УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Крайванова И.Я. Генерал А.И. Остерман-Толстой.
М.: Московский рабочий, 1972.

 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru
 

Гордиться славою своих предков
не только можно, но и должно.
А.С. Пушкин

 

Война 1812 года по праву называется Отечественной. В ходе ее русская армия отстояла честь, независимость своей Родины и нанесла сокрушительный удар армии Наполеона, считавшейся до тех пор непобедимой.
События 1812 года показали всему миру, как высоко национальное самосознание русского народа, его патриотизм и стремление к независимости. В Отечественную войну особенно ярко проявился полководческий талант русского воинства – и крупнейших стратегов, и отдельных боевых генералов.
Одним из таких генералов был А.И. Остерман-Толстой. До последних дней своих он оставался отважным и верным сыном России.
 

* * *
 

В одни из зимних дней 1770 года в старинном особняке на Английской набережной в Петербурге (ныне улица Красного Флота) в семье знатного вельможи Ивана Матвеевича Толстого родился сын Александр. Рождение мальчика было большой радостью для главы семьи, принадлежавшего -3- к титулованному дворянскому роду. И.М. Толстой участвовал в ряде войн России XVIII столетия, занимал ответственные военные посты, а в последние годы жизни в чине генерал-поручика был директором Петербургского кадетского корпуса.
Жизнь Александра Ивановича Толстого совпала с концом царствования Екатерины
II, тревожным правлением Павла I, царствованием Александра I и частично Николая I.
Еще ребенком Александр, по традиции того времени, был зачислен унтер-офицером в лейб-гвардии Преображенский полк. Действительную службу в этом полку он начал в чине прапорщика, когда ему исполнилось 14 лет.
Шел 1788 год. Около года длилась война России с Турцией. Прапорщик Толстой подает прошение о зачислении его в действующую армию. Просьба была удовлетворена. 18-летний Александр отправляется в армию фельдмаршала Г.А. Потемкина.
Русско-турецкая война 1787-1791 годов началась по инициативе Турции, подстрекаемой Англией и Францией, которые боялись возраставшей мощи России на Черном море. Турция решила взять реванш за поражение в войне 1768-1774 годов, вернуть Крым, присоединенный к России в 1783 году.
Вторая русско-турецкая война, справедливо называемая суворовской, сделала имя полководца известным всему миру.
Отражение турецкого десанта на Кинбурнской косе, осада крепости Очаков... Русские наносили неприятелю одно поражение за другим. Блестящие победы были одержаны А.В. Суворовым над превосходящими силами противника при Фокшанах и Рымнике.
В этой кампании Александр Толстой считался волонтером (добровольцем) при армии Потемкина. 1788 год он провел в Молдавии и Бессарабии, участвуя в боевых действиях -4- против турок. В 1790 году возобновились ожесточенные схватки с турецким флотом под стенами Измаила, сильнейшей по тому времени крепости. 22 декабря под командованием Суворова начался ее штурм.
Толстой принимал участие в штурме Килийских ворот Измаила. Этой ответственной операцией по поручению А.В. Суворова руководил М.И. Кутузов. Части Кутузова первыми ворвались в крепость. В рапорте по поводу взятия Измаила Суворов писал, что Кутузов в этом деле показал новые опыты военного искусства и храбрости и служил примером мужества для солдат. Толстой говорил, что имя Кутузова с тех пор для него много значило.
28 июня 1791 года Толстой участвовал в сражении при местечке Мачина, где русскими войсками была разбита многочисленная неприятельская армия. Турция вынуждена была заключить с Россией мир. Он был подписан в Яссах в 1792 году.
Вторая турецкая война, где русская армия действовала под командованием прославленных полководцев Суворова и Потемкина, где Толстому посчастливилось быть под непосредственным командованием Кутузова, стала для молодого офицера боевой школой.
Здесь он впервые увидел русских солдат не на учениях и парадах, а в сражениях, в яростных атаках и штурмах. Александр Толстой имел возможность убедиться в храбрости, мужестве и стойкости русской армии и почувствовал себя ее частицей.
Весть о поражении турок произвела во всей Европе ошеломляющее впечатление. В России с ликованием произносили имена Суворова, Потемкина, Кутузова. Петербург и Москва радостно встречали победителей.
Поручик А.И. Толстой был замечен командованием, о нем заговорили как о храбром человеке, подающем большие надежды офицере.
Д.Н. Бантыш-Каменский, составитель биографий русских -5- военачальников, так писал об участии А. Толстого в войне с Турцией: «...во всех делах отличился он мужеством и благородным жаром к военному искусству».
Возвратившись в Петербург, А. Толстой познакомился со своими бездетными родственниками – графами Иваном Андреевичем и Федором Андреевичем Остерманами, отцом которых был известный дипломат, государственный деятель петровской эпохи, выходец из Германии Андрей Иванович (Генрих Иоганн) Остерман, сосланный в царствование Елизаветы в Березов. Их сестра Анна Андреевна Толстая (урожденная Остерман) была бабкой А.И. Толстого.
Молодой офицер понравился Остерманам, и они, получив разрешение Екатерины
II, передали Толстому свой графский титул, фамилию, герб и имущественные права. С 1796 года Александр Иванович стал носить двойную фамилию – Остерман-Толстой. В этом же году А.И. Остерману-Толстому было присвоено звание полковника.
Молодого человека охотно принимают в знатных петербургских домах, в нем видят завидного жениха. В конце 1797 года он женится на княжне Елизавете Алексеевне Голицыной.
В феврале 1798 года Остерман-Толстой произведен в генерал-майоры и назначен шефом Шлиссельбургского мушкетерского полка. Казалось, все складывается благополучно в жизни 28-летнего генерала...
Неожиданно по приказу императора Павла
I Остерман-Толстой был отстранен от военной службы и переименован в статские советники. Очевидно, причина царской немилости была в том, что в свое время Екатерина II, мать Павла I, заметила Остермана-Толстого. Он разделил участь многих. В эти годы подверглись опале и были заключены в крепость полковник А.П. Ермолов, атаман М.И. Платов, уволен из армии полковник Н.Н. Раевский и другие, ставшие -6- потом, в 1812 году, боевыми товарищами Остермана-Толстого. Лишь 27 марта (10 апреля) 1801 года, когда кончилось короткое, но тревожное царствование Павла I и на престол вступил его сын Александр, Остерману-Толстому было разрешено вернуться в армию.
В начале
XIX столетия борьба между Францией и Англией за экономическое и политическое господство в общей системе европейских государств обострилась. Это значительно осложнило международные отношения.
С приходом Наполеона к власти началась полоса бесконечных войн, в которые были втянуты почти все государства Европы. Наполеон нарушил международные договоры и стал перекраивать карту Европы в интересах французской буржуазии, давшей ему эту власть.
Бесцеремонное уничтожение независимости ряда европейских государств вызвало недовольство Австрии. России, Пруссии.
В 1804 году под руководством Англии была создана антифранцузская коалиция, в нее вошли Россия, Швеция, Австрия. Пруссия сохранила нейтралитет. Война коалиции против Франции началась в 1805 году. Однако союзники России по коалиции старались уклониться от непосредственных действий против Наполеона. Поэтому основная тяжесть войны с Францией легла на русскую армию. В августе 1805 года русские войска, согласно договору, двинулись на соединение с австрийской армией. Главнокомандующим русских сил был назначен М.И. Кутузов, но весь план кампании был разработан австрийским штабом.
Наполеон стремился не допустить объединения союзных войск. С этой целью он двинул 220-тысячную армию в Баварию, под крепостью Ульм нанес поражение австрийской армии генерала Макка. Капитуляция 46 тысяч австрийцев поставила в очень тяжелое положение русские войска, находившиеся в это время в Браунау. Туда Наполеон -8- направил свои основные силы в надежде обрушить на русских неожиданный удар. Но Кутузов разгадал замысел Наполеона; решив вывести армию из-под удара французов, начал отход к Ольмюцу.
В этом труднейшем марш-маневре Остерман-Толстой находился в арьергарде генерала П.И. Багратиона, принимая участие в основных сражениях 1805 года.
1(13) ноября австрийское командование, договорившись за спиной у Кутузова с Наполеоном, сдало французам Вену. Теперь неприятельские войска беспрепятственно перешли Дунай в австрийской столице и двинулись наперерез русским к Цнайму.
Кутузов поручил Багратиону задержать французские войска (авангард в 30 тысяч человек во главе с Мюратом) на дороге Вена – Цнайм.
Отряд Багратиона насчитывал только 6 тысяч человек. Но маршал Мюрат не решался атаковать русских, думая, что перед ним главные силы Кутузова.
Он начал переговоры с Багратионом о заключении перемирия, стремясь выиграть время для подхода следовавших за ним дивизий. Пока шли переговоры и подписывались официальные документы, главные силы русских во главе с Кутузовым перешли Цнайм и, оторвавшись от неприятеля, продолжали отход к Ольмюцу.
Наполеон был взбешен. Он приказал во что бы то ни стало окружить и уничтожить русских. Мюрат прервал перемирие.
4(16) ноября начался бой с войсками Багратиона у Шенграбена. Силы неприятеля превосходили русских в пять раз. Наполеон ввел в бой свои лучшие части под командованием опытных полководцев. Гренадеры Удино и конница обрушились на центр русских. Одновременно войска генерала Сульта обходили правое крыло Багратиона, а Ланна – левое. Казалось, гибель русского отряда была неизбежной. -9-
Одним из участников этой схватки был Остерман-Толстой. Еще в начале боя он получил ранение, но не покинул товарищей. В течение целого дня арьергард Багратиона отражал натиск превосходящих сил противника. Неся огромные потери, часто пробивая себе путь штыками, он отступал к Гундесдорфу.
Все попытки окружить и уничтожить русских оказались тщетными. 6(18) ноября отряд Багратиона, потерявший почти половину состава, присоединился к своим главным силам у местечка Погорлиц.
Мужественное сопротивление русских у Шенграбена способствовало успеху маневра Кутузова.
Но настроение у солдат было подавленное. Это чувствовали и командиры. Теперь во время короткого ночного отдыха Остерману-Толстому вспоминались самые неприглядные, самые страшные картины: завязшие в непролазной грязи подводы; солдаты, надрывающиеся у орудий; валяющиеся по обочинам дорог лошади. Больнее всего было видеть убитых русских солдат на этой чужой земле, враждебные взгляды жителей в селениях и городах с непонятными русским солдатам названиями: Ламбах, Мельке, Амштетен...
А тут еще недостаток продовольствия и теплого обмундирования. Солдаты голодали и мерзли под свинцовым ноябрьским небом, которое сыпало на них и снег и дождь...
Остерман знал: никто в штабе союзников не обращал внимания на то, что войска изнурены бесконечными боями, что потеряли почти треть убитыми, ранеными и больными и что эту треть пришлось оставить на территории неприятеля. Знал он и то, что только один Кутузов написал письмо к французскому командованию с просьбой проявить человеколюбие к этим оставленным.
