УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Шалгимбеков А.Б. История военного продвижения и закрепления Российской империи на территории Северного Казахстана во второй половине XVIII и первой трети XIX вв.

Дис. ... канд. ист. наук. Костанай, 2010

 

Обозначения и сокращения
Введение
1. Северный Казахстан в стратегических планах Российской Империи во второй половине XVIII века
1.1 Российские военные укрепления на границе Северного Казахстана в первой половине XVIII в.
1.2 Расположение военных линий России на границе северного региона Казахстана со стороны Южного Урала на рубеже XVIII-XIX веков
2 ВОЗВЕДЕНИЕ УКРЕПЛЕННЫХ ЛИНИЙ В СЕВЕРНОМ РЕГИОНЕ КАЗАХСТАНА
2.1 Создание Новоишимской (Горькой) линии как условие колонизации северного региона Казахстана
2.2 Строительство Новой линии в 1830-х годах
3 ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ И СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ДЕТЕРМИНАНТЫ РЕГИОНА В ПЕРИОД ВОЕННОГО ПРОДВИЖЕНИЯ И ЗАКРЕПЛЕНИЯ
3.1 Характер военно-политических мероприятий по закреплению российской власти на территории Северного Казахстана
3.2 Военно-казачье и крестьянское заселение и линейная торговля как условия изменения социально-экономических характеристик региона
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

ПРИЛОЖЕНИЯ

 

Обозначения и сокращения

 

ГА ВМФ РФ - Государственный архив Военно-Морского флота Российской Федерации
ГАКО - Государственный архив Костанайской области

ГАОмО - Государственный архив Омской области Российской Федерации

ГАОО - Государственный архив Оренбургской области Российской Федерации
ГАСКО - Государственный архив Северо-Казахстанской области

ОГАЧО - Объединенный государственный архив Челябинской области Российской Федерации
ЦГАРК - Центральный государственный архив Республики Казахстан

 

Введение

 

