УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Висковатов А.В. Историческое обозрение Лейб-Гвардии Измайловского полка,

СПб., 1851

 

I. Взгляд на состояние в России Гвардии до учреждения Лейб-гвардии Измайловского полка
II. Начало, постепенное устройство, внутренняя служба и походы Лейб-гвардии Измайловского полка
Царствование Императрицы Анны Иоанновны
Правление Принцессы Анны Леопольдовны
Царствование Императрицы Елисаветы Петровны.
Царствование Императора Петра III
Царствование Императрицы Екатерины II
Царствование Императора Павла I
Царствование Императора Александра I
Царствование Государя Императора Николая Павловича.

 

I. Взгляд на состояние в России Гвардии до учреждения Лейб-гвардии Измайловского полка

 

Российская Гвардия обязана сдвоим учреждением Императору Петру Великому. Первые полки ее, Преображенский и Семеновский, образовавшиеся из потешных товарищей первых военных игр великого монарха, в самом начале не имели особого, преимущественного назначения, но со временем сделались главным, почти исключительным рассадником офицеров для всей армии. Ни один дворянин, кроме особых, Высочайшею властью разрешенных случаев, не мог достичь офицерского звания не служив рядовым и унтер-офицером в гвардии. От этого произошло, что оба полка ее состояли почти из одних дворян.
Оценивая заслуги и важность назначения своих гвардейских полков, Император Петр I даровал им большие и высшие права против -I- армии. По состоявшейся в 1722 году Табели о рангах, гвардейские офицеры получили преимущество двух чинов против офицеров армейских. В отношении обер-офицеров этот закон остался неизменным, но в штаб-офицеры гвардии большею частью назначались лица из высшего генералитета, так, что до царствования Императора Павла I, в чинах гвардейских подполковников состояли почти исключительно генерал-аншефы и, даже, генерал-фельдмаршалы, а майорами были генерал-майоры и генерал-поручики. С 1706 года Петр Великий сам носил звание полковника, или шефа, в Преображенском полку; полковником Семеновского, почти от начала войны с Королем Карлом XII, до половины царствования Императрицы Анны Иоанновны, был князь Голицын, заслугами своими достигший жезла фельдмаршальского.
Преображенский и Семеновский полки надставляли собою достаточное средство для образования опытных офицеров в пехоту, но не удовлетворяли -II- потребностям конницы. Чтобы дать способ комплектования офицерами и этот род войска, Император Петр I, уже в последние годы своего царствования, определил учредить, из Кроншлотского драгунского полка, полк дворян, долженствовавший называться Лейб-региментом и служить рассадником офицеров для кавалерии. Окончательное исполнение этой мысли состоялось при Императрице Екатерине I, но без присвоения Лейб-регименту каких либо особых прав и преимуществ в чинах против армии. Кроме этих трех полков существовала, — с 1724 года временно, а с 1726 на непременном положении,—Кавалергардия; но она была учреждена с иною целью, представляя собою род почетной, телохранительной стражи, употреблявшейся преимущественно в торжественных случаях при Высочайшем дворе, и нижние чины ее были избираемы из видных собою обер-офицеров всей армии.
Пехотные полки Лейб-гвардии состояли: Преображенский — из четырех фузелерных или -III- мушкетерских батальонов, одной гренадерской и одной бомбардирской роты; Семеновский — из трех мушкетерских батальонов и одной гренадерской роты. Чины их, оказывавшиеся неспособными к продолжению строевой службы отсылались в Москву и поступали в находившийся там, в роде Гвардейского инвалида, Лейб-гвардии Московский гарнизонный батальон. В таком составе была российская гвардия перед основанием Измайловского полка.
Царствование Императрицы Анны Иоанновны было ознаменовано многими полезными учреждениями и улучшениями в армии, и вообще в военной части. К числу самых первых из них, но времени, принадлежит умножение гвардейских войск еще одним полком пехоты, Лейб-гвардии Измайловским, и одним полком кавалерии, Лейб-гвардии Конным. — Последний составился из Лейб-регимента и Кавалергардии. -IV-

 

II. Начало, постепенное устройство, внутренняя служба и походы Лейб-гвардии Измайловского полка

 