На военном совете в Ольмюце Кутузов высказался за дальнейший отвод войск и соединение всех сил союзников. Он считал, что чем дальше будет завлечен неприятель, тем
-10- слабее он станет. Но с мнением Кутузова не согласились (ни австрийское командование, ни Александр I). Было принято решение немедленно выступить самим против Наполеона и дать бой противнику под Аустерлицем (ныне г. Славков в Чехословакии).
Наполеон только и ждал этого. Он все время стремился к генеральному сражению с русско-австрийской армией до подхода к ней подкреплений. Наполеон даже распространил слухи о слабости своих сил и вел тайные переговоры с Австрией о мире.
Сражение началось утром 20 ноября (2 декабря). Союзники действовали по плану Ф. Вейротера, генерал-квартирмейстера австрийской армии. План был составлен без учета возможности маневра противника, без достаточных данных об обстановке.
В день сражения Остерман-Толстой находился в одной из колонн русских войск, которым надлежало защищать Праценские высоты. Кутузов видел в этих высотах ключ ко всей позиции и стремился сосредоточить там свои войска. Но Александр
I, осмотревший позицию, приказал оставить их и присоединиться к главным силам, начавшим наступление на фронте Сокольниц-Теплиц.
Остерман-Толстой в составе небольшого отряда остался на Праценских высотах. Именно сюда Наполеон вскоре направил свои основные силы (50 тысяч из 83). Защитники высот сражались мужественно, но ряды их таяли...
Неприятелю удалось прорвать центр союзников, а затем обойти русско-австрийские армии с юга.
В этом побоище союзники понесли огромные потери и отступили. Сражение, в котором русскими войсками распоряжались два бездарных императора, где ими командовали иностранные военачальники, было проиграно. Как об этом впоследствии писал Лев Толстой, «потеря сражения и бесчестие армии не были страшны для этих людей». В отличие -11- от них тяжело переживали поражение русские солдаты и офицеры.
Остерману-Толстому казалось, что все потеряно, что он не сможет посмотреть в глаза своим оставшимся в живых солдатам, оглохшим от бесконечного рева орудий, свиста снарядов и ружейных выстрелов, с которыми он бок о бок сражался эти бесконечные часы.
И опять все их усилия, все беспримерное мужество напрасны. Сердце сжалось от боли и обиды за этих людей.
Вскоре, после катастрофы под Аустерлицем, австрийский император Франц
I поспешил заключить с Наполеоном сепаратный мир. Антифранцузская коалиция распалась. Но Россия продолжала находиться в состоянии войны с Францией.
В сложной обстановке – оставленные австрийцами, в условиях зимней непогоды – русские шли к своим границам.
К осени 1806 года военные действия в Европе возобновились. Теперь к России и Англии примкнула Пруссия и Швеция: образовалась новая антифранцузская коалиция. В октябре 1806 года в районе Йены и Ауэрштедта французы наголову разбили прусские войска, которыми командовал король Фридрих Вильгельм
III. По-прежнему реальным, единственным противником Наполеона, оставались русские. Они насчитывали 160 тысяч человек и располагались в районе реки Вислы. Сюда в середине ноября двинулась 150-тысячная армия Наполеона.
Главнокомандующим русской армии был назначен фельдмаршал М.Ф. Каменский, а начальство над авангардом этих войск 7(19) декабря принял генерал А.И. Остерман-Толстой.
Наполеону не терпелось покончить с русскими. Он стремился обойти их с флангов, окружить и заставить капитулировать.
От русских неприятеля отделяла река Нарев (приток Вислы). Наполеон хотел как можно скорее ее перейти и
-12- отрезать русские войска от г. Пултуска, расположенного на левом берегу в верховье Нарева. В Пултуске намечалось соединение всех русских войск. Там же находилась их главная квартира.
Французы начали переправу через Нарев. Русское командование приняло решение задержать неприятеля частью своих сил и дать возможность армии продолжать движение к переправе у Пултуска. С этой целью из авангарда русских был выделен небольшой отряд, состоящий всего из семи батальонов (около 4,5 тысячи человек). В его состав входили солдаты Павловского и С.-Петербургского гренадерских, Ростовского мушкетерского, 4-го и 2-го егерских полков, два эскадрона Александрийских и Изюмских гусар. Командовать этим отрядом было поручено А.И. Остерману-Толстому.
С утра 11(23) декабря ожидался приезд фельдмаршала Каменского, и по этому случаю русские солдаты надели парадную форму. Теперь в парадной форме они готовились к бою с неприятельским авангардом, который возглавлял маршал Даву. Это были те самые войска французов, которые совсем недавно разбили пруссаков. Наполеон дарил им честь первыми разбить русских, где они действовали одни без союзников.
Днем к авангарду Даву подошли корпус маршала Ланна, гвардия и кавалерийский резерв. В расположении французов слышались возгласы: «Да здравствует император!» На место сражения прибыл сам Наполеон.
Короткий зимний день быстро угасал, сгущались сумерки. И вдруг огромное зарево осветило небо. Запылало подожженное французами село Пахимово – сигнал к началу боя. И тотчас же загремела канонада – неприятель начал обстрел русской позиции. Под прикрытием артиллерийского огня дивизия Морана пошла в атаку против левого фланга русских, одновременно дивизия Гюдена обрушилась на правое крыло защитников. Стоящие в резерве
-13- дивизия Фриана, корпус Ланна, гвардия и кавалерия Мюрата с нетерпением ждали приказа вступить в бой, но Наполеон был уверен, что до этого дело не дойдет.
Русская артиллерия открыла ответный огонь, а шесть егерских рот контратаковали и остановили французов. Спасая егерей от губительного обстрела неприятельской артиллерии, Остерман-Толстой приказал им отойти к основной линии обороны.
А враг снова шел в атаку. Русские встретили его кар-течью. егеря подпустили неприятеля на кратчайшее расстояние п ударили в штыки. Французы не выдержали натиска и отступили. Первая попытка смять русских не удалась.
Но затишье было коротким. Через полчаса неприятель возобновил атаку. Теперь он стремился обойти русских с флангов. Французам удалось почти вплотную подойти к русской батарее левого крыла. Завязался рукопашный бой, и опять враг повернул назад. Батальон Ростовского мушкетерского нолка преследовал его. Остерман-Толстой решил, что теперь французы усилят натиск на центр русской позиции, и, чтобы укрепить его, распорядился перевести туда тяжелые орудия. Едва закончилось передвижение русской артиллерии, последовала третья атака французов. Она была особенно яростной.
После нее Остерман-Толстой приказал войскам отойти к местечку Чарново и передвинуть туда батарейную артиллерию. Во время передвижения отряда русские продолжали вести огонь по противнику. Французское командование не поняло, что русские меняют позицию, а когда об этом стало известно, отряд Остермана-Толстого был уже готов к бою. Наполеон приказал в четвертый раз атаковать русских. Он не хотел верить, что перед ним всего лишь небольшой отряд. Но и четвертая атака была безуспешной. Французы отошли с большими потерями.
-14-
Наступило затишье. Только отдельные залпы орудий раздаются с той и с другой стороны. Остерман-Толстой объезжает поредевший отряд. Всегда сдержанный начальник немногословен. Но сколько уважения и гордости в его словах к русским солдатам, когда он поклонился павшим, ободрил уставших, говорил слова привета раненым...
Остерман-Толстой отдал необходимые распоряжения, выдвинул вперед батальон егерей и шесть конных орудий. Едва закончились перемещения, раздался оглушительный гул орудий, а затем французы в пятый раз пошли в атаку. Егеря и легкая артиллерия русских открыли по ним огонь и на некоторое время задержали неприятеля. Но Остерман-Толстой приказал им отойти и соединиться с основными силами. Враг устремился за отходящими егерями. Со стороны русских не слышалось ни одного выстрела. Но когда французы подошли совсем близко, загремели все сразу еще способные стрелять орудия и тотчас же по приказу Остермана-Толстого русские пошли в штыки. Завязался яростный рукопашный бой. Остерман-Толстой появлялся в самых опасных местах. Несколько раз он сам водил солдат в атаки, и только теперь он приказал находившимся в резерве гусарам Изюмского и Александрийского полков вступить в бой.
Гусары обрушились на неприятеля и смяли его ряды. Наполеон приказал прекратить бой, так и не сумев опрокинуть маленький отряд.
Близился рассвет. Оставаться у Чарново было опасно. Остерман-Толстой был уверен, что утром, увидев перед собой незначительные силы русских, Наполеон постарается уничтожить их. Поэтому в четыре часа утра Остерман-Толстой отдал приказ отходить к Насельску для соединения с войсками генерала К. Ф. Багговута. Но радость встречи с боевыми товарищами была недолгой. Остерман-Толстой высказал предположение, что, несмотря на временную неудачу, Наполеон не откажется от мысли отрезать -15- русских от переправы у Пултуска. Поэтому он приказал Багговуту спешить к переправе и удерживать ее до подхода основных сил русских. Своему же отряду, измученному ночным боем и переходом, он решил дать короткий отдых. Однако к Насельску стали подходить передовые части неприятеля. Французы прямо с марша двинулись в обход русских. Выдержка и находчивость и на этот раз не покинули Остермана-Толстого. Он принял решение не вступать в бой с многочисленным противником и приказал отряду отступать к местечку Стрегочино, где в это время находился корпус генерала Л.Л. Беннигсена. Русские отходили в полном порядке. Иностранные историки, современники событий, с удивлением отмечали: нельзя было поверить, что это шел отряд, измученный ночным боем, настолько это напоминало маневры на учебном плацу.
Через несколько часов арьергард под командованием Остермана-Толстого благополучно прибыл в Стрегочино и вместе с войсками Беннигсена двинулся к Пултуску.
А в это время у переправы уже кипел бой. Подошедший туда авангард французов во главе с маршалом Ланном встретился с отрядом Багговута. В результате ожесточенной схватки неприятель был отбит. Переправа через Нарев оказалась в руках русских.
Однако в ночь на 14(26) декабря в районе Пултуска сосредоточилось более 60 тысяч французов. Подошедшие сюда русские войска насчитывали лишь 45 тысяч.
Всю ночь та и другая сторона готовилась к сражению. Рано утром начался ожесточенный бой.
Выдвинутый вперед для защиты города отряд генерала Багговута неприятелю удалось потеснить. На помощь отряду поспешили два эскадрона Каргопольского драгунского полка. Остерман-Толстой, возглавлявший войска левого фланга, получил приказ оказать помощь Багговуту. И тотчас же ринулись в бой Изюмские гусары, солдаты
-16- Павловского гренадерского и Муромского мушкетерского полков. Враг был отбит.
