УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Заключение

 

Итак, на протяжении кавказской службы Лермонтов сменил два мундира – Нижегородского драгунского полка (овчинная шапка, куртка с газырями, шаровары с лампасом и шашка) и Тенгинского пехотного полка (овчинная шапка, мундир, панталоны и полусабля). Последний отличался от общеармейской пехотной формы только цветом эполет и шифровкой на них, а также необычным головным убором, во всех частях ОКК заменявшим кивер. Драгунский костюм, однако, был уникальным – ни один другой кавалерийский полк русской армии не имел такого мундира, и даже Лермонтов отдал ему должное, запечатлев на своем автопортрете (и высмеяв в романе).

Однако, необходимо иметь в виду, что на Кавказе форменная одежда вынималась из сундука только для представления начальству. В другое же время, и в первую очередь в походе, многие формальности, обязательные в российской армии, а тем более в гвардии, здесь не соблюдались. Кавказские войска, имея «очень своеобразное и отчасти смутное понятие о форме», соблюдали ее (именно «отчасти»!) только на смотрах, пока не выступали в поход. Несомненно, это надлежит связывать именно с воздействием опыта и условий Кавказской войны на повседневный быт и униформу русских войск.

Кавказский офицер почти всегда и везде носил сюртук (здесь – с отогнутым воротником и поверх красной «исторической» рубашки), к тому же без эполет. Поверх сюртука надевалась шашка на плечевой портупее, особо воинственные личности дополняли ее кинжалом и даже пистолетом на поясе. К сюртуку полагались фуражка, летом в белом чехле (только на тулье в данном случае), и неуставные шаровары (обычно желтые шерстяные). Эти неписаные правила подтверждаются свидетельствами современников и описью гардероба Лермонтова. Поэту, как и многим другим бывшим гвардейцам, кавказские порядки пришлись по вкусу, и он с готовностью следовал им. За эти вольности Лермонтова, случалось, осуждали более педантичные сослуживцы. Но никаких последствий это не имело: в целом, начальство, как правило, не стесняло инициативу подчиненных в модернизации своего костюма применительно к походным условиям, и само следовало их примеру.

Кроме того, многие офицеры сочетали предметы обмундирования с элементами горского национального костюма (папахи, черкески, бешметы, ноговицы, пресловутая бурка). В числе тех, кто прибегал к подобной адаптации, был и Лермонтов. Но он, в отличие от иных местных военных щеголей, не увлекался чрезмерным подражанием местным обычаям, о которых отзывался в своих произведениях (например, очерк «Кавказец») с иронией и сарказмом.

«Таким образом, и кавказские офицеры и солдаты, – описывал однополчан Лермонтова историк Тенгинского полка Д. В. Ракович, – были одеты крайне своеобразно. Всякого свежего человека, первый раз встречавшего кавказские войска, поражало это почти полное отсутствие воинского вида и именно в то время, когда высшие сферы признавали форму за сущность и малейшее отступление от образцов готовы были считать падением доблести»[1]. «Но мы, дети кавказской армии, настолько присмотрелись к странностям всякого рода, что даже не замечали их»[2], – завершал речь историка неизвестный офицер Нижегородского драгунского полка. Эти слова с полным основанием можно отнести и к поручику Михаилу Юрьевичу Лермонтову…

 
М. В. Нечитайлов
©

Примечание. Данная статья представляет собой авторскую версию (исправленную и незначительно расширенную) очерка, опубликованного в издании: Ставропольский хронограф. Ставрополь, 2006. С. 359-395.

Хочу заметить, что необходимость изучения темы «Лермонтовский мундир» назрела давно, и анекдотичная статья Г.Э. Введенского, в сочетании с не менее забавными откровениями ряда искусствоведов на тему лермонтовских портретов, только подтвердила это. «Лермонтовская энциклопедия» была переиздана несколько лет назад, но без каких-либо изменений в текстах четвертьвековой давности. В то же время, ряд аспектов военной карьеры Михаила Юрьевича, включающих изучение униформы полков, в которых ему довелось служить (а ведь в настоящем очерке я затронул лишь в лучшем случае половину проблемы, два полка и три года, а ведь мундиры лейб-гвардии Гусарского и Гродненского полков поэт носил – с перерывами – с 1832 по 1840 гг.), были и остаются, в лучшем случае, слабоизученными и малопонятными.

Что касается «кавказских аспектов», то из затронутых в теме очерка дискуссия о характере «настоящего кавказца» представляется, пожалуй, наиболее спорной и, заранее предвижу, может вызвать претензии у определенных научных школ. Однако, не вижу причин менять свою точку зрения, аргументы в пользу которой высказал выше. Гвардейских офицеров на Кавказе недолюбливали всегда, следы этой неприязни простых армейцев к «гвардионцам» в целом и к Лермонтову в частности заметны и в дошедших до нас воспоминаниях о нем. «Кавказец» же стал весьма саркастичным и умным ответом «фазанов» ветеранам Кавказского корпуса…


[1] Ракович Д. В. Указ. соч. – С. 129. «В общем неказисты были с внешней стороны кавказцы, не любили они также парадов, смотры их были обыкновенно неудачны, но это не мешало им оказывать чудеса храбрости и выносливости», – продолжал историк.

[2] К. Указ. соч. – С. 378.



return_links();?>
 

2004-2019 ©РегиментЪ.RU