УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Краснов П.Н. Атаманская памятка. Краткий очерк истории Л.-Гв. Атаманского Его Императорского Высочества Государя Наследника полка 1775-1900.
 

– Ростов н/Д: Росиздат, 2005.

(предоставлено администрацией сайта «Краснов Пётр Николаевич»)

OCR, корректура: Кузинков А.М., e-mail : zeba_83@rambler.ru
 

Содержание

 

Аннотация издательства
Глава I. Прошлое донских казаков
Глава II. Основание Атаманского полка
Глава III. Первые походы
Глава IV. Атаманцы в Пруссии в 1807 г.
Глава V. Против турок в 1809 году
Глава VI. Атаманцы задерживают французов, наступающих к Москве
Глава VII. Атаманцы выгоняют французов из России
Глава VIII. Через Пруссию к французской границе
Глава IX. К стенам Парижа
Глава X. Пожалование полку георгиевских знамени и бунчука
Глава XI. Мирные годы
Глава XII. Казачий Наследника полк
Глава ХIII. Участие полка в войне с турками 1828 года
Глава XIV. Первая постройка мундирной одежды за счет казны
Глава XV. Против чумы
Глава XVI. На взбунтовавшихся поляков
Глава XVII. «За Варшаву 25 и 26 августа 1831»
Глава XVIII. Петербургская служба
Глава XIX. Служба в Варшаве
Глава XX. На охране Петербурга от английского флота
Глава XXI. Лейб-гвардии Атаманский полк
Глава XXII. Перед походом
Глава XXIII. Усмирение польского мятежа в 1863 году
Глава XXIV. Служба Казаков в Петербурге
Глава XXV. Сто лет жизни полка
Глава XXVI. За свободу славян
Глава XXVII. Л.-Гв. Атаманский полк в полном составе в Турции
Глава XXVIII. Возвращение с войны
Глава XXIX. Тяжелые дни полицейской службы
Глава XXX. Л.-Гв. Атаманский полк в 4-х эскадронном составе на службе в Петербурге
Глава XXXI. Устройство полка
Глава XXXII. Отмена полицейско-разъездной службы
Глава XXXIII. С 1896 по 1900 годы
Глава XXXIV. Служба по новому уставу
Заключение
Командиры Л.-Гвардии Атаманского Его Императорского Высочества Государя Наследника полка с 1775 по 1900 год
Шефы Л.-Гв, Атаманского Его Императорского Высочества Государя Наследника полка
Прохождение службы Л.Гв. Атаманского Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича полка
 

Аннотация издательства
 

Как писал в 1891 году хорунжий Бородин: «Недостоин называться казаком тот из нас, кто не любит заслуг своих предков, кто не хочет быть похожим на них, кто не гордится их громкими делами! Но нельзя ведь любить того, чего не знаешь; нельзя, разумеется, гордиться тем, о чем никогда ничего не слыхал! Значит, мы, казаки, должны знать, как свои пять пальцев, - в чем состоят заслуги Тихого Дона? Почему про него идет повсюду такая слава?
Но если нам стыдно не знать всех подвигов наших отцов и дедов, го еще стыднее не знать отличий и заслуг своего собственного полка, не помнить имен главных героев!»
Данная книга является переизданием труда Петра Николаевича Краснова «Атаманская памятка» и повествует о славном боевом прошлом Лейб-Гвардии Атаманского Наследника Цесаревича полка, одного из старейших полков Российской Имперагорской Гвардии и Донского Казачьего войска. «Атаманская памятка» давным-давно стала библиографической редкостью, так как не издавалась с 1900 года.
Данная книга поможет всем, кто интересуется историей Донского казачества.
Издатели выражают огромную благодарность г.г. В.И. Грекову, И.А. Шлотфельдту, Н.Ю. Абрамову, А.Г. Чернявскому за их помощь и участие в издании этой книги.

 

Глава I. Прошлое донских казаков

Места, где жили казаки. – Татары. – Кто такие казаки. – Жизнь старых донцов. – Поиски за добычей. – Присяга русскому Государю. – Казачьи полки. – Земледелие на Дону. – Образование других войск.

 

Лейб-Гвардии Атаманский полк с самого основания своего был казачьим полком. Все чины его родились и выросли среди донских степей, и станицы и хутора Тихого Дона дороги нашему атаманскому казачьему сердцу.
Казак – тот же русский. И вера у казаков или православная, или по старому обряду, как у русских, и говорят казаки тем же чистым русским языком, как говорят и на Руси, и любят матушку Россию и Царя Батюшку, как любит их всякий русский человек.
Разница в службе казака и солдата, в обычаях, в самой одежде произошла давно вследствие того, что все наши предки, кости которых покоятся под курганами в широкой степи, умерли не тихо и мирно на постели от старости и болезней, а нашли славную смерть и мученический венец, защищая Россию от татар и турок.
Триста пятьдесят лет тому назад на тех местах, где стоят русские города Николаев, Одесса, Симферополь, Ялта, Азов, Ростов, где служат наши станичники в 7-м и 8-м донских полках, жили татары. Все побережье Черного и Азовского морей, истоки Дона и Днепра были заселены татарами. Татары пришли на русские земли давно, более шестисот лет назад, поработили русских и долго заставляли предков Государя нашего, князей Московских, платить им дань.
Но русские собрались с силами и при князе Дмитрии Ивановиче Донском в 1380 году прогнали татар за Воронеж, к полудню; при Царе Иване Грозном забрали Казань и Астрахань; татары остались только в низовьях Дона, в Крыму да в заманычских степях.
Татары были народ беспокойный. Они мало занимались земледелием, а жили грабежами и войной. То и дело они собирались и шли походом на Воронеж, Орел, Рязань, несколько раз доходили и до самой Москвы. Они не объявляли войны, не предупреждали нашего Царя, а шли прямо, уничтожая города, села и деревни и забирая крестьян в плен.
Как теперь для охранения покоя войск выставляют цепь сторожевых застав, так и тогда пришлось за Воронежем постановить цепь таких застав, которые давали бы знать о приближении татар. Заставы эти занимали казаки.
Казак – слово татарское и значит «вольный», «свободный». Русские крестьяне не были свободными, они принадлежали своим помещикам, были их крепостными. Кто из них уходил от помещика, тот шел на границу русскую к Тихому Дону и записывался в казаки.
У казаков домов не было, земли они не обрабатывали, а тех, кто брался за плуг, нещадно били плетьми, чтобы бросил мужицкую привычку. Жили они в камышовых шалашах, которые разоряли и сжигали, как только прослышат о приближении татар, а питались тем, что удастся с бою отбить у татар, охотой на зверя и рыбною ловлей.
На высоких местах они насыпали курганы, на курганах ставили вышки, откуда далеко наблюдали, что делается в степи. Остатки курганов и вышек и теперь еще можно видеть кое-где на Дону.
Женатых между казаков не было. Не было потому и детей. Но число казаков не уменьшалось. Постоянно приходили туда беглые люди, а также те, кому тесно было на земле, кому хотелось потешить молодецкую руку в бою с татарином.
Никто не любопытствовал, откуда и почему идет человек к казакам. Спросят только: «В Бога веруешь?» – «Верую» – «А ну перекрестись!» – и если приходящий крестился, то его принимали к себе, снабжали одеждой, оружием, давали коня, и становился он казаком.
Чтобы решать между казаками споры, начальствовать на походе, выбирали они себе старшого – атамана, а в помощь ему есаулов. А дела поважнее решали все вместе казачьим кругом.
Татары пешком не воевали. У них были лошади и были седла такие же, как у нас теперь: с деревянным арчаком и подушкою. Они лихо ездили, так, как теперь ездят калмыки. Хорошо умели они также стрелять из лука и действовать копьем; питались сырым мясом, которое клали под потник, чтобы оно провялилось и провоняло конским потом.
Казаки тоже были конные. Лошадей отбирали у татар, а сами постоянно занимались охотой на конях. В седле казаки сидели крепко, не боялись переплывать верхом реки, метко стреляли с коня из ружья и из лука и отлично действовали дротиком: так называли тогда пику.
Постоянно воюя и грабя татарские городки, казаки оттеснили татар от берегов моря, построили себе в устьях Дона города Раздоры и Черкасск – то, что теперь Раздорская и Старочеркасская станицы, забрали Азов у турок и стали между турками и Россией, как плотная стена. За казаками покойно и мирно жилось русским, а потому русские Цари жаловали казаков своими грамотами, посылали знамена, сукна и дорогие материи.
Война обогащала казаков. Задумав поход, выходил казак в народ, снимал шапку и кидал ее оземь. Это значило, что он хочет говорить с народом. Его обступали казаки, и он кричал им: «Атаманы-молодцы, послушайте! На Волгу рыбки половить, на Сибирь пушных зверей пострелять, или на Черное море, или на Хвалынское молодецкую руку потешить!..»
Кто хотел, снимал свою шапку и кидал к нему, и так собиралась партия, иногда в несколько сот человек. Если поход был недалекий, седлали коней и шли «верьхи»; если направлялись на турок или плыли по Волге, то снаряжали легонькие струги-однодеревки и на веслах, распевая разбойничьи песни, шли искать счастья на чужбине.
Казаки доходили на лодках до самого Царьграда, наводили страх и на турецкого султана; а однажды начальник поиска донской казак Ермак Тимофеевич добрался по Волге до Сибири и покорил сибирского хана Кучума под высокую руку Московского Царя Ивана Грозного.
Охраняемая казаками Россия расширялась и росла. В 1671 г. казаки, собравшись в Черкасске на великий круг, порешили просить Царя Алексея Михайловича принять казаков под свою власть и присягали на верную службу русскому Государю...
С этого времени, как только Россия объявляла войну, казаки собирались по станицам, комплектовали полки, которые так и назывались, как станицы, Гундоровский, Митякинский, Луганский полк, избирали походного атамана и шли вместе с русскими умирать ради славы Тихого Дона. Так сражались донцы со шведами, с немцами и турками, воевали Польшу, покоряли калмыков и Кавказ, ходили с Суворовым в Италию...
На Дону начали строить города: в станицах вместо камышовых шалашей стали делать мазанки; каменные церкви воздвиглись по Дону; отличившиеся казаки получали ордена и звания от русского Государя. Казаки поженились, стали домовитее. Русский Государь заключил мир с турками, крымский хан покорился Императрице Екатерине II. Сибирь принадлежала России, и некуда было ходить в поиски за добычей.
Одни из казаков стали служить в полках, другие бросили шашку и копье и занялись сначала рыбной ловлей и виноделием, а потом взялись и за соху, и плуг впервые прошелся по целине донской степи.
В награду за военные подвиги донским полковникам были даны крепостные крестьяне из губерний Харьковской и Екатеринославской, и по Дону пошли «мужики» — хохлы.
Часть казаков послали сражаться с горцами на Кавказе и образовали Терских казаков, часть еще раньше поселили на Урал, посылали казаков и в Сибирь, и в Семиречье.
В это время, в царствование Императрицы Екатерины II Великой, в 1775 году и было положено основание Атаманскому полку.

 

Глава II. Основание Атаманского полка

 

Сотная команда атамана Ефремова. – Беспорядки в Черкасске. – Образование Атаманского полка. – Его устройство. – Форма одежды. – Жизнь в Черкасске. – Занятия.

 

Не все казаки, однако, бросили привольную жизнь среди военных тревог. Были между казаками и такие, которые, помня прежнюю свою вольность, собирались в шайки и ходили грабить турок и татар. Иные шли прямо в Россию бунтовать, нападали на помещиков и жгли русские села. Турки жаловались на казаков русской Государыне. Та приказывала атаману сделать розыск и виновных казнить смертью, но атаману это трудно было исполнить, потому что он не имел под своею рукою полков.
В те времена казачьи полки собирались только на войну. А когда войны не было, то казаки жили у себя по станицам, и некому было усмирять бунтовщиков.
Атаманы просили Императрицу, чтобы им разрешено было иметь при себе постоянную команду для розысков и наказания виновных. Такая команда в сто казаков была учреждена при Императрице Елизавете Петровне в атаманство Данилы Ефремова. Начальником ее был походный есаул Семен Никитич Сулин. Эта команда и положила начало нашему полку.
В 1772 году в Черкасске произошел бунт. Казаки не разобрали грамоты, присланной от Императрицы Екатерины II, и не хотели ее исполнять, говоря: «Грамоты подписаны генералом, а ручки государыни нашей нет».
На кругу нашлись такие бунтари, которые напали на дом присланного от Государыни генерала и побили его. Сотной команды в это время не было в Черкасске, она уехала из города вместе с атаманом и выручить генерала не могла.
В это же время до казаков доходили слухи о том, что на Волге бунтует народ, и атаман опасался, чтобы к нему не пристали и казаки.
Почты тогда не было. Газеты на Дону не издавались, и узнавать о том, что делается в станицах, атаман мог только через пришлых людей. Чтобы иметь постоянно людей из станиц, донской атаман Алексей Иванович Иловайский просил разрешение сформировать в Черкасске полк из молодых казаков, который служил бы постоянно. Казаки должны были собираться из разных станиц и рассказывать, что у них делается.
5-го мая 1775 года пришло разрешение составить полк с тем, чтобы он был всегда в особом присмотре у атамана и исправностью своею во всех нуждах казацкой службы мог служить образцом для всех прочих полков.
Этот образцовый казачий полк и был наш Атаманский полк.
Первым командиром полка был полковник Дячкин. В полк приказано было назначить лучших казаков со всех станиц, людей степенных и богатых. Делился полк на пять сотен, сотнями командовали есаулы, в каждой сотне было два младших офицера – один сотник, другой хорунжий. Кроме того на весь полк был один писарь и один квартермистр. Казаков было положено иметь 483 человека. По числу сотен в полку 5 войсковых хоругвей, как и в других казачьих полках. Всем чинам полка было положено жалованье. Полковник получал 300 рублей, есаулы, сотники, хорунжие и квартермистр по 50 рублей, полковой писарь 30 рублей и казаки по одному рублю в месяц. Каждый казак должен был иметь двух собственных верховых лошадей и все собственное обмундирование и снаряжение.
Первые атаманцы носили высокую баранью шапку из серой смушки с голубым суконным верхом, голубой суконный кафтан с прорехой под пазухою, подпоясанный малиновым кушаком, и широкие шаровары голубого цвета. Сапоги у казаков были черные, у офицеров цветные. Кафтаны были оторочены желтой тесьмой. Холодным оружием была сабля и пика с красным древком; огнестрельным – ружье и один или два пистолета. Седло было той же формы, как и теперь. Вьюк укладывался в переметные сумы, которые торочились у задней луки.
Полк стоял в Черкасске по казачьим домам. Весною и осенью, когда степь зеленела, атаманцы уходили в степь, где обучались маневрированию лавой, стрельбе с коня и джигитовке. Там, близ атаманского лагеря, были выкопаны канавы, через которые заставляли прыгать казаков. Зимою казаков на занятия не собирали. Они холили и подъезживали своих коней да беседовали со старыми служилыми казаками и офицерами.
Из этих бесед они узнавали, как надо служить на заставах, как ходить впереди и сзади отряда, как закладывать секреты и добывать языка.
Иногда, на потеху черкасским жителям, казаки скакали по улицам с джигитовкой или, собравшись вместе, пели старинные песни. Песенники они были хорошие, и в атаманской церкви по праздникам всегда пели казаки Атаманского полка. Верховой езде тогда не приходилось обучать, потому что с малых лет казаки были лихими наездниками. Десятилетним мальчиком казак отлично справлялся с лошадью и рубил и колол без промаха... Хлебопашеством казаки не занимались, а когда не было войны, охотились с собаками за волками и зайцами или пулей стреляли дудаков и диких коз. И лихая охота была лучшей школой для наших предков.

 

Глава III. Первые походы

 

Первые походы. – Оренбургский поход на Индию 1801 г. – Увеличение числа сотен.

 

Служба Атаманского полка началась походами да мелкими стычками с татарами. На восьмом году по основании в 1783 году они ходили походом за Маныч для усмирения ногайских татар.
Ногайские татары – кочевой народ, видом похожий на калмыков, – задумали бунтовать и жечь русские города. Усмирять их был послан знаменитый Суворов с 11-ю казачьими полками, в числе которых был и наш полк с полковником Дячкиным.
В 1791 году наш полк занимал под командой походного атамана Ивана Исаева сторожевую линию в Молдавии, там он оставался до 1793 года.
Весною 1801 года атаманцы пошли в тяжелый поход к стороне Оренбурга.
Император Павел приказал донским казакам отнять у англичан Индию.
Далеко за землями уральских казаков, за Каспийским морем, тянутся песчаные степи. В степях этих не растет трава, воды нет. За степями лежат высокие горы, а за горами богатая Индийская земля. Из нее везут к нам самоцветные каменья, дорогие пестрые материи, пахучие коренья и травы. Там, в городах, добывается золото и серебро, дорогие черные деревья растут в лесах. Земля эта принадлежала англичанам.
Чтобы дойти до нее, нужно идти по пескам и горам четыре месяца.
Казакам приказано было взять с собою по две лошади, большой обоз и продовольствоваться самим, помимо казны. Атаманским полком командовал Степан Дмитриевич Иловайский.
Выступили в поход в феврале месяце. Зима была суровая. Сильные ветры дули в степи. Подножного корма не было. Переходы были по 30-40 верст в день, без дневок. Лошади и люди сильно страдали от морозов. На ночлег становились в степи. Палаток не было. Не из чего было развести костры, чтобы согреть измученное холодом тело. В марте месяце пошли дожди, заиграли по балкам ручьи и реки, и поход сделался еще тяжелее. На пути лежала Волга. Лед уже потемнел на ней. Переправа была опасна. Собрали солому и доски, настелили на лед и стали переправлять казаков. Наш полк переправился первым. За ним перешло на другой берег еще несколько полков, после этого лед лопнул, и целый полк ушел под воду. Людей удалось спасти, но лошади погибли. Тогда часть полков потянулась по одному, другая по другому берегу Волги. За Волгой поход стал еще тяжелее. Началась песчаная степь. Овес, сено и хлеб должны были доставить из Саратовской и Симбирской губерний, но там был неурожай, и казаки остались без фуража и провианта. Лошади падали каждодневно, и казаки пешком продолжали поход.
23 марта, в страстную субботу, казаки подошли, наконец, к селу Нечетному, близ города Оренбурга. Здесь решено было остановиться на несколько дней, чтобы отдохнуть от тяжелого похода, да и дальше идти было невозможно. Казаки питались гнилыми сухарями и мясом павших лошадей. Лошади по несколько дней не имели овса. В Атаманском полку пало уже шестьдесят две. Положение было трудное. Приказано идти вперед, а идти нельзя: лошади обессилели, казаки переболели...
В эти тяжелые дни прискакал в казачий лагерь курьер из Петербурга, и на другой день войсковой атаман громко объявил казакам: «Жалует вас, ребята, Бог и Государь родительскими домами»...
Поход был окончен. Император Павел скончался, а вступивший на престол Император Александр I, зная о тех тягостях, которые терпят казаки, приказал полкам возвращаться домой.
31 марта казаки тронулись в обратный путь. Шли без дорог и без маршрутов, делая по шестидесяти верст в день.
2 мая 1801 года атаманцы вступили в Черкасск. Тяжелый поход был окончен. Казакам не пришлось сражаться с неприятелем и быть под огнем, но они с честью вынесли борьбу с непогодой, голодом и усталостью. Глубоко залегли у них на сердце слова присяги: терпеть холод и голод и нужды казачьи. И наши прадеды, атаманцы, их свято исполнили.
Через год после похода на Индию, 29 сентября 1802 года, повелено было в Атаманском полку иметь вдвое противу прежнего людей и полку делиться на 10 сотен. Вместе с тем полку дано имя войскового Атамана.
С этого времени наш полк именуется войска Донского Атаманским имени Платова полком...
 

Глава IV. Атаманцы в Пруссии в 1807 г.

 

Поход в Пруссию. – Новая форма одежды. – Дело у дер. Гронау. – Отношение атаманцев к хозяевам немцам и к французам. – Сражение под Ортельсбургом. – Неисправные казаки выручают полк при Едвабно. – Удальство Атаманского офицера. – Награды.

 

Кто не слыхал про Наполеона Бонапарта? Так звали Императора французов, правившего Францией в то время, когда у нас на Руси был Император Александр I Благословенный. Наполеон хорошо знал военное дело и умел воевать. Все народы, кроме России, боялись его. Ему было тесно во Франции, и он задумал покорить себе все земли, чтобы одному быть правителем целого мира. В 1805 году он побил австрийцев, а в 1807 году направился против немцев.
Немецкий король был другом нашего Императора и просил Александра Павловича заступиться за его землю. И нам соседство Наполеона было бы неприятно. Поэтому Государь наш приказал послать на подмогу немцам русскую армию. В состав ее входил корпус донских казаков под начальством поискового атамана генерал-лейтенанта Платова.
При Платове был и его любимый Атаманский полк. Полком командовал майор Степан Федорович Балабин.
В это время атаманцы носили уже одноформенные мундиры и шаровары. 18 августа 1801 года приказано было атаманцам вместо прежних длинных кафтанов носить чекмени из темно-синего сукна с голубыми выпушками по воротнику и обшлагам, шаровары с голубым лампасом, сапоги короткие, у офицеров и урядников со шпорами, у казаков без шпор. Шапки черные высокие, барашковые, с султаном из белых, а на корне черных и оранжевых перьев, с кистями из белого шелка. Чекмени подпоясывались белыми кушаками. Патронташи и портупеи были черной кожи. В летнее время вместо чекменей носились куртки, заправлявшиеся в шаровары. Вид у Атаманского полка был очень красивый. Один русский офицер, видавший его в 1807 году в немецкой земле, пишет, как мимо него пронесся знаменитый донской атаман со своим полком: «Матвей Иванович Платов, сухощавый, уже не молодой человек, ехал согнувшись, на небольшой лошади, размахивая нагайкой. За ним стройно по три шел его геройский полк. Все казаки Атаманского полка носили тогда бороды и у всех бороды были почти до пояса. Одеты казаки были в голубые куртки и шаровары, на голове имели бараньи шапки, подпоясаны были широкими патронташами из красного сафьяна, за которыми было по два пистолета. У каждого казака за плечами висела длинная винтовка, а через плечо, на ремне – нагайка с свинцовою пулею на конце, сабля на боку и дротик в руке наперевес. Люди были подобранные, высокого роста, плотные, красивые, почти все черноволосые, весело и страшно было смотреть на них».
Осенью 1806 года атаманцы простились с Черкасском и родными станицами и пошли в поход. В конце февраля полк стал в передовой линии за Прусской границей.
Тяжелая служба на заставах выпала на долю нашего полка. 28 февраля полк принял боевое крещение.
На заре прискакал казак из передовой цепи и доложил, что «француз наступает». Атаманцы поседлали коней и поскакали навстречу. Место было лесное, грунт топкий. Французы заняли опушку леса и начали обстреливать наши сотни.
Атаманцы спешились и с ружьями в руках побежали к лесу. Французы испугались и стали выходить на опушку. Как только они вышли на чистое, подскакали коноводы к стрелкам, казаки вскочили на коней и дружно в дротики атаковали французов. Неприятель убежал в деревушку Гронау и залег в ней за плетнями и заборами. Его конница пыталась остановить казаков, но атаманцы опрокинули ее, влетели в деревню и, перескочив через плетни, насели на французов. Одни из французов бросали оружие и просили пощады, другие бежали вразброд, куда попало. Вечерело. Короткий зимний день приходил к концу. Атаман, бывший при полку, приказал прекратить бой.
Наш командир, майор Балабин, был легко ранен, но не оставил своего места и продолжал командовать полком. Атаманцы взяли в плен двоих французских офицеров и 60 солдат.
И такие схватки были почти каждый день. Французы пытались захватить немецкие деревушки, казаки не пускали их, отчаянно атакуя своими заставами французские полки.
Те сотни, которые отдыхали от службы на заставах, стояли по деревням. Казаки помнили завет солдатский: «Обывателя не грабь – он нас поит и кормит» – и дружили с немцами. И на каком языке говорили с ними наши деды – Бог знает, но только их понимали. В хате казак помогал хозяину-немцу в работах, приходил француз – он защищал его от врага. За то и полюбили немцы наших казаков.
Однажды наша застава возвращалась со службы домой. Дело было уже весной, было жарко.
Казаки притомились. Навстречу к ним выбежали немецкие ребятишки и кричали «ура!». В это время по дороге шли женщины, возвращавшиеся с полей с молоком. Мальчишки увидали их, с громким гиком атаковали, отобрали молоко и принесли его своим усталым друзьям-казакам.
– Можно ли пить-то? – спрашивали казаки у баб. Те смеялись и кивали головами, дескать – можно, кушайте на здоровье.
Страшный для неприятеля в бою, казак после боя скоро сживался с ним и был хорошим товарищем. Зла казак не помнил. С одним из дедов наших в эту войну был такой случай.
Возвращаясь с границы в армию, наш казак в городе Гродно зашел в трактир и увидел там французского офицера, которого он недавно взял в плен. Офицер этот подошел к казаку и благодарил его за то, что тот ему сохранил жизнь. Разговорились. Конечно, знаками да кое-какими словами. Казак немного научился по-французски, француз узнал несколько русских слов. Как водится, выпили и закусили. Французский офицер хотел заплатить, но атаманец предупредил его.
– Послушай, камрад, – сказал он, – ты и при взятии в плен не был денежен, а теперь, я думаю, и того меньше, так уже лучше я заплачу за обед.
Прощаясь с ним, казак усиленными просьбами принудил французского офицера взять от него тридцать рублей серебром.
А на заставах тем временем круто приходилось казакам. Иной раз неприятель наступал в большом числе, и казаки должны были его отражать, не щадя своей жизни.
14 марта сильный отряд французов оттеснил казачью заставу и подошел к местечку Ортельсбургу, где находился Атаманского полка есаул Шульгин с двумя сотнями. Застава прискакала к Шульгину в большом смятении.
– Неприятель валом валит, – кричали казаки, – и все конные. Зараз будут здесь! Отступайте!
«Ну нет, – подумал Шульгин, – не на то пришли мы сюда, чтобы отступать, а за тем, чтобы заслужить себе громкую славу!»
– По коням!
Два казака поскакали с донесениями – один к атаману, другой к соседям – Павлоградским гусарам.
Не считая врага, с громким гиком поскакали казаки на французские эскадроны. Первый эскадрон не выдержал и повернул, но задние построили фронт и устремились на наши сотни. Сверкнула шашка в руках у Шульгина, и живо рассыпались казаки в лаву. Отстреливаясь с коня, атакуя в пики, отступали казаки. Каждая деревушка обращалась в крепость, каждый плетень давал случай казакам спешиться и обстрелять французов. Но их было много, и казаки уже покидали свою стоянку, как вдруг вдали показалась пыль. То скакал майор Игельстром с двумя эскадронами гусар.
– Не опоздали? – спросил он у нашего есаула.
– В самый раз! – отвечал Шульгин.
Сотни собрались. И атаманцы, и гусары ринулись в атаку и снова прогнали французов далеко за Ортельсбург.
На войне иногда бывают и смешные приключения. Так, однажды неисправные наши атаманцы, которых в мирное время строго бы взыскали за опоздание в строй, были причиной нашей победы.
Это было уже в середине апреля у селения Едвабно.
Сильный французский отряд занял позицию в лесу. Атаманцы и Павлоградские гусары были вызваны по тревоге и напрасно пытались выбить француза из леса. Неприятель отвечал ружейным огнем, и наши атаки были безуспешны.
Тогда майор Балабин спешил наш полк и рассыпал казаков в цепь. Едва раздались первые выстрелы атаманцев, как неприятель бежал, хотя был гораздо сильнее наших.
Что же оказалось?
Известно, у плохого казака дело никогда не клеится. А тем более во время тревоги. Другой уже коня поседлал и в строй стал, а он винтовку не найдет. Бегает, мечется, а она над яслями повешена. У другого потники пропали. Третий бранится: «Вишь ты, пика виклятая куда запропала». Все уже уехали, сражаются, а эти все возятся.
Вот таких-то опоздавших набралась порядочная компания. Когда наши сотни спешились и начали стрелять, они толпой поскакали на свои места. Французы увидали пыль, да еще в разных местах, и подумали, что это идут к русским подкрепления, испугались и отступили...
В мае месяце нашим дедам удалось отбить большой обоз, после этого несколько дней Атаманский полк отдыхал. В эти дни совершенно неожиданно на плохой позиции было сражение нашей армии с французской. Сражение было неудачно, и наши войска отступили.
Прикрывать это отступление должны были казаки. В каждой деревушке спешивались атаманцы, заставляли французов развертываться, атаковали их, а потом снова отступали. Так подошли они к Неману. Наш полк должен был прикрыть собою переправу других полков.
Уже все переправились на ту сторону и последний наш разъезд под напором французских конных егерей отходил к городу Тильзиту, где был мост, как вдруг у атаманского офицера лопнула на седле подпруга. Он слез и стал поправлять седло. Вестовой его хотел было ему помочь, но он отпустил его. Французы заметили одинокого атаманца и поскакали к нему. Офицер наш в это время уже справился и хотел догнать своих, но конные егеря пересекли ему дорогу. Тогда атаманец дал шпоры коню, поскакал прямо к реке и с обрыва бросился в воду. Как вкопанные остановились французы, не смея последовать за храбрым офицером. А он, соскочив с седла и ухватившись за гриву, плыл рядом с лошадью. Французы спешились и стали стрелять по нему.
Но ружья тогда были плохие, кремневые, Бог был защитой храброго, и он благополучно добрался до нашего берега.
Через несколько дней после этой переправы 7-го июня 1807 года был заключен мир между Россией и Францией. Немцы оказались плохими союзниками, выгоды России требовали мира, а Наполеон его просил.
Атаманцы возвращались домой в Черкасск.
В эту войну атаман Платов близко познакомился с нашим полком и полюбил его. С этих пор он не расставался с атаманцами. Командир наш, Балабин, за эту войну украсился орденом св. Георгия 4-й степени.
Из двадцати семи наших офицеров тринадцать получили золотые сабли «за храбрость», а двадцать три урядника и казака были удостоены награждения знаками отличия Военного ордена.
Сотник Кудинов и хорунжий Харитонов нашли славную смерть в бою при Малгве 30 апреля.

 

Глава V. Против турок в 1809 году

 

Поход в Молдавию. – Дело под Рассеватом. – Подвиг сотника Яновского. – Подвиг есаула Мельникова в разъезде. – Тартарицкое сражение. – Осада Силистрии. – Возвращение на Дон.

 

И года не пробыли казаки у себя по станицам и хуторам. В ноябре месяце 1808 года Атаманский полк пришел походом в Молдавские степи, где мы воевали с турками уже третий год.
Война затянулась. Время было осеннее, степь размокла, дороги стали тяжелые. На долю нашего полка досталось подаваться шаг за шагом к Дунаю и помогать пехоте овладевать крепостями. Целый год прошел, миновало жаркое лето, многих атаманцев уже недосчитывалось в строю, не одно турецкое знамя было в руках у наших дедов, а войска наши все еще не дошли до Дуная.
Наконец, в сентябре месяце русские войска подошли к городу Рассевату, у которого собралась турецкая армия. Бой начался на рассвете 4-го сентября. Едва поднялось солнце, как казаки увидали турецких всадников, выходящих из Рассеватских ворот. Украшенные золотом и серебром, в пестрых чалмах с бунчуками, на древках которых сверкал полумесяц, они привлекли внимание наших застав.
По приказанию полковника Балабина наш полк собрался и атаковал турок, потеснив их к городским стенам. Но оттуда показалась пехота, раздались выстрелы из орудий, и наш полк отошел в резерв.
Начался пехотный бой. День был жаркий, солдаты дрались, снявши рубахи. После полудня наши колонны с музыкой пошли на приступ – турки дрогнули и побежали. Атаманцам и трем казачьим полкам было приказано преследовать турок по пятам.
Вихрем вынеслись наши. Пощады не было никому. Казаки рубили и кололи турок и на измученных лошадях гнали их более 18-ти верст. И вдруг они заметили десять мачтовых лодок, на которых спасались турецкие войска. Ветер раздувал паруса, турки гребли отчаянно и уходили на другой берег. Наша донская батарея полковника Карпова выскочила вперед и несколькими выстрелами потопила четыре лодки, но шесть благополучно пристали к берегу и стали разгружаться.
Не стерпели атаманцы. Сотник Яновский дал шпоры коню и влетел в холодные волны Дуная. А Дунай здесь версты две ширины. За ним, не раздеваясь, не задерживаясь, поскакали казаки. Вся река покрылась плывущими атаманцами. Турки растерялись. Они бросали оружие и торопились подняться на высокий берег и бежать от наших. Но наши настигли их и многих забрали в плен. Уже было темно, когда с веселыми песнями на шести лодках плыли атаманцы, везя с собою богатую добычу и многих пленных.
Этот бой под Рассеватом – славный день для Атаманского полка. От рассвета и до заката дрались наши деды, то верхом, атакуя турецких наездников, то стрельбой, помогая пехоте, то преследуя, не зная усталости, не зная преград. Но в этот день наш полк потерял убитыми есаула Соколова, и хорунжего Богачева, и многих казаков. Зато трое наших урядников за расторопность и храбрость в этом деле были произведены в хорунжие, 13 урядников и 24 казака получили знаки отличия Военного ордена. А всем вообще казакам нашего полка главнокомандующий приказал выдать по 1 рублю на человека.
После этого дела наш полк пошел к крепости Шумле и опять разбился по заставам и разъездам.
В разъезде нужно быть всегда смелым и решительным. На войне выигрывает не тот разъезд, где людей больше, а тот, где люди храбрее. Так, 17 сентября есаул нашего полка Мельников шел с разъездом из пятнадцати казаков к крепости Шумле. За поворотом дороги он неожиданно наткнулся на турецкий отряд человек в тридцать. Не задумываясь Мельников выхватил саблю из ножен и кинулся в атаку на турок. Турки оторопели и повернули! Наши лошади уже устали и не могли догнать их. Тогда казаки взялись за ружья и с коня стали бить турок. Троих убили да четырех захватили в плен. Увлекшись атакой, Мельников и не заметил, как на помощь туркам выскочила из Шумлы партия в триста человек. Останавливаться было поздно, дорога узкая, между гор. Развернуться туркам негде, хотя их и триста, а наших только пятнадцать, – но таково влияние храбрости: турки повернули от наших славных удальцов.
Такие стычки между разъездами были почти ежедневно. Но иногда и всему полку приходилось собираться вместе, чтобы отражать вылазки турок. Так, 23 сентября у дер. Калипетри наш полк с Белорусским гусарским полком и пятью казачьими полками завершил славное дело нашей пехоты лихой атакой. Турки бежали под ударами наших дедов. Атаманцы гнали их 15 верст. Пешая армия их была уничтожена. Бригадный турецкий генерал, двухбунчужный паша Махмуд-Ширан, 10 офицеров, 92 солдата и 2 знамени были взяты нашим полком. Правда, у нас было убито 4 казака, тяжело ранен хорунжий Боровков, 1 урядник и 9 казаков да убито 20 лошадей...
Но сами знаете – на войне не без урона.
Пехота наша тем временем под защитой донцов рыла окопы и окружала крепость Силистрию тесным кольцом траншей.
Турки старались препятствовать нашим войскам овладеть крепостью. 9 октября их армия подошла на помощь к осажденным и заняла позицию у деревни Тартарицы.
Загремели орудия, застучали штуцера пехоты. Солдат не хватало, чтобы отвечать на выстрелы турок. Вызвали казаков. 150 охотников нашего полка рассыпались в цепь против турецких янычар. Позиция турок была крепка, и турки смело оборонялись. Наши полтораста удальцов пешком вместе с пехотой бросились на приступ Тартарицких валов. Турецкие янычары – отборное войско, сверкая кривыми саблями – ятаганами – выскочили навстречу нашим. Картечь пушек, дружное «ура» пехоты и казаков остановили их. Турки поколебались. Казаки кинулись к коням, к ним присоединились и коноводы, и с гиком насели они на турок. Турки бросились в горы. Казаки, подкрепляемые Северскими драгунами и Белорусскими гусарами, влетели в турецкую батарею и порубили прислугу, 4 турецких знамени были захвачены. В полном беспорядке, перемешавшись с турками, среди камней и мертвых тел, рубились атаманцы. Наступал вечер. Наша пехота занимала отбитую позицию. Казаки собирались к своим офицерам. Это было тяжелое дело для Атаманского полка. Сотник Саринов, хорунжий Балабин и 380 казаков было ранено. Убито 276 лошадей и ранено 203. Наш полк уменьшился почти вдвое, трое урядников за отменную храбрость получили чины хорунжего...
Между тем, несмотря на все подвиги наших войск, Силистрией овладеть не удавалось. Наступила вторая осень, и казаки, не ожидавшие такого продолжительного похода, оказались в тяжелом положении. Обмундирование у атаманцев было свое, а не казенное. Мундиры изорвались, шинели и полушубки не грели. Палаток и в заводе не было. С такой справой в дождливую осень, на сквозном ветру, на морозе казаки сильно простужались. К тому же подчас и есть было нечего. В поход выступило 1170 казаков и 1122 лошади Атаманского полка, а к концу 1809 года в полку осталось живых только 499 казаков. Больше половины было убито, умерло от ран, от голода, от болезней. Но деды наши не тужили, свято исполняя присягу. Каждый день, несмотря ни на вьюгу, ни на снег, уходили в горы разъезды, заставы занимали свои урочные места.
С весной возобновились военные действия. Немало досталось работы в них казакам. Наконец 16-го февраля наш полк был отозван домой.
За два с половиной года войны в Турции полк потерял 671 казака. Сто казаков и урядников имели георгиевские кресты. Редкая грудь атаманца не была украшена черной с желтым ленточкой и белым крестом, 10 знамен и 40 пушек были взяты казаками во многих схватках с турками. Немало досталось казакам и добычи, которую они брали при преследовании турецких полков на многие версты.
Эта война познакомила казаков с турками и упрочила за Атаманским полком славное имя, заслуженное в 1807 году.
По возвращении на Дон полковник Балабин спешно стал комплектовать и обучать свой полк. Новая громкая слава ожидала храбрых дедов наших.
Им, счастливцам, досталась сладкая доля умереть, защищая Россию, быть истинными героями знаменитой Отечественной войны.

 

Глава VI. Атаманцы задерживают французов, наступающих к Москве

 

Поход к Гродно. – Отступление. – Дело у местечка Мир. – Под Молевым Болотом. – Приезд Кутузова. – К Бородинскому полю.

 

В 1812 году Император французский Наполеон задумал завоевать земли нашего Царя. Он собрал большое войско, более двухсот тысяч человек. В войске этом были немцы, французы, итальянцы и поляки.
Русские войска пошли к границе. Великим постом атаманцы в тысячном составе под командой героя прусского похода и турецкой войны полковника Балабина выступили из Черкасска и пошли к городу Гродно, где собиралась наша кавалерия.
11 июня Наполеон перешел через р. Неман – война началась.
Войска наши отступали в глубь России, к Москве. Отступление это прикрывал атаман Платов с казаками.
Каждый день дрались атаманцы с французскими разъездами и головными частями, не допуская их приблизиться к нашим войскам.
Крестьяне сжигали деревни, косили хлеб на корню, чтобы не дать его французам, но от этого немало страдали и наши казаки. Вместо ночлега они находили одни развалины, вместо корма – одну полову.
В нашей армии происходили задержки, тогда французы напирали, собирались целые полки и происходили кровопролитные схватки с казаками. Так, через две недели после начала войны, 27 июня, Платов узнал, что три колонны кавалерии графа Турно намерены атаковать казаков.
Платов решил заманить их в засаду, как рыбу ловят в вентерь. У деревни Мир он поставил большую часть своих полков и артиллерии, а двум сотням Атаманского полка приказал рассыпаться в лаву и заманить полки на засаду.
Казачья хитрость удалась. Отстреливаясь с коня, наши сотни расходились по крыльям. Французские эскадроны погнались в эту прореху... Раздался свисток, и остальные наши сотни с гиком, склонивши пики, бросились на неприятеля. Через минуту все перемешалось. Поляки, бывшие в рядах французов, не сдавались, но храбро рубились. Сеча была страшная. Но нашим досталось сравнительно мало, потому что очень стремительно атаковали французов, не дав поддержаться им огнем.
Это была первая наша победа над французами в эту войну. Почти все офицеры получили ордена, семь хорунжих за храбрость произведены в сотники и четверо урядников получили чин хорунжего.
Но потом вышел опять приказ отступать, и казаки потянулись назад к Москве.
Маленькие схватки не прекращались. Большое же дело произошло ровно через месяц, 27-го июля у деревни Молево Болото.
Пять полков кавалерии и один пехотный заняли эту деревню. Платов послал против них два полка казаков и две сотни башкир.
Французская пехота открыла по ним огонь, но казаки заставили ее отступить, проскакали через деревню, но здесь наткнулись на пять кавалерийских полков, уже готовых к атаке.
Не сдобровать бы донцам! Но Платов послал им на помощь атаманцев и два казачьих полка.
Французы подняли лошадей в карьер и столкнулись с донцами. Офицеры подавали пример храбрости казакам, казаки от них не отставали. Нашего полка войсковые старшины Копылков и Янов и есаул Пантелеев, несмотря на то, что французов было вдвое больше и что с фланга стреляла по ним пехота, повели свои сотни на французов и прогнали их в деревню Лешню. Сотники Фомин и Быкадоров собственноручно рубили неприятеля, сами были ранены во многих местах и замертво увезены с поля битвы. Сотни перемешались. Дрались отдельными кучками. Вот показалась неатакованная часть. Наши хорунжие Свиридов, Акимов и Каймашников, все три разных сотен, несмотря на страшный огонь пехоты, увлекли за собой несколько атаманцев и врубились в уланский эскадрон. Все трое были тяжело ранены, но уланы опрокинуты и бежали. Полк лишился пятерых храбрых офицеров. Их место заняли урядники Копылков, Касаркин, Панкратов, Пухляков и Саринов. Они выскочили вперед и, ободряя товарищей криком, бросились преследовать бегущего неприятеля, рубя и коля его...
А в то время как все поле впереди деревни Молево Болото было покрыто сражающимися всадниками, французские стрелки и несколько спешившихся кавалеристов бегом бросились на нашу батарею, по непростительной оплошности оставшуюся без прикрытия.
Прислуга и лошади были переранены ружейными выстрелами. Часть кавалерийского полка скакала, чтобы захватить самые орудия.
Тогда ординарцы Платова – нашего полка сотник Шершнев и хорунжие Девяткин и Протопопов, собрав горсть вестовых и ближних казаков разных полков, бросились с ними на выручку батареи.
Это движение было замечено, к ним пристали остатки казачьих полков, и батарея была спасена.
Неприятель отступал по всей линии. Казаки гнали его две версты. Тут подоспели три наших гусарских полка — и, поручив им преследование французов, Платов созвал свои полки.
Устали лошади. Люди измучились. Многих недосчитывалось в нашем полку. Хорунжий Агеев, 7 казаков и 17 лошадей было убито; ранено шесть офицеров, 29 урядников и казаков и 15 лошадей. Два офицера были награждены за это дело золотыми саблями «за храбрость», многие произведены в следующие чины, а те пять урядников, что заменили в разгаре боя раненых офицеров, получили в награду чины хорунжего.
Это дело было одним из славных дел нашего полка. Полк участвовал в нем весь, всеми десятью сотнями атакуя противника... Масса пленных и добычи досталось казакам.
А назавтра – опять отступать...
Казакам, да и всем русским, хотелось драться, побеждать, а им приказывали отступать...
 

Ворчали старики.
Что ж мы! На зимние квартиры?
Не смеют что ли командиры
Чужие изорвать мундиры
О русские штыки?
 

Наш полк таял. За эти два месяца отступления мы потеряли убитыми и ранеными 300 человек. Наши деды не знали сна. Разве в седле вздремнет усталый станичник, качаясь на родном коне... И то сейчас же встрепенется. Страшно... Кругом неприятель.
Но вот дошли до казаков слухи, что скоро будет большое решительное сражение, что отступать наша армия больше не будет.
Командовать армией был назначен генерал-фельдмаршал Кутузов.
«Приехал Кутузов бить французов», – шутили солдаты.
Когда он делал смотр войскам, над ним взвился орел... «Хорошая примета, – говорили в полках. – Нас ожидает победа».
На 26-е августа было приказано нашим войскам стягиваться к селу Бородину, где решено было на укрепленной позиции встретить французов...

 

Глава VII. Атаманцы выгоняют французов из России

 

Бородинский бой. – В лагере под Москвой. – Сражение на реке Чернишне. – Атаманцы гонят Наполеона. – Бескорыстие казаков. – Пожертвование серебра на церкви. – Переход через границу.

 

С восхода солнца и до самой ночи 26-го августа 1812 года непрерывно гремели орудия под Бородиным. Наша армия защищала Москву, Наполеон старался пробиться к ней.
В день Бородинского сражения наш полк был разделен на две части. Две сотни под командой есаула Пантелеева вошли в состав казачьего отряда Платова и должны были оберегать правый фланг нашей позиции, а остальные пять сотен с полковым командиром полковником Балабиным ушли на пятнадцать верст в сторону для охранения левого фланга. Трех сотен уже не существовало. Полк за убылью офицеров и казаков был рассчитан на семь сотен.
Сотни Балабина развлекали французскую кавалерию маяченьем лавой и даже успели взять несколько человек в плен.
На долю сотен Пантелеева выпало совершить удалой поиск к обозам неприятеля, помешать Наполеону победить Кутузова.
После полудня многие наши орудия были подбиты. Некоторые полки были уничтожены, часть позиций занята. Французы готовились к последней решительной атаке...
В это время Наполеону донесли, что в тылу французских войск хозяйничают казаки.
Это были атаманские сотни Пантелеева и казачьи полки, предводимые Платовым; они в разгаре боя перешли вброд реку Колочу, опрокинули стоявший в лесу 84-й пехотный французский линейный полк и наскочили на обозы.
Не в первый раз добирались наши деды до французских повозок. Офицерские денщики, кучера и повара, бывшие при обозе, бежали, неистово крича, в самые ряды французских войск. Известие, что сзади находятся казаки, пронеслось по полкам, и они дрогнули. Атака французов на русскую позицию не состоялась...
Целых три часа хозяйничали казаки в обозе Наполеона. Наконец пришло приказание вернуться за реку Колочу и быть готовым на случай атаки.
Но атаки не было: Кутузов решил лучше сохранить армию и отдать Москву, Наполеон побоялся жертвовать своими последними резервами.
Темнота прекратила бой. Обе армии остались на занятых еще утром местах. В полночь русские войска поднялись с позиции и начали медленно отступать. Между ними и французами стали казаки.
В начале сентября наши сотни прошли через покинутую жителями Москву и расположились лагерем в десяти верстах от нее. Французы заняли Москву.
Лагерь нашего полка обратился в скопище бездомных бродяг и нищих, больных и сирот. Французские солдаты, позабыв дисциплину, нападали на безоружных жителей. Бедняки, не имевшие средств переехать в другие города, находили спасение у казаков.
Наши деды дарили им платье, кормили и поили их. Атаманцы не боялись французских грабителей. Они нападали на них, отнимали награбленный хлеб, скот и теплую одежду и привозили тем несчастным, которые укрывались у них.
В Москве у французов скоро начался голод. Разграбив магазины, французы имели много вина, дорогих материй, но не было у них хлеба и мяса. Солдаты перестали слушаться офицеров и безобразили по городу. Отряды, отправлявшиеся на фуражировку, боялись казаков и возвращались с пустыми руками.
Наступила холодная осень. Лили дожди. У французских солдат не было ни полушубков, ни шинелей – никакой теплой одежды.
Наполеон просил мира у Императора Александра Павловича, но, пока хоть один француз был на русской земле, Император Александр и слышать не желал о мире.
Простояв около месяца в Москве, французы начали отступать. Казаки последовали за ними, окружив их армию плотным кольцом.
Наш полк входил в отряд графа Орлова-Денисова.
6 октября казачий отряд близко подошел к реке Чернишне, где стоял биваком Мюрат, один из главных помощников Наполеона.
Казаки донесли, что лошади у французских кирасир плоховаты, охранение слабое и что на Мюрата можно напасть.
Решено было атаковать Мюрата с трех сторон. С двух должна была идти пехота, а с третьей казаки. Атака должна была совершиться одновременно, по часам.
Пехота заблудилась ночью в лесу и не пришла вовремя на опушку. Наступило утро, французы поднялись, повели лошадей на водопой, начали разводить огни. Время уходило...
Тогда Орлов-Денисов вызвал охотников, которые должны были начать атаку.
Из Атаманского полка вызвались хорунжие Силкин, Еремкин, Егоров, Гульцов, Алешин, Шильченков, Иванков, Ульянов, Макаров и Нефедов, шесть урядников и более двухсот казаков. Они рассыпались лавой и с дружным гиком поскакали на лагерь.
Французы поспешно расхватали ружья и стали в тесные колонны. Часть кирасир и карабинеров вскочила на лошадей и встретила в беспорядке атаманцев. Артиллеристы торопились повернуть орудия против горсти наших охотников.
Наши офицеры сами рубили неприятеля, подавая пример казакам. Они отбили два зарядных ящика и взяли нескольких человек в плен.
Нестройные толпы кирасир были опрокинуты атаманской лавой и бежали. Часть казаков бросилась преследовать их, часть захватила батареи.
Оторопелые французы не знали, что делать, в кого стрелять... Часть кирасир, однако, успела изготовиться и поскакала к лесу, откуда выходили наши сотни.
Есаул Лосев с сотником Балабиным с одной сотней атаманцев врубились в пехотную колонну, опрокинули ее и добрались до артиллерии. Сотник Балабин, собрав свой взвод, отнял и увез под картечным огнем одно орудие. Тем временем сотник Аркашарин, далеко отделившись от сотни, скакал навстречу французским кирасирам.
Усталые казачьи лошади еле поспевали за его быстрым конем. Кирасиры наскочили на него, разрубили ему голову и спину и, схватив с седла, поскакали с ним в сторону. Это увидали урядники его сотни.
«Выручай командира!» – крикнул сотник Галдин и, пробившись с урядниками сквозь толпу кирасир, догнал их и вырвал тело своего товарища из рук французов.
В другом конце сотники Чеботаров, Попов, Краснянский, Балабин и Каймашников атаковали пехоту, которую после долгого сопротивления смешали, сбили и обратили в бегство, взяв два зарядных ящика.
Сотник Каймашников был ранен в этом деле в голову.
Тем временем подоспела пехота, и застучали выстрелы в лесу.
Мюрат поспешно отступал.
38 орудий и весь его лагерь достались в добычу казакам.
Это дело на реке Чернишне у дер. Тарутино было первым делом, где мы атаковали французов, а не они нас. Почин этого дела, первый удар на французов, первое смятение среди них произведены нашими атаманскими сотнями.
Все офицеры нашего полка получили за это дело ордена, пятеро украсилось золотыми саблями «за храбрость», шесть урядников, бывших в охотниках, произведены в хорунжие.
В эти боевые осенние дни 1812 года наш полк имел пестрый вид. На многих атаманцах были одеты французские мундиры, редкий кивер не был пробит пулей или штыком. И лошади были разных мастей и пород. Были и рослые французские кирасирские кони, и маленькие крестьянские лошадки, и уцелевшие, испытанные в боях донские степняки.
На этих лошадях наш полк погнал французов.
Наполеон отступал по той же Смоленской дороге, по которой и наступал. По пути его лежали разоренные деревни. Продовольствия не было. Солдаты его армии ели конское мясо, а в некоторых местах наши деды находили замерзших французов, сидевших возле котлов, в которых варилось человеческое мясо...
Наступили ранние холода, солдаты не могли отогреться около костров. Они кутались во что попало. Иные были одеты в бабьи кацавейки, другие надевали священнические ризы, третьи кутались в тяжелых шубах. Холод и голод губили армию Наполеона.
Но и нашим дедам было не легче. И они шли по опустошенным деревням, не имели горячей пищи, день и ночь выгоняя французов. И у них одежонка была неважная, порубленная и проколотая французскими шашками и штыками. И они умирали от холода и голода, умирали безропотно, молча, памятуя заповедь Христову – «больше сея любве никто же имать да кто душу свою положит за друга своя».
13 октября наш полк едва не захватил в плен самого Наполеона.
Под вечер хмурого осеннего дня Атаманского полка полковник Кирсанов увидал на дороге близ Малоярославца французские обозы. Прикрытие при их приближении бежало, и казаки, проскакав мимо повозок, увидали небольшую кучку всадников, ехавших по дороге.
Это был Наполеон и его генералы Коленкур и Рапп, сопровождаемые адъютантами, ординарцами и вестовыми.
Эскадрон свиты Наполеона кинулся навстречу нашим сотням и весь был уничтожен. Рапп, схватив под уздцы лошадь Наполеона, поскакал с ним от казаков. Ударом пики казак убил лошадь Раппа, и она упала, прикрыв его собою. Только благодаря этому он и остался жив. Казаки не знали, что маленький, закутанный в маховую куртку человек – Наполеон, и дали ему уйти, а сами направились на гвардейскую артиллерию, где отбили 11 пушек...
И как досадовали они, когда узнали, кто был всадник на серой лошади, которого они хватали уже под уздцы!..
Теперь дела были каждый день. Но французы почти не оборонялись. С конца октября морозы окрепли. Птица падала, замерзая налету, деревья трещали. Атаманцы отбивали полузамерзших пленных сотнями, брали орудия. В отнятых у неприятеля обозах казаки находили серебряные ризы, снятые со святых икон, церковную утварь, одеяние священников. И святая мысль запала тогда в голову казакам.
Однажды к полковому командиру пришел атаманский казак Черкасской станицы Гаврило Чернишников, принес слитки серебра до двух пудов весом и сказал, что это серебро церковное и должно быть употреблено на церковь.
Командир сказал, что это не церковное, а литое серебро, и по правилам дележа добычи принадлежит ему.
– Почему мы можем знать, ваше высокоблагородие, – сказал атаманец, – церковное или не церковное то серебро. Про то Бог один ведает. Может быть, нечестивые злодеи из ограбленного в храмах слили это серебро. Не хочу принять греха на душу. Оставя у себя слитки, буду мучиться совестью. Милосердый Бог сохранил мне жизнь. Богу я посвящаю эту малую жертву. Дай Бог здоровья нашему атаману! Он подал нам благую мысль – показать делом усердие наше ко Всевышнему Творцу и святой вере праотцов!..
Казак должен быть тверд в вере и некорыстолюбив.
И деды наши не заботились о накоплении богатств.
За Чернишниковым и другие казаки понесли свою добычу полковым командирам, и вскоре Платов передал 60 пудов серебра Главнокомандующему Кутузову и просил из этого серебра сделать в Казанском соборе изображения двенадцати апостолов...
Если войти в Казанский собор со стороны Невского проспекта и подойти к главному приделу, налево у входа, то можно увидеть простую массивную серебряную решетку. На ней старыми печатными буквами вырезано: "Усердное приношение войска Донского".
Часть этого серебра пожертвована нашим полком.
2-го декабря атаманцы следом за французами прошли в г. Ковно.
3-го декабря в Ковенском городском соборе служили торжественное молебствие по случаю освобождения России от дванадесяти языков.
Атаманцы присутствовали на этом молебствии...
Их было 150 человек...
11 -го июня, семь месяцев тому назад, тысяча с лишним атаманцев встретили на реке Немане французов, и вот теперь в холодный декабрьский день 150 человек проводило их за пределы России.
Остальные девятьсот почти человек полегли за веру, Царя и Отечество. Одни убиты французами, другие умерли от ран, от болезней, от мороза, даже от голода. Лишь бежавших не было в этом числе.
Семь месяцев и день и ночь лицом к лицу с неприятелем стояли наши товарищи. Они видели французскую кавалерию на сытых лошадях в роскошных новых мундирах, лихо атакующую наши сотни, и они же проводили ее, спешившуюся вследствие потери лошадей, одетую во что попало, безоружную и голодную...
1812-й год – славнейший год в жизни Атаманского полка. Он начал собою те три геройских года, которые стоят на нашем Георгиевском штандарте!

 

Глава VIII. Через Пруссию к французской границе

 

Новое укомплектование полка. – Командующий полком граф Платов и его заботы об обмундировании казаков. – Сражение под Люценом. – Подвиг урядника Александрина. – Участие полка в бою под Лейпцигом. – Через французскую границу.

 

Император Александр Павлович приказал войскам перейти границу и преследовать Наполеона до тех пор, пока он не сдастся.
Атаманский полк еще в декабре месяце покинул Ковно и под командой войскового старшины Копылкова двинулся к городу Данцигу, где заперлась французская армия.
Командир полка полковник Балабин по болезни остался в Ковно и вскоре был назначен командиром бригады. Наша пехота окружила Данциг, остатки Атаманского полка стали нести аванпостную службу. В это же время полк получил новые укомплектования.
После Бородинского сражения Платов уехал на Дон и собрал там казачье ополчение. В него поступили все казаки поголовно. Старые деды и молодые парни пошли на войну с французом. В те поры сложилась на Дону и песня:
 

Ах ты, батюшка наш, славный Тихий Дон,
Ты кормилец наш, Дон Иванович!
Про тебя-то лежит слава добрая,
Слава добрая, речь хорошая.
Как бывало ты все быстер бежишь,
Ты быстер бежишь, все чистехунек,
А теперь ты, кормилец, все мутен течешь,
Помутился ты, Дон, сверху донизу!
Как возговорит славный Тихий Дон:
«Уж как-то мне все мутну не быть:
Распустил я своих ясных соколов,
Ясных соколов, Донских казаков!
Размываются без них мои круты бережки,
Высыпаются без них косы желтеньким песком».

 

Эти ясные соколы, Донские казаки, прогнали Наполеоновы полчища и вместе с другими полками подошли к Данцигу. Здесь вышел приказ отпустить на Дон всех стариков и малолетков, остальным же пополнить ряды донских полков. Таким образом, Атаманский полк был доведен до пятисотенного состава, и в нем находилось 512 человек.
В марте месяце наш полк перешел в столицу Германии – немецкий город Берлин. Здесь принял его новый командир подполковник граф Иван Матвеевич Платов.
Он был поражен тем ужасным видом, какой имело обмундирование казаков. Все были одеты разнообразно. Мундиры французских полков, зипуны и полушубки крестьян – вот что было на плечах наших дедов. И все это изорванное, загрязненное, пробитое пулями, разорванное штыками.
Подполковник Платов выхлопотал разрешение полку идти в Дрезден, где получить синее и голубое сукно и одеться по форме.
Но этому не суждено было исполниться.
Наполеон собрал новую армию. Военные действия начинались.
20 апреля 1813 года наш полк участвовал в сражении под Люценом. Он находился в корпусе генерала Берга и должен был поддерживать наших союзников немцев, бывших под командой генерала Блюхера.
Прямо перед атаманцами неширокий болотистый ручей Флос-Грабен. Около полудня за ним показалась французская пехота – то были войска маршала Нея.
Одна сотня нашего полка под командой есаула Кутейникова спешилась и заняла обрывистые берега Флос-Грабена.
Не первый раз нашим дедам приходилось орудовать ружьем. И хотя наполовину полк состоял из молодых казаков, старые учили их, и пули атаманцев были метки.
Французы наступали отчаянно. Немцы подались назад, и французы стали отнимать у них зарядные ящики, которые немцы только что взяли. Это увидал подполковник Платов.
– Вперед! Атаманцы, по коням! За мной!
Все пять сотен собрались за командиром и побежали к ручью. Лошади увязали по брюхо в болоте и с трудом выскакивали, иные казаки переводили их в поводу и потом торопливо садились...
Между тем французские солдаты уже подходили к нашей батарее Никитина и угрожали ей атакой.
В эту трудную минуту на зеленеющем поле за ручьем показались казаки. Командир полка лихо врубился в французскую пехоту, за ним неслись войсковой старшина Табунщиков, есаул Процыков и сотники Балабин, Аркашарин и Свиридов со своими сотнями. Они опрокинули французов и отбили 4 ящика с порохом.
Эта атака дорого стоила нашему полку. Более ста человек, почти четверть полка, было убито и ранено французскими штыками и пулями.
Вечерело. Казаки долго преследовали отступавших французов и гнали до 1 часу ночи. В это время пришло приказание прекратить бой и отходить назад...
Наша армия отступала.
Несколько дней не было серьезных дел, и казаки несли аванпостную и разъездную службу в отряде генерала Милорадовича.
4 мая, рано утром, две сотни нашего полка под начальством войскового старшины Бегидова, находясь на разведке у селения Кенигсбрика, заметили в отдалении два эскадрона французских гвардейских улан.
– Вперед, атаманцы-молодцы! – крикнул Бегидов. Сотни быстро развернулись и ударили на улан в дротики.
Уланы едва успели построить фронт, как на них насели казаки. Началась отчаянная рубка. Офицеры подавали пример казакам, казаки не отставали от своих начальников. Один офицер и 84 улана сдались в плен Бегидову, остальные были порублены, весьма немногим удалось спастись.
И никогда не упускали атаманцы случая атаковать неприятеля. Зорко следили они за всем, что происходит кругом, быстро подмечали всякую оплошность французов и умело пользовались ею.
И не только офицеры нашего полка были опытны в военном деле, но и казаки и урядники научались воевать.
Зоркость и уменье все видеть в бою доставили нашему уряднику Антону Александрину чин хорунжего.
Он состоял ординарцем при немецком генерале Блюхере. 14 мая во время сражения он увидел, что часть неприятельской артиллерии осталась без прикрытия.
Все войска были заняты боем. Нигде не было ни одного свободного взвода кавалерии.
Состоя при немцах, Александрин знал несколько немецких слов. Он показал вестовым и ординарцам немецких полков на батарею и сказал им:
– За мною, друзья!
Немецкие кирасиры и конно-егеря поняли, в чем дело, и понеслись за сметливым атаманцем.
У первого орудия на полном карьере соскочил Александрин с лошади. Ростом он был без малого сажень, борода по пояс. Испуганные французы разбежались от него...
Он вытянул фуражирку, привязал ее к пушке и вместе с другими под выстрелами французской пехоты привез ее к Блюхеру.
– Не вытерпел, ваше превосходительство! – смущенно сказал он генералу.
Немцы хлопали в ладоши и кричали «ура!» нашему уряднику.
Блюхер написал письмо, в котором просил о награждении Александрина офицерским чином.
23-го мая было заключено перемирие.
Во время его наш полк принял полковник Греков XVIII – в 1812 году командовавший казачьей бригадой.
При нем подошли к полку молодые казаки с Дона, и снова его разбили на 10 сотен. Число казаков в полку было 780.
Эти десять маленьких сотен со своим командиром прославили имя Атаманского полка в бою под Лейпцигом.
Это был тяжелый бой. Он длился три дня, 4, 5 и 6 октября 1813 года.
4-го октября отличились наши одностаничники – казаки Его Величества. В этот день они, находясь в конвое при Императоре Александре Павловиче, атаковали несколько полков, грозивших захватить Императора в плен, и, опрокинув их, далеко прогнали.
5-е октября доставило славу атаманцам. Под вечер этого дня наш полк преследовал отступавшую к Лейпцигу армию Наполеона.
Против атаманцев французы выставили батарею в 22 орудия и начали стрелять по казакам.
Тогда полковник Греков развернул свои десять сотен и помчался с ними на неприятеля.
Все орудия и 22 зарядных ящика достались в добычу нашему полку.
Это были не первые орудия, взятые полком в эту войну. За две недели до этого под городом Цейцом Греков с атаманцами взял пять орудий и одно знамя.
За Лейпциг командир полка был произведен в генерал-майоры, а Атаманскому полку это дело записалось в длинный ряд побед, которыми прославил он имя свое в войну с французами.
После Лейпцигского сражения французы стали быстро отступать. Русская армия, соединившись с немцами, их преследовала. В декабре 1813 года наш полк во главе авангарда перешел реку Рейн и вступил во французскую землю...

 

Глава IX. К стенам Парижа

 

Положение Франции к началу войны 1814 года. – Дело у Эпиналя. – Штурм крепости в конном строю. – Как добывали языка. – Дела под Арсисом и Фер-Шампенуазом. – Атаманцы в Париже.

 

Те места французской земли, где действовал наш полк в начале 1814 года, покрыты высокими горами. Между гор текут широкие и быстрые реки. Весь край обильно заселен. У жителей красивые каменные дома, крытые черепичными крышами. По скатам гор посажены виноградники, много огородов разбито вокруг деревень, поля запаханы. Через реки там и там поставлены каменные мосты на арках. Всюду видны красивые каменные церкви. Климат лучше, мягче, нежели в России и у немцев. Несмотря на декабрь месяц, в полях и на дорогах была невылазная грязь; было холодно, но морозов не было.
Французская армия после Лейпцигского сражения отступила далеко в глубь страны. Ее положение было тяжелое. У многих солдат даже во время этой мягкой зимы отваливались от холода на ногах пальцы, и они, покрытые болячками, ранами и гнойными нарывами, без сапог, одетые в рубище, уходили с большими потерями.
Наполеон просил мира. Но наш государь, уже три раза обманутый Наполеоном, знал, что пока жив этот человек, мир в Европе невозможен, и он отказал Наполеону в переговорах о мире.
Тогда по требованию своего Императора вся французская земля вооружилась. Двенадцати-пятнадцатилетние мальчики становились в ряды полков. Жителям было разрешено составлять разбойничьи отряды и нападать всюду и везде на войска союзников русских и немцев.
В деревнях наши солдаты не могли найти пристанища и продовольствия. Каждое горное ущелье грозило пулей из-за угла. Опасность была повсюду.
Впереди всей нашей армии рыскал Платов. А у него в авангарде были атаманцы.
Редко на ком из наших казаков были сапоги. Большинство ехало, закутав ноги в обрывки белья и мундиров.
От киверов остались лишь лоскутки бараньей кожи. Если бы не бравые лица, не молодецкая посадка, не веселый разговор, их можно было бы принять за шайку разбойников.
29 декабря 1813 года наш полк подошел к городу Эпиналю на реке Мозеле, и передовые казаки донесли, что там находится несколько французов. Это были дозоры французского корпуса маршала Нея, стоявшего в Нанси. Ней, узнав о прибытии казаков, занял Эпиналь.
Город Эпиналь лежит в лощине, окруженной высокими горами. За полком, ушедшим после разведки в горы, подошел к Эпиналю авангард союзного нам немецкого корпуса принца Виртембергского. При нем было три казачьих полка.
Подполковник Бегидов вызвался влететь первым в город и узнать, какими силами он занят. Взяв две сотни атаманцев, он в карьер под выстрелами вскочил на мост, ведущий через Мозель, пронесся по каменным улицам и врубился в пехотное каре. По его следам скакали казачьи полки, а за ними бежала пехота принца Виртембергского.
Французы отошли в деревню Шарм. Генерал Греков с атаманцами и одним казачьим полком занял городок Таон, переночевал в нем и 30 декабря, развернув атаманские сотни, атаковал с ними французов в Шарме.
Французы бежали. Наш полк взял в плен 6 офицеров и много нижних чинов. Эпиналь был занят нашими полками.
Новый год застал полк в преследовании Нея и разыскании главной армии Наполеона.
Целый месяц шарили казаки, ежедневно сражаясь с шайками разбойников да наталкиваясь на небольшие партии.
3-го февраля отряд графа Платова, при котором следовали казаки, подошел к городу Немуру. Этот город окружен высокой старинной стеной с одними воротами, перед которыми протекает широкий канал.
Окружив город казаками и выставив орудия донской артиллерии, Платов всё третье число обстреливал его стены. Ему удалось повредить ядрами ворота. На 4-е февраля он назначил штурм.
Штурм крепости в конном строю!
Атаманцам приказано было действовать на правом фланге. Смелый план зародился в голове у нашего командира.
Собрав свой полк, генерал Греков выбрал лихих людей, трех казаков, которые пришли сюда из-под самых стен Московского Кремля.
Он долго объяснял им свое желание.
– Не оробеете? – спросил он их, и смуглое лицо его нахмурилось.
– Никак нет, – последовал дружный ответ.
Подполковник Бегидов и сотник Коньков стали во главе охотников. Пики были оставлены при обозе, а взамен их казаки взяли топоры.
И вот, когда донская артиллерия усилила свой огонь, наш полк понесся, имея впереди охотников, прямо на канал.
С крутого берега прыгали привычные казачьи лошади прямо в воду и вылезали под страшным огнем к стенам города.
– Слезай! – кричит Бегидов и, бросив лошадь, бежит к воротам, за ним соскакивает с коня сотник Коньков, но тут же падает с разбитой пулею правой рукой.
Французы стреляют на выбор, в пяти шагах, со стен города. До тридцати казаков убито в эту страшную минуту.
Но только минуту.
Под ударами топоров падают ворота города, и с мощным гиком влетают в него казаки.
Четыре орудия и более 600 пленных сдаются Платову. Своей победой он много был обязан лихой и смелой атаке генерала Грекова с атаманцами.
Разве есть для кавалериста препятствия? Что такое канал, стена, ворота, самые пули, когда в жилах кипит горячая кровь атаманца!
Отсюда Платов с нашим полком пошел к Фонтенебло, где ему приказано было освободить римского папу.
Французы исповедуют католическую веру. По их вере, Христос оставил на земле наместника для управления церковью. И этим наместником у католиков почитается епископ города Рима – римский папа. Он богаче и важнее многих императоров, потому что ему подчиняются в духовном отношении католики всего света. Освободить его из плена Наполеона было приказано Атаманскому полку.
Но когда Платов подошел к Фонтенебло, папа был уже перевезен в другой город.
На обратном пути к армии, 9 февраля наш полк заметил значительный отряд французов, шедший к городу Санси.
Генерал Греков бросился с атаманцами в атаку и взял в плен более 40 человек. Подполковник Бегидов и тут вырвался вперед, вскочил с двумя сотнями атаманцев в предместье города и, многих порубив, овладел самим городом.
25 февраля нашему полку приказано было войти с другими казачьими полками в отряде генерала Кайсарова. Всего у Кайсарова набралось до 1000 казаков. Ему приказано было с ними пойти к Парижу и разыскать Наполеона.
7 марта Атаманский полк расположился в деревне Фер-Шампенуаз. Передовые разъезды столкнулись с французскими кирасирскими разъездами и оттеснили их до дер. Авиз. Но тут показалось около четырех тысяч кавалерии Себастьяни, и казаки отошли назад.
Маленькой партии нашего полка приказано было достать во что бы то ни стало пленных для допроса.
Выехали под вечер, вшестером. Проехав версты две, видят, стоит застава – эскадрон.
– Как быть, братцы? – спрашивает пятидесятник, так тогда назывались у нас приказные.
Один и говорит:
– Разомкнемся и с гиком кинемся на них. А один зарубит часового.
– Не годится, – говорит другой – Так-то они все встамошатся. Их много. Кони у них добрые, нас переловят и перебьют.
Как же быть?
Задумались казаки.
Был между ними только один старый, который не первый поход ломал. Остальные были из тех, что пришли с Дона прямо на Рейн.
Вот он и говорит:
– Наверно, братцы, у них из заставы в главные силы бегают люди. С донесениями или с приказаниями. Давай-ка объедем заставу.
Заехали. И действительно, не прошло и получаса, как от заставы отделилась часть и рысью пошла по дороге.
Слышно, гулко копыта стучат – много едет. Человек двадцать.
Что же делать? Ждать еще? А ночь убывает.
Старший разъезда взял одного казака и поехал с ним сторонкой подле разъезда так, чтобы видно не было.
Проехали с версту. Один из французов остановил лошадь и слез с нее. Должно быть, обронил что-нибудь. Замерли наши станичники.
Только он ногу в стремя, вихрем налетели на него, схватили и привезли к генералу Грекову.
Пленного допросили. Он показал, что Наполеон с 5 на 6 марта ночевал в г. Эперне в двух переходах отсюда и что при нем 30-40 тысяч войска.
Хотя у Кайсарова было всего 1000 казаков, но он решил оставаться у Фер-Шампенуаза, а одного из офицеров Атаманского полка послал с донесением к Императору Александру I, который был при союзной армии.
6 марта кавалерия Себастьяни напала на Кайсарова и отогнала его за селение Эви. Кайсаров спешил Атаманский полк, занял стрелковую позицию у деревни Семуан за рекою Об, а ближайшие к мосту дома приказал зажечь.
Несмотря на то, что у Себастьяни было вчетверо больше кавалерии, атаманцы держались здесь более двух часов. Здесь были убиты в нашем полку есаул Шершнев, хорунжий Закатнов и около 60 казаков.
Не получая подкреплений, Кайсаров с атаманцами отошел к городу Арсису на реке Об, а французы заняли Фер-Шампенуаз.
В городе Арсис к Кайсарову пришло на помощь 4 немецких эскадрона.
Местность здесь болотистая, и река Об имеет 5 рукавов.
8 марта сам Наполеон подошел к городу, а 7-го марта накануне корпус Нея столкнулся с казаками Кайсарова.
Подполковник Платов с Атаманскими сотнями отошел за первый рукав и сломал за собою мост. Но Себастьяни при помощи жителей починил его, и французы начали переходить реку. Здесь подполковник Бегидов во главе своей сотни бросился навстречу французским кирасирам, смял их и отогнал за мост.
Тогда Себастьяни с двумя дивизиями, более 6000 человек кавалерии ударил на наш полк и заставил его отойти назад за реку. Мы потеряли в этой схватке убитыми есаулов Кундукова и Лосева и более 40 казаков...
8 марта в 10 часов утра Себастьяни занял город Арсис.
Но в это время подошла, наконец, к казакам пехота. Загремели первые выстрелы нашей артиллерии; около полудня на поле сражения приехал Император Александр I. Тут впервые на глазах у своего обожаемого Государя развернули синие линии атаманцы и с дружным гиком и громовым «ура» помчались на французов. Генерал Греков, полковник граф Платов, есаул Зазерский подавали пример храбрости. Присутствие Государя, который еще никогда не видал, каковы атаманцы в бою, удесятерило храбрость наших дедов. Они налетели на правое крыло дивизии Кольбера, стоявшей у дер. Сен-Этьен. Три орудия были взяты нашим полком, на 4-е налетели 2 эскадрона союзных нам Австрийских гусар и захватили его.
Надо думать, что атаманцы в эту минуту имели решительный вид. Французы, сзади которых был их горячо любимый Наполеон, повернули и, бросая оружие, с криком «спасайся, кто может» побежали к каменному мосту через реку Об. Наполеон с обнаженной шпагой стал у моста, не пропуская никого. Под ним упадает ядро... Наполеон падает, но он жив. Ядро убило лишь его лошадь.
А казаки рвутся вперед. Солнце спустилось за гору, когда казаки уже на том берегу, заняв высоты, атаковали предместье города. 70 орудий французской артиллерии заставили их отступить и стать на поле сражения. Был одиннадцатый час ночи. Казаки и солдаты рвались в бой. Император Александр объезжал полки. Гремела музыка, атаманцы, у которых тогда не было хора трубачей, громко пели веселые казачьи песни.
На другой день в 7 часов утра казаки еще раз атаковали кавалерию Себастьяни и взяли три орудия...
Наполеон начал отступать.
Наш полк был назначен в отряд Цесаревича Константина Павловича, родного брата Императора.
Впервые после тяжелой и невидной службы в партиях и на заставах атаманцы стали наряду с лучшими полками нашей гвардии.
Погода стояла прекрасная, дороги высохли, все зазеленело. Чувствовалась близость весны, и вместе с тем каждый казак, каждый солдат сознавал, что скоро наступит полная победа над неприятелем и кончится великая война.
13 марта в три часа утра казаки тронулись с реки Марны и пошли опять к Фер-Шампенуазу, который был занят Наполеоном со всей его армией.
Среди дня, когда на обеих линиях кипел горячий бой, когда наша гвардейская кавалерия решительно атаковала конницу Себастъяни, граф Платов приказал атаманцам броситься на отделившуюся часть неприятельской кавалерии и 2 орудия. Под грохот орудий и крики войск стройно вынеслись вперед наши казаки. Перед ними была бригада кавалерии Пакто. Они насели на нее, порубили и покололи более 100 человек, а сотник Курнаков и хорунжий Персианов с охотниками насели на орудия и привезли их Платову...
Этим славным боем закончилась война с Наполеоном.
После нескольких стычек и небольшой схватки под Парижем Император Александр I во главе союзной армии 19 марта 1814 года вошел в столицу французской Империи.
Атаманцы не были в этот торжественный день в Париже. Они рыскали в окрестностях его, уничтожая шайки и выслеживая Наполеона.
И только в первых числах апреля атаманцы стали в Мон-Мартрском предместье Парижа.
18 мая 1814 года был заключен мир, и нашему полку приказано было возвращаться на родину, в Новочеркасск...

 

Глава X. Пожалование полку георгиевских знамени и бунчука

 

Заботы командира полка об обмундировании. – Пожалование полка георгиевскими знаменем и бунчуком. – Торжество прибивки их. – Приказ и предписание графа Платова.

 

После двухлетнего непрерывного похода, после ежедневных битв наш полк мог теперь отдохнуть. Первой заботой командира полка было его обмундирование. В Париже по 7 франков (около 2 р. 50 к.) за пару купили казаки себе сапоги. Здесь же пошили они себе новые мундиры. В то же время было приказано на казачьих мундирах иметь с каждой стороны воротника и на каждом обшлаге по две гарусные петлицы голубого цвета. Вместо погонов казаки носили голубые гарусные эполеты, с бахромою.
Труды атаманцев за эти два года войны не были забыты. А как велики были эти труды, легко представить, если вспомним, что полк два раза получал укомплектования с Дону. Мы не знаем даже имен тех казаков, которые в числе более тысячи человек усеяли телами своими поля России, Германии и Франции. Казаки не считали смерть за Родину за особенную доблесть. Платов никогда не писал, кто убит и сколько, но лишь прибавлял: «А об убитых и раненых мы будем иметь домашний счет».
И сколько-сколько погибло наших атаманцев в непрерывных боях с великой армией двунадесяти языков!
Наш полк выступил весной 1812 года, имея при себе пять войсковых хоругвей. Доблесть офицеров и казаков наших в войну с французами доставили ему георгиевское знамя и георгиевский бунчук и поставили его в ряды славнейших полков нашей кавалерии.
Сейчас же по изгнании французов из пределов России 28 марта 1813 года главнокомандующий армией князь Кутузов Смоленский писал из г. Калиша управляющему военным министерством князю Горчакову: «За отличную храбрость, оказанную в течение нынешней кампании войска Донского Атаманским полком, Его Императорское Величество в знак признательности своей Всемилостивейше пожаловал сему полку бунчук 1 знамя, коим образцы, с принадлежащими к ним надписями у сего препровождая, покорнейше прошу приказать, заготовя оные, препроводить ко мне».
Знамя и бунчук были получены графом Платовым в Париже 17-го июня 1814 года, и хорунжий Атаманского полка Процыков повез их вдогонку полку, бывшему уже на походе, при следующих лестных для полка приказе и предписании:
«Предписание Графа Матвея Ивановича Платова к командиру Атаманского полка Генерал-Майору Грекову XVIII. Из Парижа от 10 июля 1815 года».
«Атаманский полк бессмертными заслугами своими в прошедшую Отечественную с французами войну имел счастье обратить на себя не токмо лестное внимание соотечественников и уважение чуждых народов, но еще удостоился заслужить ВЫСОЧАЙШЕЕ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА Всемилостивейшего Государя нашего благоволение. Его храбрость, его мужество и неустрашимость во всех случаях останутся навсегда непреложными доказательствами примерного усердия его и верности к Престолу и Отечеству и не престанут умножать славу всего Донского войска, столь всеми почитаемого и уважаемого. Я чту себя счастливым, что был усердия его очевидцем и имел случай представить оное в полном виде ГОСУДАРЮ ИМПЕРАТОРУ. ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО в справедливом уважении к службе Атаманского полка соизволил пожаловать ему за храбрость знамя с изображением образа Спасителя со следующими священными надписями: «С нами Бог, разумейте языцы и покоряйтеся, яко с нами Бог», «Буди, Господи, милость твоя на нас, яко же уповахом на Тя» и Георгиевский бунчук. Сии знаки отличия отправляются у сего к Вашему Превосходительству с хорунжим Процыковым. Прискорбно мне, что за отдаленностью моею по службе при армии не могу я сам вручить оных полку, потому более, что не хочу далее отлагать удовольствие полку, каковое принесет ему сие Монаршее благоволение. Препоручаю Вашему Превосходительству на походе в приличном месте, где будет возможность избрать оное, при торжественном собрании всего полка и по взаимном господ членов оного совещании насчет устроения должного и приличного празднества в честь ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА и всего войска, освятить знамена с узаконенным порядком и принести Господу Богу, подателю всех благ, благодарственное молебствие за удостоение нас толико лестнейшими знаками и милосердия Божия и благоволения Монарха. При сем торжественном случае прошу Вас изъявить всем достойным воинам храброго Атаманского полка поздравление мое и совершенную благодарность за то повиновение и привязанность ко мне, которые, делая их всегда ревностными исполнителями ВЫСОЧАЙШИХ повелений, совершенное приносят начальнику удовольствие и поставляют его в непременную обязанность свидетельствовать о том пред лицом Всеавгустейшего Монарха».
В приказе значилось:
 

ПРИКАЗ
по Атаманскому полку
10 июля 1815 года, г. Париж
 

Храбрые Атаманцы! Бессмертные подвиги ваши обратили на себя не токмо внимание соотечественников и иноземцев, но и ВЫСОЧАЙШЕЕ благоволение Всеавгустейшего Монарха. Запечатлейте оное в сердцах ваших! ЕГО ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО в справедливом уважении к службе Вашей соизволил Вам пожаловать за храбрость, в Отечественную с французами войну оказанную, знамя с изображением образа Спасителя, который осенил покровом Своим поприще дальнейшего служения вашего, и Георгиевский бунчук. Теките к алтарю Вездесущего и проповедуйте, яко с нами Бог! Преисполняйтесь глубочайшей признательности к Самодержцу нашему, коего Отеческими попечениями вы превознесены, прославлены и благоденствуете; сохраняйте нерушимо обеты верности к Царю, вере и Отечеству; не изменяйте неустрашимости вашей и храбрости, всеми признанной, покоряйтесь начальникам и внушайте потомкам вашим быть достойными преемниками славы вашей: вот чего требует от вас Помазанник Божий и все признательное Отечество! Мне же остается токмо утешаться вами и гордиться, что был я очевидцем славы вашей, усердия и ревности вашей к престолу, вере и Отечеству.
Войска Донского Войсковой Атаман
Граф Платов
 
Хорунжий Процыков догнал полк в г. Кременчуге 24 августа 1815 года.
На другой день совершено было торжественное освящение знамени и бунчука. На месте лагеря Атаманского полка полк был выстроен в конном строю четырехугольником. Третья Донская конно-артиллерийская рота, следовавшая за полком, вытянулась в один ряд. В середину четырехугольника были внесены распущенные полковые знамена, избитые пулями и ядрами, свидетельницы славных побед над турками и французами. За ними внесли полученные знамя и бунчук без древок.
Кременчугский архиерей со священниками окропил знамя и бунчук святой водой, после чего начался молебен.
Командир полка и офицеры спешились и на коленях молились под сенью старых и новых знамен. По окончании молебна священник передал генералу Грекову освященные знамя и бунчук. Командир полка, а за ним и офицеры любовно прибили знамена к древкам. Тут каждый гвоздь был вбит рукой героя, не раз поражавшего неприятеля саблей или пикой. Последние гвозди были вбиты знатными особами города Кременчуга.
После этого прочтены были предписание и приказ графа Платова...
Многие казаки плакали, слушая слова своего атамана. Гром пушек Донской роты и крики «ура» закончили чтение приказа.
После этого раздалась команда «слезай!». Коноводы остались на поле, а полк, имея впереди знамена, прошел в церковь Преображения Господня. Их встретили колокольным звоном.
Полк и артиллерийская рота построились на Александровской площади.
Офицеры и спешенные казаки прошли в церковь. Здесь совершено было благодарственное молебствие, по окончании которого священник сказал слово. При возглашении молебствия артиллерия стреляла из пушек, причем был сделан 101 выстрел.
После этого полк вышел. Казаки сели на лошадей. Знамена вынесли перед строем и торжественно отвезли в лагерь.
В лагере был приготовлен праздничный обед для казаков и урядников. Офицеры и знатные лица города были приглашены на обед к командиру полка.
Знамя и бунчук, полученные нашим полком в 1815 году, хранятся ныне в бригадной церкви гвардейской казачьей бригады. По свидетельству лиц, видевших их в Кременчуге в 1815 году, они были великолепны.
Древки у них темно-зеленого цвета с желобками, из которых три выложены желтой медью и вызолочены. Наверху медное вызолоченное копье, в средине которого георгиевский крест. К копью привязаны серебряные кисти на серебряных плетеных шнурках.
Знамя четырехугольной формы, голубое, шелковое, обшитое широкой золотой бахромой. Посредине с обеих сторон масляными красками написан Спаситель во весь рост, а кругом надписи золотыми буквами. Вверху: «С нами Бог, разумейте языцы и покоряйтесь яко с нами Бог». С трех сторон полотна: «Буди, Господи, милость Твоя на нас, якоже уповахом на Тя, да не постыдимся вовеки»; а внизу «Войска Донского Атаманскому полку за храбрость».
Бунчук серебряный, длинный, с двумя языками. Кругом обшит золотой бахромой. Посередине с обеих сторон изображение красками св. Георгия Победоносца на коне, поражающего копьем дракона. Кругом надпись золотыми буквами: «Войску Донскому Атаманскому полку за отличную храбрость».
Через месяц после освящения знамен Атаманский полк с веселыми песнями вступил в Новочеркасск.

 

далее



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU