УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Пехотный поручик

 

Что касается второго периода пребывания поручика Тенгинского пехотного полка Лермонтова на Кавказе, то его костюм в Чеченском отряде генерал-лейтенанта А. В. Галафеева (1840 г.) запечатлел подпоручик Кавказской гренадерской артиллерийской бригады К. Х. Мамацев. «Я хорошо помню Лермонтова, – рассказывал Константин Христофорович, – и как сейчас вижу его перед собою, то в красной канаусовой рубашке, то в офицерском сюртуке без эполет, с откинутым назад воротником и переброшенною через плечо черкесскою шашкой, как обыкновенно рисуют его на портретах»[1]. Далее автор уточнял, что и рубашка Лермонтова была «с косым расстегнутым воротом», а шашку дополнял кинжал[2].

Надо отметить, что рубахи (в шаровары и с фуражкой на голове) составляли летнюю форму нижних чинов ОКК[3]. Но кавказские офицеры[4] и даже генералы[5] тоже надевали в жаркий день белые или цветные рубахи без сюртука (или под сюртуком нараспашку). Так, походная одежда графа Ф. Л. Гейдена, адъютанта князя М. С. Воронцова, в 1847 г. заключалась «в красной канаусовой рубашке» под сюртуком[6]. Я. П. Бакланов также летом разъезжал в красной канаусовой расстегнутой рубашке[7]. Генерал И. М. Лабынцев – этот «Ней Кавказской армии» – одевался в засаленный сюртук, под которым носил грязную ситцевую рубаху (1844 г.)[8]. (Отряд Лабынцева «сблизился» с войсками Галафеева вскоре после первой битвы на Валерике[9], так что Лермонтов мог некоторое время наблюдать генерала вблизи). Поэтому костюм Лермонтова не представлял собой ничего своеобразного – обычная форма боевого кавказского офицера[10]. Кусок канаусу[11] Лермонтов, вероятно, приобрел в Ставрополе; там же, очевидно, была и пошита рубашка[12].

Неприязненно относившийся к Лермонтову подполковник Гвардейского Генерального штаба барон Л. В. Россильон (квартирмейстер Чеченского отряда) замечал[13], что «он носил красную канаусовую рубашку, которая, кажется, никогда не стиралась и глядела почерневшею из-под вечно расстегнутого сюртука поэта, который он носил без эполет, что, впрочем, было на Кавказе в обычае». Грязь эту, безусловно, стоит отнести на счет нелюбви рассказчика к Лермонтову. Многие лермонтовские современники (например, Ф. Боденштедт) подчеркивали всегда вкус к чистоте и изящество в одежде поэта[14]. (С другой стороны, когда было в походе стирать одежду?). Но другое указание Россильона относительно облика поэта – «молодецки заломив белую холщовую шапку» – нельзя не оценить как подтверждение того, что Лермонтов носил фуражку в белом чехле (см. ниже).

Сдвинутую на затылок фуражку с помятой тульей можно видеть и на рисунке Лермонтова, выполненном штабс-капитаном Генштаба бароном Д. П. фон дер Паленом[15] в конце июля 1840 г., уже после боя при Валерике. (Этот портрет Лермонтова был сделан в палатке Л. В. Россильона[16].) На фуражке здесь заметна линия околыша, что позволяет предполагать наличие белого чехла на одной только тулье. Видимо, именно эта фуражка приводится в описи вещей Лермонтова 1841 г. (см. ниже). Такой вариант головного убора носил, например, другой кавказский знакомый Лермонтова и штабной офицер капитан Д. С. Бибиков (1841 г.)[17]. На Кавказе популярны были также фуражки с чехлом, закрывавшим и тулью, и околыш. Но ни их, ни фуражку «a la Коцебу»[18] поэт не использовал. На рисунке Палена можно увидеть и лермонтовский пехотный сюртук (см. ниже) с расстегнутым (но не отогнутым) воротником, без эполет – повседневно-походный костюм кавказского офицера. Сюртук без эполет, панталоны навыпуск (видимо, верблюжьего сукна), шашка на ремне и фуражка Лермонтова представлены на другом рисунке («Ламберт, Долгоруков, Лермонтов, Урусов, Евреинов, на привале к Темир-Хан-Шуре в 1840 году»; вторая половина июля 1840 г.)[19], где он показан со спины.

В числе прочего Россильон возмущался и тем, что Лермонтов ходил тогда небритым[20]. На рисунке Палена действительно видно, что поэт, «пользуясь свободой походной жизни», отпустил себе небольшие баки и, по-видимому, дал волю волосам расти и на подбородке[21]. Но кавказские офицеры в экспедициях отпускали и длинные волосы (как на автопортрете Лермонтова), и бакенбарды, даже небольшие бороды (из сослуживцев Лермонтова – поручик П. А. Урусов 3-й, например)[22], и начальство этим совершенно не беспокоилось[23]. Во всей армии «некоторые из военнослужащих дозволяют себе иметь на голове весьма длинные волосы и причесывают их или даже завивают, подражая всем прихотям новых, странных обычаев, нередко из-за границы к нам достигающих», – с раздражением констатировал приказ военного министра 1837 г.[24] Отважный и толковый офицер, но педантичный и суховатый человек, Россильон просто дал волю своей антипатии к Лермонтову[25]. Каждый видит свое…

Итак, в экспедициях 1840 г. Лермонтов носил фуражку (с белым чехлом на тулье), сюртук[26] без эполет[27], под ним красную рубашку и брюки навыпуск поверх сапог. Вооружен он был шашкой (на узкой ременной плечевой портупее из черной кожи) и кинжалом (на поясе).

Представляет интерес и выяснение деталей костюма, бывшего на Лермонтове в период его пребывания на Кавказе в 1841 г. и, в частности, в момент его гибели (15 июля). Только полным невежеством можно объяснить встречающееся иногда высказывание о некоем «кителе», бывшем на одном из участников дуэли[28]. Из свидетельств современников совершенно очевидно, что Лермонтов носил «шапку» (фуражку), как и секунданты[29], и сюртук (безусловно, без эполет)[30], который перед дуэлью расстегнул[31].

Под сюртук же он надел свою «историческую» (выражение П. А. Висковатова) канаусовую рубаху малинового[32] или красного[33] цвета. Относительно точного колера последней вещи мнения современников несколько расходятся. По всей вероятности, рубаха со временем просто выцвела, отчего визуально напоминала красную, либо, пропитанная кровью («Нельзя было хладнокровно смотреть на покойного: его канаусовая рубашка вся была смочена кровью»)[34] и грязью, казалась темнее обычного оттенка.

Сын Мартынова передавал со слов отца, что на дуэли «Лермонтов стоял в рейтузах и красной канаусовой рубашке»[35]. Однако, наличие на Михаиле Юрьевиче сюртука в момент выстрела противника не подлежит сомнению (см. ниже). В Пятигорск он тоже приехал «в расстегнутом армейском сюртуке, немного смятом и потертом в дороге»[36], без эполет. Карандаш (графит в камышовой оправе, длина 8 см), который, по словам Э. А. Шан-Гирей, достали «из жилета убитого Лермонтова»[37], в действительности[38] был вынут не из жилета, а «из бокового кармана сюртука секундантом Глебовым».

Что же касается кителя (белый полотняный двубортный сюртук свободного покроя, с очень длинными полами), то он действительно встречается в походной форме младших офицеров ОКК с 1836-1840 гг. Так, упоминаются «холщовый китель»[39] прапорщика 10-го Черноморского линейного батальона А. А. Бестужева-Марлинского, или капитан Навагинского пехотного полка Д. В. Максимович «в белом кителе, при шашке»[40] и т. д. Однако, китель, во-первых, так никогда и не вытеснил сюртук до самого окончания Кавказской войны. А во-вторых, этот предмет имел очень мало общего с тем кителем, который был введен для офицеров армии в 1860 г. и ассоциируется в сознании неспециалистов с внешним обликом офицеров Кавказского корпуса времен Лермонтова. В частности, никаких офицерских погон в то время не существовало вообще – впервые они появляются (сначала на шинелях) только в 1854 году. Поэтому офицерский китель обходился вообще без знаков различия. Что же касается нижних чинов пеших войск[41], то у них белый холщевый китель летом (в сочетании с фуражкой в чехле) получает распространение с 1840-х гг., но уже к началу 1860-х гг. полностью исчезает из обихода[42].

С учетом вышесказанного, приходим к выводу, что летом 1841 г. Лермонтов носил тот же костюм, который был на нем годом ранее в Чечне – фуражку и сюртук поверх красной рубашки.


 

[1] Цит. по: Шадури В. С. Новое о Константине Мамацашвили, однополчанине М. Ю. Лермонтова // Литературная Грузия. – 1974. – № 10. – С. 81. Ср.: Абрамович Д. Лермонтов Михаил Юрьевич // Русский биографический словарь. – СПб., 1914. – Т. IX. – С. 303.

[2] Мануйлов В. А. Новые материалы об участии М. Ю. Лермонтова в войне на Кавказе в 1840 году. (По воспоминаниям К. Х. Мамацева) // Труды Ленинградского библиотечного института. – Т. II. – Л., 1957. – С. 247.

[3] Лермонтов. Картины. Акварели. Рисунки. – С. 225; Махлевич Я. Л. Кавказский вид // Панорама искусств-4. – М., 1981. – С. 253; Рекалов И. 83-й пехотный Самурский полк на Кавказе, в Хиве и Закаспии. 1845-1881 года. Краткая история боевых дел полка. – Ставрополь, 1911. – С. 16.

[4] Беляев А. П. Воспоминания о пережитом и перечувствованном с 1803 года // Русская старина. – 1881. – № 10. – С. 283.

[5] Архив Раевских. – Т. II. – СПб., 1908. – С. 432; Т. IV. – СПб., 1912. – С. 16-17, вклейка; Лорер Н. И. Записки декабриста. – Иркутск, 1984. – С. 214-215; Санеев С. А. «Век служи, Раевский, с нами, мы с тобою и штыками опрокинем свет» // ВИЖ. – 2004. – № 6. – С. 71.

[6] Из записок Н. В. Исакова // Русская старина. – 1917. – № 4-6. – С. 62. Толстовский поручик Розенкранц тоже ходил «в одной красной рубахе» (см. ниже), но и здесь мы видим кавказскую реальность, не связанную с образом Лермонтова.

[7] Нечитайлов М. В. К вопросу о походно-повседневном обмундировании генералитета Отдельного Кавказского корпуса в период Кавказской войны (1817-1864) // Северный Кавказ и кочевой мир степей Евразии: V «Минаевские чтения» по археологии, этнографии и краеведению Северного Кавказа. – Ставрополь, 2001. – С. 173.

[8] Записки М. Я. Ольшевского. Кавказ с 1841 по 1866 г. // Русская старина. – 1893. – № 8. – С. 300.

[9] Лебединец Г. С. Указ. соч. – С. 357.

[10] Шинкаренко И. П. Указ. соч. – С. 4.

[11] Ср.: Дружинин А. В. Собр. соч. – Т. 2. – СПб., 1865. – С. 216.

[12] Согласно воспоминаниям некого С. З. П-ва, Лермонтов в Тамани «носил рубашку с высоким воротником» (Арканников О. О пребывании М. Ю. Лермонтова в Тамани // Русский архив. – 1893. – № 11. – С. 575). Но это свидетельство справедливо подвергается сомнению (Веленгурин Н. Ф. Дорога к лукоморью. От Пушкина до Горького. Писатели в нашем крае. – Краснодар, 1976. – С. 174-175, 176-178).

[13] Цит. по: Скабичевский А. М. М. Ю. Лермонтов. Его жизнь и литературная деятельность. – СПб., 1891. – С. 69.

[14] Очерки традиционной культуры казачеств России. – М.; Краснодар, 2002. – С. 34.

[15] Впервые опубликован: Висковатый П. А. Михаил Юрьевич Лермонтов в действующем отряде генерала Галафеева во время экспедиции в Малую Чечню в 1840 г. // Русская старина. – 1884. – № 1. – С. 88-89. По компетентному мнению Н. П. Пахомова, «это единственный портрет, на котором поэт вышел действительно живым и непринужденным» (Пахомов Н. П. Лермонтов. – С. 48). Известен сходный отзыв А. А. Блока об этом наброске, изображающем «поэта “очень русским”, простым офицером в измятой походной фуражке»: «Не правда ли, Лермонтов только такой? Только на этом портрете? На остальных – не он» (Чуковский К. И. Александр Блок // Александр Блок в воспоминаниях современников. – Т. 2. – М., 1980. – С. 242).

[16] Висковатый П. А. Михаил Юрьевич Лермонтов. Вновь найденный и впервые изданный его портрет. 1840 // Русская старина. – 1884. – № 1. – С. 239.

[17] Корнилова А. В. Кавказское окружение Лермонтова в альбомах современников // М. Ю. Лермонтов. Исследования и материалы. – М., 1979. – С. 384-385, вклейка.

[18] Моду на этот головной убор ввел П. Е. Коцебу, начальник штаба ОКК (1837-1853 гг.). «Не подумайте, однако, – саркастически разъяснял современник, – чтобы это была какая-либо немецкая оригинальная шапка или чухонский колпак: это просто фуражка, обтянутая белым чехлом, который покрывает вместе и козырек» (Хамар-Дабанов Е. Указ. соч. – С. 209-210).

[19] Иванова Т. А. Лермонтов на Кавказе. – М., 1968. – С. 200, рис.

[20] Висковатый П. А. Михаил Юрьевич Лермонтов. Жизнь и творчество. – Т. 1. – С. 344. Летом 1841 г., нанося в Пятигорске визит И. Е. Дядьковскому, Лермонтов «все просил прощения, что не брит» (Смотров В. Письмо Н. Молчанова к В. В. Пассеку о последних днях и гибели Лермонтова // Литературное наследство. – Т. 45-46. – С. 715).

[21] Висковатый П. А. Михаил Юрьевич Лермонтов в действующем отряде. – С. 85.

[22] Гейнс К. Пшехский отряд с октября 1862 по ноябрь 1864 года. – СПб., 1866. – С. 163. Д. В. Ракович приписывает и Лермонтову в кампании 1840 г. бороду (Беличенко Ю. «Спецназ» поручика Лермонтова // Красная звезда. – 2001. – 28 нояб.), но ошибочно (Ракович Д. В. Тенгинский полк на Кавказе. 1819-1846. – Тифлис, 1900. – С. 248): Лермонтов «отпустил баки и бороду и носил длинные волосы, не зачесывая их на висках» (явно интерпретация того же сообщения Россильона).

[23] Ко времени поездки в Петербург Лермонтов, конечно же, волосы постриг коротко. «Усы длинноваты, концы закручены вверх по военной моде, волосы на пробор», – делится впечатлениями о горбуновском портрете Л. Келли. Ошибочно сюртук Лермонтова английский исследователь описывает (визуальное впечатление с портрета) как «темно-серый мундир Тенгинского пехотного полка» (Келли Л. Лермонтов: Трагедия на Кавказе. – М., 2006. – С. 159). В Пятигорске Лермонтов волосы «носил здесь летом коротко остриженными» (Лермонтов М. Ю. в воспоминаниях современников. – М., 1989. – С. 436). Судя по посмертному портрету кисти Р. К. Шведе, в 1841 г. поэт был коротко стрижен и носил небольшие усы (Ковалевская Е. А., Мануйлов В. А. Указ. соч. – С. 53).

[24] Цит. по: Ашукин Н. С. Историко-бытовой комментарий к драме Лермонтова «Маскарад» // Лермонтов  М. Ю. Маскарад: Сб. ст. – М.; Л., 1941. – С. 245.

[25] См. об этом: Есаков А. Михаил Юрьевич Лермонтов. 1840 г. // Русская старина. – 1885. – № 2. – С. 474-475.

[26] П. А. Висковатов указывал, что в экспедиции 1840 г. Лермонтов «носил бурку на расстегнутом сюртуке», далее почти дословно передавая сообщение Россильона и описывая рисунок Палена (Висковатый П. Речка смерти. (Эпизод из кавказской жизни М. Ю. Лермонтова) // Исторический вестник. – 1885. – № 3. – С. 475). В своей биографии он ничего не говорит о ношении бурки, равно и мемуаристы умолчали о ней. Бурку обычно носили только в непогоду или в холода. Отсюда заключаем, что Висковатов добавил от себя этот факт.