Неудача не остановила французов. Теперь они атаковали левый фланг русских. И тогда, возглавив пехоту этого фланга, Остерман-Толстой повел ее в контратаку. Враг был отражен. Но тяжелым было положение на правом фланге русских. Главнокомандующий прислал к Остерману-Толстому штабного офицера узнать, удержится ли он, если часть его войск будет переброшена на правый фланг. Остерман отвечал, что не уступит ни шагу позиции. Тульский полк и два батальона Ревельского полка двинулись на помощь войскам правого фланга. Ожесточенная схватка в его районе продолжалась еще несколько часов.
Неприятель не выдержал натиска русских, в семь часов вечера французы отступили. Темнота и сильная метель не позволили русским преследовать отступающих французов.
В тот же день враг понес поражение у Голимина (20 км западнее Пултуска). Эти два сражения, несмотря на упорство Наполеона, лишили его возможности обойти русские войска и заставить их капитулировать.
В сражениях при Чарново и Пултуске, где Остерману-Толстому были поручены самостоятельные операции, он проявил себя как вполне сложившийся военачальник, как человек большой храбрости, выдержки и находчивости. Свидетели Чарновского и Пултусского боев писали: «Благоговейно и доверчиво смотрело войско на своего вождя, бесстрашного в величайших опасностях. Граф Остерман и отряд его покрылись славою. Остерман маневрировал, как настоящий военный, а войско его сражалось с великим мужеством и храбростью».
За участие в сражениях на реке Нарев Остерман-Толстой получил звание генерал-лейтенанта и был награжден орденом Георгия
III степени. -17-
Сам же Александр Иванович в донесении Беннигсену от 15 (27) декабря о событиях при Чарново и Пултуске заключает: «Рекомендовать отличившихся – нет другого средства, как подать именной список всех на лицо тут бывших».
В начале 1807 года русское командование приняло решение разбить левофланговые французские корпуса М. Нея и Ж. Бернадота, для того чтобы обеспечить надежность важных стратегических пунктов на побережье Балтийского моря – городов Кенигсберг и Пилау. Воспользовавшись нерешительностью русского командования (главнокомандующего Беннигсена), Наполеон начал наступление. Арьергарды русских, объединенные под командованием генерала Багратиона, 4-6 февраля (23-25 января) в тяжелых боях сдерживали превосходящего противника и дали возможность своим главным силам отойти на позицию северо-восточнее Прейсиш-Эйлау (ныне г. Багратионовск в Калининградской области). Здесь произошло кро-вопролитнейшее сражение между русской и французской армиями. А.И. Остерман был одним из участников этого сражения.
Рано утром 27 января (8 февраля) загремела 60-пушечная батарея правого фланга русских. Сражение началось. Стремясь отвлечь внимание русских от приближающихся частей маршала Даву, Наполеон приказал атаковать их правый фланг. Французы усилили артиллерийский обстрел. По всей линии фронта ревела канонада из нескольких сот орудий. К 10 часам утра, получив сообщение о приближении Даву, Наполеон приказал войскам маршала Ожеро соединиться с Даву и атаковать левый фланг русских.
Из-за сильной метели войска Ожеро сбились с пути. Когда метель утихла, они оказались в нескольких шагах от центральной батареи русских. Обстреляв неприятеля из орудий, части центра русской позиции ударили в штыки. -18-
Более 20 тысяч человек сошлись в рукопашной схватке. Французы не выдержали. Корпус Ожеро был опрокинут. Но тотчас же на русских обрушилась неприятельская кавалерия – три драгунских и одна кирасирская дивизия под командованием Мюрата атаковали центр и левый фланг русских.
В первую линию обороны левого фланга Остерман-Толстой поставил солдат Павловского гренадерского полка. Они мужественно приняли удар французской кавалерии. Неприятельская конница вклинилась в ряды русских, но смять павловцев не смогла. Огонь русской артиллерии заставил ее повернуть назад.
К 12 часам дня появились передовые части корпуса Даву. С командного пункта, расположенного на высоте, Остерман-Толстой видел, что вслед за корпусом Даву движется конница, артиллерия, подтягиваются новые колонны пехоты.
Неприятель обрушился на левое крыло русских. Защитники ответили метким артиллерийским огнем. Снег почернел от вражеских трупов. Но новые колонны французской пехоты под несмолкаемый барабанный бой, прямо по телам павших, упрямо шли на русские позиции.
Под градом неприятельских пуль Остерман-Толстой скакал вдоль фронта, готовя войска всего левого фланга к общей контратаке. Павловцы подпустили врага на расстояние ружейного выстрела и открыли огонь. Наклонив штыки, солдаты левого фланга устремились вперед. Завязался яростный рукопашный бой. Неприятель отхлынул назад.
Наполеон ввел в бой свежие силы. Французская артиллерия приблизилась к позиции русских на расстояние картечного выстрела. Войска Остермана-Толстого, упорно защищая каждый шаг позиции, стали отходить. Писатель И. Лажечников, бывший тогда адъютантом Остермана, вспоминал: «Среди бури ревущих ядер и лопавшихся гранат -19- , среди упавших и падающих людей и лошадей, окруженных сумятицей боя и облаками дыма, возвышался, как знамя чести, высокий ростом Остерман». Несколько раз Александр Иванович сам водил солдат Павловского полка в штыковые атаки.
Не только Наполеон, но и русское командование считало, что еще несколько минут – и левый фланг русской позиции будет смят. В это время генерал Беннигсен, не столько веря в успех дела, сколько для очищения своей совести, приказал перебросить с правого фланга на помощь Остерману несколько орудий. 36 конных орудий во главе с генералом А.И. Кутайсовым подоспели вовремя: меткими выстрелами они остановили продвижение корпуса Даву.
Получив подкрепление, мужественные защитники левого фланга вновь ринулись в бой. Действия войск Остермана-Толстого сковали основные силы врага, в результате чего отход правого фланга русских был тоже предотвращен.
С наступлением темноты сражение прекратилось. Обе стороны понесли огромные потери (русские – около 26 тысяч, французы – около 30 тысяч человек).
Впоследствии Наполеон в разговоре с русским послом Чернышевым заявил по поводу сражения при Прейсиш-Эйлау: «Если я назвал себя победителем под Эйлау, то это потому только, что вам угодно было отступить». В этом кровопролитном сражении мужество, героизм русских солдат и офицеров еще раз сорвали все попытки Наполеона уничтожить русские войска.
В мае 1807 года русское командование приняло решение начать наступление. В районе Гутштадта начались военные действия против корпуса маршала Нея.
В ряде боев русскому авангарду под командованием Багратиона удалось отбросить этот корпус, но не разбить. К Нею подошло подкрепление, и он начал активные действия -20- , стремясь отрезать русских от Кенигсберга. Беннигсен приказал отойти к Гутштадту и дать сражение.
Здесь 28 мая (9 июня) авангард Багратиона, куда входила и дивизия Остермана-Толстого, принял удар превосходящих сил противника. Остерман был ранен пулей в ногу. Ему наспех сделали перевязку, и до конца боя он оставался в седле.
Четырехчасовая ожесточенная схватка дала возможность главным силам русских отойти на более выгодную оборонительную позицию. Туда же с наступлением темноты направился и отряд Багратиона.
После сражения под Гутштадтом стало ясно, что 85-тысячная армия русских оказалась перед главными силами французов, насчитывающими около 175 тысяч человек.
Русское командование приказало отходить к Фрид-ланду, надеясь затянуть кампанию до прибытия крупных подкреплений.
1(13) июня отряд Багратиона под Фридландом соединился с основными силами, а 2(14) июня между русской и французской армиями здесь произошло последнее сражение 1807 года.
Боевое построение русских войск в этом сражении, предписанное главнокомандующим Беннигсеном, было неудачным. Центр позиции огибал дугой Фридланд, а фланги упирались в берега реки Алле. Такое положение нарушало связь и взаимодействие между отдельными группировками. Наполеону же это построение позволяло легко разобщить русских и разбить их по частям.
Направление главного удара неприятеля было сосредоточено против левого фланга генерала Багратиона. Здесь действовали основные силы наполеоновской армии.
Дивизия Остермана-Толстого, куда входил и Павловский гренадерский полк, с наступлением рассвета была готова к бою. Бой длился с переменным успехом до полудня, а затем наступило короткое затишье. -22-
Но вот Багратиону донесли о громадном скоплении неприятельских войск. Почти вся армия Наполеона, гвардия и резервная конница, под музыку и барабанный бой пошла в атаку. Русские оказывали упорное сопротивление, но несли огромные потери от искусно организованного артиллерийского огня противника. Остерман-Толстой, превозмогая боль от раны, полученной при Гутштадте, появлялся на самых опасных участках боя. Почти псе его адъютанты были ранены, а под ним самим убито несколько лошадей. Когда выбыл из строя командир Павловского полка генерал Мазовский, Остерман-Толстой несколько раз водил павловцев в контратаки. Высокая, стройная фигура русского генерала привлекала внимание французов.
В одной из схваток, когда Остерман-Толстой вновь возглавил контратаку, группа неприятельских всадников сумела отрезать его с несколькими солдатами от общей колонны русских. Кольцо врагов сужалось. Казалось, что Остерману-Толстому грозит неминуемый плен. Остерман и горсточка солдат отчаянно сопротивлялись. Неизвестно, чем бы закончилась эта неравная схватка, но на помощь подоспели павловцы. Увидев своего любимого генерала в опасности, они прорвали кольцо врага.
Несмотря на мужество и героизм русских солдат, ряды их таяли. Особенно большие потери понес Павловский полк, но до конца сражения он держался с необыкновенной стойкостью. Позднее мужество солдат Павловского гренадерского полка, проявленное под Фридландом, было отмечено высочайшим указом. Солдатам этого полка разрешалось навсегда оставить при себе их островерхие шапки-гренадерки. 532 простреленные гренадерки свидетельствовали о подвиге павловцев под Фридландом.
К вечеру, теснимые превосходящими силами противника, русские отступили за Неман.
25 июня (7 июля) в Тильзите был подписан мирный договор между Францией и Россией. По условиям этого
-23- договора Россия привлекалась к континентальной блокаде против Англии.
Дорогами, ведущими на восток, потянулись русские войска. 2-я дивизия, возглавляемая Остерманом-Толстым, делала частые остановки. После кровопролитных боев при Прейсиш-Эйлау и Фридланде в ней насчитывалось много раненых. И хотя обозы с ними замедляли продвижение, и начальство выражало недовольство действиями Остермана-Толстого, он приказывал снимать с повозок только скончавшихся в пути, ссылаясь на то, что госпитали и дома, превращенные в лазареты, переполнены.
Каждому из них, оставшихся в живых после этой изнурительной войны, была дорога родина, которую они покинули еще в 1805 году. А сейчас стоит лето 1807 года...
За долгий путь по чужой земле Александр Иванович многое передумал.