По кончине ИМПЕРАТОРА ПЕТРА II, в Феврале 1750 года вступила на Престол Императрица Анна Иоанновна. Вскоре после Коронации, происходившей 28 Апреля, Государыня поселилась на лето в Подмосковное, издавна роду Романовых принадлежавшее, село Измайлово, и в пребывание Ее там последовало учреждение Лейб-гвардии Измайловского полка.
В исходе лета, 17 Августа, Генерал-Фельдмаршал и Лейб-гвардии Семеновского полка Полковник Князь Голицын сообщил в Петербург, Государственной Военной Коллегии, Высочайшее повеление о Нормировании, и армейском положении, нового пехотного полка, в составе одной гренадерской и восьми мушкетерских рот, с тем, что название будет дано ему в последствии. Объявляя Коллегии Монаршую волю, Князь Голицын -1- извещал, что для набора рядовых, по данной мере уже послан Семеновского полка Майор Хрущев, в Ландмилицкие Украинские полки, с предписанием выслать всех выбранных людей в Москву, непременно к половине Сентября месяца. — Унтер-офицеров и капралов повелено было назначит преимущественно из стоявших в Москве и из ближайших к ней полков Армейской пехоты, выбирая «людей «добрых, как в состоянии, так и собою, не «весьма малорослых и грамоте умеющих, которые бы могли тот сочиняемый полк обучать «по указам и впредь офицерами быть.» Выбор остальных чинов, как то: музыкантов, барабанщиков и нестроевых, предоставлялся вполне распоряжению Коллегии. Хотя из объявленного ей Высочайшего поколения и видно было, что полк Формировался на армейском положении, но мысль Государыни, устроить его гвардейским, проявлялась из слов того же сообщения Князя Голицына, что полку предназначается гвардейское обмундирование. Через неделю, 24 Августа, объявлено -2- было Военной Коллегии, что вместо одной гренадерской и восьми мушкетерских рот, полк будет состоять из трех батальонов. Батальоны заключали тогда в себе по четыре мушкетерские роты.
Ландмилицкие полки, куда отправлен был Майор Хрущев, существовали с 1715 года.— В это время, из остававшихся излишними против штатного числа, нескольких пехотных полков, с дополнением драгунами, солдатами, казаками и пушкарями, с давних времен водворенными на черт, или пограничной с Крымскою степью линии, сформированы были семь пеших полков, каждый в тысячу человек, под общим названием Ланд милиции. В 1722 году, полки эти, быв укомплектованы населявшими тот край однодворцами, также копейщиками, рейтарами, драгунами, солдатами, стрельцами, казаками, пушкарями, затинщиками и другими чинами прежнего времени, названы Украинскою Ланд милициею, а в 1725 составили из себя два полка регулярные и четыре -3- иррегулярных, каждый около 1500 человек. К 1750 году число Ландмилицких полков возросло до четырех регулярных и шести иррегулярных. Они получали жалованья менее армейских, но в замен этого имели, для оседлости своей, земли.
Данное майору Хрущеву Высочайшее поручение, было исполнено в точности. Приведенные им в Москву к определенному сроку и представленные на смотр Императрицы, люди, оказались вполне соответствующими назначению, и в следствие этого состоялся Сенатский Указ, объявлявший, между прочим, что «Сентября 22 дня, Ее «Императорское Величество указала, выбрав «из Ландмилиции, учредить полк в трех батальонах и в одной гренадерской роте и именовать «Измайловским и содержать против Лейб-гвардии Семеновского полку третьим полком Гвардии-ж, а офицеров определить из лифляндцов, эстляндцов и курляндцев и прочих наций «иноземцев н из Русских, которые на определенном -4- против гвардии рангами и жалованьем «себя содержать к чистоте полку могут без «нужды, и ко обучению приложить свой труд.»— Таким образом 22 Сентября 1730 года считается днем учреждения лейб-гвардии Измайловского полка, получившего свое наименование от села Измайлова, как полки Преображенский и Семеновский были названы по селам Преображенскому и Семеновскому.
Полковником, или шефом, нового гвардейского полка, был назначен обер-шталмейстер и генерал-адъютант граф Карл Левенвольде, родом лифляндец, бывший генерал-адъютантом Императора Петра I и один из тех, кому Россия обязана размножением и значительным улучшением своих конских заводов. В подполковники был определен генерал-майор Джемс Кейт, шотландец, вступивший в Русскую службу при Императоре Петре II и, как заслугами, так и качествами своими, снискавший в новом своем отечестве общее уважение. В -5- майоры, для командования батальонами, были избраны: премьер-майор Азовского драгунского полка Иосиф Гампф, флигель-адъютант генерала Бона капитанского ранга Иван Шипов и уволенный из польской службы капитан Густав Бирон, младший брат известного в истории герцога Курляндского, в последствии во время дальнейшего служения своего в полку, уважаемый всеми, за свою правоту и личную храбрость. Этим пяти лицам, особенно графу Левенвольде и Кейту, обязан лейб-гвардии Измайловский полк, как своим первоначальным сформированием, так и тем прочным, нравственным основанием, на котором зиждутся; безусловная верность престолу, усердная служба в мирное время и безотчетная храбрость в битвах, — достоинства, в продолжении ста двадцати лет постоянно Измайловский полк, отличавшие.
По конфирмованному Императрицей Анной Иоанновной штату, Измайловский полк был сформирован в числе 2381 человека, из которых -6- в каждой мушкетерской роте полагалось по капитану, капитан-поручику, поручику, подпоручику, прапорщику, по два сержанта, по одному каптенармусу, одному подпрапорщику, одному фурьеру, по шести капралов, по два барабанщика и по 144 рядовых. Состав гренадерской роты был тот же, за исключением подпрапорщика и с прибавлением двух флейщиков. Штаб-офицеров полагалось: полковник, два подполковника и два майора. — По примеру Семеновского полка, Измайловскому была присвоена, включавшаяся в общее штатное число, команда пушкарей, при одной полупудовой гаубице и шести трех-фунтовых пушках. Жалованье офицерам было определено против двух старых полков Гвардейской пехоты, унтер-офицерам и капралам с некоторым уменьшением против унтер-офицеров и капралов тех же полков, а рядовым против рядовых, состоявших на племянничьем, или младшем окладе. На первоначальное устройство полка отпущена была сумма из Военной коллегии, а на содержание его впредь повелело было отделять -7- часть доходов, поступавших в Камер-коллегию из Сибирской губернии. — Назначенные в полк нижние чины были помещены постоем в 471 обывательском доме, на пространстве от Калужских ворот до Донского монастыря и ворот Серпуховских, и от сих последних до монастыря Данилова.
По окончательном сформировании полка, предстал он в первый раз на Высочайший смотр 17 февраля 1731 года, за Москвою-рекою, на Царицыном лугу; получил знамена и по окончании молебствия с водосвятием принес присягу на верность службы. После этого производились полку ежедневные ученья, а 28 Мая, — день, спустя шестьдесят девять лет достопамятный для полка назначением в оный шефом ныне царствующего Государя Императора , — он в первый раз вступил в Дворцовый караул, на смену Семеновскому полку, и с тех пор начал отправлять службу наравне с прочею Гвардиею.-8-
Почти все лето 1751 года Лейб-гвардии Измайловский полк провел в лагере, под Анненгофским дворцом, незадолго перед тем построенным на месте бывшего дома генерал-адмирала графа Головина и находившимся там, где ныне здание 1-го Московского кадетского корпуса. Августа 10 два батальона полка выступили из Москвы и 22 Сентября, — ровно через год по своем учреждении, — прибыли в Петербург, где расположились постоем на Петербургской стороне. Первую половину этого похода совершили они сухим путем, а вторую водою. Третий батальон остался в Москве, под Анненгофом, а осенью перешел к Спасо-Андрониеву монастырю, в Воронью Слободу.
В исходе 1751 года, 9 декабря, состоялись новые штаты для трех полков гвардейской пехоты, увеличившие число всех чинов в Измайловском полку, вместо 2381, до 2435 человек. При этой перемене, состоявшая в полку особая гренадерская рота была уничтожена, а вместо ее -9- при каждой из остальных мушкетерских рот положено содержать по 16 гренадер, которые на парадах, ученьях и в походах соединялись, и с командированными к ним, по распоряжению полновато начальства, обер и унтер-офицерами, составляли временно гренадерскую роту; все полковые чины были сравнены в окладах жалованья с чинами Преображенского и Семеновского полков, и, вместо полагавшихся прежде двух майоров, определено иметь двух премьер-майоров и одного секунд-майора. По этому случаю Бирон был произведен в подполковники, Гампф и Шипов переименованы в премьер-майоры, а старший капитан Чернцов назначен за секунд-майора. Прибавление нового чина и присвоение ему ранга армейского Полковника, произвели перемену в старшинстве последующих штаб-офицеров Измайловского полка, против штаб-офицеров армейских: премьер-майоры стали в ранге бригадира, подполковники в ранге генерал-майора, а полковник в ранге генерал-поручика или генерал-лейтенанта; все степенью -10- выше против табели 1722 года. Новый этот штат восприял свое действие с 1 Января 1732 года.
После почти двухлетнего пребывания в Москве, Императрица переселилась, 7 января 1732 года, в Петербург, и здесь из первых Ее забот было устроение для Измайловского полка походной, переносной церкви, так как неимение еще им постоянного помещения не дозволяло ему иметь постоянного церковного здания. На представленный от Духовного ведомства доклад, в чье имя устроить церковь: Св. Троицы или Св. Семиона и Анны,—Государыня избрала первое, и с тех пор день Св. Троицы сделался для Измайловского полка днем ежегодного полкового праздника. Сооруженный тогда иконостас сохранился, с некоторыми прибавлениями, до настоящего времени.
В половине марта 1734 года выступил из Москвы остававшийся там третий батальон, и прибыв, -11- 19 апреля, в Петербург, стал там постоем на Петербургской стороне, между тем как прочие два батальона продолжали квартировать на стороне Адмиралтейской, большею частью около нынешней церкви Вознесения. Через год, в апреле 1733, полк лишился своего полковника, графа Левенвольде, умершего в имении своем близь Дерпта. По свидетельству современников, служивших под его начальством, он «привел «Измайловский полк в изрядной регулярной порядок и в лучшую от других полков экзерцицию; был великого разума, имел склонность к «правосудию; к подчиненным, казалось, был «строг, только в полку ни единый человек не штрафовав его приказом, а все в великом страхе находились, и такой человек, как оный граф Левенвольд, с справедливыми поступками и зело с великим постоянством, с смелостию, с столь высокими добродетели, редко рожден быть может». Приводим этот отзыв, как дань памяти первого начальника одного из старейших полков русской гвардии.-12-
Упразднившееся кончиною нрафа Левенвольде звание полковника Измайловского полка оставалось незамещенным в продолжении четырех месяцев и полк состоял под непосредственным ведением старшого своего премьер-майора Гампфа, так как оба подполковника, Кейт и Бирон, находились за границею.—Первый из них имел под своим начальством часть нашего тридцатитысячного корпуса, посланного с генералом Ласси к Рейну, на вспоможение Австрии против Франции, а последний был при австрийских войсках, предводимых знаменитым принцем Евгением Савойским. Августа 15 Императрице Анне Иоанновне угодно было принять самой звание полковника в Измайловском полку, по примеру того, как она уже имела это звание в прочих гвардейских полках: Преображенском, Семеновском и Конном. Высочайшая эта воля была объявлена полку в тот же день, на Васильевском острове, где он стоял в лагере, генерал-аншефом и лейб-гвардии Семеновского полка подполковником Ушаковым, и с того времени -13- полк удостоился иметь постоянно своими полковниками, а потом шефами, особ Императорского дома. По званию полковника лейб-гвардии Измайловского полка, Императрица присутствовала в первый раз при его учении 27 августа, о чем сохранилось следующее, вслед за тем публикованное, описание: «27 дня прошедшого месяца делал Измайловский полк гвардии пред Ея Императорским Величеством, на лугу (Царицыном) близ летнего дому, военные экзерциции. Капитан Чернцов командовал оным вместо майора Ея Императорское Величество изволила оныя экзерциции смотреть из палат его сиятельства графа Ягужинского и о неправленом учении и стрелянии сего полку особливое удовольствие показывала. Потом допущены были Ея Императорским Величеством офицерам к руке и пожалованы разными напитками. С этого времени государыня входила во все, самомалейшие, подробности полновато управления, разрешения Ея испрашивались даже по маловажным предметам. -14-
Ознаменованный принятием Императрицей Анной Иоанновной звания полковника в Измайловском полку, 1735 год ознаменовался и первым походом некоторых офицеров и нижних чинов этого полка за границу. Подавая руку помощи союзнице своей Императрице Римской Марии-Терезии, в войне ее с Францией), Императрица Анна Иоанновна отправила к Рейну, как выше упомянуто, корпус армейских войск, под начальством Ласси, а вскоре за тем, желая и офицерам гвардии доставить случай участвовать в военных действиях, объявила, 28 мая, указом на имя генерала Ушакова, следующую свою волю: Указали мы лейб-гвардии нашей полков офицеров, желающих ехать к цесарской армии волонтерами, отправить их туда, на наших шип кетботах водою до Любека, а которые водою ехать не пожелают, тем дается воля на своем иждивении и сухим путем ехать, только б в пути до Рейны со всяким ехали поспешением; а дабы в том их походе, лутче им можно было себя содержать, то пожаловали указали мы -15- им выдать жалованье, по их рангам, двойное, с майя по первое число января будущего 1736 года, и рационы по тому ж, из остаточных при гвардиях наших каждого полку денег, и сей наш указ объявить ныне же тем офицерам, чтоб конечно на сей недели отправились. В следствие этого указа, в лейб-гвардии Измайловском полку обвили желание ехать: подполковник Бирон, капитан-поручики князь Трубецкой и барон Мейендорф; поручики фон-Левенвольде и князь Барятинский, подпоручик Гагемейстер и прапорщики Бок и барон Мейендорф. Все они, и еще два гренадера, Каргополов и Стрелков, выбранные Бироном, вместе с волонтерами от прочих гвардейских полков, отправились из Петербурга через несколько дней после Высочайшего указа, и, пробыв около четырех месяцев под непосредственным начальством принца Савойского, по окончании войны, в том же году, возвратились в отечество. Имели ли они участие в военных действиях, и если имели, то в какой степени, сведений не сохранилось. -16-
- Выше объяснено, что при сформировании Измайловского полка в рядовые его поступили только однодворцы и нижние чины старых, как тогда выражались, служб, но со времени прибытия его в Петербург, начали в него записываться и дворяне, русских и остзейских фамилий, так, что со временем число их было не менее как в полках Преображенском и Семеновском. Из дворян, определившихся в Измайловский полк при Императрице Анне Иоанновне, и в последствии приобретших знаменитость военными заслугами, первое место занимает сподвижник Румянцова-Задунайского по Семилетней и Турецкой войнам, генерал-аншеф граф Петр Иванович Панин, начавший службу в Измайловском полку, с звания рядового, в 1753 году.
Осенью 1735 года последовал разрыв между Россией и Турцией, а в 1736 войска наши, предводимые фельдмаршалами Минихом и Ласси, опустошили Крым и овладели Азовом, в то время важною крепостью. В 1757 году положено -17- было взять Очаков и нанести решительный удар соседственным с ним буджацким татарам, населявшим нижнюю часть нынешней Бессарабии. Для выполнения этого плана предназначалась, под начальством Миниха, 70-ти тысячная армия, к которой Императрица Анна Иоанновна повелела присоединить трехтысячный отряд, из офицеров и нижних чинов всех четырех полков гвардии. В состав его от Измайловского полка поступил сборный или сводный батальон, из 1 штаб-офицера (премьер-майора Гампфа), 21 обер-офицера, 37 унтер-офицеров и капралов, 717 рядовых и 167 нестроевых, всего из 943 человек. Начальство над всем отрядом было поручено младшему подполковнику Измайловского полка Бирону, имевшему в тоже время чин армейского генерал-майора и звание генерал-адъютанта Императрицы, а старший подполковник, Кейт, командовал частью вверенной Миниху армии. В отношении к выбору людей во всех трех пехотных полках гвардии, было повелено «командировать: Гренадеров -18- с 1, 2, 5 и 4 рот по 5, а с прочить по 6 человек, мушкетеров со всех рот по 58, изо всех шеренг по ровному числу, и чтоб гренадеры и солдаты командированы были такие, которым бы было не меньше 20 лет от роду и доброго состояния.» Измайловский батальон выступил из С. Петербурга, под командою майора Гампфа, 27 января, и следуя через Новгород и Москву, соединился в Чернигове с прочими войсками отряда, поступившими также под начальство Гампфа. Из Чернигова отряд продолжал поход через Лубны, к Днепру, и перешел через него 5 мая, в 6 верстах выше Переволочны, присоединился к армии, стоявшей лагерем по ту сторону Днепра, у новопостроенного укрепления Мишурный Рог. Фельдмаршал Миних, в сопровождении всего генералитета, выехал на встречу гвардии, во время переправы ее по понтонному мосту. Проходя мимо фельдмаршала, она, по приказанию своего отрядного командира, в противность уставу, «уклонила до земли знамена» за что Бирон, вскоре после того прибывший к -19- отряду, сделал Гамфу строгое замечание. На другой день, 4 мая, измайловские и прочие гвардейские офицеры представлялись фельдмаршалу, в его палатке, а 17, после почти двух недель, проведенных в ученьи, преимущественно в цельной стрельбе, все войска двинулись к Бугу, который армия перешла 15, гвардия же 24 Июня. Главною, почти единственною, причиною столь позднего похода была неисправность и нерадение лиц, на которых лежал сплав по Днепру судов, с военными и съестными припасами и осадною артиллериею.
Марш от Днепра до Буга был крайне труден и утомителен для войска. Идя пространной голою степью, на которой взор не встречал ничего кроме камыша и травы, оно беспрестанно, почти на каждом шагу, должно было отражать нападения татарской конницы. Отбитые в одном месте, толпы ее исчезали и вмиг появлялись в другом. Ни рогатки, которыми, по тогдашней системе войны с турками и татарами, ограждалась -20- армия; ни пушечные и ружейные выстрелы; ни высылавшиеся отряды казаков и гусар, в то время единственной нашей легкой конницы,—не останавливали наездников. Не ограничиваясь нападениями, каждый раз, что ветер был на встречу нашим войскам, Татары зажигали иссохшую от жаров траву, и только наскоро вырытые рвы, с насыпью из выброшенной земли, останавливали быстрый ход пламени. Постоянные стычки и частые земляные работы, при необходимости не только на походе, но и почти во все время отдыха, находиться под ружьем; жестокий зной и безводица до чрезвычайности изнуряли армию. Все эти неудобства и неприбытие ожидаемых судов заставили Миниха, по переходе через Буг, не медля идти к Очакову, чтобы не дать усилиться его гарнизону подкреплениями с сухопутной стороны. С таким намерением, оставив все обозы у Буга и взяв с собою провианта только на две недели, армия продолжала поход, а чтобы лучше скрыть цель этого движения, часть ее была направлена к Бендерам, где сосредоточивались главные неприятельские -21- силы. Войска подвигались вперед с прежними предосторожностями, делая переходы с заряженными ружьями и пушками и стоя в лагере за рогатками; ночью без огней, днем под ружьем; но на этот раз, на пространстве между Бугом и Очаковым, татары не делали нападений. Напротив, несколько тысяч их, расположенные станом близь крепости, бывшей целью действий Миниха, разбежались при первой вести о появлении русских на правом берегу Буга. Двадцатитысячный гарнизон Очакова еще заблаговременно выжег степь, чрез которую лежал путь нашей армии, а по приближении ее, верст на двадцать, к крепости, 29 июня, он сделал вылазку, в числе около в тысяч человек отборнейшей конницы, которые и завязали дело с нашими легкими войсками. Оно продолжалось около четырех часов и окончилось отступлением неприятеля.
Видя, что русская армия безостановочно продолжает свое движение, начальствовавший в Очакове сераскир выступил из крепости почти со -22- всеми своими войсками, показывая готовность принять сражение. Желая устрашить неприятеля правильным и хладнокровным наступлением, фельдмаршал повел армию в боевом порядке, без выстрела, ружья на плече, с музыкою и распущенными знаменами, прямо против стоявших впереди города турков. Сераскир не решился выждать нападения, и возвратясь в крепость, велел жечь дома и сады предместий. Под заревом их пожара наши войска провели ночь, в расстоянии пушечного выстрела от неприятельских укреплений, ежеминутно готовясь к бою, а с рассветом, 30 июня, обложили город, упираясь правым крылом в Черное море, а левым в Днепровский лиман, куда с часу на час ожидали флотилии, без которой нельзя было приступить к решительной осаде. Днем турки сделали новую вылазку, но были отбиты, а при наступлении ночи главнокомандующий велел построить впереди армии пять редутов, с эполементами, долженствовавших образовать потом контрвалационную линию и обеспечивать войска от нападений гарнизона.-23-
Пять,—по другим сведениям десять,—тысяч человек были отряжены для производства этих работ, и столько же употреблено для их прикрытия, но чрезвычайно твердая почва земли, при краткости летней ночи, представила столько затруднений, что к утру, не смотря на усиление рабочих еще двумя тысячами человек, они не могли окончить даже и одного редута. По счастью, эта неудача несколько заменилась тем, что на правом нашем крыле, в расстоянии половины пушечного выстрела от крепости, открыты были два сада, обведенные валами и глубокими рвами. Их немедленно заняли войсками и обнесли рогатками, а между тем сильный огонь неприятельской артиллерии заставил вывести всех рабочих из начатых редутов. В одно время с занятием обоих садов, часть левого нашего крыла подвинулась на ружейный выстрел к крепостному рву и завязала с турками жаркую перестрелку, продолжавшуюся до позднего вечера. С наступлением ночи прерванные работы возобновились, и вся наша артиллерия, была выдвинута вперед, открывая -24- неумолкаемый огонь, от которого в, городе загорелись многие строения. Желая воспользоваться этим обстоятельством и воспрепятствовать туркам тушить пожар, Миних начал наступать по всей линии с половиною армии; и идя сам впереди Измайловского батальона, своеручно утвердил одно из его знамен у подошвы гласиса; но этим и ограничился весь успех предприятия. Невозможность перейти через встреченный перед гласисом ров к последовавшая за тем сильная вылазка турков, заставили наши войска, по выдержании самого убийственного огня , отступить из под выстрелов. При этом случае Кейт был тяжело ранен в ногу, Гвардейский отряд действовал на правом крыле, и батальон Измайловского полка показал большую стойкость, ободряемый личным примером фельдмаршала, под которым одна лошадь была убита и одна ранена, а шляпа, кафтан и чепрак прострелены несколькими пулями. Отличенные, честью находиться под личным предводительством главнокомандующего и видеть в руке его свое знамя, прежде и -25- ближе всех водруженным у крепостного гласиса, измайловцы явили здесь первый опыт того непоколебимого мужества, которым в последствии ознаменовывались все их действия на военном поприще.
Дело казалось безвозвратно потерянным, как неожиданно в крепости взлетел на воздух главный пороховой магазин, при чем погибло до 6-ти тысяч человек. Устрашенный сераскир вступил в переговоры и просил двадцатичетырехчасового перемирия. Получив отказ, он бросился с частью гарнизона к морскому берегу, в надежде сесть на стоявшие там турецкие суда, но намерение его было открыто и остановлено нашими гусарами и казаками, которые, стремительно ударив на бегущих, множество из них положили на месте, а многих, в том числе самого сераскира, взяли в плен. Около 8 тысяч человек успели, однако же, достичь судов и уйти на них в море. Оставшиеся в крепости войска поспешили сдаться на договор, и Миних предоставил -26- батальону Измайловского полка новую честь: первому занять одни из крепостных ворот, которые и были названы Измайловскими. Чтобы еще более показать этому батальону свое благорасположение, главнокомандующий поручил одному из его офицеров, капитан-поручику Нащокину, начальство над гвардейскими чинами, содержавшими караул при знатнейших пленниках. В числе их находился тринадцатилетний предводитель корпуса босняков, Осман-Бей, сын убитого во время боя под Очаковым двухбунчужного Абубекер Паши. Отправленный, через несколько времени, в Петербург, он принял там православное исповедание, и поступив пажом к Высочайшему двору, был в последствии генерал-майором. Единственный сын его с отличием служил в войнах против турков и других неприятелей России, и приобрел громкую известность своими военными заслугами, особенно личною храбростью. Это был, скончавшийся в настоящее царствование, генерал от кавалерии Воинов.-27-
В предшествовавшем падению Очакова сражении и в последовавшем, через день потом, взрыве в городе двух пороховых погребов, батальон Измайловского полка лишился капитана Толстого, сержанта из дворян Писарева и 5 рядовых убитыми и 7 рядовых пропавшими без вести. Ранены были, — кроме действовавшего отдельно от гвардии подполковника Кейта, — премьер-майор Гампф, поручик фон Левенвольде, подпоручик Бок, прапорщик Репнинский, капрал князь Барятинский и 32 рядовых. Такова была первая потеря, понесенная лейб-гвардии Измайловским полком в военных действиях.
Сдача Очакова происходила 1-го, а занятие его 2 июля. Через день после этого, 4 числа, Гвардейский отряд участвовал в общем церковном параде, с благодарственным молебствием, а 5-го, по оставлении Минихом части армии для содержания гарнизона в завоеванной крепости,—с остальною выступил в обратный путь, столь же трудный как и первый, я расположился на зимовые -28- квартиры в Малороссии. Измайловскому батальону был назначен город Нежин, где он и пробыл до весны следующего года.
За участие в Очаковском походе, Бирон был произведен в генерал-лейтенанты, с оставлением подполковником Измайловского полка; всем прочим чинам Гвардейского отряда объявлено было Высочайшее благоволение, и собственно одним нижним чинам пожаловано, не в зачет, месячное жалованье.
Не смотря на потерю Очакова, Порта решилась продолжать войну с Россиею. С нашей стороны, армии фельдмаршала Ласси велено было идти в Крым, а армия Миниха предназначалась действовать в стороне Днестра, с тем, чтобы в случае успеха, обратиться на Бендеры и овладеть этою крепостью. Весною 1738 года вверенные Миниху войска, в том числе и зимовавшие в Малороссии гвардейские, выступили из своих кантонир-квартир, и собравшись у Переволочны, -29- 18 апреля переправились за Днепр. Гвардейский отряд состоял по прежнему под начальством Бирона, и следуя постоянно в главной колонне, 18 мая перешел реку Омельник, 20 Каменку, 27 Ингулец, а 8 июня Ингул. Все эти места, ныне населенные, в то время представляли собою степью голую и необитаемую. Переходы были невелики, неприятель не показывался, и армия, переправясь 24 июня через Буг, стала на правом его берегу, в трех лагерях. По прошествии трех дней главнокомандующий перевел свои войска за Кодыму и поставил их лагерем, левым крылом к этой реке, а правым к Бугу. В таком расположении были они, по утру 30 июня, атакованы многочисленною конницею татар и турков, предводимых белгородским или буджацким султаном Ислам-Гиреем. После стремительного, но безуспешного нападения на правое наше крыло, она обратилась против центра. — Выступивший на встречу ей, с отрядом пехоты, бригадир Шипов сначала остановил ее движение, но вскоре обхваченный со всех сторон густыми -30- толпами, едва не был истреблен. Миних лично поспешил к нему на помощь, с несколькими эскадронами кирасиров,—по понятиям того времени считавшихся лучшим родом конницы в сражениях с турками. В след за Минихом начальствовавший всею артиллериею армии генерал Левендаль лично выступил с несколькими орудиями, и в тоже время с левого нашего фланга двинулся Бирон, с гвардиею, одним полком армейской пехоты и одним полком кирасиров. Появление этих войск и удачное действие нашей артиллерии, выручили Шипова, но за то неприятель обратился на Бирона и вступил с ним в бой, стараясь одолеть его беспрестанно повторяемыми атаками. Гвардейские наши войска и бывший с ними Ладожский пехотный полк, отразили все нападения, и толпы неприятельских всадников, потеряв надежду одержать верх, отступили за пушечный выстрел.
Желая отдалить неприятеля, граф Миних выступил против него, в полдень, всею линиею, -31- и после нескольких, пушечных выстрелов, заставил султана уступить нам свою позицию. Этот успех дал фельдмаршалу возможность в продолжении нескольких дней следовать к Днестру беспрепятственно, вдоль тогдашней польской границы; но 8 июля сильное неприятельское войско, под начальством акерманского паши, атаковало наш авангард, только что переправившийся за реку Саврань. Миних повел на подкрепление ему почти всю свою армию и вскоре завязался упорный бой, в котором Измайловский батальон имел деятельное участие, и который окончился отступлением татар и турков. По удалении их, армия наша продолжала сближаться к Днестру, идя между рек Белочище и Молочище, как, 25 июля, была снова атакована; но на этот раз дело продолжалось нс долго и неприятель был опрокинут без больших усилий. Несравненно значительнее было дело, последовавшее 26 того же месяца и стоившее нам до 200 убитыми, тогда как в предшествовавшие сражения у нас не было убито и 20 человек. — Гвардия участвовала в -32- обоих этих делах и потом, вместе с остальными войсками армии, расположилась лагерем на пушечный выстрел от Днестра, в виду находившегося на другом его берегу укрепленного неприятельского стана. Тут собралось до 60 тысяч соединенного войска татар и турков и еще несколько тысяч их, с белгородским султаном, стояли в восьми верстах от нашего левого крыла, за Белокищем. Отделявшиеся от них конные толпы беспрерывно тревожили нашу армию, в это время много терпевшую от жаров. Не видя возможности переправиться через Днестр, но причине крутизны его берегов, Фельдмаршал велел, для обеспечения своего лагеря от нападений, укрепить его окопами, но и эту работу должно было прекратить в самом начале, по причине весьма твердой, каменистой почвы. — Чтобы вознаградить обе неудачи, открыт был против расположенного за Днестром неприятельского стана, сильный огонь с батарей. Действия их были весьма успешны, заставив акерманского пашу перенести свой лагерь далее назад, но положение нашей армии -33- оттого не улучшилось и совершенный недостаток подножного корма, выжженного, по примеру прошлого года, татарами, понудил Миниха к отступлению. Июля 28 войска наши выступили в обратный поход, сильно тревожимые неприятелем. Особенно потерпели они на следующий день, стоивший им до 500 человек одними убитыми. После этого дела, в котором участвовал и Гвардейский отряд, и которое происходило тотчас после перехода через Белочище, в продолжении целой недели армия наша шла чрез Польшу, густыми лесами и трудными дефилеями, в местах безводных. Падеж и изнурение упряжных лошадей и волов, заставили Миниха истребить значительное количество провианта, несколько артиллерийских ящиков и амуничных фур, и зарыть в землю множество ядер и других снарядов. Только 6-го августа, у Каменки, в изобилии воды, войска перевели дух и в первый раз отдохнули после трудного похода, хотя нападения татар продолжались до самого Буга, который армия наша перешла 21 августа. Достигнув Днепра, она переправилась -34- через него у Канева и пошла по зимним квартирам. Для батальона Измайловского полка они были назначены, по прежнему, в Нежине. Этим окончилась безуспешная кампания 1738 года.
Желание загладить неудачу похода к Днестру, настоятельные просьбы союзного нам австрийского двора о не прекращении военных действий, и необходимость принудить турков к миру, прежде чем последует разрыв с Швециею, становившийся неизбежным, — все эти причины побуждали наше Правительство продолжать войну и в 1739 году; но уже не подвергая армию изнурительному и опасному походу по безводным степям. Решено было начать с взятия Хотина, и потом, соображаясь с движениями австрийцев перенести войну в Молдавию.
Выступив 14 апреля из Нежина, Измайловский батальон пошел к Киеву, назначенному сборным местом всей армии, и прибыл туда, -35- вместе с прочею гвардиею, 4 мая. Вступление ее в город происходило с церемониею, в присутствии главнокомандующего. Проведя несколько времени за Днепром, в лагере, вся армия, в числе 65 тысяч человек, разделенная на четыре дивизии, двинулась к Бугу и переправилась чрез него 22 июня. Две дивизии, в том числе Гвардейский отряд, перешли при Менджибоже, одна при Константинове, а четвертая, с осадною артиллериею, пошла левым берегом, и обойдя верховье реки, соединилась с первыми тремя дивизиями. Пока армия наша, следуя Польскими владениями, направлялась к Днестру, бендерский сераскир, предполагая, что переправа ее последует у Хотина, начал сосредоточивать тут свои силы, но Миних успел ввести его в заблуждение на счет истинной своей цели. Отделив под личное свое начальство 20 тысяч человек, в том числе Гвардейский отряд, 10 июля, когда турки ожидали нас под Хотиным, он переправился чрез Днестр ниже, у Синковиц. Гвардия была первая, перешедшая по понтонному мосту -36- и на другой день, в следствие приказа фельдмаршала, приносила благодарственное молебствие за счастливо совершенную переправу. Обманутые движением главных сил нашей армии к реке Сбручу, в направлении на Хотин, турки шли им на встречу и только 20 июля узнали о появлении русских на правом берегу Днестра. Немедленно обратились они назад, и перешед обратно через Днестр, 22 июля, в числе 20 тысяч, явились впереди нашего корпуса, стоявшего лагерем у Синковиц; но время уже было упущено и Миних стоял за Днестром твердою ногою. Весь успех турков ограничился довольно удачным нападением на наших фуражиров и на прикрывавших их драгун. Те и другие были бы истреблены, без помощи Гвардейского отряда, вовремя подоспевшего им на помощь и опрокинувшего неприятеля после упорного боя. К 3-му августу переправились последние войска, а 5-го вся армия выступила к Хотину, хотя по весьма узким, проливным дождем испорченным дорогам, но за то среди изобилия в продовольствии. Августа 14-го показались неприятельские разъезды -37- и получено было известие, что соединенные силы бендерского сераскира, хотинского паши и белгородского султана, в числе 90 тысяч человек, между коими было до 20 тысяч янычар, ожидают нашу армию за шесть верст до Хотина, в крепкой позиции у деревни Ставучан. Неприятельское войско стояло на довольно крутой возвышенности, упираясь правым крылом в густой лес и горы, а левым в болотистую речку Чуланец, протекавшую также и впереди позиции. Медленное движение нашей армии, происходившее от дурных и тесных дорог, в особенности затруднявших обозы и артиллерию, умножило еще более выгоды занятой неприятелем местности, дав ему время оградиться с фронта тройным рядом окопов и построить несколько батарей, на которых было поставлено до 60 орудий, в том числе несколько мортир.
Находясь в необходимости атаковать Сераскира, прежде нежели он успеет сделать свою -38- позицию неприступною, Миних решился ускорить нападением, и 15 августа отдал по войскам следующий приказ: «Завтрашняго числа армия, «призывая Бога в помощь, неотменно вступит против неприятеля; выбранным людям иметь знамена, такоже и музыкантам быть, только чтобы люди все были вооружены.» В следствие этого приказа и как тогда был праздник Успения Божией Матери, вся армия отслушала литургию, с молебствием о ниспослании победы. Ожидая упорной, кровопролитной битвы, весьма многие приобщились Св. Таин. В тот же день, для всевозможного усиления полков, обращены были в них все находившиеся при генералах караулы; на протекавшей впереди нашего лагеря речке были устроены мосты, и все тяжелые обозы отправлены, под сильным прикрытием, в прежний лагерь армии, под Синковицами. Взяв с собою провианта на трое суток, войска выступили рано по утру, 16 августа, в том самом порядке как стояли в лагере, т.е. тремя кареями, имея в середине их обозы, а позади арьергард. Армия -39- шла под прикрытием рогаток, и до речки Жулика не встречала неприятеля, но тут она была атакована им со всех сторон, и готовясь сама к наступлению, должна была принять оборонительное положение.—Вечером оказался недостаток в фураже. Проведя целый день под ружьем, войска утомились до крайности, и неприятель, считая положение их безнадежным, перед наступлением ночи почти прекратил нападения. В отданном, в тот же вечер, приказе главнокомандующего было сказано: «Лагерь как возможно сомкнуть, рогатками и вагенбургом укрепить, якоже неприятель кругом армии находится; и для того днем за отводные караулы, а в ночи перед рогатками и в вагенбург никого не выпускать и ничего в газарде не оставлять; а всем людям быть при ружье и к действию во всякой готовности.» Содержание этого приказа обнаруживало намерение фельдмаршала провести в занятом армиею лагере еще несколько времени, по крайней мере весь следующий день; но с наступлением утра 17 числа обстоятельства переменились. Еще -40- с вечера отправясь лично для обозрения неприятельской позиции, Миних нашел возможным атаковать ее с левого фланга, где турки считали достаточным прикрытием текущую в болоте речку Чуланец. Решено было перейти из оборонительного положения в наступательное и начать дело ложною атакою на правое крыло неприятеля. Исполнение этого было возложено на генерала Левендаля, с Гвардейским отрядом, тремя полками армейской пехоты, двумя драгунскими и частью легкой конницы и казаков. Пока сераскир стягивал против них свои силы, и менялся с нашею артиллериею пушечными выстрелами, Миних успел, посредством фашин, устроить переход по болотистым берегам Чуланца, а чрез самый Чуланец навести мосты. В полдень вся армия стояла против левого неприятельского крыла, а к двум часам была у подошвы занимаемой им высоты. Первою переправилась дивизия генерал-лейтенанта Карла Бирона, родного брата подполковника Измайловского полка; за нею перешла гвардия, а там уже постепенно -41- следовали прочие войска. Увидев свою ошибку, сераскир посылал одни войска за другими атаковать и остановить наступающих, но Все уже было поздно, и армия наша, в стройном порядке, тремя кареями, под защитою рогаток-, безостановочно поднималась в гору. Неприятель поспешал устраивать батареи, но они тотчас были сбиваемы действием нашей артиллерии, начальствуемой полковником князем Дадианом. С особенною жестокостью нападали янычары на гвардию, завязывая с нею перестрелку у самых рогаток, почти в припор ружья; но и это отборнейшее войско турков должно было прекратить свои нападения, сильно поражаемое картечью и видя общее отступление своей армий. В 7 часу вечера войска наши были на вершине горы и овладев покинутым на ней неприятельским станом, нашли в нем 4 мортиры, 42 пушки, несколько знамен, множество военных припасов и большое количество провианта, который у нас был совсем уже на исходе. Устрашенный Сераскир с большею частью своей армии бежал к Дунаю, -42- остальная спасалась кто куда мог. Мало примеров, чтобы победа была приобретена так неожиданно и с таким малым пожертвованием как Ставучанская. Она стоила нам не более 70 человек убитыми и ранеными, тогда как неприятельских тел, в одном лагере, насчитано было около тысячи. Во все время боя армия наша наступала имея с собою обозы, что чрезвычайно ее затрудняло и связывало в движениях.
Не давая туркам опомниться после претерпленного ими поражения, Миних, на другой же день, 18 августа, выступил с большею частью армии к Хотину, по дороге усеянной покинутыми неприятелем пушками, ядрами, ручным оружием и всякого рода повозками. Спасшийся в Хотине паша не решился сопротивляться и по утру 19-го августа сдался на волю победителей, с единственною просьбою, чтобы жены и дети были отпущены в Турцию. Гарнизон, до Ставучанского сражения превышавший 12 тысяч, а после его уменьшившийся до 765 человек, был назначен -43- к отправлению в Россию. Почти двойное против этого число жен и детей, выпросили позволение следовать за своими мужьями и отцами. Трофеями этого дня были: 27 мортир, 157 пушек, 15 булав, 27 знамен и большое количество военных и съестных припасов. Августа 20 наши войска заняли крепость, и генерал-майор Хрущев, в 1730 году выбиравший людей для Измайловского полка, был оставлен в ней комендантом. На следующий день все взятые в Хотине орудия, булавы и знамена были свезены к походной церкви Измайловского полка, бывшей в эту войну общею для всего Гвардейского отряда, и в этой же церкви отправлена была Божественная Литургия, с благодарственным молебном, после которого было сделано но три выстрела из ружей и столько же из завоеванной артиллерии. В этот же самый день все штаб и обер-офицеры Гвардейского отряда были приглашены к обеденному столу фельдмаршала, а 22 августа весь отряд, с несколькими полками армейской пехоты и драгунскими, получил приказание -44- идти за Днестр, для отвода в Киев сдавшихся в Хотине турков и их семейств, всего в числе 2121 человека. По исполнении этого, Бирон повел гвардию на прежние зимовыя квартиры, но вскоре по прибытии туда ей повелено было идти в Петербург, где, по случаю ожидаемой войны с Швецией, в Гвардейском отряде предстояла надобность. Миних, между тем, вошел в Молдавию и приняв ее, именем Императрицы Анны Иоанновны, под покровительство России, готовился перенести войну в пределы самой Турции, когда мир, неожиданно заключенный австрийским двором с Оттоманскою Портою, заставил и наши войска прекратить военные действия. За исключением потери под Очаковым, приведенной выше, трудно определить как велик был весь урон, понесенный Измайловским баталионом во время обратного похода от этой крепости, в 1757, и в обоих походах 1758 и 1759 годов. Убыль пополнялась вскоре, выбором людей из- других полков, и во время следования Гвардейского отряда -45- из Украйны в Петербург, числительный его состав быль почти тот же, что и при выступлении из Петербурга.
Пока сборный Измайловский батальон находился в походе в Петербурге принимались меры в отвращению неудобного квартирования всего полка, и вообще всей гвардии, большею частью по домам обывателей, рассеянными но столице, разобщенными Невою и ее протоками. Один только полный полк имел перед прочими некоторое преимущество, помещаясь в отдельных деревянных домах, частью в простых избах, под Смольным монастырем. После него, уже во время войны с Турциею, построены были, под названием полкового двора, казармы для Преображенского полка, но люди помещались в них так неудобно и тесно, что Императрица, убедившись в том при личном своем посещения, велела немедленно придумать средства к лучшему ж просторнейшему помещению нижних чинов гвардии. В следствие этого, -46- тогда же составилась, из штаб-офицеров всех гвардейских полков, особая Комиссия, в которой было положено построить для полков не казармы, а по примеру первоначального помещения гвардии в Москве, слободы, из отдельных деревянных домов. Строение предназначалось вести постепенно, рота за ротою: для Преображенского полка за Литейным двором; для Семеновского за речкою Фонтанною или Фонтанкою, позади обывательских домов, влево от Царскосельской перспективы; для Измайловского за Каливкиною деревнею, близ Екатерингофа, а для Конного, по прежнему, у Смольного монастыря. Представленный на Высочайшее благоусмотрение доклад Комиссии был утвержден 12 декабря 1739 года, вполне, исключая выбора места под Измайловский полк, так как оно, по словам монаршей резолюции, "потоплению вод и другим неудобствам подвержена быт кажется". По этой причине избрано было другое место, выше, по обе стороны пространства, составлявшего за Фонтанкою продолжение Вознесенской улицы. Ш настоятельной -47- воле Императрицы, К строению слобод было преступлено с такою поспешностью, что по неимению достаточного числа наемных плотников, первоначальные работы были производимы самими солдатами и на самих офицеров возложена была обязанность озаботиться приисканием подрядчиков на лес, на прочие строительные материалы и на доставление их в Петербург. Государыня весьма заботилась о скорейшей постройке слобод, и желала как можно скорее доставить своей гвардии просторное помещение, но ей не суждено было дожить до исполнения этого желания.
Пока в Петербурге делались приготовления к постройке слобод для гвардейских полков, возвращавшийся из похода отряд, следуя из Нежина через Севск, Тулу и Москву, подходил к Петербургу и вступил в него с торжеством, 27 января 1740 года. День этот, как в вообще вся зима того года, был чрезвычайно холодный, но не смотря на жестокую стужу -48- и на сильный пронзительный ветер, стечение народа на назначенных для шествия гвардии улицах было огромное. Войска шли с музыкою и развернутыми знаменами, от Московской Ямской, через Невский проспект,. к деревянному Зимнему дворцу, стоявшему там где в последствии построен нынешний каменный. В подражание обычаю древних римлян, они имели на шляпах, у кокард, зеленые венки: офицеры из свежих лавров, нарванных по повелению государыни в Дворцовых оранжереях, а нижние чины из ельника. По существовавшей в то время форме, офицеры носили шарфы через плечо, но на этот раз им велено было иметь их надетыми по поясу. Шествие открывали участвовавшие в походе чины Конной гвардии; за нею следовали пушкари всего отряда, с своими орудиями; позади их ехал майор Семеновского полка и армии генерал-майор Апраксин, — в последствии генерал-фельдмаршал и главнокомандующий в Семилетнюю войну,— привезший в Петербург известие о Ставучанской победе; далее следовали гренадеры и музыканты; -49- за ними ехал верхом начальник отряда Бирон; за Бироном шли, поротно, всех трех батальонов мушкетеры. Прошед Невский проспект, весь отряд направился в промежуток между Дворцом и Адмиралтейством; потом поворотил, мимо построенного в ту зиму, знаменитого Ледяного дома, на право, по набережной Невы, и обогнув строения по Зимней канавке,— где ныне Эрмитажная арка, — вышел на площадь, к Дворцовым воротам. Здесь, по отнесении знамен во внутренние покои, нижние чины отряда были распущены по домам, а офицеры приглашены во дворец. Императрица приняла их в большой зале и приветствовала следующими словами: «удовольствие имею благодарить лейб-гвардию, что будучи в Турецкой войне, в надлежащих диспозициях, господа штаб и обер-офицеры тверды и примерны находилась, о чем я чрез генерал-фельдмаршала графа Миниха и подпол«ковника Густава Бирона известна, и будете за свои службы неоставлены.» После итого, Государыня допустила офицеров к руке, и в заключение -50- поднесла каждому из них по бокалу венгерского вина. В хот же вечер пушечная пальба возвестила жителям столицы о мире с Турциею, а в следующие два дня, сряду, все возвратившиеся из похода Гвардейские офицеры были приглашаемы к обеденному столу Императрицы. На четвертый день, 30 января, допущены были к целованию монаршей руки все унтер-офицеры и капралы отряда, и потом оставлены во дворце, где гофмаршал Шепелев угощал их, от Высочайшего имени, обедом. Еще накануне этого дня, им и всем вообще нижним чинам отряда было объявлено о награждении их, не в зачет, жалованьем: бывших во всех трех кампаниях, 1737, 38 и 39 годов, и под Очаковым — полугодовым; в двух или одной кампаниях и под Очаковым — пятимесячным; в трех кампаниях, без участия в делах под Очаковым, третным; в двух кампаниях — трехмесячным; в одной — двухмесячным. Все, в продолжении войны открывшиеся в полках гвардии офицерские, унтер-офицерские и капральские вакансии -51- повелено было заместить чинами походных батальонов, и этих же батальонов офицеры были посланы по губерниям, для извещения о мире, при чем им разрешалось принимать все подносимые им денежные и другие подарки. Оба подполковника Измайловского полка, Кейт,—еще за действия под Очаковым произведенный в генерал-аншефы,—и Бирон, были награждены богатыми золотыми шпагами, с алмазами, а последний, сверх того, и чином полного генерала. В заключение, не забыто было и семейство убитого при Очакове капитана Толстого: Императрица. повелела освободить его, до совершеннолетия детей, от всяких исковых дел по имению.
По окончании всех празднеств, происходивших в Петербурге по случаю мира, возвратившиеся из похода чины поступили в свои прежние роты, и затем состав сводного отряда упразднился.
В историческом обзоре лейб-гвардии Измайловского полка любопытно читать отзыв о -52- служивших в Турецком походе штаб-офицерах этого полка, представленный Императрице Анне Иоанновне фельдмаршалом Минихом, в декабре 1737 года: Кейт — такой генерал, «которого поступки и поведение одушевлены верностью к престолу, храбростью и благородством. «Нельзя ни в чем попрекнуть его характера.» Бирон — «исправен по службе, храбр и надежен в деле.» Гампф — «понимает службу, только весьма часто бывает нездоров.»
В начале лета Измайловский полк, вместе с прочею гвардиею, вступил, по обыкновению, в лагерь, в самом Петербурге, и производил весьма частые ученья, на которых Императрица всегда лично присутствовала, а потом, также в Высочайшем присутствии, участвовал в происходивших в Петергофе маневрах, которые заключались в правильной осаде, обороне и взятии приступом нарочно-построенной земляной крепости. При наступлении осени вся гвардия возвратилась, вслед за Государынею, в Петербург, -53- и вскоре по прибытии туда производила, — уже последний раз в присутствии Императрицы Анны Иоанновны, — большое ученье, с пушечною пальбою. Через несколько дней, Государыня занемогла и 17 октября того же года скончалась. Участием в церемонии ее погребения лейб-гвардии Измайловский полк заключил первое десятилетие своего существования. -54-

 


 

 



return_links();?>
 

2004-2019 ©РегиментЪ.RU