Обретение Казахстаном государственного суверенитета вызвало закономерный интерес общества к Отечественной истории, а стоящие перед молодым государством экономические, геополитические, социокультурные и этнические проблемы потребовали переосмысления и объективного анализа его исторического прошлого.
Одной из приоритетных проблем Отечественной истории является процесс вхождения Казахстана в состав Российской империи. На первоначальном этапе царизм многочисленными военно-разведывательными экспедициями, а затем форсированным строительством крепостных линий вдоль территории казахских племен и родов, проводил целенаправленную политику. Малоизученной страницей в истории нашей страны является процесс военного проникновения и закрепления Российской империи в северном регионе Казахстана. Необходимость пересмотра подходов к изучению данной проблемы обусловлена тем, что длительное время ее освещение в исторической науке носило тенденциозный характер. Любая попытка дать объективный анализ процесса колонизации Россией Казахстана встречала резкое осуждение в официальной идеологии.
В настоящее время появилась возможность осветить эти проблемы с объективной стороны без коньюктурных оценок. Однако, резкий всплеск национального самосознания, вырвавшийся из зажима командно -административной системы, не всегда подкрепленный углубленным, всесторонним изучением длительного, сложного и противоречивого процесса присоединения Казахстана к России, может привести к некорректным оценкам прежних событий с обеих сторон. О недопустимости такого подхода предупреждает в своей работе «В потоке истории» глава нашего государства Н.А.Назарбаев: «Не в мифологизации истории состоит смысл, а в понимании тех, реально значимых для национальной, и, зачастую континентальной истории событий, что разыгрывались на тысячекилометровых просторах земли нашей, и в том, чтобы извлечь из этого не горечь поражений и не материал для национальной эйфории, а перспективу на будущее» [1, с. 146].
Надо учесть, что длительное время историческая наука Казахстана рассматривалась в жестких идеологических тисках как часть российской истории. И сейчас, рассматривая историю периода Российской империи, следует учитывать особенности колониальной политики, причины, характер и последствия колонизации.
Следует также отметить, что, несмотря на широкий круг работ, освещавших процесс включения Казахстана в состав России, эта тема, в силу устоявшихся проимперских позиций и идеологизации, «забеливания» фрагментов истории в колониальном освещении, остается актуальной и в наши дни. Избранная тема «История военного продвижения и закрепления Российской империи в северном регионе Казахстана (вторая половина XVIII-первая треть XIX в.)» рассматривает данный процесс на первоначальном этапе колонизации, несмотря на добровольные начала включения казахских земель. -4-
В контексте данной проблемы особое значение приобретает изучение истории метода включения казахских земель в состав России. Еще в начале XX в. А.Букейханов утверждал, что «казахи, прижатые врагами, к так называемой «Горькой линии», были вынуждены признать власть русских» [2, с. 45-66].
Взвешенный, разумный подход к этой проблеме позволит в нашем обновляющемся обществе становлению национальной политики, направленной на консолидацию всех народов, ныне проживающих в Республике Казахстан. Понимание этих моментов также позволит определить и взаимоотношения между государствами, особенно с Россией. В рамках г. России в Казахстане главы обоих государств, при подписании Договора о сотрудничестве и взаимодействии по пограничным вопросам между Россией и Казахстаном сошлись во мнении, что государственная граница России и Казахстана является границей дружбы, добрососедства и сотрудничества.
Поэтому объективное, тщательное изучение на основе разнородных источников анализа всего процесса включения, а также причин, особенностей и последствий имеет большое значение. При исследовании, связанного с этим сложнейшего комплекса проблем, следует исходить из факта добровольного вхождения части Казахстана в состав Российской империи и насильственного присоединения других территорий, как отмечал академик М.К. Козыбаев [3, с. 178].
Для развития современных политических и экономических интеграционных процессов важно понимание этапов её становления. В работах Президента Республики Казахстан «На пороге XXI века» [4], «Идейная консолидация общества - как условие прогресса Казахстана» [5], «В потоке истории» [1, с. 146] и других прослеживается линия, последовательно направленная на создание межнациональной консолидации в казахстанском обществе, прошедшим длительный исторический этап своего формирования. Именно в этом видится актуальность стратегии внешней политики государства, следовательно, и нашего исследования. Отсюда изучение выбранной темы приобретает и политическую значимость. Особенно это важно для анализа работ, появившихся, например, в связи с процессами по возрождению казачества. Так, в книге Н.И.Фокина «Финал трагедии. Уральские казаки в XX веке» пишется о непродуманной политике властей Казахстана по отношению к русскоязычному населению, искажаются факты исторической действительности, приводится вывод, что казаки и все русские « в Казахстане остаются нежелательным элементом» [6, с. 418].
Важно концептуально по-новому осмыслить особенности колониальной политики России в северном регионе Казахстана, причин, их обусловивших, характера колонизации и последствий, которые она принесла.
Именно поэтому необходимо детальное исследование всех моментов первоначального военного проникновения России и дальнейшего ее закрепления на Востоке, и какое место в этом процессе занимали регионы Казахстана. Колонизационная политика и административно-территориальные преобразования в Российской империи во второй половине XVIII - до середины XIX в. предопределили в дальнейшем развитие трансграничной зоны. -5-
Важно отметить, что история регионов Казахстана - одна из неразработанных тем в истории Отечества. История Северного Казахстана в рамках данного вопроса по военному продвижению России, отдельно в исторических исследованиях не рассматривалась. Также, следует выделить, что этническая территория расселения казахских племен - это Южный Урал и юг Западной Сибири. В работе мы исходим из того факта, что первоначально добровольное вхождение части Казахстана в состав Российской империи носило военный характер.
Таким образом, научно-обоснованная и практическая целесообразность исследования состоит в изучении и переосмыслении процесса истории военного продвижения Российской империи в Северный Казахстан, что позволит восстановить исторически достоверную картину данного периода. Поможет в понимании и решении многих историко-политических, юридических, экономических, социокультурных, этнических проблем. Уточнит основные этапы формирования территории и государственной границы Республики Казахстан и Российской Федерации. Определит основные векторы военно-политических и социально-экономических взаимоотношений казахского и русского населения. Выявит особенности развития северного региона Казахстана в изучаемый период. Позволит, в целом, показать широкую панораму всего естественно-исторического процесса, происходившего на евразийском пространстве.
Степень изученности темы
Важнейшим условием объективного многоаспектного исследования этой темы является изучение важнейших событий XVIII - первой трети XIX веков, связанных с процессом присоединения, завоевания Казахстана Российской империей. Проследить основные работы дореволюционной, советской и постсоветской: российской и казахстанской историографии, посвященные включению северного региона в состав России путем военного продвижения -цель нашего историко-историографического обзора. Следует отметить, что данный аспект не был предметом специального исследования, а традиционно рассматривался в контексте общей проблемы присоединения казахских земель к России. Поэтому сведения по истории военного продвижения и закрепления России в северном регионе Казахстана неоднородны и отражены в различных источниках. К тому же формирование «системного видения» данной проблемы затрудняется территориальным принципом отражения происходивших событий, которые фиксировались и разделялись в проводимых мероприятиях российского правительства в разных политико-административных субъектах империи. Например, военной казачьей историографией в соответствии с местом расположения казачьих войск. Так, искусственный разрыв территории Казахстана между Сибирским и Оренбургским генерал-губернаторствами, раздел на внешние и внутренние округа не только нарушили политические и социально-экономические связи Среднего жуза, что, в конечном счете, окончательно привело к потере государственности в XIX веке, но и препятствовали осознанию постепенного наращивания военного присутствия, -6- в виде строительства укреплений, как целостной стратегической программы колонизации.
Дореволюционные авторы попутно с другими вопросами затрагивали и некоторые аспекты военного закрепления России в северных регионах Казахстана. Следует отметить, что исследователи XVIII и начала XIX веков, главным образом, обозревали казахские земли через изучение этнографии, географии, быта, хозяйства, родоплеменного состава жузов и их расселении.
Среди ранних работ XVII в., по интересующей нас проблеме, формируется направление, изучающее «сибирское взятие». В этих исследованиях затрагивались обстоятельства похода дружины Ермака, происхождение и участие казаков в строительстве первых русских укреплений. Большое значение имели работы С.У. Ремезова, первым описавший историю Сибири, где мы находим сведения, касающиеся северных районов расселения казахских племен. Для нашего исследования большое значение имела информация о проникновении Российской империи на территорию Северного Казахстана. В труде С.У.Ремезова «Книга большого чертежу» содержится подробное описание русских поселений и военных укреплений в низовьях рек Ишим, Иртыш и Тобол, в будущем составивших основу крепостных линий, обеспечивающих военное продвижение Российской империи в Сибирь, Алтай и Казахстан в XVI-XVIII в. [7]. Ценность данной работы для нашего исследования состояла в том, что подробное описание местности, поселений, населяющих народов и племен, сопровождаемое чертежами и картами, позволило составить представление о состоянии, потенциале, наиболее перспективных направлениях проникновения в Северный Казахстан. Как отмечает в своей докторской диссертации И.В.Октябрьская [8] детализация и содержательное наполнение труда С.У. Ремезова определили стратегию, геополитических и, связанных с ними академических экспедиционных практик в регионе, на протяжении последующих двух столетий.
Маршруты участников экспедиции Российской Академии наук Г.Ф.Миллера и других исследователей прошли по Северному и Северо-Восточному Казахстану.
Особого внимания заслуживают работы Г.Ф.Миллера, который не только дает описание русских военных укреплений в этом регионе, но и пытается дать анализ этого явления. Он отмечал прямые связи казахов Среднего жуза, заселявших в тот период территорию Западной Сибири, с русскими переселенцами. Описи дел, собранные Г.Ф.Миллером, позволяют раскрыть малоизвестные страницы их взаимоотношений, не всегда носившие мирный характер. Будучи приверженцем имперских стратегий, российский академик придавал большое значение изучению ареалов и границ расселения народов. Г.Ф.Миллер в «Статье о древностях сибирских» свидетельствует, что «страна между Обью и Иртышом, как я был в Сибири, еще никто ходить, не смел, потому что там киргис-кайсаки почти непрестанно разъезжали и не так еще, как ныне, крепостями ограждены были» [9, с. 518]. Вхождение Сибири рассматривается им как царское завоевание, царская экспансия, как сочетание, претворение в жизнь воли Бога и идей «государственной пользы». Такова, по -7- его мнению, основа событий присоединения аборигенных тюркских народов региона к русскому государству.
Оправдание завоевательного характера присоединения новых земель содержится и в опубликованной в 1774 г. работе И.Э.Фишера «Сибирская история с самого открытия Сибири до завоевания сей земли Российским оружием», где автор отмечает соседство с Сибирью «Казахской Орды» [10].
Работы других членов экспедиции: П.С Палласа [11], И.Г Георги, И.П. Фалька, представляют собой дневниковые записи и содержат много сведений о взаимоотношениях властей с казахскими правителями, их личное восприятие, характеристику. И.Г.Георги, проехавший из Оренбурга вдоль линии до Омска, оставил немало интересных сообщений [12]. Наиболее полные материалы по нашей проблеме содержатся в работах И.П. Фалька, где подробно характеризуется этническая территория казахов с указанием кочевий определенных родов Среднего жуза вдоль линейных укреплений. Для нашего исследования представляют интерес сведения о строительстве и укреплении Ново-Ишимской линии [13].
Во второй половине XVIII в. были опубликованы исследования П.И.Рычкова, В.Н.Татищева, И.Г.Андреева, имеющие особую ценность, поскольку их авторы были непосредственными участниками описываемых событий. В связи с этим в данных работах содержится не только описание событий, но и анализ взаимоотношений родоправителей с колониальной администрацией, их личное отношение к происходящему. Труд И.Г. Андреева «Описание Средней орды киргиз-кайсаков» наиболее полно раскрывает внутриполитическую обстановку Среднего жуза, определяет его территориальные границы, рассматривает вопросы переселения и перекочевок казахов на внутреннюю сторону сибирских линий, а также формы и методы воздействия на нее колониальной администрации. Работа И.Г.Андреева содержит большой пласт историко-географической информации, полученной в процессе непосредственного наблюдения за жизнью крепостей Иртышской и Тоболо-Ишимской линий от Усть-Каменогорска до Пресногорьковской и родов Среднего жуза. Исходя из своих пониманий, он рассматривал строительство крепостей как наиболее действенный инструмент продвижения и закрепления Российской империи в северном регионе Казахстана [14].
Вопросы истории рассматриваемого периода содержатся в работе В.Н.Татищева. Будучи начальником Оренбургской экспедиции и Астраханским губернатором он хорошо изучил пограничные территории Казахстана [15] и, одним из первых, сформулировал официальную имперскую точку зрения на проблему присоединения Казахстана к России, как добровольного принятия покровительства и заселения пустующих земель.
На наш взгляд, из трудов историков XVIII в. наибольшее влияние на последующее развитие историографии русско-казахских отношений оказали работы первого члена-корреспондента Академии наук П.И. Рычкова. В его трудах представлен обширный материал по географии, этнографии, экономике и политической жизни юго-восточных окраин Российской империи и сопредельных территорий. К тому же, он первым из исследователей поставил -8- вопрос о российской политике седентаризации. Для нашего исследования наибольшую ценность представляет его работы «История Оренбургская» [16] и «Топография Оренбургской губернии» [17], содержащие подробное описание всех крепостей Оренбургской, Уйской и Новоишимской линий, что дает представление об их военном характере. Подобные сведения мы находим и в работах его сына [18].
Интересные сведения содержатся в служебных и исследовательских материалах чиновника Оренбургской администрации, искусного дипломата и политика А.И. Тевкелева. Он сумел передать в своих дневниках сложный характер взаимоотношений в регионе между властями и местным населением, создать конкретные психологические портреты ханов, родоправителей, влиятельных биев и батыров. Являясь проводником российской имперской политики, он выступал за быстрейшее включение северного региона Казахстана в состав империи. Однако, считал нецелесообразным использование только военных методов воздействия, отдавая предпочтение дипломатическим, учитывающим экономические и политические интересы местных правителей [19].
Если говорить о фундаментальных исследованиях о казахах, то, несомненно, первой в их ряду является работа А.И.Левшина «Описание киргиз-казачьих, или киргиз-кайсацких орд и степей», вышедшая в свет в 1832 г [20]. Автор показывает положение границы с географическим описанием военных линий, дает исторический обзор с момента присоединения Казахстана к России, раскрывает отношения властей с казахскими султанами. Им был собран богатейший этнографический материал. Впервые в историографии, именно А.И. Левшин отметил черты эволюции российского политического курса и реакции на эти изменения казахского общества. Автор, в частности, подчеркивал, что все мероприятия, проводившиеся российскими властями до 1820-х гг. с целью изменения хозяйства, быта, социальной структуры казахов, не имели сколько-нибудь серьезного успеха. Присоединение северо-западных и северо-восточных регионов Казахстана А.И.Левшин рассматривает как добровольное подчинение. Это, по его мнению, явилось неизбежным следствием разрастания кризисных явлений в казахском обществе, вызванных совокупностью объективных и субъективных причин. Признавая факты злоупотребления и насилия пограничных властей, А.И. Левшин все же оправдывал политику царской администрации, называя ее «оборонительной», направленной только на охрану границ от набегов воинственных кочевников, и считал жестокость и склонность к грабежу чуть ли не этническими чертами казахов. Однако, несмотря на то, что, являясь представителем своей эпохи, выражая официальную идеологию, А.И.Левшин освещал историю с европоцентристских позиций, эта работа, несомненно, имеет ценность и в наши дни, как первое детальное исследование о казахах.
В трудах официальных историков дореволюционной России Н.М.Карамзина [21], В.О.Ключевского [22], Н.И.Костомарова [23], С.М.Соловьева [24] и других вопросы колонизации рассматриваются как необходимое завоевание, при этом ведущая роль отводится самодержавию. -9-
В работах, непосредственных участников процесса строительства крепостей на территории Северного Казахстана, военных офицеров С.Б.Броневского [25] и Г.В.Генса [26], продолжают культивироваться идеи, считавшие кочевников, стоящими вне цивилизации, и авторы навязывают им свои «лучшие» образцы общественно-экономического устройства. Поэтому колонизацию они считают мессией для отсталых народов.