Он прекрасно понимал, что участие в событиях 1805-1807 годов – значительный этап в его жизни. Командование считало Остермана-Толстого опытным, боевым военачальником, умеющим принимать самостоятельные решения и руководить соединениями в самой сложной обстановке. Оно отмечало в приказах его личное мужество, выдержку, находчивость. Орден Георгия
III степени и золотая, усыпанная алмазами шпага с надписью «За храбрость» явились наградами Остерману-Толстому за участие в первых войнах с Наполеоном. Самому же Александру Ивановичу дороже всех наград были любовь и доверие подчиненных, с которыми он делил и горечь поражений, и радость побед. Но, несмотря на все, он принял твердое решение оставить армию.
В августе 1807 года прибывшая в Петербург 2-я дивизия была расформирована, а Остерман-Толстой получил приказ приступить к командованию 1-й гренадерской дивизией и лейб-гвардии Преображенским полком. Но каково было удивление начальства, когда оно получило рапорт -24- от Остермана-Толстого с просьбой уволить его из армии! На просьбу последовал отказ, но Александр Иванович упорно настаивал на своем. Наконец в октябре 1810 года он добился отставки.

Мир, заключенный с Францией, не был прочным. Уже с 1810 года Наполеон стал открыто готовиться к войне с Россией. К этому времени почти все государства Европы были покорены Францией или подчинены ее влиянию.
«От Пиренеев до Одера, от Зунда до Мессинского пролива – все сплошь Франция», – писал русский посол князь А.Б. Куракин Александру
I из Парижа.
Россия доживала последние мирные дни. К весне 1812 года у Вислы и Немана сосредоточилось огромное количество французской пехоты, кавалерии, артиллерии, многочисленные подводы с продовольствием и боеприпасами.
12(24) июня 1812 года 640-тысячная армия Наполеона без объявления войны вторглась в пределы России, Огромную, казавшуюся непобедимой армию неприятеля Россия встретила в полном одиночестве.
1-я, 2-я и 3-я Западные русские армии, насчитывавшие всего лишь 220 тысяч человек, с боями отходили в глубь страны.
Как только началась война, Остерман-Толстой подал прошение о зачислении в армию. Просьба его была удовлетворена. В начале военных действий Остерман-Толстой состоял при корпусе генерала П. Витгенштейна, а затем, сменив генерала П.А. Шувалова, получил в командование 4-й пехотный корпус, входящий в состав 1-й Западной армии М.Б. Барклая де Толли. Отступив от Вильны к Свянцанам, эта армия после короткого отдыха продолжала двигаться к Дрисскому лагерю, расположенному в изгибе реки Западной Двины. -25-
Армия Багратиона должна была наносить удар во фланг и тыл неприятеля и идти к этому же лагерю на соединение с 1-й армией.
Такие действия двум русским армиям предписывались по плану К. Фуля, военного советника Александра
I.
Но этот план не предусматривал, что неприятель может двигаться на Москву, минуя Дрисский лагерь, и что, пользуясь превосходством в силе, Наполеон сумеет действовать одновременно против 1-й и 2-й русских армий.
Еще до прибытия в лагерь армии Барклая сюда приехал Александр
I, осмотрел укрепления и остался ими доволен. 29 июня (11 июля) 1-я Западная армия сосредоточилась в Дриссе. К этому времени стало ясно, что 2-я армия Багратиона не сможет пробиться и отходит к Бобруйску. Идея соединения двух армий в Дрисском лагере повисла в воздухе.
Спешно был созван военный совет, на котором решалась судьба 1-й армии. Он происходил в присутствии императора. Участниками совещания были: А. Мишо (он докладывал о состоянии лагеря), К. Клаузевиц, М.Б. Барклай де Толли, Л.Л. Беннигсен, А. И. Чернышев, А.А. Аракчеев, Ф. Паулуччи, А.П. Ермолов, А.И. Остерман-Толстой и другие. Многие русские генералы, в том числе Барклай де Толли и Ермолов, высказывались против плана Фуля. Раздавались слова, что такой лагерь мог придумать или изменник, или глупец. Гневно прозвучали слова Остермана-Толстого, который считал, что лагерь станет ловушкой для 1-й армии и что так спокойно решать судьбу ее могут только чужие России люди. Обращаясь к военным иностранным советникам Александра
I, он сказал: «Для вас Россия – мундир. Вы его оденете и снимете, для меня она – моя кожа». Эти слова Остермана-Толстого свидетельствуют о большой любви к Родине и о тревоге за ее судьбу.
На военном совете в Дриссе был отвергнут план Фуля,
-26- было принято решение отходить кратчайшими путями и соединить две армии. Пути отхода – Витебск, Могилев, Смоленск.
Вначале 1-я армия двинулась по правому берегу реки Двины к Полоцку. Туда же поспешил Наполеон, чтобы отрезать русских. Разгадав замысел противника Барклай де Толли приказал оставить Полоцк и идти к Витебску.
Еще в Полоцке по настоянию военных сановников Александр
I покинул действующую армию. Уезжая, он обратился к Барклаю де Толли со словами: «Поручаю вам мою армию, и не-забывайте отныне, что у меня нет другой». С этого времени вся ответственность за ход военных действий возлагалась на Барклая де Толли.
Вслед за отходящей 1-й армией ускоренным маршем шел неприятель (Мюрат с корпусами Нея, Нансути и Мон-брюна). Авангарду во главе с Мюратом было приказано опередить русских и заставить принять сражение у Витебска.
Разведывательные отряды донесли русскому командованию о стремительном движении неприятеля к этому городу. В сложившейся обстановке Барклаю де Толли необходимо было выиграть время и задержать неприятеля. Вызвав к себе А. Остермана-Толстого, он поручил ему обеспечить отход армии, обязал следить за неприятелем и, если заставит необходимость, вступить с ним в бой.
4-й пехотный корпус, усиленный двумя полками гусар и бригадой драгун (всего около 8 тысяч), пошел на Бешенковичи к Островно. Утром 13 (25) июля два эскадрона лейб-гусар, составлявшие авангард корпуса, натолкнулись на небольшой отряд французов и в завязавшейся схватке заставили его отступить. Преследуя неприятеля, гусары опрокинули встретившиеся на пути французские пикеты, но затем натолкнулись на кавалерийскую дивизию генерала Брюера и с боем стали отходить. Лишь подоспевшие
-27- сумские гусары удержали неприятеля до прибытия главных сил отряда.
К этому времени к Островно уже подходил авангард Мюрата. Остерман-Толстой решил принять бой. Свои войска он развернул в две линии – поперек дороги, ведущей на Витебск.
Неприятель начал бой сильным орудийным огнем. В ответ загремела русская артиллерия. Полчаса продолжался огонь, но Мюрат все не решался атаковать. Тогда в обход правого фланга французов Остерман-Толстой направил Ингерманландский драгунский полк. Движение полка было замечено французами. Два полка неприятельской кавалерии обрушились на него и заставили отойти. Это придало решимости Мюрату. Вся неприятельская пехота, поддержанная конницей, атаковала русских. С каждой минутой бой становился ожесточенней. В течение четырех часов неприятель атаковал пять раз, но безуспешно. Русская пехота отразила все атаки. Мюрат убедился, что опрокинуть русских своими силами он не сможет. На подходе были части Евгения Богарне, и в ожидании их Мюрат приказал своей артиллерии громить отряд Остермана-Толстого.
Русская пехота несла большие потери от картечи и неприятельских ядер, но не отступала ни на шаг. Между тем части вице-короля уже подошли к Островно. Теперь неприятель превосходил русских втрое. Французское командование было уверено, что у русских остался один шанс на спасение – поспешный отход. Но ни через час, ни через два Мюрат не получил об этом сообщения. 4-й корпус упорно стоял на своей позиции. Полковые командиры доносили о больших потерях. Но задачу, поставленную отряду, необходимо было выполнить, от ее выполнения зависела судьба 1-й армии. Выдержка не покидала Остермана-Толстого ни на минуту. Он спокойно отдавал распоряжения. Его можно было видеть на всех самых
-28- опасных участках боя. Батарейному начальнику, доложившему, что больше половины орудий подбито, Остерман-Толстой ответил: «Стреляйте из остальных». К концу дня на помощь 4-му корпусу подошла 2-я кирасирская бригада, но ввести в бой ее не пришлось. Сражение происходило в лесистой местности – кирасиры явились бы хорошей мишенью для неприятельских стрелков.
Поздно вечером у Островно появилась пехотная дивизия генерала П.П. Коновницына. Остерману-Толстому было приказано сняться с позиции и составить резерв Коновницына.
Утром 14(26) июля на место сражения прибыл сам Наполеон. Открыв сильный артиллерийский огонь, неприятель атаковал одновременно оба крыла позиции русских. Особенно тяжелым сложилось положение на правом фланге, куда Коновницын направил почти весь свой резерв под командованием Остермана-Толстого. Враг был оттеснен. Но после нескольких минут затишья французы, пользуясь превосходством в силе, вновь устремились в атаку. Коновницын приказал своим войскам начать отход. Продолжая отбиваться, русские медленно, в полном порядке отступили.
Сражение при Островно и продолжавшиеся бои под Витебском задержали неприятеля на несколько дней и нанесли ему значительный урон. Решительного сражения под Витебском, на которое рассчитывал Наполеон, не произошло.
В этот период войны русские арьергарды, проявляя необыкновенное мужество и выдержку в боях с многочисленным противником, дали возможность двум русским армиям соединиться под Смоленском и затем позволили армиям Барклая де Толли и Багратиона выйти на Большую Московскую дорогу. В результате Наполеон не смог отрезать русских от магистралей, ведущих на Москву.
 

В составе 1-й Западной армии 4-й пехотный корпус -29- Остермана-Толстого подошел к Царево-Займищу. Здесь 17 (29) августа командование всеми русскими армиями принял М.И. Кутузов. В России его давно знали и любили как ученика А.В. Суворова, как человека, обладающего большим военным и государственным опытом – Кутузову шел 68-й год. Имя Михаила Илларионовича пользовалось большой популярностью в русской армии.
По распоряжению главнокомандующего войска оставили позицию при Царево-Займище и продолжали отходить на восток. Неравенство сил было велико, и отступление с нанесением противнику чувствительных ударов оставалось единственным правильным способом ведения войны с полчищами Наполеона.
22 августа (3 сентября) русские армии стали подходить к Бородинскому полю. Весь день 25 августа (6 сентября) обе армии готовились к предстоящему сражению. В этот день М.И. Кутузов объехал войска, проверил их готовность к бою, беседовал с солдатами, разъяснял важность предстоящего сражения. Остановившись около Симбирского пехотного полка, он сказал: «Вам придется защищать землю родную, послужите верой и правдой до последней капли крови. Надеюсь на вас».
И вот наступило 26 августа (7 сентября) – день знаменитого Бородинского сражения, в котором со стороны французов приняло участие около 135 тысяч, а со стороны русских – около 124 тысяч человек.
4-й пехотный корпус Остермана-Толстого входил в состав 1-й Западной армии и находился на правом фланге возле деревни Горки. Вместе со 2-м корпусом генерала Багговута он был самым сильным звеном армии Барклая де Толли.
