УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Лалаев М. Исторический очерк образования и развития 1-го Московского кадетского корпуса 1778-1878 гг.

СПб., 1878

 

Период первый. Шкловское Благородное Училище и переименование его в Кадетский Корпус; перевод Корпуса в Гродно и в Смоленск, потом в Кострому и, окончательно, в Москву.
Глава I. С 1778 до 1800 года
Глава II. С 1800 до 1812 года
Глава III. С 1812 до 1825 года
Период второй. Московский Кадетский Корпус в царствование Императора Николая I.
Глава IV. С 1825 до 1835 года
Глава V. С 1835 до 1849 года
Глава VI. С 1849 до 1855 года
Период третий. 1-й Московский Кадетский Корпус и 1-я Московская Военная Гимназия при ныне благополучно царствующем Государе Императоре.
Глава ѴII. С 1855 до 1864 года
Глава VIII. С 1864 до 1878 года
Приложение. Списки воспитанников, выпущенных из заведения за все время его существования.

 

24-го Ноября 1878 года исполнится сто лет со времени учреждения "Шкловского Благородного Училища",  послужившего основанием 1-му Московскому Кадетскому Корпусу, который, при последней реформе наших военно-учебных заведений, был преобразован в Военную Гимназию.
Для разработки краткого очерка образования и развития этого заведения за истекающий вековой период, Главным Начальником Военно-Учебных Заведений назначена, была особая комиссия при 1-й Московской Военной Гимназии, под председательством ее директора, из служащих ныне в Гимназии: о. А. А. Смирнова, А. Ф. Спасского и М. И. Мещерского, и бывшего воспитанника 1-го Московского Корпуса, впоследствии служившего при нем офицером, А. Н. Корсакова
Главным материалом для выполнения членами комиссии порученной ей работы послужили подлинные документы, сохранившиеся как в архиве самого заведения, так и в некоторых других складах старых казенных дел; вместе с тем она тщательно воспользовалась всеми относящимися к предмету исследования законодательными актами, помещенными в различных официальных сборниках. Существенным пособием для дела послужил "Сборник сведений о военно-учебных заведениях в России" сост. Мельницким (СПБ. 1857—1860 г.), как равно и другие историко-литературные источники, в особенности же периодические издания, посвященные исследованию нашей отечественной старины; остается еще сказать здесь о личных воспоминаниях, обязательно сообщенных членам комиссии некоторыми из участников прошлой жизни заведения, заслуживающими полного доверия.
Исполненный комиссиею труд заключает в себе три главных отдела, из которых первый разработан г.г. Корсаковым и Мещерским, второй — о. Смирновым и последний — г. Спасским.
Все представленные комиссиею рукописи были подробно рассмотрены в Главном Управлении Военно-Учебных Заведений, причем оказалось необходимым, обработав некоторые главы заново, свести отдельныя части коллективного труда в одно целое, сделать во многих местах значительные модификации и сокращения, другие же — дополнить недостававшими сведениями, наконец, выверить приложенные списки и за тем проредактировать вообще всю работу. Дело это, по поручению Главного Начальника, исполнено здесь уже одним лицом, под редакцией которого, согласно указаниям Его Высокопревосходительства, и был окончательно приготовлен к изданию предлагаемый очерк минувшей деятельности того заведения, которое, вступая ныне во второе столетие своего существования. смело может оглянуться ни свое прошлое — с отрадным сознанием хотя-бы только честно исполненного долга.
Ж. Л.
Октябрь, 1878 года.

 

"Quandon rouvre les
on doit aux morts, qu'on cn fait

sorJir, une complete et justice"
Guizot.

 

Период первый.

Шкловское Благородное Училище и переименование его в Кадетский Корпус; перевод Корпуса в Гродно и в Смоленск, потом в Кострому и, окончательно, в Москву.
Глава I. С 1778 до 1800 года

 

 

Сто лет тому назад Россия имела только два учебно-воспитательных заведения, предназначенных для приготовления офицеров в сухопутные войска; оба эти заведения назывались Корпусами и находились в С.-Петербурге. Первый из них, „Сухопутный Кадетский Корпус", был учрежден при Анне Иоанновне, в 1732 году, а второй, „Артиллерийский и Инженерный Шляхетный Корпус", образовался, в 1758—1762 г., из специальных военных школ, получивших начало еще при Петре Великом.
В царствование Императрицы Екатерины II, одним из ее приближенных, Генералом Зоричем, положено было основание третьему у нас -1- военно-учебному заведению, из которого почти через полвека образовался Московский Кадетский Корпус, что ныне 1-я Московская Военная Гимназия.
Семен Гаврилович Зорич, родом из Сербии. в числе многих своих соотечественников переселился в Россию около половины прошлого столетия, и в 1754 году, 11-ти лет от роду, зачислен был в один из вновь сформированных тогда гусарских полков. В 1760 году он начал действительную службу, а после участия в Семилетней войне пользовался уже репутацией распорядительного и храброго офицера; в первую же турецкую войну, состоя Ротмистром, потом Майором в Острогожском гусарском полку, он успел заслужить особое доверие своего корпусного командира, Генерал-Поручика фон-Штофельна. 13-го мая 1770 года Майор Зорич, командуя отдельным отрядом до 3-х тысяч человек, при 7-ми орудиях, оттеснил от р. Прута 12-ти-тысячный турецкий корпус, за что и был награжден знаком только-что учрежденного тогда ордена Св. Георгия, 4-го класса; но вскоре затем, при рекогносцировке неприятельской позиции у Рябой Могилы, Зорич, получивший здесь три раны, был взят турками в плен, из которого возвратился в Россию только по заключении Кучук-Кайнарджиского мира.
Во время этой же войны он имел случай познакомиться с Г. А. Потемкиным, который и способствовал быстрому возвышению Зорича, начав с того, что взял его, в 1776 году, к себе -2- в адъютанты. В следующем году, 26 мая, Зорич, по ходатайству Потемкина, был произведен в Подполковники, с назначением командиром "лейб-гусарского эскадрона и лейб-казацких рот"; вскоре затем, после представления Императрице, он получил чин Полковника, звание Флигель-адъютанта и Корнета Кавалергардского корпуса, а 22-го сентября, в годовщину коронования Государыни, произведен в Генерал-майоры и назначен Генерал-адъютантом. В то же время Зоричу пожалованы были значительные суммы денег и обширные населенные поместья в Лифляндии и Белоруссии, причем он сделался владельцем города Шклова, в Оршанском повете Витебского воеводства, где и поселился с сентября 1778 года, возвратившись из заграничной поездки, предпринятой им, по удалении от Двора, весною того же года.
По свидетельству одного из современников Зорича, "в России не было ни одного барина, который жил-бы так роскошно, как жил он в своем Шкловском имении"; но особым великолепием и блеском отличались тамошние ежегодные празднества в день тезоименитства Императрицы, 24-го ноября. В первый же год своего пребывания в Шклове, Зорич пожелал ознаменовать этот день и добрым делом, взяв к себе на воспитание двух бедных малолетних дворян, Георгия Кислякова и Василия Райковича, а в следующие два года принял на свое попечение еще по пяти воспитанников. — С дальнейшим увеличением числа призреваемых детей, явилась -3- необходимость в устройстве для них особой школы, что и было постепенно осуществлено Зоричем, который назвал новое заведение „Шкловским Благородным Училищем“ и считал днем его основания 24-е ноября 1778 года.
Первою заботою основателя нового училища было снабжение его надзирателями и учителями, большинство которых, по тогдашним обстоятельствам, пришлось выписывать из-за границы, на что издерживалось ежегодно до 2-х тысяч рублей. Так, выписаны были преподаватели из Берлина, Трира, Брюсселя и Гейльсберга; в числе приглашенных оказался и профессор философии Гёттингенского университета, Иван Вейль, который, впрочем, оставался в Шклове весьма недолго.
Затем, в 1781 году, Зорич приобрел в Петербурге, за 8-мь тысяч рублей, библиотеку для своего училища, и на пополнение ее книгами и журналами расходовал ежегодно более 200 рублей; кроме того, для училищного музея приобретены были, в разное время, зоологическая коллекция, физические приборы, четыре медных единорога со всею принадлежностью, модели машин, чертежные инструменты, глобусы, карты и другие учебные пособия. Вместе с тем Зорич передал училищу свою богатую картинную галерею, в которой собраны были оригиналы и копии с картин Рубенса, Теньера, Поля Веронеза, Карла Дольчи и других известных мастеров.
Число воспитанников училища, вначале, как уже было сказано, весьма ограниченное, возрастало так быстро, что через пять лет достигло 50-ти, -4- через десять — перешло за 100, а в 1797 году всех обучавшихся было уже 252.
Хотя здесь воспитывались и обучались дети бедных дворян преимущественно из Могилевской, Смоленской, Черниговской и других соседних губерний, но было не мало воспитанников и из других местностей России, а также из Польши, Герцеговины, Черногории, Венгрии, Франции, Нидерландов, Швеции, Греции и Турции. Таким образом, по вероисповеданиям и национальностям, контингент Шкловского Училища был самый разнообразный. Возраст, в котором поступали кандидаты в училище, тоже был весьма не одинаковый: мы встречаем здесь детей 7—8-ми-летнего возраста и юношей 17—18-ти лет.
Всех учеников, поступивших в училище при жизни его основателя, с 1778 по 1800 год, как видно из подлинных списков, было 665 человек. Они разделялись на три разряда: полные пансионеры, полупансионеры и приходящие. Из приходо-расходных книг заведения видно, что каждый пансионер стоил Зоричу в год до 120 рублей; полупансионеры, живя и продовольствуясь в училище, имели свою собственную одежду, белье и обувь, причем каждый из них обходился заведению в 68 рублей. Наконец, и большинство приходящих учеников пользовалось некоторыми вспоможениями от Зорича, а, по прошествии известного времени, многие из них перечислялись в полу-пансионеры и пансионеры, на свободные вакансии.
Воспитанники, жившие на полном училищном содержании, получали следующие вещи: мундир, -5- камзол, исподние, штиблеты, "ципели егерьския", фуражки, чулки нитяные, смазные сапоги, рубахи, ленты для кос, башмаки, подметки, кожаные тюфяки, чакчиры (рейтузы), иберрок, и на лето— камзол с курткой и исподние, белые канифасовые, китайчатые галстухи и одеяла.
Когда комплект учеников достаточно увеличился, то они стали делиться на два взвода кавалерии, кирасирский и гусарский, и на две пешие роты, гренадерскую и егерскую.
Каждая из этих частей имела особую форму парадного обмундирования, как для воспитанников; так и для офицеров; в обыкновенное же время все воспитанники носили одинаковую упрощенную одежду.
Первое время по устройстве Шкловского Благородного Училища, оно помещалось в небольшом флигеле, около дома самого Зорича; но с увеличением числа воспитанников, он приступил к постройке для Училища особого помещения. Новый трехэтажный каменный дом, длиною в 52 сажени, был окончательно отстроен к 1793 году и снабжен всеми необходимыми принадлежностями; он был расположен на правом берегу Днепра, фасадом к большой дороге, пересекающей Шклов. По сторонам главного корпуса стояли два деревянные флигеля, в которых помещались лазарет Училища и его музыкантская команда. Стоимость всех этих построек превышала 50 тысяч рублей.
Воспитанники были переведены в новое здание 22 сентября 1793 года, что сопровождалось -6- большим парадом и различными празднествами в продолжении восьми дней. Но не прошлой шести лет после отстройки нового здания, как оно уже сгорело, и для воспитанников был отведен опять один из частных домов Зорича, где они оставались до самого перевода заведения в Гродно.
Относительно внутреннего управления Училищем, в делах его сохранилось сведение, что в нем „наблюдался военный порядок по двум полковничьим инструкциям: пехотного и конного полков, и, сверх того, из учреждений военных училищ, заведенных в России, сочинен был Устав, которым это Училище и управлялось".
По заведенному порядку воспитанники, встав в 5 часов, собирались к осмотру и на молитву, после завтрака отправлялись в классы, где от 6 часов до полудня имели три последовательных урока, с промежутками в 1/4  часа, и затем обедали в 1-м часу дня. После обеда воспитанники пользовались отдыхом до 2 часов и затем опять имели три классных урока, продолжавшихся до 8 часов вечера, после чего ужинали и в 9 часов ложились спать.
Ближайшим помощником Зорича, носившего звание Главного Директора, в деле управления Шкловским Училищем был его директор, содержание которого простиралось до 1,600 рублей в год; с 1781 по 1783 год в этой должности состоял французский выходец, Альфонс де-Сальморан, а преемниками его были граф Дебрион, премьер-майор К. И. Энакиев и подполковник -7- И. А. Фливерк, уволенный от службы уже после смерти Зорича. Непосредственный же надзор за воспитанниками возложен был на двух (с 1799 г. — на четырех) "надзирателей внутренняго порядка", с вознаграждением до 600 рублей в год каждому. Кроме того, при Училище состояли 2 лекаря, 2 смотрителя над домом, комиссар, пристав над служителями и смотритель над прачками.
Законоучителем воспитанников был в продолжении 17 лет настоятель Шкловской Успенской церкви, протоиерей Александр Старынкевич; для преподавания же всех указанных в нижеприведенном расписании наук и искусств, Училище содержало у себя от 20 до 30 учителей, годовые оклады всего содержания которых были весьма различны, в пределах от 300 до 1,100 рублей.
В записках Л. Н. Энгельгардта, воспитывавшегося в Шкловском Училище, находим отзыв, что в нем были "хорошие учителя" и что многие воспитанники выносили из Училища "большия сведения, особливо по математике". Из бывших воспитанников Шкловского Училища назовем здесь А. И. Маркевича (вып. 1788 г.), известного в свое время ученого артиллериста и директора 2-го Кадетского Корпуса, и Н. Петряева (вып. 1789 г.), издавшего несколько оригинальных и переводных сочинений по математике, фортификации и механике.
В учебном отношении заведение разделялось на пять классов, с годичным курсом в каждом -8- из трех младших, с двухгодичным — в четвертом и трехгодичным — в пятом классе; распределение же в Училище учебных предметов по классам, с обозначением положенного на каждый предмет числа еженедельных часов, видно из нижеследующей таблицы:
I класс.

Чтение и письмо по-русски. . —16 ч. в неделю.

французски - 16
немецки - 16
II класс.

Чтение и письмо по-русски — 16
французски — 16
немецки. - 16
Арифметика (ч. 1-я) - 8
Рисование - 4

III класс
Закон Божий - 2

Грамматика русского языка - 8

французского - 8

немецкого - 8
Арифметика (ч. 2-я) - 8

История - 4

География - 4

Рисование - 4

IV класс

Российское красноречие - 4

Штиль французский - 4

немецкий - 4

Геометрия - 8

История и География - 8

V класс

Российское стихотворение - 2
Высшая математика - 14
Артиллерия - 4

Тактика - 2

Военная архитектура - 4

Гражданская архитектура - 4

-9-
Кроме того, воспитанники трех старших классов, во все продолжение курса, обучались: „военной экзерсиции" (по 2 часа в неделю), фехтованию (по 4 часа), танцованию (по 4 часа), верховой езде (по 4 часа), вольтижированию (по 2 часа) и инструментальной музыке (по 6-ти часов).—Пособием при классном преподавании служили здесь современные учебники по русской грамматике, арифметике, истории и географии, изданные для народных училищ, затем „Французские и немецкие разговоры" —Краммера, Риторика—Ломоносова, Геометрия—Крафта, Сферическая Тригонометрия — Везу, Физика—Мушенброка, Механика—Воссю, Артиллерия—Вельяшева, Тактика—Миллера, Инженерное искусство— Велидора, Фортификация — Вобана и Гражданская архитектура—Палладио.
По, окончании курса воспитанники выпускались из Училища и, по ходатайству Зорича, определялись на службу, преимущественно военную, причем он, отправляя своих бывших питомцев к местам назначения, сам снабжал их обмундировкою и прогонными деньгами, а некоторым давал от себя даже прислугу и экипажи с лошадьми.
Первый выпуск из Шкловского Училища был произведен в 1785 году, в размере 7-ми человек; в продолжении же 15-ти последующих лет заведение выпускало ежегодно средним числом более 80-ти человек, а общее число выпущенных с 1785 по 1800-й год включительно, как видно из прилагаемых именных списков, доходило до 470-ти.
Многие из выпущенных воспитанников поступали офицерами в Черноморский флот (напр., -10- в 1799 г.—10 человек); остальные же распределялись преимущественно по армейским и гарнизонным полкам, а также в артиллерию.—Из сохранившихся дел видно, что несколько воспитанников Зорича еще при жизни его успели выказать на службе отличные военные дарования и дослужились до генеральского чина; в тех же делах встречается не мало имен бывших Шкловских воспитанников, особенно отличившихся во вторую Турецкую войну, как, напр., Василия Людвига, братьев Ивана и Петра Каховских, Кузмицкого, Куроша и др.
В одном из наших старинных журналов („Северный Архив", 1824 г., № 9-й), помещена статья П. Львова: „О Смоленском Корпусе", в которой приведен рассказ очевидца, характеризующий свойство отношений Зорича к бывшим его питомцам.—„Когда Суворов низложил,—говорит рассказчик, — твердые стены Измаила и высоко-мерную гордость Порты повергнул к стопам мудрой Екатерины, тогда храбрые витязи наши спешили к своим кровным успокоиться в недрах семейств, после тяжких воинских трудов. Два героя, не имевшие близких родственников, приехали прямо в Шклов, в любимое место их воспитания. Один из них был Майор, другой Капитан, и оба украшены были неоцененными знаками победоносного ордена. Хлебосольный вельможа Зорич, узнав о их приезде, по обыкновению своему, посылает к ним наведаться о здоровье и, если что им не препятствует, просить к себе откушать. Время было -11- утреннее, и в положенный час для съезда гостей прислана за приглашенными карета. Но воины не дожидались сей присылки: поспешно одевшись в полный мундир, являются они к Зоричу еще в ту пору, когда он находился в приемной зале, где ежедневно, по утрам, выслушивая просьбы и жалобы жителей Шкловских, оказывал он всякое пособие бедным, а обиженных защищал от обидчиков. Майор и Капитан входят в приемную. Приветливый Зорич спешит предупредить их приятным взором и ласковым словом. Они говорят ему со слезами: „Благодетель наш! у нас никого нет в мире, кто-бы нам ближе тебя был к сердцу; наши товарищи поехали к родным, а мы к тебе". Тут они сказали ему свои имена и фамилии. Потом один из них продолжал: „Ты наставник наш и попечитель о счастии нашем! Приими нашу благодарность. Ты призрел наше сиротство. Ты воспитал нас. По твоей милости могли мы быть способными на службе Отечеству. Тебе, тебе мы всем обязаны. Ты научил нас быть людьми. Мы чтим тебя отцом нашим". Зорич, пораженный и внезапною встречею с своими питомцами, и трогательными их словами, заплакал от восторга. Он обнял благодарных посетителей, прижал их к груди своей и, возведя на образ глаза полные слез, воскликнул: „Боже Всемилостивый! чем воздам Тебе за такую радость, каковой во всю жизнь мою я не вкушал. Мне, бездетному, Ты даруешь детей.... да и каких детей, достойных!... Так: вы мои дети. Чувствую, сколь приятно быть вашим отцом и горжусь вами". С -12- сим словом он взял их за руки, повел во внутренние покои, из коих назначил им два прекрасно убранные и, по возможности, старался угостить их. — На другой день послал Семен Гаврилович в окружные губернии, ко всем знатным дворянам, просить, чтобы пожаловали к нему на балы, которые дает он по случаю приезда к нему из Армии детей своих. Несколько дней сряду Зорич праздновал посещение в точном смысле дорогих ему гостей. При них особенно доставлял он различные забавы Шкловским своим питомцам, дабы приехавшие к нему видели, что благородным своим поступком они наполнили душу его сугубою к ученикам любовию, на которых взирая, он, сквозь слезы радостного умиления, твердил: „это все мои дети"... И подлинно, они увивались вокруг него, как вокруг отца, а он внушал им с нежностию, впечатлевающеюся в юное сердце гораздо глубже всякого строгого наставления, что прилежание к наукам, хорошее поведение и усердие к несравненной Государыне поведут каждого из них на блистательную степень чести и общего уважения, которое драгоценнее всех сокровищ; а вера, с опытною любовию к ближнему соединенная, делает человека и богатым, и счастливым. В пример тому показывал им „старших сынов своих, их братьев", Майора и Капитана, их прежних товарищей. Когда же этим храбрым офицерам надлежало возвратиться в Армию, Зорич отпустил их от себя совершенно по-родительски: он осыпал их подарками, какие только мог для них придумать, и, -13- сверх того, наделил не малою суммою денег, но что всего важнее, предстательствовал о них у престола Монархини".
С неменьшею признательностью бывшие воспитанники Зорича вспоминали о нем спустя даже десятки лет после его кончины. Так, достопочтенный И. Н. Падлов, долго и с честью служивший в 1-м Московском Кадетском Корпусе, рассказывал, что когда, в 40-х годах, он привез престарелому отцу своему, выпущенному в 1793-м году из Шкловского Училища, портрет его основателя, старик, со слезами на глазах целуя этот портрет, сказал: „Теперь только я понимаю, как много сделал для нас Зорич, и сожалею о том, как мало ценили мы в то время его внимание к нам и заботы о нас".
О том, что Зорич действительно был человек сердечно расположенный к добру, мы находим свидетельства и у таких из его современников, которых трудно заподозрить в пристрастии к нему или в искательстве. Так, Гр. П. А. Румянцев-Задунайский, в одном из своих писем, высказывает, что Зорич „снискал себе от многих блогодарность и общую похвалу в расположении доброхотствия к добрым и заслуженным людям". Гр. Рибопьер, говоря, что Зорич был „весьма ограничен и без всякого воспитания", называет его, однакоже, „добрейшим из смертных". Наконец, тогдашний Английский -14- посол при нашем Дворе, Джемс Гаррис, в депеше к Герцогу Суффолк, от 2 февраля 1778 г., пишет, что Зорич „употреблял свое влияние только на добро, выдвигая всех тех, кого считал забытым"
Но вместе с тем, случайное возвышение и быстрое обогащение сделали Зорича, пылкого от природы и лишенного всякой воспитательной выдержки, человеком заносчивым, тщеславным, беззаботным и крайне расточительным. К тому же, со времени переезда в Шклов, он был постоянно окружен толпою алчных паразитов, между которыми особенно выдаются Неранчич, два брата Зановичи и Сальморан. Первого из них Фон-Визин рекомендовал Гр. Панину, как человека, „никогда небравшого в руки книг и никогда невыпускавшого из рук карт"; последние же трос замешаны были в деле о фабрикации в Шклове фальшивых ассигнаций, вскоре по окончании которого, в 1784 г., сам Зорич был уволен от службы.
Совокупность вышеизложенных обстоятельств не замедлила привести Зорича к разорению, и после кончины Императрицы дела его приняли такой оборот, что в 1797 г. на одном Шкловском имении насчитывалось уже более миллиона рублей долгу.
Император Павел, учредив опеку над имениями Зорича, вызвал его в Петербург, принял вновь на службу, назначил Шефом Изюмского гусарского полка и произвел в Генерал-лейтенанты. -15- Затем, 28 марта 1797 года, состоялось Высочайшее повеление о „причислении Шкловского Училища в казенное ведомство", причем Зорич сохранил звание Главного Директора этого заведения, а израсходованная им на устройство Училища сумма, всего по оценке до 78 тысяч рублей, зачтена была в число состоявших на Зориче казенных долгов. 14 июня 1799 года Государь, в особом рескрипте, изъявил Зоричу свое благоволение за труды и попечение о вверенном ему Училище. Но рескрипт этот застал Зорича уже на одре предсмертной болезни, от которой он и скончался 6-го ноября того же года, а вслед затем Шкловское Училище, наименованное Кадетским Корпусом, поручено было главному ведению Белорусского Губернатора, Тайного Советника П. И. Северина (28 ноября 1799 года).
В начале следующего года дан был, на имя временно управлявшего Шкловским Кадетским Корпусом, Подполковника Фливерк, Высочайший указ такого содержания:
„Так как все Кадетские Корпуса относятся прямо ко Мне с своими представлениями о произведении на вакансии, как о военных, так и о гражданских чинах, и обо всем экстренно случающемся по Корпусу, то и вам повелеваю, по примеру сего, от вверенного вам Шкловского -16- Кадетского Корпуса обо всем оном относиться прямо ко Мне".
В силу этого повеления Фливерк поспешил донести, что после бывшего 22 мая 1799 г. пожара, о котором упомянуто выше, помещение кадет в Шилове оказывается крайне неудобным, и получил в ответ следующий указ Государя, от 16-го марта 1800 года:
„Господин подполковник Фливерк. Получил Я донесение ваше от 6-го марта; усмотря из оного неудобство быть вверенному вам Кадетскому Корпусу в Шклове, по неимению там достаточной для него квартиры, думаю перевести его в Гродно, где находящийся Дворец довольно велик, чтобы поместить в нем без всякой тесноты можно было; и для того повелеваю вам принять ваши меры, чтобы мало по малу вам перевести туда вверенный вам Корпус и для сего переводу, какое время удобнее почитаете и какие распоряжения вами сделаны будут, Меня уведомите".
„Пребываю Вам благосклонный. Павел".— Здесь же Собственною рукою Государя приписано:
„Советую, однако же, послать кого-нибудь туда осмотреть тот Дворец. Мне он кажется довольно велик".
Подполковник Фливерк безотлагательно донес о результатах осмотра Гродненского Дворца командированным для того офицером; но вслед затем, 2 апреля 1800 года, был отставлен от службы, а в должность шефа Шкловского Кадетского -16- Корпуса назначен Полковник В. К. Кетлер.
При приеме Корпуса, Кетлер нашел в хозяйстве его большой беспорядок, и в подробной ведомости перечислил недостающие по описям предметы, определив стоимость их свыше 25 т. рублей. Как о найденных недостатках, так и о неудобном помещении Корпуса Кетлер немедленно донес Государю, и вслед затем, через Генерал-прокурора Обольянинова, Белорусскому Губернатору Северину поручено было сделать все необходимое для удобного помещения воспитанников Шкловского Кадетского Корпуса, а недостававшую сумму взыскать с виновных.
Тайный Советник Северин тогда же отправился в Шклов для осмотра заведения, как равно и сгоревшего корпусного строения, и, собрав на месте необходимые справки, донес Обольянинову, что, „так как имение Зорича состоит под залогом за казенные взыскания и, сверх того, обременено и партикулярными долгами, всего вообще простирающимися до полутора миллиона рублей, то он, Северин, затрудняется взыскать означенную сумму и просит начальнического предписания как об этом, так равномерно и о том, что повелено будет учинить с оставшимся в Шклове погорелым корпусом, поступившим в казенное ведомство за сумму 50 тысяч рублей".
Но пока тянулась переписка, по этому предмету, между Обольяниновым, Севериным, Главным Попечителем над Шкловским имением, Сенатором Г. Р. Державиным и новым владельцем -18- его, Генерал-майором Неранчичем, Полковник Кетлер, 1-го мая 1800 года, получил именное Высочайшее повеление о немедленном переводе Шкловского Кадетского Корпуса в Гродно.
Все приготовления к походу предписано было окончить к 19 мая, а на другой день, после напутственного молебствия, кадеты должны были выступить из Шклова. 20-го мая все воспитанники и служившие при Корпусе отправились в Успенскую церковь. По воспоминаниям одного из очевидцев этого дня, „каждый сродник, сродница, родители, приятели родителей и родственников, теснились туда же, не желая спускать с глаз столь близких к сердцу. Молитва и предстоявшая разлука привели в движение их чувства и настроили к слезам. Но вот, на амвоне показался законоучитель кадет, протоиерей Александр Старынкевич, желая сказать напутственное слово. Прощаясь со своими воспитанниками, он напомнил им их благодетеля. „Восстань, Зорич!—сказал он,—воззри на вертоград, тобою насажденный. Ты в жизни говаривал, что не имеешь кому оставить детей твоих. Се Монарх приемлет их под свой покров и вверяет их руководству избранного им мужа“... При этих словах проповедник указал на Полковника Кетлера. По церкви раздались громкие рыдания. Тут природа явила себя в собственном виде, без прибавок и украшений. Родители, сродники, друзья их, схватили юных за головы и все, до единой души, мужчины, -19- женщины, малолетние, молодые, зарыдали в голос".
После молебствия кадеты, в числе 211 человек, с обозом на 106-ти лошадях и с лазаретом, в котором находилось 30 больных воспитанников, тронулись в путь и, отойдя верст шесть от Шклова, в деревне Каменке сделали привал. „Чрез все сие время и расстояние,—рассказывает тот же очевидец,—имя Зорича переносилось громогласно от одного к другому, сопровождаемое выражением нежных чувствований и благодарности". Через три недели после выступления из Шклова, Корпус прибыл в Гродно. -20-

 

Глава II. С 1800 до 1812 года

 

По прибытии Шкловского Корпуса в Гродно, в начале июня 1800 г., кадет разместили в „Новом 3амке“, а лазарет в отдельном строении, на Городнице, составлявшей предместье города.
Новый Замок, построенный польским королем Августом III, представлял тогда прекрасное, большое, двух-этажное здание на берегу Немана, недалеко от „Старого 3&мка“, где жил и умер Стефан Баторий. В Новом Замке король Станислав Понятовский, в 1795 г., подписал свое отречение от престола, а впоследствии строение это было обращено в военный госпиталь. Судя потому, что лазарет помещался в отдельном строении, надо полагать, что Новый Замок не весь был предоставлен Корпусу. Сумма на содержание Корпуса отпускалась теперь из Гродненского Уездного Казначейства, в размере до 44-х тысяч р. ассигнациями в год.
Через четыре месяца по водворении Корпуса в Гродно, именно 16-го октября, на разводе в Гатчино, Император Павел, отдавая парольное -21- приказание, повелел: „Шкловский Кадетский Корпус называть Отделением Кадетского Корпуса Гродненского"*
Под этим названием заведение составляло Запасное Отделение 1-го Кадетского Корпуса, с которым, однако же, оно никакой связи не имело, так как его воспитанники, по окончании курса, в Корпус не переводились, а прямо выпускались офицерами на службу.
Гродненское Отделение, состоя под непосредственным начальством своего шефа, Полковника Кетлера, поручено было главному ведению Литовского Военного Губернатора, Барона Бенигсена. Но, не имея определенного устава и штата, которыми начальство заведения могло-бы руководствоваться при своих распоряжениях, оно вынуждено было держаться и в Гродно того самого порядка, который установился при Зориче в Шклове.
К тому же, хотя число воспитанников Отделения уменьшилось до 170, материальные средства его вскоре оказались недостаточными в такой мере, что Кетлер вынужден был прибегать далее к частным займам; так, в июле 1801 года сделан заем уместного еврея 3,500 рублей „на сварение пищи, на отапливание покоев, равно и ради обмундирования кадет". Но, как видно, такие меры, ни мало не улучшая состояния заведения, вызывали лишь упреки в нераспорядительности и даже в злоупотреблениях со стороны его ближайшего начальства. В частном письме


*) С.-Петербургские Вед., 1800 г., № 84.  -22-


одного из офицеров Гродненского Отделения, от 20 января 1802 г., читаем, что „по смерти Зорича Корпус впал в долги, кадеты начали нуждаться, науки падать". Наконец, по доносам, посланным из заведения, о крайнем его расстройстве, наряжена была, по повелению Императора Александра I, особая следственная комиссия, а 4 октября 1803 года Барон Бенигсен получил Высочайший рескрипт, в котором, между прочим, изображено: „Из представленных ко Мне донесений комиссии, учрежденной для исследования доносов по Гродненскому Кадетскому Корпусу, усмотрел "разные упущения и беспорядки".—„Всемилостивейше прощая бывших причиною оным, по силе Манифеста Нашего во 2-й день апреля 1801 года, повелеваю вам подтвердить наистрожайше всем чиновникам того Корпуса, дабы они впредь, при наблюдении правил кротости и блогонравия, должности свои отправляли с возможным рачением и прилежностию, не отступая ни на черту от законов".—„Что же принадлежит,—сказано в конце рескрипта,—до штата сего Корпуса и до начертания полного и основательного наставления, как для управления оным, так для руководства всех чинов и воспитанников, то о всем оном в свое время не оставлять наблюдать кому следует надлежащих предписаний, а до того времени поступать по правилам Первого Кадетского Корпуса".—Но упоминаемый здесь штат, как увидим ниже, дан был заведению лишь через 15 лет. Затем о ходе учебно-воспитательного дела в Гродненском Отделении -23- до нас не дошло никаких сведений. Известно только, что кадеты, при выпуске отсюда, назначались в артиллерию и в армейские полки, и, по военным обстоятельствам того времени, производились в офицеры в течении всего года; так, например, в 1806 году были произведены: в марте месяце—36, в августе—13 и в октябре 25 человек, из которых 8, по Высочайшему повелению, были назначены в должность колонновожатых.
Сколько нам известно, из числа кадет, получивших воспитание в Гродненском Отделении, четверо, именно: Закревский, Марченко, Барон Воде и Лекс, занимали впоследствии видные места на государственной службе. А. А. Закревский, впоследствии граф, выпущен из Гродненского Корпуса, в 1802 г., прапорщиком в Архангелогородский полк, потом был адъютантом у Графа Каменского, далее дежурным генералом действующей армии, генерал-губернатором Финляндии, Министром Внутренних Дел и наконец Московским Военным Генерал-губернатором; В. Р. Марченко, Действительный Тайный Советник, занимал должность Государственного Секретаря; Барон Боде, Действительный Тайный Советник, был Гофмаршалом Высочайшого Двора, а М. И. Лекс—Товарищем Министра Внутренних Дел.
В исходе 1806 года состоялось Высочайшее повеление о переводе всех кадет Гродненского Отделения в г. Смоленск и о наименовании этого заведения Смоленским Кадетским Корпусом.-24-
Главным основанием к такому переводу послужило то обстоятельство, что еще в 1804 году дворянство Смоленской губернии, получив разрешение устроить в Смоленске, согласно известному проекту Кн. Зубова*, Дворянское Военное Училище, приступило к постройке особого для него здания; по утверждении же, 21 марта 1805 года, выработанного особою комиссией „Общего плана военного воспитания"**, к проэктированному Смоленскому училищу были приписаны губернии: Смоленская, Витебская, Могилевская, Виленская и Гродненская, а вместе с тем Гродненское Отделение предназначено к упразднению.—-В то же время был учрежден в С.-Петербурге, под председательством Цесаревича Константина Павловича, Совет о Военных Училищах, в ведении которого, вместе с прочими тогдашними военно-учебными заведениями, состоял с 1806 г. и Смоленский Кадетский Корпус.
В конце января 1807 года заведение это выступило из Гродно и в половине февраля прибыло в Смоленск.
К этому времени число воспитанников заведения еще уменьшилось: в приходо-расходных книгах 1807 года, через пять месяцев по прибытии Корпуса из Гродно, показано всего только 79 комплектных кадет; но вероятно были и сверхкомплектные, так как заведение имело тогда две роты. С 1811 же года, по тесноте помещения, отведенного


* Мельницкий. Сборник сведений о военно-учебных заведениях в России. Гл. VІ.
**) Полн. Собр. Зак., т. XXVIII, 21.675. -25-


для Корпуса, весь комплект его ограничен был 100 кадетами, в составе только одной роты.
Что касается помещения кадет в Смоленске, то есть основание думать, что строение, заложенное тамошним дворянством, в 1804 году, для военного училища, отстроено не было, и что Корпус, по прибытии из Гродно, должен был поместиться в каком-либо другом здании, которое, как видно, не представляло надлежащих удобств для заведения. В первый же год по водворении в Смоленске, оказалось необходимым делать затраты на некоторые пристройки для служб и для хранения вещей, перекладывать печи и вообще ремонтировать почти все строение. Наконец, ассигнование в 1812 году 55 т. рубл. на перестройку корпусного дома очевиднее всего свидетельствует, что кадеты были помещены в старом здании.—По прибытии в Смоленск шеф Корпуса, Полковник Кетлер, был произведен в Генерал-майоры, а должность инспектора классов поручена Майору Мистрюкову, который преподавал в заведении алгебру, артиллерию и фортификацию.
Сумма на содержание Корпуса в первые пять лет отпускалась из Смоленской Казенной Палаты в том же размере, как и в Гродно; но с 1-го января 1812 г. она была увеличена до 76 т. рублей. Кроме того, в том же 1812 г. на обмундирование вновь назначенных к приему кадет Корпусу было отпущено более 12 т. рублей.
Воспитание и образование кадет в Смоленском -26- Корпусе велось прежним порядком, причем то и другое было вверено ротным офицерам, из которых многие сами воспитывались в Шклове.
В учебный курс входили следующие предметы: Закон Божий, по языкам: русскому, французскому и немецкому—чтение, письмо и грамматика, арифметика, алгебра, геометрия, история, география, фортификация, полевая и регулярная (долговременная), артиллерия, архитектурное и ситуационное черчение и рисование; выбор руководств и пособий предоставлялся самим преподавателям.
Дети принимались в Смоленский Корпус с 8-ми-летняго возраста, при чем они подвергались медицинскому осмотру и затем допускались к баллотировке; как осмотр, так и баллотировка производились в присутствии Гражданского Губернатора, Губернского Предводителя Дворянства и шефа Корпуса.
Кадеты оставались в заведении до 18—19-ти- летнего возраста и в первое время производились в офицеры прямо по выпуске из Корпуса. Но в 1811 году из Смоленского Корпуса, в первый раз, были отправлены в Петербург 18-ть кадет „для обучения порядку военной службы". Они считались в командировке при 2-м Кадетском Корпусе, бывшем в то время сборным пунктом для всех дворян, прибывавших в Петербург с целью вступления в военную службу. Из этих молодых дворян образовалось впоследствии отдельное военно-учебное заведение, известное в то время под названием Волонтерного -27- Корпуса, а потом — Дворянского полка. В 1812-м году выпуска не было, а в следующем все кадеты, предназначенные к производству из Смоленского Корпуса, опять были отправлены в Петербург, что и продолжалось уже постоянно до конца сороковых годов. Хозяйственная часть Смоленского Корпуса, оставаясь в руках Кетлера, и здесь велась так же небрежно, как во время пребывания заведения в Гродно, что вызывало жалобы со стороны родителей воспитанников и заявления некоторых чинов Корпуса о незаконных действиях его шефа.
В начале 1812 года ротный командир, Полковник Пятигорский, видя, что все его представления ближайшему начальству о вопиющих беспорядках к даже злоупотреблениях в Корпусе оставляются без внимания, вынужден был послать в Петербург два донесения по этому предмету, и вслед затем в Смоленск командирован был, по Высочайшему повелению, директор 1-го Кадетского Корпуса, Генерал-Лейтенант Клингер, с поручением расследовать дело на месте. К сожалению, в делах Корпуса не сохранилось сведений о результатах произведенного Клингером расследования; мы знаем только, что в июле того же года Кетлер, по обвинению „в употреблении 84.500 рублей казенных денег на свои надобности", был вызван в Петербург и предан суду, но исход этого дела также остался для нас неизвестным. Преемником Кетлера был назначен Полковник 1-го Кадетского Корпуса, А. К. Готовцев, которому, вместе с тем, -28- поручено было преобразовать Смоленский Корпус в Военное Училище, согласно „Плану военного воспитания", утвержденному в 1805-м году.
Между тем началась Отечественная война; войска Наполеона, 12-го июня перешедшие Неман, в половине июля занимали уже Витебск и Могилев, приближаясь к Смоленску. В таких обстоятельствах командир обсервационного корпуса, прикрывавшего Смоленск, Генерал - Адютант Барон Винценгероде, приказал безотлагательно перевести оттуда Кадетский Корпус в Тверь. При поспешных сборах к такому переводу, бблыпая часть корпусного имущества, в том числе Шкловская библиотека и 12-ть „Рафаиловых картин", как равно и канцелярская переписка, оставлены были в Смоленске; из кадет же некоторых отдали родителям, а остальных, в числе 73-х человек, немедленно отправили в Тверь, куда они и прибыли к началу августа. Но вслед затем кадеты переведены были из Твери в Ярославль, а оттуда, к исходу августа 1812-го года, в Кострому. -29-

 



 

 



return_links();?>
 

2004-2019 ©РегиментЪ.RU