К середине XIX в. военные укрепления через северный Казахстан устремились в глубь степей, и перед властями встала задача упрочения своих позиций. Для реализации этой цели были привлечены известные ориенталисты и военные историки, которым царской администрацией были предложены высокие должности в колониальных органах управления. С их деятельностью связано создание официальных учреждений, филиалов и отделов российских научных обществ. Исследования В.В.Бартольда, В.В.Вельяминова-Зернова, В.В.Григорьева, Я.В.Ханыкова и И.Н.Березина, А.А.Харузина, Ф.И.Лобысевича [27], А.С.Алекторова [28] значительно обогатили научную литературу о Казахстане.
Важные сведения мы находим в работах чиновников колониальной администрации А.И.Добросмыслова [29, 30], И.И.Завалишина [31], И.И.Крафта [32], Л.И.Мейера [33], П.И.Небольсина [34], М.И.Красовского [35], П.А.Золотова [36] и других. В работах М.И.Красовского «Область сибирских киргизов» и Л.И.Мейера «Киргизская степь Оренбургского ведомства» глубоко изучены вопросы сторон жизни казахского общества. Как офицеры Генерального штаба они обосновывают необходимость укрепления и дальнейшего перенесения военных линий как условия присоединения данного региона к России.
Описание границ областей и уездов, изложение обстоятельств присоединения Казахстана к России, геополитическое положение казахских степей в планах Российской империи, описание казачьих войск, крепостей и укреплений на территории Казахастана мы можем найти в работе А.И. Макшеева «Военно-статистическое обозрение Российской империи» [37]. Несмотря на то, что он был участником движения петрашевцев, он несколько оправдывает военный характер действий, объясняя это поступательным движением русских [38].
Большой вклад в разработку восточного направления российской геополитики внесли офицеры Генерального штаба и члены Императорского Русского географического общества. Они трактовали расширение территорий Российской империи стремлением достичь «естественных границ». Так, М.И.Венюков [39] вводит понятие «вынужденного» завоевания, в чем заключается смысл движения России в Азию. М.И. Венюков явился одним из разработчиков геополитической стратегии поступательного движения России на Восток. Его геополитическим конструкциям посвящены исследования современного омского профессора А.В. Ремнева [40, с. 4-8]. Генеральный штаб и Русское географическое общество составили подробные военно-статистические описания Урала, Западной Сибири и Казахстана, где мы находим богатый материал. -10-
Особое место занимают работы Ф.Н.Усова [41], Н.Г Путинцева [42], Ф.М. Старикова [43], М.П. Хорошхина [44], И.Ф.Бларамберга [45] и других, содержащие в себе сведения по истории и формированию казачьих войск, их численности и составе, системе несения службы, расположению и снабжению, а также много других исторических сведений.
Проведенные в конце XIX - начале XX вв. обследования казачьих войск дают материал по истории северного региона Казахстана, поныне сохраняющий важное значение для анализа социально - экономического положения казачества в период колонизации. Но, несмотря на богатый документальный статистический материал, интерпретация фактов в названных работах носит военно-сословную ограниченность и имеет четкую великодержавную направленность. Ярким примером служат слова историка Уральского казачества Иосафа Игнатьевича Железнова «Я, если разбирать меня с общей точки зрения, - гуманист, но коснись дело до интересов казаков, я - эгоист. Я и днем, и ночью, наяву и во сне желаю, чтобы казак имел не только необходимо, но и лишнее. Киргиз же для меня - создание совершенно постороннее...» [46 с. 10].
Особое место среди аналогичных принадлежит работе В.Н.Витевского «И.И.Неплюев и Оренбургский край в прежнем его составе до 1758 г.», в которой обосновывается необходимость военного характера политики Российской империи в северном регионе Казахстана. Исследование посвящено истории основания крепостей, путям и источникам формирования Яицкого и Оренбургского казачьего войска. Концепция надвижения на степь сплошной линией крепостей («запасный план») И.И.Неплюева определяется В.Н.Витевским как наиболее эффективная в данном регионе [47].
В известном сочинении П.А. Словцова «Историческое обозрение Сибири», изданной в 1844г., дается краткая справка о строительстве новой Ишимской линии и, в соответствии с официальной точкой зрения, характеристика ишимских казахов: «Эти зверонравные люди около половины XVIII в. были вынуждены искать покровительства России, делались подданными в лице своих ханов и почетных людей; но и после торжественного подданства их ханов Абульхаира, Шемяки и впоследствии Абульмамета, Малая и Средняя орда жили как заклятые злодеи без сознания обязанностей к покровительствующему народу» [48].
Отрицательные характеристики казахского народа были в большом ходу в период надвижения царизма на степь и служили средством оправдания военной колонизации.
Однако данная точка зрения на процесс присоединения казахских земель к России не была единственной. Проезжая в 1791 г. вдоль Горькой линии, сосланный в Сибирь А.Н.Радищев, делает в своих дневниках записи по истории данного региона и выдвигает концепцию присоединения Сибири как важного прогрессивного события, основой которого был русский народ. При этом А.Н.Радищев выражает беспокойство об участи кочевников вследствии заселения степи, видит будущее в установлении тесных связей [49, с. 144-163]. -11-
Дальнейшее развитие идеи А.Н.Радищева получили в концепциях исследователей, расценивающих включение новых земель в состав России как результат географических открытий и вольно-народной колонизации, а казачество рассматривали как борцов за справедливость, давая им высокую оценку в заселении и освоении края, называя их героями земли русской. В контексте данного подхода сформировалась так называемая «казачья историография», получившая свое отражение в работах исследователей -идеологов областничества (Н.М.Ядринцев [50], С.С.Шашков, П.Н.Буцинский [51], Г.Н.Потанин, П.Н.Головачев [52] и др.). В их работах, наряду с прогрессивными тенденциями, вызревали областнические идеи об особых путях развития Сибири, якобы несовместимых с историческими судьбами России. Делая акцент на военно-административную сторону колонизации и, отвергая концепцию авторов дворянско-буржуазного лагеря о завоевании новых земель и «цивилизаторской» роли самодержавия, они видели все реакционное в колонизаторской политике царизма. По их мнению, включение Сибири и близлежащих регионов в состав России было трагедией, «историческим несчастьем». Вместе с тем, областники недооценивали уровень развития коренных народов, отрицали зарождение и развитие частной собственности на землю и скот. Отрыв истории новых земель от цельного восприятия всей панорамы событий колониальной политики Российской империи приводил к идеализации военно-казачьего сословия Сибири, к оправдательной позиции захвата земель в Северном Казахстане под формирующийся новый этнос, возникший на базе смешения с местными народностями.
Появление таких позиций не было случайным. Ведь в основном выразителями этой идеи стали выходцы из военно-казачьего сословия. Среди авторов-идеологов «казачьей историографии» генерал-майор Г.Е.Катанаев, есаул П.Г.Путинцев, хорунжий Г.Н.Потанин, войсковой старшина Ф.Н.Усов, Ф.М. Стариков, И.В. Щеглов [53], М.П.Хорошхин и др.
Особую ценность для нашей работы имеют труды Г.Н. Потанина. Несмотря на его областнические позиции, «Материалы по истории Сибири» [54] содержат богатейший, содержательный документальный материал, многие сведения бесценны, так как использованные им в работе данные, к сожалению, не сохранились на сегодняшний день в архиве, а он, судя по насыщенности и содержательности исследования, непосредственно работал с источниками.
Официальным идеологом сибирского казачества являлся Г.Е. Катанаев, автор большого количества работ, обосновавший первенство казачества на земли северного региона Казахстана: «Зная историю, что во время занятия русскими линии от Омска до Звериноголовки (называемой теперь Горькой), киргиз не было и во времена первых разведок степей сподвижниками Ермака....Не было их здесь и все XVII столетье....Только с падением Джунгарского ханства в 1757 г. киргизы быстро двинулись на север» [55, с. 34]. Исходя из такой установки, строилась официальная политика властей в вопросах, оправдывающих военное продвижение в казахскую степь. Работы Г.Е.Катанаева, идеализировавшие казачество, мало затрагивают интересы -12- казахского народа, особенно в земельных вопросах. Оправдывая казаков в колонизации Ишимской степи (пространство между Иртышом и Тоболом -черноземные степи площадью 1,5млн. десятин), Г.Е. Катанаев ставит задачу «не допустить эту налетевшую из степи саранчу и кобылку осесть сколько-нибудь прочно» [55, с. 4-5]. В целом, эти взгляды отражали позиции царского правительства. Вместе с тем, несмотря на тенденциозность, работы Г.Е. Катанаева интересны представленными материалами по истории Сибирского казачьего войска [56], истории основания укреплений по северному региону Казахстана, обзором состояния населения и хозяйства, земледелия и торговли на территории военных укреплений. В нашем исследовании использован личный фонд Г.Е. Катанаева из Омского архива [57].
Обширный историографический обзор и анализ работ Г.Е.Катанаева, оценку вклада в изучение проблемы мы находим в исследованиях современного отечественного историка Л.К. Мукатаевой [58].
В.А.Остафьев [59] освещает историю колонизации северного региона Казахстана и приходит к выводу, что это была политика Российской империи, носившая «искусственно - принудительный» характер, а не вольная колонизация русского народа. В анализе особенностей колонизации Северного Казахстана и оценке влияния этого процесса на население казахских аулов В.А.Остафьев исходит из интересов военно-казачьего сословия и переселенцев. Своими выводами о том, что колонизация не усугубила положение аула и не привела к обезземеливанию казахов, он фактически укреплял позиции царских властей в этом вопросе.
Особое место среди работ дореволюционного периода занимают труды отечественных исследователей, поскольку они пытались отразить точку зрения казахского народа на проблему присоединения Казахстана к России.
Ч.Ч.Валиханова вместе с проблемами этнографии, географии, фольклора интересовали и особенности русского влияния на казахский народ. Он выступал против нововведений царского правительства в степи, противоречивших быту и нраву. Являясь кадровым офицером русской армии, Ч.Ч.Валиханов, не принимал военные методы в отношении своего народа, поэтому в ходе военной экспедиции полковника Черняева в Южный Казахстан подал рапорт об отставке. В его исследованиях содержится принципиальное отрицание системы управления и колониальной политики России в Казахстане [60].
Изменения, происходившие в степи, нашли отражение в традиционной казахской литературе. Исследователи определили это течение, как «литературу эпохи колониализма», выдвигая на первый план отношения поэтов к тем изменениям жизни казахов, которые вносились колонизаторской политикой царизма. Потерю казахами своей государственной независимости, административных прав, реформы проводимые царизмом - всю палитру явлений, сопутствующих закономерному развитию капиталистических отношений, поэты воспринимали как будущую катастрофу. В своих произведениях того периода они дают негативную оценку последствий военного продвижения Российской империи, осуждая военные методы и -13- строительство крепостей в казахской степи. К поэтам этого течения относят Дулата Бабатайулы, Шортанбая Канайулы, Мурата Монкеулы, Аубакира Кердери и др. Талантливая поэтесса этого направления, уроженка Семипалатинской области Жазык [61, с. 54] пишет:
«Всюду злых поставили людей,
Отвели жайляу под пикеты,
Перечли овец, быков, коней...
И почти на все ввели запреты»
Специфика исследований М.Дулатова по проблеме присоединения Казахстана к России состоит в том, что он резко осуждает не только колониальную политику царизма, но стремление официальной историографии исказить историческую правду. Безжалостное наступление на степь, по его мнению, привело край к полному упадку, и обоснование военного проникновения и закрепления Российской империи в казахскую степь, как великого блага, может привести к плачевным последствиям, поскольку препятствует адекватному отражению исторической действительности [62].
Проблема вхождения Казахстана в состав России нашла отражение в трудах А.Букейханова. В работе «Исторические судьбы киргизского края и культурные его успехи» автор трактует этот процесс как «завоевывание», «покорение», тем самым, подчеркивая военный характер продвижения империи в степь. Собрав и проанализировав статистические данные по обследованию земель Казахстана, А.Н.Букейханов определил присоединение к России как процесс колонизации и выделил в ней два момента: вольную колонизацию и военную. Он отстаивал мнение о том, что колонизация существенно ущемила интересы коренного населения [2, с. 45-46].
Х. Досмухамедов рассматривает завоевательную политику России в Казахстане, как один из этапов при продвижении в Азию [63, с. 29-32]
Таким образом, в трудах дореволюционных историков, за редким исключением, выражается мысль о благотворном воздействии, созидательной роли колонизации Казахстана Россией, и тем самым оправдываются ее методы, в том числе и военные. В их взглядах мы встречаем обоснование естественности существующего в то время положения казахов, идеализацию их отношений с колониальной администрацией. Однако, труды, написанные в период колонизации, непосредственно отражают атмосферу этого процесса, содержат необходимый фактологический материал, поэтому представляют собой большую историческую ценность.
Новый этап в исследовании проблемы присоединения Казахстана к России начинается в послеоктябрьский период. Особенностью историографии Казахстана первых лет Советской власти была определенная свобода от идеологических установок большевизма, что привело к формированию различных концепций об исторических последствиях колонизации Казахстана Россией.
Согласно первой концепции, присоединение Казахстана к России имело исключительно негативные последствия, и рассматривалось как «абсолютное зло». Сторонники данного подхода (А.Букейханов, А.Байтурсынов [64], М. -14- Дулатов, С.Торайгыров) подвергали острой критике политику колониальных властей, стремились к созданию самостоятельного государства. Т. Рыскулов определял главное направление своей политической и организационной деятельности, как «борьба с колонизаторством», критиковал военные методы [65, с. 112].
В русле этой концепции рассматривал данную проблему и Г.И.Сафаров. Анализируя европейскую колониальную систему, в том числе и колониальную систему Российской империи, он утверждал, что европейский колониализм законсервировал в колониях старые феодальные отношения. При этом колонизаторы военным путем захватили лучшие земли и источники сырья, а к феодальной эксплуатации добавился еще чужеземный капиталистический [66].
Вторая концепция трактовала присоединение к России как «наименьшее зло» для казахского народа. Наиболее ярко такой взгляд на проблему представлен в трудах С.Д.Асфендиярова [67], М.Тынышпаева [68], которые, с одной стороны, отвергали идею добровольности присоединения Казахстана к России, определяя этот процесс как завоевание, а с другой стороны, считали, что, несмотря на жесткие военные методы колониальной политики царизма, переходом казахов в русское подданство нанесено меньше вреда, чем могло быть. С.Д.Асфендияров был одним из исследователей, кто пытался рассматривать колонизацию Казахстана не с европоцентристских позиций, а с точки зрения казахского народа. Данный подход в дальнейшем нашел отражение в трудах Л.Н.Гумилева, специально не изучавшего вопросы колонизации восточных народов, критиковал европоцентристкий подход и доказал этническую принадлежность территории северного региона Казахстана тюркам и вследствии этого воспринимал присоединение казахских земель к России как экспансию русского этноса [69].
Исследователи А.Ф.Рязанов, В.П.Вяткин, В.Ф.Шахматов и другие, изучавшие период колонизации Казахстана Российской империей, использовали ценные документальные материалы и дали объективную научную оценку российской колониальной политике. Данными авторами отрицается абсолютная добровольность и прогрессивность присоединения казахских земель к России. Хотя, впоследствии под давлением тоталитарной системы ученые были вынуждены изменить свои «ошибочные взгляды», но их труды внесли большой вклад в изучение истории этого периода [70].
Новый этап в исследовании проблемы начинается в послеоктябрьский период. Т. Шонан^лы исследовал историю раздела казахской земли еще в 1923г., но книга стала известна только в наши дни [71].
Крупным явлением в историографии Казахстана стала монография Е.Б.Бекмаханова «Казахстан в 20-40-е годы XIX в.» [72]. Автор глубоко изучил социально-экономическое и политическое развитие Казахстана на рубеже XVIII - XIX веков, осветил методы военно-казачьей колонизации земель по Новой и Горькой линиям с севера, рассмотрел национально-освободительное движение как последствие отчуждения земель у казахов. Однако, резкое осуждение позиции «наименьшего зла» со стороны партийных органов и репрессии в отношении Е.Б.Бекмаханова, заставили ученых пересмотреть свою оценку -15- колонизации Казахстана Россией, что впоследствии нашло отражение во втором издании «Истории Казахской ССР» и монографии Е.Б.Бекмаханова «Присоединение Казахстана к России» [73].
Подобные негативные явления, безусловно, деформировали содержание исследований и на время затормозили разработку проблемы военного проникновения и закрепления России в Казахстане.
Третья концепция об исторических последствиях присоединения Казахстана к России, отмечая реакционный характер политики царизма, оценивала данный процесс как исключительно прогрессивное явление для Казахстана.
Так, в исследованиях С.З.Зиманова [74], Е.А.Толыбекова [75], Т.Х.Шоинбаева [76] давалась односторонняя характеристика процесса присоединения Казахстана к России, колонизация казахских земель трактовалась как социально-экономическое освоение, а военное продвижение в степь - как добровольно-необходимое явление.
Работы М.М.Громыко [77], А.Д.Колесникова [78], Н.И.Никитина [79], В.И.Петрова [80] и других, в основном, посвящены заселению Западной Сибири и сопредельных территорий Казахстана русским народом. В них подчеркивается необходимость защитных функций военных укреплений, создаваемых в северном регионе Казахстана и не рассматривается их военнонаступательная роль в продвижении на Восток.
По сути дела, данная концепция была своеобразным продолжением той тенденциозной догмы, которая обосновывалась идеологами Российской империи, начиная с XVIII в. На это указывает, например, тот факт, что взгляды советских историков, оценивающих присоединение как «абсолютное добро», совпадают в этом вопросе с точкой зрения исследователей-эмигрантов А.А.Гордеева, И.Ф.Быкадорова и других, считающих колонизацию новых земель Россией прогрессивным явлением, и описывали ее только как хронику боевых подвигов казачества [81].
Несомненным достоинством исследований советских историков было то, что, значительно расширив источниковедческую базу, авторы приводят массу сведений по проблемам колонизации, используют богатый статистический материал.
Труды Н.Г. Аполловой [82], Н.В. Алексеенко [83], В.Я. Басина [84], Б.С. Сулейменова [85], Ж.К. Касымбаева [86], Н.Е. Бекмахановой [87, 88], М.С. Муканова [89] и других положили основу дальнейших исследований в различных аспектах: политических, социальных, экономических,
демографических, культурных, этнических. Так, в работах Ж.К. Касымбаева дается подробная характеристика Верхнеиртышских крепостей, описывается процесс их перерастания в города, показана их роль в развитии экономических связей и хозяйственном сближении народов Российской империи и ее национальных окраин [90].
Определенный интерес представляют исследования краеведческого характера, посвященные непосредственно истории северного региона Казахстана. Отличительная черта этих работ - детальное описание истории -16- возникновения и развития поселений в отдельных районах Северного Казахстана и пути формирования их населения. Однако, практически во всех публикациях мало сведений о военном продвижении, в основном сведения о крестьянских переселениях, об этнографии и топонимике края. Практически отсутствует анализ характера военных поселений, крепостей, причина их появления в крае, что приводит к игнорированию самого факта военного проникновения и закрепления России в данном регионе [91].
Работы Н.В.Горбаня [92], Д.Н.Фиалкова [93] и других посвящены истории строительства Горькой линии, но они не рассматривают причин, характера, роли возведения военных линий в казахской степи. Эти труды рассматривают только инженерно-строительные аспекты. Но, несмотря на то, что эти работы написаны в советский период, они носят тенденциозный имперский характер. Например, в научной статье Д.Н.Фиалкова «Горькая линия военных укреплений» пишется: «Русская вольница со времен Ермака медленно переходила на караванные дороги, по которым продолжали метаться со своей рухлядью кочевники... Степь, не обрабатываемая, не имевашая знаков оседлости, не могла по праву принадлежать тому, кто первый провел там борозду сохой, пока не были построены русские укрепления» [93, с. 52].
Истории изучаемого региона посвящены исследования К.М.Туманшина «История Петропавловска и Петропавловского уезда во второй половине XIX -в начале ХХ в.» [94], М.Н.Алдабергенова «Хозяйственное освоение Северного Казахстана в XIX веке» [95]. В них тема военного присутствия России дается только как закономерное последствие прогрессивного влияния присоединения.
Вместе с тем идеологические догмы советского периода не позволяли рассматривать в полной мере методы военного проникновения и закрепления Российской империи на территории Казахстана. Так, строительство крепостей, линий и наращивание в крае сил армии и казачества, а затем и полувоенногражданского населения, служили средством подавления любых попыток сопротивления захвату земель, что не входило в задачи специальных исследований. Все это привело не только к появлению «белых пятен» в истории, но и не позволило в будущем видеть истинные причины многих геополитических, экономических, социокультурных и этнических проблем.
Что касается трудов зарубежных исследователей, то они в основном политического характера, трактуют процесс присоединения казахской степи к России, как колониальную политику царизма. Общим выражением взлядов западной историографии служит работа М.Б. Олкотт «Казахи». Однозначно трактуется термин «колонизация», строительство укрепленных линий вокруг казахских степей рассматривается как метод включения территории в состав империи. Детально рассматривается политика колониальных властей в вопросах взаимоотношений властей с казахской знатью, отторжение земель рассматривается, как одна из форм колонизации региона [96].
В работе Ю.Скайлер отмечается роль построенных крепостей и русских гарнизонов, как сильная военная угроза для степи [97, с. 76-77]. Английский историк А.Краусс четко определяет, что Россия в Казахстане и Средней Азии проводила колонизационную политику [98, с. 81]. -17-
Новые возможности для изучения истории вхождения Казахстана в состав России открылись перед исследователями в связи с обретением нашей республикой независимости. В обществе идет переосмысление сложившихся представлений, по-новому освещаются известные и ранее недоступные факты. Академик М.К.Козыбаев проблему вхождения Казахстана в состав Российской империи определил, как приоритетную, а колонизация Казахстана рассматривается как один из этапов целенаправленной реализации геополитических интересов Российской империи на Востоке. Он пишет, что «следует отказатся от термина «присоединение», ибо в дореволюционной и советской историографии он предполагал некоторую законность колониальных захватов. Царизм стремился с наименьшими затратами (материальными и военными) как бы приобрести сам народ, и его территорию, не выпячивая насильственную сторону колониализма» [99, с. 20]. В частности, академик отмечает: «Крепостническая Россия осуществляла колониальную политику с того периода, когда объединение русских земель в единое централизованное государство начало перерастать в расширение территории Московского царства за счет присоединения соседних, более слабых народов» [100, с. 140].
Опубликованые труды отечественных исследователей, написанных на основе богатого фактического материала, содержащих четкую классификацию основных направлений и периодов колонизации, с которой трудно не согласиться, дающих достаточно полную характеристику инструментов колонизации края, адекватную оценку последствий присоединения Казахстана к России, аргументированные выводы и обобщения.
Своеобразным итогом современных научных изысканий стал выпуск многотомной «Истории Казахстана с древнейших времен до наших дней», где авторы считают, что колониальная политика выражалась в создании укрепленных линий вокруг казахских земель и во введении здесь российской системы управления [101, с. 18].
Появились новые исследования известных казахстанских ученых: М.Койгельдиева, Т.Омарбекова, М. Мырзахметова [102], К.А.Жиренчина [103], И.Ерофеевой [104], и других, где охватывается широкий аспект проблем, связанных с процессами колонизации. В своих публикациях Ж.К.Касымбаев [105] уже по-новому освещает проблемы включения Казахстана в состав России.
В работе М.Ж.Абдирова «История казачества Казахстана» показана роль казачества в проведении колониальной политики России в Казахстане, особо подчеркивается хищнический характер отторжения казахских земель казачьими войсками путем строительства военных укреплений [106]. Позднее, в диссертационном исследовании, на основе историко-эволюционного анализа М.Ж.Абдиров раскрывает сущность военно-казачьей колонизации Казахстана, расширяя исторические рамки с конца XVI - по начало XX веков [107].
Работы, появившиеся в 1990-е годы, К.К.Абуева «Кокшетау. Исторические очерки» [108], В.А.Терещука «Рассказы о Кокчетаве» [109] несколько противостоят друг другу в точках зрения на методы колонизации и -18- роли в этом процессе военных и казачества, но в этих трудах не ставились цели осветить всю панораму истории северного региона Казахстана.
Результатом интенсивного обмена научными идеями явились диссертационные исследования последних лет З.Е.Кабульдинова, Ж.С.Мажитовой, А.Ш.Мусурмановой, Г.Д. Мухтарова, С. Мадуанова, Х.А. Аубакировой, К.Р. Несипбаевой, А.М. Абдильдабековой, Е.С. Сыздыковой, Т.Т. Далаевой, А.Д. Кокеева, К.С. Бижигитовой [110] и других, в которых рассматривались различные аспекты колонизации Казахстана Россией, и роль в этом процессе армии и казачества. Из работ последних лет, интересна докторская диссертация К.Ж.Нурбаева, посвященная проблемам колонизации Северо-Центрального Казахстана XVIII-первая пол. XIX в [111], и наиболее близкая к нашей теме исследования.
Вопросам военного продвижения посвящен ряд работ Г.М. Карасаева, К.М. Алдабергенова, где отмечаются основные методы и принципы царской политики, рассматривается роль крепостей и переселенцев в колониальной стратегии России [112].
За годы независимости появились работы источниковедческого характера, посвященные вопросам колонизации Казахстана. Работы Г.Е.Отеповой [113], К. Кусайынулы [114], С.И. Жакыпбека [115], С.М.Машибаева [116], Е.М. Абайдельдинова [117], С. Ешмухаметова [118] значительно расширили круг источников, обобщили предыдущие материалы и ввели в научный оборот новый документальный материал.
Общим для этих исследований является стремление обосновать принципиально новые концептуально-методологические подходы, позволяющие переосмыслить прошлое, восстановить историческую правду, расширить круг используемых источников.
Такие же установки характерны и для ряда современных российских ученых (Л.И.Футорянский [119], М.Д. Мамин [120], Н.Е.Бекмаханова [121, 122], А.В. Ремнев [40, с. 4-8], В.В.Глущенко [123] и другие). На основе богатого статистического материала эти ученые доказывают добровольнопринудительный характер формирования Сибирского и Оренбургского казачества царскими властями для их последующего использования в продвижении на Восток. Вопросы включения в состав России кочевых народов Южного Урала и Западного Казахстана, сопредельных с нашим регионом, рассматриваются в работах В.В. Трепавлова. Он отмечает тенденцию постепенного вхождения орд на начальном этапе на правах вассалитета с элементами протектората [124].
Вместе с тем, появился ряд работ популистского характера, которые искажают объективный ход процесса, к делу даже подключились и непрофессиональные историки. В российской историографии даются неоднозначные оценки, поскольку концепция по проблемам процесса присоединения Казахстана к России и других национальных окраин, рассматривается с позиции имперской политики, преувеличивается «благородная миссия» военных и казаков, которых показывают только как защитников и открывателей. Показательны в этом плане публикации некоторых -19- ученых, а также известных деятелей культуры (Н.И.Фокин [6, с. 418], В.Ф. Мамонов, В.С. Кобзев, А. Агафонов, Солженицын и другие.) [125].
Совершенно правы авторы книги «Научное знание и мифотворчество в современной историографии Казахстана», которые на современном научнотеоретическом уровне рассматривают проблемы влияния постсоветских мифологических реконструкций нашего прошлого на историческое сознание казахстанского общества [126].
Попыткой примирить две крайние точки зрения на присоединение Казахстана к России является подход Н.И.Цимбаева, А.Р. Кузмина [127], Л.И.Семенниковой [128], заменяющих понятие «колонизация» определением «политика социальной ассимиляции». По их мнению, внешняя экспансия была вызвана потребностями в развитии рыночных отношений. Но Россия не стала метрополией, а завоеванные территории - колониями. Колониальный тип экспансий в России не сложился, и завоеванные территории включались в состав единого государства. Социальная ассимиляция состояла в сохранении привилегированного положения местной правящей верхушки, которая, входя в состав господствующих в России сословий, сохраняла свою веру, свои особые права и преимущество. Вследствие чего она служила твердой основой российской политики постоянной территориальной экспансии.
Таким образом, для современного этапа изучения проблемы включения Казахстана в состав России характерно многообразие взглядов и это вполне закономерно, поскольку в процессе восстановления справедливости выделяется множество точек зрения, и поиски истины всегда связаны со спором мнений.
История военной колонизации Казахстана стала объектом изучения после обретения независимости государства. Это объясняется тем, что военный характер этого процесса фальсифицировался под давлением имперского диктата и марксико-ленинской идеологии. Отечественная история ХУШ-Х1Хвв. рассматривалась с точки зрения российского менталитета. Все это потребовало объективных подходов к историческому прошлому. Академиком Козыбаевым М.К. в этот период было обращено внимание исследователей на этот узловой вопрос Отечественной истории [129].
В целях объединения усилий казахстанских историков по изучению данной проблемы и выработки новых концептуальных позиций, за счет расширения творческих контактов и взаимного обмена взглядов, по инициативе НАН РК и ряда отдельных региональных научных центров стали проводиться научно-практические конференции. Например, в 1990 г. в Алматы «Территория Казахстана: история и современность», в 1990 г. в Костанае по проблемам краеведения северных регионов, в 1991 г. в Кокшетау «Аблай и национальноосвободительная борьба казахского народа в XVIII веке», в 1993 г. в Алматы «Теоретико-методологические проблемы истории Казахстана», в 1994 г. в Костанае «Национально-освободительное движение в Казахстане: история, методология, историография», в 1998 г. в Алматы «Год народного единства и национальной истории: проблемы и пути реализации». Большой вклад в изучение данной проблемы стали традиционные международные научные конференции «Степной край: зона взаимодействия русского и казахского -20- народов» в 1999 г. в Омске, в 2001г. в Кокчетаве, в 2005г. в Астане, в 2007г. в Караганде, в 2010г. в Костанае [130].
Общий обзор литературы позволяет сделать вывод, что специального изучения истории военного продвижения и закрепления России в северном регионе Казахстана во второй половине XVIII - первой трети XIX в. не было, что позволяет говорить о неразработанности названной проблемы. Не введены в научный оборот и не подвергнуты анализу и научному обобщению многие имеющиеся в различных архивах материалы. В результате полностью не изучена и не выявлена история создания военных линий в северном регионе Казахстана.
Всестороннее исследование истории создания военных укреплений в Северном Казахстане позволит нам с высоким уровнем научной достоверности проследить продвижение России вглубь степи, проанализировать некоторые аспекты вхождения северного региона Казахстана в состав России и показать на фактах характер и последствия этого процесса. Поэтому, на наш взгляд, необходимо специальное исследование данной проблемы.
Цель и задачи исследования
Целью данной работы является исследование истории военного продвижения и закрепления Российской империи в северном регионе Казахстана во второй половине XVIII - первой трети XIX в. как первоначального этапа единого процесса колонизации казахских земель. Поставленная цель предусматривает решение следующих задач:
- изучить на основе анализа и научного обобщения новых, впервые вводимых в научный оборот, архивных источников историю строительства русских военных укреплений в северном регионе Казахстана во второй половине XVIII в. - первой трети XIX в.;
- рассмотреть причины, характер, значение возведения военных линий в казахской степи;
- показать военный характер продвижения и закрепления Российской империи в Северном Казахстане;
- раскрыть сущность военно-стратегических мероприятий царского правительства по созданию в северном регионе Казахстана плацдарма для дальнейшего продвижения на Восток;
- дать характеристику деятельности колониальных властей по укреплению позиций России в северном регионе Казахстана;
- определить значение и роль северного региона Казахстана для военно -стратегических планов царизма на Востоке;
- значительно расширить источниковедческую базу по данной проблеме исследования.
Источники
Для решения поставленных предметно-целевых установок нами привлечен разнообразный круг источников, а именно: архивные, статистические,
делопроизводственные, нормативно-правовые, картографические и другие источники. В целом, весь комплекс источниковой базы, использованный в диссертационном исследовании, можно разделить на несколько групп: -21-
К 1-й группе относятся нормативно-правовые документы. Данную группу источников составляют законы, указы, распоряжения, положения, постановления. К этим материалам надо добавить ряд актов, напечатанных в Полном Собрании Законов Российской империи, касающихся заселения Новой и Новоишимской линий и их военного устройства. Также нормативно-правовые акты публиковались в отдельных изданиях, в частности, в Положениях о Сибирском казачьем войске 1808 и 1846 г., в сборниках узакононений. Дальнейшее развитие и совершенствование системы казачьего законодательства привело к необходимости систематизации войскового законодательства и приведение его в соответствие с общероссийским гражданским правом. В связи с этим, с 1865 г. все законодательные акты, издаваемые в Полных собраниях законов Российской империи и регламентирующие права и обязанности Сибирского и Оренбургского казачьих войск, стали публиковаться в специализированном Сборнике правительственных распоряжений по казачьим войскам.
2-я группа источниковой базы исследования представлена делопроизводственной документацией центральных и местных государственных учреждений и органов управления Сибирского и Оренбургского казачьих войск, хранящейся в фондах Г осударственных архивах Омской и Оренбургской областей Российской Федерации (ГАОО) и Центрального Государственного архива Республики Казахстан (ЦГА РК).
В данной группе мы можем выделить следующие виды делопроизводственной документации:
1) Журналы Войсковых хозяйственных правлений Сибирского и Оренбургского казачьих войск и Омского Областного совета позволяют проследить и проанализировать поиск путей решения земельно-территориального вопроса в рассматриваемом регионе. На заседаниях рассматривались проблемы землеустройства казахов, проживающих на территории военной линии, определялись основные направления деятельности межевых комиссий, поднимались вопросы установления количества казахских хозяйств, нуждающихся в обустройстве, решались задачи определения размера арендной платы и устранения возникших споров между войсковым правлением и администрацией.
2) Служебная переписка включает в себя рапорты и донесения комендантов крепостей и атаманов казачьих станиц, предписания губернской канцелярии, записки Войскового хозяйственного правления о землеустройстве, переписку начальников пограничных линий, обращения представителей казахских общин и т.д.
3) Материалы землеустроительных работ и межеваний земель казачьего войска собраны в виде инструкций, актов осмотров арендных войсковых участков, ведомостей о свободных землях и затратах на землеустроительные работы.
4) Материалы государственных органов управления собраны в виде правительственных указов и постановлений, распоряжений, документации о деятельности: Оренбургской экспедиции, Оренбургского Пограничного суда, -22- Омского городского полицейского управления, канцелярии командира Сибирской Пограничной линий, Омской таможни, Главного Управления Западной Сибири, Податной инспекции Омского уезда, канцелярия командующего Сибирским корпусом, Петропавловской пограничной таможни, Омского областного управления МВД, Пограничного управления сибирскими киргизами, Областного правления сибирскими киргизами, Войскового хозяйственного правления Сибирского казачьего войска, Областного правления оренбургскими киргизами, коменданта г. Петропавловска, Акмолинского областного правления, Тургайского областного правления, Аракарагайского волостного управителя, штаба войск Акмолинской области, Сибирского казачьего войска, Аманкарагайского внешнего окружного приказа, Петропавловской пограничной таможни, Полкового Управления 10-го казачьего полка Сибирского линейного казачьего войска, Сибирского генерал-губернатора, Западно-Сибирского отдела ИРГО, Омского областного землемера, Инспекторской канцелярии Командующего Сибирским корпусом Западной Сибири, Оренбургской комиссии, Оренбургской губернской канцелярии, Канцелярии Симбирского и Уфимского генерал-губернатора, Канцелярии Оренбургского генерал-губернатора, Оренбургского губернского правления, Войскового хозяйственного правления Оренбургского казачьего войска, Оренбургского отдела ИРГО, Оренбургской таможни, Войскового штаба Оренбургского казачьего войска, Оренбургской Пограничной комиссии, Областного правления оренбургскими киргизами, Начальника Оренбургского таможенного округа.
3-ю группу источников составляют обзоры, справочные и энциклопедические издания, содержащие информацию об экономическом и социальном развитии региона. Например, «Россия. Полное географическое описание. Киргизский край» [131], «Живописная Россия» [132], «Материалы по статистике, географии, истории и этнографии» Западно-Сибирского и Оренбургского ведомств [133] и другие.
К 4-й группе относятся сборники документов и материалов. Здесь содержится богатый фактический материал, дается подробная информация о военных линиях, о входивших в них укреплениях и поселениях, статистические данные об армейских и казачьих войсках. Таких как «Казахско-русские отношения в XVI-XVIII веках» [134], «Казахско-русские отношения в XVIII-XIX веках.» [135], «Материалы по истории Казахской ССР» [136] и другие.
К 5-й группе источников относятся документы личного происхождения, которые включают материалы личного фонда Г.Е. Катанаева, Г.Ф. Генса, И. В. Чернова, С.Н. Севастьянова, а также опубликованные журналы и служебные записки дипломата А.И. Тевкелева.
К 6-й группе относятся исторические карты. В ходе работы нами тщательно изучены и использованы многочисленные оригиналы карт, также копии с подлинников XVIII - XIX вв., хранящиеся в архивах. Особенно высокий интерес представляет для нашего исследования картографический фонд 124 Оренбургского архива:
1. Карта Оренбургской линии от 1764г. (Оп. 1 Д. 71) -23-
2. Карта Троицкого уезда гражданской территории (Оп. 2 Д. 6216)
3. Карта Среднеазиастких владений с пограничными частями Российской империи второй половины XIX в.
4. Карта Оренбургской пограничной линий начиная отъ устья ръеки Яика, отъ Гурьева городка въвъерх по оной ръеке Яику до вершинъ пооттоле на р.Уй и потой р.Ую до устья и по р.Тоболу до Звъериноголовской кръепости сприобщением по оной Сомарской и Сокмарской линий с оказанием всех крепостей и редутов; а при том показано с одной стороны степь кочующих киргиз-кайсаков, а с другой внутренней Оренбургской губернии места. Сочинена при Оренбургской географические дела Июня 3-го дня 1764 г. (Оп. 2 Д.7000)
5. Карта Диаграмма Оренбургской Губернии с указанием уездов, волостей, станиц. (ОП. 2 Д. 6154)
6. Карта Кустанайского уезда Тургайской области. (Оп. 2 Д. 6252)
7. Станица Звериноголовская. (Оп.1.Д.1032)
8. Земли Уральского казачьего войска. (Оп.1.Д.1029)
9. Земли, принадлежащие Оренбургскому войску. (Оп.1.Д.1035)
10. Карта Оренбургского края. (Оп.2.Д.6158)
11. Карта Оренбургского военного округа. (Оп.2.Д.6163)
12. Схема-карта волостей. (Оп.2.Д.6167)
13. Карта-диаграмма. (Оп.2.Д.6181)
14. Карта волостей Тургайской области. (Оп.2.Д.6184)
15. Карта Самарской губернии. (Оп.2.Д.6206)
16. Карта Челябинского уезда. (Оп.2.Д.6224)
17. Карта Уфимской губернии. (Оп.2.Д.6238)
18. Карта Астраханской губернии. (Оп.2.Д.6242)
19. Карта Акмолинской области. (Оп.2.Д.6248)
20. Карта Кустанайского уезда. (Оп.2.Д.6252)
21. План р. Урал в пределах Войска (Оп.2.Д.6304)
22. Карта-дистанция кр. Петропавловской (Оп.2.Д.6995)
23. План Новой Линии 1852г. (Оп.2.Д.6998)
24. Карта Оренбургской пограничной линии 1764г. (Оп.2.Д.7000)
25. Карта земель Уральского казачьего войска. (Оп.2.Д.7017)
Полное представление о расположении крепостей, редутов, маяков по Горькой линии мы нашли в фотокопиях карт, атласов и планов фонда №3 Центрального Государственного архива Военно-Морского флота Российской Федерации. В работе мы почерпнули много ценной информации из нижеперечисленных карт:
1. Карта Горькой линии с подробным планом крепостей, редутов, маяков. (конец ХVIII в.)
2. Фотокопии планов крепостей Оренбургской и Сибирской губернии (конец ХVIII в.): планы крепостей Губерлинской, Илтинской, Красногорской, планы фасадов и крепостей: Губерлинской, Илтинской, Верхнеуфимской, Красногорской, Омской, Пресновской. (Оп.23. Д.987. Л.28-49).
3. Фотокопии планов крепостей за 1803 год: Планы Петропавловской, -24- Звериной, редутов Степного и Новорыбинского. (Оп.25. Д.3028. Л.11-75).
4. Фотокопии атласа планов форпостов и укреплений юга Тобольской губернии вдоль реки Тобол по степи через Большой Кайрот и по реке Ишим. 1747г. (Оп.23.Д.916.Л.1-88).
Все эти карты и фотокопии помогли раскрыть вопросы строительства военных линий и расположения их на местности.
К 7-й группе относятся публицистические материалы, получившие освещение на страницах периодических изданий дореволюционного, советского и современного периода.
Для рассмотрения многих интересующих нас вопросов были привлечены публикации, касающиеся истории колонизации региона, позволявшие в определенной степени восполнить имеющиеся в документах пробелы: «Записки Оренбургского отдела Русского географического общества», «Военно-статистическое обозрение Российской империи» (т.14, т.17), «Колокол», «Военно-исторический журнал», «Записки по истории и краеведению Омской области», «Вопросы географии», «Военный сборник», «Труды Оренбургской ученой архивной комиссии», «Оренбургский листок», «Оренбургская газета», «Сибирская газета», «Сибирский вестник», «Акмолинские ведомости», «Оренбургские губернские ведомости», «Тургайская газета», «Киргизская степная газета», «Записки Западно-Сибирского отдела Императорского Русского Географического общества», «Дорожник по Сибири и Азиатской России», «Сибирский наблюдатель», «Семипалатинский листок», «Вестник Императорского Русского Географического общества», а также современные издания: «Казачий круг», «Казахстанская правда», «Литературная газета», «Ленинское знамя», «Северный Казахстан», «К,останай таны», «Костанайские новости» и другие.
Много информации мы почерпнули из полного собрания номеров газеты «Дала уалаятынын газети» - «Киргизской степной газеты», издававшейся в 1888-1902 гг. в Омске на казахском и русском языках [137].
Наша работа построена на изучении материалов, основную часть которых составляет ретроспективная документальная информация, извлеченная из архивных фондов.
Фонды ЦГА РК: Фонд № 338 - Омское областное правление МВД. В этом фонде присутствуют сведения о демографической ситуации в Северном Казахстане вдоль крепостных линий, представлены ведомости о размерах поступлений ремонтной пошлины, анализ которых позволил сделать нам вывод о постоянном росте этого вида налогов. Фонд № 374 - Пограничное управление сибирскими киргизами, в котором содержатся рапорты, донесения, приказы, переписка, сведения о состоянии воинских подразделений на крепостных линиях. Фонд № 345 - Областное правление сибирскими киргизами. Фонд № 471 - Войсковое хозяйственное правление Сибирского казачьего войска, приводится объемная характеристика социально-экономического развития региона. Фонд № 486 - Войсковое хозяйственное правление Сибирского казачьего войска. Фонд № 4 - Областное правление оренбургскими киргизами. Фонд № 416 - Главное Управление Западной Сибири. Фонд № 684 - -25- Комендант г.Петропавловска. Фонд № 369 - Акмолинское областное правление. Фонд № 25 - Тургайское областное правление. Фонд № 836 -Аракарагайский волостной управитель. Фонд № 554 - Петропавловский окружной суд. Фонд № 406 - Штаб войск Акмолинской области Сибирского казачьего войска. Фонд № 375 - Аманкарагайский внешний окружной приказ. Фонд № 564 - Петропавловская пограничная таможня. Фонд № 23 - Полковое Управление 10 казачьего полка Сибирского линейного казачьего войска.
Часть редких и интересных документов выявлена в государственных архивохранилищах городов Омска и Оренбурга Российской Федерации. Фонды Государственного архива Омской области Российской Федерации (ГАОмО): 1-Военно-походная канцелярия, 2-Сибирский генерал-губернатор, 3- Главное управление Западной Сибири, 13 - Омская таможня, 86 - Западно-Сибирский отдел ИРГО, 114 - дела Омского областного землемера, 149 - Дела Инспекторской канцелярии Командующего Сибирским корпусом Западной Сибири, 336 - Личный фонд Катанаева Георгия Ефремовича, 439 - Канцелярия командира Сибирских пограничных линий.
Фонды Государственного архива Оренбургской области Российской Федерации (ГАОО): 1 - Оренбургская экспедиция, 2 - Оренбургская комиссия, 3 - Оренбургская губернская канцелярия, 4 - Канцелярия Сибирского и Уфимского генерал-губернатора, 5 - Оренбургская экспедиция пограничных дел, 6 - Канцелярия Оренбургского генерал-губернатора, 11 - Оренбургское губернское правление, 54 - Оренбургский Пограничный суд, 37-Войсковое хозяйственное правление Оренбургского казачьего войска, 94 - Оренбургский отдел ИРГО, 96- Оренбургская Ученая архивная комиссия, 166 - Генс Григорий Федорович, 167 - Чернов Иван Васильевич, 169 - Севастьянов Сергей Никонорович, 153 - Оренбургская таможня, 185 - Войсковой штаб
Оренбургского казачьего войска, 222 - Оренбургская Пограничная комиссия, 231 - Областное правление оренбургскими киргизами, 339 - Начальник Оренбургского таможенного округа.
Системный анализ всего перечисленного комплекса источников дал возможность достаточно глубоко и всесторонне изучить исследуемую проблему.
Предметом исследования является процесс военного продвижения и закрепления Российской империи в Северном Казахстане.
Теоретико-методологическими основами исследования выступили общие принципы научного познания и историзма, теоретико-методологического плюрализма, который в свою очередь базируется на сочетании различных теоретических подходов и научных концепций. Мы стремились подойти к осмыслению изучаемых вопросов, с концептуальных позиций нового исторического мышления, раскрывая исторические события и их историографическую оценку в реальном содержании, сквозь призму интересов Российской империи на территории Северного Казахстана.
В диссертации были применены цивилизационный и формационный подходы. Среди исследовательских методов, для изучения поставленной проблемы, также продуктивными оказались комплексный подход и системный -26- анализ, сравнительно-исторический метод, метод исторической реконструкции, интеллектуального моделирования, методы диахронного анализа социально -исторической реальности, картографический, статистический.
Теоретической основой диссертации являются принципы системности научного познания, объективности, которые сочетаются с ценностным подходом к событиям прошлого периода истории Республики Казахстан. Эволюция продвижения и закрепления Российской империи на территории Северного Казахстана рассматривалась в конкретной исторической обстановке.
Хронологические рамки охватывают период с середины XVIII в. по 3040-х гг. XIX в. Середина XVIII в. выбрана в качестве отправной точки в процессе колонизации казахских земель в связи с тем, что именно в это время царское правительство приступило к переносу военных линий (строительство с 1752 г. Новоишимской или Горькой линии) на территорию северного региона Казахстана.
На рубеже XVIII - XIX в. царизм приступил к дальнейшему «поглощению» степи со стороны Южного Урала и Сибири, двигаясь к землям казахов Среднего жуза, проживавших в северных районах современного Казахстана.
30-40-е годы XIX в. являются важным рубежом в истории колонизации Казахстана Россией, поскольку был завершен охват территории северного региона системой военных укреплений (на востоке- Иртышская линия, на западе - Новая (Оренбургская) линия, на севере - Новоишимская (Горькая) линия) и создан мощный военный плацдарм для дальнейшего продвижения на Восток.
Таким образом, военный характер продвижения и закрепления России в северном регионе Казахстана наиболее ярко проявился в период с середины XVIII по первую треть XIX веков.
Географические рамки исследования охватывают территорию Оренбургской и Западно-Сибирской губерний в XVIII-XIX веках (ныне СевероКазахстанская и Костанайская области Республики Казахстан, а также сопредельные территории Российской Федерации - Оренбургская, Челябинская, Омская, Курганская области). Во второй половине XVIII начале XIX веков этот регион был важным стратегическим звеном в вопросах создания опорных баз для продвижения Российской империи на Восток. Регион Северного Казахстана был также связан и общим административно -территориальным управлением, общностью процессов социально-экономического и политического развития. О продвижении царизма в Казахстан со стороны Южного Урала и со стороны Иртыша в литературе больше известно, чем со стороны Тобола и Ишима. Предлагаемую работу надо рассматривать как одну из страниц истории российской колонизации Казахстана.
Новизна исследования заключается в том, что нами впервые введены в научный оборот архивные документы, касающиеся характера взаимоотношений с казахскими родоправителями, например, с Аблаем и Кульсарой батыром, их переписка с сибирскими и оренбургскими властями; сведения по разведывательной и агентурной работе в Среднем жузе в XVIII - начале XIX в.; деятельности Петропавловской таможни и др. Ввиду того, что многие -27- источниковые сведения приблизительны и несистематизированы, а исследования дореволюционных и казачьих чиновников чаще носят субъективный и обобщающий характер, часть информации приходилось проверять и сопоставлять с общими и конкретными данными. Не следует забывать, что зачастую многие факты искажались в связи с имперской идеологией того времени и идеологией советского периода.
Также в работе использованы подлинные карты XVIII-XIX вв. из Омского и Оренбургского архивов, фотокопии планов укреплений Новоишимской линии из ЦГА ВМФ РФ.
Практическая значимость работы заключается в том, что она расширяет информационную базу для более глубокого освещения и обобщения истории военного продвижения в северный регион Казахстана во второй половине XVIII - по 30-40-е гг. XIX в. Результаты работы могут быть использованы для разработки учебных пособий по истории Казахстана, фактический материал может быть применен в научно-исследовательских работах, а также при составлении элективных курсов по истории Казахстана. Отдельные аспекты исследования найдут применение в краеведческой работе. Научно-теоретические выводы и практические рекомендации могут быть использованы при изучении проблем истории Казахстана и России в XVIII - XIX веках.
Апробация работы
Основные положения диссертации получили отражение в 19-ти научных публикациях, были представлены на международных научно-теоретических конференциях: «Степной край: зона взаимодействия русского и казахского народа(XVIII-XX в.) в Омске 2001, 2007 г.; «Валихановские чтения» - 7,8,11 в Кокчетаве 2002, 2003, 2006г.; «Переход от тоталитаризма к демократии: опыт Казахстана. В Астане 2000 г.; «Мир на рубеже тысячелетий» Костанай 2001 г.; «Современные проблемы образования и науки в начале XXfe.» в Петропавловске 2001 г.; «Перспективы государственно-правового и социального развития Республики Казахстан» в Костанае 2001 г.; «Философия истории на рубеже тысячелетий» в Костанае 2006 г.; «Парадигма науки глазами молодых ученых», в Костанае 2010 г. и другие, по итогам которых опубликованы статьи в изданиях Лондона, Санкт-Петербурга, Челябинска, Омска, в отечественных изданиях «Поиск», «Казахстан жоFары мектебЬ), в вестниках учебных заведений АГПУ, Астаны, Костаная, Петропавловска, Кокчетава, Караганды и других.
Диссертация обсуждалась на заседаниях кафедры истории Казахстана Костанайского государственного педагогического института (пр. № 8 от 14 января 2010 г.) и кафедры истории и права Семипалатинского государственного университета им. Шакарима (пр. № 33 от 7 октября 2010 г.).
Структура диссертации Работа состоит из введения, трех разделов, заключения, списка использованных источников и приложений. -28-