Основной свой удар Наполеон направил на левый фланг русских – против армии Багратиона. Ожесточенная схватка в районе трех укреплений – Семеновских флешей продолжалась свыше шести часов. Но прорвать здесь линию -30- обороны русской армии Наполеону так и не удалось. Потеряв около 30 тысяч человек, французы сумели потеснить русских только на 700 метров.
Захват Семеновских флешей облегчил Наполеону борьбу против центра русской позиции – батареи Раевского. Неприятель получил возможность сосредоточить в районе батареи свои главные силы и атаковать это укрепление с трех сторон (со стороны флешей, села Бородина и с фронта). В районе центрального укрепления мужественно сражались части 7-го пехотного корпуса Н.Н. Раевского.
К 11 часам дня последовала вторая атака неприятеля на батарею Раевского. Когда у русских не осталось ни одного орудийного снаряда, французам удалось овладеть высотой, но затем контратакой русские отбили Курганную высоту у неприятеля. В контратаке участвовали батальон Уфимского полка 6-го пехотного корпуса и три егерских полка. Егеря 18-го полка дивизии генерала Бахметьева из 4-го пехотного корпуса Остермана-Толстого выбили штыками неприятеля с батареи Раевского. Фельдфебель этого полка И. Золотов в завязавшейся схватке взял в плен генерала Бонами.
Временное затишье русские использовали для перегруппировки сил. Стоявший до этого времени в тревожном ожидании 4-й пехотный корпус Остермана-Толстого получил приказ двинуться к центру позиции и прикрыть подступы к Курганной высоте.
Только около двух часов дня Наполеон смог возобновить атаку на батарею Раевского. Теперь неприятель сосредоточил здесь более 35 тысяч войск и около 300 артиллерийских орудий. 24-я пехотная дивизия, силы которой в четыре раза уступали французам, героически отбивалась от наседавшего противника. С юга на батарею шли саксонские гвардейские кирасиры Тильмана. Перновский, Кексгольмский и 33-й егерский полки из корпуса Остермана- -32- Толстого отбили эту атаку залпами с расстояния до 40 метров. Остерман-Толстой несколько раз водил свои полки в контратаки. В одной из схваток его тяжело контузило и он вынужден был оставить поле боя.
Вот как оценивал роль генерала Остермана-Толстого в Бородинском сражении М.И. Кутузов. В «Списке отличившихся -33- 26 августа при с. Бородине», представленном главнокомандующим императору, говорится: «Генерал-лейтенант граф Остерман-Толстой с большой быстротой и деятельностью поспешил с вверенным ему 4-м корпусом на подкрепление 2-й Армии и, найдя сию несколько уже расстроенную, остановил стремящегося против его корпуса неприятеля и примером своим ободрял подчиненное ему войско, так что ни жестокий огонь неприятельской артиллерии, ни нападение неприятельской конницы не могли их поколебать и удержали место свое до окончания сражения».
За участие в Бородинском сражении Остерман-Толстой был удостоен высшей награды – ордена Андрея Первозванного.
На Бородинском поле вся русская армия устояла под ударами превосходящих сил противника и нанесла ему огромный урон. Но М.И. Кутузов прекрасно знал, что одного Бородинского сражения недостаточно, чтобы считать неприятеля разбитым. Чтобы продолжить бои, необходимо было получить боеприпасы, продовольствие, пополнить боевой состав действующей армии. Но ни император, ни Ф.В. Ростопчин (генерал-губернатор Москвы), ни военное министерство не позаботились об этом. Тогда 27 августа (8 сентября) по приказу М.И. Кутузова русские войска покинули Бородинское поле и двинулись к Можайску на соединение с подкреплением. Но подкрепления там не оказалось. Под угрозой были Москва и вся русская армия.
1 (13) сентября в деревне Фили состоялся военный совет, на котором решалась судьба Москвы. На совет М.И. Кутузов пригласил М.Б. Барклая де Толли, Н.Н. Раевского, А.И. Остермана-Толстого, Д.С. Дохтурова, П.П. Коновницына, А.П. Ермолова, К.Ф. Толя, Ф.П. Уварова, Л.Л. Беннигсена.
М.И. Кутузов выступил первым. Он сказал, что спасение России в армии и что он хочет знать мнение своих -34- боевых соратников до вопросу, давать ли сражение у стен Москвы, рискуя потерять армию и Москву, или оставить город без сражения для сохранения армии.
Главнокомандующий 1-й Западной армии М. Барклай де Толли, командир 7-го пехотного корпуса генерал Н. Раевский, квартирмейстер русской армии К. Толь и командир 4-го пехотного корпуса генерал А.И. Остерман-Толстой высказались за сдачу Москвы без боя. Остальные настаивали на новом сражении. А.И. Остерману-Толстому, как и каждому русскому, тяжела была мысль об оставлении Москвы без боя, но он прекрасно понимал всю сложность обстановки и поддерживал план Кутузова. «Есть ли уверенность у тех, кто стоит за сражение, что оно будет выиграно?» – так закончил свое выступление А. Остерман-Толстой.
Спор прекратил М.И. Кутузов, отдав распоряжение оставить Москву ради спасения армии.
Русская армия выходила из Москвы по Рязанской дороге. У Боровской переправы войска свернули и двинулись вдоль реки Пахры на Серпухов. И только небольшой казачий отряд продолжал отход по Рязанской дороге, увлекая за собой неприятеля. Этим маневром Кутузов вывел основные силы из-под удара французов и расположился у села Тарутина, прикрыв Тулу, Брянск, Калугу.
Отход русских армий был продуман: каждый корпус знал свое место, а корпусные командиры получили точные задания еще в Москве. Остерману-Толстому со своим корпусом надлежало находиться в авангарде, иметь связь с Милорадовичем и действовать, если нужно, вместе с ним. Об этом говорится в предписании Кутузова Остерману-Толстому от 2 (14) сентября.
Когда русские подошли к реке Пахре и остановились при слиянии Чириковской и Калужской дорог, отряд Милорадовича и 4-й пехотный корпус получили приказ обеспечить переправу русских через реку и в случае появления -35- врага сдерживать его до тех пор, пока основные силы русских не отойдут.
Предусмотрительность Кутузова и принятые им меры с целью защитить отходящие войска не были напрасными. За время перехода русских на Тарутинскую позицию произошло несколько схваток с неприятелем. Так, вечером 7(19) сентября у местечка Спас-Купля показались значительные отряды французов. Утром 8(20) сентября стало ясно, что неприятель находится в шести километрах от русских. Корпус Остермана-Толстого, находившийся в то время в арьергарде, двинулся навстречу врагу. Неприятель подпустил русских на расстояние двух километров и открыл сильный артиллерийский огонь. Остерман-Толстой принял бой. Дважды французская кавалерия пыталась опрокинуть русских. К моменту второй кавалерийской атаки загремели залпы подошедшей русской батареи. Под прикрытием ее огня отряд Остермана-Толстого перешел в контратаку и отбросил французов.
В этот сложный период войны корпус Остермана-Толстого с успехом выполнял ответственную задачу охраны и прикрытия армии. Отход армии был завершен благополучно. 21 сентября (3 октября) русская армия расположилась лагерем у села Тарутина в восьмидесяти километрах от Москвы. Здесь армия пополнила свои ряды.
Ко времени пребывания русских в Тарутине относится еще одно участие Остермана-Толстого в сражении с неприятелем.
6 (18) октября 2-й пехотный корпус Багговута, 6-й пехотный корпус Дохтурова, десять казачьих полков Орлова-Денисова и часть корпуса Остермана-Толстого внезапно обрушились на авангард Мюрата, стоявший напротив Тарутинского лагеря у речки Чернишни. Удар был настолько стремительным, что отход неприятеля превратился в бегство. Эта частная победа вскоре стала началом наступательных действий всей русской армии. -36-
Получив донесение о поражении Мюрата у Тарутина, Наполеон принял решение покинуть Москву.
Враг уходил из Москвы по Калужской дороге на Малоярославец и Ельню, стремясь обеспечить войска продовольствием в губерниях, не разрушенных войной. Но 12(24) октября, после сражения за Малоярославец, неприятельская армия отошла на Смоленскую дорогу. Попытки Наполеона пробиться к Калуге другими путями не имели успеха. Наступил переломный момент в войне – русские перешли в наступление. Началось изгнание неприятеля по разоренной Смоленской дороге.
Спешно отступая, Наполеон стремился оторваться от русских, спасти свою армию, собрать все отряды, разбросанные на огромной территории. Если в период наступления французы в среднем делали до восьми километров в день, то теперь – до двадцати. Но русские преследовали неприятеля по пятам. Корпус А. Остермана-Толстого входил в авангард генерала М.А. Милорадовича и был в первых рядах, преследующих противника.
К началу ноября враг был оттеснен в район города Вязьмы. Недалеко от этого города, заняв выгодную позицию, корпуса маршалов Нея и Даву решили остановить русских. Кутузов ввел в бой против этих корпусов войска авангарда Милорадовича и отряд Платова. Завязался бой. Обе стороны открыли сильный артиллерийский огонь. К концу дня французы были выбиты с выгодной позиции и отошли в Вязьму. Французское командование приняло решение обороняться в городе. Милорадович приказал штурмовать Вязьму. На штурм города пошли отряд генерала В.В. Долгорукова и части 4-го пехотного корпуса Остермана-Толстого. В шесть часов вечера два полка этого корпуса, Перновский и Кексгольмский, из 11-й дивизии генерала Чоглокова с распущенными знаменами первыми ворвались в Вязьму. Вслед за ними в бой пошла 26-я дивизия Н.Ф. Паскевича, а с противоположной стороны в город -37- ворвались партизаны А.Н. Сеславина и А.С. Фигнера. Враг был обращен в бегство. Бой, длившийся с шести часов утра до семи часов вечера, прекратился. Сражение за Вязьму явилось первым крупным ударом по противнику в период его отступления.
Неприятель отходил на запад. 28 октября (9 ноября) французы прибыли в Смоленск. Вначале Наполеон хотел обороняться в городе, но, узнав о поражении корпусов Виктора и Удино, на помощь которых рассчитывал, отказался от этой мысли. Несмотря на то что, отступая ускоренным маршем, основные силы наполеоновской армии сумели оторваться от русских, уже 1 (13) ноября они стали покидать Смоленск.
Теперь наблюдение за неприятелем приобретало особенно большое значение. Кутузову важно было знать о всех путях следования врага, его ежедневном местонахождении, его маневрировании. С этой целью из авангарда Милорадовича был выделен отряд, состоявший из 4-го кавалерийского корпуса, части пехоты корпуса Остермана-Толстого и нескольких партизанских подразделений. Во главе этого отряда главнокомандующий назначил Остермана-Толстого. Кутузов был уверен, что на этого генерала, который не один раз выполнял самые ответственные поручения, можно положиться. Остерман-Толстой получил приказ отделиться со своим отрядом от авангарда Милорадовича, скрытно следить за движением противника, «...удвоить осторожность, обо всем, сколь можно чаще рапортовать в село Щелканово на Мстиславской дороге лежащие» (в Щелканове в то время находилась главная квартира – И.К.).
Уже вскоре Кутузову дали знать, что замечено большое скопление неприятельских войск в районе города Красного. Остерман-Толстой прекрасно организовал патрулирование всех путей, ведущих к этому городу. От глаз его не укрылось; что, отходя, французское командование -38- оставляло в ряде сел отдельные отряды пехоты и кавалерийские эскадроны, которые должны были препятствовать продвижению русских. Накануне большого сражения под Красным Остерман-Толстой, возглавив 11-ю пехотную дивизию, выбил неприятеля из села Кобызева, взял в плен 824 человека, а Псковский драгунский полк, командированный им, освободил ряд других близлежащих сел от засевших там французов.
Утром 6(18) ноября Остерман-Толстой получил приказ Кутузова присоединиться к главной армии. Во главе 4-го пехотного корпуса он принял участие в сражении, происходившем в районе города Красного, где сосредоточились основные силы неприятельской и русской армий.
К концу третьего дня сражения сопротивление французов было сломлено. Вечером русские войска вошли в Красный. Более 25 тысяч убитыми, ранеными и пленными потерял здесь неприятель.
В письме Кутузова к жене по поводу сражения под Красным есть строки: «Вот еще победа! В день твоего рождения дрались с утра до вечера. Бонапарте был сам, и кончилось, что разбит неприятель в пух...» И дальше в этом же письме Кутузов говорит о большом количестве пленных и добавляет, что один Остерман-Толстой захватил в плен 2400 человек. В списке генералов, командовавших войсками и отличившихся в сражении под Красным, имя Остермана-Толстого стоит рядом с именами Милорадовича, Раевского, Дохтурова.
Дальнейшее отступление врага под ударами русской армии и многочисленных партизанских отрядов переходило в беспорядочное бегство.
Под Березиной Наполеону с помощью подошедших фланговых корпусов Удино и Виктора с величайшим трудом и огромными потерями удалось вырваться из окружения, но его армия перестала существовать, и только жалкие ее остатки ушли из России. -39-
Конец Отечественной войны застал Остермана-Толстого в Вильно, куда главная армия во главе с Кутузовым вошла 10 (22) декабря.
Но к этому времени здоровье Остермана-Толстого значительно ухудшилось. Осмотревший его лейб-медик Я.В. Виллие и другие врачи сделали заключение, что ему необходимо лечь в госпиталь, а затем навсегда оставить армию. Дали себя знать изнурительные походы и раны, контузия, полученная Александром Ивановичем в Бородинском сражении, и ранение под Красным, на которое вначале Остерман-Толстой не обратил внимания. С первых дней войны до изгнания неприятеля из России он находился в рядах действующей армии, делил с солдатами и горечь отступления, и тяжесть арьергардных боев, и радость побед. Теперь же он был вынужден оставить армию...

Покидая Россию, Наполеон заявил, что он скоро вернется на Вислу с новой 300-тысячной армией. Явившись в Париж, он сразу же объявил мобилизацию и стал лихорадочно -40- готовиться к новым битвам. Продолжение войны было неизбежным. И хотя освобождение России русскому народу и армии стоило больших жертв и напряжения, уже в последние дни декабря 1812 года боевые действия возобновились. На этот раз они были перенесены за границу.
Русские войска наступали по трем направлениям: Кенигсберг – Данциг, Плоцк, Варшава. Из них первое направление (Кенигсберг – Данциг) являлось главным. К концу февраля 1813 года вся территория от Немана до Вислы была очищена от противника.
Главные силы русских успешно действовали в районе Калиша, а корпус Витгенштейна подходил к Берлину. В марте Берлин был взят. Вскоре и Саксония была очищена от неприятеля.
Неожиданно 16 (28) апреля в Бунцлау скончался Кутузов. Новым главнокомандующим был назначен Витгенштейн, а затем Барклай де Толли, но общее руководство армией осуществлял русский император. И уже в первом сражении, произошедшем после смерти Кутузова, союзники потерпели поражение. Это произошло 20 апреля (2 мая) при Люцене. Только одни русские потеряли здесь более 20 тысяч человек.
Весть о смерти Кутузова больно отозвалась в сердце каждого русского. Тяжело переживал ее и Остерман-Толстой. Никакие уговоры врачей не могли на него подействовать. Он покинул госпиталь и уже 8 (20) мая принял участие в сражении под Бауценом.
Отряд Остермана-Толстого в этом сражении входил в состав левого фланга и защищал Бауценские высоты на правом берегу Шпреи. Французы, ободренные победой при Люцене, сражались с необыкновенным упорством.
Силы союзных войск на левом фланге уступали неприятелю в четыре раза. Остермана-Толстого видели в самых опасных местах сражения. Он сам поддержал дрогнувшую -41- цепь русских стрелков, возглавил одну за другой контратаки пехотинцев.
Наполеон упрямо стремился смять левый фланг союзников и принудить их к сдаче. В разгар схватки Остерман-Толстой был тяжело ранен пулей в плечо. Но увезти себя с поля боя он не разрешил. (Ему только наспех сделали перевязку.) И когда от потери крови он стал медленно сползать с седла, его подхватили и увезли. К вечеру, избежав окружения, русско-прусские войска отошли к Силезии. Силы обеих сторон были истощены. Наполеон согласился на предложение Александра I и Фридриха Вильгельма заключить перемирие.
К коалиционным войскам присоединилась Австрия. Через два месяца военные действия возобновились.
Едва оправившись от раны, Остерман-Толстой догнал армию. К этому времени союзники отошли в Богемию. Французские войска пытались их преследовать, но были остановлены у Кульма.
Кульмское сражение – последнее сражение, в котором принимал участие А.И. Остерман-Толстой.
К этому времени из состава русской армии был сформирован специальный корпус, состоявший почти из одних гвардейских полков. В него входили лейб-уланский, лейб-кирасирский, гвардейские Татарский, Тенгинский и Эстляндский полки. Командовать отборными русскими войсками был назначен Остерман-Толстой. Гвардейский корпус влился в состав Богемской армии.
Между тем союзные войска после неудачного сражения под Дрезденом шли через горы, по труднопроходимым дорогам, стремясь выйти к Теплицкой дороге, ведущей в Чехию. Это были основные силы союзников — 237 тысяч человек во главе с Шварценбергом. При армии находились и три союзных монарха – русский и австрийский императоры и король прусский.
Сражение в горной местности, где трудно было развернуть -42- войска при наличии многочисленных обозов с ранеными, не предвещало успеха. Единственным спасением для союзников был выход на Теплицкую дорогу. Но наперерез им к населенным пунктам Теплиц и Кульм, там где горные пути сливались в Теплицкую дорогу, Наполеон выслал 45-тысячный отряд генерала Вандама.
Корпусу Остермана-Толстого, прикрывавшему правый фланг союзников, было приказано попытаться задержать Вандама, а в случае неудачи идти на Максен для соединения с главными силами армии.
Действия малочисленного русского корпуса (он насчитывал всего 17 тысяч человек) были безуспешными, неприятель продолжал движение, стремясь захватить выход с гор. А между тем войскам и обозам союзников угрожала опасность быть запертыми в узких горных теснинах. В этом опасном положении Остерман-Толстой решил действовать самостоятельно. По приказу ему необходимо было вернуться к основным силам, а он повел свой корпус к Кульму и Теплицу, чтобы там преградить путь войскам Вандама. Позднее, когда у Остермана-Толстого спрашивали, как он мог отважиться на такой рискованный шаг, он отвечал: ему самому это показалось бы дерзким, если бы с ним не было русских солдат, русской гвардии, которых он хорошо знал и храбрость которых – залог победы. «От удачного выполнения этого смелого намерения зависело спасение всей союзной армии и честь трех монархов» – так характеризует значение этого маневра Остермана-Толстого военная история.
Весь день 16(28) августа, совершая марш по Пирнскому шоссе, русские вели упорные бои и, достигнув местечка Петерсвальде, прикрывали пути, ведущие с гор. Но союзные -44- войска были еще далеко. 17(29) августа сражение возобновилось. Неприятельские атаки следовали одна за другой. Теснимые втрое превосходящими силами, русские отошли и расположились на позиции у Кульма. Эта позиция не была выгодной, но она была последней, так как дальнейшее отступление открыло бы Теплицкую дорогу.
Посоветовавшись с генералом Ермоловым, дивизия которого входила в гвардейский корпус Остермана-Толстого, Александр Иванович принял решение держаться здесь до последнего солдата, но не отступать ни на шаг. В своем намерении Остерман-Толстой еще больше утвердился, когда прибывший гонец вручил ему письмо от прусского короля, в котором сообщалось об опасном положении союзной армии, ведущей тяжелые бои в горах. Между тем неприятель приближался. Остерман-Толстой и Ермолов объехали войска и объявили о решении не отступать: здесь, вдали от России, спасая честь ее армии, предстоит или победить, или умереть. Измайловский, Семеновский и Преображенский полки, составляющие общий резерв, просили, чтобы их первыми направили в бой. Никто не хотел оставаться позади. Даже музыканты, барабанщики и писари просили ружья и патроны.
Сражение началось яростной атакой неприятеля против правого фланга русских. Убедившись в малочисленности их войск, враг усилил натиск. Но русские гвардейцы мужественно оборонялись. Остерман-Толстой умело использовал силы своего маленького отряда, которому нужно было продержаться весь день до подхода союзных войск.
Обе стороны несли большие потери. Французы основной удар направили против центра и левого фланга русских. Две колонны неприятельской пехоты под прикрытием орудийного огня действовали в этом направлении. Прибывавшие свежие батальоны Вандам тотчас же вводил в бой. Он был уверен, что после такого ожесточенного и продолжительного -46- боя у русских не осталось резервов и что они вот-вот надут. Но в этот момент Остерман-Толстой ввел в бой лейб-гвардии драгунский и уланский полки. Они внезапным, стремительным ударом обрушились на неприятеля и смяли его колонны. Торжествовавший противник обратился в бегство. По всей линии фронта русские перешли в контратаки. Сомнений в победе корпуса Остермана-Толстого не было. К этому времени передовые части союзных войск уже выходили на Теплицкую дорогу.
Остерман-Толстой был тяжело ранен осколком вражеского ядра в левую руку. Солдаты Павловского полка сняли его с лошади и унесли с поля боя. Командование над войсками принял А. Ермолов.
Барклаю де Толли донесли о больших потерях русского гвардейского корпуса под Кульмом и ранении его командира. Барклай де Толли направил к месту сражения 1-ю гренадерскую дивизию. Разгром неприятеля был завершен. К вечеру все союзные войска спустились с гор. Более восьми тысяч убитыми и 10 тысяч взятыми в плен потеряли французы. Среди пленных был сам Вандам и четыре других генерала, Дорого досталась эта победа и русским. Около 6 тысяч убитыми и ранеными насчитывал гвардейский корпус. Но поражение Вандама под Кульмом свело на нет все успехи Наполеона 1813 года. Вскоре союзники активизировались и перешли в наступление.
