УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Доблесть Нижегородца. 1701-1901.

Тифлис: Типография штаба Кавказского военного округа, 1901

 

Введение

 

 

 

 

Введение

 

Одна из главных причин постоянных успехов доблестных Нижегородцев в течение их славной двухсотлетней службы —дружная общая работа офицеров и нижних чинов
На поле битвы офицеры всегда находились впереди, и по ним равнялись драгуны, поддерживая и выручая во время боя своих начальников. В Нижегородском полку не было случаев, чтобы драгун подумал о возможности отстать от своего Офицера. В свою очередь и Офицеры твердо верили своим нижним чинам, знали их, ценили и уверенно вели в дело.
В мирное время те-же Офицеры подготовляли грозных для боя Нижегородцев, обучая их и вселяя в них военную доблесть, передавая рассказы про былые бессмертные дела дедов и отцов.
Теперь, празднуя двухсотлетие существования полка, мы решили поведать на бумаге своим молодцам драгунам про доблесть Нижегородца. Пользовались мы при этом почти исключительно своею полковою историею, выписывая часто целиком некоторые страницы, считая грехом портить увлекательные художественные описания нашего историографа, генерал-майора Василия Александровича Потто. Приходилось лишь приноравливаться к будущим читателям

Несколько офицеров — Нижегородцев
1901 г. Август.
Александрополь — Тифлис.

 

Доблесть Нижегородца


На Руси наверно не найдется ни одного воина, который бы не слыхал про боевой и славный Нижегородский драгунский полк,
Даже на самом Кавказе, где много старых боевых частей, к Нижегородцам относятся с глубоким уважением. Когда в 1864 году, по покорении Кавказа последовало милостивое царское повеление об увольнении в отставку нижних чинов, прослуживших 15 лет, то командиру Нижегородцев приказано было взамен ушедших выбрать молодых солдат из полков 19-й, 38-й и 3 9-й пехотных дивизий. Кн. Амилахвари прибыл для выбора -1- и в Бакинский полк, командир которого полк - Кобиев, выведя 50 отборных молодцев своего полка, сказал: „Помните, братцы, куда идете, в какой полк поступаете! Самая высокая награда воину — это быть солдатом—нижегородцем, и я, ваш командир, почел бы за честь быть рядовым знаменитого полка“
Так ценили Нижегородцев товарищи. Знало и уважало Нижегородцев и начальство.
Воевавший с ними в Персии и Турции, знаменитый наш полководец граф Паскевич-Эриванский, следя с горы за атакой Нижегородцев в сражении при Бейбурте, обнял стоявшего рядом генерала Потемкина и сказал: „Вот Вам мои Нижегородцы! Они с своим достойным начальником, князем Андронниковым, не знают что значит невозможное." Затем, на следующий день, обходя Нижегородцев он благодарил говоря: „такой атаки я не видал в течение всей своей боевой службы." -2-
Когда же в 1846 году Нижегородце в славном Кутишинском деле верхами врезались в укрепленный аул, кавказский наместник, князь Воронцов, отдал приказ об этом подвиге и велел везде, где только была артиллерия, палить при чтении приказа из пушек в честь Нижегородцев. По возвращении из похода этого в г. Темир-Хан-Шуру, Нижегородцы были встречены у ворот города генералом князем Бебутовым с двумя хорами музыки и со всем народонаселением. Музыка играла Нижегородский марш, а с крепости в их честь гремели пушки. Затем в 1848 году, тот же кн. Воронцов, после блестящей атаки Нижегородцев в Гойтинском лесу сказал: «Я не удивляюсь тому, что вы сделали сегодня, пусть удивляются другие, а я вас давно знаю. Еще два—три таких урока, и чеченцы отучатся бросаться в шашки, по крайней мере, в присутствии Нижегородцев.
Даже суровый, скупой на похвалы, генерал гр. Евдокимов сказал: „Нижегородский -3- полк ни в каких похвалах с моей стороны не нуждается. Он зарубил себе такую историческую славу, которая никогда не умрет в летописях русской армии».
И слава эта гремела не только в русской армии, но была известна и врагам.
Персы, горцы и турки знали Нижегородцев по делам их.
Главнокомандующий разбитой нами персидской армии, принц Аббас-Мирза по окончании мира просил показать ему Нижегородцев. Он хотел с ними познакомиться, не веря, чтобы простые люди могли так хорошо атаковать в конном строю и так быстро спешиваться.
После Кюрюк-Дарине каш сражения, турецкий главнокомандующий Зериф-паша сказал нашему парламентеру: «Военным людям нельзя не уважать друг друга. Поклонитесь вашим храбрым драгунам. Скажите Нижегородцам, что они отличные аскер-адамлар (военные люди), Так я о них думаю, так и все думают. -4-
А после удачных действий против турок в другое время наш главнокомандующий спросил у одного из пленных Карапапахских старшин, как действовала русская конница? Тот отвечал: „Мы прежде рубили ваших казаков, как капусту, а сегодня, одетые в какие то белые балахоны, они без страха лезли вперед и против них устоять было невозможно/' Солдаты в белых балахонах— были Нижегородцы.
Горцы звали Нижегородцев „шайтан-солдат" Когда полк пришел в страну шапсугов, то черкесы приезжали в лагерь и с любопытством расспрашивали, что это за драгуны, которых они никогда не видали. Им объяснили, что они воевали с чеченцами и взяли в плен Шамиля. Тогда Шапсуги переглянулись и заговорили: «О, О!, Шамиль драгун, Кирмиз (красный) драгун; про них они слыхали, слава о Нижегородцах дошла до них...
И в 1861 г,, во время поездки по Кавказу, ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР АЛЕКСАНДР II-й, -5- вызвав вперед всех офицеров и георгиевских кавалеров сказал: „Нижегородцев я считаю своим первым кавалерийским полком." Затем в 1864 году, на параде в Красном селе, по случаю покорения Кавказа, Его же ВЕЛИЧЕСТВО, подойдя к присутствующим георгиевским кавалерам Нижегородского полка сказал: „А для вашего полка я не мог найти награды; все награды вы уже заслужили своими подвигами. Я мог только записать себя самого в полк ваш.. И государь очень часто носил Нижегородский мундир.
По завету, любовь и уважение к полку перешли к ГОСУДАРЮ ИМПЕРАТОРУ АЛЕКСАНДРУ III-му. В 1881 м году Нижегородцы получили в день своего праздника от Его ВЕЛИЧЕСТВА телеграмму: „Поздравляю искренно славный Нижегородский полк с праздником. По примеру покойного Моего родителя, который зачислил себя в списки полка, в память доблестной и молодецкой боевой службы Нижегородцев и я желаю сделать тоже, -6- Как покойный Батюшка, так и я буду гордиться носить мундир этого славного исторического полка. Передайте это полку. Я уверен, что всегда и во всем полк будет поддерживать свою славную репутацию»
А в 1892 году назначен шефом полна Государь Наследник Цесаревич, ныне благополучно царствующий Государь Император Николай Александрович.
Что же за чудо Нижегородский драгун, «Шайтан драгун»? Верно ростом слишком велик, пожалуй не ездит-ли он на крылатых конях и не рубит ли заколдованным оружием?
Нет, далеко нет! Бывали времена, что, изорвавшись в постоянных боях и походах, Нижегородцы ходили истрепанными, ездили на почти невыезженных конях, рубили затупившимися шашками и стреляли от времени испорченным оружием. Но ростом невеликие, загрязненные в походах, Нижегородцы не знали неудач в боях. -7-
В чем же дело? в чем заключается победа?
Победа Нижегородца — в самом себе...
Нижегородец больше всего боится Бога. «Господи помилуй, помоги Боже», говорит всегда он, идя в бой за веру, царя и отечество.
И это упование в Бога не остается без награды. Нижегородский полк всегда из всех дел выходил со славою. В 1848 году, во время действий в Чечне, начальник отряда, барон Меллер Закомельский, подъехал к Нижегородцам и сказал, «Драгуны, Вы Богом хранимое войско». В один день два раза пройти через такие опасности, пройти через такие леса, как на Гойте и Рошне и возвратиться почти целыми—это чудо, которому никто не поверит».
Случилось однажды что милость Божья проявилась к полку совершенно особенным образом. Несколько храбрейших Нижегородцев сподобились быть убитыми в самое Светлое Христово Воскресение. -8-
Вот как это было:
Раннею весною 1851 года, сводный дивизион Нижегородцев (1 и 10 эскадроны), под начальством подполковника Золотухина, был расположен в Больших Казанищах, готовясь к действиям против знаменитого наиба Хаджи-Мурата.
В самую полночь Светлого Христова Воскресенья вдруг ударили тревогу. Пришло известие, что Хаджи-Мурат отбил табун Самурского полка и захватил в плен родственницу Шамхала.
Начальник Дагестанского отряда, кн. Аргутинский-Долгорукий, приказал подполковнику Золотухину немедленно идти преследовать Хаджи-Мурата. С Нижегородцами было отправлено 1000 человек Шамхальской милиции, а вслед двинут батальон с двумя орудиями.
Выступили Нижегородцы и, в ожидании получения сведений о неприятеле на привале разговелись захваченными с собою красными яйцами, куличем и пасхою. Тут пришло известие что партия Хаджи-Мурата -9- пошла на Атлы-Буюн; Золотухин бросился вперед.
Проскакав несколько верст, драгуны увидели высокую гору, покрытую лесом; на вершине ее стоял редут, а над ним развевался знакомый всем значек Хаджи-Мурата.
Тут получил Золотухин известие, что посланная вслед за ним пехота свернула на другую дорогу. Несмотря на это храбрый дивизионер решил атаковать неприятеля
Предоставив милиции обойти гору и завязать перестрелку, он спешил первый эскадрон.
Тогда, обратившись к командиру 1-го эскадрона, капитану Джемарджидзе, Золотухин сказал:
— «С Богом! ведите эскадрон».
Сам же вынул шашку и пошел на гору вперед. Горцы открыли убийственный огонь, вырывая из строя многих наших драгун.
Но Нижегородцы все шли и очутились на поляне, в 25 шагах от редута.
Золотухин обошел тут еще раз -10- ряды и, став перед фронтом, громко крикнул:
— «Христос Воскресе, ребята?!
— «Воистину Воскресе?! дружно ответил эскадрон и с этим молитвенным криком, заменившем в великий день Пасхи обычное боевое ура - ринулся к редуту.
Горцы дали залп, но Золотухин с несколькими драгунами был уже в укреплении. Он первый вскочил на завал, и схватился уже рукою за неприятельский значок, когда Хаджи-Мурат с криком "Начальник должен быть убит начальником" ! кинулся на него с поднятою шаткою. Золотухин разрубил ему пальцы, но Хаджи-Мурат, выронивший шашку, выхватил левой рукой пистолет и выстрелом в упор убил Золотухина; — пуля прошла через самое сердце. Было бежавшие горцы, снова ободрились.
Весь вал был усеян убитыми и ранеными: командир 1-го эскадрона капитан Джемарджидзе, вскочивший в редут из первых, упал с простреленною -11- ногою; какой-то горец сунул ему в лицо горящую головню и обжег глаза. Поручики Штейн и Симанкевич лежали раненые; прапорщик князь Ратиев, известный красавец и джигит, был убит. Старшему вахмистру 1-го эскадрона, Соплывенко, пуля пробила грудь на вылет, а сменившие его на валу юнкера Ушаков и Андреев, были также ранены; унтер- офицер Волошин лежал с разбитою головою.
8о-ти Нижегородцам пришлось бороться с пятьюстами горцев. Произошло это потому, что милиция, отстреливаясь только для виду, не поддержала драгун.
Более бороться было нельзя- Нижегородцы подняли тело убитого Золотухина, собрали своих раненых, и, отстреливаясь медленно, неторопливо стали отодвигаться к лесу. Хаджи-Мурат выскочил было из редута, чтобы окончательно уничтожить горсть отступавших драгун, но его любимый нукер Каир-бек схватил его за руку. „Что ты делаешь?“ закричал он ему: "Опомнись! В лесу еще есть драгуны, -12- и нас уничтожат" Действительно, пикинерный (10-й) эскадрон выслал спешенный взвод, который, побросав свои пики и карабины, вооружился ружьями от убитых драгун, рассыпал цепь и прикрыл отступление.
Из 8о человек г-го эскадрона, пошедших на штурм, вернулось только и8; убиты и умерли от ран: Золотухин, князь Ратиев и 23 драгуна. Ранены 3 офицера и 39 нижних чинов.
Подошла пехота и на другой день перевезли раненых и убитых в Шуру, где они были торжественно похоронены.
«Это Господь сподобил призвать к себе в Светлое Христово Воскресенье, в такой великий день, ангельскую душу Золотухина, князя Ратиева и других» говорили Нижегородцы.
Нижегородец бесконечно предан своему Царю.
Умереть за родину и государя—мечта драгуна. Не словами, а делом старается Нижегородец доказать свою беспредельную любовь Государю Императору.  -13-
И с высоты своего престола русские цари, один за другим шлют Нижегородцам свое благоволение.
По окончании последней русско-турецкой войны, в Петербурге, на Георгиевском празднике, Государь Александр Николаевич, бывший в мундире Нижегородского полка, подозвал к себе присутствующих на парадном обеде Нижегородских офицеров и сказал: «Передайте вашим товарищам, что я счастлив, когда бываю в вашем мундире, и что полк показал себя на войне достойным своих славных предместников»
«Нижегородские шашки никогда не затупеют против врагов Вашего Величества» ответил на это майор Кусов.
«Это я вижу»— сказал Государь, милостиво улыбаясь: —«Вас пятеро—и все георгиевские кавалеры» и тут же добавил, что сегодня подписал грамоту полку на награду, какой еще не бывало в России.
Наградою этою были широкие Георгиевские ленты 1-ой степени на старые Нижегородские Георгиевские Штандарты. -14-
После Бога, Царя и Отечества больше всего на свете любит Нижегородец свой полк.
«Я Нижегородец,» Не только говорит Нижегородец, но постоянно думает, боясь словом или делом посрамить свой дорогой, старый, боевой полк.
Во время покорения Чечни и Дагестана, в 1859 году, Нижегородцы должны были вечером совершить переход по гористой лесистой Ичкерии, где конница обыкновенно во избежание потерь двигалась под прикрытием пехоты. Куринцы предложили Нижегородцам свою роту. «Поблагодарите своего командира» сказал граф Ностиц, командир Нижегородского полка, присланному офицеру, "поблагодарите за любезное предложение, но Нижегородцам идти под охраною пехоты не подобает; скажите ему, что с моими молодцами я пройду все кавказские трущобы".
Не успел граф это вымолвить, как дивизион грянул ура. «Благодарим Ваше -15- Сиятельство, за доброе слово!» послышалось в рядах Нижегородцев.
Все свое достояние, все самое дорогое, готов отдать Нижегородец родному полку.
В 1877 году в бою на Везинкевских высотах, унтер-офицер 1-го Нижегородского эскадрона Мурашкин отбил турецкое знамя и за подвиг этот получил знак отличия Военного ордена 2-й степени. Ему же был передан заветный рубль, присланный генералу Гейману, при самом начале войны, одним владикавказским мещанином, с просьбою передать его тому, кто первый возьмет турецкое знамя.
В декабре 1878 года Мурашкин отслужил свой срок и вышел в отставку. Прощаясь с полком он достал свой серебряный рубль, который берег, как зеницу ока, и просил сохранять его при полку, так как этот рубль принадлежит не ему, Мурашкину, а составляет достояние целого полка: не будь он сам Нижегородец, он может быть никогда бы и не взял этого знамени. Оставляя рубль в полку, Мурашкин просил - нельзя -16- ли как-нибудь подписать, что рубль заслужен был Мурашкиным.
Просьба молодца унтер-офицера была исполнена, и теперь этот рубль, помещенный в особом киотке, сохраняется полком в той самой комнате, где стоят полковые штандарты и все памятники полка.
О товарищеской связи полка можно судить по установившемуся в полку прощанию со штандартами.
Обычай этот был введен в 1864 году, когда по окончании покорения Кавказа сразу было уволено в отставку много старых солдат. Тогда в первый раз полковой священник отслужил отставным напутственное молебствие перед аналоем, вокруг которого поместились отслужившие Нижегородцы. Преклонив колена, усердно молились старые драгуны в последний раз перед своим полковым образом знамения Божией Матери. Когда пропели многолетие Царскому дому, а затем «путешествовати хотящим» и священник окропил всех святою водою, наступила торжественная минута, глубоко -17- врезавшаяся в памяти присутствовавших. Справа по одному стали подходить к святому кресту отставные драгуны и потом, поклонившись до самой земли, целовали полотнища наклоненных над ними штандартов. Под этими штандартами протекла вся их честная служба, и теперь когда старые солдаты, сотворив крестное знамя, припадали устами к холодной ткани штандарта, не одна горячая слеза капнула на седые усы, на бакенбарды и на грудь, завешанную медалями; плакали, впрочем, все, и уходившие и остававшиеся, — до того умилительными были эти минуты прощания.
По окончании церемонии грянул Нижегородский марш, и полк двинулся провожать своих старых солдат за 12 верст, в станицу Ханскую, где заблаговременно были приготовлены столы с закуской. Тут была поднята последняя заздравная чаша с лучшими пожеланиями старым сослуживцам, и там же молодые драгуны выслушали в свою очередь последний завет стариков беречь полковое имя и славу. -18-
С этого дня прощание со штандартами узаконилось в полку и строго соблюдается до настоящего времени. От Нижегородцев этот обычай перешел и в другие полки Кавказской армии.
Умереть в бою, поддерживая славу полка, для Нижегородца не новость.
Под Кюрюк-Дара Нижегородский полк в 1854 году ринулся в шести эскадронном составе на целую линию турецких штуцерных батальонов.
«Умрем ребята, но покуда живы не пустим турок», говорили Нижегородцы.
И шесть эскадронов сдержали напор всего правого фланга, потеряв 24 офицера, 244 нижних чина и 307 лошадей. Когда окончилась битва и славные остатки полка небольшою кучкою подошли на сборное место, ближайший батальон Эриванского полка стал в ружье и приветствовал Нижегородцев победным «ура».
Идя в бой, Нижегородец не боится ни смерти, ни тяжелых ран.
Во время действий против горцев -19- в 1857 году был ранен пулею юнкер князь Николай Амилахвари. Об этом, с выражением сожаления, сообщили бывшему тут же старшему брату, командиру 3-го эскадрона Нижегородского полка, князю Ивану Амилахвари.
Но князь Иван Амилахвари отвечал: "У нас об раненых не сожалеют; их поздравляют, потому что рана есть свидетельство исполненного долга"
А в кавалерийском бое под Ачхоем в 1854 г. на Нижегородцев сыпались пули градом. Одна пуля попала в старшого вахмистра 3-го эскадрона Мирошниченкова, и на белом кителе его показалось маленькое кровавое пятнышко — рана в грудь, безусловно смертельная. Командир эскадрона приказывает его вывести из фронта. "Я сам выеду", отвечал раненый,«теперь каждый человек дорог». Он сошел с коня, тихо опустился на землю и, не выпуская повода из рук, тут же скончался.
После сражения при Башкадыкляре из раненых Нижегородского полка обращал -20- на себя особое внимание рядовой Григорий Озеров, получивший 24 раны. Это был еще молодой солдат из крестьян села Ладовой Балки, близ Ставрополя. Когда генерал, князь Бебутов, в тот же день посетил лазарет, Озеров, весь облепленный пластырями и забинтованный с головы до ног, сохранил еще столько бодрости, что на вопрос князя: «Ну, что, брат? теперь в чистую?» шутливо ответил: Никак нет, Ваше Сиятельство, левая рука у меня еще действует».
Несмотря на эти страшные раны, Озеров выздоровел. Император Николай Павлович пожаловал ему знак отличия Военного ордена, произвел в унтер- офицеры, уволил от службы и назначил в единовременное пособие 300 рублей, а затем пожизненный солдатский паек и пенсион по сто рублей в год.
В 1877 году, во время турецкой войны, во время осады Карса, турки открыли сильный огонь против нашей кавалерии и первая граната лопнула в рядах 4-го -21- эскадрона. "Нет ли раненых"? крикнул эскадронный командир, капитан Кусов. «Кажись нету, ваше благородие», ответил вахмистр, оглядывал фронт. Во фронте, действительно, не произошло никакого волнения, а между тем шинель у рядового Зайцева вся была залита кровью. Капитан Кусов это заметил.—Ты что, ранен? спросил он у Зайцева.—Так точно, ваше благородие, ранен. Что же ты молчишь? Куда ты ранен?— Руку оторвало, ваше благородие». Руки действительно, не было. Храброго солдата тотчас од правили на перевязочный пункт, а на место его явился из обоза рядовой Аксенов. Он был на лошади Зайцева и с его оружием. «Ты откуда взялся?— Дозвольте остаться, я штрафованный, хочу омыться кровью», ответил Аксенов.
Идти в бой для Нижегородца самое святее дело и ничто его не может удержать.
В 1853 году летом был объявлен поход к турецкой границе В это время -22- только что отошли покосы, и после утомительных работ в Нижегородском полку было более 200 больных: полных рядов нельзя было вывести. Тогда командир полка, князь Чавчавадзе, обошел лазареты, говоря больным: Ребята, мы идем в поход. Великий грех отставать от святых штандартов. Что скажут, если мы, Нижегородцы, явимся не с полными рядами» «Идем, все идем, Ваше Сиятельство, отвечали больные»... В лазарете осталось только девять человек, не могших подняться с кроватей.
В бою у Нижегородца три оружия: Верный конь, шашка острая, да пуля меткая.
Больше всего любить он конные атаки.
На быстром лету врезывается Нижегородец в ряды неприятеля, и тогда пирует его шашка.
9-го июня 1858 года Нижегородцы покрыли себя славою в Кавалерийском бою под Ачхоем. -23-
Громадные скопища имама Шамиля двигались в Малую Чечню, желая поднять против нас население. Отряд полковника Алтухова стал поджидать Шамиля на речке Нэтхое, выдвинув вперед кавалерию под начальством полковника Никорица в составе 2-го дивизиона Нижегородцев, дивизиона Северцев и сотни Моздокского полка, с двумя конными орудиями, всего силою около четырехсот человек. Конница наша шла к Гази-юрту.
В это самое время, к тому же Гази- юрту, на площадь, из Черных Гор вышли грозные силы Шамиля. Перед тысячными толпами горцев, наш кавалерийский отряд казался горстью, но все же немедленно решился атаковать противника.
Моздокская сотня и Нижегородцы под командою штабс-ротмистра князя. Амилахвари тронулись рысью. В резерве остались Северцы.
Вдруг от главного скопища отделилась передовая партия в 300—400 горцев, вскачь перерезала драгунам дорогу и стала огибать их фланг. -24-
«Есаул Усачев,» отдал приказание князь Амилахвари: «Не давайте им заскакать нам в тыл!», а сам с Нижегородцами заехал правым плечом против главных сил Шамиля, которые в это время уже успели развернуться и окружить нас и с правого фланга.
По знаку князя Амилахвари 3-й эскадрон делает быстрый заезд плечом и кидается карьером против обошедших его горцев. Неприятель испугался грозной атаки Нижегородцев и дал тыл. Тогда 3-й эскадрон снова стремительно пристраивается к 4-му эскадрону, и весь дивизион с шашками на голо несется на бросившиеся на нас главные силы Шамиля.
Горцы летели с гиком против Нижегородцев. Впереди неслись разноцветные значки. И вот обе стороны столкнулись... Ударом рослых, крупных лошадей драгуны, как сказочные богатыри, сбивали маленьких дагестанских коней и прокладывали себе дорогу направо и налево.» Боевые клики смолкли; слышно было только, как шашки звеня ударялись о шашки, -25- как прогремит кой-где одинокий пистолетный выстрел, или пронесется в воздухе слабый стон умирающего.. Вот упал командир 3 -го эскадрона поручик кн. Вахвахов в упор раненый пистолетною пулею в плечо; упал Пирожниченко — младший вахмистр 3-го эскадрона, сраженный пулей в сердце; убит рядовой Пантелеев перерубленный пополам. Падают с коней рядовые: Троянов, Белов, Григорьев; еще человек семь было ранено, но держатся в седлах и не хотят покинуть боя.
С четверть часа длилась общая свалка. Но вот горцы начинают подаваться назад. Не только смять, но даже отбросить нашу кавалерию им не удалось. Они отодвигаются сами на двести — триста шагов, останавливаются, и открывают с коней жестокий огонь.
Между русскими и горцами образовался промежуток. «Вон лежит Пирожниченко» — слышится шепот в рядах, и драгуны порываются взять его тело. «-Оставить! Поднимите после!» кричит князь Амилахвари. Он пользуется минутным -26- перерывом боя, чтобы как можно скорее собрать и устроить свои эскадроны, чтобы пронестись по их рядам и одушевить драгун новым мужеством. А пули сыпятся градом. Убит старший вахмистр 3-го эскадрона Мирошниченков.
«Прапорщик Щедрин, командуйте 3-м эскадроном!, крикнул князь Амилахвари, и вдруг упал вместе с лошадью. Белый кабардинский конь его с перебитою ногою бился на земле в предсмертных судорогах. Унтер-офицер Свиридов тот-час соскочил с седла и подвел свою лошадь. «Людей и так мало, садись!» сказал ему князь и приказал подать себе чью то заводную офицерскую лошадь.
Горцы подметили падение всадника на белой лошади, и, не видя «русского наиба» перед фронтом, двинулись вперед всею массою.
«Шашки вон!» крикнул кн. Амилахвари. Но едва сорвалась эта команда, как произошло нечто неожиданное: где-то позади фронта, резко, отрывисто, кавалерийская труба прозвучала сигнал отступления. -27-
Все невольно вздрогнули. Сигнал между тем подхвачен был трубачом 4-го эскадрона — и в строю произошло замешательство. Одни, сознавая опасность отступления, продолжали стоять, другие, повинуясь сигналу, стали заворачивать лошадей.. Вне себя от гнева подскочил Амилахвари к 4-му эскадрону, вырвал из рук трубача злосчастную трубу и далеко отшвырнул ее в сторону. «Кто смеет трубить отступление? Вперед!» крикнул он.
И драгуны в третий раз ринулись на встречу неприятеля.
Как раз в это время подоспела конная артиллерия, бывшая при резерве. Она прискакала без всякого прикрытия и с лихим хорунжим Золотаревым, внесшись на курган, обдала неприятеля картечью. Драгуны и Моздокская сотни врезались с фронта. Младший вахмистр Шилов, здоровый, рослый солдат, дорубился до самого знаменщика и одним взмахом шашки перерубил горца и древко значка. Падавшее полотнище он подхватил на лету и высоко поднял его, как знак -28- победы. И победа действительно была наша. Горцы обратились в бегство. Драгуны и казаки насели на бегущих. Рассказывают, что Нижегородцы только кричали казакам не заскакивать вперед, опасаясь в горячке полоснуть по ошибке казака вместо горца.
Неприятель частью отшатнулся к лесу, частью, отстреливаясь, засел на кладбище. Но у горцев было еще много свежих сил, а драгуны падали от усталости.
В это время подошло к нам подкрепление.
Вечером Нижегородцы прошли на бивак мимо пехоты с песнями, не торопясь, в строгом порядке. Впереди развивались отбитые значки; сзади вели в поводу многих лошадей; некоторые хромали.
До поздней ночи веселились драгуны на своем биваке, пели песни, кричали «ура» и выпили всю водку у маркитанта, так что пехоте ничего не осталось.
Князь Амилахвари и прапорщик князь Чавчавадзе получили золотые шашки с -29- надписью «за храбрость»; поручик Вахвахов - орден св. Станислава 3 ст., прапорщик Щедрин произведен в поручики, а юнкер Мартынович — в прапорщики. Нижним чинам пожаловано девять знаков отличия Военного ордена.
Но не одну конницу привык истреблять Нижегородец. Смело и удачно атакует он и пехоту и артиллерию.
Идя против турок в 1853 году, наш действующий корпус перешел через Карс-чай и двинулся против турецкой армии, стоявшей на возвышенности у деревни Башкадыкляр.
Пехота наша наступала в центре, конница образовала крылья. Правое крыло, под начальством командира Нижегородского полка, состояло из 1-го, 2 го и 5-го (пикинерного) дивизионов Нижегородского полка, двух сотен линейных казаков и четырех донских орудий. На левом фланге шли под начальством генерала Багговута 1-й и 4-й дивизион Нижегородцев, семь сотен линейцев и также четыре донских пушки. -30-
Под убийственным огнем двинулась пехота, Эриванцы и Грузинцы, в атаку на турецкую 24-х орудийную батарею на возвышенности. Пятнадцать тысяч турок бросилось на Грузинцев и конечно опрокинуло наших гренадер, но два батальона Эриванцев кинулось на помощь Грузинцам. 'Гурки приготовились встретить их, и конечно храбрым Эриванцам трудно было драться против пятнадцати тысяч турок,
Вдруг, в тылу турецкой позиции раздалось мощное русское ура!.. То были Нижегородцы.
Вот как они там очутились: Развернувшись на левом фланге, наша конница расположила донские орудия есаула Кульгачева на высоте у деревни Гамза-киряк и стала продольно поражать пушками турецкую пехоту. Турки немедленно открыли меткий ответный огонь. Первое турецкое ядро снесло голову трубачу Нижегородского полка Степану Мещеренке, стоявшему рядом с дивизионером подполковником Шульцем; затем убиты юнкер -31- Яблонский и контужен поручик Авалдов. У последнего сильно опухла нога, и ему посоветовали отправиться на перевязку. Но Авалдов пересел на другую лошадь, сказав: «Стыдно идти на перевязочный пункт с опухшею ногою, когда рядом будут лежать люди с оторванными ногами и руками.»
Увидя хорошую стрельбу своей артиллерии, несколько тысяч курдов бросилось отнимать у нас высоту, занятую донскими орудиями. Когда казаков начали теснить, то 3-й и 4-й Нижегородские дивизионы выскакивали им на помощь; но курды каждый раз уклонялись от схваток с драгунами, и красные куртки их исчезали за оврагом.
В это время генерал Багговут увидел, что Грузинцам и Эриванцам приходится плохо, и решился идти на выручку. Под страшным картечным огнем турецких орудий, драгуны спустились в овраг и стали вытягиваться повзводно. Когда, шедший впереди 7-й эскадрон, капитана князя Чавчавадзе, стал -32- подниматься на возвышенность, то против него развернулся турецкий шести-эскадронный уланский полк. Драгунам легче было атаковать в гору, чем уланам под гору, и турки стали отходить.
Тогда князь Чавчавадзе выскочил на гору, чтобы узнать в чем дело. К крайнему его удивлению улан уже не было, но он увидел в 30—40 шагах от себя турецкие батальоны, собиравшиеся раздавить Эриванцев.
Князь Чавчавадзе тихонько спустился вниз, тихо подал команду, и 7-й эскадрон разом вынесся из оврага. С ним вместе выскочили и донские орудия есаула Кульгачева, лихо снялись с передков и дали залп картечью, За 7-м эскадроном кинулся на турецкую пехоту и 8-й эскадрон. В это время, увидевшие Нижегородцев Эриванцы с громким ура бросились с фронта и началась битва. Все перемешались. Князь Чавчавадзе с рукою на перевязи (он был ранен в предыдущем сражении) очутился вдвоем с своим ординарцем Слепужниковым среди самого -33- неприятельского батальона. Турецкие солдаты теснили и толкали его лошадь со всех сторон. Слепужников поторопился заслонить своего командира и рубил направо и налево, расчищая ему дорогу. Наконец он выбился из сил и опустил шашку, «Что же ты стал?» Крикнул князь. "Не могу больше, устал", ответил Слепужников.
В другом месте турецкий офицер в упор выстрелил в поручика князя Амилахвари. Пуля попала в ухо коню, который взвился на дыбы и упал, опрокинув на землю и своего седока и турецкого офицера. Оба они вскочили одинаково разом, и разом выстрелили из пистолетов: турок дал промах, а князь Амилахвари, положил его на месте. Очутившись один и пешком посреди турецкого батальона, он так и бежал вместе с турецкими солдатами, пока ему не удалось выскочить к стороне турецкой большой батареи.
Но двадцати четырех-пушечной батареи на старом месте уже не было. -34-
Среди общего смятения, бросив на позиции несколько орудий, они взялись в передки и поскакали назад. Кн. Чавчавадзе с своим эскадроном пустился в погоню. Турецкая батарея, вся на серых лошадях, уходила полным карьером, но, видя, что драгуны близко, вдруг снялась с передков и дала залп картечью. Но драгуны были уже на батарее. Турецкие артиллеристы, сбежавшиеся в кучки, защищались банниками, шашками и всем, что попадало в руки, но спасения не было. Первым бросился на них штабс-капитан Григорович. Турецкий фейерверкер поспешно оторвал от картуза ядро и ударом по голове сбил Григоровича с лошади. За Григоровичем кинулся прапорщик Андреев,—но удар банником по лицу опрокинул его вместе с конем. Началась общая свалка. В эту минуту подоспел и 8-й эскадрон; командир его, капитан Калмыков, был ранен саблей, и место его перед фронтом занял, тоже раненый, поручик Авалдов. Артиллеристы, наконец, -35- были изрублены, и вся батарея осталась в руках Нижегородцев.
На долю 3-го дивизиона досталось между тем вынести также не менее упорную и тяжелую схватку с пехотою. Он шел позади 4~го дивизиона и едва вскочил на возвышенность, как столкнулся лицом к лицу с двумя батальонами, отступавшими уже со второго гребня, но отступавшими, посреди общего смятения, спокойно и в порядке; при них были и два полевых орудия. Турки тотчас свернулись в каре и встретили драгун батальным огнем. Надо же было случиться, чтобы как раз, в это самое время, большая батарея, настигнутая князем Чавчавадзе, дала свой последний залп, и картечь, пронесясь безвредно над головами четвертого дивизиона, ударила в третий. Повалились и люди и лошади. Тут получили смертельные раны: командир 6-го эскадрона штабс-капитан Симашкевич, поручик Реннер и прапорщик Гемпель. Тогда дивизионер, майор Петров, во главе своих эскадронов, кинулся вперед и врубился в каре. Лошадь под ним положительно -36- была истерзана штыками, но сам он остался невредим.—Подоспевшие драгуны выручили его. Батальоны были изрублены, оба орудия взяты. Генерал Багговут въехал в разбитое каре вместе с драгунами.
А между тем на поле сражения появляются свежие турецкие силы. Стройно выносятся уланы, чтобы прикрыть бегущую пехоту, а за ними двигаются два батальона низама с четырьмя орудиями. Подполковник Шульц поспешно собирает и строит 8-й эскадрон, а князь Чавчавадзе с 7-м—уже несется навстречу уланам. Уланы дали тыл. Рядовой Григорий Озеров врезался, однако, в их толпы и получил 24 раны. Его сочли убитым и бросили на поле сражения. Между тем, на помощь к нам подходит весь 3-й дивизион и скачет Кульгачев со своими орудиями. Он опять выносится вперед и почти в упор осыпает картечью турецкие батальоны. Пользуясь этою минутою, драгуны бросаются в атаку; они рубят таборы, опрокидывают их, топчут и гонят. Но этим разгромом еще -37- не оканчивается для турок роковой исход Башкадыклярского боя. В лицо бегущим толпам вдруг заскакали семь сотен линейцев. Они перешли овраг левее Гамза-киряка, прогнали турецкую конницу и поспели еще к кровавой работе драгун. Поражение неприятеля на левом фланге было полное и страшное. Поляна в две версты длиною умостилась турецкими трупами. Напряжение борьбы и ожесточение солдат сказались между прочим и в тяжких ударах, которые драгуны наносили неприятелю. Турецкие тела, разбросанные по полю, представляли собою ужасающий вид: кому досталось по лицу, у того снесено пол черепа; по плечу, —-так шашка останавливалась между ребрами другого бока; попадались отрубленные головы, перебитые кости, отделенные от туловища руки и ноги.
Преследуя бегущих, конница генерала Багговута взяла богатый турецкий лагерь.
Как только драгуны взяли большую батарею, наш центр продвинулся вперед. -38- Лишь на правом фланге шел еще нерешительный бой.
Двигавшийся кавалерийский отряд генерала князя Чавчавадзе, наткнулся на огромные массы турецкой пехоты и конницы. Если бы эти силы отбросили шесть слабых эскадронов, — они очутились бы в тылу наших войск и поставили бы их в безвыходное положение. Доблесть Нижегородского полка не допустила этого. Густые колонны турецкой пехоты и конницы, предшествуемые курдами, быстро шли к переправе через овраг. Два эскадрона турецких карабинер, на серых лошадях, первые перешли овраг и, оттеснив казаков, рассыпали цепь. За ними шла бригада улан, а далее — шесть батальонов с целою батареею. Князь Чавчавадзе решил атаковать неприятеля; выбрав минуту, когда турецкая конница, перейдя овраг, заслонила пехоту, он приказал четырем орудиям дать залп картечью и бросил 1-й дивизион майора Барковского в атаку. Два полка улан, застигнутые врасплох, не успели перестроиться -39- и были опрокинуты на свою же пехоту. Майор Барковский кинулся в ее интервалы, смял несколько батальонов, и продолжал рубить убегавших улан. В общей суматохе турецкая пехота открыла бешенный огонь во все стороны, и положительно затонула в клубах порохового дыма. Князь Чавчавадзе быстро сообразил всю выгоду такого положения. Батарея дала залп, и сам генерал, во главе четырех эскадронов, кинулся на пехоту. Одновременно Барковский, покинув улан, повернул назад и налетел на пехоту с тыла. Драгуны, опрокидывая батальон на батальон, смешали всех в одну кучу, и 1-й дивизион из самой линии турок вырвал два неприятельских орудия. Лафет одного из них был выкрашен красною краскою. Это и была та знаменитая «красная пушка», на которой красовалась надпись, что она пожалована султаном в знак особой милости к Анатолийской армии.
Турки были отброшены за овраг и еще пять раз пытались перейти в наступление, -40- но каждый раз —напрасно. Наконец они отступили, но наша конница слишком ослабла и не могла их преследовать.
Во время боя, здесь на правом фланге, особенно много было пролито Нижегородской крови; тут смертельно ранен капитан Кусаков; ранены: Кузьмин-Короваев, Покатилов, Катаев и Витман. Последнего, раненого двумя сабельными и тремя штыковыми ударами, едва успели вырвать из рук турок, которые его окружили. Сам старый князь Чавчавадзе, командир Нижегородцев ь, все время находился в огне и лично водил ь эскадроны; на его же долю выпал замечательный случай.. Во время одной из атак, в казачьей батарее под орудием была убита лошадь: упряжь перепуталась, и орудие стало. Это случилось в нескольких шагах от турецких солдат, которые кинулись и захватили пушку. Кн. Чавчавадзе заметил это, когда вырвать эскадроны из рукопашной схватки было невозможно. «Драгуны!», крикнул он своим ординарцам: "Неужели -41- мы отдадим свою пушку!» И эта горсть, состоявшая и з трех, четырех человек, кинулись за ним с такою решимостью, что турки отскочили назад, и. орудие было взято обратно.
Еашкадыклярская победа не дешево досталась русскому войску, из которого выбыло 57 офицеров и 1200 нижних чинов, Один Нижегородский полк потерял 13 офицеров, 130 драгун и 267 лошадей.
Башкадыклярский бой преимущественно выигран Нижегородцами.
Кн. Чавчавадзе получил Георгия на шею, награду редкую для командира полка.
Георгиевские кресты 4-й степени пожалованы: майорам — Петрову, Барковскому и капитану князю Чавчавадзе. Всем офицерам - полугодовой оклад жалованья; нижним чинам по два рубля, и на полк сто знаков отличия военного ордена.
Ряд наград за это дело закончился пожалованием Нижегородскому полку серебряных Георгиевских труб с надписью: «За отличные подвиги при поражении -42- 36-ти тысячного турецкого корпуса, на Башкадыклярских высотах, 19-го ноября 1853 года.»
Верхом Нижегородец может сделать почти невозможное. Если нужно, то в конном строю он берет укрепленное селение.
В 1846 году Шамиль занял своими главными силами, расположенный на высокой горе, аул Кутиши. Князь Бебутов решается взять аул. Первый дивизион Нижегородцев влетает карьером на гору, попадает в аул и бросается к воротам. Первый эскадрон штабс-капитана Джемарджидзе на полном скаку спешивается и пока берет оборонительную башню, 2-й эскадрон неожиданно попадает под картечный выстрел. Командир ь эскадрона штабс-капитан Мачабели командует: «На право» и, взмахнув нагайкою, перескакивает ограду. За ним следуют драгуны и первый взвод налетает на орудие. Рядовые Остапенко, Шанин и Фомичев ранены, но остальные берут -43- пушку. Тогда штабс-капитан Мачасели оставляет при ней взводного вахмистра Параскина, а сам кидается далее.
И вот на него вдруг из за проулка выскакивает всадник в зеленой чалме, а за ним большой малиновый значек. Горец выхватил кинжал и бросился на командира 2-го эскадрона, но штабс-капитан Мачабели уклонился поворотом коня и шашкою положил врага. Скакавшие позади лезгины оторопели, увидя смерть начальника, и повернули. Но драгуны насели на них и рубили задних без пощады. Унтер- офицер Полежаев и рядовой Наливайко отбили значек. Горцы и драгуны, продолжая скачку, вскочили на мост, который от тяжести рухнул. Половина эскадрона осталась по ту, другая—по эту сторону оврага. Тогда драгуны, быстро спешившись, берут саклю за саклею. Но тут 2-й эскадрон встретился уже с четвертым дивизионом, также ворвавшимся в конном строю с другой стороны в аул.
В ауле завязался бой. Рядовой Зорин, первый вскочил в саклю с зарядными -44- ящиками и был тяжело ранен в голову; ящики вынес унтер-офицер Ширингин. Вахмистр 7-го эскадрона Свистюлкин отбил от десяти горцев прапорщика Клюева. Несколько коноводов 8-го эскадрона под начальством вахмистра Щеголева взяли приступом саклю с горцами, причем рядовой Сидоров вынес из сакли богатый значек.
В это время подоспевает пехота. Но Нижегородцам, как будто мало этого блестящего подвига, атаки в конном строю аула.. Аварцы бросаются на подходящие наши резервы, желая разобщить русские войска. Маиор Докукин собирает однако спешенный 4-й дивизион, сажает на коней, и бросается в атаку, опрокидывая конницу Хаджи-Мурата, Весь путь отступления аварцев Нижегородцы усеяли их трупами.
В этом блестящем бою трофеем Нижегородцев был горный единорог, отбитый у нас Шамилем еще во время Даргинской экспедиции, два значка, до четырехсот -45- винтовок, множество оружия и зарядных ящиков.
Император Николай Павлович пожаловал князю Бебутову орден св. Георгия 3-й степени, офицерам много наград. Войскам приказано дать по два рубля, а Нижегородцам по три рубля на человека. Кроме того Нижегородцам назначено 20 знаков Военного ордена.
Молва об этом подвиге пошла по всей России. Командир драгунского корпуса отдал приказ, в котором отдавал честь Нижегородцам.
Вот что он писал: «Налететь, быстро хватить в шашки, гнать неприятеля, потом мигом с коня и громить штыками—вот дело, только одного драгуна, или, как горцы назвали со страха Нижегородцев, Шайтан— солдата. Хвала Нижегородцам! Они первые доказали на самом деле, что могут сделать драгуны.
Да послужит вам, молодцам, доблестный пример Нижегородцев.»
Нижегородец в конном строю может взять и укрепление. -46-
Как только в последнюю турецкую войну наши войска утвердились на Орлокских высотах, генерал Лазарев решил 3-го октября, атаковать турок, чтобы отрезать им путь отступления.
Нижегородский полк в трех эскадронном составе первый двинулся к Везинкевским высотам. Турецкая батарея открыла по полку огонь.
Два офицера, поручик Панчулидзев и прапорщик Слизень, поехавшие вперед дозорами, скоро заметили небольшую кавалерийскую партию, пробиравшуюся в Карс, и при ней большое турецкое знамя, которое хотели спасти. Командир полка, полковник Кельнер, немедленно выслал 1-й взвод 1-го эскадрона, который с прапорщиком Максимовым кинулся на турок. Пока драгуны рубили бегущего неприятеля, унтер-офицер Мурашкин настиг знаменщика, но едва схватился за знамя, как лошадь споткнулась, и он упал так неудачно, что нога его запуталась- в стремени. И вот, сцепившись на земле крепко друг с другом, они боролись -47- до тех пор, пока Мурашкину не удалось вытянуть ногу из сапога, застрявшего в стремени. Тогда, навалившись на турка, он задушил его руками и отнял знамя.
В это самое время полковник Кельнер поднялся на горку и увидел три отступавших в полном порядке в Карс турецких батальона. Турки заметили Нижегородцев и закричали: «Драгуны, драгуны!»... и открыли беспорядочный огонь. Но Нижегородцы уже врезались в неприятеля и три орудия их, не успевшие сняться с передков, были взяты. Атака была блестящая, но Нижегородцы в пылу слишком опередили свою пехоту, попав не только под огонь сильно укрепленной турецкой везинкевской позиции, но и под выстрелы наших гренадер, принявших драгун за турок.
Нижегородцы не потерялись и пошли на новый подвиг; 2-й эскадрон повернул налево, против траншей, а 1-й и 4-й— не раздумывая, бросился на главное укрепление. -48-
Турки конечно открыли бешенный огонь. Полковник Кельнер еще раз смерил глазами грозный окоп и громко скомандовал: «Марш, марш!» Драгуны ринулись, очертя голову, перенеслись через вал на конях — и укрепление в миг было залито кровью и завалено трупами. Часть людей вместе с эскадронными ко-мандирами проскакала через весь люнет, и, рубя бегущих, скрылась за горою. Другая часть рубилась в самом укреплении. Но скоро и рубить уже было некого.
В резерве у полковника Кельнера оставалось только 25 драгун пока к нему не подошел 2-й эскадрон штабс-капитана Карангозова, успевший взять турецкие стрелковые ровики.
У второго эскадрона было также блестящее дело. Подойдя шагов на полтораста к ровикам, штабс-капитан Карангозов остановил эскадрон, а дивизионер подполковник Маралин выехал вперед осмотреться. «Атакуйте!» крикнул он, и эскадрон бросился вперед. Командир эскадрона первый перелетел через ров -49- и бруствер ь, а за ним и весь эскадрон. Нижегородцы очутились в окопе среди обезумевших турок и принялись рубить направо и налево все, что попадало под руку. Смятение турок было так велико, что, когда лошадь прапорщика Рурского упала среди пехотинцев, никому из них не пришло в голову приколоть нашего офицера. 2-й эскадрон покрыл себя славою.
В это время подбежал Дербентский полк. Солдатики едва переводили дух от усталости. Увидя Нижегородцев они закричали своим кунакам: к Ура» и ((браво Нижегородцы,» хлопали в ладоши и бросали вверх шапки. «Эх, господа драгуны, работу у нас отняли,» говорили
многие.
Подъехал и генерал Лорис-Меликов. «Отлично,» сказал он, «спасибо Нижегородцы.» «На сегодня с вас довольно.»
Но полковник Кельнер повел полк преследовать турок.
В этот памятный день Нижегородцы -50- взяли знамя Анатолийской армии, пять орудий тысячи пленных и огромные запасы сухарей, консервов и разных запасов. Потеря драгун была не велика: ранены капитан Кусов, да поручик принц персидский Эмир-Казым-Мирза, оба штыками. Из нижних чинов убито 2, ранено 23, да выбыла 51 строевая лошадь, и в том числе командира полка и штабс-капитана Демидова.
Редкий случай взятия кавалерийскою атакою укрепленной позиции повел за собою и редкие награды на трех эскадронный полк. Орден св. Георгия 4-й степени получили: Полковник Кельнер, капитан Кусов, штабс-капитан Карангозов и поручик Панчулидзев. Унт.-офицер Мурашкин получил знак отличия Военного ордена. Он же получил заветный рубль, присланный генералу Гейману при самом начале войны одним владикавказским мещанином, с просьбою передать его тому-, кто первый возьмет турецкое знамя.
Все кавалерийские атаки Нижегородцев -51- отличаются замечательною быстротою и стройностью, тем более удивительною, что полк перед боями обыкновенно делал большие переходы, стараясь настигнуть врага. 100-130 верст в день не диво для Нижегородского коня перед лихою атакою. Причина этому кроется в постоянной заботе Нижегородца о своем верном товарище. Первое дело нашего драгуна убрать коня, накормить да напоить в волю.
Знает также Нижегородец что на побитой лошади далеко не уедешь, а потому всегда старательно седлает своего коня.
Дорогу, где прошли среди неприятеля Нижегородцы, не трудно найти по мертвым вражеским телам. Рубить, Так рубить на славу! Хватит Нижегородец по шее, голова долой; по плечу—бок насквозь!
Перед Башкадыклярским сражением огромный буйвол забрел в драгунскую коновязь, перепугал лошадей и -52- сам перепугался до того, что как бешенный начал метаться по лагерю. Тогда унтер-офицер 8-го эскадрона Васильченко бросился к рассвирепевшему животному и одним взмахом шашки отнес ему голову. Зто был удар богатырский, и князь Бебутов подарил Васильченко червонец.
Конечно чтобы атаковать и лихо рубить с коня, надо быть отличным ездоком.
И правду сказать для Нижегородца не существует препятствий: канавы, рвы, заборы, стенки, валы, не задумываясь берет он, даже в пылу боя. По горам и кручам может карабкаться верхом Нижегородец и не боится пробираться по горным тропинкам над пропастями. Он прыгает даже в реку верхом.
В течение 8 месяцев жил в 1853 г,, в штаб-квартире Нижегородского полка, на Сулаке, в Чир-юрте, знаменитый во всей Салатавии наездник Агалло, прикинувшись перебежавшим на нашу сторону; -53-
затем он изменнически захватил нашего юнкера Готовицкого и возвратился в горы. Возвратясь он рассказал наибу Каир-беку про нашу полковую жизнь и про возможность отбить у Нижегородцев лошадей во время водопоя.
Каир-бек сразу не поверил, а решил лично удостовериться, что наши драгуны действительно так беспечно, на одних попонах, на недоуздках, без оружия и прикрытия, водят лошадей на водопой. Оказалось — Агалло не соврал, и Каир-бек собрал 500 всадников, чтобы на рассвете напасть на Нижегородцев во время водопоя.
К счастью лазутчики об этом донесли, и командир полка, князь Чавчавадзе, решил жестоко наказать Каир-бека. Охотничьей команде приказано было выследить место переправы горцев, а подполковнику Шульцу с 4-м дивизионом приказано было идти на рассвете к водопою, но конечно в полном вооружении.
Подойдя к реке Сулаку, охотники наши услышали плеск воды и увидали -54- переправлявшихся горцев. Охотники подались назад к казармам и засели в крайнюю яму, нарытых в большом количестве около самого расположения полка. К великому их удивлению горцы направились к тем же ямам и засели в них, рассчитывая пропустить Нижегородцев на водопой и потом из засады ударить по ним. Таким образом, нашим охотникам было невозможно донести о месте засады.
Когда разсвело дивизион двинулся, как было приказано. Вдруг горцы заметили, что Нижегородцы в конном строю. "Нам изменили!" сказал Агалло, «драгуны идут не к водопою, они ищут нас - я вижу впереди офицеров: вон подполковник Шульц, на своем коне «Шамиле», рядом с ним капитан Калмыков, а вон особняком, в стороне, на белой лошади едет молодой Чавчавадзе».
Каир-бек решил бежать. Отдав приказание, он выскочил из ямы и с ближайшими горцами пустился к реке; -55- большинство же не поняло приказания и бросилось на драгун.
Нижегородцы были поражены мгновенным появлением неприятеля. «Вот они!—Вот они! — зашумели в рядах, и по команде подполковника Шульца 7-ой эскадрон первый устремился на горцев Ошеломленные неожиданной встречей, те кинулись назад, но 8-й эскадрон встретил их на переправе. Тогда все перемешалось в рукопашной схватке. Большая часть горцев была уже в реке, когда князь Чавчавадзе, взявши на перерез, чтобы сократить себе путь, очутился над страшным обрывом. Только одна минута раздумья — и белый конь его, взвившись на дыбы, пригнул с трех-саженной высоты в бушующую реку. За ним бросились рядовые Корзухин и Шишкин. Как только трое наших всадников очутились в реке, Корзухин и Шишкин быстро проложили себе дорогу в самую середину толпы, а князь Чавчавадзе добрался до самого наиба, но успел только разрубить ему папаху. Подоспели драгуны — -56- и в реке образовалась настоящая каша: кто свалился с коня, тот рубил уже пешим, по пояс в воде. Наконец горцы стали выскакивать на тот берег, где у них приготовлена была засада.
К аир-бек переправил на правый берег Су лака только 200 человек, а триста—оставил на левом, чтобы перенять отбитых у драгун лошадей, но теперь им пришлось прикрывать бегство самого наиба. Триста винтовок могли бы оказать ему существенную пользу, но их не успели употребить в дело, так как драгуны появились на том берегу вместе с горцами.
Поражение Каир-бека было самое полное.
За дело это все участвующие офицеры получили награды. Старшему вахмистру Тимофею Докучаеву пожалована вторая треть жалованья на имеющийся у него знак отличия военного ордена, и шесть знаков назначено было нижним чинам: их получили; старший вахмистр Павел Шепелев, младший—Арсений Головков -57- (ранен) и рядовые; Тихон Бородай, Петр Бондарев, Алексей Клушин и Евтей Просяних; последние два были ранены, но до конца дела оставались во фронте.
Звучит тревога! Есть время — седлает Нижегородец коня. Некогда— скорее попонки—и марш вперед!
В Хадщинском лагере вдруг ударили в 1863 году тревогу и послышались крики «Татары!» Пока кавалерия седлала лошадей, Нижегородский первый эскадрон на одних попонах проскакал мимо пехоты и скрылся из виду. Через несколько минут он вернулся и привез несколько горцев, угнавших из отряда скотину.
Тоже самое сделал 3-й Нижегородский эскадрон в 1858 году, 4-й эскадрон 20-го мая справлял свой эскадронный праздник. В самом разгаре обеда вдруг с предмостного укрепления грянуло орудие, и в лагере затрубили тревогу: прискакал казак с известием, что партия чеченцев захватила весь скот .жителей и гонит -58- его за Джалку. Драгунские лошади были расседланы. Командир эскадрона крикнул своим людям: «Садись на попонки!» и, не ожидая остальных эскадронов, выскочил в поле. Драгуны в одних рубашках сь перекинутыми только ружьями и шашками, скакали без седел, иные без попон, и даже на недоуздках—-и настигли чеченцев.
Когда подоспели остальные эскадроны, скот уже был отбит и возвращен на пастьбу.
Не нужно думать, что совершая блестящие подвиги в конном строю, Нижегородцы гнушаются своего ружья и не умеют действовать в пешем строю. Ведя сто лет войны на Кавказе в горах, лесах и труднодоступных ущельях, Нижегородцы не только спешивались для боя, но вели сражения пешими батальонами, борясь совместно с пехотою.
И сознавая свои подвиги в пешем строю, старые Нижегородцы гордились ими.-59-
В 1848 году Наместник Кавказа князь Воронцов подъехал к Нижегородскому дивизиону и приветствовал их: «Здравствуйте, здравствуйте, драгуны»!
По проезде князя один из офицеров обратился к дивизионеру сказав: «Слышали-ли Вы, что Наместник раз поздоровался со всеми войсками, а нам сказал два раза здравствуйте»?
«Это оттого», отвечал дивизионер «что у нас два строя: конный и пеший.» — Старый Нижегородец считал одинаково доблестным конный и пеший бой драгуна.
В 1845 году во время действий против Дидойцев, наиб Даниель-бек решился зайти нашему отряду в тыл, чтобы отрезать от русской границы и загнать в теснины, где уже легко было их уничтожить.
Начальник русского отряда, генерал-майор Шварц, понял однако план горцев и приказал трем Эриванским ротам занять лежавшее против нас ущелье, чтобы самим лезгинам отрезать всякий -60- путь отступления, а все остальные войска направил на боковые высоты: на правые послал Эриванцев, на левые — две роты, сотню пеших дружин и 2-й дивизион Нижегородцев. Начальство над левым отрядом принял капитан князь Кобулов, больной, с разбитой грудью, но полный отваги.
Поднявшись на гору, Кобулов увидел перед собою тысячные массы лезгин и, не раздумывая долго, развернул отряд, дал дружный залп и затем стремительно ударил в штыки. Все это было так неожиданно, что неприятель был сразу опрокинут, и более уже не мог оправиться. Напрасно лезгины пытались удержаться в глубокой балке — их выбили штыками; они засели за груды камней, представлявших собою крепкий завал, —на эти завалы тотчас пошли Нижегородцы и пешие грузины. Старший вахмистр 4-го эскадрона Цалк первый перескочил завал, а за ним ворвались младший вахмистр Борисов и юнкер Глебов. В рукопашном бою командир 4-го эскадрона поручик -61- Джемарджидзе едва не был изрублен и его вырвали из рук неприятеля рядовые Захаров и Скоропалов. Через пять минут камни были разметаны, и князь Кобулов, быстро подавшись правым плечом, погнал неприятеля прямо на страшный обрыв. Здесь остатки горцев были сброшены в пропасть...
В ту же экспедицию Нижегородцы взяли штурмом высокую гору, называемую «Небесная Лестница.» Верхом подскакал с 3-м дивизионом князь Спиридон Чавчавадзе к горе, где неожиданно наткнулся на завал. Горцы дали залп, но драгуны не смутились и верхом взяли два завала.
Затем спешив драгун, князь Чавчавадзе повел их по каменной тропе в гору, подавая собою пример баснословной отваги. Опять загремели выстрелы, опять с ужасающим свистом понеслись над головами огромные камни и целые обломки утесов. Но чем выше поднимались Нижегородцы и грузины, тем более слабело мужество лезгин, и когда грянуло -62- последнее «ура!», на вершине «Небесная Лестница» не оставалось уже ни одного лезгина.
За это дело князь Чавчавадзе получил св. Георгия 4 степени.
Вообще Нижегородец сражается как придется; часто в одном и том же бою и на коне и пешим, одинаково уничтожая врагов шашкою и пулею.
В 1847 году полк был расположен в Чир-Юрте, охраняя Судакскую линию.
28-го марта 2-й эскадрон штабс-капитана Петрова был послан в разъезд вдоль Сулака. Вдруг из Миатлинской башни пушечными выстрелами стали подавать сигналы о появлении неприятеля.
Эскадрон пошел конечно вперед рысью и вскоре увидел на своем пути четыреста конных горцев с большим пестрым значком, самого салатавского наиба. Наши наездники уже завязали бой с передовыми неприятельскими всадниками, -63- и штабс-капитан Петров хотел было уже их поддержать. Но в это время, справа из оврага поросшего кустами, совершенно неожиданно появилась новая партия ауховцев. И обе толпы горцев выхватив шашки, и с фронта и фланга бросились на Нижегородский эскадрон.
Штабс-капитан Петров не потерялся.-—«Шашки вон!» скомандовал он. Сверкнули клинки, и 2-й эскадрон бросился за своим лихим командиром вперед в атаку на салатавцев. Горцы не выдержали бешенного натиска Нижегородцев и повернули. Тут полилась ручьем вражеская кровь. Много было изрублено салатавцев, но еще более погибло горцев в реке, так как толпа, не попавши на брод, должна была броситься в воду с отвесных обрывов.
Драгунам не пришлось однако совершенно истребить неприятеля. Командир эскадрона подал «аппель» и, собрав эскадрон, полетел на уже заскакавших ему в тыл ауховцев.
Но тут ожидала Нижегородцев еще -64- новая неожиданность. Слева выдвинулась из засады сильная пешая партия и открыла по драгунам огонь. Положение 2-го эскадрона становилось опасным. Путь отступления был ему отрезан конной партиею ауховцев, слева стояла пешая толпа, и со стороны реки начали наступать только что опрокинутые салатавцы.
Штабс-капитан Петров окинул зорким взглядом окрестность и, заметя небольшую возвышенность, спешил эска-дрон за каменистым гребнем. Коноводы укрылись в лощине и были оцеплены лены стрелками.
Чеченская конница бросилась в шашки, но была отбита метким огнем. Затем двинулись на наших храбрецов и пешия толпы горцев. Становилось тяжело, но лихой эскадрон решил умереть. Но смерть видимо щадила храбрецов: вдали показалось облако пыли. На выручку драгунам спешили две роты кунаков Дагестанского полка и остальные Нижегородские драгуны.
Горцы поскакали к реке Сулаку. Но -65- штабс-капитан Петров не дал им уйти безнаказанно. Вскочив на коней, 2-й эскадрон помчался на перерез неприятелю и занял брод. Горцы должны были искать переправы в другом месте и наскочили на наших Дагестанцев.
Так отличился славный 2-й эскадрон, с находчивым молодцем своим командиром.
Штабс-капитан Петров получил за это орден св. Анны 3-й степени с бантом, а на эскадрон назначено два знака отличия военного ордена. Но ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР еще иначе вознаградил молодца командира. Братья и сестры штабс-капитана Петрова, были приняты на воспитание на казенный счет в корпуса и институты.
Не только днем, но и ночью готов на победы Нижегородец.
Не раз одерживались в войнах с горцами успехи под покровом ночи, а сражение при Бегли Ахмете прибавило славную страницу к полковой истории.-66-
В самом начале войны 1877 года, во время наступления нашего к Карсу, турецкий главнокомандующий Мухтар-па- ша сформировал из горцев кавалерийскую бригаду и решил направить ее в тыл русской армии для действия против транспортов и обозов. Командир бригады Муса Кундухов хотел дойти до Тифлиса и намеревался поднять восстание среди русских мусульман.
17-го мая отряд Кундухова, силою в 15 сотен при 2-х орудиях, расположился у Бегли-Ахмета, предполагая на разсвете пере-правиться через реку Карс-чай и затем идти к нашим пограничным уездам.
Ночь с 17-го на и8-е мая была темная, хотя луна по временам и выглядывала из-за туч; местность представляла удобства для действия кавалерии. На неприятельском биваке царила глубокая тишина: ни пикетов, ни аванпостов вокруг не было; торчало только несколько часовых у коновязей, но и те к рассвету вздремнули; турки не подозревали близости русских. -67-
У нас между тем готовилось ночное нападение на неприятельскую конницу. В 9 часов вечера прибежал в Ардост армянский священник и сообщил, что Кундухов стоит у Бегли-Ахмета. Известие это вскоре подтвердили наши разъезды. Тогда начальник конницы, генерал-майор князь Чавчавадзе, согласно приказания корпусного командира, решил окружить горскую конницу и с наступлением зари произвести на нее нападение со всех сторон.
Князь Чавчавадзе разделил свои войска на три колонны. Правая — из 4-х эскадронов, 10 сотен и 4-х орудий, под начальством генерал-майора Лорис-Меликова, должна была занять северную сторону Бегли-Ахмета, чтобы отрезать от Карса; левая — силою в 16 сотен, полковника князя Эристова была послана вверх по левому берегу Карс-чая, чтобы ударить с юга на неприятельский бивак и стать на пути отступления турок в Саганлугские горы.
Средняя колонна из Нижегородского драгунского полка, 1-го Волгского казачьего -68- полка, 2-й Кубанской и 1-й Терской конных батарей, всего из 4-х эскадронов, 4-х сотен и 12-ти орудий, под начальством самого князя Чавчавадзе, должна была идти прямо на Бегли-Ахмет.
Колонна князя Чавчавадзе продвинулась вперед и остановилась в трех верстах от неприятельского лагеря, чтобы дать боковым колоннам зайти вперед. В это время, влево от нас послышался шум движущейся конницы, а затем и выстрелы: оказалось, что левая колонна князя Эристова сбилась с пути, шла лишь в полуверсте от средней колонны, попала на турецкий бивак и стала отступать.
Рассчитав, что горцы, преследуя Эристова, все дальше и дальше будут отходить от бивака, князь Чавчавадзе приказал 1-му Волжскому полку подняться на хребет и ударить им в тыл, а сам с батареею и Нижегородским полком пошел вперед.
В это время из за тучи показалась луна, и местность несколько осветилась. -69-
Полк развернулся; влево от батареи шел 1-й дивизион, а правее — 2-й. Пули свистали со всех сторон, а спереди слышался шум и гам битвы. Полагая, что там находится колонна князя Эристова, начальник отряда двинул к ней на помощь весь 1-й дивизион, оставив батарею лишь под прикрытием 3-го и 4-го эскадронов.
1-й дивизион под начальством командира полка, полковника Кельнера, двинулся вперед на выстрелы и встретил скакавших назад волжских казаков, которые, увидя подкрепление, оправились и бросились опять вперед. Драгуны продвинулись на версту, но, не встретя неприятеля, остановились Шум сражения доносился и слева и справа, но наступившая вновь темнота, не позволяла разобраться в чем дело.
Вдруг раздался вблизи гул. Драгуны встрепенулись, но напрасно, то подъехала без всякого прикрытия, оставшаяся со 2-м дивизионом, батарея.
Оказалось, что 3-й и 4-й эскадроны уже, совершенно для них неожиданно, ввязались в бой. -70-
Дело произошло так: когда 1-й дивизион ушел вперед, вправо от 2-го дивизиона послышался шум двигавшихся каких-то войск. Полагая, что это подходит правая колонна, князь Чавчавадзе один поднялся на возвышенность и громко крикнул: «Какая это часть?» Вместо ответа последовал залп,—но князь остался невредим.
Не выдержали тут Нижегородцы. Не успел князь Чавчавадзе оглянуться, как мимо него пронесся топот. Не ожидая чьих либо приказаний, майор Витте бросился с 3-м эскадроном на выстрелы, и на ошеломленных горцев посыпались со всех сторон шашечные удары. Огромная толпа пеших горцев, смятая и стоптанная конями, не могла даже бежать, потому что драгуны косили ее, как траву. Тогда на помощь к пешим кинулись конные, и началась жестокая рубка. Сам Витте едва не погиб в рукопашном бою, и был спасен только рядовым Юнайтусом, который, во время заметив опасность, отвел направленный на него удар. Сеча -71- длилась несколько минут, но горцы наконец не выдержали, повернули коней и помчались назад. Драгуны гнались за- ними и устилали путь вражескими телами. Но вот, на смену бегущим являются свежие массы, и Витте видит вокруг себя подавляющие силы. Но чем становилось труднее, тем лучше дрался 3-й эскадрон, встречая с несокрушимым мужеством все прибывающего врага.
Между тем 4-й эскадрон, оставшийся при батарее, продолжал подвигаться вперед и вместе с нею поднялся наконец на крутую, и при том довольно каменистую возвышенность. Влево, в какой ни- будь версте, опять таки за целым рядом холмов, чуть видны были догоравшие огни турецких биваков.
И вот, оставя батарею на защиту лишь своей прислуги, командир полка, полковник Кельнер, подозвал командира 2-го дивизиона майора Наврузова:
«Надо оттянуть турок от 3-го эскадрона и выручить Витте. Где неприятель, -72- я наверно не знаю, но идите и атакуйте горцев!» сказал полковник.
Ни майор Наврузов, ни командир 4-го эскадрона капитан Кусов, не стали расспрашивать. Не слова требовались, а дело.
И 4-й эскадрон тронулся рысью. Вскоре, следовавшие впереди, наездники услыхали за ближайшим холмом какой-то говор и приостановились. «Князь Ростом,» сказал капитан Кусов, «посмотри в чем дело!» Поручик, князь Церетели, пришпорил коня и выскочил на холм.
С ним выехал рядовой Савченко, отличный наездник, присматривавший за лошадьми ротмистра Кусова и до сих пор с начала похода не становившийся в строй, а остававшийся при обозе со второю лошадью эскадронного командира. Сегодня, узнав о предполагавшемся ночном нападении, он упросил капитана Кусова разрешить идти с эскадроном.
С возвышенности князь Церетели более ясно услыхал людской говор и рассмотрел смутное очертание двигавшихся фигур. Вдруг в нескольких шагах -73- от него мелькнуло что-то белое. Всмотревшись, поручик разглядел белую феску.
«Кусов, это не наши, здесь неприятель!», крикнул Церетели.
В ответ на эти слова грянул залп. Лошадь Савченко рванулась вперед и понесла своего всадника.
Затем послышалась команда «Марш — марш», и 4-й эскадрон с капитаном Кусовым во главе с места бросился в атаку и тут же врезался в конную массу турок. Скакавший впереди прапорщик, барон де-Форжет, был со всех сторон окружен горцами и жестоко изранен. Через несколько времени нашли на пашне лежавшего Форжета с окровавленною головою. Череп прапорщика был разрублен и отсеченная часть головы, опрокинутая назад, висела около шеи. Ему соединили обе части головы и перевязали череп платком.
Форжет на минуту открыл глаза и, увидев знакомые черты товарищей, проговорил: -74-
"Голубчики, не оставляйте меня здесь".
Его отправили на перевязочный пункт, а к вечеру храбреца не стало.
И наши рубили жестоко. На ехавшего в замке эскадрона вахмистра Клюшникова с тылу наскочил горец. Клюшников, не изменяя направления скачки, размахнулся шашкою назад и мощным ударом разнес горцу челюсть. Под капитаном Кусовым убита лошадь, но рядовой Сидоров дает ему свою, и сам, примкнувши штык, бросается в рукопашную схватку пешком.
Через несколько минут горцы уже мчались назад, а драгуны, преследуя и рубя бегущих, внезапно налетели на главные силы Кундухова, смяли их и неслись все дальше и дальше, продолжая истребление. Сам Кундухов, сидевший на превосходной лошади, едва ускакал, но его значек и оба горных орудия были отбиты драгунами. Турецкий штаб-офицер, командовавший резервом, был найден после боя с 17-ю шашечными ранами.
Тут же был подобран, смертельно -75- раненый пулею в лоб Савченко. Раненый он уже не мог сдержать лошадь и был сюда занесен конем.
С поражением Кундухова и потерей орудий началось поголовное бегство неприятеля. Видя, что эскадрон, проскакавший более двух верст, начинает зарываться, майор Наврузов послал просить подкреплений.
Вестовой случайно наткнулся на полковника Кельнера, который, оставя при орудиях 2-й эскадрон, повел вперед первый. Но помощь оказалось уже не нужною: 3~й и 4-й эскадроны возвращались назад из своего преследования.
Бегли-Ахметское сражение было окончено. Кроме прапорщика Форжета, умершего от ран, Нижегородцы потеряли 6 нижних чинов убитыми, 16 ранеными, и 28 лошадей, выбывшими из строя. Трофеи 4-го эскадрона были два горных орудия, четыре зарядных ящика и два значка, из которых один принадлежал самому Кундухову.
К 8 часам утра вся кавалерия собралась -76- в Бегли-Ахмете и после короткого привала двинулась обратно к Карспаю, куда с другой стороны подходила уже пехота генерала Геймана. Гренадеры, выстроившиеся на своих биваках, встретили Нижегородцев восторженным «ура»! Впереди шел 4-й эскадрон и вез отбитые значки и орудия. Кругом рукоплескали и кричали: «Браво Нижегородцы,» а все хоры музыки играли Нижегородский марш.
За блестящим для Нижегородцев днем последовали и блестящие награды: командир 2-го дивизиона майор Наврузов получил орден св. Великомученика и Победоносца Георгия 4-й степени и чин подполковника; обоим эскадронным командирам: майору Витте и капитану Кусову пожалованы золотые шашки и, сверх того Витте произведешь в подполковники, а Кусов — в майоры. Нижним чинам назначено и 8 знаков отличия Военного ордена, и, кроме того, несколько крестов пожаловано было особо раненым, на которых навесил их сам корпусный командир при посещении походного лазарета. -77- Откликнулся на это славное дело и старый командир Нижегородцев генерал- лейтенант граф Иван Григорьевич Ностиц, который письмом на имя полкового командира поздравил полк с молодецким делом и прислал 500 рублей для раздачи раненым и тем, кто удостоился знака отличия Военного ордена.
Но для Нижегородцев Бегли-Аметская победа имела еще особое значение.
Вот что сказал через двадцать четыре года после Бегли-Ахмета, бывший в деле князь Церетели.
«В последнюю турецкую кампанию полк почти целиком состоял из молодежи молодежи, поступившей на службу по недавно введенному закону о всеобщей воинской повинности. В строю не было уже закаленных в боях героев Кавказских войн, старых шевронистов. Среди офицеров тоже было мало бывалых в боях. Поэтому, выступая против Кундухова, нас всех беспокоила мысль, сумеем ли поддержать славу нашего дорогого Нижегородского полка. -78-
Оказалось, что полк все тот же. Мы увидели и поняли, что и в будущем славу полка сохранят боевые предания и завет старых Нижегородцев».
В жизни полка конечно бывали трудные минуты, но Нижегородцы из самых тяжелых положений всегда выходили с честью и славою.
2-го октября 1877 года было получено известие, что шесть батальонов турок из корпуса Измаил-паши прошли через Кагызман и двигаются на соединение с аладжинскими войсками.
Тогда генерал Лазарев для поверки этого сведения выслал кавалерийский отряд майора Витте в составе 3-го эскадрона Нижегородцев, сотни 2-го Кизляро-Гребенского казачьего полка и взвода Дагестанского конно-иррегулярного полка. Карт не было и с отрядом был послан турок-проводник.
Майор Витте в 10 ч. утра прибыл в Хаджи-Хал и ль. Здесь он от старшины узнал, что 6 турецких батальонов -79- ночевали в селении и рано утром пошли на Аладжу. Поверив старшине, командир эскадрона решил двинуться по направлению на Карс, выбрав по совету проводника дорогу по дну Магараджикского оврага, с почти отвесными берегами.
Дорога шла в гору. Впереди ехал майор Витте с войсковым старшиною Ржевусским и проводником, за ними казачья сотня, потом взвод дагестанцев и наконец Нижегородский эскадрон, под командой капитана Литвинова. Но едва офицеры выехали из оврага, как увидели в тридцати шагах впереди 6 неприятельских батальонов. Турки шли совершенно беспечно, без мер предосторожности, с отомкнутыми штыками.
Майор Витте быстро сообразил, что, повернув назад, ему приходилось бы отступать вдоль оврага под продольным огнем турок. Он решил прорваться вперед через неприятеля.
Выхватив шашку и крикнув «ура!», бросился он вперед. За ним ринулись -80- двести наших всадников на пятитысячного неприятеля.
Турки до того оторопели при этом внезапном налете, что наша кавалерия успела смять головной батальон и пробиться сквозь остальные, кося направо и налево, прежде чем они пришли в себя. Когда турки опомнились, наши были уже по ту сторону батальонов и, как вихрь, уносились в даль, чтобы уйти из под выстрелов неприятеля.
Казалось наше дело выиграно. Но тут случилась неожиданная беда. Отскакав на триста шагов от пехоты, Витте вдруг остановился. Вместо гладкой местности, как казалось издали, перед отрядом очутилась громадная щель. Хватились проводника, но он исчез бесследно, повидимо изменив и предав нас.
Ни обскакать овраг стороною, ни спуститься вниз по отвесу, не было возможности. А турки между тем развернулись покоем и с трех сторон открыли учащенный огонь.
Что было делать? Впереди—пропасть, -81- позади - шесть батальонов турецкой пехоты.
Майор Витте не потерялся. «Братцы! кругом! Ура!» крикнул он. И вся наша конница повернула снова на турок.
Атака была дружная, но и турки стояли твердо, и нам пришлось прокладывать дорогу сквозь стальную стену штыков. Изрубленные, смятые, затоптанные конскими копытами, падали турецкие солдаты, а на них десятками валились драгуны, казаки и дагестанцы. На одну убитую лошадь спотыкалось и подало несколько драгун, увлекая за собою и всадников, которым надежды на спасание уже не было. Шум рукопашной свалки, ружейные залпы, крики, стоны, бряцание и лязг оружия - стояли в воздухе. Но вот, наконец, кавалерия прорвалась и исчезла в ущелье. Турки повернули кругом и успели дать еще два три залпа, пока отряд не скрылся за крутым поворотом оврага.
Очутившись в ущелье, кавалерия наша пошла на полных рысях, чтобы скорее миновать это опасное место. Большинство -82- драгун ехало без головных уборов, которые были сбиты в свалке; раненые при скорой езде невыносимо страдали, их надо было поддерживать в седлах, чтобы не бросить в поле.
Шли безостановочно и лишь вечером остановились, чтобы дать передохнуть лошадям и перевязать раненых. Люди сами перевязывали друг друга; сам Витте сидел на лошади контуженный.
В полночь двинулись дальше и увидели вдали массу разложенных костров. Посланные туда казаки дали знать, что около них слышен турецкий говор, и потому отряд обошел их стороною. Лишь на рассвете расположился отряд на биваке около д. Акряка.
Когда стали считать людей — недоставало двух офицеров и девяносто двух нижних чинов. Позднее многие подтянулись, но все же из 127 ниж. чин. Нижегородцев — убито было 26, и в том числе все четыре взводные вахмистра; ранено 12 и без вести пропало трое. Лошадей выбыло из строя 58. -83-
Из числа трех драгун, пропавших без вести, потом оказалось, что один находился в плену в Константинополе, а двое были убиты в Карсе за отказ вступить в Турецкую службу. Доблестные Нижегородцы предпочли измене славную смерть и были расстреляны на крепостном валу.
За это дело майор Витте был натра орден орденом св. Георгия 4-й степени.
Сам погибай,—а товарища выручай, помнит Нижегородец, и товарищами конечно считает всякого русского солдата. Под Башкадыкляром и Кюрюк-Дара Нижегородцы рубят турок, выручая свою пехоту и артиллерию.
В 1864 году, после набега к Курд-жипсу, две роты пехоты, сотня казаков и и-й эскадрон Нижегородцев двинулись в ущелье, чтобы забрать накошенное сено.
Нагрузив лошадей сеном, командир эскадрона, поручик Баранов, хотел уже возвращаться домой, как вдруг спереди раздались выстрелы. Баранов понял, что дело плохо и, быстро приказав сбросить -84- сено, кинулся с эскадроном вперед. Выскочив на холм, Нижегородцы увидели, что пехота наша, и сотня казаков, преследуемые более чем тысячью горцев, в страхе бежали к лагерю; абадзехи рубили обезумевших солдат.
Поручик Баранов, не раздумывая долго, с своими 8о-ю драгунами бросился выручать пехоту. Не ожидавшие нашего нападения горцы повернули. И абадзехи и драгуны, перемешавшись понеслись Такою скученною массою, что рядовой Макаренко, будучи ранен шашкою, упал с коня и быль растоптан ^опытами. Его подняли уже мертвым. Рядовые Тимофеев и Федорец, зарвавшиеся во время преследования, были изрублены, шесть человек ранены. Под самим поручиком Барановым была убита лошадь. Скакавший сзади его эскадронный трубач Матля изрубил абадзеха и помог своему эскадронному сесть на другую лошадь.
Горцы между тем спустились в балку и начали отстреливаться из орешника. 1-й эскадрон занял позицию в пешем -85- строю и не пустил абадзехов вперед до подхода пехоты. Подвиг Нижегородцев спас не только бежавших фуражиров, но и весь наш лагерь.
Поручик Баранов был награжден орденом св. Георгия 4-й степени, а знаки отличия Военного ордена получили унтер- офицеры Кошелев и Соболев, рядовые Скелевой, Вишневский и Чуханостов.
Если же приходится выручать своего однополчанина, Нижегородцы делают чудеса храбрости.
В 1829 году Паскевич хотел было распустить свои войска на зимние квартиры, как были получены сведения о сборе 18 тысячной турецкой армии у Бей-бурта. Тогда наш главнокомандующий решил разбить неприятеля и повел войска вперед.
Казачий отряд сбил передовой отряд турок, которые отступили к расположенному на гористой местности Бей- бурту. Но турки сделали ошибку, выйдя вперед из некоторых окопов, и Паскевич -86- немедленно устремил наш корпус в атаку.
Едва Нижегородский полк под командою полковника князя Андронникова выдвинулся в колоннах к атаке против, начавших уже отступать, турок, как выскочил вперед свежий неприятельский кавалерийский полк и остановился против Нижегородцев. Вдруг от цепи турецких фланкеров отделился офицер, подскочил к драгунскому фронту и выстрелил из пистолета. Князь Ясон Чавчавадзе, стоявший перед первым взводом 1-го эскадрона, с поднятою плетью кинулся на турка, который стал уходить. Князь Чавчавадзе насел на него и, преследуя, подскакал к турецким линиям.
Взвод князя Чавчавадзе, как один человек, бросился на выручку своего командира. Но и остальные три взвода первого эскадрона решили выручить свой взвод и также кинулись вперед. Не захотел отставать в деле выручки товарищей второй эскадрон, а затем и остальные. И вот весь Нижегородский полк -87- полетел вперед, опрокинул турецкую кавалерию и помчался за нею к укреплениям...
Между тем, князь Ясон Чавчавадзе скакал все дальше и дальше за турецким офицером, который наконец вскочил в укрепление. Чавчавадзе приостановился только на миг, дал шпоры, и белый кабардинский конь, отделившись от земли, перелетел окоп и скрылся за валом. Нижегородец очутился один среди тысячи турок. Но те не пришли еще в себя от удивления при виде незваного гостя, как принеслись и драгуны. Полковник Андронников вместе с 1-м дивизионом полковника Маркова ринулся на батарею и уже сидел на пушках. Два орудия сразу попали в руки драгун; одно из них было заряжено картечью. Тогда другой Чавчавадзе, Роман, спрыгнув с коня и повернув орудие, сам сделал из последнего картечный выстрел по бегущим туркам. 2-й дивизион капитана Гринфельдта в это время овладел батареею, а 3-й — майора князя Баратова -88- прорубился через пехоту и взял целый неприятельский лагерь.
Таким образом, выручая товарищей, Нижегородцы не только атаковали неприятеля, но в конном строю взяли турецкие укрепления. Подвиг этот был совершен 27 сентября 1829 года.
На сколько в Нижегородце развито сознание необходимости жертвовать собою для спасения товарищей можно видеть из следующего замечательного случая.
В 1843 году поступил на службу в полк рядовой Дудатьев и целых девять лет считался набожным, тихим, исправным и работящим солдатом. Вдруг Дудатьев исчез и, по полученным от лазучиков сведениям, оказалось, что он находится невольником у наиба Каир-Бека, безропотно исполняя все черные работы. И вот Дудатьев, которого в полку считали бежавшим, совершил высокий подвиг военного товарищества. -89-
Однажды те-же горцы захватили в плен юнкера Нижегородского полка Готовицкаго, заковали в цепи и бросили в холодную яму. Болезненный юнкер захворал. Тогда горцы перевели его в саклю, вместо постели поставили голую тахту, приковали к стене и отдали под надзор злого старика.
Случилось раз, что в ауле остались одни женщины, и Дудатьеву удалось незаметно перекинуться с Готовицким несколькими словами, условившись бежать. Вечером юнкер попросился выйти. Исполнившая его просьбу женщина осталась за саклею. Дудатьев подполз к юнкеру, взвалил его на плечи, бегом бросился к реке и с товарищем опустился по горло в воду.
Через несколько времени женщина подняла тревогу, и жители по всем направлениям бросились искать русских. Им однако не пришло в голову, чтобы в феврале, в мороз, можно было решиться окунуться в воду, и потому в реке пленников не искали. Скоро все смолкло -90- и Дудатьев камнем разбил кандалы Готовицкого. Оказалось однако, что ноги юнкера были все в ранах и идти ему было невозможно. Тогда здоровый Нижегородец, не задумываясь, понес на себе больного. Направившись в лес ь, шел он вперед целую ночь, а на день спрятался в пещеру. Тут мимо них проехала преследовавшая их партия салатавцев и из слов их Дудатьев понял, что искали их, главным образом, около ручья, через который лежал путь в Чир-юрт и, не найдя, бросились к развалинам хуторов в лесу.
Когда горцы скрылись, Дудатьев поблагодарил Бога за спасение. Он точно не знал до сих пор, куда дальше идти, но теперь по следам партии понес Готовицкого к ручью. И вот, после странствования по глубокому снегу, после страшных трудностей и лишений, питаясь одними кореньями, окруженный искавшими их салатавцами, на шестой день принес Дудатьев юнкера в казармы Нижегородцев, в Чир-юрт. -91-
Главнокомандующий приказал время, проведенное Дудатьевым в плену, считать за действительную службу и прислал ему в награду 25 рублей. Государь же Николай Павлович наградил Дудатьева медалью «за спасение погибающих», приказал выдать 150 рублей и подвиг его сделать известным всей русской армии. Готовицкий с своей стороны до смерти выплачивал ему особую пенсию.
Во время борьбы с горцами, Нижегородцы считали позором оставлять в руках неприятеля не только захваченных товарищей, но раненых и даже тела своих убитых. Обыкновенно у тел происходят жаркие схватки. Часто вместо одного убитого приходится увезти пять или шесть тел.
В 1864 г., в Курджипском ущелье, 3-й эскадрон Нижегородского полка, преследуя партию горцев, ворвался в лес. Впереди всех скакал молодой офицер, прапорщик ь князь Сумбатов; он был хороший ездок, но сидел в этот день -92- на чужой незнакомой лошади. Вдруг из за деревьев грянул залп, и Сумбатов, раненый в руку, выронил повод. Лошадь понесла. Несколько драгун кинулись к нему на помощь, но раздался новый залп, и прапорщик упал с коня, простреленный в живот на вылет. Горцы сочли его убитым и кинулись, чтобы захватить тело офицера. Произошла рукопашная свалка. Под князем Орбелиани была ранена лошадь в то время, как он, пробиваясь к телу Сумбатова, изрубил абадзеха; тут же был убит унтер- офицер Касьянов и рядовые Кочкуров, Эртулин, Троянов, Сульт, Агеев и Галлюк; ранено 13 драгун и 25 лошадей выведено из фронта. Тем не менее эскадрон отстоял тело офицера, поднял своих убитых и раненых и вывез их в лагерь.
Нижегородец считает позором для себя оставлять в руках неприятеля не только своих раненых и убитых, но выносить с поля сражения даже полковых животных. -93-
В 1855 году во время штурма Карса, в полку была собака, по имени Мурзик, которая принадлежала собственно 3-му эскадрону, но была любимицею и баловницей всего полка. Когда и каким образом она очутилась в 3-м эскадроне — этого даже не помнили — просто приласкали где-то щенка, он вырос и стал большою собакою, с которою солдаты делились последним сухарем. Мурзик, никогда не отстававший от полка, пошел и на штурм вместе с охотниками, и вместе с ними был в турецком редуте. Там его жестоко ранили пулею. Несмотря, однако, на страшную сумятицу боя и большие потери, понесенные драгунами, солдаты все-таки подхватили Мурзика и вывезли его на седле из битвы. В лагере его вылечили. Мурзик, по прежнему сопровождая полк, участвовал в бою под Ачхоем, не боясь ни пуль горцев, ни гика шапсугов.
Нижегородец: командир полка, офицер и рядовой, все одинаково храбры.
Достаточно сказать, что в последнюю турецкую войну, когда нижние чины от -94- бывали уже теперешние короткие сроки службы, из 750 Нижегородцев, перешедших границу, 150 человек были награждены знаками отличия Военного ордена. Из 24-х же офицеров 6 получили Георгиевские кресты!
Храбрость свою Нижегородец проявляет при каждом удобном случае, он щеголяет ею.
Однажды, во время Кавказских войн, когда Нижегородцы шли по берегу реки Рошни, неприятель сделал пушечный выстрел, и снаряд упал как раз перед 2-м эскадроном. Юнкер Сапега с головы до ног был осыпан землею. «Это ядро», сказал ехавший с ним товарищ. — «Граната», хладнокровно отозвался Сапега.— «Нет ядро». «А я тебе говорю: граната». «Давай пари!» «Изволь». Сапега слез с лошади, схватил вертевшийся еще снаряд и поднес его прямо к носу товарища. Тот в ужасе отшатнулся. В руках Сапеги, действительно, оказалась граната. «Уверился?» хладнокровно спросил -95- Сапега и швырнул снаряд в сторону. Граната лопнула, и осколки ее прошипели в воздухе. Главнокомандующий, до которого стороною дошел слух о невинном развлечении драгунских юнкеров, засмеялся: «Такие заклады даже англичанам не приходили в голову», сказал он и велел послать Сапеге знак отличия Военного ордена.
Во время боя у Курчул-аула в 1857 году 3-й эскадрон бросился в атаку против орудий Шамиля. Горцы, однако, мигом . убрали пушки и встретили Нижегородцев ружейным огнем из крайних домов, из за плетней и кладбища. Эскадрон быстро спешился и с криком «ура» ворвался в аул. Не ожидавшие этого горцы, спешно очистили аул и отступили в лес за овраг. Тогда драгуны рассыпались по самому краю обрыва. Стрелки залегли, кто за что попало, и только один рядовой Алексей Богданов стоял на глазах у всех над самою кручей. Его высокая, красивая фигура в полушубке, перетянутом ремнем, привлекала внимание всех и служила -96- мишенью Для неприятеля. Осыпаемый пулями, он молча слал выстрел за выстрелом и только раз, обернувшись назад, процедил сквозь зубы: «Скотина». Слово это он послал молодому солдатику, недавно переименованному из бывших барабанщиков, который, не приладившись еще к своему ружью, пустил пулю около Багданова и чуть не убил его.
Нижегородец — нестроевой — в храбрости не уступает строевому товарищу.
В преданиях полка и теперь еще живет рассказ о молодецком подвиге в 1853 году, находившегося в обозе при офицерских вещах, рядового Перебейноса. Он был верхом и держал в поводу вьючную офицерскую лошадь. Две куртинския пики пробили его панталер, сорвали карабин и сильным толчком сбили его с лошади. Но, падая, Перебейнос не выпустил повода; он быстро вскочил на ноги и ловким ударом пики свалил обоих врагов. Сесть на коня он уже -97- не успел и пешком защищал офицерский вьюк от целой толпы башибузуков. Его выручили пикинеры.
В том же деле толпа куртин наскакала на повозку, которою правил артельщик 10-го эскадрона Федор Кузнецов. Несколько куртинских пик подняли его, и одна, скользнувши по лицу, вышибла ему передние зубы. Кузнецов залился кровью, но вдруг вскинул к плечу карабин и выстрелил. Молодой куртин, в богатой расшитой золотом куртке, нападавший впереди других, распростерся мертвым у самой телеги; остальные отхлынули. Кузнецов быстро снова зарядил карабин, и отстоял повозку.
Храбрый в бою Нижегородец помнит завет Суворова: «Обывателя не обижай: он нас поит и кормит»
Заняли после упорного, ожесточенного боя неприятельский аул, и усач—Нижегородец спешит перевязать раны с ним же сражавшегося горца, нянчит на руках вражеских детей! -98-
Во время действий против шапсугов в 1860 году наш отряд был двинут для наказания непокорных горцев. Большой аул их Сухунокояк был сожжен.
После дела с горцами поручик Махатадзе был послан к 3-му эскадрону с приказанием отходить. Когда поручик ехал частым кустарником, то вдруг выскочили два шапсуга и напали на Махатадзе; один кинулся с обнаженною шашкою, другой почти в упор выстрелил в него из ружья. Храбрый офицер моментально срубил обоих и поскакал дальше передавать приказания. Возвращаясь назад, он увидел, что у трупа одного из шапсугов сидела маленькая черная, грязная девочка. Махатадзе стало жалко бедняжки, и он взял ее на лошадь и привез в отряд. Все офицеры собрались посмотреть на маленькую пленницу и решили взять ее на воспитание. Девочка была окрещена Мариею, получила отечество по имени восприемника командира полка Николая Граббе и двойную фамилию Дегужи-Нижегородская. Офицеры полка стали собирать -99- для нея приданое, для чего из жалованья их делали ежемесячные вычеты.
Первое время девочка росла при полку и обратила на себя внимание ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА НИКОЛАЕВИЧА. ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО на следующее по приезде утро обходил лагерь. Войска были вызваны на линию. На правом фланге Нижегородцев стояло все начальство. Маше велено было оставаться в палатке; но девочка, слышавшая в последние дни нескончаемые разговоры про предстоявший приезд Государя, волновалась не менее других и, наконец, не выдержала. Одевшись в красивое азиатское платье, она потихоньку пробралась позади своих драгун и, подвигаясь все дальше и дальше, никем не замеченная, остановилась наконец рядом с начальником дивизии, генералом Тихоцким. Никто ее не видел. Все внимание и все взоры обращены были на приближавшегося Государя. Громкое ура неслось по линии и гулким, перекатным эхо отдавалось в горах. Минута была торжественная. -100-
Маша подвинулась еще вперед — и очутились как раз перед Государем. Внезапное появление маленькой девочки среди грозного военного стана, видимо изумило Государя. Он улыбнулся.
«Это что у Вас?»—спросил он у генерала Тихоцкого.
Все оглянулись—и только тут увидели свою Машу. Генерал доложил Государю историю девочки, удочеренной Нижегородцами. Государь обласкал ребенка и, взяв ее за руку, повел с собою по лагерю. Так счастливая девочка рука в руку с Императором и обошла всю линию. Вернулась она гордая и радостная. Го- сударь дал ей конфект и целую горсть серебряных денег. Маша оставила конфекты у себя, а монеты раздала своим дядькам, —драгунам Анаскевичу и Плуталову.
Свою приемную дочь любили все офицеры. Сама Маша Нижегородская, обожая родной полк, казалось росла на радость воспитателям. К несчастью слабая здоровьем девушка заболела и пятнадцати -101- лет скончалась. Полк поставил ей в Царских Колодцах памятник, а, собранный для нея, капитал завещал для выдачи заимообразных ссуд офицерам в память покойной Маши.
На службе Нижегородец не знает трудностей, не боится усталости.
Завоевание Кавказа далось не легко нашим храбрым войскам. Помимо постоянных военных действий, уносивших почти ежедневно несколько жизней, приходилось бороться с суровою природою и тяжелым климатом.
Всем известна служба кавалерийского солдата, которому целый день и ночь почти нет отдыха. Придеть на бивак, усталый и измученный, хочется заснуть. Но не тут то было убери коня, накорми и напой его. Окончишь с лошадью, иди на занятия, в наряды. Но эти трудности теперешней службы мирного времени положительно игрушки в сравнении с тем, что приходилось испытывать в былое время Нижегородцам. -102-
Полк редко стоял на одном месте, а постоянно в силу военной необходимости кочевал по разным стоянкам, и везде приходилось обстраиваться, приготовляясь к зимовкам, часто в холодной суровой местности. Сами Нижегородцы и рубили лес и свозили его. Они же являлись плотниками, столярами, каменщика-ми, печниками... возводя своими силами казармы. Карагач, Чир-юрт, Царские-Колодцы и многие другие стоянки построены руками Нижегородцев. При этом не надо думать, чтобы рубить лес было делом легким. Нет, из за каждого дерева положительно сторожил драгуна горец и часто меткою пулею наносил раны и убивал наших работников. Поэтому работать следовало в полном вооружении, под постоянным прикрытием.
Летом труд Нижегородца увеличивался покосами, заготовкою сена на полк на круглый год. И опять таки косить приходилось часто под выстрелами неприятеля. Но драгуны косили лихо и славились такими-же лихими косарями, как храбрыми рубаками. -103-
Вот, например, как проводил день в 1862 году на Белореченской линии 2-й дивизион Нижегородского полка.
Рано утром, по пробитии зари, дежурный эскадрон делал круговой объезд вокруг станицы, приблизительно на расстоянии от 3-х до 5-ти верст, начиная от берега Белой с одной стороны, и опять до ее берега с другой. Подобный объезд требовал большой осмотрительности и напряженного внимания, ибо стоило пройти только два раза сряду по одному и тому же пути, чтобы на третий день попасть в засаду. С особенною осторожностью надо было проходить и по самому берегу Белой, ширина которой нигде не превышала ружейного выстрела, и горцы, пользуясь этим, нередко устраивали засады на той стороне совершенно безнаказанно, и ничем не рискуя. Все дело усложнялось еще тем, что неприятельский берег был высокий и гористый, а наш — ровный и низменный, так что горцам было видно, как на ладони, все что у нас делалось. На подобный объезд требовалось -104- обыкновенно часа полтора. Закончив его, внимательно осмотрев все броды и переправы на Белой, а равно и ближайшие лесные трущобы, офицер, водивший эскадрон, рапортовал о благополучии. Тогда только выпускался на пастьбу станичный скот вблизи от ограды и под охраною казачьих пикетов. Затем весь дивизион, при всех офицерах, отправлялся на Белую, на водопой; дежурный эскадрон шел заседланный и занузданный, а другой занузданный, но на попонках; люди обоих эскадронов—в полной боевой амуниции. Подходя к Белой, для охраны водопоя вызывались вперед наездники и расставлялись цепью в воде у противоположного берега реки. Под их прикрытием выезжали тогда в реку эскадроны по очереди с таким расчетом, чтобы один поил коней, а другой стоял на берегу в резерве, в полной боевой готовности. Цепь наездников зачастую вела при этом жаркую перестрелку. По возвращении дивизиона в коновязь, если не случалось тревоги, то люди имели часа полтора свободного -105-  времени; затем в 11 часов обедали, а в 2 часа пополудни наступало время фуражировки, как для драгун, так и для жителей станицы. Выезжало на фуражировку обыкновенно возов — 200—300, с денщиками, бабами и ребятишками. Выстроив их в несколько рядов, кавалерия конвоировала их до места, лежавшего иногда в верстах 5-ти или 6-ти от станицы. Место это, предварительно и тщательно осмотренное уже наездниками, оцеплялось, и тогда только драгуны, сдав лошадей коноводам, вместе с казаками и жителями начинали косить сено. Косьба продолжалась обыкновенно около % часа. Затем подавался сигнал «по возам»; трава навьючивалась на седла и наваливалась на возы. Когда возы снова выстраивались в ряды, и кавалерия заканчивала вьючение своих лошадей, когда но «аппелю» стягивались наконец наездники из цепи, тогда только начальник фуражировки мог успокоиться, и, в виду страшной лежавшей на нем ответственности за целость всего охраняемого им люда, обыкновенно -106- снимал фуражку и от души осенял себя крестным знамением. Возвращались в станицу в 6-м часу по полудни. Вечером водопой на Белой, опять с теми же предосторожностями и тою же зачастую перестрелкою. После такого трудового дня ложились спать рано, но иногда и совсем не ложились, потому что в сумерках прискачет, бывало, казак и привезет «цидулку» с приказанием выступать на ночь, в виду ожидающегося нападения, тихо, без говора и куренья и расположиться у такого то места. Пролежав всю ночь с поводом в руках и не дождавшись по большей части никакого нападения, драгуны возвращались домой, чтобы с раннего утра начинать ту же трудную службу.
Перечитывая рассказы о былом Нижегородца, положительно удивляешься его выносливости. Войну и трудную работу приходилось нести часто в крайне не здоровой местности. Во время действий на берегах Белой реки в двух эскадронах Нижегородского полка, едва набиралось сорок человек, могших сесть на -107- коней, остальные были больны лихорадками. Если требовался в наряд взвод драгун, выезжало 40 здоровых драгун при одном офицере; требовался полуэскадрон, то выезжали те же сорок человек при двух офицерах. Если же надо было эскадрон или дивизион, то ехали опять таки те же 40 Нижегородцев, но при большем числе офицеров.
Но ни трудные работы, ни утомительные покосы, ни изнурительные болезни, не оказывали действия на Нижегородца. И в бою и в мирное время, он все тот же лихой драгун, «Шайтан—драгун».
Идет ли с фуражировки Нижегородский полк, с ученья или трудного похода, это все тот же славный боевой Нижегородский полк
Люди молодец к молодцу: кони сытые, убранные. Впереди заливается лихой запевало, а песенники подхватывают на разные голоса могучие песни о старых делах непобедимого Нижегородского полка.
Во время посещения Кавказа в 1850 -108- году, ЦЕСАРЕВИЧ АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ раз ехал верхом и слушал Нижегородские песни. То были старые песни про Шамиля, Хаджи-Мурата, Салты, Кутиши... В песнях веселых Нижегородцев было столько грома и молнии, их запевало 1-го эскадрона, Ченкин, известный всему Кавказу весельчак и балагур, с гремучими ложками, убранными красными и зелеными лоскутами сукна, рассыпался таким мелким бесом, что ЦЕСАРЕВИЧ несколько раз приостанавливал коня, чтобы полюбоваться его молодечеством, и тут же приказал перевести в гвардию.
В Августе 1901 года Августейший Генерал-Инспектор Кавалерии, Великий Князь НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ, прибыл в Александрополь для инспектирования собранных десяти полков Кавказской конницы. После смотра, за несколько часов до отъезда, Его ВЫСОЧЕСТВО изволил изъявить свое милостивое согласие присутствовать на скромном завтраке офицеров Кавказской кавалерии.
По Кавказскому обычаю, посреди разбитых -109- полукругом шатров расположились оркестры музыки и хоры песенников и играли и пели перед Августейшим гостем.
Лихая лезгинка молодцев терцев сменилась унылыми своеобразными песнями Кубанских казаков...
Вдруг за палатками вдали послышался звон тарелок и бубна и звуки задорной молодецкой песни.
«Это Нижегородские песенники!» раздалось в шатрах.
То были действительно песенники — Нижегородцы, задержанью маневрами.
Смело, уверенно шли молодцы драгуны. Бунчук прыгал в воздухе, тарелки звенели, бубен грохотал. Кубанцы как то невольно, сами собою, дали место.
Лихой запевало, унтер-офицер 2-го эскадрона Бармин, пел дивную песню про дела Нижегородцев. Сознательно, отчетливо произносил он слова, видимо гордясь заслугами дедов и отцов. А хор загорелых драгун с блестящими глазами, весело подхватывал... -110-
Все притихло в палатках и обратилось в слух. Каждый из присутствующих невольно думал: « Ну, и молодцы Нижегородцы. Кто так поет, тот наверно также лихо может драться!».
И песни Нижегородцев оценил Великий Князь: Адютант Его ВЫСОЧЕСТВА, ротмистр Ростовцев, вынес Бармину часы с портретом Великого Князя.
«Покорно благодарю, ВАШЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЫСОЧЕСТВО» гаркнул Бармин, и тут же надел часы.
Но на этом не остановилась милость Августейшего Генерал-Инспектора, Перед отъездом, Его ВЫСОЧЕСТВО позвал снова к себе в покои Нижегородских песенников, слушал их боевыя песни, неоднократно благодарил, и не только поцеловал Бармина, но и велел молодцу запевале Себя поцеловать два раза.
Таков доблестный Нижегородец, верный слуга Царя и Отечества, храбрый в сражении, сердечный вне боя. -111-
Изменился ли теперешний солдат, молодой Нижегородец? Конечно нет!
Меняются отдельные люди, но остается тот же полк, та же старая, двухвековая слава. Может ли кто решиться забыть дела дедов и отцов.!
Слава Нижегородского полка, доблестная, всем известная, охранит полк и в будущем.
Впереди нас конечно новые дела, новые отличия. Конца им нет и не будет!.-112-


 

 



return_links();?>
 

2004-2019 ©РегиментЪ.RU