[27] В этой связи отметим т. н. «Портрет неизвестного», литографию Л. Я. Белоусова (между 1844-1853 гг.) по Р. К. Шведе (до 1844 г.), где представлен офицер в сюртуке без эполет, с отогнутым воротником и верхней частью бортов, в фуражке без кокарды и с шашкой на портупее. Было высказано предположение об отождествлении изображенного лица с Лермонтовым. Однако, униформология в данном случае бессильна – литография не раскрашена. См.: Виноградов А. В. Лермонтовская Кубань (историко-литературоведческие этюды). – Армавир, 1997. – С. 45-51; Махлевич Я. Л. Лермонтов, 1841? // Ставрополье. – 1985. – № 5. – С. 80-96. Тем не менее, это изображение в некоторых работах последних лет уже открыто именуется портретом Лермонтова (Польский Л. Н. Лермонтов в Пятигорске – Пятигорск, 2002. – С. 21). В одном весьма спорном издании выдвигалась не лишенная, впрочем, смысла гипотеза о том, что в действительности это портрет    М. П. Глебова (Герасименко А. Невольник чести. – М., 2004. – С. 33-34).

[28] От издателя // Захаров В. А. Загадка последней дуэли. – С. 7.

[29] Щеголев П. Е. Лермонтов. – М., 1999. – С. 516. Другие документы о дуэли прямо называют четыре шапки фуражками (Нечаева В. С. Суд над убийцами Лермонтова: («Дело штаба Отдельного Кавказского Корпуса» и показания Н. С. Мартынова) // М. Ю. Лермонтов: Статьи и материалы. – М., 1939. – С. 39, 42).

[30] Вопреки сообщению П. К. Шугаева (Лермонтов М. Ю. в воспоминаниях современников. – С. 68).

[31] Мартьянов П. Последние дни жизни поэта М. Ю. Лермонтова // Исторический вестник. – 1892. – № 4. – С. 91.

[32] Лермонтов в записках А. И. Арнольди / Публ. Ю. Г. Оксмана // Литературное наследство. – Т. 58. – М., 1952. – С. 472.

[33] Цит. по: Иванов С. В. М. Ю. Лермонтов. Жизнь и творчество. – М., 1964. – С. 364.

[34] Лермонтов в записках А. И. Арнольди. – С. 476, прим. 25.

[35] Мартынов С. Н. История дуэли М. Ю. Лермонтова с Н. С. Мартыновым // Русское обозрение. – 1898. –  № 1. – С. 323. В. Я. Брюсов, однако, не без оснований усматривал здесь сходство с текстом А. С. Пушкина (Дронов В. Пометы Брюсова на полях сочинений Лермонтова // Литература и Кавказ. – Ставрополь, 1972. – С. 111).

[36] Филиппов С. Лермонтов на кавказских водах. (Рассказ современника) // Русская мысль. – 1890. – № 12. – С. 72.

[37] Корганов В. Д. Статьи, воспоминания, путевые заметки, биобиблиография. – Ереван, 1968. – С. 347.

[38] Цит. по: Вейс А. Ю., Ковалевская Е. А. Памятные вещи // Описание рукописей и изобразительных материалов Пушкинского дома. – Т. 2. М. Ю. Лермонтов (Описание ИРЛИ). – М.; Л., 1953. – С. 158.

[39] Писатели-декабристы в воспоминаниях современников. – Т. 2. – М., 1980. – С. 172. О ношении офицерами кителя см.: Воспоминания В. А. Полторацкого // Исторический вестник. – 1893. – № 3. – С. 750; № 6. – С. 679, 680.

[40] Ливенцов М. Воспоминания о службе на Кавказе в начале сороковых годов. (Извлечения из дневника) // Русское обозрение. – 1894. – № 6. – С. 621.

[41] Кавказским драгунам и саперам китель был положен официально, и именно у этих родов войск он и был заимствован прочими солдатами и офицерами ОКК. Английский очевидец в 1829 г. называет кавалерийские кителя «белыми холщовыми сюртуками» (Alexander J.E. Travels to the Seat of War in the East through Russia and Crimea in 1829. – Vol. II. – London, 1830. – P. 124).

[42] Бобровский П. О. История 13-го Лейб-гренадерского Эриванского Его Величества полка за 250 лет. 1642-1892. – Ч. 4. – СПб., 1895. – С. 277; Толстой Л. Н. Собр. соч.: В 22 т. – Т. 2. – М., 1979. – С. 13; Wl-off G. Souvenirs dun officier du Caucase. – Paris, 1899. – P. 19 (под «la blouse blanche ou bleue», вероятно, понимается китель, но не исключено, что и рубашка, поскольку синий цвет для кителя не характерен).

 

далее



return_links();?>
 

2004-2019 ©РегиментЪ.RU