 

1. Северный Казахстан в стратегических планах Российской Империи во второй половине XVIII века
1.1 Российские военные укрепления на границе Северного Казахстана в первой половине XVIII в.
 

Геополитические устремления Российской империи в начале XVIIIb., обозначеные словами Петра I «что оная орда ключ и врата в Азию», определили основные векторы развития внешнеполитических устремлений Российского государства. Внутриполитическая и внешнеполитическая ситуация первой половины XVIII в., сложившаяся на территории Казахстана, предопределила выбор направления пророссийской ориентации у казахских родоправителей.
Построенные линии крепостей в Поволжье, Южном Урале и Западной Сибири в первой половине XVIII в. послужили отправными пунктами для продвижения в казахскую степь.
На рубеже XVII-XVIII веков казахские жузы расселялись от рек Тобола и Иртыша на севере, до Ташкента на юге, от Урала и Сырдарьи на западе, до Алтая на востоке. На юге и юго-востоке соседями казахов были каракалпаки, Бухара и Хива и воинственная Джунгария, но самая большая граница по северу и северо-западу проходила с Российской империей. В основном, северные и северо-западные территории Казахстана населяли племена Среднего и Млашего жузов. Так, племена Среднего жуза кочевали по Северо-Восточному, Центральному и Юго-Восточному Казахстану, по рекам Сарысу, Нура, Ишим, Тобол, Торгай до кочевий башкир на Урале, на северо-западе, а также по течению Иртыша в пределах средней части Западной Сибири. По сведениям капитана И.Г. Андреева, казахи здесь жили «еще со времен взятия Сибири от реки Ишима, где ныне город Ишим, на реку Тобол, где город Курган и на реку впадающую в Тар, где город Тара. Впоследующие времена, по учереждении и заведении Иртышской линии до крепости Усть-Каменогорской, отнесены также и отграничены линию от Звериноголовской через Тарскую, Ишимскую и Тобольную дистанции, то сии киргизы или, по тогдашнему названию, Казачья орда» [14, с. 47].
Племена Младшего жуза расселялись на территории Западного Казахстана до Каракумов и побережью Аральского моря и окрестностей Туркестана, а на севере по рекам Орь, Илек, Урал, соприкасаясь с башкирами.
Также следует учесть, что военная угроза со стороны Джунгарии, особенно в первые десятилетия XVIII в., несколько изменили районы расселения казахских племен. Роды Среднего жуза постепенно закрепили за собой земли по верховью Яика, побережья нижнего течения Тобола, Ишима и Иртыша. Младший жуз продвинулся к Каспийскому морю, к Волге и Уралу.
Для этого времени характерно обострение геополитического вопроса в расселении казахских жузов. Территория казахов оказалась объектом интересов двух больших империй: России и Китая. Именно в этот период начинается их интенсивное расширение территории в центре Евразийского континента. В процессе столкновения двух мощных государственных систем, боровшихся за -29- политическое и экономическое господство на этом пространстве, происходило вытеснение кочевых племен с наиболее стратегически важных экономических регионов. Это привело к кризису самой системы культуры номадов: кочевые государства переживают период децентрализации, междоусобиц, учащаются военные столкновения между соседними подобными государствами за территории пастбищ и выход к торговым трассам. В эту орбиту полностью оказались вовлеченными и казахские племена, наряду с соседними регионами Поволжья, Приуралья, Западной Сибири, Восточного Туркестана и Средней Азии.
Надо отметить и встречный курс казахских родоправителей и султанов на пророссийскую ориентацию, вызванной внешнеполитической опасностью и сложной внутриполитической обстановкой. Это давало перспективы в стабилизации ситуации и открывало новые экономические перспективы развития. Сам процесс вхождения казахских земель в состав России проходил сложно, неоднозначно и растянулся на полтора столетия.
В этот период Россия формируется как империя и ее территориальное расширение определялась задачами модернизации. Произошел мощный всплеск внешней экспансии, целью которой было решение следующих задач: выход к мировым коммуникациям, обретение источников сырья и рынков сбыта, реализация геополитических интересов и расширение применения предпринимательских сил. В связи с этим в территориальных приобретениях России просматриваются некоторые западные черты. Западный тип внешней экспансии предполагает выделение метрополии (светское национальное государство) и колониальной периферии в качестве донора.
Конечно, бесспорно, что мощная государственная организация (в данном случае по сравнению с Казахским ханством), обладающая военной силой, всегда стремится расширить территорию, укрепить свое положение. Особенно ярко это проявляется в периоды становления общественной системы, модернизации. Такой процесс является естественным для всех сообществ на определенной стадии развития. И исторический опыт свидетельствует, что эта характерная черта процесса развития прослеживается практически везде. И Российская империя в данном случае не исключение. В западном направлении Россия смогла выйти к Балтийскому морю и утвердиться на Балтийском побережье, но здесь продвижение России столкнулось с сильными государствами европейской цивилизации. И поэтому наиболее масштабной была экспансия на Востоке. Взятие в 1552 г. Казанского ханства, затем в 1556 г. Астраханского ханства, к концу XVI в. Ногайской орды и Сибирского ханства присоединили территории с тюркским населением. И таким образом, границы казахских кочевий становятся общими с русским государством.
С конца XVI в. постепенно увеличивается протяженность границы России с казахскими жузами, колонизация Зауралья, Западной Сибири продолжалась в течение XVII в. На этой территории возникали города, крепости, остроги, фактории, редуты, а к началу XVIII в., уже имелась целая система военных линий крепостей, вплотную теснившая территории казахских племен, ставшие центрами разрушительного воздействия на природные сообщества. -30-
Основные направления военного продвижения России в виде строительства форпостов-укреплений пролегли по Уралу и Западной Сибири. Характерным для начала XVIII в. является тот факт, что вновь включенные территории еще не были до конца интегрированы в состав империи. Да и сам процесс вхождения народов поволжья, Урала и Западной Сибири проходил неоднозначно. Ярким свидетельством этому могут послужить многочисленные восстания в Башкирии XVII-XVIII вв., где Россия выстраивает целую сеть военных укреплений, постепенно вторгающихся в пределы казахских кочевий.
К началу XVIII в. русские военные укрепления протянулись вдоль северо-западных кочевий казахов по течению реки Яика: от Гурьева до Яицкого городка.
От Средней Волги к Уралу до реки Тобол пролегала Закамская укрепленная линия, выстроенная в середине XVII в., которая продолжила сеть укреплений Сызранской и Симбирской пограничных линий. Таким образом, укрепления Закамской линии расчленили территорию Башкирии на четыре части и вплотную подошли к землям казахов Младшего и Среднего жузов.
Продолжением Закамской линии явились Сибирские линии, расположенные вдоль территории северного региона Казахстана. Они были созданы во второй половине XVII в.: Царево Городище (1663) на Тоболе, Чернолуцкая (1670) на Иртыше, Коркинская и Абацкая (1670) на Ишиме. К началу XVIII в. в районе Среднего Прииртышья возведен ряд укреплений: Юйский и Кутурлинский на Оше, Зудиловский на реке Аев, Бетеинский, Инберинский, Большерецкий, Нюхаловский, Кушайминский, Верблюжий и Воровский на левом берегу Иртыша. Эти крепости Сибирской линии послужили главным плацдармом для последующего военного продвижения на территории казахских племен.
После неудач на черноморском направлении и под влиянием новых данных о сказочно богатых «песошных золотом» странах Востока Петр I намечает задачу проникновения в Среднюю Азию и Индию. В связи с этим в начале XVIII в. продвижение на Восток определяется как приоритетное направление во внешней политике России.
Предлагались проекты построения крепостей из Сибири на Восток с целью контроля торговых путей. Российские политики, продвигая границы России вглубь Азии, были убеждены, что азиатские народы будут вынуждены принять российское подданство.
Именно в это время активизируется казахстанское направление восточной политики. Находясь непосредственно вблизи казахских кочевий в 1722 г. в Астрахани, Петр I обозначил геополитическое значение Казахстана «хотя де оная киргиз-кайсацкая орда степной и легкомысленный народ, токмо де всем азиатским странам и землям оная де орда ключ и врата; и той ради причины оная де орда потребна под Российской протекцыей быть, чтобы только чрез их во всех странах комониканцею иметь и к Российской стороне полезные меры взять» [138, с. 319].
Намереваясь отправить А.И.Тевкелева в Казахскую Орду, Петр I инструктировал его: «буде оная орда в точное подданство не пожелает, то -31- стараться, несмотря на великия издержки, хотя бы до мелиона держать, но токмо чтоб только одним листом под протекцыею Российской империи быть обязались» [47, с. 136].
Начало активному проникновению и обхвату казахских кочевий военными крепостями положили военные экспедиции А. М. Бековича-Черкасского через Каспий в Хиву, И.Д. Бухгольца по Иртышу [139]. Так, в экспедициях И.Д. Бухгольца и его сподвижников были заложены крепости Ямышевская (1716), Омская (1716), Железинская (1717), Семипалатинкая (1718), И.М.Лихаревым -Усть-Каменогорская (1720).
Таким образом, земли Среднего жуза были огорожены от Западной Сибири до Алтая по Иртышу военно-казачьей линией крепостей. Эти укрепления с 1730 годов составили Сибирскую и Иртышскую пограничную линию.
Курс на продвижение России через Казахстан, который Петр I рассматривал как, «ключи и врата в Азию», поддержали астраханский губернатор А.П. Волынский (1719-1724 гг.), Ф.И. Соймонов - участник персидского похода 1722-1723гг., сибирский губернатор князь А.М.Черкасский (1717-1724 гг.).
Надо отметить и интерес казахских жузов к сближению с северным соседом, что было обусловлено относительной прозрачностью границ, тенденцией сближения политических лидеров казахских жузов с Россией, военной угрозой со стороны Джунгарии, и в целом, общим ходом развития мировой цивилизации. В это время эпицентр основных событий переместился из внутриконтинентального пространства на морские коммуникации. Номадные цивилизации постепенно начали значительно отставать, что привело к их политическому и экономическому кризису. Кочевые народы постепенно оказались вытесненными за пределы активных регионов развития.
Естественное стремление номадов выжить в сложных условиях приводило к увеличению военно-политических конфликтов. Особенно остро назревала проблема земельного вопроса во взаимоотношениях кочевников (а также между ними) и оседлыми народами.
В первой половине XVIII в. обострение этой проблемы приводило, с одной стороны, к усилению натиска Российской империи на территорию соседей для проложения новых путей на Восток, с другой стороны - встречному движению номадов, выражающемуся в постепенном сближении политических верхов с империей, а в связи с потерей земель - в учащении нападений кочевников на русские укрепленные линии. Все это привело к тому, что с 20 -х годов XVIII в. на пограничных смежных территориях форсированно начинается строительство крепостей с заселением на линиях военно-казачьего сословия. В течение 20-30 лет огромная территория по Уралу, Северному Казахстану и Западной Сибири, Иртышу и Алтаю была опоясана сетью военных укреплений.
С запада шло воздвижение Яицкой линии (1780 верст) от Гурьева до пределов Западной Сибири к Алабужской крепости. Здесь мы выделим три части: Яицкая (от Каспия до впадения в Яик Илека), Илецкая - по реке Илек, Бердяно-Куралинская (по одноименным рекам). В 1730-40 гг. к границам -32- Северного Казахстана подтянулась и линия, названная Оренбургской (от верховья Яика через Орскую крепость до рек Уй и Тобол). Царское правительство считало эти линии границами с казахской степью. Сюда на военную службу направлялись воинские части и казачество. Многочисленные российские правительственные документы закрепляли за казачеством земли по рекам Урал, Тобол, Уй, Илек, Сакмара. Наиболее лучшие пахотные земли, луга, богатые рыбой, также солью, озера были отданы им.
Непосредственно по северному региону казахских кочевий вплоть до сибирских крепостей протянулись крепости Уйской линии, которая делилась на две дистанции. Начиналась линия от Верхнеяицкой крепости, основанной в 1734 г. В следующем году на берегу Уклы-Карагайского озера была заложена одноименная крепость Уклы-Карагайская. В целом, линия, состоящая из 19-ти крепостей и редутов, к середине XVIII в., по сведениям П.И. Рычкова выглядела так:
Верхнеяицкая крепость в 561 версте от Оренбурга; Редут Свияжский в 15 верстах от предыдущей; Крепость Уклы-Карагайская в 20 верстах; Редут Ерзединский в 20 верстах; Крепость Петропавловская на реке Кидыш при впадении в Уй в 22 верстах; Крепость Степная в 23 верстах; Редут Подгорный в 23 верстах; Редут Санарский в 25 верстах 2 дистанция; Троицкая крепость от Верхнеяицкой крепости 543 версты; Редут Ключевской в 28 верстах от Троицка; Каракульская крепость в 53 верстах от предыдущего; Редут Березовский в 24 верстах; Крепость Крутоярская в 46 верстах; Редут Луговой в 24 верстах; крепость Усть-Уйская при впадении реки Уй в Тобол в 23 верстах; редут Качардытский в 22 верстах; редут Озерный в 28 верстах; крепость Звериноголовская в 14 верстах [17, с. 338-343].
Крепость Звериноголовская оканчивала Уйскую линию и соединялась с Ишимской линией через 59 верст с Пресногорьковской. В архиве мы обнаружили карту от 1764 г. с указанием крепостных линий. (Приложение А) По этой карте мы можем установить расположение линии от Верхнеяицкой до Звериноголовой крепостей.
Появившиеся крепости и укрепления обозначили фактор военного присутствия империи в регионе и наметили дальнейшие векторы для проникновения в казахскую степь.
Естественно, что новопостроенные линии требовали значительного военного присутствия. Во всех крупных крепостях были размещены армейские части и служилые казаки. Этого требовала и внешнеполитическая обстановка. Так, в крепостях Уйской линии в 1730-40 гг были размещены следующие силы: в Верхнеяицкой крепости - 2 роты драгун и 1 пехотная рота; в Уклы-Карагайской и Степной - по 2 роты драгун и полроты пехоты; в Петропавловской - 2 роты драгун; в Троицкой крепости - 2 роты пехотных, гренадерская и мушкетерская роты, 2,5 роты драгун; Каракульской, Звериноголовской и Крутоярской - по 2 роты драгун; в Усть-Уйской - 2 роты драгун и 1 пехотная [17, с. 338-343]. В летнее время на форпосты сверх числа гарнизонов крепостей привлекались нерегулярные части.-33-