Друзья и близкие опасались за жизнь Остермана-Толстого. Он был очень слаб от потери крови. Осмотревшие его врачи настаивали на немедленной ампутации руки. Операционным столом служил барабан. Рядом, по просьбе Александра Ивановича, играла музыка, чтобы никто не слышал его стонов. Операцию он перенес мужественно и даже находил в себе силы успокаивать окружающих. К концу дня два солдата-гвардейца внесли в его палатку отбитое у неприятеля знамя. Увидев его, Остерман-Толстой произнес: «По крайней мере я умру непобежденным». Но он -47- остался жив и, как только стал вставать, дооился разрешения начальства вернуться в армию.
Он догнал армию за несколько дней до знаменитого сражения под Лейпцигом 4-5 (16-17) октября – «Битва народов», где союзные войска нанесли жестокое поражение Наполеону. Но в этом сражении Александр Иванович не смог уже принять участия. Подорванное здоровье не выдержало условий походной, боевой жизни. Он тяжело заболел и вынужден был покинуть армию. После нескольких месяцев лечения в одном из германских госпиталей Александр Иванович вернулся в Петербург.
Так закончился боевой путь А.И. Остермана-Толстого. В это время ему шел 44-й год. В русской армии Остерман-Толстой был давно известен как смелый и талантливый военачальник, а после событий под Кульмом его имя с уважением произносилось и в Европе.
Кульмская победа имела не только большое военное, но и морально-психологическое значение. На современников произвело огромное впечатление жертвенное мужество русских полков. Исследователи наполеоновских войн, как отечественные, так и иностранные, уделили не одну страницу этому событию. Остерману-Толстому был пожалован орден Св. Георгия II степени – награда чрезвычайно высокая. Прусский король наградил его Железным крестом высшего класса (так называемый Большой крест). За всю историю войны 1813-1815 годов это высшее военное отличие Пруссии давалось лишь семь раз и только два раза иностранцам (Остерману-Толстому и наследному принцу Швеции Бернадотту).
Барклай де Толли, имевший «Георгия» II степени за Бородино, был награжден за Кульмскую победу высшим в России боевым отличием – орденом Св. Георгия I степени, что явилось вторым случаем пожалования этой награды с начала наполеоновских войн (в декабре 1812 года М. И. Кутузов был награжден «Георгием» I степени за победоносное -48- окончание Отечественной войны). Австрийский император наградил Барклая де Толли командорским крестом Военного ордена Марии-Терезии, хотя по уставу этого ордена награждение им иностранцев не допускалось.
Многие генералы и офицеры получили русские и иностранные ордена, а рядовые и унтер-офицеры – знаки отличия Военного ордена. Преображенский, Семеновский полки и гвардейский морской экипаж были награждены знаменами с надписью: «За оказанные подвиги в сражении 17 августа 1813 года при Кульме». Обычно награждение Георгиевскими знаменами производилось после окончания кампании по представлению Георгиевской думы. Император Александр I объявил об этом награждении сразу же после сражения. И солдаты, не дожидаясь новых знамен, повесили Георгиевские ленты на свои простые знамена.
Измайловский и лейб-гвардии Егерский полки, имевшие Георгиевские знамена за Отечественную войну 1812 года, получили Георгиевские трубы с надписью: «За отличие в сражении при Кульме 17 августа 1813 года». Татарский уланский полк получил серебряные трубы с подобной надписью.
Прусский король Фридрих-Вильгельм III наградил всех русских гвардейцев – от генералов до солдат, особого вида Железным крестом, получившим впоследствии название Кульмского. Сразу после сражения и объявления о награде гвардейцы тут же на поле боя изготовили кресты из кожи и железа конского снаряжения, отбитого у французов. Позднее, в 1816 году, на специальном параде в Петербурге присланные из Пруссии награды были официально розданы 7131 участнику Кульмской победы. В «Русском инвалиде» 27 апреля 1816 года был помещен приказ командующего гвардейским корпусом генерала М. Милора-довича, в котором говорилось: «Вам, достойные офицеры и храбрые солдаты Гвардии, сражавшиеся в 17 день Августа, -50- принадлежат эти новые знаки отличия. Да умножат они на груди нашей число тех, которые трудом и кровью приобрели пы н битвах за спасение Отечества, за славу имени Русского и свободу Европы».
Вскоре после Кульмского сражения известный австрийский медальер Ф. Хейербергер выполнил бронзовый медальон с портретом Остермана-Толстого.
Известный русский скульптор и медальер Ф.П. Толстой в своей знаменитой серии медальонов, запечатлевших военные события 1812-1815 годов, один медальон посвятил Кульмскому бою. Изображение на нем лаконично и выразительно: русский воин вырывает меч у побежденного противника.
В 1835 году, в 22-ю годовщину Кульмского события, на иоле сражения в присутствии депутации от русской армии, состоявшей из участников знаменитого боя, в честь подвига русских воинов был заложен памятник. В связи с этим в Австрии в золоте и серебре была отчеканена медаль. На лицевой стороне ее изображен кульмский монумент, помещена дата сражения и латинская надпись: «Мужеству русской гвардии при Кульме». Экземпляр такой медали австрийский император вместе с письмом послал Остерману-Толстому.
С большим уважением отнеслась чешская общественность к русским воинам, спасшим их родину от французских завоевателей. Благодаря победе при Кульме продвижение наполеоновских войск в Чехию было приостановлено. С этого времени военные действия были перенесены на территорию Саксонии.
С осени 1813 года в Праге начал работать госпиталь для воинов союзных армий. Приток раненых в него особенно увеличился после сражения под Кульмом.
Жители Праги с воодушевлением откликнулись на предложение провести сбор денег для постройки памятника русским воинам, скончавшимся от ран в пражском госпитале -51- . Его поставили на военном кладбище в пражском предместье Королин у подножия Жижковой горы. На двух сторонах памятника по-русски и по-немецки высечены имена павших воинов и надпись: «Храбрым российским офицерам, которые от полученных ими ран в сражении под Дрезденом и Кульмом 1813 года, в городе Праге умерли. Незабвенны остаетесь Вы».
В апреле 1815 года на одно из заседаний Венского конгресса явилась делегация чешских женщин. Она вручила Александру I серебряный кубок, украшенный жемчугом и драгоценными камнями, с просьбой передать его Остерману-Толстому в знак признательности и уважения жителей Чехии к имени русского героя. Надпись на кубке (по-чешски) гласит: «Храброму Остерману от чешских женщин в память о Кульме 17 августа 1813 года».
Когда кубок попал к Остерману-Толстому, Александр Иванович, отдавая должное памяти своих боевых товарищей, велел выгравировать на нем имена 17 гвардейских полковых командиров и обер-офицеров, геройски погибших под Кульмом. Сначала этот кубок находился в доме Остермана-Толстого на Английской набережной в Петербурге. Затем он передал кубок в Преображенский полк, где началась его служба в армии. Ныне этот кубок хранится в Государственном Историческом музее. Там же находится и сюртук генерала, в котором он был в Кульманском сражении.
В начале 1814 года Остерман-Толстой вернулся в Петербург. Через несколько месяцев он был назначен шефом лейб-гвардии Павловского полка. Это назначение явилось знаком особого уважения к заслугам Александра Ивановича перед родиной и армией. Обычно над лейб-гвардейскими полками шефствовали только члены царской фамилии. Но почетная должность не удовлетворяла Остермана-Толстого -52- , ему хотелось более деятельной службы. В 1815 году он занимается формированием гренадерского корпуса, а в конце года был назначен его командиром. Однако здоровье Остермана-Толстого настолько было подорвано, что спустя три года он вынужден был подать рапорт об увольнении из армии. Правда, он остался шефом лейб-гвардии Павловского полка и как генерал-адъютант Александра I иногда присутствовал на дворцовых церемониях.
Почти навсегда распростившись с Петербургом, Остерман-Толстой поселился в Москве. Большую часть времени он проводил в своем загородном имении Ильинском, расположенном в Звенигородском уезде.
От природы Остерман-Толстой был одаренным человеком. Несмотря на то что почти всю свою сознательную жизнь он провел в армии и не получил систематического образования, он был одним из интереснейших и культурных людей своего времени. Александр Иванович прекрасно разбирался в музыке, русской и западной поэзии, знал несколько иностранных языков и очень много читал. Дружбой с Остерманом-Толстым дорожили известный поэт и критик П. Вяземский, поэт Ф. Тютчев, писатель И. Лажечников. Друзья часто навещали отставного генерала в Ильинском и подолгу гостили там. У него в доме устраивались музыкальные и литературные вечера и концерты.
П. Вяземский вспоминал, что Александру Ивановичу было чуждо чувство зазнайства, высокомерия, что, сознавая недостаток в своем образовании, он старался «дообразоваться», и это ему удавалось. В пятьдесят лет он изучил греческий и итальянский языки, историю западных и восточных государств, астрономию.
Сам же о себе он говорил: «Я простой солдат и мало имел времени заниматься, но всегда желал много и серьезно учиться; я не стыжусь невольного невежества, но не хочу быть невольным невеждой».
Зимние месяцы Александр Иванович проводил в Москве -53- или Петербурге. Самыми дорогими его гостями были товарищи боевых лет: А. Ермолов, М. Милорадович, братья С. и Н. Муравьевы, В. Костенецкий. Друзья вспоминали двенадцатый год, западные походы, случаи из военной жизни.
Происхождение Остермана-Толстого и знатность не мешали ему, по словам И. Лажечникова, быть человеком большой души. Как корпусной начальник, он всегда в первую очередь заботился о своих подчиненных, на привалах и отдыхе никогда не уходил в свою палатку, пока не убеждался в том, что все солдаты устроены и накормлены. С людьми, себе равными, Остерман был несколько сдержан и суховат. Он не любил людей недалеких, ограниченных, напыщенных своей знатностью. Да и они не любили Остермана-Толстого, боялись его меткого, острого языка. В записках П. Вяземского приводится такой случай. В одном кружке толковали о какой-то правительственной мере, выражали свои мнения по этому поводу. Один из известных сановников начал витиевато: «Если бы я имел честь заседать в Государственном совете, я бы позволил себе сказать...» Но фразу он не сумел закончить. В это время прозвучали слова Остермана-Толстого: «Какую-нибудь глупость».
Не только товарищи боевых лет посещали Остермана-Толстого. В его доме на Английской набережной в Петербурге часто собиралась молодежь. Здесь авторы читали свои еще не напечатанные произведения. Все очень любили хозяина, который никогда не стеснял их своим присутствием, разрешал толковать о политических и государственных делах, затевать горячие споры. Чаще других отставного генерала навещали Дмитрий Завалишин, братья Валериан и Леонид Голицыны (племянники Остермана-Толстого), будущие декабристы, сосланные в 1826 году на каторгу в Сибирь. Поведение Остермана-Толстого вызывало в «высшем свете» недоумение, его пытались предостеречь -54- . Но Александр Иванович не принимал никаких советом и с пойми резкими суждениями нажил много врагов среди влиятельных людей.
Друзья же боготворили Александра Ивановича, любили его рассказы, шутки и даже мистификации.
В дом к Остерману-Толстому зачастил генерал П-ский. Общество этого человека не было интересно ни хозяину, ни ого друзьям: весь вечер П-ский мог говорить один за всех, самодовольно поглаживая бороду. Борода от природы была у него рыжая, но, тщательно скрывая это, генерал красил ее в черный цвет. Случай помог положить конец знакомству с надоедливым посетителем. К Александру Ивановичу явился рыжебородый парень наниматься кучером. Остерман-Толстой сказал ему, что не любит рыжих, и посоветовал окрасить бороду в черный цвет, а секрет окраски спросить у генерала П-ского. Ничего не подозревая, парень отправился по указанному адресу и, как ему велено было, передал поклон от Александра Ивановича и попросил рецепт окраски бороды. С тех пор генерал П-ский в доме Остермана-Толстого не появлялся.
Общеизвестен такой факт. Александр Иванович узнал, что крестьяне соседней губернии подали жалобу на губернатора, отличавшегося грубостью и деспотизмом.
В доме Остермана-Толстого находились дрессированные медведи, любимцы генерала. На одном из вечеров гости были поражены смелостью хозяина, когда тот представил им одного из зверей, одетого в мундир губернатора.
Если же Александру Ивановичу казалось, что он обидел человека незаслуженно, он не находил себе места, пока не получал прощения. Однажды к нему с докладом явился офицер и стал рапортовать на французском языке. Остерману-Толстому это не поправилось, и он попросил изъясняться с ним по-русски. Но когда офицер заговорил, оказалось -55- , что он плохо знает русский язык. Александру Ивановичу стало неудобно, и при прощании Остерман-Толстой обратился к офицеру на чистейшем французском языке: просил оказать ему честь и быть у него в ближайшую пятницу на музыкальном вечере. Александр Иванович по-французски говорил так, что даже французы принимали его за своего соотечественника.
К сожалению, время донесло до нас лишь фрагменты воспоминаний современников об А.И. Остермане-Толстом и всего лишь несколько его портретов. Но даже эти материалы свидетельствуют о том, что этот мужественный воин был интересным, содержательным человеком. Поэт Ф. Тютчев, хорошо знавший Александра Ивановича, пишет о нем, что он был высокого роста, худощав, смуглое лицо освещалось выразительными глазами и даже без руки он был красив в своем генерал-адъютантском мундире; внешне казалось, что это человек холодный, суровый и сдержанный, и только друзья его знали, насколько он был человеком высокой души.
Известно гордое, презрительное отношение Остермана-Толстого к ближайшему советнику Александра I Аракчееву.
Его грубую и жестокую натуру Александр Иванович разгадал еще в армии и всегда откровенно выражал свое мнение о человеке, перед которым многие заискивали, трепетали, боялись одного его взгляда.
В 30-х годах прошлого столетия передовая общественность Запада и России с волнением следила за освободительной борьбой Греции. В Петербурге много говорили о создании добровольческой армии в помощь сражающимся грекам. Остерман-Толстой хорошо разбирался в так называемом восточном вопросе и всегда открыто высказывался за освобождение Греции и Египта от турецкого владычества.
В 1828 году русская армия начала военные действия -56- против Турции. Многие считали, что командование войсками, действующими против турок, будет поручено Остерману-Толстому. Он сам просил, чтобы его направили в действующую армию в любой должности, но получил отказ.
Позднее, уже живя за границей, Александр Иванович предложил свои услуги египетскому правительству. И в 1831-1833 годах он был ближайшим помощником полководца Ибрагима-паши, возглавившего египетскую армию в войне за независимость против турок. Остерман-Толстой не ограничивался только советами, он принял участие в нескольких сражениях, где были одержаны крупные победы над турецкими войсками.
Многие из современников Остермана-Толстого с удивлением рассказывали вот о чем. Бурные революционные события 1848 года застали Александра Ивановича в Париже. На улицах города жители возводили баррикады. Возле одной из них можно было видеть седого русского генерала. Пустой левый рукав его мундира был заправлен в карман. Генерал громко и четко подавал команды строителям баррикады. Этим генералом оказался Остерман-Толстой...
«Этот мужественный человек сочетал в себе рыцарство военного с оттенком рыцарства средневекового, что придавало его облику особенную утонченность и благородство», – писал И. Лажечников.
Таким его изобразил Дж. Доу, английский художник, автор многочисленных портретов русских генералов, участников Отечественной войны 1812 года. Все генералы «Военной галереи» запечатлены с орденами, медалями, муаровыми лентами, золотыми эполетами. Остерман-Толстой очень скромен. На вас смотрит человек, обладающий рыцарским бесстрашием, мужественной сдержанностью и затаенной одухотворенностью. Мундир закрывает наброшенная на плечи генеральская шинель, скрывающая недостаток руки, и лишь у самого ворота мундира видна единственная -58- из многочисленных наград генерала – крест «Георгия» И степени.
В 1825 году, подавив восстание декабристов, на русский престол вступил Николай I. У нового императора Остерман-Толстой впал в немилость. Прямодушие Александра Ивановича, его откровенность, независимость, нескрываемое холодное, а порой и пренебрежительное отношение к царедворцам не нравились Николаю I.
Царю нужны были чиновники, агенты, люди типа А. Бенкендорфа, а не советники. Новый император не любил и боялся людей, вернувщихся с победой из Европы, людей с культом чести и дружбы. Николай I не смог придумать, что можно сделать с генералом Ермоловым, как применить способности известного героя двенадцатого года, да так и оставил доживать его без дела в Москве; не нужен был ему и Остерман-Толстой с его независимостью и честностью.
Чтобы удалить генерала от всех военных дел, император приказал ему оставить шефство над Павловским полком. А вскоре Александр Иванович узнал, что его место нанял цесаревич Алексей Николаевич – малолетний сын императора. Остерман-Толстой тяжело переживал незаслуженное оскорбление, трудно было примириться с мыслью, что он совсем не нужен армии.
В 1828 году, когда Россия находилась в состоянии войны с Турцией, Остерман-Толстой решил предложить свои услуги и обратился к Николаю I с просьбой направить его в действующую армию. Вскоре он получил ответ, в котором значилось, что в просьбе ему отказано. Это новое оскорбление привело к окончательному разрыву Остермана-Толстого с императорским двором.
И еще раз Александру Ивановичу пришлось встретиться с Николаем I в марте 1830 года. Остерман-Толстой обратился к Николаю с просьбой разрешить ему навсегда покинуть Россию; в этой просьбе не было отказано. Легкость, -59- с которой Николай разрешил выезд за границу, убедила Остермана-Толстого в том, что от него рады избавиться.
Только друзья и близкие знали, с какой болью в сердце этот человек покидает родину, но их уговоры переменить решение были напрасными. В конце 1830 года А.И. Остерман-Толстой покинул Россию. Он поселился в Мюнхене, но тоска по родине гнала его дальше. Он посетил Францию, Италию, но нигде не находил себе места.
В 1831 году Остерман-Толстой познакомился с немецким историком и этнографом Ф. Фальмерайером. Вместе с ним и приехавшим из России Ф. Тютчевым он совершает путешествие по странам Ближнего Востока: Турции, Египту, Сирии, Палестине.
Очевидно, тяжела была для Александра Ивановича разлука с родиной. В архиве П. Вяземского есть сведения о том, что летом 1834 года он на несколько дней приезжал в Россию. Остерман-Толстой поселился в своем любимом Ильинском. Здесь его навещали друзья, опять звучала музыка, Ф. Тютчев и И. Лажечников читали свои произведения.
В это время в Москве находился опальный поэт А.И. Полежаев, только что вернувшийся с военных действий на Кавказе. Зная, что за свободолюбивый дух поэмы «Сашка» Полежаев находится под надзором полиции, Остерман-Толстой через своих друзей пригласил поэта к себе. Дочь генерала Бибикова, гостившая в то время в Ильинском, вспоминала, что дни, проведенные в обществе Александра Ивановича, поэта А. Полежаева и его друзей, были идиллией, которая длилась две недели. Осенью имение опустело, и на этот раз навсегда.
Своим местожительством Остерман-Толстой выбрал Швейцарию. Он поселился на окраине Женевы и жил там до конца своих дней. -60-
В 1835 году он получил приглашение от прусского короля и австрийского императора присутствовать на торжествах по случаю открытия в Кульме памятника русским гвардейцам. Главного героя Кульмских событий трудно было обойти и Николаю I. Он послал Остерману-Толстому личное приглашение вместе со знаками ордена Анны I степени. Но на торжества в Богемию Александр Иванович не поехал, а пакет от русского императора остался нераспечатанным до смерти Остермана-Толстого.
В Женеве Остерман-Толстой вел уединенный образ жизни. Он производил впечатление человека несколько утомленного жизнью, но с ясной мыслью и памятью. До конца дней он сохранил верность товарищам по Отечественной войне 1812 года. Его кабинет в Женеве украшали их портреты, медали в честь событий двенадцатого года, изображения сцен войны. Александр Иванович был окружен воспоминанием о прошлом и жил в нем. Никогда и никому здесь, на чужбине, он не позволял нападок на Россию, на покинутую им родину. Да и вряд ли нашелся бы человек, решившийся на это в его присутствии. Россия для Остермана-Толстого навсегда осталась, как он сказал однажды, «его кожей».
Читал он в это время очень много, но только русских авторов. Поэзию Г.Р. Державина называл своей библией.
В Женеве Остермана-Толстого несколько раз посетил А.И. Герцен. Он увидел человека замкнутого и страшно страдающего от тоски по родине. Старому генералу неприятна была иностранная речь, толпы нарядных туристов, он почти не выходил из своего кабинета, ему надоели красивые, но чужие Альпы, сидел он только спиной к окну. На вопрос, чем он занят, что делает, отвечал: «Сижу спиной к Монблану».
Чувство этого человека, его тоску по родине, которую он так любил, можно выразить словами И.С. Тургенева: «Россия без каждого из нас обойтись может, но никто из -61- вас не может обойтись без нее. Горе тому, кто думает иначе, двойное горе тому, кто действительно без нее обходится».
14 февраля 1857 года А.И. Остерман-Толстой скончался. Его хоронили на одном из кладбищ женевского предместья. Похороны были очень скромными, за гробом шло всего несколько человек во главе со священником местной русской церкви.
И хотя прах А.И. Остермана-Толстого покоится далеко от родины, память об этом человеке и воине навсегда сохранят в своих сердцах благодарные потомки. -62-



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU