УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Тутин Д.А. Казачьи полки императорской гвардии и их роль в первой русской революции.

Дис. на соискание ученой степени канд. ист. наук. СПб., 2002

 

1. Вступление
2. Глава I. Казачьи полки императорской гвардии в общей системе вооруженных сил Российской империи во второй половине ХІХ-начале XX вв.
1.1. Очерк истории формирования казачьих полков императорской гвардии в свете общей истории казачества
1.2. Организация военной службы и быта в казачьих полках императорской гвардии, и их положение в структуре военного управления Российской империи
1.3. Социальный состав и профессиональная подготовка гвардейского казачества в начале XX века
3. Глава II. Участие казаков гвардии в подавлении первой русской революции
1.1. Начало первой русской революции и участие казаков гвардии в январских событиях 1905 года
1.2. Казаки-гвардейцы и революция в период с февраля по декабрь 1905 года
1.3. Казаки гвардии в условиях спада и поражения революции
4. Заключение
5. Приложения
6. Список литературы

 

1. Вступление

 

В последние годы в Российской Федерации начался интенсивный процесс развития казачьего движения и формирования казачьих обществ. И уже сегодня казаки активно участвуют в становлении российской государственности, отстаивают свое место в будущем России и готовы нести военную, государственную службу в сочетании с возможностью хозяйствовать.
Основными факторами, стимулирующими на современном этапе рост самосознания казаков и их объединение, по мнению исследователей А. П. Андреева и Е. В. Пансюка, можно считать процесс распада СССР, политическую нестабильность на постсоветском пространстве; ослабление государственности; обострение межнациональных и межгосударственных отношений; необходимость «заполнить духовный вакуум, образовавшийся после отторжения коммунистической идеологии».1
Казак — это слово стало символом вольности, мужества, отваги, воинской храбрости. Нередко россиян во многих уголках мира называли казаками. И поэтому Л. Н. Толстой писал: «Недаром нас зовут европейцы — казаками. Народ казаками желает быть... Будущность России казачество—свобода, равенство и обязательная военная служба».2
Известно, что в 1980-90-е годы крушение коммунистической идеологии, распад государства и общий социально-экономический кризис привели к ослаблению финансирования военных программ и к кризису вооруженных сил. Отечественный и зарубежный опыт, по мнению А. Г. Семенова, подсказывал один из выходов: создать параллельно с кадровой системой организации профессиональных Вооруженных Сил России территориальный добровольческий резерв (резерв первой очереди).3 Этот резерв позволил бы обеспечить пополнение регулярных воинских частей в случае начала боевых действий, охрану государственной границы и стратегически важных объектов, выполнение задач в условиях чрезвычайного положения, поддержание общественного порядка, устранение последствий стихийных бедствий и т. д. Именно казачество исторически являлась таким традиционным «резервом» России, многовековой опыт которого позволяет положительно отзываться об эффективности такой службы.
В конце 80-х годов в самых различных областях Советского Союза стали стихийно возникать или возрождаться казачьи общества. В 1990-1991 гг. был образован общероссийский «Союз казаков России», где было сформировано правление, принят устав, избран -3- атаман (А. Г. Мартынов)4 В дальнейшем стали появляться альтернативные «Союзу казаков» казачьи объединения. Мультимедийная энциклопедия Кирилла и Мефодия 1996 года определяла уже казачье население Российской Федерации в несколько миллионов человек. Историк Б. Б. Игнатьев пишет: «В настоящее время активно происходит возрождение казачества—уникального самобытного явления. Усилиями небольших групп энтузиастов удалось мобилизовать потомков казаков на восстановление местных организаций... Была сформирована исходная идеология, основанная на принципах государственности и ратного служения Отечеству, создана собственная экономическая и организационная база... Казаки заявили о себе как о самостоятельной силе, способной реально влиять на ситуацию как на территории проживания, так и в «горячих» точках и конфликтных зонах».5
Законом РСФСР № 1107-1 «О реабилитации репрессированных народов» от 26. 04. 1991 года, Указом Президента Российской Федерации № 632 «О мерах по реализации Закона РФ «О реабилитации репрессированных народов» в отношении казачества» от 15. 06. 1992 года и Постановлением Верховного Совета Российской Федерации № 3321-1 «О реабилитации казачества» от 16. 07. 1992 года казачество объявлялось полностью реабилитированным.6 За ним признавались права на возрождение традиционного социальнохозяйственного уклада жизни и культурных традиций, установление территориального общественного самоуправления и традиционных форм землепользования.
Все это, однако, породило множество вопросов и проблем, связанных с казачеством. До 1917 года казачество считалась особым военным сословием, имело свои земли, «дарованные ему верховной властью», был отлажен механизм привлечения казачества на военную и иную службу. В современных условиях нелепо выглядит возрождение казачества в качестве некого сословия, но не меньшей нелепостью являлась его реабилитация в качестве репрессированного народа. Исторически сложилось так, что наряду со славянами казаками являлись представители самых различных народов (татары, башкиры, буряты, якуты, черкесы, ногайцы, осетины, чеченцы и т. п.). Поэтому говоритъ о казачестве как о репрессированном народе весьма затруднительно.
Современная ситуация порождает массу проблем для реабилитированного казачества. Кого считать казаком? Признавать ли права потомственных казаков? Как быть е историческими казачьими землями (некоторые из которых разделены даже государственными границами), на которые казаки неизбежно будут предъявлять свои права? Наконец, как будет вписываться казачья служба в общую структуру государственной службы? На все это России еще предстоит дать свои ответы, в связи с чем, особую значимость приобретают исторические исследования казачьей службы в самых различных ее аспектах. -4-
С начала 90-х годов XX века среди историков стал наблюдаться усиленный интерес к данной тематике. И это не случайно, поскольку история России немыслима без истории казачества. А опыт организации того или иного вида казачьей службы крайне актуален при построении современного Российского государства в сложившихся новых геополитических условиях.
Издавна именно в казачестве фокусировались демократическая идея, принцип выборности, открытости и ответственности друг перед другом, которые позволяли воспитывать людей, высокопреданных государству, дорожащих семейной честью, бережно относящихся к своим корням. Самобытное сочетание традиций личной свободы и коллективизма, личных прав и обязанностей перед обществом, самоуправления, самоорганизации и беспрекословного соблюдения государственных интересов—это те непреходящие ценности, которые так необходимы сегодня российскому обществу.
Кроме того, казачество обладает богатейшим опытом самоуправления, который сегодня еще не в полной мере востребован. В течение нескольких столетий казачье самоуправление развивалось именно на российской почве. Выборность атаманов, самоуправление, казачьи сходы, казачьи круги—это элементы пусть слабой, но традиционной российской демократии, которые давали повод многим историкам уже казачьи объединения допетровской России считать «казачьими республиками» или «казачьими военными демократиями». Историк С. Ауский, например, сравнивая организацию казачьих объединений с современными ему западными политическими системами, писал в середине XX века о казачьей организации: «Структура законодательной власти была следующей: от каждой станицы избирались представители в более крупные территориальные объединения, и так вплоть до высшего органа самоуправления—круга (казачьего парламента). Во главе станицы стоял выборный станичный атаман... Фактически Войско Донское представляло собой... республику».7 А историк К. П. Буртный писал: «Казачья общность, издревле сформировавшаяся в степной части России, на фронтире (пограничье), изначально характеризовалась традициями самоуправления, восходящими к военной демократии. Пребывая в экстремальной ситуации постоянного вызова, казаки выработали в качестве ответа специфический образ жизни и самозащиты, эффективную систему хозяйствования».8
Казачество исторически являлось некой буферной зоной в приграничных районах, фильтрующей миграционные потоки. В современных условиях, когда границы претерпевают значительные изменения (если не в расположении, то в режиме их охраны), именно обращение к опыту организации казачьей службы на приграничных территориях имеет особо важное значение. Нельзя также забывать, что, будучи пограничными жителями, казаки -5- всегда выполняли роль своеобразных миссионеров, проводников русской культуры по отношению к соседним народам, были как бы посланниками и представителями великой державы В то же время, соприкасаясь тесно с культурой соседних народов, казаки изучали, как правило, языки этих народов, перенимали их традиции, черты, одежду, вступали в кровное родство посредством заключения браков и смягчали остроту противоречий, тушили возникающие конфликты.
Военный аспект возрождения казачества также не противоречит идее создания профессиональной армии России Напротив, история показывает, что преданность военному долгу была всегда свойственна казакам. Качество армии будет несравнимо выше, если военные традиции воспитываются с детства, и существует преемственносгь поколений. Наибольшую значимость это будет иметь в приграничных войсках, когда знание границы и пограничной службы постигается с детства под руководством старших членов семьи. Другой, весьма важный момент: содержание казачьей армии для государства (по опыту дореволюционной России) стоило значительно меньше, чем обычной. Это было связано, прежде всего, с самообеспечением казачества, которое «наделялось» определенными землями и «кормилось» за свой счет.
16 апреля 1996 года Президентом Российской Федерации был подписан ряд указов, которыми до принятия федерального закона стали регламентироваться проблемы российского казачества: «Вопросы Главного управления казачьих войск при Президенте Российской Федерации» №562, «О порядке привлечения членов казачьих обществ к государственной и иной службе» №563, «Об экономических и иных льготах, предоставляемых казачьим обществам и их членам, взявшим на себя обязательства по несению государственной и иной службы» № 564.9
Эти указы заложили основу возрождения государственной службы казачества. По мнению юриста Д. М. Овсянко, отдельным видам государственной службы присущи отличительные черты, которые имеют место, например, в органах внутренних дел, в федеральных органах налоговой полиции, таможенных органах, на дипломатической службе, а также государственная и иная служба казачьих обществ.10 Поскольку в настоящее время привлекать казачьи общества к несению отдельных видов службы (например, к природоохранной) имеют право не только органы государственной власти, но и органы местного самоуправления, то в указах говорится о «государственной и иной службе казачества». Кроме того, в 1996 году при Президенте РФ было образовано Главное Управление казачьих войск, которое в 1998 году преобразовалось в Управление по вопросам казачества в составе Админисграции Президента РФ.11 В этой связи историк Б. Б. Игнатьев справедливо -6- делает следующий вывод: «С 1996 года согласно ряда государственных актов казачество стало рассматриваться не как общественное объединение (организация), а как государственная структура, т. е. казаки получили, как и в дореволюционный период, статус «государственных людей».12
Таким образом, активное возрождение и постепенное становление государственной службы казачества, рано или поздно, вероятно, приведет к необходимости некого представительства казачества в столице или при Президенте РФ. История показывает, что именно в таком же русле развивалось становление государственной службы казачества и в дореволюционный период. Первоначально, во времена Московской Руси, казачьи общества образовывались, как правило, «снизу» и представляли собой, зачастую, неподконтрольные правительству шайки грабителей или «казаков-разбойников». Затем, постепенно, государство укрепляло в казачьих землях свое влияние и заставляло казаков нести военную и иную государственную службу, после чего, наконец, возникала необходимость представительства казачества при императоре. В связи со всем вышесказанным особую актуальность приобретает именно изучение истории казачьих полков императорской гвардии, которые и являлись таким представительством при Высочайшей Особе.
Современное возрождение государственной службы казачества отражает вековую тягу казаков к укреплению российской государственности, обеспечению безопасности и целостности державы. Исторически сложилось так, что именно государственная служба (военная, пограничная, таможенная, природоохранная и служба по охране правопорядка) занимала видное место в деятельности казачества, и все ее виды были направлены на обеспечение национальной безопасности Российского государства. Именно казачья служба в частях регулярной армии, установившаяся в результате проведения военной реформы во второй половине XIX века, представляет особый интерес сегодня, в свете реформирования российской армии. Все это определяет необходимость глубокой разработки истории государственной службы казачества на различных этапах ее становления.
Возросший интерес к дореволюционному периоду отечественной истории, в целом, делает исследование периода существования казачьих полков императорской гвардии (1859-1917) особенно актуальным в наши дни. Пореформенный период (1861-1917 гг.) характеризовался борьбой по утверждению в России ценностей буржуазнодемократического общества, опыт которой представляет особый интерес для современной молодой российской демократии. Поиск пути дальнейшего развития России, борьба с политическим терроризмом, аграрная, судебная и военная реформы, и даже проблема отмены смертной казни, актуальные для сегодняшнего общества, были также актуальны и в -7- последние десятилетия существования Российской империи. Историк М. И. Леонов пишет: «Начало XX века—время великих потрясений и перемен России. Революции прерывали «связь времен», рушились устои, поднимался народ, раздираемый противоречиями... Глубинные сдвиги усиливали до крайностей социальное напряжение. Слово «революция» прочно входило в обиход. Политические страсти захватывали все слои населения».13
Накануне революции 1917 года казачьи полки императорской гвардии были представлены тремя полками: лейб-гвардии Казачьим, лейб-гвардии Атаманским и лейб-гвардии Сводно-Казачьим. Первый казачий полк вошел в состав императорской гвардии в самом конце ХѴ1П века (1796-1798 гг.), второй полк—в 1859 году, и, наконец, третий полк—в 1906 году. Лейб-гвардии Казачий и Атаманский полки представляли перед императором и всей августейшей фамилией Донское казачье войско, как наиболее многочисленное, значимое и «старейшее». Кубанцы и терцы, совместно с представителями северо-кавказских народностей, были представлены в особом Конвое Его Императорского Величества, который являлся самостоятельным военным формированием и поэтому не рассматривается в данном исследовании. А все прочие казачьи войска были представлены отдельными сотнями, полусотнями или взводами в лейб-гвардии Сводно-Казачьем полку.
Все три казачьих полка гвардии размещались в Санкт-Петербурге, где и несли свою военную службу. Накануне 300-летия основания Петербурга малоизвестные обстоятельства службы и жизни казаков императорской гвардии на берегах Невы приобретают особую актуальность. Кроме того, с 1827 года наследник русского престола стал формально считаться верховным атаманом и главой всех казачьих войск России.14 В связи с чем такой «неказачий» город как Санкт-Петербург с этого момента являлся фактически общеказачьим центром, где располагалась «резиденция» верховного атамана России.
Следует сразу оговориться, что в диссертации не рассматриваются периоды участия казаков гвардии во внешних войнах, поскольку по каждой военной кампании каждого отдельного полка может быть проведено отдельное научное исследование. Автор сосредотачивал усилия на исследовании, преимущественно, именно внутренней службы казачьих полков императорской гвардии.
За весь период своего существования самым напряженным и самым драматическим периодом в отношении внутренней службы этих полков и внутренней общеполитической ситуации в стране стали события 1905-07 гг., когда казаки императорской гвардии впервые выступали в качестве внутренней карательной силы (усмирять «бунтовщиков» казаки гвардии направлялись и раньше, но во всех этих случаях все обходилось без кровопролития), вынуждены были применять оружие «на поражение» против собственного народа, -8- приняли непосредственное участие в событиях «кровавого воскресенья». Поэтому данный период особо выделяется и особо исследуется в диссертации.
Поскольку в исследовании акцентируется внимание на внутренней службе казачьих полков императорской гвардии, располагавшихся в столице Российской империи, то это определяет и территориальные рамки исследования, которые охватывают территорию Петербургского военного округа, центральное место в котором, естественно, занимал город Санкт-Петербург.
Хронологические рамки исследования ограничены временем существования казачьих полков императорской гвардии. Первый полк, как уже говорилось, был образован в конце ХѴПІ века, но лишь с 1859 года можно говорить о казачьих полках гвардии во множественном числе, когда Атаманский полк вошел в состав гвардии. Поэтому нижней хронологической рамкой является 1859 год. Второй хронологической рамкой является 1917 год—год ликвидации или крушения и империи, и монархии, и императорской гвардии. Начало Февральской революции фактически явилось концом истории императорской гвардии, во всяком случае, истории ее внутренней службы именно как императорской гвардии.
Однако следует подчеркнуть, что, в случае необходимости, автор выходил за предел нижней хронологической рамки, давая предысторию того или иного вопроса. Это связано с тем, что процесс вхождения в состав императорской гвардии первого казачьего полка растянулся на несколько лет, второго казачьего полка—на несколько десятилетий, а утверждения государственного влияния в казачьих областях—на несколько столетий, что было показано и проанализировано в исследовании.
Центральным моментом во внутренней жизни Российской империи на протяжении всего исследуемого периода (1859-1917 гг.) явилась революция 1905-07 гг., которая выделяется и особо рассматривается в работе. Это приобретает особую актуальность, в связи с приближением столетия с начала первой русской революции.
Таким образом, хронологическими рамками исследования формально являются 1859 и 1917 гг., но центральное место принадлежит событиям 1905-07 гг., в связи с чем, роль казачьих полков императорской гвардии в данных событиях особо выделяется, что и подчеркнуто в названии диссертационного исследования.
Объектом исследования являются конкретные полки—казачьи полки императорской гвардии, а предметом исследования—организация военной службы данных полков и их участие в первой русской революции. -9-
Целью исследования является анализ внутренней военной службы в казачьих полках императорской гвардии и их участия в подавлении революционных выступлений в 1905-1907 гг.
Для достижения поставленной цели в исследовании решаются следующие задачи:
Дается краткий обзор общей истории казачества, истории укрепления государственного влияния в казачьих землях, истории образования гвардии, в целом, и казачьих полков императорской гвардии, в частности;
Характеризуется общее положение казачьих полков гвардии в системе военного управления Российской империи;
Анализируется военная служба казачества в свете преобразований военной системы в ходе проведения военной реформы во второй половине XIX века;
Анализируются особенности службы и профессиональной подготовки в казачьих полках гвардии;
Анализируется социальный состав казачьих полков гвардии накануне и в период революции 1905-07 гг.;
Анализируется участие казаков гвардии в событиях 9 января 1905 года, раскрывается характер и особенности участия казаков гвардии в событиях 1905-07 гг.;
Мегодологической основой диссертации являются принципы историзма и научной объективности. Принцип историзма требует исследования явлений и процессов в связи с конкретными условиями, породившими их; выделения как общих, так и особенных черт, присущих этим явлениям; раскрытия объективно существующих связей между фактами и выявления их специфики. Принцип объективности предполагает анализ совокупности всех фактов, относящихся к рассматриваемой проблеме.
Следует учитывать, что методологический подход формировался в условиях смены концептуальных подходов. Сложившиеся в советской историографии подходы к казачеству и к участию частей императорской гвардии в подавлении революционных выступлений в начале XX века базировались на постулатах формационного подхода, толкуемого с классовых марксистско-ленинских позиций. В условиях преодоления биполярного понимания историко-политических событий сегодня определенное значение изучение казачества приобрело в контексте цивилизационной парадигмы и так называемого «евразийства», что было учтено при написании диссертации.
В исследовании использованы подходы, обеспечивающие адекватное и объективное освещение предмета исследования. Помимо принципов историзма и научной объективности -10- применены следующие методы исторического исследования: хронологический и социально-функциональный. Хронологический метод требует рассмотрения исследуемых событий в хронологической последовательности. При социально-функциональном подходе казачество рассматривается как особый слой (группа, сословие со своими социально-функциональными особенностями) общества, а личный состав казачьих полков гвардии рассматривается в разрезе социально-функциональной дифференциации.
Решение поставленных в диссертации задач осуществляется на основе последовательного и всестороннего логического анализа и общенаучных принципов системного подхода, путем комплексного анализа источников. Гвардейское казачество рассматривается как многомерный объект: и как часть казачьего сословия, и как часть императорской гвардии, и как представительство определенных казачьих войск. Органической частью системного подхода является структурно-функциональный анализ, позволяющий уточнить внутреннюю структуру в гвардии, в целом, и в конкретных полках, в частности, и механизм функционирования отдельных групп и слоев внутри этой структуры.
Степень исследования проблемы является крайне слабой, чем определяется новизна и актуальность исследования. Исследователи гвардии не акцентировали свое внимание, как правило, на истории казачьих полков, исследователи казачества—на истории гвардейских полков, а исследователи революции—на императорской гвардии.
Дореволюционные исследования казачества посвящались, главным образом, отдельным войскам или каким-то определенным периодам истории.15 История отдельных войск повествует, как правило, о том, как казаки или их некие предки пришли в ту или иную землю, обосновались, получили право владения землей на той или иной реке (закрепленное царской грамотой о пожаловании земли войску), защищали данную землю и верно несли службу российскому государю. М. П. Хорошхин объединил все истории и предания отдельных войск, дополнил их статистическими данными о численности, земельном владении, количестве мобилизуемых в каждом войске и выпустил общее исследование, посвященное казачеству, где каждый раздел соответствовал тому или иному войску.16 Однако эти статистические данные для начала XX века, во многом, являлись уже устаревшими.
Общая история донского казачества также была хорошо описана В. Броневским.17 Недостатком ее для нас является то, что описание истории Донской земли заканчивается 30-ми годами XIX века, т. е. когда жил автор и вышла книга. В труде Броневского хорошо изложена общая история донского казачества, особенно до 1812 года, но для исследуемого 11- нами периода этот труд многого дать не в состоянии, по причине значительного временного разрыва.
В конце XIX века, в связи со столетием образования казачьих полков гвардии, было выпущено несколько работ, посвященных истории л-гв. Казачьему и л-гв. Атаманскому полкам.18 Сюда же можно отнести и работу Б. Р. Хрещатинского, исследование которого фактически завершается столетним юбилеем л-гв. Казачьего полка, а также справочную книжку В. X. Казина, выпущенную в 1912 году.19 В этих работах исследуется создание данных полков, их служба и участие в войнах, что представляет определенный интерес, но все эти работы имеют тот же недостаток для нашего исследования, что и предыдущие, т. е. носят, главным образом, описательный характер и останавливают исследование во второй половине XIX века, т. е. никак не могут касаться казачества периода начала XX века.
Интересное исследование службы и быта казачьего офицерства в середине XIX века провела И. Яицкова, но, к сожалению, большинство ее выводов также относятся к 50-70 гг. XIX века, что не может дать полную картину службы и быта казачьего офицерства в исследуемый нами период20.
В 1902-1911 гг. вышла многотомная история Военного министерства, выпущенная в связи с его столетним юбилеем. XI том ее был посвящен казачеству (Столетие военного министерства. 1802-1902 гг. Исторический очерк ГУКВ. СПб. 1902; Столетие военного министерства. 1802-1902 гг. Исторический очерк развития военного управления в России. СПб. 1902; Столетие военного министерства. 1802-1902 гт. Воинская повинность казачьих войск. Исторический очерк. СПб. 1907). Здесь давалась вся история управления казачьими войсками, история взаимоотношений центральной и местной власти в казачьих регионах, реформы управления казачьими войсками и т. п. Издание в целом являлось уникальным и представляет огромный интерес для любого исследователя военной организации в XIX-начале XX вв., но справедлива и небольшая критика, отраженная в оценке историка Б. Б. Игнатьева, который писал: «Следует отметить, что несмотря на относительную слабость исторического очерка, по существу являющегося скорее не исследовательским, а компилятивным, в том, что касалось состояния казачьих войск России в конце XIX— начале XX веков, этот труд не имеет аналогов»21
Что касается дореволюционных исследователей в целом, то следует отметить, что начало XX века для них просто не успело еще стать «историей».
В эмиграции появились отдельные работы, посвященные и гвардии, и казачеству, однако эмиграция, как правило, описывала роль казачества в Белой борьбе, в революции, -12- в первой мировой войне22. Период же, предшествующий 1914 году, так же оставался малоизученным в отношении казачьих полков гвардии.
Отдельное внимание хотелось бы обратить на общие труды некоторых видных представителей эмиграции, не касающихся конкретно казачества, но раскрывающие общую картину жизни в предреволюционный период в России.
В советской историографии как казачество, так и императорская гвардия рассматривались в качестве контрреволюционных сил, поэтому исследований посвященных гвардейскому казачеству практически не было. На казачью тематику долгое время было наложено негласное «табу», поэтому отдельные исследования, относящиеся к казачеству, посвящались установлению советской власти на территории отдельных казачьих областей в период Октябрьской революции и Гражданской войны.23 Большое внимание в них уделялось роли и месту коммунистической партии в преобразованиях на казачьих территориях, а также ходу и результатам борьбы на этих землях. Казачество в них рассматривалось либо в качестве реакционной силы, либо «через призму протеста против социального угнетения», и по существу исследовался вопрос победы советской власти на землях «реакционного казачества»24. Исследователь Буртный К. П. пишет: «Серьезный отпечаток наложили распространившиеся в 20-е, первой половине 30-х г. г. вульгаризаторские в основе своей концепции, согласно которым российская политика. . . изначально носила характер колонизаторский, а значит любое выступление против нее являлось справедливым, прогрессивным. .. В результате в борцы за свободу и независимость своих народов автоматически нередко зачислялись обычные бандиты, стоявшие во главе шаек, грабивших русское население... Казаки же, дававшие в пограничной полосе отпор этим «борцам за свободу и независимость» выглядели, естественно, как душители свободы и независимости угнетенных народов, как царские опричники».25
В довоенный период еще «на слуху» было понятие «расказачивание», а тяга к казачьей тематике легко могла быть расценена в качестве антисоветской «наклонности». Лишь Великая Отечественная война несколько пошатнула подобные представления. Историк Р. А. Нелепин пишет: «В 1936 году И. В. Сталин приказал ввести в Красной Армии казачьи войска, одеть их в казачью форму... В 1941 они со связками гранат мчались навстречу фашистским танкам».26
В 1945 году была защищена докторская диссертация В. А. Голобуцкого по истории Черноморского казачества, положившая начало постепенному смягчению отношения к данной теме27. В 1959 году по истории Яицкого казачества защитил кандидатскую работу И. Г. Рознер, в 1961 году по истории Донского—А. П. Пронштейн.28 Переломным этапом -13- в отношении к казачьей тематике стал 1969 год. В этом году Д. С. Бабичев и А. Ф. Г лушков защитили диссертации по «казачьему направлению», вышли очерки Л. Б. Заседателевой по истории терских казаков.29 С этого момента определился интерес к казачьей теме, который не ослабевал весь последующий период. Было защищено несколько диссертационных работ, среди которых особо следует отметить работу Л. И. Футорянского, которая посвящена российскому казачеству в период буржуазно-демократических революций.30
Эта работа наиболее близко к теме нашего исследования, однако гвардейское казачество в ней абсолютно не рассматривается. Она стала первой в советской историографии, посвященной казачеству как единому целому. Относительно степени изученности предреволюционного казачества Л. И. Футорянский, в частности, писал: «Изучение социально-экономического развития казачества осуществлялось в определенной мере в рамках отдельных или нескольких казачьих областей. Специальных монографий, посвященных проблеме, пока не было... Дореволюционная историография не посвятила ни одной специальной работы казачеству периода буржуазно-демократических революций. Это, конечно, не случайно, ибо серьезное исследование проблемы могло бы привести к затрагиванию вопросов, о которых господствующим классам было выгоднее молчать... В белогвардейских писаниях также отсутствуют специальные работы, посвященные казачеству периода буржуазно-демократических революций»31
Императорская гвардия в период революций начала XX века также, по понятным причинам, в советский период практически не рассматривалась. Исследователь Н. А. Машкин пишет: «Строгий неофициальный запрет на объективное освещение истории последних десятилетий царской России существовал в стране долгие годы... В известной мере эти...стереотипы стали преодолеваться в трудах...историков 60-80 годов»32.
В 1989 ленинградский исследователь С. А. Козлов открыл новый период в изучении казачества—период небывалого роста интереса к казачеству и его истории.33
Возрождение российского казачества в 90-е годы породило массовое обращение к истории казачества во всех ее проявлениях и аспектах. В последние 10-12 лет вышло большое количество книг и публикаций на эту тему; защищено множество кандидатских34 и докторских35 диссертацией по казачьей тематике.
В большинстве своем, эти исследования затрагивали, как правило, не казачество в целом, а отдельные его виды или отдельные войска. Во многом можно согласиться с историком К. П. Буртным, который относительно этих исследований делает следующий вывод: «Характер публикаций и диссертационных работ свидетельствует о том, что в целом в появляющихся работах по казачеству большой акцент делается на историческом описании -14- 11 традиционных казачьих войск, существовавших до 1917 года».36 И лишь ряд исследований был посвящен роли и месту казачества в военной или в социально-политической системе дореволюционной России.37 К. П. Буртный и Ю. В. Рунаев исследовали военный аспект казачьей службы,38 Б. Б. Игнатьев—систему управления казачьих войск,39 а Т. Ю. Платова—социальную структуру казачества и его роль в социально-политических событиях конца XIX—начале XX в в.40
В настоящий момент казачья тематика остается весьма актуальной, однако, по-видимому, пик интереса к казачеству последних лет уже остался несколько позади 41
Что касается революционных событий 1905-1907 гг., то по этой теме написано множество книг, статей и диссертационных исследований. Особо следует выделить несколько работ, посвященных революционной пропаганде в частях петербургского гарнизона, поскольку Петербург находился в центре политических событий того времени, а казачьи полки гвардии являлись составной частью петербургского гарнизона.42
В советский период исследователи революции акцентировали внимание, главным образом, на революционном лагере или революционных событиях. В последние годы усилился интерес к исследованию охранительной политики самодержавия, деятельности жандармерии и политического сыска, организации черносотенных организаций и созданию новых политических институтов в годы первой русской революции.
Тем не менее, участие гвардейского казачества в революционных событиях до сих пор не исследовалось, хотя имеется ряд работ, в той или в иной степени, затрагивающих казачество в целом или отдельные его войска в данный период.43
Необходимо отметить, что при написании исследования автор, зачастую, обращался к трудам различных философов (Н. Бердяев, И. Ильин, М Катков, К. Леонтьев, С. Ольденбург,44 В. Розанов, И. Солоневич,45 Л. Тихомиров) и военачальников (А. Деникин, Д. Дубенский, А. Керсновский, П. Краснов, А. Мосолов,46 А. Редигер47), как предреволюционного периода, так и периода эмиграции, что помогало лучше понять и проанализировать определенные события дореволюционного периода.
Источниковую базу диссертации составили опубликованные сборники нормативных актов органов государственной власти и военного министерства, мемуары, материалы периодической печати и неопубликованные архивные документы.
Опубликованные источники можно разделить на три основные группы.
Первую группу источников составили сборники законов, указов, распоряжений, приказов, отчетов высших органов государственной власти и военного ведомства, а также воинские уставы и военные правила с приложениями к ним, различные руководства и -15- разъяснения, записки и обозрения, памятки и наставления по организации и прохождению военной службы.48
Уставы, положения и руководства относятся к памятникам военного права. Они публиковались отдельными книгами и переиздавались по мере изменения нормативного содержания. Уставы переиздавались, как правило, через несколько лет и существенных изменений не носили, но пополнялись незначительными поправками, учитывающими различные изменения в военной и общественной жизни, накопившиеся за период, прошедший с момента последнего издания. Большинство уставов приведено в изданиях предшествующих 1905 году, что говорит о том, что к моменту начала революции 1905 года эти издания были самыми «новейшими» для данного периода. Особое внимание здесь хотелось бы обратить на Устав гарнизонной службы, на основе которого осуществлялась вся процедура вызова войск «для содействия гражданским властям» в период революции 1905-07 гг., т. е. для подавления революции. В годы первой русской революции Устав претерпел определенные изменения, анализ чего дан в диссертации.
Во вторую группу источников помещены опубликованные документы личного происхождения—дневники, записки, размышления, мемуары и воспоминания видных государственных и общественных деятелей.49 Определенной интерес для понимания общеполитической ситуации накануне и в период первой русской революции представляют речи, дневники и воспоминания Николая II, С. Ю Витте, П. А. Столыпина, военного министра А. Ф. Редигера и самого Г. Гапона. Воспоминания Г. К. Жукова раскрывают картину профессиональной подготовки в кавалерии в начале XX века, в которой будущий маршал начинал свою карьеру. Обстановка революционного города Петербурга в 1905 году ощущается именно благодаря воспоминаниям очевидцев, причем, в исследовании даны воспоминания представителей обоих конфликтующих сторон (С. Бодрова, Л. Гуревича, В. Кранихфельда, С. Минцлова, Л. Тихомирова). В этой связи любопытен дневник Льва Тихомирова, который в молодости был активным революционером, затем перешел в противоположный политический стан, стал основным идеологом самодержавия (настольной книгой всех видных монархистов в начале XX века являлась «Монархическая государственность» Льва Тихомирова) и, вот, теперь в 1905 году он «ужасался» революции.
Третью группу источников составила периодическая печать дореволюционного периода, помогающая раскрыть отдельные моменты гвардейской жизни и общей ситуации в столице в период революции 1905-1907 гг.50 Особое место занимают здесь следующие издания: газета «Русский инвалид», являвшаяся официальным органом военного ведомства, газета «Санкт-Петербургские ведомости», специализировавшаяся на хронике столичной -16- жизни, журналы «Вестник русской конницы» и «Вестник казачьих войск», специализировавшиеся, соответственно, на кавалерийской и казачьей тематике.
Группу неопубликованных источников составили документы, извлеченные из 7 фондов трех государственных архивов. Основу исследования составили фонды Российского Государственного Военно-Исторического архива (РГВИА). В фондах 3610, 361 I и 3612 хранятся документы казачьих полков императорской гвардии, где, соответственно, в фонде 3610 хранятся документы л-гв. Казачьего полка примерно с 30-х годов XIX века, в фонде 3611—Атаманского и в фонде 3612—Сводно-Казачьего полков на протяжении всего интересующего нас периода. Здесь представлены отчеты, хозяйственные ведомости и журналы, полковые журналы, документы, касающиеся, участия полков в подавлении революции, в подготовке к войнам, секретные приказа из штаба гвардии и Петербургского военного округа, различные донесения, справки, ведомости, телеграммы, поздравления полкам, благодарственные приветствия, сведения о наградах, личном составе и сроках городского патрулирования, о различных происшествиях в полках, о быте и жизни казаков и т. п. Именно документы этих фондов были положены в основу диссертации. При работе в РГВИА использовались также материалы фондов 2000 (Генеральный штаб Военного министерства) и 418 (Описание различных городов и населенных пунктов Российской империи), касающиеся, соответственно, общей структуры военного управления в Российской империи и проведения военных сборов на Красносельском полигоне.
При написании диссертации использовались также материалы Российского Государственного Исторического Архива (РГИА) и Государственного Архива Российской Федерации (ГАРФ). В фонде 1278 РГИА представлены материалы Государственной Думы I, П, III и IV созывов, которые касаются самых различных сторон жизни исследуемого периода (в частности, материалы касающиеся попыток реформирования военного образования), и анализ которых помогает лучше понять жизнь дореволюционной России. Фонд 102 ГАРФа содержит документы Особого отдела Департамента полиции Российской империи, которые внесли определенную ясность при анализе тех или иных революционных событий, затрагиваемых в процессе исследования. Здесь содержатся различные агентурные донесения, полицейские сообщения, выписки и материалы, касающиеся революционного движения и развития революционных событий в начале XX века.
В ходе исследования, была проведена также работа в Центральном Государственном Архиве Кинофотофонодокументов Санкт-Петербурга (ЦГАКФФД), в результате которой был выявлен ряд уникальных, ранее нигде не публиковавшихся фотографий.51 -17-
Научная новизна исследования определяется тем, что впервые в изучении революции 1905-1907 гг. объектом исследования стали казачьи полки императорской гвардии На основе анализа ранее не публиковавшихся документов автор попытался проанализировать участие казачьих полков императорской гвардии в событиях 1905-1907 гг., выявить их место и роль при подавлении революции, а также дать общий анализ организации и прохождения воинской службы в этих полках во второй половине XIX—начале XX вв. Кроме того, впервые проведено историческое исследование казачьих полков императорской гвардии за весь период их существования, вплоть до 1917 года, а в научный оборот впервые введены архивные материалы.
Практическая значимость работы заключается в том, что результаты диссертационного исследования могут быть использованы в преподавании курсов отечественной истории и спецкурсов по истории казачества, а также в дальнейшем исследовании проблем истории революции, истории казачества и истории императорской гвардии. Отдельные материалы диссертационного исследования могут быть использованы в публикациях или выступлениях, связанных с торжествами по случаю 300-летия Санкт-Петербурга.
Апробация результатов исследования состоялась на 2-х научных конференциях и на заседании кафедры истории и мировой политики Северо-Западной академии государственной службы 23 октября 2002 г. Доклады по теме диссертации были сделаны на следующих конференциях:
Государственное и муниципальное управление в России: история и современность.
Юбилейная научно-практическая конференция СЗАГС 27 февраля 2002.
Государственность и государственная служба России: пути развития.
Междисциплинарная аспирантская конференция РАГС-СЗАГС. 14-16 июня 2002
Диссертация состоит из введения, двух основных глав и заключения. Первая глава
характеризует общее положение гвардейского казачества в системе вооруженных сил Российской империи во второй половине ХІХ-начале XX вв. Во второй главе анализируется участие казачьих полков императорской гвардии в событиях революции 1905-07 гг. Каждая глава состоит из трех разделов. В Заключении даются краткие общие выводы по теме исследования. -17-

 

Примечания


1 Андреев А. П., Пансюк Е. В. Казачье движение. // Полис. 1993. N3. С. 57. -18-
2 Толстой Л. Н. Полное собрание сочинений в 100 т. М, 1936-37. Т. ХѴ11(17) С. 625; Т. XLVII (47). С. 204.
3 Семенов А. Г. Казачество: пути возрождения» // Казаку шобо служить отечеству (библиотечка «Российской газеты»), №11.1997. С. 4-5
4 Лакер У. Черная сотня. М„, 1994. С. 281.
5 Игнатьев Б. Б. Развитие системы управления казачьих войск России (вторая половина XIX—начало XX вв.). // Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наѵк. М. 1997.
С. 3.
6 Закон РСФСР от 26.04.1991 N1107-1 «О реабилитации репрессированных народов» // Ведомости СНД и ВС РСФСР, 02.05.1991, N18, ст. 572; Указ Президента РФ от 15.06.1992 N632 «О мерах по реализации закона РФ «О реабилитации репрессированных народов» в отношении казачества» // Ведомости СНД и ВС РФ, 25.06.1992, N25, ст. 1429; Постановление ВС РФ от 16.07.1992 N3321-1 «О реабилитации казачества» //Ведомости СНД и ВС РФ, 30.07.1992, N30, ст. 1805.
7 Ауский С. Казаки. Особое сословие. М., 2002. С. 21.
8 Буртный К. П. Место и роль казачества в военной политике России: традиционность и современность (на историческом опыте казачества) // Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук М. 1998. С. 45.
9 Указ Президента Российской Федерации №562 «Вопросы Главного Управления казачьих войск» от 16 апреля 1996 года // Собрание законодательства Российской Федерации №17 от 22 апреля 1996 года; Указ Президента Российской Федерации №563 «О порядке привлечения членов казачьих обществ к государственной и иной службе» от 16 апреля 1996 года // Собрание законодательства Российской Федерации №17 от 22 апреля 1996 года; Указ Президента Российской Федерации №564 «Об экономических и иных льготах, предоставляемых казачьим обществам и их членам, взявшим на себя обязательства по несению государственной и иной службы» от 16 апреля 1996 года // Собрание законодательства Российской Федерации №17 от 22 апреля 1996 года.
10 Овсянко Д. М. Государственная служба Российской Федерации. М. «Юрист». 1996. С. 130.
11 Указ Президента Российской Федерации №67 «О Главном Управлении казачьих войск» от 20 января 1996 года// Собрание законодательства Российской Федерации №4 от 22 января 1996 года; Указ Президента Российской Федерации №920 «Об Управлении Президента Российской Федерации по вопросам казачества» от 7 августа 1998 года // Собрание законодательства Российской Федерации №32 от 10 августа 1998 года.
12 Игнатьев Б. Б. Развитие системы управления казачьих войск России (вторая половина XIX—начало XX вв). // Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. М. 1997. С. 3.
13 Леонов М. И. Партия эсеров в революции 1905-1907 гг.). // Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук. М. 1995. С. 3.
14 Военная энциклопедия. / Товарищество И. Д. Сытина. XI. СПб. 1913. С. 276.
15 Абаза К. К. Донцы. СПб., 1889; Абаза К. К. Казаки. СПб., 1891; Броневский В. История Донского войска. Описание Донской земли и Кавказских Минеральных вод: в 4 ч. СПб., 1834; Хорошхин М. П. Казачьи войска; опыт военно-статистичекого описания. СПб., 1881 и пр.
16 Хорошхин М. П. Казачьи войска: опыт военно-статистичекого описания СПб., 1881.
17 Броневский В. История Донского войска. Описание Донской земли и Кавказских Минеральных вод: в 4 ч. СПб. 1834.
18 История л-гв. Казачьего Его Величества полка. СПб., 1876; Штейнгейль В. Императорская российская гвардия. СПб., 1878; Краснов П. Н. Атаманская памятка. СПб., 1900; Штакельберг К. Полтора века конной гвардии. СПб.. 1881.
19 Хрещатинский Б. Р. История лейб-гвардии Казачьего Его Величества полка. СПб., 1913; Казни В. X. Казачьи войска (хроника гвардейских казачьих частей). Справочная книжка императорской главной квартиры. СПб., 1912.
20 Яицкова И. Казачий офицер и его быт. Люблин, 1882.
21 Игнатьев Б. Б. Развитие системы управления казачьих войск России (вторая половина XIX—начало XX вв). // Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. М. 1997. С. 4.
22 См.: Оприц И. Н. Л-Гв Казачий полк в годы революции и гражданской войны. Париж, 1939.
23 Бабичев Д. С. Донское трудовое казачество в борьбе да власть Советов.
Ростов-на-Дону. 1969; Глушков А. Ф. Трудовое казачество Терека в борьбе за власть Советов. Нальчик. 1969.
24 Буртный К. П. Место и роль казачества в военной политике России: традиционность и современность.
// Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. М. 1998. С. 14.
25 Там же. С. 12.
26 Нелепин Р. А. История казачества. Т. II. СПб., 1995. С. 587, 5%. -19-
21 ГолобуцкийВ. А. Черноморское казачество (очерк социальной истории). Казанъ. 1945.
28 Пронштейн А. П. Земля Донская в ХѴШ веке. Ленинград. 1961; Рознер И. Г. Яицкое казачество накануне крестьянской войны 1773-75 г. г. под руководством Е. Пугачева. Киев. 1959.
29 Бабичев Д. С. Донское трудовое казачество в борьбе за власть Советов. Ростов-на-Дону. 1969;
Глушков А. Ф. Трудовое казачество Терека в борьбе за власть Советов. Нальчик. 1969; Заседателева Л. Б. Терские казаки во второй половине XVI—начале XX в. в. // Историко-этнографические очерки. М. 1969.
30 Воронина А. Я. Социально-политическое положение забайкальского казачества в период империализма. M., 1977; Петров В. И. Социально-экономическое положение Сибирского казачества в ХѴIII-первой половине XIX в. в. М. 1983; Ивовин А. Р. Городовое казачество Западной Сибири ХѴIII—первой четверти XIX вв. Новосибирск. 1987; Сергеев О. И. Казачество на русском Дальнем Востоке в ХѴII-ХІХ в. в. 3VL 1983; Станиславский А. Л. Русское казачество в первой четверти XVII в. М. 1984; Футорянский Л. И. Казачество в период буржуазно-демократических революций в России. М. 1973; Хиони И. А Бугские казаки и их борьба против феодально-крепостнического гнета (последняя четверть ХѴIII—первая четверть XIX вв.). Одесса. 1973.
31 Футорянский Л. И. Казачество в период буржуазно-демократических революций в России // Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. М. 1973. С. 32, 83-86.
32 Машкин Н. А. Высшая военная школа Российской Империи ХІХ-начала XX века. // Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук. М. 1997. С. 78.
33 Козлов С. А. Русское казачество на Северном Кавказе, вторая половина XVI—начало XVII вв. // Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Л. 1989.
34 Андреев С. М. Офицерское землевладение в Сибирском казачьем войске, середина ХЗХ в.—1916 г. Омск. 1997; Антропов О. О. Сибирское казачье войско в первой трети XX века: опыт социальноисторического анализа. М. 1999; Аскеров А. Г. Социально-экономическое развитие нижнетерского казачества во второй половине XIX—начале XX веков. Махачкала. 1995; Быков В. В. Оренбургское казачье войско в период русско-японской войны и подъема политической активности в России (1904-1907). Челябинск. 1999; Герман О. Б. Казаки и крестьяне Дона в 1917-начале 1918 гг. Ростов-на-Дону. 1999; Денющкин И. Е. Терское казачество в межнациональных отношениях на Северном Кавказе, 1905-1917 гг. Екатеринбург, 1996; Дубовиков А. М. Уральское казачество в пореформенный период, 1861-1904. Самара. 2000; Казаков П. В. Астраханское казачество в XVIII—первой половине XIX в (Формирование, хозяйственная деятельность, быт). Астрахань. 1999; Коваленко А. И. Культура дальневосточного казачества (история формирования, проблемы возрождения). Владивосток 1995; Колесников В. А. Формирование и функции линейного казачества Кубани в конце XVIII в. Ставрополь. 1997; Кунин Ю. Ю. Социокультурное значение Черноморской кордонной линии в развитии Кубанского казачьего края, конец ХѴIII-вторая половина XIX века. Краснодар. 1998; Кусаинова Е. В. Русско-ногайские отношения и казачество в XV—первой четверти XVIII в. Волгоград. 1998; Махниборода Т. В. Дальневосточное казачество в период с 1900 по 1917 гг. (социально-экономическое положение); Махрова Т. К. Казачье хозяйство Оренбургской губернии во второй половине XIX—начале XX века. Челябинск. 1996; Мининков Н. А. Донское казачество в эпоху позднего средневековья (до 1671 г.). Ростов-на-Дону. 1995; Мининков Ю. Г. Казачество Западной Сибири в первой четверти XVIII века. Омск. 1993; Недбай Ю. Г. Казачество Западной Сибири в первой четверги ХѴIII века. Омск. 1993; Ратушняк О. В. Донское и кубанское казачество в эмиграции. Краснодар. 1996; Романов Г. И. Казачье население Восточной Сибири, конец XIX—начало XX в. Иркутск. 1996; Самбуева Л. В. Бурятское и эвенкийское казачество Забайкалья во второй четверти XVIII—первой половине ХIХ вв. Иркутск. 1999;
Сень Д. В. Социальная и военно-политическая история некрасовских казаков, 1708 г.—конец 1920-х гг. Краснодар. 1999; Смирнов Н. Н. Забайкальские казаки в системе взаимоотношений России с Китаем и Монголией. Волгоград. 1996; Телепень С. В. Казаки Кубани в военно-политических событиях Полыни конца XVIII—начале XX вв. Армавир. 1998; Титяина Е. Ю. Политика российского государства в формировании дальневосточного казачества (сущность, особенности, перспективы). М. 1996; Худобородов А. Л. Российское казачество в эмиграции (1920-1945 гг.): социальные, военно-политические и культурные проблемы. М. 1997; Чертков А. С. Якутское казачество во второй половине XIX—начале XX вв. Якутск. 1990; Шевченко Г. Н. Черноморское казачество в конце XVIII—первой половине XIX вв. (Сословный строй. Социальные отношения). М. 1997 и др.
35 Кобзов В. С. Становление и развитие структуры управления и воинской повинности Оренбургского казачества, ХѴIII-начало XX вв. Челябинск. 1996; Козлов С. А. Российское казачество на Северном Кавказе в ХѴШ в. СПб. 1997; Недбай Ю. Г. Сибирское казачье войско, 1725-1861. Омск, 1998; Недвига Н. Г. Православие и кубанское казачество (Опыт сотрудничества в духовной сфере конец ХѴШ—начало XX вв.). М. 1997; Худобородов А. Л. Российское казачество в эмиграции (1920-1945 гг.): социальные, военнополитические и культурные проблемы. М. 1997 и др. -20-
36 Буртный К. П. Место и роль казачества в военной политике России: традиционность и современность. М. 1998 // Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. С. 20.
37 Буртный К. П, Место и роль казачества в военной политике России: традиционность и современность. М. 1998; Глущенко В. В. Интеграция казачества в структуру российской государственности. М. 1998; Игнатьев Б. Б. Развитие системы управления казачьих войск России (вторая половина XIX—начало XX вв.). М. 1997.
38 Буртный К. П. Место и роль казачества в военной политике России: традиционность и современность. М. 1998; Рунаев Ю. В. Военно-патриотические традиции казачества: история и современность. Социальнофилософский анализ. М. 1994.
39 Игнатьев Б. Б. Развитие системы управления казачьих войск России (вторая половина XIX—начало XX вв.). М. 1997.
40 Платова Т. Ю. Роль казачества в социально-политической истории России, конец XIX—начало XX вв. М. 1994.
41 См.: Анисимова В. Н. Кубанское казачество и народное изобразительное искусство (конец XVIII—XIX вв.). // Клио. Журнал для ученых N2(8). СПб. 1999. С. 202-206; Куц О. Ю. К вопросу о выдачи беглых из Донского казачьего сообщества (По материалам второй трети ХѴШ в ). // Клио. Журнал для ученых N2(8). СПб. 1999. С. 188-193; Носенко Е. И. Офицеры Донского войска в эпоху императора Николая I. // Вопросы истории N11-12. 2001. С. 122-130; Ратушняк О. В. Вольно-казачье движение за рубежом (1920-1930-е гг.). // Клио. Журнал для ученых N2(8). СПб. 1999. С. 212-217; Сень Д. В. Казаки-некрасовцы на Кубани в ХѴШ в.: начало эмиграции. // Клио. Журнал для ученых N2(8). СПб. 1999. С. 193-202; Чумаченко В. К. Казачий поэт Василь Мова. // Клио. Журнал для ученых N2(8). СПб. 1999. С. 206-212 и пр.
42 См.: Кораблев Ю. И. Революционное движение в войсках петербургского военного округа в годы первой русской революции. // Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Ленинград. 1951; Телетицкий Б. Н. Революционная работа петербургских большевиков в петербургском гарнизоне в годы первой русской революции // Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Ленинград. 1956; Хиленко Н. А. Большевистская организация студентов Петербурга накануне и в годы первой русской революции (1904-1906 гг.). // Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Л. 1975.
43 См.: Быков В. В. Оренбургское казачье войско в период русско-японской войны и подъема политической активности в России (1904-1907). Челябинск. 1999; Луцик Г. А. Революция 1905-1907 гг. на Кубани. Симферополь. 1954; Стефкин Д. С. Большевики Кубани в первой русской революции и восстание 2-го Уральского казачьего полка. М. 1952; Трехбратов Б. А. Крестьянское движение на Северном Кавказе в период первой русской буржуазно-демократической революции 1905-1907 гт. Ростов-на-Дону. 1988; Футорянский Л. И. Казачество в период буржуазно-демократических революций в России. М. 1973.
44 С. С. Ольденбург — монархист, профессор, убежденный сторонник и почитатель Николая II. В середине 20-х годов высший монархический совет эмиграции заказал, жившему в Париже, Ольденбургу научный труд по истории царствования последнего русского императора («Царствование императора Николая II»), на основе архивов, не попавших в руки большевиков, что и было сделано к моменту начала Второй Мировой войны (война прервала работу по изданию рукописи). Историк Е. Г. Василии пишет: «Среди собственно исторических трудов по истории Российской империи, изданных за рубежом..., следует выделить двухтомник С. С. Ольденбурга о царствовании Николая II. Первый том этой книги появился в 1939, а второй в 1949 гг., но в СССР—они увидели свет только в 1991 г. С. С. Ольденбург создал классическое исследование..., переработав огромное количество источников и литературы» (Вапилин Е. Г. Государственная власть Российской империи и русская армия в начале XX века. // Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. СПб. 2000. С. 67).
45 И. Л. Солоневич (журналист, писатель, философ) — убежденный монархист, активный борец с советской властью, видный деятель эмиграции. Являлся фанатичным приверженцем монархии, идеализировал существовавший при Николае II строй. Безудержно критикуя советский строй, гитлеровский фашизм и американскую демократию, последовательно был вынужден бежать из СССР, Финляндии, Болгарии, Германии и Аргентины, преследуемый со стороны сразу всех трех республиканских режимов (сидел в советском концлагере и в германской ссылке). Всю свою жизнь безудержно боролся за уже несуществующую российскую монархию, сдвигая «горы» на своем пути. Родился в 1891 году в Гродненской губернии, скончался в 1954 году в Южной Америке. В начале XX века являлся студентом юридического факультета Петербургского университета, где начал карьеру журналиста. В это же время приобрел известность сильного борца, являлся учеником И. Поддубного, считался одним из ведущих тяжелоатлетов России. В 1917 году получил диплом университета и вскоре добровольцем отправился в Белую Добровольческую армию. После окончания Гражданской войны из-за тифа был вынужден остаться в Советской России, где в начале 30-х гг. со всей семьей попал в сталинские лагеря. В первой половине 30-х годов И. Солоневич вместе с семьей бежал из беломорских лагерей в Финляндию, где был -21- сдержанно встречен эмигрантскими кругами, которые заподозрили Солоневича в слишком «удачном побеге», посчитав его сталинским агентом. Перебравшись в Болгарию, И. Солоневич выпустил свое первое значительное произведение — «Россия в концлагере», которое по глубине воздействия на читателя, яркости и силе отображения данной темы сопоставимо лишь с «Архипелагом» А. Солженицына. В Софии от бомбы, присланной, предположительно, чекистами, погибла жена И. Солоневича—донская казачка, что предопределило его окончательное отношение к советской власти и к советскому строю. После окончания Второй мировой войны, философ-публицист перебрался в Южну ю Америку, где основал народное монархическое движение и стал выпускать газету «Наша страна», издаваемую его последователями и поныне в Буэнос-Айресе на русском языке. Здесь же вышел его основной и самый главный труд — «Белая Империя» или «Народная монархия», где прослеживается след боли и ненависти к советскому строю, в результате чего имя автора абсолютно замалчивалось в Советском Союзе. В XX веке, когда все цивилизованное человечество постепенно переходило к более прогрессивной и, во многом, к более сложной форме правления — республиканской,
И. Л. Солоневич, как «последний из могикан», продолжал бороться за утопический образ некой «народной» монархии. До последних дней своей жизни он оставался убежденным монархистом; являлся бело-русом, как в отношении своего происхождения, так и в смысле своих политических симпатий.
46 А. А. Мосолов — генерал-лейтенант царской армии, гвардеец л-гв. Конного полка, некогда командир личного конвоя Александра Болгарского, участник русско-турецкой войны 1877-78 гг., муж Е. Ф. Треповой — сестры министра внутренних дел Д. Ф. Трепова и, наконец, начальник канцелярии министерства императорского двора, занимавший эту должность 16 лет. Убежденный монархист, предпринявший в начале 1918 года неудачную попытку спасения царской семьи из Екатеринбурга, в эмиграции участник организации «Общероссийского монархического союза» в Баварии. В предисловии к изданию 1993 года труда А. А. Мосолова «При дворе последнего Российского императора» О. Барковец и А. Крылов пишут: «Попавшие в СССР считанные экземпляры мемуаров А. А. Мосолова были тотчас надежно заключены в спецхраны... С начала краха коммунистической идеологии интерес к прошлому еще более увеличился. Одной из наименее известных страниц истории России, знание которой во многом предопределяет понимание событий сегодняшнего дня, является эпоха царствования Николая II, его драматическая судьба и трагический конец... Перед читателем оживают портреты...: С. Ю. Витте и престарелый граф Фредерикс, Григорий Распутин и Д. Ф. Трепов, великие князья и императрица... Но центральной фигурой воспоминаний, естественно, является Николай II... Неудачная война с Японией, революция 1905 года стали началом трагического финала династии Романовых... Несмотря на ошибки—большие и страшные—тот строй, который в нем воплощался, которым он (Николай П) руководил, которому своими личными качествами он придавал жизненную силу,... выиграл войну для России» (См.: О. Барковец, А. Крылов Предисловие // А. А Мосолов При дворе последнего Российского императора. М. 1993. С. 6-14).
41 Военный министр в годы первой русской революции. Из дворян княжества Финляндского.
48 Всеподданейшие отчеты о действиях Военного министерства за 1905-1906 гг. СПб., 1907-1908; Выписка из правил о порядке призыва войск для содействия гражданским властям. СПб., 1898; Высочайше утвержденные 7 февраля 1906 года Правила о призыве войск для содействия гражданским властям. СПб., 1908; Полное собрание законов Российской империи (второе издание) Т. 1-55. СПб. 1830-1884; Полное собрание законов Российской империи (третье издание) Т. 1-33. СПб. 1885-1917; Сборники приказов Военного министерства. 1865-1905; Свод законов Российской империи СПб. 1857-1906; Собрание узаконений и распоряжений правительства, издаваемое при правительствующем Сенате. СПб. 1863-1917; Употребление оружия воинскими чинами и командами в мирное время. Законы и разъяснения. СПб., 1898; Устав внутренней службы, высочайше утвержден 14 сентября 1902 г. СПб., 1902; Устав внутренней службы в кавалерии. СПб., 1899; Устав гарнизонной службы 1905 г., с изменениями объявленными в приказах по военному ведомству по 1-е июля 1904 г.; Устав строевой казачьей службы. СПб., 1907 и т. и.
49 Витте С. Ю. Воспоминания. Т. П. М. 1960; Район Г. История моей жизни М. 1990; Дневники императора Николая II. 1890-1906 гг. М. 1991; Записки А Ф. Реджера о 1905 г. // Красный архив. Исторический журнал. Т.2 (45). 1931; Из мемуаров С, Ю. Витте. 9 января. // Красный архив. Исторический журнал. Т.1. 1922; Полное собрание речей Императора Николая II. СПб. 1906; Редигер А. Ф. История моей жизни. Воспоминания военного министра. В 3 т. М. 1999; Столыпин П. А Нам нужна Великая Россия...: Полное собрание речей в Государственной Думе и Государственном Совете. 1906-1911 гг. М, 1991; 25 лет назад (из дневника Льва Тихомирова) // Красный архив. Исторический журнал. Т.2 (39). 1930.
50 Журналы «Былое», «Вестник русской конницы», «Вестник казачьих войск», «Военный голос», «Военный сборник», «Минувшие годы», «Мир Божий», «Русская Старина», «Русский Вестник», «Русское богатство» и газеты «День», «Русский инвалид», «Санкт-Петербургские ведомости».
51 См.; Тутин Д. А Казачьи полки императорской гвардии в Санкт-Петербурге // История Петербурга. N8, 2002. С. 93-95.


 

 



return_links();?>
 

2004-2019 ©РегиментЪ.RU