Таким образом, по нашим подсчетам, только на одной Уйской линии к середине XVIII в. несли службу 19,5 драгунских рот, 5 пехотных, 1 гренадерская и мушкетерская роты. Это еще раз доказывает, что на первоначальном этапе вхождения казахских земель в состав России ведущим фактором было наличие регулярных воинских формирований, которые и решали вопросы военно-наступательного и геополитического характера.
В этот же период выстраивается Староишимская линия, в которую входили следующие укрепления: крепость Звериноголовская, острог Коркинский (гор. Ишим), Абатский, Зудиловский, Большереченский, Чернолучинский, Каинский. Стены «городов» были бревенчатые. Укрепления состояли из рогаток и надолб, которые могли задержать натиск конницы кочевников. Лишь в немногих возвышались наблюдательные вышки. В состав линии вошло 58 укреплений городков и селений.
Исходными пунктами Староишимской линии послужили выстроенные укрепления (Курган 1662 г., Чернолуцкий острог 1670 г., Коркинский, Утяцкий и Абацкий 1680 г.), которые находились значительно южнее прежней линии крепостей. Образовалась новая укрепленная линия, называвшаяся Ишимской (позже после строительства Новой линии с 1752 г. стала называться Староишимской) и шедшая от реки Миасса через Курган, Коркину слободу (ныне г. Ишим) до Чернолуцкого острога на Иртыше (в 50 км севернее Омска).
С присоединением Западной Сибири Российская империя вышла к границам Джунгарии. Расширяя с ней связи и укрепляя рубежи, правительство, частично принимая некоторые ойратские племена в свое подданство, не ставила своей целью завоевания Джунгарии, так как она независимыми ойратами противостояла Китаю. России было выгодно иметь их союзниками для укрепления своих позиций в этом регионе. Казахские же племена, оказавшиеся в этом геополитическом пространстве, оказались одни против джунгарской агрессии.
Позиции России в начале XVIII в. были значительно укреплены в регионе. Протяженность сибирских селений от Чернолуцкой слободы до Оренбургской губернии составляла около 1000 верст. По инициативе сибирского губернатора М.П.Гагарина о снаряжении военной экспедиции Петром I был направлен отряд подполковника И.Д. Бухгольца. В результате к 1720 г. появляется Иртышская линия. И здесь мы отмечаем по аналогии с предыдущими линиями размещение воинских регулярных частей, так во всех крепостях линии были размещены гарнизоны солдат и драгун. Но этого количества для новых крепостей было недостаточно. Для укрепления крепостей губернатор Сибири князь Долгорукий направил городовых казаков Тары, Тобольска, Тюмени. В 1720 г. были воздвигнуты еще дополнительно 7 крепостей: Ачаирский, Черлаковский, Осмерыжский, Чернорецкий, Коряковский, Семиярский, Убинский. В крепостях несли службу в 1725 г. 489 городовых казаков [41, с. 910]. Анализ архивных документов позволяет нам отметить, что казаки в основном выполняли вспомогательные функции для армейских частей: как то помощь в охране границы, обеспечение и снабжение провиантом, охрана дорог, разведка, также они привлекались для рейдов на казахские аулы и кочевья. -34-
Эта линия была извилистой от Чернолуцкого острога она шла на запад через форпосты: Бетеинский, Пустынный (на Иртыше), Большерецкий, Орский, Зудиловский, слободы Абацкую и Кайдалову, форпосты Фирсов, Кошкарагайский, Коркину слободу, форпост Безруков, слободу Усть-Лабинскую, форпосты Омутный, Мамаевский, Усть-Малокузнецкий, Суерский, Арлагульский, Моревский, Максимовский, Марковский, Верхне-Утяцкий, Чернавский, Лебяжий. Далее линия примыкала к южно-уральским укреплениям [17, с. 338-343].
Ишимская линия на отдельных участках подвергалась переносу, строились новые форпосты, уничтожались старые. В 1744 г. по степной стороне Тобола (на правобережье) на протяжении 200 верст были построены 10 редутов и Лебяжий редут на жилой стороне (левобережье). Эти редуты были построены на 20, 30 и 50 верст далее в степь, нежели прежние форпосты. Расстояние между редутами было по 30, 25 и менее верст [54, с. 6; 33].
Ломаная линия укреплений полукольцом огибала Прииртышскую лесостепь. Трудно обозначить годы и точки, когда и где запала пограничная черта, указывает П.А. Словцов, потому что казаки, пользуясь откочевкой кибиток, быстро переносились вперед с форпостом к озерам выгодным. Вокруг укреплений образовались заимки. Так происходило заселение Прииртышья [93, с. 53].
Сохранилось краткое описание укреплений в пограничной полосе, относящееся к 1749-50 гг. В нем названо 54 населенных пункта с наличием укреплений. Наиболее крупными укреплениями являлись Ялуторовский острог и Царев Курган (ныне г. Курган). Приведем описание Ялуторовского острога: «Ялуторовский острог состоит над рекой Тоболом. А кругом того острогу город лежачей забран в столбы. При остроге 3 башни проезжия, одна - в Исетскую провинцию, другую - в город Тюмень, третья - в город Тобольск; а в полевую сторону вокруг онаго острогу ров, надолбы и рогатки» [140, с. 31-34].
Из этого описания видно, что в крепости имелась двойная стена, внутренняя с вертикальными бревнами, и наружная - с горизонтальными.
Подобного же типа укрепление имелось и в Царевом Кургане. Размер его в описании не указан: «Царев Курган над рекой Тоболом. При нем имеется городового строения город-кремль, рубленой с двумя башнями проезжими, да город же лежачей на столбах, при них 4 проезжия (башни) да 8 бастионов и оные крыты драницами, надолбы, рогатки и ров» [140, с. 34].
Двойные стены имелись также в Суерском остроге и в Белозерской слободе на Тоболе. Из описаний мы выявляем, что в 37 пограничных селениях были одностенные форпосты. Описание про большинство из них отмечает, что «строение весьма плохое». Вокруг стен были рвы и надолбы, в остальных 15 селениях имелись только рогатки, надолбы и палисады [140, с. 33]. Вся укрепленная линия простиралась до 1000 верст и огибала степь изломанным полукольцом.
Что касается ишимских укреплений, то они охранялись Сибирским драгунским полком. В 1745 г., в связи с обострением русско-джунгарских отношений, сюда из Европейской России, под начальством генерала-майора -35- С.В. Киндермана, прибыло 5 армейских полков: пехотные - Ширванский и Нотебургский и драгунские - Вологодский, Луцкий и Олонецкий. На Ишимской линии с этого времени квартировал Луцкий полк. Другие, вновь прибывшие полки, а также местные квартировали на Иртышской и Колывано-Кузнецкой линиях и внутри Ишимской линии. Дислокация полков часто менялась [141, л. 152-156]. В летнее время за несколько верст от форпостов в степь выдвигались отряды в 35-70 человек. Главным сосредоточением войск был Царев Курган, другим крупным войсковым пунктом была Коркина слобода. В 1744 г. на Ишимской линии находилось войск 3408 человек при 63 пушках [54, с. 17-18].
Отсюда мы видим, что основная группа войск находилась в западном районе на Тобольских форпостах. Такое размещение имело постоянный характер, поскольку граница по Тоболу считалась более важной, чем по Ишиму, из-за близости ее к главным сибирским городам. Помимо 5 полков, переведенных из России в 1745 г., в Сибири было еще 5 местных полков; во всех 10 полках насчитывалось до 11000 человек. Из этого числа на Ишимской линии и в провинциях, примыкавших к ней, находилось до 8200 человек. На Иртышской линии стояло всего 1350 человек и в Кузнецко-Колыванских укреплениях - 1450 человек [54, с. 17-19].
Из вышеприведенных цифр мы устанавливаем, что северные линии крепостей были оснащены большим количеством войск. Это еще раз подчеркивает важность Северного Казахстана, как одного из основных пунктов дислокации регулярных армейских частей.
Такое размещение войск по сибирской границе делалось в соответствии с так называемым «запасным планом» оренбургского губернатора И.И. Неплюева, составленным им в 1744 г. Этот план предусматривал концентрацию на степной границе регулярных войск и в придачу им мобилизацию местного населения для осуществления военного окружения казахов, как со стороны Урала, так и Сибири [136, с. 426].
В развитие «запасного плана» к воинским частям, стоявшим на границе, были приданы выписные казаки, назначавшиеся из крестьян кузнецких, томских, тобольских, тарских, ишимских, ялуторовских, тюменских, краснослободских. Число их колебалось. Оно вырастало с приближением военной опасности. Обычно на Ишимской линии число выписных казаков не превышало 300-400 человек. Как мы уже отмечали, выше выписные казаки играли на линии вспомогательную роль для регулярных армейских подразделений.
Им в отличие от армии не уделялось должного внимания. Отсюда и объясняется, что положение выписных казаков на линии было бедственным. В 1747 г. выборные челобитчики от всех крестьян Ялуторовского и Ишимского дистриктов Иван Бородин да Василий Белых просились в Петербург, чтобы подать в Сенат просьбу об отмене назначения крестьян в выписные казаки. Челобитчики указывали: «понеже де, крестьяне не токмо платья, но и денежного жалованья нисколько за тое свою службу не получают... они пришли во всеконечное разорение и нищету» [54, с. 29]. -36-
Из приведенных документов мы выясняем, что выписные казаки не получали денежного жалования, не обеспечивались обмундированием, питанием, также облагаются налогом, как и крестьяне, непризванные на военную службу, и задействованы в крестьянских отработках на десятинной пашне. Все это в конце концов вызывало недовольство. Власти зачастую забывали о них, и сибирские крестьяне, зачисленные в выписные казаки, оставались на линиях подолгу - по несколько лет. Говорить об их боеспособности и «геройской удали казачьей» на тот период, как об этом много твердят летописцы и хронографы казачьей истории, преждевеременно. Выявленные нами документы, из донесений начальствующих лиц, свидетельствуют об отсутствии военного вида у выписных казаков: «при Устьлагатском форпосте...выписные казаки многие малолетние и оружием неисправлемы». Провский форпост - выписные казаки, некоторые с ружьем, другие с копьями. Фирсовский форпост - казаки неисправны [54, с. 21-22].
Такое исключительно тяжелое положение выписных казаков стало предметом обсуждения в Сенате. В 1751г. последовал Указ об освобождении крестьян Ялуторовского и Ишимского дистриктов, обращенных в казаки, от всяких податей и повинностей, кроме подушного сбора [142, с. 458-462]. Выполнение громоздкой военно-феодальной повинности по-прежнему осталось лежать на сибирских крестьянах, и выписные казаки в случае надобности все же вызывались на линию.
Ишимская линия в том виде, в каком она дожила до середины XVIII в., представляла слабую защиту. Местные военные начальники считали необходимым усилить линию новыми укреплениями. Командир Сибирского драгунского полка Павлуцкий в 1745 г. предлагал построить новые укрепления, поскольку они могут служить для скорой и удобной коммуникации для проходящих войск [54, с. 87-88].
Через Ишимскую линию проходили коммуникации Иртышской линии и Кузнецко-Колыванских укреплений. Это увеличивало ее военное значение, она лучше охранялась.
Оренбургский губернатор И.И. Неплюев до постройки Новой линии в 1746г. писал: «при учреждении Новой линии старые форпосты содержать будет излишне» [54, с. 19]. Старая линия пришла в упадок еще за несколько лет до постройки Новой. О проекте нового строительства разговоры шли и старую линию не ремонтировали. В марте 1755 г. два с половиной г. спустя после приступа к постройке Новой линии старые форпосты находились только под охраной двух-трех сторожей каждый. Строения были в ветхом состоянии, пушки вывезли на Новую линию [143, л. 397-407]. Участь старых Ишимских форпостов была решена. Когда отстроили новую Ишимскую линию, старая была уничтожена.
Ввиду упрочения к 1740 г. присоединения к России Среднего жуза особенное значение приобретает в этой обстановке состояние русских пограничных укреплений на севере Казахстана. К этому времени линии из крепостей, острогов, укрепленных слобод и форпостов тянулись от Тобола до Иртыша очень неровной полосой, отступавшие местами сильно на север. В -37- конце эти линии (у Тобола и Иртыша) оказывались выдвинутыми на юг. Кроме зигзагообразностей и недостаточной надежности некоторых участков, укрепленные точки располагались на линии неравномерно. К тому же Ишимская защитная полоса, обладала еще одним очень существенным недостатком: пашни, сенокосы, районы рыбной ловли русского населения в ряде мест ушли за ее пределы, дальше на юг, и во время полевых работ для охраны крестьян высылались воинские команды [92, с. 208-210].
Итак, Староишимская линия имела ряд существенных недостатков: во-первых, часть ее укреплений находилась в ветхом состоянии; во-вторых, земельные угодья русского населения в ряде мест ушли за ее пределы и нуждались в военной защите. В таком состоянии линия не могла выполнять свою военно-стратегическую задачу в наступлении на степь. Поэтому назрела необходимость в строительстве новой линии военных укреплений.
Таким образом, мы видим, что к середине XVIII в. для стремившейся на Восток Российской империи сложилась благоприятная политическая ситуация по экспансии казахских земель, обусловленная наступлением агрессивной Джунгарией, захватами Хивы и Коканда Южного Казахстана, распадом казахского государства на части. И исходным пунктом для продвижения России вглубь казахских степей стали форсированно построенные Оренбургская и Уйская военная линии и форпосты Староишимской линии, которая к этому времени полукольцом огибала север Казахстана и простиралась на 1000 верст.
Следовательно, назрела необходимость укрепить границу, сделать ее более прямой и короткой, включить в нее земли, освоение которых уже фактически началось. Подготовка к созданию новой укрепленной линии началась в 1740-х годах, стимулируемая установлением протектората Джунгарии над Средним жузом. Эта масштабная стратегическая геополитическая кампания империи привела к тому, что пророссийский фактор в политике казахских правителей становится приоритетным с 1730-1740 гг. в данном регионе. Однако, проект командира Сибирского корпуса генерал-майора С.В. Киндермана, предлагавший протянуть новую линию укреплений по прямой от Звериноголовской до Омской крепостей, был утвержден только в 1752 г.
Рассматривая официальные документы Российской империи, начиная со времен Петра I-го, мы видим, как постепенно намечаются геополитические направления империи на Востоке. Казахстанский вектор восточной политики России становится приоритетным. В первой половине XVIII в. значительно ускоряется динамика русско-казахских отношений, расширяются взаимосвязи, значительно увеличивается торговля в регионе. Россия для обеспечения безопасности своих внешних границ принимает меры для урегулирования взаимоотношений с казахами. И роль военных укреплений в этом бесспорна.
Итак, с середины 40-ых годов XVIII в. политика российского правительства значительно активизировалась. Форсированно строятся укрепления Оренбургской линии, продолжается строительство Уйской, значительно укрепляется Яицкая линия. Новый Оренбургский губернатор -38- И.И.Неплюев вместе с генералом фон Штокманом в 1744 г. разрабатывает так называемый «запасной план». Он предлагает наступать на казахскую степь, отталкиваясь от уже имевшихся военных укреплений с запада и севера, со стороны Урала и Сибири «сплошной линией военных укреплений». Уже к середине XVIII в. Казахстан был окружен с трех сторон Российскими укрепленными линиями, которые ограничили территорию расселения казахских родов и племен. Из-за этого традиционные маршруты кочевания, пастбища и водоемы племен Среднего жуза оказались в кольце военных крепостей, что привело к обострению аграрного вопроса.
К середине XVIII в. в укреплениях пограничных линий на границе с Казахстаном увеличивается число регулярных воинских частей, казачества и переселенного гражданского населения. Все это в дальнейшем позволяло обеспечивать людскими ресурсами военно-стратегические интересы России в крае. Это: и подавление череды башкирских восстаний, и ответ на обострение отношений с Джунгарией, и преграда притязаниям Китая.
Военное присутствие в регионе, в виде крепостных линий, несомненно, служило фактором влияния на политику казахских родоправителей и султанов Среднего жуза. Именно через военную силу, хотя иногда и завуалировано, проводилась политика фактического разобщения и подчинения правящей верхушки казахов разными формами и средствами.
В целом, все эти внешнеполитические и внутриполитические мероприятия империи позволили значительно укрепить позиции России в этом регионе и нацелить дальнейшие устремления на Восток.
 

