УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Максимовский М. Исторический очерк развития Главного инженерного училища. 1819-1869.

СПб., 1869

 

Предисловие
Исторический обзор развития Инженерных школ в России до образования Главного Инженерного училища
Глава I. Основание Главного Инженерного училища (1819-1825)

Глава II. От начала царствования Императора Николая I до подчинения Николаевской Инженерной академии и училища непосредственно Главному Инженерному управлению (1825-1863)
Глава III. От отделения Николаевской Инженерной академии и училища от ведомства Военно-учебных заведений до настоящего времени (1863-1869. 24 ноября)
Глава IѴ. Результаты 50-ти летнего существования Инженерного училища (ныне Николаевская Инженерная академия и училище)
 

Предисловие

 

Лучшим предисловием к "Историческому очерку развития Главного Инженерного училища" может служить письмо Его Императорского Высочества Великого Князя Николая Николаевича Старшого по поводу пятидесятилетнего юбилея Училища к господину военному министру, вследствие чего, с соизволения Его Высочества, и приводим это письмо вполне.


Дмитрий Алексеевич!
«В ноябре сего 1869 г. исполнится пятьдесят лет с тех пор, как блаженной памяти Император Александр Благословенный, по мысли в Бозе почивающего Императора Николая Павловича, в то время Великого Князя и Генерал-Инспектора по Инженерной части, учредил 24-го ноября 1819 г. Главное Инженерное Училище, для образования искусных инженеров и саперных офицеров».
„Будучи преобразовано из существовавшего уже с 1810 г. Инженерного училища, и составлено из двух отделов: офицерского и кондукторского, Главное Инженерное Училище, в 1855 г., в память незабвенного Государя Николая I-го, Высочайше переименовано в Николаевскую Инженерную Академию и Училище“.


* * *
 

„Здравые начала, положенные в основании этого учреждения, насущная в нем потребность, и то неоцененное деятельное и горячее участие, которое принимал в деле основания и дальнейшего развития его приснопамятный Генерал-Инспектор Великий Князь Николай Павлович, — уже с самого начала обеспечили Главному Инженерному Училищу полный успех в предназначенной ему деятельности на пользу России".
„Замечательное постепенное усовершенствование оборонительных преград на обширных окраинах нашего отечества; приведение крепостей Империи в положение вполне соответствующее современному состоянию военного искусства; блестящие подвиги инженерных и саперных офицеров во всех походах русских войск, в Турции, в Польше, на Кавказе, в Средней Азии, а в особенности в Севастополе, где эти подвиги совершались на Моих глазах и глубоко запечатлелись в Моем сердце; самые разнообразные другие, не менее замечательные, работы по всем отраслям строительного дела, — вот плоды той мысли незабвенного Генерал-Инспектора по Инженерной части, которая за 50 лет тому назад осуществилась в учреждении Главного Инженерного Училища".
«В новейшее время, когда державная воля Его Императорского Величества, ныне благополучно царствующего Государя Императора, при непосредственном и просвещенном содействии Вашего Высокопревосходительства, коснулась коренного преобразования всех вообще военно-учебных заведений, Инженерное Училище, сохранив за собою главная начала, положенные в основании этого учреждения, поставлено было в новые условия, несравненно более выгодные и соответствующие современным требованиям. Благодетельная военно-учебная реформа отстранила все обстоятельства, препятствовавшие полному и самостоятельному развитию Николаевской Инженерной Академии и Училища, и открыла для них отрадную и светлую будущность».
«Основываясь на всем вышеизложенном, во внимании к полувековой полезной деятельности этого заведения, и желая почтить драгоценную для всего Инженерного корпуса память Августейшего нашего первого Генерал-Инспектора и незабвенного преобразователя Инженерного Училища, Государя Императора Николая Павловича, Я полагал-бы ознаменовать пятидесятилетие Академии и Училища особым юбилейным празднеством, и потому прошу Ваше Высокопревосходительство исходатайствовать на это Всемилостивейшее Государя Императора соизволение».
В архиве Главного Инженерного управления и делах Инженерного училища сохранилось весьма мало документов, относящихся к истории последнего, в особенности за первое время существования Училища. Это обстоятельство, в связи с краткостью времени, которое могло быть уделено для написания "Истории", и было причиною, почему мы не могли ни собрать достаточно материалов для нашего труда, ни разработать имевшиеся в такой степени, как это было бы желательно. Вследствие этого мы и не решаемся озаглавить наш слабый труд громким названием „Истории44 и ограничиваемся более скромным — "Исторического очерка".
При всей неполноте последнего, полагаем, что мы не опустили из вида главнейших событий в жизни Академии и Училища, и упомянули о главнейших деятелях, хотя и не были в состоянии собрать данных для представления хотя краткой характеристики всех лиц, принимавших непосредственное участие в организации и развитии Главного Инженерного училища.


* * *
 

Вначале мы сделали беглый обзор инженерных школ, существовавших до учреждения Главного Инженерного училища, служащий как-бы обширным введением собственно к Историческому очерку развития Училища.
Затем, труд наш мы разделили на четыре главы, обнимающие периоды между главнейшими событиями в жизни Училища, а именно:
В первой главе — „Основание училища" — описывается время от его учреждения до 1825 г., или восшествия на престол в Бозе почившего Императора Николая Павловича.
Вторая глава обнимает время от 1825 до 1868 г., т. е. до отделения Главного Инженерного училища от ведомства военно-учебных заведений и присоединения Академии и Училища к Главному Инженерному управлению.
Третья глава — от этого времени до 24-го ноября 1869 г.
Четвертую главу составляют результаты пятидесятилетнего существования Инженерного училища.
Это деление нам кажется не произвольным, но вытекающим естественным образом из характера самых событий.
Вновь учрежденное училище при Императоре Александре I не могло сразу установиться. Далее, с восшествием на престол Императора Николая I, можно было ожидать важных изменений в направлении всех военно-учебных заведений, в том числе и Главного Инженерного училища, что действительно и осуществилось.
С 1825 по 1862 г., т. е. в течение 37 лет, Училище хотя и испытывало различные преобразования, но все они совершались в известном направлении, совершенно отличном от того, какое было придано военно-учебным заведениям в начале 60-х годов.
В 1862 г. уже сложился новый план системы военно-учебных заведений, на совершенно новых началах в сравнении с предшествовавшим порядком.
Время от 1868 до настоящего года есть время самое знаменательное в жизни Николаевской Инженерной академии и училища: после многих реформ они присоединились к своему родственному управлению, Главному Инженерному, и продолжают уже развиваться в новом духе.
Главнейшим образом мы пользовались материалами, собранными в архиве Училища инженер-полковником Постельниковым; многими данными и документами, доставленными нам начальником Академии и Училища генерал-майором Тидебелем и из Главного Инженерного управления; словесными сообщениями многих лиц, служивших в прежнее время при Училище, и наконец — следующими сочинениями:
1) „Материалы для истории инженерного искусства в России“. Соч. Ф. Ласковского, воен. инж. генер.-майора;
2) „История Лейб-Гвардии Саперного баталиона 1812 — 1852“. А. Волькенштейна. 1852 г.;
3) „Сборник сведений о военно-учебных заведениях в России“ (сухопутного ведомства). Полковника И. Мельницкого. Т. I, ч. 1. 1857 г.;
4) „Материалы к истории инженерного искусства в России". Савельева (Инженерные Записки 1853 г.);
5) „Пятидесятилетие Института и Корпуса Инженеров Путей Сообщения". Исторический очерк, составленный Евг. Соколовским;
6) „Материалы для истории инженерной части в России", инжен.-подполковн. Васильева (Инженерн. журн. 1860 г., №№ 4, 5 и 6);
7) „Хронологический перечень главнейших учреждений и преобразований в военно-инженерном ведомстве в России с 1659 по 1858 г." (Инженерн. журн. 1858 г., № 2. Оффиц., 65-91);
8) „Кавказ и Кавказская война". Публичные лекции, читанные в зале Пассажа в 1860 г. Генерального штаба полковн. Романовским.

АВТОР.

 

Исторический обзор развития Инженерных школ в России до образования Главного Инженерного училища

 

Инженерные и артиллерийские училища были первые военно-учебные заведения, явившиеся в Европе. Впоследствии, но мере развития военного искусства, все познания, относящиеся до военного дела, начали специализироваться, и стали уже появляться военные училища для образования офицеров других родов оружия.
Полагают, что первое инженерное училище было основано в Дании, в XVII столетии. Затем, уже гораздо позже, появилось в Англии, в Буниче, саперно-минерное училище, а в Чатаме — инженерное. Образование инженерных училищ во Франции и Германии относится собственно уже к XVIII столетию. Следовательно, известные военно-инженерные училища и школы в западной Европе не принадлежат к учреждениям, история которых считается столетиями.
Несмотря на позднее открытие инженерных школ и училищ, инженерное искусство в западной Европе было известно с древнейших времен. В истории сохранились имена многих известных инженеров, когда инженерных школ еще не было. Без сомнения, это были люди, занимавшиеся сами инженерным искусством из любви к делу и имевшие особенные к тому способности. Конечно, они имели и своих учеников или ближайших помощников, или сподвижников, -1- чрез что расширялся и круг деятельности инженеров, и самое дело двигалось вперед. Хотя мы и не имеем положительных сведений о подобного рода частных школах, но нет сомнения в их существовании. Иначе нельзя объяснить большого числа искусных инженеров в западной Европе уже в XIV и ХV столетиях. Слава этих инженеров доходила и до России, которая обращалась к западно-европейским государствам с просьбою о присылке таких лиц.
В России, так же как и в западной Европе, собственно инженерные школы начали развиваться в XVIII столетии. Но из этого не следует, чтоб инженерное искусство было у нас в совершенном пренебрежении. Напротив, Русские, по сказаниям летописцев, уже в X веке умели укреплять свои поселения стенами и вежами (башнями), деревянными и каменными. В XIV столетии стали появляться у нас и иностранные инженеры, приглашаемые к нам на службу из западной Европы. Сколько известно, впервые к этому средству прибегнул Дмитрий Донской, ясно сознававший всю важность помощи инженерного искусства для безопасности государства.
Иоанн III, в числе прочих архитекторов и инженеров, пригласил знаменитого Аристотеля Фьораванти, принимавшего деятельное участие в войнах того времени. Фьораванти, уроженец Болоньи, был и зодчий, и механик, и инженер, одним словом — один из тех самородных талантов того времени, в личности которых выражалось современное состояние того искусства, которым они занимались. Фьораванти строил у нас храмы (Успенский собор в Москве), устроил пушечный литейный двор, чеканил монету, строил укрепления, участвовал во многих сражениях, управлял действиями наших орудий, и проч. В 1477 г., при осаде Новгорода, по приказанию Иоанна III Васильевича, он устроил мост через Волхов, удивлявший царя своею прочностью и красотой.
Наши государи зорко следили за развитием инженерного искусства заграницею, и, хотя русские инженеры пользовались уже некоторой опытностью в укреплении городов, устройстве непрерывных линий для защиты от набегов татар на востоке и юге России, и т. д., -2- но наше правительство постоянно приглашало иностранных розмыслов или инженеров. Нельзя сказать, чтобы последние были первыми нашими учителями в этом отношении; но они во многом помогли нам, а главное — обучали русских людей различным усовершенствованиям в области фортификации.
Иоанн III, довольный услугами Фьораванти, неоднократно посылал в Венгрию и Италию за „стенными и палатными мастерами”, т. е. за инженерами и архитекторами. Иностранцы укрепляли Кремль в Москве, строили новые крепости, церкви, дома, и проч.
Число иностранных инженеров у нас росло постепенно. При Иоанне IV розмыслы составляли у нас уже особое сословие, следовательно число их было уже довольно значительно. Известно, что большая часть их были иностранцы, но они имели уже много учеников из русских.
Инженерное искусство в это время упрочилось и развилось у нас уже настолько, что услугами его правительство начинает пользоваться в широких размерах. И говорить нечего, что розмыслы ведали у нас и артиллерию и инженерное искусство вместе, т. е. точно так же как в западной Европе, где в одном лице не только сливались специальности артиллерийская и инженерная, но и зодчество, механика, и проч.
Само собою разумеется, что в области Фортификации мы сильно отставали от наших западных соседей; тем не менее, успехи в этом отношении шли быстрее чем тактическое образование наших войск.
Таким образом, при осаде Казани русские розмыслы искусно ведут подступы и даже применяют к делу мины, или „подкопы”, как они назывались в то время. Должно заметить, что мины стали употреблять в осадной войне и в западной Европе незадолго перед тем. При осаде же Казани подкопы, веденные русскими, много способствовали покорению крепости.
Осада и взятие русскими Полоцка, замка Верден на Эмбахе, осада Дерпта и Везенберга, и доблестная оборона Пскова боярином Шеиным против Батория, доказывают, что инженерное искусство у нас -3- постепенно совершенствовалось. Русские войска умели овладевать сильно укрепленными городами, были искусны и в подземной войне, весьма удачно употребляя как наступательные, так и оборонительные мины. Вообще в крепостной войне наши предки отличались гораздо чаще, чем в полевых сражениях; это доказывает, что тактическое образование наших войск вообще шло довольно туго. Это явление, впрочем, присуще всем полуцивилизованным народам, которые обыкновенно лучше бьются за укреплениями, чем в чистом поле. Такими были и русские в то время.
Сознавая слабость наших войск в открытом бою. у нас прибегали к различным приспособлениям для усиления своих позиций. Отсюда произошло применение в обширных размерах рогаток, повозок особого рода, или так называемых ,,гуляев“ (гуляй-городок), которыми наши войска ограждали себя от нападения неприятеля.
Положим, все эти приспособления стесняли войска, увеличивали обозы, уничтожали подвижность армий, обрекая их добровольно на пассивную оборону, но с точки зрения инженерного искусства они весьма ясно указывают на широкое применение его во всех военных операциях.
Но, как видно, иностранные розмыслы, для поддержания своего значения, ревниво следили за тем, чтобы не сообщать всех своих познаний Русским. Вот почему, несмотря на то, что инженерное искусство упрочилось у нас уже издавна, русских розмыслов или инженеров почти не было до Петра Великого. И это совершенно понятно: только при правильной организации школ и теоретической подготовке учеников, наука перестает быть достоянием лишь некоторых, исключительных лиц, и делается доступною многим. Иностранные розмыслы имели русских учеников, которые являлись по большей части слепыми исполнителями приказаний первых. В этой роли держать людей чрезвычайно удобно, употребляя только обучение делу на практике; чуть только на сцену является теория, — из учеников вырабатываются весьма скоро уже не одни практики-исполнители, но и распорядители. -4- Наше правительство обратило внимание на этот вопрос.
Петр Великий, приглашавший иностранцев для службы и различных работ, стремился к упрочению средств для образования сведущих людей у себя дома. С этой целью, по приказу его, была открыта первая Инженерная школа в Москве, в 1712 г., на 23 воспитанника. Преподавателя в ней он приказал отыскать из Русских. В 1713 г. штат московской школы был увеличен до 100 челов., причем предписывалось: „набирать воспитанников из дворян и всяких чинов людей, за которыми есть до 50 дворов”. Петр Великий, желавший развить образование, естественно должен был обратить первое внимание на высший класс, а потому по смыслу его приказов видно, что дворяне обязывались отдавать своих детей в школы. Впоследствии эта обязанность обратилась в право.
Московская школа существовала, впрочем, недолго. В 1719 г. была открыта подобная же школа в Петербурге, под начальством инженер-полковника Де-Кулона. Многие из воспитанников московской школы были переведены в петербургскую, для первого ее укомплектования; на место же убылых в московской школе были набраны новые воспитанники; но в 1723 г. московская школа окончательно присоединилась к петербургской. Инженерная школа содержалась из сумм, получаемых из подушного сбора, которым было обложено купечество.
Относительно образования, дававшегося воспитанникам инженерных школ петербургской и московской, мы не имеем положительных сведений. Но без сомнения оно, даже и по тогдашним понятиям, было очень несовершенно, и прежде всего-—но недостатку в преподавателях. Они должны были быть Русские, а из Русских того времени довольно трудно было найти людей на столько сведущих, чтоб они могли обучать других, в особенности при положительном отсутствии руководств на русском языке1. Учили воспитанников, -5-


1 Впрочем, по приказанию Петра Великого, была переведена на русский язык фортификация Кугорна и напечатана в Москве, в 1710 г.


как известно. „цифири", или математике вообще, геометрии и „мурверку“, или фортификации.
Инженерные школы у нас развивались туго, так что не только Петр Великий, но и преемники его, не скоро еще стали пользоваться плодами этих заведений.
Тем не менее, наше правительство довольно настойчиво преследовало идею Петра относительно Инженерной школы, которая мало по малу развивалась.
История инженерных школ у нас в первом периоде их существования сливается воедино с историей развития наших военно-учебных заведений вообще, так как у нас, как и в других государствах, первые военно-учебные заведения были школы Инженерная и Артиллерийская.
В 1728 г. Инженерная школа была соединена с Артиллерийскою. Виновником этого преобразования был Миних, сделанный в то время генерал-фельдцейхмейстером и „директором над фортификациями", т. е. заведующим инженерной частью.
По предложению же Миниха, был учрежден и „Сухопутный Шляхетный корпус", предназначенный не только для образования инженеров и артиллеристов, но и офицеров других родов оружия. Несмотря на видимое стремление специализировать военное образование, оно по-прежнему основывалось на двух только военных науках — артиллерии и фортификации.
Инженерная и Артиллерийская школа, находившаяся в то время на Петербургской стороне, отличалась от Сухопутного Шляхетного корпуса тем, что в последнем преподавались в более широких размерах науки политические, так как воспитанники корпуса предназначались не только для военной, но и всех родов государственной службы.
Сухопутный корпус (впоследствии 1-й Кадетский), открытый на большое число воспитанников (360 челов.), сразу сделался любимым учреждением нашего правительства, которое поддерживало его широкою -6- рукой. Инженерный и Артиллерийский корпус видимо отошел на второй план.
В 1733 г. Инженерная школа отделяется от Артиллерийской, между тем как уже было несколько выпусков из неё, и первый состоялся в 1725 г.
Из последующего существования Инженерной школы видно, что она подвергалась весьма частым преобразованиям, то отделялась, то вновь соединялась с Артиллерийскою, что произошло в 1742 г., уже в царствование Елизаветы Петровны, когда Инженерная школа поступила в ведение генерал-фельдцейхмейстера ландграфа Гессенского.
Штат Инженерной школы тоже изменялся: в 1738 г. он был увеличен до 150 челов., но вслед затем 60 из них, по приказанию ландграфа, были переведены в Москву во вновь учрежденную там Инженерную школу, а штат петербургской был уменьшен до 75. Новый генерал-фельдцейхмейстер, князь Репнин, опять отделил Инженерную школу от Артиллерийской; но, как видно, она не улучшалась от подобных соединений и отделений. Воспитанники Инженерной школы того времени употреблялись и при устройстве Украинской линии, и как архитекторы при постройке зданий, определялись и в горное ведомство, посылались в экспедиции для исследования отдаленных земель, как напр. Камчатки; но школа видимо не удовлетворяла своему главнейшему назначению. Правительство, во время существования ее, не переставало приглашать иностранных инженеров, для более важных работ; но история не сохранила нам имен сколько-нибудь выдающихся личностей, получивших образование в Инженерной школе.
Вообще эта школа не пользовалась особым расположением правительства. Ученики ее до 1738 г. жили на вольнонаемных квартирах, получая жалованье и провиант, и только в этом году, для лучшего надзора за ними, воспитанники были переведены на инженерный двор.
О научном образовании, доставлявшимся школою, мы почти не имеем сведений за это время, за исключением указания, что воспитанники -7- ее ходили в Академию наук слушать лекции физики. Это одно уже доказывает, что собственные научные средства школы были весьма необширны. Между тем, необходимость лучшей подготовки учеников для деятельности военных инженеров уже сознавалась. Таким образом, генерал-майор Ганнибал, начальник этой школы, устроил на дворе школы учебный полигон, собственно для практических упражнений в фортификационных работах.
В 1751 г. были учреждены в Петербурге и Москве школы чертежная и лабораторная, по 30 учеников в каждой, из которых молодые люди выпускались кондукторами.
Инженерная и Артиллерийская школы находились в довольно жалком состоянии до назначения генерал-фельдцейхмейстером гр. Шувалова. Он обратил особенное внимание на ту и другую, и прежде всего соединил их вместе, под начальством капитана Мордвинова. Затем он принял деятельные меры для улучшения научного образования в школе. Сам определял преподавателей, присутствовал на экзаменах, отличал лучших учеников; прибавил к преподаванию прочих предметов географию, иностранные языки и гражданскую архитектуру. Благодаря покровительству гр. Шувалова, школа стала обогащаться учебными пособиями, книгами и периодическими изданиями, выписываемыми для чтения воспитанников. Для преподавания фортификации служили сочинения: Вобана ("Об атаке и обороне крепостей"), Феша, Штурма, и других известных инженеров, в подлинниках и переводах.
Нравственный уровень воспитанников Инженерной школы был до этого времени весьма невысок. Гр. Шувалов обратил внимание и на этот вопрос. Впрочем, иначе и быть не могло: о воспитанниках школы, как видно, до гр. Шувалова не очень беспокоились; они находились долго без всякого присмотра; жили, как выше упомянуто, на вольнонаемных квартирах; для заболевающих не было даже своего лазарета, и они отсылались в инженерный и артиллерийский госпиталь (на Литейной). Гр. Шувалов впервые приказал открыть лазарет собственно при школе. -8-
Школа при гр. Шувалове разделялась на два отделения, с солдатскою ротой. По окончании курса, воспитанников выпускали: в артиллерию — штык-юнкерами, а в Инженерный корпус — прапорщиками. В 1761 г. из нее был выпущен, прапорщиком в инженеры, герой 1812 г. — М. И. Голенищев-Кутузов.
В 1762 г. Императрица Екатерина II утвердила проект гр. Шувалова о преобразовании Артиллерийской и Инженерной школы в Артиллерийский и Инженерный Шляхетный корпус (впоследствии 2-й Кадетский). По первоначальным штатам положено было содержать 146 кадет из дворянских детей (3/4 — из природных Русских, а 1/4 — из Лифляндцев, Эстляндцев и иностранцев; последние, по окончании курса наук, поступали на службу с принятием русского подданства).
Гр. Шувалов, как выше упомянуто, весьма заботился о благосостоянии этого корпуса. Учебное преподавание уже сильно двинулось вперед в это время; число наук умножилось, а именно кадет обучали: арифметике, геометрии, алгебре, механике, гидравлике, артиллерии, фортификации, гражданской архитектуре, физике, химии, истории, географии, иностранным языкам, рисованию, танцованию, фехтованию и строю.
Очевидно, что в этом перечислении наук не доставало только тактики и военной истории; но взамен того преподавались: гидравлика, механика, гражданская архитектура. Это объясняется недостатком в то время в обществе сведущих архитекторов и механиков. Следовательно, правительство смотрело на Артиллерийский и Инженерный корпус не как на общее военно-учебное заведение, но как на специальное.
Гр. Шувалов, вникая в самую сущность преподавания, указывал даже как должны были быть преподаваемы некоторые предметы, преимущественно математические и фортификация. Относительно последней из записки гр. Шувалова видно, что курс ее был уже обширен и в то время; но так как строительное искусство еще не преподавалось в виде особого предмета, то в фортификацию входило -9- много технических подробностей, вследствие чего и рамки фортификации необходимо делались более обширными.
Вероятно, кадеты во время слушания курса делились на два отделения. — артиллерийское и инженерное, — так как известно, что химия преподавалась исключительно только артиллеристам.
Преподавателями артиллерии и фортификации назначались сведущие и способные к этим обязанностям капитаны соответственных родов оружия.
Экзамены производились особыми штаб-офицерами, по распоряжению генерал-фельдцейхмейстера, в присутствии генералов артиллерийского и инженерного ведомств.
При корпусе была учреждена школа художеств на 150 челов.. для подготовления унтер-офицеров к службе в артиллерии и инженерных войсках, а также и знающих мастеровых. Школу художеств можно считать началом наших специальных войсковых школ. В ней обучали: арифметике, геометрии, артиллерии, фортификации, рисованию и строю, а предназначаемых в художники или мастеровые — арифметике и геометрии, и искусствам фейерверкскому, пороховому, слесарному, чеканному, и др. Воспитанников набирали из детей канониров и служителей артиллерийских и инженерных. Отличнейших выпускали из школы офицерами в артиллерийский и инженерный гарнизон. Замечательно, что эта школа, с довольно обширною программой, принимая во внимание полное невежество поступающих, была открыта в то время, когда никому и в голову еще не приходило о развитии грамотности и вообще образования между нижними чинами. Вследствие этого подобное учреждение должно было представлять явление весьма странное. Этим мы можем объяснить развитие войсковых школ в артиллерийских и инженерных войсках, полагая подобную меру необходимою только для этих родов оружия.
Вследствие этого у нас, с одной стороны, развились артиллерийские и инженерные школы, с довольно обширными программами, с другой — в пехоте и кавалерии не считали необходимым учреждения -10- школ даже для развития грамотности между нижними чинами. Так продолжалось ровно целое столетие, т. е. с 1761 по 1861 г.
При последующих генерал-фельдцейхмейстерах — Вильбуа и гр. Орлове — Артиллерийский и Инженерный корпус совершенствовался, и средства его развивались. Таким образом, для обучения кадет службе при артиллерийских орудиях, корпусу были даны два 3-фунт, единорога и отпускалось потребное количество пороху для обучения стрельбе.
В 1771 г. командиром корпуса был назначен генерал Мордвинов. Он взялся за дело как человек уже опытный: составил инструкцию для руководства чинам корпуса, которая и служила для этой цели, без всяких изменений, в течение 20 лет. Он в особенности обращал внимание на обучение иностранным языкам. При нем впервые в штат чинов корпуса вошел инспектор классов. Мордвинов поручил учебную часть подполковнику Вельяшеву-Волынцеву, с званием директора классов. Впоследствии эту обязанность исполнял майор Липгардт, потом — Зигезбен, и наконец — капитан артиллерии Верещагин, занимавший эту должность 20 лет сряду. В это время при корпусе была уже значительная библиотека и своя типография, в которой печатались книги.
По смерти Мордвинова, в 1782 г., начальником корпуса был назначен генерал Мелиссино.
Известный своими боевыми заслугами во время турецких войн, славный артиллерист, отличившийся на полях Ларги и Кагула, и пользовавшийся особым расположением фельдмаршала Румянцева, Мелиссино получил новое назначение уже в чине генерал-поручика. Императрица Екатерина, обращая особое внимание на учебные заведения, умела выбирать людей с соответственными способностями. Мелиссино, в качестве директора корпуса, начальствовал им непосредственно; заведывающими же корпусом считались: генерал-инженер Боур, затем, последовательно — генерал-аншеф Меллер-Закомельский, Фельдмаршал кн. Потемкин, и наконец — генерал-фельдцейхмейстер гр. Зубов. -11-
Мелиссино входил с представлениями к главным начальникам только о производстве воспитанников в офицеры, о переводе и назначениях чинов корпуса, и проч. Во всем же остальном, что касалось внутреннего управления подведомственным ему заведением, он действовал совершенно самостоятельно; сносился прямо с Военною коллегией, и даже получал Высочайшие рескрипты по этому предмету непосредственно на свое имя.
Мелиссино вполне оправдал доверие к нему Императрицы: на своем новом посту он явился таким же замечательным и честным деятелем, как и на поле сражения. Хотя и до него уже обращали внимание на лучший состав преподавателей (гр. Шувалов писал по этому поводу инструкции) и вообще старались выбирать наиболее надежных людей, но Мелиссино первый отнесся к этому делу с самым светлым взглядом. В своем докладе Императрице он высказал откровенно свое мнение о важности материального обеспечения преподавателей, объясняя, что это только и может служить главнейшим побуждением людям, действительно способным идти по учебной части. "Не тот еще более удобный учитель, который дешевле возьмет за преподавание" — говорил он— "чаще же случается, что в этом случае заплатить дороже другому выгоднее". Под этим, конечно, он понимал, что гораздо лучше платить дороже человеку способному, чем даром переводить деньги на вознаграждение неспособного. Вследствие этого Мелиссино предложил не определять учителям штатного жалованья, предоставив корпусу распоряжаться в этом отношении суммами по своему усмотрению. Далее, он просил об утверждении учителям пенсий через 12 лет.
Воспитанники корпуса при Мелиссино делились па 3 роты, или возраста; в двух младших преподавались предметы нормальных школ, а старший был уже собственно специальный, где занимались артиллерией и фортификацией. Экзамены были частные и публичные. По окончании курса, достойнейших выпускали в артиллерию и инженеры, а остальных — в армию. По предложению Мелиссино, были допускаемы и вольноприходящие из детей дворянских Фамилий. -12-
Новый штат корпуса был утвержден в 1785 г. Корпусу были даны еще большие средства: библиотека увеличилась; появились Физические аппараты, модели разного рода, и даже был устроен небольшой кабинет натуральной истории. При корпусе устроили артиллерийскую лабораторию, для занятий кадет лабораторным искусством. Число артиллерийских орудий, для обучения воспитанников, довели до 28, преимущественно 1-фунт. калибра; на лагерное же время из арсенала отпускалось несколько орудий больших калибров, а для примерного наведения понтонных мостов — несколько понтонов, с полною принадлежностью.
С развитием средств корпуса и улучшением в нем преподавания, рамки этого заведения расширились: воспитанников, имевших склонность к морской службе, обучали наукам, необходимым для этого; затем из корпуса выпускали не только в сухопутные войска, но даже в морскую артиллерию и гребной флот. В это время стали уже принимать и своекоштных воспитанников, сверх числа, определенного штатами, с платою по 200 рубл. в год. Число своекоштных превышало 100 челов. Это служит ясным доказательством уже просыпавшегося в обществе того времени сознания необходимости образования, а также и того, что, благодаря Мелиссино, Артиллерийский и Инженерный корпус пользовался уже некоторым авторитетом.
Солдатская рота, находившаяся при корпусе, мало по малу изменилась в своем составе; в нее уже почти перестали принимать солдатских детей, а определяли по большей части обер-офицерских, и даже потомственных дворян, за недостатком вакансий в корпусе. Способнейшим воспитанникам солдатской роты дозволяли посещать классы вместе с кадетами.
К концу царствования Императрицы Екатерины II замечается уже как-бы меньшая благосклонность ее к Мелиссино. Весьма вероятно, что к этому времени он уже и сам, по преклонности лет, не мог заниматься корпусом с такою энергией, как прежде. По крайней мере, в 1791 г., по Высочайшему повелению, составлена -13- была комиссия для рассмотрения надобностей Артиллерийского и Инженерного корпуса. Мелиссино был, однако, членом этой комиссии. Он во многом не соглашался с нею, и в особенности отстаивал учреждение репетиторов, признавая их чрезвычайно полезными; но должен был уступить большинству голосов.
В 1792 г. были утверждены новые штаты Артиллерийского и Инженерного корпуса; число кадет и служащих в корпусе осталось то же самое, но денежные средства его были еще увеличены.
При генерал-фельдцейхмейстере гр. Зубове права генерала Мелиссино были сильно ограничены; он был обязан строгою отчетностью во всем что касалось корпуса, входя со всеми представлениями к гр. Зубову и не имея права производить воспитанников даже в унтер-офицеры.
Гр. Зубов вмешивался во все мелочи по управлению корпусом, что, конечно, весьма стесняло Мелиссино во всех его действиях.
С этого времени, до своей смерти, последовавшей через 4 года, именно в 1797 г., Мелиссино хотя и оставался начальником корпуса, но деятельность его как бы исчезает. Несмотря на это, за ним нельзя не признать больших заслуг относительно Артиллерийского и Инженерного корпуса: при нем это заведение развилось должным образом, обогатилось материальными средствами; часть учебная стала на должную ногу.
Во время начальствования Мелиссино, из Артиллерийского и Инженерного корпуса вышли: Аракчеев, впоследствии знаменитый генерал-фельдцейхмейстер, Левенштерн, и известные генералы: Никитин, Клингенберг, Дорохов, Костенецкий, Козен, Сеславин, и др.
Под начальством Мелиссино в числе корпусных офицеров были: Ермолов, Доврё, Сен-При, Клейнмихель, бывший впоследствии сам директором 2-го корпуса, и известный математик Верещагин.
Артиллерийский и Инженерный корпус явился учреждением вполне полезным. Попечения о нем правительства и денежные затраты, значительные -14- для того времени, принесли свои плоды: кроме того, что из него вышло много офицеров, впоследствии заслуживших громкую известность, корпус, во время управления им Мелиссино, доставлял уже значительное число офицеров в наши войска. В 1788 и 1789 г. Мелиссино, при помощи одних своих офицеров, сформировал и отправил в Финляндию, в действующую армию, три артиллерийских баталиона.
Со вступлением на престол Императора Павла Петровича, Артиллерийский и Инженерный корпус поступил под непосредственное начальство Его Величества. Это служило лучшим доказательством, какое значение наше правительство придавало учебным заведениям. Директор корпуса должен был входить со всеми представлениями относительно вверенного ему заведения прямо к Государю, который с особенною заботливостью входил во все нужды корпуса.
Государь прежде всего обратил внимание на то, что солдатская рота не доставляла должного числа кондукторов в инженерное ведомство. С этой целью он приказал 100 мушкетеров этой роты подготовлять собственно для службы кондукторами, для чего было предписано усилить преподавание им Фортификации. Остальные 50 челов. готовились в артиллерийские мастеровые; теоретическое образование для них было значительно сокращено, и их обучали преимущественно практически. .
В 1797 г. умер генерал Мелиссино. Место его занял, сначала, ненадолго, генерал-майор Корсаков, а затем начальствование корпусом принял генерал-майор Клейнмихель. В 1800 г. Сухопутный Шляхетный корпус и Артиллерийский и Инженерный были переименованы: Сухопутный — в 1-й Кадетский, а Артиллерийский и Инженерный — во 2-й. С этого времени Артиллерийский и Инженерный корпус начинает терять свое специальное направление и обращается мало по малу в обыкновенное военно-учебное заведение, причем различие между ним и Сухопутным, или 1-м корпусом, понемногу сглаживается. -15-
Ко 2-му корпусу в это время прикомандировывали желающих из юнкеров артиллерии, а впоследствии — и вообще из всех гвардейских полков, расположенных в Петербурге, для посещения классов. Юнкера в своих правах сравнивались с воспитанниками корпуса. Такой порядок продолжался до учреждения школы гвардейских подпрапорщиков и юнкеров.
В 1800 г. директором 2-го корпуса был назначен гр. Зубов. В 1804 г. корпус был переведен в новое здание, хорошо для этой цели устроенное.
При гр. Зубове значительно возросло количество сверхкомплектных воспитанников. За многих из них родители платили по 200 рубл. в год; но большее число содержалось хозяйственным образом из общей корпусной суммы. Вследствие этого дела корпуса запутались. Впоследствии Государь Император повелел, на содержание сверхкомплектных воспитанников, отпускать ежегодно недостающую сумму из Государственного казначейства,
Но собственно говоря, в истории 2-го корпуса до нового проекта о преобразовании военно-учебных заведений не произошло ничего особенно замечательного. В это время, с развитием численности наших вооруженных сил и большей потребности в образованных офицерах, чувствовался уже недостаток в военно-учебных заведениях. Из некоторых губерний представлялись даже заявления, или прошения, об открытии в них военных училищ.
В 1803 г. составлена была комиссия по этому поводу, для рассмотрения проекта гр. Зубова.
В 1805 г. был утвержден план воспитания молодых дворян, выработанный комиссию.
Сущность этого плана заключалась в следующем: воспитание детей дворянских Фамилий должно было начинаться в губернских военных училищах и заканчиваться в столичных корпусах (1-м и 2-м). Губернские корпуса предполагалось открыть в Петербурге, Москве, Смоленске, Киеве, Воронеже, Твери, Ярославле, Нижнем Новгороде, -16- Казани и Тобольске; воспитанников полагалось во всех 3.000 челов.
План был весьма обширный; думали образование в военных училищах согласовал по возможности с училищами гражданского ведомства, имея в виду доставлять специальное военное образование только действительно имеющим склонность или способность к военной службе.
Губернские военные училища были собственно общеобразовательные. В них поступали дети в возрасте от 7 до 9 лет. В училищах воспитанники разделялись на два возраста: младший и старший. Младшему доставлялось начальное образование в продолжение двух лет, по программе уездных училищ. Старший возраст предполагали обучать общему гимназическому курсу, для чего воспитанники этого возраста должны были посещать гражданские гимназии. Вместе с тем, оба возраста обучались строю, и старшему, вместо латинского языка, преподавалась Фортификация.
По окончании курса в губернском училище или корпусе, способнейших воспитанников переводили, как выше сказано, в столичные 1-й и 2-й кадетские корпуса; неспособным же к военной службе предоставлялось право поступать в университет.
По первоначальному расчёту предполагалось, что из губернских корпусов в столичные будут поступать ежегодно от 400 до 450 воспитанников.
На 1-й и 2-й столичные корпуса смотрели как на высшие специальные заведения; этим объясняется их широкая программа. По "Положению" 1805 г., различие между тем и другим уже совершенно уничтожалось; обучение как в том, так и в другом, должно было производиться на совершенно одинаковых основаниях.
Корпуса должны были подготовлять офицеров для всех родов оружия, и в том числе для артиллерии и инженеров. Курс учения предполагалось разделить на четыре года.
В первый год продолжалось общее образование, с прибавкой -17- полевой фортификации, начальных оснований съемки, и обучали ситуационному черчению.
Во второй год доканчивалось преподавание общих наук и в большем объёме уже входило образование специально-военное. Таким образом преподавались: тактика, стратегия, военная история, правильная (долговременная) Фортификация, затем — статистика, механика, и проч.
Третий и четвертый годы предназначались для окончательного высшего военного образования. Здесь преподавались: артиллерия, иррегулярная Фортификация (применение Фортификации к местности), гелиорцетика (атака и оборона крепостей) и история военных наук; затем — высшая математика, механика, право естественное, народное и военное, естественная история, и наконец — технология, на сколько это необходимо артиллеристу и инженеру.
Первый и второй годы все кадеты обучались вместе; при переходе же в старшие курсы (третий и четвертый) они делились на три отделения: пехоты и конницы, инженеров и артиллеристов, и генерал-штаба (генерального штаба).
Инженерному отделению, сверх вышеозначенных наук, преподавалась еще гидротехника.
Воспитанников выпускали в пехоту и конницу по окончании четвертого курса; но желавших служить в инженерах и артиллерии предполагалось оставлять еще в дополнительных курсах, из которых один предназначался для высшего образования инженеров и генерал-штаба, а другой — для артиллерии. Число кадет дополнительных курсов штатами не определялось. По окончательному экзамену им предоставлялось право поступать на действительную службу подпоручиками и поручиками.
Для практических занятий, при корпусах должны были быть кабинеты Физические и инструментальные, химическая лаборатория, артиллерийские орудия, и инструменты, употребляемые инженерами при постройке укреплений, и проч.
Для высшего наблюдения за ходом образования и вообще за со стоянием -18- всех военно-учебных заведений, был учрежден совет по военно-учебной части, под председательством Цесаревича Константина Павловича.
Обращая внимание на план военно-учебных заведений, утвержденный в 1805 г., нетрудно видеть, что основания его были справедливы, а именно: желали отделить общее образование от специального, что и выразилось в учреждении губернских и столичных корпусов. Далее, в столичных корпусах заметно стремление разграничить общее военное образование от высшего специального.
Одним словом — столичные корпуса представляли из себя как-бы два разряда учебных заведений : младшие классы были общие военные училища, старшие, и в особенности дополнительные, уже имеют некоторое сходство с нынешними академиями.
Отсюда понятно, почему были приняты обширные программы для этих заведений, с множеством предметов. Идея о необходимости более резкого деления на специальности, но родам оружия, была еще в зародыше, а потому все науки читались параллельно; из желания доставить кадетам и солидное общее образование, вместе с специальным, преподавались науки, относящиеся к общему образованию. Все это, взятое вместе, увеличивало до крайности объем курсов и число преподаваемых предметов, что должно было вредно отразиться на общей системе образования. Это-то и послужило началом упадка учебной части в наших корпусах.
Этот порядок, но нашим понятиям, вместе с тем уничтожил и специально-артиллерийское и инженерное направление 2-го корпуса.
В 1806 г. 2-й Кадетский корпус, подобно 1-му, был вверен, в порядке высшего управления, Цесаревичу Константину Павловичу.
Имея в виду возможно лучшую подготовку воспитанников к служебной деятельности, Цесаревич ввел практические походы для кадет, и располагал их лагерем в Стрельне и Петергофе, причем воспитанников занимали съемками и фортификационными работами. В таком положении корпуса находились до 1811 г. -19-
В 1811 и 1812 г., вследствие большой потребности в офицерах, начались усиленные выпуски воспитанников из корпусов до окончания курса. Это явление впоследствии повторялось во время каждой войны, и служило только доказательством, что наши учебные заведения не доставляли достаточного числа офицеров, сообразно численности наших войск.
Петровская Инженерная школа, впоследствии Артиллерийский и Инженерный, а потом — 2-й Кадетский корпус, не давали блестящих результатов собственно для инженерного ведомства, ни но качеству, ни по числу выпускаемых в инженеры воспитанников, и даже просто не удовлетворяли потребности в инженерах. Это доказывается приглашением иностранцев для особенно-важных работ; и действительно, мы не можем указать за все это время ни на одно значительное сооружение, которое было бы возведено исключительно русскими инженерами. Не говоря уже об известном инженере времен Петра, — Де-Кулоне, а потом знаменитом Минихе, у нас долгое время еще с удовольствием принимали иностранных инженеров. Между ними особенно выдаются: Прево-де-Люмиан, Девитте, Деволан и Фан-Сухтелен, вызванные в Россию в царствование Екатерины II и заслужившие у нас известность как строители и как боевые инженеры. Иностранцев еще вызывали даже в начале XIX столетия, именно в 1808 г. были приглашены: известный Французский инженер генерал Бетанкур, а за ним — капитан Сенновер, и др.1
Относительно крепостной войны и искусства пользоваться укреплениями в ноле, эта часть двинулась несколько вперед со времен Петра Великого; но трудно сказать утвердительно, чтоб это зависело -20-


1 Надо заметить, что в это время иностранцев приглашали в Россию с большою охотой, действуя при этом без особенной разборчивости. Таким образом, Сенновер явился к нам как эмигрант и желал уже заняться коммерческими делами, как ему было предложено место директора института Путей Сообщения; точно также Базимон — домашний учитель у г.г. Дурново — получил в этом же институте место профессора математики, с чином майора. После свидания Императора Александра I с Наполеоном в Эрфурте, в 1809 г., были приглашены четыре инженера, бывшие воспитанники Политехнической школы: г.г. Базен, Фабр, Потье и Дестрем, сделавшиеся впоследствии знаменитыми инженерам-строителями.


единственно от существования Артиллерийского и Инженерного корпуса, хотя нельзя отрицать влияния последнего. И при Петре происходили осады крепостей и укрепленных городов, и, пожалуй, еще чаще чем впоследствии, во время войн Екатерины II и в начале XIX столетия. При Петре I наши войска, под руководством своего державного полководца, уже отлично умели применять укрепления к местности; примером могут служить: гродненский укрепленный лагерь, усиление позиции под Полтавой и действия Петра на берегах Прута. Обороной укреплений Русские славились всегда.
Во время существования Артиллерийского и Инженерного корпуса, т. е. начиная с 1762 г., хотя и встречались осады крепостей, как напр. Очакова, Измаила, Мачина, Хотина и проч., но эти осады, славные по большей части для нашего оружия, особенно замечательного в инженерном отношении не представляют.
Вообще можно сказать, что инженерное искусство у нас до начала XIX столетия отставало, в сравнении с развитием его в иностранных государствах. Что касается собственно части строительной, в обширном смысле этого слова, то это заключение верно безусловно, так как наши строители не могли равняться с заграничными; но и военно-инженерное искусство, двинутое вперед Вобаном и целою школой Французских и германских инженеров, стояло заграницею на значительно высшей степени чем у нас. По крайней мере наши инженерные части не выдаются своею деятельностью из общей массы наших войск. При этом можно заметить, что и правительство наше как-бы считало нормальным, что инженерное ведомство не стояло на высокой степени совершенства, и потому вообще обращало большее внимание на артиллерию.
Заслуги Артиллерийского и Инженерного корпуса несомненны. Выше мы упоминали о том, что из него вышло много наших замечательных боевых людей и администраторов, но все это были не инженеры. Наша артиллерия уже к концу XVIII столетия могла равняться с лучшими в Европе. В начале же XIX столетия этот род оружия удивлял иностранцев быстротой и точностью движений, -21- меткостью стрельбы, и проч. Наша артиллерия постоянно покрывала себя славою во все войны Наполеона и не уступала знаменитой наполеоновской артиллерии.
Влияние Артиллерийского и Инженерного корпуса здесь не осталось бесследно. Взгляд или большее расположение правительства к артиллерии, чем к инженерному ведомству, отразился и на 2-м Кадетском корпусе. Лучших воспитанников, как известно, выпускали в гвардию, потом — в артиллерию, и наконец — в инженеры. Не попавшие в гвардию по большей части шли в артиллерию, и только незначительная, сравнительно, часть поступала в инженеры и инженерные войска, служба в которых почему-то большинством считалась менее почетною.
Всего в инженеры, а также в инженерные войска, считая в том числе и понтонные депо, с 1762 по 1819 г. поступило 219 челов., тогда как во все другие роды оружия за это время было выпущено до 2.000 челов.; следовательно, инженерные части получили только около 10% всего числа воспитанников.
До 1800 г. выпуски в инженеры и инженерные войска были незначительны и не превышали 18 челов., что было, впрочем, один раз, а то выпускали в год три, четыре человека и даже по одному.
С 1800 г. годовые выпуски в инженеры и инженерные войска усиливаются; так однажды было выпущено 45 челов., но зато с 1811 по 1816 г. не было выпущено в инженерное ведомство ни одного воспитанника.
Между тем недостаток в сведущих инженерах делался у нас все более и более ощутительным.
В 1804 г., вслед за отделением артиллерийской части от инженерной, по представлению инспектора инженеров генерала гр. Фон-Сухтелена, была учреждена Инженерная школа на 25 воспитанников, для образования инженерных кондукторов. Воспитанников обучали: алгебре, геометрии, Фортификации и первоначальным правилам гражданской архитектуры. Это новое учреждение доказывало, -22- что 2-й Кадетский корпус не удовлетворял потребностям инженерного ведомства.
В 1810 г. эта школа была увеличена в составе, а также усилен был в ней и объем преподавания, имея в виду недостаток инженерных офицеров, и получила название Инженерного училища.
В училище, сверх вольноопределяющихся, юнкеров и кондукторов, был учрежден и офицерский класс на 15 вновь произведенных офицеров. Им читались лекции, и по окончании годового курса, по выдержании экзамена, их обращали на службу. В 1816 г. средства училища увеличились заведением модельной и мастерской1.
В 1809 г. был учрежден корпус инженеров Путей Сообщения, под главным управлением принца Георгия Гольштейн-Ольденбургского, и для комплектования корпуса открыт институт. Образование института было поручено приглашенному из Французской службы известному инженеру генералу Бетанкуру, а директором назначен французской же службы капитан Сенновер.
Учреждение корпуса инженеров Путей Сообщения и упомянутого института имеет особое значение и для истории военно-инженерного ведомства в России. Оно послужило доказательством недостаточного развития последнего, и в особенности того, что 2-й Кадетский корпус не доставлял должного числа знающих инженеров.
Это чувствовалось при самом открытии института, последовавшем в 1810 г., и доказательством тому может служить просьба генерала Бетанкура к принцу Ольденбургскому о разрешении ввести в институт курсы артиллерии и Фортификации, преподавание которых принимали на себя профессора Фабр и Потье. Нет никакого сомнения, что введение предметов совершенно посторонних вынуждалось сознанием, что сведущих военных инженеров 2-й Кадетский корпус -23-


1 Между преподавателями Инженерного училища того времени обращает на себя особенное внимание инженер-полковник Бажанов, принимавший деятельное участие в преподавании инженерного искусства. Литературные труды Бажанова принесли существенную пользу и Главному Инженерному училищу в начале его существования.
образовать не мог. Впрочем, на первых порах введена была только одна Фортификация; впоследствии преподавалась и артиллерия. В скором времени Офицеры корпуса Путей Сообщения, в войнах 1812, 1813 и 1814 г., неоднократно являлись при войсках, действуя как военные инженеры.


Итак, приближалось уже время, когда необходимость специального училища для образования военных инженеров сделалась очевидною.

 

Глава I. Основание Главного Инженерного училища (1819-1825)

 

3-го июля 1817 г. великий князь Николай Павлович был назначен генерал-инспектором по Инженерной части, а 20-го января 1818 г., в день своего бракосочетания — шефом л.-гв. Саперного батальона, и вступил в должность генерал-инспектора.
С недоверием к своим силам великий князь принял возложенные на него обязанности, ясно сознавая всю важность их. Тем не менее, в своем новом звании, он деятельно принялся за улучшение подведомственной ему части, с энергиею и настойчивостью, составлявшими особенность его характера.
Назначение великого князя генерал-инспектором по инженерной части составляет важную эпоху в истории инженерного ведомства в России. великий князь и до этого времени охотно занимался военными науками и придавал должное значение инженерному искусству; но он необходимо должен был полюбить его еще более, и ближе с ним ознакомиться, став во главе инженерного ведомства.
Благодаря ясному взгляду великого князя, вскоре было открыто специальное инженерное училище, так как на 2-й кадетский корпус, совершенно утративший свое первоначальное назначение, в этом отношении уже надеяться было нельзя. Несмотря на свою молодость, великий князь видел жалкое положение наших крепостей и вообще -25- инженерной части в России; он был свидетелем, что в большинстве случаев, особенно важных, прибегали к помощи иностранных инженеров, которых приходилось привлекать в русскую службу; таковы были: Бетанкур, Опперман, Сухтелен, Сенновер и др.
Новый генерал-инспектор по инженерной части стремился создать русский инженерный корпус; но без надлежащего училища для образования офицеров этого нельзя было достигнуть.
Вновь образованное училище сразу пошло лучше всех прежних школ, благодаря могущественной поддержке своего Августейшего представителя.
Выше мы говорили, что инженерное ведомство вообще не пользовалось до 1819 г. таким сочувствием высшего правительства как артиллерия. Это не замедлило отразиться н на качествах обоих ведомств: в то время, когда наша артиллерия, в особенности полевая, могла соперничать с лучшими артиллериями в Европе, мы далеко не могли того же сказать об инженерной части.
Деятельными помощниками великого князя в организации Инженерного училища были генералы гр. Оппермаи и гр. Сиверс.
Инженер-генерал гр. Карл Иванович Опперман родился в великом герцогстве Гессен-Дармштадтском, где он получил образование и начал службу в инженерах. В 1783 г. он был принят из гессен-дармштадтской службы в русский инженерный корпус, поручиком, и со славою участвовал в шведской войне 1781—1790 г. и в действиях против польских конфедератов в 1792 г. Замеченный геперал-Фельдцейхмейстером гр. Зубовым, он, по поручению последнего, осматривал укрепления Выборга и южной Польши.
В царствование Императора Павла I, гр. Опперман был начальником Депо карт. Вообще в начале этого столетия Опперман служил более по квартирмейстерской части, хотя ему делались поручения и по инженерной.
Таким образом, в 1807 г., вследствие разрыва с Англиею, обратили внимание на укрепление Кронштадта. Графу Опперману поручено -26- было привести эту крепость в оборонительное положение, что он исполнил весьма точно и быстро. Вследствие этого, в 1809 г. он уже исправлял должность инспектора по инженерной части.
В 1811 г. граф был назначен, в чине генерал-лейтенанта, директором Инженерного департамента, преобразованного из Инженерной экспедиции Военной коллегии.
В 1812 г. он деятельно занимался окончательным устройством и вооружением Бобруйска, и вообще всех крепостей по западной границе. С переходом наших войск заграницу, он управлял осадою Торна, принимал участие в осаде Люблина, в блокадах Магдебурга и Гамбурга, и в некоторых больших сражениях, как напр. под Дрезденом и Лейпцигом.
С 1818 г. гр. Опперман делается деятельным помощником великого князя Николая Павловича по управлению инженерною частью; смело можно сказать, что он был душою многих преобразований. Вполне сочувствуя идее великого князя относительно открытия Инженерного училища, гр. Опперман употреблял всевозможные усилия для поддержания нового учреждения и его должного развития.
Инициатива в учреждении Главного Инженерного училища, без сомнения, принадлежала великому князю Николаю Павловичу, но в осуществлении этой идеи участие гр. Оппермана имело чрезвычайно важное значение.
Открытие училища встретило весьма важные затруднения в приискании средств для учреждения его. В это время финансы государства были сильно расстроены после дорого стоивших войн с Наполеоном I.
Великий князь, настойчиво стремясь к своей цели, составил доклад государю, где прежде всего указывалось на возможность открытия училища с финансовой точки зрения. В этом докладе упоминалось, что Инженерное училище, открытое в 1810 г. на основании доклада военного министра гр. Аракчеева от 11-го октября 1809 г., выпустило, по 1818 г. включительно, 110 челов. офицеров, -27- уже и отличившихся в военное и мирное время. На содержание этого училища отпускалось 16.200 рубл. серебр. Но оно все еще не было в состоянии удовлетворять всем нуждам инженерного ведомства.
Незадолго перед этим государь изъявил великого князя генерал-инспектору по инженерной части свое намерение передать половину солдатской роты, состоявшей при 2-м кадетском корпусе, в инженерное ведомство.
Пользуясь этим случаем, великий князь ДОЛОЖИЛ ГОСУДАРЮ, что упомянутая рота вовсе не представляет особой надобности, так как в это время, при четырех сиротских отделениях, 150 челов. воспитанников с успехом готовятся для службы кондукторами в инженерном ведомстве. Всего же на это расходуется не более 6.000 рубл. Так как на содержание солдатской роты при 2-м Кадетском корпусе расходовалось ежегодно 96.250 рубл., то великий князь И предложил упразднить половину роты, передаваемой инженерному ведомству, и расход нанес, в размере 48.125 рубл., обратить на усиление средств училища; тех же воспитанников, которые останутся за укомплектованием другой остающейся половины роты, распределить: способных к инженерной службе—в частные инженерные школы, саперные и пионерные батальоны, а прочих — в армейские полки и гарнизоны.
Единовременно на пополнение кабинета, заведение химической лаборатории, минералогического кабинета, а также различных моделей и чертежей, испрашивалось 16.000 рубл. На заведение необходимой мебели и посуды — до 9.000 рубл.
Первую сумму великий князь находил возможным употребить, в продолжение двух лет, из 25.000 рубл., ежегодно отпускавшихся в распоряжение генерал-инспектора по инженерной части; вторую же предполагалось отпустить из общей суммы, ассигнуемой на ежегодные расходы Инженерному департаменту.
Государь утвердил доклад генерал-инспектора по инженерной части, вместе с приложениями и штатами Инженерного училища, 24-го ноября 1819 г. -28-
Итак, 24-е ноября 1819 г. следует считать днем основания Главного Инженерного училища.
Главное Инженерное училище — говорилось в „Положении" — учреждается для образования инженерных, саперных и пионерных - Офицеров. Существующее Инженерное училище входит в состав открываемого.
Училище должно было пополняться молодыми людьми не моложе 14 и не старее 18 лет, из вольноопределяющихся, вступающих в юнкера, кондукторы и унтер-офицеры, и лучшими воспитанниками частных инженерных школ, поступивших в кондукторы или инженеры.
В училище, на основании „Положения", принимались молодые люди уже несколько подготовленные, почему от поступающих требовали вступительного экзамена из арифметики, алгебры (до уравнений), географии, французского или немецкого языка, истории, русской грамматики, рисования и начальных оснований геометрии.
Экзамен должен был производиться в присутствии начальника училища. Выдержавшие конкурсный экзамен принимались, соответственно своим познаниям, не только во все кондукторские классы, но даже и прямо производились в офицеры, на основании „Положения" об этом 11-го октября 1809 г.
Все поступившие в училище получали звание кондукторов и числились в Инженерном корпусе сверхкомплектными.
Училище делилось на два отделения: высшее — офицерское, и низшее — кондукторское.
Высшее делилось на два класса: первый и второй, низшее  - на три: первый, второй и третий.
Для училища был положен комплект: в высшем отделении— 48 офицеров подпоручичьяго чина, и в низшем—96 кондукторов.
Время, проведенное в училище обучающимися, как офицерам, так и кондукторам, зачислялось в действительную службу, на основании „Положения" 11-го октября 1809 г.
Офицерам Инженерного корпуса всех чинов, находившимся в -29- Петербурге, дозволялось слушание лекций в высшем (офицерском) отделении училища.
Экзамены положено было производить в октябре месяце, в присутствии инспектора инженерного корпуса, и по его удостоению, совместно с начальником училища и генерал-инспектором по инженерной части, воспитанники производились в офицеры. Старшинство по службе определялось успехами в науках и поведением. Этого же правила придерживались и относительно обучающихся офицеров. Из последних, не оказавших должных успехов предписывалось или оставлять на другой год, или переводить тем же чином в армейские полки.
В свою очередь, кондукторы, за неуспехи в науках или порочное поведение, обращались на службу в Инженерный корпус, саперные и пионерные батальоны, но производились в офицеры Инженерного корпуса не иначе как по удостоению окружных инженерных начальников или начальников инженеров.
В приложенных к „Положению” об училище штатах было обозначено число служащих различных чинов и получаемое ими содержание.
Для офицеров, служащих при училище, был оставлен общий инженерный мундир, но только с серебряным шитьем, общим для всех военно-учебных заведений. Училищные офицеры сохраняли общую линию с прочими чинами Инженерного корпуса. Мундир обучающимся офицерам и кондукторам был оставлен прежний, существовавший в бывшем Инженерном училище, но с заменою на киверах кондукторов гранаты гербом, по образцу кадетских корпусов. Отличнейшим кондукторам по поведению и успехам в науках присваивался серебряный темляк.
Суммы на содержание всех чинов училища, а также на вознаграждение преподавателей, жалованье нижним чинам, покупку книг, инструментов, моделей, и поддержание всех кабинетов и галерей, отпускались в распоряжение начальника училища.
Остатки сумм по одной статье расхода дозволялось употреблять -30- для пополнения расходов по другой, но не иначе как с разрешения генерал-инспектора.
Всем офицерам, служащим при училище, начиная с начальника его, предполагалось давать казенные квартиры, а в случае неимения их — нанимать, на основании Высочайше утвержденного ,,Положения“ 23-го марта 1816 г. ,,о квартирах в столицах”. Деньги на этот предмет предписывалось отпускать из общей квартирной суммы, ежегодно ассигнуемой Инженерному департаменту.
Для пользования больных кондукторов, при училище был устроен лазарет на 15 челов.
Здесь прилагается штат Главного Инженерного училища, утвержденный также 24-го ноября 1819 г., полагая это небезынтересным для сравнения его с появлявшимися впоследствии.

 

* * *


Служащие при училище:


Начальник училища, инженер-генерал, — содержание по чину и столовых 3.000 рубл.
Помощник его, полковник (может быть и подполковник)— содержание по чину и столовых  1.500
Ротные офицеры: получают содержание по чинам Инженерного корпуса.
Капитан - 1
Штабс-капитаны - 1

Поручиков (Из них один казначей и адъютант) - 4
 

Обучающиеся: получают содержание по чинам Инженерн. корпуса.
 

Подпоручиков и Прапорщиков - 48
Кондукторов - 96
-31-


 


 

 

 

 



return_links();?>
 

2004-2019 ©РегиментЪ.RU