1.2 Военные линии России на границе северного региона Казахстана со стороны Южного Урала на рубеже XVIII-XIX веков


Проложив в XVIII веке на восток линии военных укреплении, Россия решила важную стратегическую задачу: она наметила зону своих притязаний, значительно укрепив свои позиции в казахских землях строительством Оренбургской, Горькой и Иртышской линий. К концу XVIII в. стало ясно, что в отношениях с казахскими жузами надо переходить к более активным формам политики-ликвидации их самостоятельности. В этом плане решающую роль играла военная сила. Если в XVIII веке на первоначальном этапе взаимоотношений со степью открытый военный захват казахских земель оттолкнул бы от России многих её сторонников в степи, то в конце XVIII -начале XIX веков пророссийская ориентация многих представителей казахской знати Среднего и Младшего жузов была столь очевидна, что российское правительство уже не опасалось расширять военное присутствие в этом регионе, с помощью самих же казахов, подавляя любое проявление самостоятельности. К тому же для интенсивного экономического освоения стратегически важного региона, соединявшего Сибирь, Алтай, Китай, Среднюю Азию с Европейской частью империи и обладающего огромными природными богатствами, необходима была политическая стабильность, обеспечить которую, по мнению имперских чиновников, могла только военная сила. -39-

 

 



 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU