УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Нелипович С.Г. Бои в пригородах Варшавы в октябре 1914 года.
 

(предоставлено администрацией информационно-образовательного портала «Саратовский Государственный Университет»)

 

Варшавско-Ивангородская операция стала крупнейшим боевым столкновением армий Австро-Венгрии, Германии и России на восточно-европейском (русском) театре военных действий Первой мировой войны в 1914 году. Ее ведение потребовало с обеих сторон координации действий крупных объединений (фронтов). В ходе самой операции центральное место занимала скорее политическая, чем стратегическая, цель: подобно наступлению германских армий на Париж в августе 1914 г., здесь главной задачей 9-й германской армии становилось овладение Варшавой. Учитывая настроения населения Царства Польского, утрата контроля над таким крупным политико-административным и культурным центром Российской империи была равносильна началу процесса развала всего политического устройства страны.
Политические интересы явно перевешивали в данной ситуации доводы военных. Так, со стороны германского командования (начальника штаба Главной квартиры генерала от инфантерии Э. фон Фалькенхайна и командующего вновь образованной 9-й армией генерал-полковника П. фон Гинденбурга) перемещение войск на Варшавское направление было вызвано прежде всего настойчивыми требованиями австро-венгерского Северо-Восточного фронта о поддержке после поражения в Галицийской битве. Штурмовать город с миллионным населением, защищенный фортами и крепостной артиллерией, германцы не собирались, но в ходе операции все-таки его атаковали, употребив до 30% имеющейся пехоты и 50% кавалерии. Командование армий русского Северо-Западного фронта (генерал от инфантерии Н.В. Рузский) также не намеревалось защищать Варшаву: планировалось очистить город и закрепиться на правом берегу Вислы, опираясь на крепости Новогеоргиевск (Модлин) и Ивангород (Демблин). Однако командующий армиями Юго-Западного фронта генерал от артиллерии Н.И. Иванов настоял на необходимости удержать Варшаву и использовать ее как плацдарм для перевода нескольких армий на левый берег Вислы и дальнейшего наступления на Берлин по кратчайшему пути – через Познань (Позен).
Изучение Варшавско-Ивангородской операции не пошло, однако, далее общих исследований 1920-х годов. Первая и последняя отечественная работа по данной теме была опубликована в 1923 г. на правах рукописи{1}. В 1938 г. было предпринято издание сборника документов по операции из фондов Центрального военно-исторического архива, но туда были включены только документы Ставки и штабов фронтов. В тени оставались действия корпусов и дивизий, не изучались проблемы новых видов вооруженной борьбы, в частности первый опыт противовоздушной обороны большого города (Варшавы), ход и итоги вспомогательных операций (10-й армии в Восточной Пруссии, Карпатской группы в Хыровском сражении). Сам ход операции в общих работах сводился чаще всего только к описанию боев под Ивангородом, которым придавалось решающее значение. Но у Ивангорода действовала только треть сил 9-й германской армии. Вопрос удержания столицы Царства Польского осенью 1914 г. был совершенно незаслуженно забыт.
Вопрос о судьбе Варшавы был поставлен в середине сентября 1914 г. (по новому стилю) в переписке начальника штаба Верховного главнокомандующего генерал-лейтенанта Н.Н. Янушкевича с главнокомандующими армиями Северо-Западного и Юго-Западного фронтов. 7(21) сентября 1914 г. Н.Н. Янушкевич известил главкоюза генерала от артиллерии Н.И. Иванова о том, что в связи с перегруппировкой армий Северо-Западного фронта для прикрытия линии реки Нарев командующему Варшавским отрядом генералу от инфантерии П.Д. Ольховскому предписано оставить столицу Царства Польского и взорвать мосты на Висле, чтобы наличными войсками усилить гарнизоны крепостей Новогеоргиевск и Ивангород{2}. На другой день Н.И. Иванов достаточно резко высказался по вопросу об оставлении Варшавы и потребовал личной встречи с верховным главнокомандующим генералом от кавалерии вел. кн. Николаем Николаевичем (младшим). «…Отход ген. Рузского на Бельск кладет предел наступательным действиям армий Юго-Западного фронта, ибо открывает их фланг и тыл под удары немцев. Занятие Варшавы произведет такое нравственное впечатление, которого нельзя не принять во внимание», – подчеркивал главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта{3}.
Однако недавно назначенный главнокомандующий армиями Северо-Западного фронта генерал от инфантерии Н.В. Рузский был иного мнения. Войска его 1-й и 2-й армий были расстроены после сокрушительных поражений в Восточной Пруссии, 10-я армия только еще собиралась из новых корпусов. Солдаты и офицеры были подавлены, почти до конца года сказывалось психологическое впечатление от первых неудач и гипертрофированная боязнь «германцев». Поэтому Рузский считал целесообразным вообще не обеспечивать фланг соседей и передать дело обороны правобережья Вислы от Ивангорода до Сандомира Юго-Западному фронту, по крайней мере, до восстановления боеспособности его армий (то есть до 18-20 сентября ст. ст.). В такой обстановке инициатива по обороне Варшавы, проявленная Ивановым, приводила к передаче ему еще одного большого участка ответственности — практически всего среднего течения Вислы. Янушкевич в телеграмме Рузскому от 12 (25) сентября сообщил мнение Верховного главнокомандующего о нецелесообразности перевода 2-й армии к Висле. «Однако обстановка может сложиться так, что для сохранения Варшавы или поддержки наступления армий Юго-Западного фронта придется решиться на подачу к Варшаве одного полевого корпуса», – заключал он{4}.
Настрой войск Юго-Западного фронта был иным. После победы в Галицийской битве они преследовали поспешно отходящие австро-венгерские армии и были готовы к новым активным действиям. Поэтому Н. И. Иванов, на которого была возложена оборона Вислы, пришел к убеждению, что лучшей защитой будет наступление вглубь Германии по кратчайшему направлению — через Позен. «Мое мнение для дальнейшего наступления, — телеграфировал он Янушкевичу 12 (25) сентября, — сводится к тому, чтобы, оставив для обеспечения Галиции и действий на Краков и Карпаты восемь корпусов, направить десять корпусов по операционному направлению Ивангород, Бреславль. Северо-Западный фронт, обеспечивая себя на правом берегу Вислы пятью корпусами …, направляет восемь корпусов по операционному направлению Варшава, Познань, угрожая совокупными силами 18 корпусов Берлину, как главному центру»{5}. 15(28) сентября Верховный главнокомандующий поставил фронтам задачу готовиться к наступлению от средней Вислы к верхнему Одеру для вторжения в Германию{6}. В этих условиях Варшава приобретала особое значение как транспортный узел и средоточие речных переправ.
Но обстановка развивалась более стремительно. Выявилось присутствие крупных сил германских войск, наступающих из Силезии для поддержки фланга австро-венгерских армий, отступающих к Карпатам и Бескидам. Поэтому 18 сентября (1 октября) Янушкевич поставил задачу: «2-ю армию … спешно сосредоточить в районе Варшавы, пользуясь для сего возможно полнее железными дорогами; руководство войсками, развертываемыми на Висле, объединить в руках главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта…» В подчинение Иванова переходили 2-я армия, Варшавский отряд и крепость Новогеоргиевск{7}. На следующий день были сделаны распоряжения о перевозке к Варшаве 2-го, 4-го и 23-го армейских и 1-го Сибирского армейского корпусов, прибытие которых ожидалось 24-30 сентября (8-13 октября) 1914 г. 27 сентября в состав 2-й армии были назначены также 50-я пехотная дивизия, 12-я и 14-я Сибирские стрелковые дивизии и полк Офицерской стрелковой школы{8}. Таким образом, в районе Варшавы собирался ударный кулак, способный угрожать левому флангу и тылам противника, наступающего по среднему течению Вислы.
2-я армия наиболее пострадала в Восточно-Прусской операции. В ее составе на момент передачи на Юго-Западный фронт находились 2-й Сибирский, 1-й и 23-й армейские корпуса, Варшавский отряд (позднее 27-й армейский корпус) и 6-я кавалерийская дивизия. Армией командовал генерал от кавалерии С.М. Шейдеман, сменивший застрелившегося А. В. Самсонова. Непосредственно в окрестностях Варшавы к 18 сентября (1 октября) находились только две второочередные дивизии Варшавского отряда и постепенно прибывали части 2-го Сибирского корпуса{9}. В Варшаву же должен был прибыть и штаб 2-й армии (с 19 сентября).
К вечеру 20 сентября (3 октября) дивизии 1-го армейского корпуса (22-я и 24-я пехотные) расположились в правобережных пригородах Варшавы — в Зомбках, Марках, Оссове. Авангарды 2-го Сибирского армейского корпуса (бригада и артиллерийский дивизион) выдвинулись к Гродиску (юго-западнее города). 21 сентября Шейдеман, чей штаб разместился в гвардейских уланских казармах, отдал по армии директиву № 17: целью действий объявлялся удар по левому флангу наступающего к Висле противника; «прочное удержание» Варшавы возлагалось на вновь образованный отряд генерал-лейтенанта Д. В. Баланина (2-й Сибирский и 27-й армейские корпуса) У Гарволина собирались для переправы через Вислу 2-й и 23-й корпуса{10}.
24 сентября (7 октября) приказом по армии Шейдеман расформировал группу Баланина: 27-му корпусу было приказано занять линию левобережных фортов «с целью непосредственной обороны Варшавы», а 2-му Сибирскому корпусу – сосредоточиться в Фаленты, выдвинув авангарды силою не более полка для поддержки ведущей активную разведку кавалерии (3-я бригада 1-й гвардейской кавалерийской дивизии и Кавказская кавалерийская дивизия){11}. Как можно было убедиться из приведенных распоряжений, никакого плана обороны Варшавы ни в Ставке, ни в штабах Рузского и Иванова, ни у командующего 2-й армией не было.
После очищения Восточной Пруссии от русских войск германское командование смогло выделить силы для поддержки австро-венгерских армий, разгромленных в ходе Галицийской битвы. Но удар на Седлец (Седльце) с севера, на котором настаивал начальник австро-венгерского Генерального штаба генерал-полковник Ф. Конрад фон Хетцендорф, требовал атаки укрепленной полосы по рекам Нарев и Буг, что отняло бы много времени и сил. Поскольку русские армии Юго-Западного фронта подходили к Силезии и необходимо было прикрыть и этот район, то лучшим способом защиты новый начальник штаба Главной Квартиры императора Вильгельма II генерал-лейтенант Э. фон Фалькенхайн признал наступление на левобережье Вислы{12}. Такой маневр соединял германские и австро-венгерские войска, действующие против России, ставил под удар почти не заполненный стык между русскими армиями Юго-Западного и Северо-Западного фронтов и создавал угрозу как столице Царства Польского Варшаве, так и при форсировании Вислы – тылам 2-й армии.
С этой целью 18 сентября н. ст. было создано полевое управление 9-й германской армии. Ее командующим был назначен генерал-полковник П. фон Гинденбург начальником штаба – генерал от инфантерии Э. Людендорф. В состав армии поступили Гвардейский резервный, 11-й, 17-й и 20-й армейские корпуса, две ландверные дивизии и 8-я кавалерийская дивизия из состава 8-й армии, атакже бригады пограничного ландштурма и ландверный корпус генерала от инфантерии Р. фон Войрша. Всего в армии на 30 сентября 1914 г. было 12½ пехотных и 1 кавалерийская дивизия (133 тыс. штыков, 8 тыс. сабель и 837 орудий){13}. Довольно быстрым маршем, отбрасывая русские авангарды, германские войска вышли к среднему течению Вислы. Здесь Гвардейский резервный, 11-й армейский корпуса и 41-я пехотная дивизия были брошены на штурм крепости Ивангород (ныне Демблин) для выхода на правый берег. Остальные силы двинулись к Варшаве. Под началом генерала от кавалерии А. фон Макензена были объединены 17-й армейский и 3-й кавалерийский корпуса (четыре дивизии пехоты, две бригады ландштурма и одна кавалерийская дивизия). 8 октября Макензен (сам довольно скептически относившийся к идее штурма миллионного города с хорошим гарнизоном) получил приказ Гинденбурга «быстрым натиском овладеть Варшавой, занять ее мосты и по ним перейти на другой берег Вислы»{14}.
Оценивая значение Варшавы, Макензен записал в дневнике: «Столица русской Польши с ее тремя крепкими мостами через Вислу имеет столь большое военное значение, что лишь в одном дневном переходе к северу от нее находится 2-я русская армия, и хорошее железнодорожное сообщение (Варшавская губерния имела самую густую в России железнодорожную сеть. – С.Н.) обеспечивает мощный подвоз дальнейших сил из глубины страны; да и сам русский фронт большей частью опирается на Варшаву…
Имея в руках Варшаву, северный фланг 9-й армии (Гинденбурга — С.Н.) обеспечивался бы, к тому же положение Восточной Пруссии заметно облегчалось бы. Наконец, захват древней польской столицы с ее 800 тысячами жителей и обильными управленческими, торговыми и транспортными связями имеет политическое и экономическое значение. Русские, сохранив Варшаву в своих руках, получают как бы ворота для большого наступления на севере к западу от течения [Вислы], что не дало бы немцам перебросить значительные силы на поддержку австро-венгерских войск по Сану». «Мне поставлена новая тяжелая задача; она строится большей частью на игре, и успех операции, мне порученной, во многом зависит от счастья»,— писал генерал своему вновь назначенному обер-квартирмейстеру полковнику фон Зауберцвайгу 9 октября 1914 г.{15}
В сводке сведений о противнике штаба русской 9-й армии от 25 сентября (8 октября) указывалось, что на левом берегу Вислы действуют Гвардейский резервный, 11-й, 17-й и 20-й армейские и ландверный корпуса германских войск. 27 сентября части 17-го армейского корпуса, по агентурным данным, были обнаружены в районе Варка, Гощин и Куров{16}. Однако на деле положение было более серьезным. Еще 17(30) сентября начальник Варшавского отряда Ольховский докладывал о возможностях обороны города. Укрепления 11-ти фортов первой линии обороны и 6-ти фортов второй линии были взорваны при ликвидации крепости, за исключением оборонительных казарм. В крепостной артиллерии было 28 полевых и 52 тяжелых орудия, при потребности в 500; в 27-м армейском корпусе было две артиллерийские бригады и мортирный дивизион. На 27-верстном фронте было размещено полторы дивизии. Хотя строительство новых укреплений шло полным ходом, для успешной обороны Ольховский просил еще один корпус и два дивизиона тяжелой артиллерии как минимум{17}. Поэтому к 25 сентября (8 октября) на Скерневицы, Мщонов и Гройцы был выдвинут 2-й Сибирский армейский корпус. В случае поражения он должен был отойти к переправам у Яблонны (между Варшавой и Новогеоргиевском) и с фланга поддерживать обороняющий линию фортов 27-й армейский корпус. Для противодействия возможному форсированию Вислы южнее Варшавы выдвигались 2-й и 23-й армейские корпуса; 1-й армейский корпус надлежало переправить на левый берег для развития наступления{18}.
Всего 2-я армия имела более 155 тыс. штыков, более 7 тыс. шашек, 258 пулеметов, 754 орудия. Соседние 5-я и 4-я армии, оборонявшие фронт также против соединений 9-й германской армии, насчитывали до 214 тыс. штыков и 10 тыс. шашек, 436 пулеметов и 869 орудий{19}. Однако многие соединения 2-й армии еще были в пути, и у противника появлялся шанс на успех. С падением Радома путь на Варшаву был открыт. 26 сентября (9 октября) противник (21-я ландверная бригада) вступил в перестрелку с частями 5-й Сибирской стрелковой дивизии у Скерневице. Остальные части 2-го Сибирского корпуса к вечеру занимали железнодорожный мост через Раву, Руда-Гузовску, Гродиск, Мщонов, Ксенжице, Тарчин и Гройцы{20}.
Вновь образованная армейская группа Макензена практически без помех прошла за день 50 км; 17-й армейский корпус несколькими колоннами форсировал Пилицу, 35-я пехотная дивизия перерезала шоссе Гура-Кальвария – Гроец, 36-я пехотная дивизия достигла южной окраины Гройца, 35-я резервная дивизия подходила к Бяле. 8-я кавалерийская дивизия образовала левое крыло на р. Равка. Вторым эшелоном за этими соединениями следовал 20-й армейский корпус (без 87-й пехотной бригады, оставленной на р. Пилица) и 21-я ландверная бригада. Лодзь была захвачена ландштурменной бригадой генерал-майора Хоффмана{21}.
27 сентября (10 октября) противник усилил натиск. После атак его 36-й пехотной дивизии к 11 часам были очищены Гройцы; понесший большие потери 13-й Сибирский стрелковый полк отходил на Тарчин и Надаржин. В бою за Гройцы пал командир 14-го Сибирского стрелкового полка и погибла часть 4-й Сибирской стрелковой артиллерийской бригады{22}. 4-я Сибирская стрелковая дивизия вступила в бой с ландвером Бредова за Тарчин, который занимали 14-й и 15-й Сибирские стрелковые полки; 13-й полк был отведен к Суходолу, где находился и 16-й полк. Связи с 5-й Сибирской стрелковой дивизией не было. На правый фланг к Жирардову был двинут 79-й пехотный Куринский полк, а также части 24-й пехотной дивизии 1-го армейского корпуса, чтобы помочь сибирякам генерал-лейтенанта А.В. Сычевского{23}.
Восточнее на Варшаву двигалась из Бялобжегов, пройдя мимо Гура-Кальварии, 35-я пехотная дивизия германцев. Ей противостояла 1-я Сибирская стрелковая дивизия, занимавшая Пясечно. Но она была вынуждена направить одну бригаду на поддержку 2-го Сибирского корпуса. Уже вечером 26 сентября 3-й Сибирский стрелковый полк в Язгоржеве (юго-западнее и западнее Пясечно) натолкнулся на части противника. С утра 27-го завязался бой; из дер. Воля к Пясечно был двинут 1-й Сибирский стрелковый полк, а к вечеру начальник штаба 2-й армии генерал-майор А.И. Постовский распорядился поддержать усилия сибиряков двумя батареями 77-й артиллерийской бригады{24}. Командиру 1-го армейского корпуса генерал-лейтенанту А.А. Душкевичу Постовский приказал 24-ю пехотную дивизию двинуть из Блоне в Волю Галковску для удара во фланг противнику, а 22-й пехотной дивизии укрепить фронт у Надаржина. На корпус возлагалось и артиллерийское обеспечение 1-й Сибирской стрелковой дивизии, поскольку ее артбригада еще не прибыла{25}.
Позенский ландвер Бредова захватил в упорном бою 6 орудий и 2500 пленных; 35-я резервная дивизия без боя овладела Мщоновом, но 8-я кавалерийская дивизия не смогла преодолеть сопротивление русских восточнее Скерневице. Кроме того, германские летчики (17-й полевой авиадивизион) заметили переправу русских частей по мостам у Гура-Кальварии. Против этого плацдарма был двинут находящийся в 15 км к юго-западу 20-й армейский корпус. Штаб Макензена был перенесен в Тарчин{26}.
Невзирая на усиление русских войск под Варшавой, Макензен 11 октября продолжил решительную атаку правым флангом своего 17-го армейского корпуса (35-я и 36-я пехотные дивизии), а полторы дивизии 20-го армейского корпуса двинул к Гура-Кальварии для захвата переправ, где уже были передовые части русских 23-го и 2-го армейских корпусов. Там решительная атака силами 37-й пехотной дивизии и 74-й пехотной бригады из-за длительного марша была перенесена на утро 12-го. Бой за Пясечно вела 35-я пехотная дивизия (без 87-й пехотной бригады, также двинутой к Гура-Кальвария), но вперед ей продвинуться мало удалось. 36-я пехотная дивизия и ландверная дивизия генерал-лейтенанта Бредова отбросили русских от Надаржина на север и северо-восток только до лесов. 35-я резервная дивизия с боем продвинулась до Брвинова и перехватила шоссе Блоне-Надаржин и железную дорогу из Скерневиц на Варшаву.
Поздно вечером 27 сентября (10 октября) 1914 г. начальник 1-й Сибирской стрелковой дивизии генерал-лейтенант Н.А. Третьяков доложил в штаб 2-й армии о результатах продолжавшегося весь день боя за Пясечно. Этот пункт был удержан русскими, но ценой больших потерь, главным образом из-за отсутствия артиллерии. Только одна батарея 1-го Сибирского горного артиллерийского дивизиона поддерживала с вечера огнем стрелков 3-го Сибирского полка, потерявших ⅓ состава{27}. В час ночи 28 сентября командующий 2-й армией С.М. Шейдеман приказал:
– 1-й Сибирской стрелковой дивизии, подкрепленной двумя батареями 77-й и дивизионом 22-й артиллерийских бригад, прочно укрепиться у Пясечно и готовиться к переходу в наступление «при первой возможности с целью отбросить противника к югу»;
– 4-й Сибирской стрелковой дивизии укрепиться восточнее Надаржина, 24-й пехотной дивизии укрепиться западнее Надаржина, а 5-й Сибирской стрелковой дивизии – у Брвинова фронтом на юго-запад, и упорно держаться; все три дивизии были подчинены командиру 2-го Сибирского армейского корпуса генерал-лейтенанту А.В. Сычевскому;
– 22-й пехотной дивизии сосредоточиться в Фаленты Мале, а коннице прикрыть фланг армии к западу от Гродиска{28}.
Однако 28 сентября (11 октября) Пясечно было вновь атаковано германцами. В селе успешно оборонялись 3-й и 4-й Сибирские стрелковые полки. Но занимавший позиции в Янчевице 2-й Сибирский полк около 14 часов был обойден и обстрелян из пулеметов, установленных на автомобилях, и тяжелой артиллерией. Полк отошел назад, а германцы устремились в стык с 4-м полком и вышли через Воля-Пясецка в тыл Пясечно. Усилиями генерал-лейтенанта Третьякова солдаты 2-го полка были возвращены на позицию и вместе с прибывшими двумя батальонами 1-го Сибирского Е.И.В. стрелкового полка в 15.30 нанесли контрудар во фланг германцам на Ново-Воля, Згожана и Ново-Ивична. Их поддержал атакой на Хилице-Хилички 5-й Сибирский стрелковый полк, занимавший Юлианов и Кершек (2-я Сибирская стрелковая дивизия). Но к 18.30 противник открыл по Пясечно ураганный огонь из тяжелых орудий (скорее всего корпусных 15-см гаубиц, поскольку армейской артиллерии у Макензена не было. – С.Н.). Понесли потери поддерживающие сибиряков две батареи 77-й артиллерийской бригады и полторы батареи 1-й Сибирской стрелковой артиллерийской бригады. На правом фланге противник вновь предпринял обход, на сей раз через порядки дрогнувшего 88-го пехотного Петровского полка (22-я пехотная дивизия). Поэтому к ночи Третьяков приказал отвести части дивизии к южной опушке Мочидловского леса, дер. Домбровка и госп. двору Замене{29}.
28 сентября штаб 1-го армейского корпуса прибыл в Рашин; здесь же квартировал и штаб 2-го Сибирского армейского корпуса, авангарды которого отступали к Варшаве. Командующий 2-й армией генерал от кавалерии Шейдеман распорядился 22-ю пехотную дивизию использовать для удара во фланг противнику, действующему против 24-й пехотной дивизии, а также – в случае поражения отряда у Пясечно («что при его богатой артиллерии маловероятно») – и для его поддержки в промежутке между 24-й и 1-й Сибирской дивизиями{30}. Но об артиллерийской поддержке сибиряков командующий армией был плохо информирован. По самым скромным подсчетам, в бою участвовало не более 40 орудий против как минимум 72-х у врага. Поэтому, как уже было показано выше, части 1-го корпуса не смогли содействовать обороне Пясечно. Более того, именно через их позиции германцы обошли сибиряков и заставили очистить Пясечно – узловой пункт на подступах к Варшаве.
Осложнилась ситуация и на фронте 2-го Сибирского армейского корпуса. После полуночи 28 сентября был оставлен Тарчин; 4-я Сибирская стрелковая дивизия (начальник генерал-лейтенант Н.Ф. Краузе) отошла к дер. Лазы, а соседняя 24-я пехотная дивизия – в Надаржин. Шоссе из Рашина в Варшаву осталось неприкрытым{31}. 5-я сибирская стрелковая дивизия с утра переходила в Брвинов, но в 16 часов противник захватил дер. Шалюты и развил наступление на Валендов, где у Лешноволи ему противостояли 15-й и 16-й Сибирские стрелковые полки. В Сломине собирались потрепанные 13-й и 14-й Сибирские полки, артиллерия была представлена только пятью легкими и двумя мортирными батареями. Отход на Давиды 1-й Сибирской стрелковой дивизии создал угрозу обхода позиций 2-го Сибирского корпуса через Пясечно{32}.
Более устойчивым выглядел фланг армии у Блоне. Сюда противник двинул две бригады пехоты (21-ю ландверную и ландштурменную генерал-майора Хофмана) и 8-ю кавалерийскую дивизию. На этом направлении находились Кавказская кавалерийская дивизия и Гвардейская казачья бригада, сюда же 28 сентября были двинуты бригада из 79-й пехотной дивизии (гарнизон Новогеоргиевска) и соединения 4-го армейского корпуса. В Блоне находился и 17-й сибирский стрелковый полк; общее командование 30-й, 40-й и 50-й пехотными дивизиями до прибытия командира 4-го армейского корпуса генерала от артиллерии Э.Х.С.Г. Алиева было возложено на начальника 30-й дивизии генерал-майора Н.Н. Карепова. «Ваша задача – сосредоточившись в указанном районе, служить резервом командующего армией», – заявил начальник штаба 2-й армии Постовский{33}.
Вечером 28 сентября (11 октября) ситуация под Варшавой вызвала напряженные переговоры между командующими 2-й армией, армиями Юго-Западного фронта и штабом Верховного главнокомандующего. В 21 час состоялся разговор по прямому проводу между С.М. Шейдеманом и Н.И. Ивановым. Шейдеман, считая, что против его армии наступает до четырех корпусов противника (17-й, 20-й, Саксонский и Баварский; кроме того, предполагался подход 1-го корпуса){34}, предположил возможность отвести войска за линию фортов, «дать им отдохнуть, накормить, обогреть, пополнить патроны, убрать раненых», а после окончания переправы 2-го и 23-го армейских корпусов у Гура-Кальварии перейти в наступление. Но Иванов считал положение прижатого к реке 23-го корпуса шатким и беспокоился, что германцы, вынудив 2-ю армию уйти за линию фортов, бросят высвободившиеся войска против плацдарма у Гура-Кальвария для захвата моста. Он считал необходимым в такой ситуации либо упорно держаться в пригородах Варшавы, либо одновременно с отходом за форты эвакуировать на правый берег Вислы 23-й корпус, что после получения известия об отходе от Пясечно и было приказано{35}.
Медленное продвижение войск Макензена привело к перемене поставленной ему задачи. Гинденбург в 18 час. 30 мин. объявил, что «речь идет не о занятии города, а о том, чтобы загнать в город противника и там запереть».{36} На изменение задачи повлияли и сведения о распределении русских сил и о планах русского командования, почерпнутые из перехваченных приказов. Как вспоминал потом А. фон Макензен, «при таком соотношении сил угасла надежда, что 9-й армии еще удастся одержать победу при атаке северного крыла русских. Однако, поскольку такие силы врага были сейчас скованы, для продвижения австро-венгерской армии пути были открыты. Гинденбург был доволен тем, что может притянуть к себе столько неприятельских сил до тех пор, пока союзники не одержат победу»{37}.
«Ваша задача выполнена», – передал полковник Зауберцвайг Макензену новое поручение Гинденбурга, – «теперь дело за тем, чтобы прикрыть левый фланг против исходящей из Варшавы угрозы обороной позиций по всей линии от Пясечно до Брвинова и занятием пространства к северо-западу от нее». Поэтому на будущее 17-й армейский и 3-й кавалерийский корпуса получили приказание не переходить линию Пясечно-Брвинов, а готовиться к упорному сопротивлению. Макензен написал жене вечером 11 октября: «Мы живем сейчас в очень напряженном тактико-оперативном положении Это вызвано тем, что мой корпус и я поставлены на важнейшем фланге. Желание оправдать доверие верховного командования усиливает меня и мои замечательные войска… Возможно, те бои, которые я успешно провел позавчера и вчера, назовут битвой под Варшавой. Противник сейчас уходит в Варшаву. Между уже насчитывающими тысячи пленных естьтакие солдаты, что прямо из Владивостока по сибирской магистрали прибыли на поле боя. Россия держится до последнего человека»{38}.
Сложившаяся ситуация заставила генерала от артиллерии Н.И. Иванова отказаться от данной им армиям Юго-Западного фронта утром директивы (о переправе на левый берег Вислы 4-й и 5-й армий и дальнейшем их наступлении) и приказать 4-й, 5-й и 9-й армиям прикрыть течение Вислы южнее Гура-Кальварии, не допуская противника к переправам, а Шейдеману – «объединить действия всех войск, ему подчиненных, и отбросить атаковавшие его войска противника и обеспечить тем Варшаву и участок Вислы ниже Гура Кальвария». Это решение было сообщено генерал-квартирмейстеру штаба Верховного главнокомандующего генерал-лейтенанту Ю.Н. Данилову. Более того, в телеграмме начальнику штаба Верховного главнокомандующего генерал-лейтенанту Н.Н. Янушкевичу Иванов просил о личном докладе Верховному главнокомандующему генералу от кавалерии великому князю Николаю Николаевичу (Младшему) и о приезде того в Холм (штаб армий ЮЗФ). Ночью состоялся разговор по прямому проводу Янушкевича с начальником штаба армий Юго-Западного фронта генералом от инфантерии М.В. Алексеевым, и визит великого князя в Холм был решен{39}.
29 сентября (12 октября) вел. кн. Николай Николаевич телеграфировал императору Николаю II о сложившейся под Варшавой ситуации: «Переход в наступление 4 армии в окрестностях Ивангорода на левом берегу окончился неудачей, армия должна была отступить на правый берег…; 2 и 23 корпуса около Кальварии и Пясечно вели бой и тоже неудачно, им приказано в ночь отступить на правый берег; 2 сиб. корпус и часть 1 арм. под давлением превосходных сил после боя отходят на укрепленную позицию у Варшавы. Надеюсь с подходящими из Варшавы частями 2 сиб. корпуса и 4 корпуса удержать Варшаву, к которой ген. Иванов приказал сосредоточить 5 армию; но на это потребуется не менее 5 или 7 дней»{40}.
Визит Николая Николаевича понадобился Иванову главным образом для решения сложного кадрового вопроса. По мнению главнокомандующего армиями ЮЗФ, Шейдемана необходимо было заменить, как не справляющегося с обязанностями командующего 2-й армией. В качестве возможных кандидатур назывались только что назначенный командующим 10-й армией генерал от инфантерии Ф.В. Сиверс и М.В. Алексеев, однако переменам резко воспротивился главнокомандующий армиями Северо-Западного фронта генерал от инфантерии Н.В. Рузский (10-я армия подчинялась ему){41}.
Ситуация несколько облегчалась тем, что по размытым дождями дорогам германские войска продвигались очень медленно. Так, 11 октября 8-я кавалерийская дивизия с усталым конским составом находилась там же, где и 8-го, то есть в 10 км восточнее Скерневице. Группа ландвера и ландштурма генерал-лейтенанта фон Врохема также была направлена на Скерневице, и 12 октября продолжила марш; ландштурменная бригада Хофмана продвигалась к Ловичу, обеспечивая левый фланг. 12 октября из войск, наступавших на Варшаву и Гура-Кальварию, была создана группа под командованием генерала от кавалерии А. фон Макензена. Исходя из вновь поставленной накануне задачи, он распорядился, используя тактический успех, укрепиться на оборонительной линии Пясечно-Брвинов. Пользуясь отходом 1-й Сибирской стрелковой дивизии, 35-я пехотная дивизия до полудня заняла Пясечно и укрепилась там; 8-я кавалерийская дивизия находилась к исходу дня в 10 км от Блоне, а Врохем занял, наконец, Скерневице и Лович. Поскольку в состав 9-й армии были переданы две австро-венгерские кавалерийские дивизии (усилили 11-й армейский корпус южнее Ивангорода), на поддержку 17-го армейского корпуса была передана 73-я пехотная бригада 37-й пехотной дивизии{42}. Однако вперед теперь продвигались только слабые авангарды, судя по всему, с целью разведки.
29 сентября (12 октября) в состав 1-го Сибирского армейского корпуса стали прибывать части 13-й Сибирской стрелковой дивизии. 1-я Сибирская стрелковая дивизия отошла в Варшаву, выставив охранение по линии фольварк Палюх, Грабово, Волица. Штаб разместился на ул. Польной в доме №58. Авангарды германцев были замечены в Новой и Старой Ивичне{43}.
1-й армейский корпус также отходил за линию фортов. Этот маневр завершила только 24-я пехотная дивизия, понесшая одной бригадой тяжелые потери. Так, от 96-го пехотного Омского полка осталось 310 человек, был убит командир полка, потеряны все пулеметы. Большие потери понес и 95-й пехотный Красноярский полк. Отход прикрывала 22-я пехотная дивизия. Корпус занял позиции от Викторина до Щенсливице, штаб разместился в Охоте. Противник небольшими отрядами был обнаружен юго-западнее Волицы, у Янки, Прушкова, на шоссе у Фаленты{44}.
Наиболее растянутое положение занимали полки 2-го Сибирского армейского корпуса. 13-й Сибирский стрелковый полк сражался у Скерневице, где понес большие потери; 5-я Сибирская стрелковая дивизия удерживала Брвинов, а 4-я собиралась у форта Раковец{45}. 27-й армейский корпус, пока что подкреплявший своей артиллерией авангарды, вечером 28 сентября получил приказ о занятии фортов и укреплении их с целью упорной обороны Варшавы. 29 сентября командиру корпуса генерал-лейтенанту Д. В. Баланину Шейдеман подчинил 1-й армейский, 1-й и 2-й Сибирские армейские корпуса и возложил на него оборону Варшавы, приказав распределить все войска по фортам. Этот приказ по армии (№10) вызвал бурную негативную реакцию Н.И. Иванова.
«Никаких передовых позиций, что обязательно даже для гарнизонов. Командующий армией передал свои обязанности ген. Баланину. Все втянуто в форты. Армия лишена маневренной подвижности. Неведомо, где кавалерия, что делает. Распоряжение безнадежное по своей сути и совершенно неподходящее по форме», – написал он на тексте телеграммы{46}.
Тотчас Иванов направил телеграмму Шейдеману: «Совершенно не согласен с вашим приказом войскам армии № 10. Старшие войсковые начальники, как командиры корпусов, не получили ответственных назначений… Не вижу, где ваши резервы, как распределены, где конница, какую задачу выполняет. Не вижу указаний на укрепление позиций… Словом, руководствуясь таким приказом, армия, лишаясь почти всех нормальных организационных подразделений, не будет вести боя в привычных условиях, в случае же необходимости отхода не будет знать, как это выполнить. Необходимо привлечь весь ваш штаб к деятельной разработке указаний; когда вся армия собрана на небольшом пространстве, тогда нужна не директива, а подробная разработка всех частностей, нужно все предусмотреть. Генерал Баланин не может быть так широко осведомлен в обстановке. Дело это не допускает отлагательств, так как противник, можно думать, завтра завяжет бой. …Вы располагаете не мало подготовленным слабым гарнизоном, а полевой армией, вполне сохранившейся, сильной, которая только опирается на укрепления, а не прячется за ними. Намеченный вами способ действий является верным путем к неудаче, так как за вами тесное пространство, а далее улицы большого города»{47}.
Результатом такого вмешательства стал приказ войскам 2-й армии № 12, переданный около полуночи 29 сентября (12 октября): «Завтра, 30 сентября, 2 армии выступить в 6 час. утра, занять во что бы то ни стало фронт Збиков, Фаленты мале, Домбровка, Повсин, на этой линии окопаться и прочно укрепиться, иметь сильные резервы, выдвигаясь вперед, быть в полной готовности вступить в бой, организовать пешую и конную разведку». На 2-й Сибирский корпус возлагалось обеспечение правого фланга армии и нанесение по возможности удара по флангу наступающему противнику. 4-й армейский корпус должен был укрепиться южнее станции Влохи (Збиков – Прушков – Регулы Мале, Михаловице, штаб Влохи) на стыке 2-го Сибирского и 1-го армейского корпусов. Задачи по выдвижению вперед получили 1-й армейский (фронт Рашин – Домбровка, штаб в Окенце) и 1-й Сибирский (Домбровка – Повсин – Вилянов, штаб Служевец). 2-й и 23-й армейские корпуса оставались на правом берегу Вислы, обороняя участок между реками Свидер и Вильга{48}. Тогда же С. М. Шейдеман телеграфировал коменданту Варшавы генерал-лейтенанту А.Ф. Турбину: «Объявите населению Варшавы, что оно может спокойно относиться к грядущим событиям. Верховный главнокомандующий повелел довести оборону Варшавы до наивысшего напряжения»{49}.
Так завершился первый этап обороны Варшавы, который с обеих сторон можно охарактеризовать как стихийный. Он отличался отсутствием четких планов действий, большим разбросом сил и средств, введением в бой войск по частям и на широком фронте. Русским войскам после неудачных боев на подступах к Варшаве удалось оторваться от противника, устроить тылы и закрепиться на новых позициях, с которых предполагалось действовать активно. Группа Макензена, напротив, перешла к обороне на достигнутых и удобных для этого рубежах, каковыми были реки Утрата и Езерка. На первом этапе у русских под Варшавой было 8 пехотных и 1½ кавалерийские дивизии (противник полагал, что вдвое больше) против 5 пехотных и 1 кавалерийской дивизии противника, но русское командование всех уровней полагало, что имеет дело с превосходящими силами германской армии.
Весь день 30 сентября (13 октября) русские войска провели в боях с авангардами и дозорами германцев, плотно занимая позиции в южных пригородах, перекрывая железные дороги и шоссе, размещая артиллерию. На фронте 1-го Сибирского армейского корпуса днем противник начал укреплять Пясечно и населенные пункты вокруг. Его артиллерия подвергала обстрелу Домбровку, а разъезды были обнаружены в дер. Мочидло и в Сколимове. К 14.30 1-й и 3-й Сибирские стрелковые полки подошли к Мочидловскому лесу, и противник без боя ретировался в Пясечно. Две подошедшие легкие батареи подавили артиллерию врага, обстреливавшую Домбровку. Севернее Хилички бой вели 4-й и 5-й Сибирские стрелковые полки. Последний, поддерживаемый артбатареей и ротой саперов, протянул фланг к дер. Повсичин и к Вилянову вплоть до берега Вислы. К 18.00 в дер. Одоляны сосредоточилась 1-я бригада прибывающей через Варшаву 13-й Сибирской стрелковой дивизии (49-й и 50-й полки) и две батареи 13-й Сибирской стрелковой артиллерийской бригады. Но обозы их еще оставались за Вислой, и дивизия считалась «к бою неготовой»{50}. Тем не менее, на этом участке фронта (от Пясечно до берега Вислы) продвижение противника было остановлено. Здесь было собрано почти 25 тыс. штыков при 52 пулеметах и 106 орудиях против одной дивизии германцев (не более 12 тыс. штыков). Кроме того, за Вислой был поставлен в дер. Збытка-Борков 28-й мортирный дивизион для обстрела наступающего на форты противника.
Бой у Домбровки и Мочидловского леса получил несколько скандальный характер. В сообщении о бое было донесено о пленении двух рот противника вместе с офицерами. Эти сведения попали, естественно и в приказ по 2-й армии № 14. Но на другой день выяснилось, что эти роты «чуть не взяли в плен», о чем генерал-лейтенант Третьяков и доложил после расследования в штаб 1-го Сибирского корпуса{51}. Однако в более высоких штабах победную реляцию не стали опровергать, а наоборот, пустили в печать. Так до сих пор и бытует легенда о двух германских ротах, сдавшихся в плен вместе с офицерами.
На стыке с 1-м армейским корпусом неприятель продолжал развивать мощную атаку от Надаржина. Согласно приказу по корпусу № 57, 22-я и 24-я пехотные дивизии должны были не только оборонять линию Рашки – Яворов – Давиды – Езерки Немецке, но и наступать на колонию Раковец, Збарж, Служевец. Но уже утром 30 сентября (в 7.50) у форта № 5 началась ружейная стрельба. В этот форт накануне отошла пехота 27-го армейского корпуса. К 14 часам противник занимал Лады и Фаленты Мале, окапывался в Соколуве и Пенцице и атаковал Прушков и Давиды. После 17 часов артиллерия 24-й дивизии начала артподготовку против Янки и Фаленты Мале, но на фронте 22-й дивизии бой вошел в кризисную фазу. Соседний 1-й Сибирский стрелковый полк, атакованный из Згожала, в беспорядке отступил к северу и был собран только в дер. Пыры при помощи батальона из резерва. Начальник штаба 1-го армейского корпуса генерал-майор Ф. Ф. Новицкий (будущий военный историк) с негодованием телеграфировал в штаб 2-й армии: «По доношению же офицера штаба 1 Сибирского корпуса дела в 1 Сибирской стрелковой дивизии идут блестяще. Стрелки энергично вытеснили противника из Мочидловского леса и продвинулись на южную его окраину, забрали 2 роты немцев в плен, при чем наибольший успех оказал 1 Сибирский полк, который и забрал эти 2 роты. О неудаче батальона в донесении умалчивается»{52}. Но и на этом направлении преимущество обороняющихся было велико: более 26 тыс. бойцов при 47 пулеметах и 114 орудиях против одной пехотной дивизии противника.
4-й армейский корпус продолжал прибывать и втягиваться в бой за Прушков и Михаловице. Последний пункт был самым близким из достигнутых противником. Кроме того, оставался необеспеченным правый фланг армии. 40-я пехотная дивизия продолжала высадку из эшелонов на ст. Влохи. К 9 часам утра ее 157-й пехотный Имеретинский полк, наступая из дер. Зеленки, занял линию Верухов – Мацежиш. На Збиков, Прушков и Михаловице с 6 часов наступала 30-я пехотная дивизия. К 18 часам 117-й пехотный Ярославский полк занял Збиков, а 157-й полк продолжил движение на Доманев и Голашев{53}. После прибытия всех частей в корпусе насчитывалось 25 тыс. штыков, 49-й казачий полк (6 сотен), 58 пулеметов и 99 орудий. Против него действовали 35-я резервная и Позенская (Познань) (генерал-лейтенанта Бредова) ландверная дивизии.
Командир 2-го Сибирского армейского корпуса генерал-лейтенант Сычевский в 6 часов утра отдал приказ 5-й Сибирской стрелковой дивизии собраться в районе Войцешина, а 4-й – выйти из форта № 4 на Одоляны, а после подхода 30-й пехотной дивизии занять и удерживать Петровек-Дуж (Пиотркувек) и Забжезины. Задача была с успехом выполнена. 15-й и 16-й Сибирские стрелковые полки охватили Збиков, а артиллерия зажгла его. Противник поспешно отступил. С левого фланга сибиряков прикрывал генерал-лейтенант К. Р. Шарпантье, Кавказская кавалерийская дивизия которого занимала Бялуты, Радзикув, Лазнев. К ночи штаб корпуса прибыл в дер. Гроты, а полки прочно заняли линию Боженцин – Умястов – Кренчки – Корпки – Олтаржев – Ожаров{54}. Корпус, более всех пострадавший в предыдущих боях (в нем осталось около 12 тыс. бойцов при 41 пулемете и 125 орудиях — с учетом тяжелой артиллерии), сумел оправиться: «…Лица веселые, дух чрезвычайно бодрый; на приветствия и указание необходимости одолеть немцев в ответ на поле сражения раздалось громовое «ура»». Против корпуса действовали 21-я ландверная бригада и 8-я кавалерийская дивизия германцев. У Шарпантье было 24 эскадрона, 10 орудий{55}.
30 сентября (13 октября) начальник штаба Верховного главнокомандующего дал новую директиву главнокомандующим армиями Северо-Западного и Юго-Западного фронтов. Считая, что на Средней Висле противник имеет 10-12 корпусов (в действительности 6. – С.Н.), Верховный главнокомандующий поручил организацию главного удара по левому флангу противника от Варшавы главнокомандующему армиями СЗФ Н. В. Рузскому, передав ему с 1 октября 2-ю и 5-ю армии и Принаревскую группу (конница и крепость Новогеоргиевск) и велев удержать на левом берегу Вислы как можно более широкий плацдарм для ударной группировки. На армии ЮЗФ возлагалось обеспечение этой операции путем привлечения к себе активными действиями возможно больших сил противника.{56} В переговорах начальников штабов фронтов М.В. Алексеева и В.А. Орановского вновь обсуждался стиль руководства войсками 2-й армии. Алексеев советовал взять действия Шейдемана под усиленный контроль: «Сегодня немцы еще не могут начать боя решительного, быть может, завтра начнется авангардный бой и сосредоточение тяжелой артиллерии, этим временем нужно было бы воспользоваться, чтобы так или иначе организовать управление; от работы 2 армии в течение ближайших дней, пока успеют окончить переброску войск и сосредоточение, зависит весь успех задуманного удара. Вы сами знаете политическое значение Варшавы и необходимость ее сохранения в наших руках; …не менее важно организовать, хорошо обдумать ведение боя и на всякий случай эвакуацию левого берега, хотя, имея четыре-пять корпусов, думать об этом было бы грешно, но при беспорядочном ведении боя возможно»{57}. О необходимости направлять действия войск именно из Варшавы говорил Н.В. Рузскому и Н. И. Иванов, рекомендуя перенести туда штаб армий СЗФ.
В соответствии с полученной директивой Рузский высказал С.М. Шейдеману свое мнение о недопустимости отхода за форты и указал для удержания рубеж Езерна, Пясечно, Надаржин, Блоне, а для направления удара – правый фланг противника (для устранения угрозы переправам){58}. Вскоре Шейдеман доложил Рузскому об итогах боя: «Все атаки отбиты, причем части 22 и 24 дивизий встречным ударом овладели Фаленты Мале и Лады. Ожесточенный артиллерийский огонь после этого продолжался с громадной силой до исхода 8 часа вечера и стал затихать уже в полной темноте. Донесения штабов корпусов по телефону свидетельствуют о выдающейся доблести войск и громадном подъеме духа»{59}. В 23 часа он отдал приказ по армии №14: «Корпусам 2 армии прочно утвердиться на занятых местах и окопаться под руководством корпусных инженеров; из ближайших к месту расположения пунктов противника выбить». Прибывающим войскам назначались районы: 23-му армейскому корпусу – Липков, Серяков, Марьев; 50-й пехотной дивизии – Раков, 13-й Сибирской стрелковой дивизии – Воля, Одоляны; кавалерийскому корпусу генерал-лейтенанта А.В. Новикова (5-я, 8-я и 14-я кавалерийские дивизии) – Лешно, Заборов{60}.
По данным германской разведки, в городе было два с половиной корпуса (1-й армейский, 2-й Сибирский и половина 1-го Сибирского). Однако 13 октября в штаб генерала от кавалерии А. фон Макензена прибыл обер-квартирмейстер полковник фон Зауберцвайг. Он привез проект начальника штаба 9-й армии генерал-лейтенанта Э. Людендорфа об отводе войск группы на линию Гроец – Мщонув р. Пися. «Я был на позициях 17-го армейского корпуса у Варшавы и убедился, что Вы, несмотря на подкрепления, не сможете держаться против сильно превосходящего вас противника: нет необходимых резервов». Макензен, правда, еще надеялся собрать кулак на левом фланге. Нынешнее положение своих войск он считал тактически более удобным, нежели отступление, которое непременно вызовет «большие трудности и напрасные жертвы». Он решил оставаться на месте: «Чем больше русских стянется в Варшаву, тем больше будет значение такого решения»{61}.
Поэтому, с целью подкрепления левого фланга, Макензен решил подтянуть к Висле через реки Утрата и Бзура войска генерал-лейтенанта Врохема{62}. Именно в боях войск левого фланга были взяты наибольшие трофеи (5000 пленных, 16 орудий); возможно, здесь у русских войск Макензен предполагал слабое место. Но уже можно было сказать, что германское командование полностью отказалось от штурма Варшавы, намереваясь заставить русских очистить город, выйдя на флангах 2-й армии к берегу Вислы.
1(14) октября 1914 г. корпуса 2-й армии начали выполнение новой боевой задачи. 1-й Сибирский армейский корпус прочно утвердился севернее Пясечно и Езерны, протянув линию фронта до берега Вислы. 1-й Сибирский стрелковый полк занимал Езерки и Домбровку, 3-й Сибирский стрелковый полк окопался уступами у Каролинова, Олехова, Кершека и Юлианова. За ним в Мочидловском лесу развернулась легкая артиллерия (4 батареи). 8-я тяжелая батарея 1-й Сибирской тяжелой артбригады заняла позицию у ст. Пыры. 4-й Сибирский стрелковый полк оборонял Кабаты и Повсин; в Вилянове стояли две легкие батареи; в резерве у Имелина расположился 2-й Сибирский стрелковый полк{63}. Для выяснения ситуации генерал-квартирмейстер штаба 2-й армии генерал-майор Н.Г. Филимонов направил в корпус ротмистра А.Н. Де-Лазари (будущий советский военный историк, преподаватель Академии им. М.В. Фрунзе).
Весь день сибиряки провели в дозорах и разведках, выяснив положение войск противника. На этом направлении он перешел к обороне, укреплял захваченные селения, портил дороги. Эти работы прикрывались непрерывным обстрелом русских позиций. Оборонительной линией противника стала река Езерка до самого ее впадения в Вислу: на ней был укреплен правый берег до Старой Ивичны. В тылу позиции располагалась тяжелая артиллерия германцев (видимо, корпусные батареи 17-го армейского корпуса). Враг прочно занимал Ивичну, Пясечно, Мысядло, Сколимов, Езерна Крулевска и Езерна Банкова. К позициям 2-й Сибирской стрелковой дивизии подходили 199-й пехотный Кронштадтский и 197-й пехотный Лесной полки 50-й пехотной дивизии, 52-й Сибирский стрелковый полк 13-й Сибирской стрелковой дивизии, дивизион 50-й и две батареи 77-й артиллерийских бригад{64}.
На фронте 1-го армейского корпуса также было спокойно. Днем противник укреплялся севернее Янчевице и Згожала и оставил Замене, Лящки, Подольшин. В состав корпуса поступали 197-й, 199-й пехотные полки и 2-й дивизион 50-й артиллерийской бригады 50-й пехотной дивизии (остальные ее части составляли резерв 2-й армии){65}.
На фронте 4-го армейского корпуса продолжались бои за овладение линией реки Пися. 1 октября к 9 часам 157-й пехотный Имеретинский полк (40-я пехотная дивизия) занял фольварк Мошна и продолжили атаку до полотна железной дороги. 117-й пехотный Ярославский и 120-й пехотный Серпуховский полки (30-я пехотная дивизия) с севера и востока ворвались в Прушков и завязали бой на улицах посада. 118-й пехотный Шуйский полк атаковал Пенцице и Комаров, но последний пункт остался в руках противника. Окопавшиеся на южной окраине Прушкова полки выдержали за ночь несколько атак германцев{66}.
Части 2-го Сибирского армейского корпуса вели бои за переправы через Писю. Пользуясь продвижением соседей слева, командир корпуса приказал 4-й Сибирской стрелковой дивизии развернуть фронт на Свенцице, поддерживая связь с 4-м армейским корпусом у Голашева, а 5-й Сибирской стрелковой дивизии перейти в район Викторов – Выгленды – Заборов – Заборувек для маневра по охвату фланга противника{67}. 4-я Сибирская стрелковая дивизия овладела Рокитно, Рокитненским лесом и Кросно. Кавалерия Шарпантье и Новикова сосредотачивалась для действий в тыл противнику от Лешно и Заборова. В приказе по 2-й армии № 15, отданном в 22 часа, корпусам вновь ставилась задача по обороне позиций до занятия исходного района для наступления на правом фланге армии 2-м и 23-м армейскими корпусами{68}.
2(15) октября в 8.10 8-й тяжелый артиллерийский дивизион занял позицию в расположении 1-й Сибирской стрелковой дивизии и открыл огонь по противнику в Пясечно. Под прикрытием артогня сибиряки выдвинулись к деревням Белявы (противник очистил ее без боя), Борек и Опачь. Разведка выявила, что германцы занимают главными силами Пясечно, Хилице, Хилички, Сколимов, Седлиско, а в дер. Езерна Крулевска и Езерна Банковска имеются только слабые отряды противника. Для поддержки фланга 22-й пехотной дивизии и дальнейшего перехода в наступление на сильно укрепленную линию противника 3-й Сибирский стрелковый полк был выдвинут к дер. Мысядло{69}. 3 октября войска корпуса продолжили разведку и артиллерийский обстрел позиций противника. Результатами действия русских тяжелых орудий стали многочисленные пожары в Пясечно и Езерне Крулевской и подавление артиллерии противника{70}.
Командир 1-го армейского корпуса генерал-лейтенант А. А. Душкевич приказал в течение 2 октября овладеть линией Выпенды, Выгода, Михаловице, Замене, Згожала, Домбровский лес. У Ракова был собран сильный резерв: 87-й и половина 86-го пехотных полков, две батареи 22-й артбригады. 24-я пехотная дивизия к 11 часам заняла Рашин, а позднее продвинулась до линии дер. Выпенды – госп. дв. Выпенды. 22-я пехотная дивизия заняла госп. дв. Замене и дер. Згожала и стала окапываться. Со второй половины дня противник из дер. Сухы-Ляс атаковал Пенцице, Соколов и Выпенды. Бой продолжался и ночью. К утру выяснилось, что противник вновь захватил Пенцице (его оборонял 118-й пехотный Шуйский полк 30-й пехотной дивизии, понесший большие потери). В Соколове продолжал держаться 96-й пехотный Омский полк, на помощь которому была двинута 10-я рота, а затем два батальона 95-го пехотного Красноярского полка, а Выпенды остались в руках 93-го пехотного Иркутского полка. Хотя противник был отбит, в том числе и при содействии артиллерии 4-го армейского корпуса, все части сообщали о тяжелых потерях. 3 октября атаки возобновились, в том числе при поддержке с воздуха (аэроплан успешно бомбил зарядные ящики 24-й артбригады). Однако все попытки германцев отбить утраченные ранее позиции не имели успеха. Корпус удержался на оборонительной линии, используя на флангах помощь соседей (160-й пехотный Абхазский полк 40-й пехотной дивизии помог отбить атаку на Соколов-Выпенды){71}.
4-му армейскому корпусу также пришлось отражать атаки германцев на Пенцице и Прушков. 157-й пехотный Имеретинский полк сам перешел в атаку и к полудню 2(15) октября взял Гонсин и Юзефов. В целом 40-я пехотная дивизия медленно наступала на запад и юго-запад от Прушкова, войдя в связь с 15-м Сибирским стрелковым полком на правом фланге, а 30-я пехотная дивизия отражала атаки противника у Прушкова, с юга. Только к 14 часам 3 октября 117-й пехотный Ярославский и 120-й пехотный Серпуховский полки овладели фаянсовым заводом южнее Прушкова и линией железной дороги{72}.
2-й Сибирский корпус с утра 2 октября вступил в бой с 35-й резервной дивизией противника. За фольварк Копытов сражались 15-й и 16-й Сибирские стрелковые полки (4-я Сибирская стрелковая дивизия), но преодолеть сопротивление врага не смогли; для их подкрепления сюда же был двинут 17-й Сибирский стрелковый полк (5-я Сибирская стрелковая дивизия). 16-й полк захватил Рокитно (кроме костела, атака которого предполагалась ночью), но не смог удержать и под сильным артогнем противника отступил к лесу у Юзефова. 19-й Сибирский стрелковый полк вел бой за Радзихов, захватил 35 пленных и сильно пострадал: из строя выбыло много офицеров и 800 стрелков. На помощь ему были двинуты 18-й и 20-й Сибирские стрелковые полки, но 19-й полк был отведен за р. Писю. Потери понесла и 6-я батарея 5-й Сибирской стрелковой артбригады. Пострадавшие части с наступлением темноты были выведены в резерв, а фронт подкреплен прибывшим 8-м пехотным Эстляндским полком и батареей из 2-й пехотной дивизии. Контратаки германцев на Юзефов были отражены. Тем не менее, ситуация в районе Блоне оставалась тяжелой. На Сохачевском шоссе разведка обнаружила движение подходящих колонн противника. Как докладывал начальник 5-й Сибирской дивизии генерал-лейтенант Г.Г. Лилиенталь, «рассчитывать на решительный успех, пожалуй, нельзя, а держаться будут». Эта оценка полностью оправдалась 3 октября: все атаки противника были отражены, но вперед войска корпуса не продвинулись, продолжая держаться на линии рек Пися и Утрата{73}. Из-за высоких потерь 13-й и 15-й Сибирские стрелковые полки и 4-й Сибирский горный артиллерийский дивизион были выведены в резерв (всего 1900 человек) в Плохоцин. Для подкрепления в состав корпуса поступила 1-я стрелковая бригада{74}.
«В течение 2 октября части 2 армии, выполняя задачу утвердиться на фронте, указанном в приказе № 15, вели упорный артиллерийский бой по всей линии расположения … корпусов, на большей части фронта переходя в наступление для овладения деревнями, захват коих был необходим для выполнения дневной задачи корпусов и упрочения их положения», – так определил итоги дня в депеше начальнику штаба армий ЮЗФ начальник штаба 2-й армии Постовский. Он считал, что главные силы врага сконцентрированы у Пясечно и «угрожают Варшаве в кратчайшем направлении», поэтому распорядился именно в 1-й Сибирский корпус направить резервы – бригаду 50-й пехотной дивизии и 13-ю Сибирскую стрелковую дивизию, а на 3 октября ограничиться укреплением занятой позиции и ожиданием сосредоточения всех корпусов. Это решение вновь вызвало недовольство главнокомандующего армиями ЮЗФ Иванова: «Укрепляются и выжидают, а выдвинутые во имя общей поставленной цели 3 кавказский и 17 корпуса догорают у Козенице. Вот оно единство действий, обобщение, общая цель и пр. и пр. Хорошие слова, которых я так много слышал»{75}.
Тем не менее, 2-я армия больше не подчинялась Иванову, возвратясь в состав Северо-Западного фронта. В ночь на 3(16) октября Шейдеман отдал приказ по армии №16: «Всем частям армии оставаться на занимаемом ими фронте, надежно на нем укрепиться с целью создать прочное исходное положение для дальнейшего наступления»{76}. Главнокомандующий армиями СЗФ генерал от инфантерии Н. В. Рузский 3 октября указал С.М. Шейдеману на необходимость не останавливать «непрерывного и настойчивого захватывания впереди лежащей местности вашим фронтом и левым флангом», которые «еще недостаточно удалены от Варшавы». После 15 часов Шейдеман рапортовал Рузскому о том, что противник начал отход на запад и юго-запад. «Энергия немцев изумительна. В течение последних дней некоторые пункты нашей позиции, как например, ф. Радзиков, ф. Копытов, г. дв. Ракитно, опушка леса у Юзефова, несколько раз переходили из рук в руки и остались за нами. Упорные атаки немцы производят на Прушков, Пенцице и Соколов. Все атаки блестяще отбиваются… Передовые части выдвинуты вперед для короткого преследования», – сообщал он{77}. Но уже вечером стало известно об утрате нескольких пунктов позиции. В приказе 2-й армии на 4 (17) октября Шейдеман вновь призвал корпуса «оставаться на занятом ими фронте, продолжая прочно на нем укрепляться», а коннице Новикова и Шарпантье продолжать выполнение поставленных задач (охват фланга противника){78}.
Оценивая ситуацию, сложившуюся 14-15 октября, Макензен писал: «Тактическое напряжение нарастает день ото дня и подчиняет мозг и сердце. Старик Ленце (?) был прав: на этой войне нервы должны быть как канаты. Как разрешится настоящий кризис, одному богу известно. Нам нужна большая военная удача. Что день грядущий нам готовит? Очевидно, яростные бои. Превосходство русских все время растет и потому естественно и их желание атаковать. Вынужденная оборона – нежелательный жребий для прусского солдата…»{79}. С 16 октября вся 37-я пехотная дивизия 20-го армейского корпуса поступила в распоряжение генерала от кавалерии А. фон Макензена. Ею были усилены войска, занимавшие Езерну (там ранее оборонялась всего одна рота). Боями местного значения Макензен пытался удержать занимаемую оборонительную позицию.
На привислинском направлении 16 октября противник бросил в бой 87-ю пехотную бригаду 35-й пехотной дивизии и 10-ю кавалерийскую бригаду 3-й австро-венгерской кавалерийской дивизии генерал-майора фон Хана. Но попытки сбросить русских в реку, предпринимаемые до 18 октября, успеха не имели. У Блоне Макензена беспокоило усиление русских войск и стремление охватить его фланг. В упорные бои на р. Утрата с 14 октября были вовлечены 21-я ландверная бригада, ландштурменная бригада Хофмана и 8-я кавалерийская дивизия. Восточнее Блоне действовала 36-я пехотная дивизия, которая поддержала начавшую колебаться 21-ю ландверную бригаду. Однако броды на Утрате вернуть не удалось, не был заперт и участок от Утраты до Вислы (40 км по фронту). 16 октября германские летчики в условиях установившейся хорошей погоды разведали этот район и установили, что русских войск там пока нет.
Но и на скорый успех австро-венгерских войск, как следовало из «секретной ориентировки» штаба 9-й армии, надежды тоже не было. План атаки на Варшаву 1-й австро-венгерской армии Конрад фон Хетцендорф отклонил. Гинденбург просил Макензена продержаться под Варшавой еще минимум 48 часов. 1-й офицер Генерального штаба 9-й армии полковник граф Шверин вспоминал: «Это был драматический момент, когда представитель главнокомандующего спросил, сможет ли генерал Макензен держаться до 18-го, и тот в обстановке всеобщего напряжения ясно и твердо ответил: «Я держусь до 19-го!»{80}.
17 октября русская конница овладела Сохачевом и бродами на Бзуре в тылу левого фланга Макензена. Правда, в тот же день сюда прибыла 7-я австро-венгерская кавалерийская дивизия фельдмаршал-лейтенанта Эдлена фон Корды. Она проделала 180-км марш из Опатова. В подчинение фон Корды поступила и 8-я германская кавалерийская дивизия; на другой день этот сводный корпус прогнал русских из Сохачева, но они отошли не на север, а на запад, к Ловичу, сохраняя угрозу глубокого охвата и выхода в тылы группе Макензена. У Карчева русские войска навели мост через Вислу, создав угрозу и правому флангу группы. 35-я резервная дивизия не смогла выбить русских за р. Утрата, а 35-й пехотной – за Езерну.
Эти события заставили Макензена поменять местами 21-ю ландверную бригаду и 36-ю пехотную дивизию и начать подготовку к отходу. Как он полагал, против его 2½ корпусов на 45-км фронте действуют 5-6 русских корпусов{81}. «Русские повсюду превосходят, – отмечал он, – но я должен отбить все их атаки, потому что хочу продержаться до завтрашнего вечера. Я буду сохранять свои позиции так долго, как того желает командование армии. Но такая операция всегда остается тяжелой»{82}.
4(17) октября на фронте 1-го Сибирского армейского корпуса начал создаваться ударный кулак. Из 27-го армейского корпуса сюда прибыли батарея 28-го мортирного дивизиона, бригада 63-й пехотной дивизии и 24 легких орудия (две батареи 63-й и две батареи 77-й артбригады). 1-й армейский корпус передавал стоящий в Красноволе 1-й дивизион 2-й тяжелой артиллерийской бригады. В 15.30 разведка 3-го Сибирского стрелкового полка заняла оставленные противником Езерну Крулевску, Езерну Банковску и Констанцин. Однако положение корпуса продолжало оставаться сложным. 4 октября мортирный дивизион корпуса, 2-я Сибирская стрелковая артиллерийская бригада, понтонный батальон, 2-й Сибирский тяжелый артиллерийский дивизион, 7-й и 8-й Сибирские стрелковые полки только-только проследовали Смоленск. Сражающиеся под Варшавой полки 1-й Сибирской стрелковой дивизии потеряли уже 50 офицеров и 2995 солдат, полки 2-й дивизии – 4 офицеров и 132 солдата; было разбито два орудия 1-й Сибирской стрелковой артбригады{83}. Около полуночи командир корпуса приказал войскам «продвинуться на рассвете завтра 5-го сего октября на линию Н. Ивична – Юлианов – Хилички – Вержбно – южная опушка Сколимовского леса – ф. Марысин – д. Пяски». Для выполнения задачи были созданы отряды генерал-лейтенанта Третьякова (1-я Сибирская стрелковая дивизия, 52-й Сибирский стрелковый полк, 2-й дивизион 50-й артиллерийской бригады) – всего 20 батальонов, 40 пулеметов, 72 орудия, и генерал-лейтенанта С. М. Поспелова (1-я бригада 2-й Сибирской стрелковой дивизии, полк Офицерской стрелковой школы, 1-я бригада 13-й Сибирской стрелковой дивизии, 2-й дивизион 2-й Сибирской стрелковой артбригады, 1-й Сибирский горный артдивизион) – всего 16¾ батальонов, 32 пулемета, 46 орудий. В резерве корпуса было 3 батальона, 8 пулеметов, 46 легких и 8 тяжелых орудий.{84}
На фронте 1-го армейского корпуса весь день велась перестрелка. Особенно страдал район Красноволи, где находилась тяжелая артиллерия. В 3 часа ночи 5 октября корпусу было приказано перейти в 5 часов утра в наступление на линию Выпенды, Янчевице, Нововоля. К атаке привлекались отряды генерал-лейтенанта Н.П. Рещикова (начальник 24-й пехотной дивизии) и генерал-майора М.И. Шишкина (22-я пехотная дивизия). В резерве находилась 2-я бригада 50-й пехотной дивизии (генерал-майор Пигулевский){85}.
4-му армейскому корпусу вновь пришлось 4 октября отбивать атаки, которые весь день вел противник на Прушков из Пажнева и Хеленова. По сведениям русской разведки, против 30-й пехотной дивизии действовало до 8 батарей врага, в том числе одна тяжелая. 2-я батарея 40-й артбригады в этот день лишилась трех орудий{86}.
4 октября на фронте 2-го Сибирского армейского корпуса началось атакой противника в 7.30 из Рокитно на Кросну, занимаемую 15-м Сибирским стрелковым полком. Атака была отражена. Офицер этого полка пробрался в ближайший тыл и вскрыл расположение артиллерии врага в деревнях Хрусин и Чубин. «После получения этого донесения, – сообщал в штаб армии полковник Кадошников из штаба 2-го Сибирского корпуса, – наша тяжелая артиллерия сосредоточила туда свой огонь. Результаты пока сказались в полном уничтожении костела и деревни Рокитно, откуда немцы поспешно отходят». По сведениям Кадошникова, немцы отступили на Пиорунов из фольварка Пасс. Силы противника оценивались как «не более потрепанной бригады» перед фронтом 4-й Сибирской стрелковой дивизии и «около ландверной дивизии» против 5-й Сибирской стрелковой дивизии в районе Блоне. Командир корпуса Сычевский сделал к вечеру вывод о том, что «видимого противника на фронте корпуса нет. Можно допустить, что главные силы отошли, оставив одни арьергарды». Резерв корпуса (1-я стрелковая бригада) был сохранен. Однако части сибиряков, сражавшиеся под Варшавой с 24 сентября, понесли значительные потери. К 5 октября 2-й Сибирский армейский корпус лишился 260 офицеров и 13500 солдат{87}.
3(16) октября 1914 г. начальник штаба Верховного главнокомандующего Н.Н. Янушкевич направил Иванову и Рузскому новую директиву. В ней содержался призыв «поспешить с развитием широких наступательных действий тотчас же, как закончится сбор и развертывание сил, назначенных для операции на Средней Висле, и как только преследуемая ныне задача по закреплению достаточно широких плацдармов на левом берегу Вислы будет выполнена». Для армий СЗФ намечалась полоса наступления от Ловича до Нове Място, для армий ЮЗФ – от Радома до Завихоста. Верховный главнокомандующий подчеркивал, что «войска должны проявить полное упорство, действовать во взаимной связи, не отвлекаясь частными задачами, всегда влекущими за собой излишние жертвы и часто нарушающими планомерность в развитии общей операции». 4(17) октября выяснилась возможность армий СЗФ перейти в наступление с 5 октября. Тогда же Верховный главнокомандующий вел. кн. Николай Николаевич через Янушкевича поставил задачу армиям СЗФ, развернутым на Висле, к 8 октября утвердиться на фронте Сохачев, Мщонов, Гройцы, Варка, а правофланговым армиям ЮЗФ – на фронте Грабов, Гловачев, Зволень, Липско, Тарлов, Завихост, Сандомир{88}.
Таким образом, начинался новый этап Варшавско-Ивангородской операции. Для 2-й армии, оборонявшей Варшаву, это был переход в решительное наступление с использованием прибывающих на правый фланг 2-го и 23-го армейских корпусов. Положение войск вблизи Варшавы оставалось прежним: 2-й и 1-й Сибирские корпуса на флангах, 4-й и 1-й армейские корпуса в центре. Кроме того, на правом берегу Вислы находился 19-й армейский корпус. Для обеспечения его переправы Рузский 5 октября приказал 2-й армии «продолжать наступление, особенно своими левофланговыми корпусами, дабы сбить немцев и продвинуться в район Пясечно и по возможности далее на юго-запад»{89}.
С утра 5(18) октября 1-й Сибирский армейский корпус начал атаку неприятельской позиции на р. Езерке. К 9 часам 1-й Сибирский стрелковый полк продвинулся за дер. Мысядло, но батальон, направленный против Ново-Ивичны, встретил упорное сопротивление. Штыковой атакой 3-й Сибирский стрелковый полк выбил врага из окопов у Юлианова; туда ввиду сильного сопротивления также направлен 1-й батальон 52-го Сибирского стрелкового полка. 6-й Сибирский стрелковый полк не имел успеха при атаке Сколимова, но Езерна Крулевска и Езерна Оборска были прочно заняты русскими{90}. Вблизи берега Вислы тремя батальонами 5-го Сибирского стрелкового полка с горной батареей были заняты к 10 часам Цецишев, Пяски и фольварк Мартынек.
К полудню 6-й полк у Сколимова был подкреплен полком Офицерской стрелковой школы, так как понес большие потери. О тяжелых потерях сообщалось и из Ново-Ивичны. Кроме того, от 1-го корпуса шли сведения об отступлении 88-го пехотного Петровского полка, находившегося под сильным огнем противника. Наконец Сколимов был взят, но тут около часа дня левый фланг у Езерны Оборской стал отходить. Под сильным ружейно-пулеметным и артиллерийским огнем батарея Офицерской школы снялась с позиции, а 6-я батарея 1-й Сибирской артиллерийской бригады не смогла выехать из леса. Пользуясь замешательством в 49-м Сибирском стрелковом полку, который не пробыл в бою и 10 минут, противник переместил свои батареи на ближнюю дистанцию и начал расстреливать Сколимовский лес. Начальник дивизии приказал отойти к северу от Езерны Крулевской и западнее Клярышева на высоты, где отряд должен был принять командир бригады 13-й Сибирской стрелковой дивизии. Пехота отступила до Белявы и Повсина, так что артиллерия, отведенная к Клярышеву, осталась без прикрытия. Штаб 2-й Сибирской стрелковой дивизии ушел из Езерны, управление нарушилось. С большим трудом удалось остановить войска и вернуть их на позицию у Клярышевских высот. Стойкое сопротивление 5-го Сибирского полка в Цецишеве, а 6-го в Сколимове, позволило остальным частям укрепиться у Белявы и сохранить фронт. Большую роль в прекращении паники и устройстве войск сыграл находившийся на этом участке ротмистр А.Н. Де-Лазари. К 19 часам огонь артиллерии противника стал стихать. На фронте 1-й Сибирской стрелковой дивизии германцы стойко обороняли Ново-Ивичну, и между ней и 22-й пехотной дивизией стал образовываться разрыв. К 22 часам сибирские стрелки находились южнее Мысядло, Юлианова, Хилице и Хилички, Вержбно{91}. Для подкрепления фланга у берега Вислы к дер. Белява из состава 27-го армейского корпуса были направлены по три батальона 251-го пехотного Ставучанского и 307-го пехотного Арзамасского полков с двумя батареями 63-й артбригады{92}.
Войска 1-го армейского корпуса во взаимодействии с 1-й Сибирской стрелковой дивизией с боем заняли линию Выпенды – Янчевице – высоты северо-восточнее Нововоли к 7.30 утра. Однако в течение дня противник развил по этим пунктами столь сильный огонь, что вынудил к отступлению 94-й пехотный Енисейский, 87-й пехотный Выборгский и 88-й пехотный Петровский полки. «Некоторые части, – отмечал в рапорте командир корпуса генерал-лейтенант Душкевич, – отходили даже до линии бывших окопов, но, где без поддержки, по собственному почину, а где подпираемые резервами, отходившие части вновь достигали требуемой линии, каковая окончательно и по всему фронту занята уже с наступлением темноты». Потери за день достигали 30-40 офицеров и 2000 рядовых, вышло из строя 6 орудий, в том числе 2 тяжелых{93}.
4-му армейскому корпусу 5 октября пришлось отражать атаки противника. Особенно сильной были атаки на Прушков в 10 часов (отбита только к 14 часам) и в 17.30 из Коморовского леса. Все атаки были отражены с помощью тяжелой артиллерии, которой удалось разрушить Брвинов и вынудить противника переместить свои тяжелые орудия за Грудов{94}. На фронте 2-го Сибирского армейского корпуса противник после сильного артобстрела оставил окопы у Рокитно. Его тяжелая артиллерия перенесла огонь по позициям резервов (ст. Вонсы). Около 13 часов отбивший атаку противника соседний 157-й пехотный Имеретинский полк (40-я пехотная дивизия) стал преследовать отходящего в беспорядке врага и продвинулся до стыка железнодорожных веток у Юзефова. Начальник 4-й сибирской стрелковой дивизии разрешил 15-му Сибирскому стрелковому полку атаковать Бискупице, начальник 5-й дивизии также был готов перейти в наступление, но командующий 2-й армией переходить в наступление воспретил и приказал «частям, выдвинувшимся вперед, дальше не продвигаться»{95}.
6(19) октября Н. В. Рузский доложил в Ставку о результатах предпринятых 2-й армией действий. Они позволили начать переправу корпусов 5-й армии через Вислу выше Варшавы, с выходом в стык группе Макензена и остальным корпусам 9-й армии Гинденбурга. Командующий 2-й армией в ночь на 6 октября отдал приказ № 21, в котором, констатируя успех наступления на левом фланге, вновь останавливал движение до окончательного сосредоточения на левом берегу 5-й армии{96}. Рузский был возмущен: «Совершенно не понимаю, почему вы на 6 октября приостановили наступление, когда 1 сиб. корпусом не достигнута даже линия, назначенная ему на 5 октября, и когда армии к вечеру 8-го надлежит достигнуть линии…, отстоящей от нынешнего расположения армии свыше 25 верст». «Обеспечение успеха действий 1 сиб. корпуса и частей 5 армии, переправившихся на левый берег Вислы, требует немедленной энергичной атаки всеми корпусами 2 армии, в том числе и группой генерала Данилова (2-й и 23-й корпуса. – С.Н.), причем правый фланг всех сил 2 и 5 армий, действующих у Варшавы, должен быть надежно обеспечен», – отмечал главнокомандующий армиями СЗФ. С 19 часов 6 октября он приказал передать 1-й сибирский корпус в состав 5-й армии генерала от кавалерии П. А. Плеве вместе с участком фронта у Пясечно{97}.
Тем не менее, исход боев за Варшаву был уже решен: у Макензена просто уже не было столько сил, чтобы окружить 2-ю армию в городе или же штурмовать форты. На фронте 1-го Сибирского корпуса утром 6(19) октября 6-й Сибирский стрелковый полк отошел на Клярышевские высоты и там окопался. Влево от него занимали позиции полк Офицерской стрелковой школы, вдоль шоссе на Белявы и в Белявах – 49-й, 50-й Сибирские стрелковые полки и остатки батальона 5-го полка.
Остальные три батальона его занимали Борек, Опачь и Пяски. В течение дня в Вилянов прибыл штаб 19-го армейского корпуса, а в Обурин – 68-й лейб-пехотный Бородинский полк (17-я пехотная дивизия), тотчас же связавшийся с соседним 5-м Сибирским пехотным полком. Противник, видимо вложивший в последние атаки все силы, был пассивен. Но Пясечно он удерживал прочно, и в 16 часов начальник штаба 1-го Сибирского корпуса генерал-майор В. И. Зиборов приказал тяжелой артиллерии «обстрелять неприятельские батареи к юго-западу от Хилички, но с соблюдением строгой экономии снарядов»{98}.
Видя, что положение на левом фланге стабильное, С.М. Шейдеман приказал Зиборову вернуть части 50-й пехотной дивизии, полк Офицерской школы, бригаду 63-й пехотной дивизии и две батареи 2-й тяжелой артиллерийской бригады на правый фланг, к станции Влохи. На 7 октября корпусу было приказано достигнуть линии Рембертов-Павловице-Муровск., но это было едва ли возможно. К 8.40 утра 1-я Сибирская стрелковая дивизия заняла Новую и Старую Ивичны, а 2-я дивизия прошла лес к югу от р. Езерка. Около 10.30 1-я Сибирская дивизия выбила из Пясечно небольшой арьергард противника; для преследования с левого фланга была выдвинута 38-я пехотная дивизия 19-го армейского корпуса 5-й армии{99}.
На позиции 1-го армейского корпуса противник продолжал атаки всю ночь на 6 октября. Особенно тяжело пришлось 87-му пехотному Петровскому полку: противник был от него всего в 150 шагах и из Нововоли вел обстрел при свете прожекторов и пожаров всю ночь, а утром внезапно атаковал под покровом тумана. Все атаки были отбиты, и в ночь на 7(20) октября германские войска начали скрытно отходить. 1-му армейскому корпусу была поставлена задача «опрокинуть противника» в полосе Соколов – Волица – Воля Косовска – Нововоля – Глосков. К вечеру штаб корпуса уже был в Сенкоцине, но преследование врага было затруднено: «Дороги по пути отхода испорчены, мосты разрушены, телеграф порван, столбы участками на большом протяжении срезаны, на немецких позициях трофеев не видно». В штаб армии корпус доставил только 13 пленных{100}.
На фронте 4-го армейского корпуса 6 октября было спокойно. Части занимали позиции вдоль железнодорожной ветки от Юзефова до Прушкова и дер. Соколов, почти половина полков была выделена в резерв. Бригада прибывшей 50-й пехотной дивизии была отправлена на ст. Влохи в резерв командующего 2-й армией. К 11часам 7(20) октября 30-я пехотная дивизия заняла Хеленов, Коморов и Сухы Ляс, встретив слабое сопротивление противника. В 15.45 бежавший из плена солдат сообщил, что германцы отходят из Надаржина на Бялобжеги. Органист костела из Дорожина также показал, что враги начали отвод войск с 2 часов ночи. В 20.25 последовало известие, что противник очистил Русец и Брвинов и даже проследовал через Гродиск{101}.
Также спокойно прошел день 6 октября во 2-м Сибирском корпусе. Утром 7-го 13-й и 14-й Сибирские стрелковые полки без единого выстрела овладели дер. Бискупице. Правее 5-я Сибирская стрелковая дивизия заняла Рокитно и Чубин. Артиллерия противника молчала. Перебежчик сообщил, что в Блоне находится 36-я пехотная дивизия, а восточнее  –  35-я пехотная дивизия германцев{102}. Поскольку опасность захвата города миновала, части 27-го армейского корпуса были возвращены к 9 октября в пределы Варшавских фортов. С 13(27) октября корпус приказом главнокомандующего армиями СЗФ был выведен из состава 2-й армии и образовал Варшавский укрепленный район (вместе с гарнизоном Новогеоргиевска){103}.
На 7 октября Рузский поставил 2-й армии задачу выйти на фронт Гура-Кальвария, Галков, Надаржин, Гродиск, Дороцин. На следующий день он рапортовал в штаб Верховного главнокомандующего, что «в течение 7 октября на всем фронте 2 и 5 армий неприятель отступил под нашим натиском»{104}. Однако это было преувеличением. Несмотря на «понукания» Н.В. Рузского, наступление проходило медленно, и противник ускользал от преследования. Командующий 2-й армией С.М. Шейдеман сетовал на усталость войск и большие потери (до 30% состава). Приказ по армии от 6 октября № 22{105} оказался невыполненным. Это не помешало начальнику штаба армий СЗФ генерал-лейтенанту В. А. Орановскому подвести итоги боев 27 сентября  –  7 октября 1914 г. и заявить, что «по пути отхода немцы бросают своих раненых, оружие и предметы снаряжения», и что войска уже захватили в плен «1 генерала, обер-шталмейстера Саксонского короля, 7 офицеров и военных врачей, свыше 500 нижних чинов, 3 аэроплана…»{106} Все это мало соответствовало действительности (первый германский генерал, например, был захвачен в плен партизанами осенью 1915 г.), но итог был бесспорен: «Десятидневный бой под Варшавой окончился полным отступлением немцев». Однако действиями Шейдемана и Постовского остались недовольны не только Н.И. Иванов, но и Н.В. Рузский. Постовский на посту начальника штаба армии был заменен 8(21) октября генерал-майором В.А. Чагиным.
Несмотря на превосходство русских войск на обоих флангах, генерал от кавалерии А. Фон Макензен решил продержаться 19 октября, что ему и удалось. 19 октября Макензен двинул кавалерийский корпус Корда на Лович, для противодействия русской кавалерии. Сам город был занят и укреплен ландштурмом Хофмана; остальные войска ночью скрытно должны были отойти на линию Гроец – Мщонов. Были сделаны распоряжения о транспортировке раненых, обозов и боеприпасов.
В ночь на 20 октября начался отвод в тыл раненых и тяжелого армейского имущества. Впервые в столь широком масштабе при отступлении проводились разрушения шоссейных и железных дорог, уничтожение мостов, переправ и средств связи. Движение совершалось без помех со стороны русских войск. Несколько отстали только плохо снабженные санитарами лазареты ландвера. Хотя 2-я и 5-я армии стали преследовать группу Макензена, ей удалось оторваться и проводить отход в полном порядке. В Мщонов был переведен и штаб Макензена. «Тарчин остался позади, – писал генерал 20 октября, – а с ним и период в 9 дней высочайшего напряжения… Тяжелейшая операция удалась по всей линии благодаря мужеству моих войск. Они отошли без борьбы с врагом. Наше положение столь надежно, как я и не ожидал»{107}. Общие потери 9-й армии в операции достигали 15 тыс. человек (из них ⅔ под Варшавой и Гура-Кальварией), трофеями стали 20 тыс. пленных и 50 орудий{108}.
Русским войскам удалось не только отстоять Варшаву, но и использовать город как плацдарм для организации наступления во фланг 9-й армии Гинденбурга (как это и предполагал главнокомандующий армиями ЮЗФ Иванов). Однако потери были очень велики. Только по неполным данным в 1-м и 4-м армейских, 1-м и 2-м Сибирских армейских корпусах выбыло из строя за время операции около 35 тыс. человек{109}. Тяжелый урон претерпели и два корпуса (2-й и 23-й) под Гура-Кальварией.
Крупномасштабные боевые действия привели к появлению массы беженцев. До 260 тыс. жителей выехали из города; 200 тыс. из них вернулись после окончания боев{110}. 28 сентября (ст. ст.) началась эвакуация казенных учреждений, кроме управления генерал-губернатора, жандармерии и полиции. «Первоначально как приближающаяся канонада и взрывы бомб с аэропланов, так и усиленное движение по направлению к Праге воинских обозов и беженцев вызвали среди жителей переполох, и многие из них стали выезжать из Варшавы по железным дорогам и на лошадях, но затем население остановилось, постепенно успокоилось и восторженно приветствовало вновь прибывающие войска,» – отмечал в докладе Варшавский обер-полициймейстер генерал-майор П.П. Мейер{111}. В русскую армию добровольцами отправились 4000 поляков.
Бои шли и в воздухе. Первый воздушный налет на Варшаву был произведен германским дирижаблем уже 13(26) сентября. Для обороны города на фортах внешнего обвода были установлены батареи Варшавской крепостной артиллерии: две 3-дм пушек подпоручиков М.Буковского и П.Л. Школьникова и одна 6-дм гаубиц штабс-капитана Д.Ф. Мертенгрена. 27 сентября (10 октября) 1914 г. батареям Мертенгрена и Буковского пришлось столкнуться с новым противником – германским аэропланом, пытавшимся бомбить варшавские форты. Сброшенная на форт «Алексей» бомба не нанесла ущерба, а самолет был прогнан залповым ружейным огнем и 5 выстрелами артиллерии. Опыт двух столкновений с авиацией германцев показал, насколько удачно была выбрана позиция для установки орудий: форты № 6 и М прикрывали юго-западные подступы к Варшаве, куда сходились главные железнодорожные и шоссейные магистрали. Управление батареями располагалось в Александровской цитадели. Противник тоже оценил роль импровизированных зениток: германская тяжелая артиллерия 29 сентября (12 октября) 1914 г. провела обстрел батареи Буковского и форта № 6, правда, безрезультатно{112}.
Однако «воздушное наступление» германцев перешло в новую фазу: не отвлекаясь на подавление наземных огневых средств, летчики сосредоточили усилия на бомбардировке стратегических объектов, прежде всего вокзалов. 26-27 сентября одиночные аэропланы бомбили Брестский и Петроградский вокзалы, но не нанесли значительного ущерба. 3 (16) октября три аэроплана сбросили в общем 15 бомб на жилые кварталы города и на вокзалы. Жертвами стали главным образом мирные жители. Бомбардировки повторились 4 и 6 октября 1914 г.; было сброшено до 40 бомб, и хотя военные объекты не пострадали, в городе было убито и ранено около сотни мирных жителей, в том числе женщины и дети (из них 46 только за 6 октября){113}. От разрывов снарядов артиллерии было ранено трое жителей; воспользовавшись паникой, бежала партия в 300 арестантов, которую вели из Главной уголовной тюрьмы на Брестский вокзал{114}. Последний налет в ходе Варшавско-Ивангородской операции был совершен 10 октября. Как отмечал Варшавский обер-полициймейстер П.П. Мейер, неприятельские аэропланы сбросили «в течение первых дней октября до 35 бомб, взорвавшихся в разных местах города и причинивших поранения и смерть свыше 233 лицам, в числе коих было 48 женщин и 14 детей»{115}. Импровизированная противоаэропланная артиллерия сумела все-таки не допустить уничтожения мостов и вокзалов, хотя и не сбила ни одного самолета противника.
Германские войска использовали национальный фактор для организации диверсий, развития повстанческого движения. Но бомбардировки не способствовали росту симпатий поляков. Националистические организации, ориентированные не на Германию (в которой их никогда не поддерживали), а на Австро-Венгрию, были разочарованы тем, что австро-венгерские войска неприняли участия в наступлении на польскую столицу; это привело к значительному снижению идеологической борьбы «неподлежников» против царизма.
Наличие в пригородах Варшавы немецкого населения использовалось штабом Макензена для ведения наблюдения и разведки, для внедрения и оставления агентуры. 1(14) октября начальник штаба 1-го Сибирского армейского корпуса генерал-майор В.И. Зиборов радировал в штаб 2-й армии: «В Юзефославе разведчиками… захвачены четыре немецких колониста, укрывавших немецкие разъезды и занимающихся сигнализацией. Вызван жандарм, которому задержанные будут переданы»{116}. Об оставленных агентах и средствах связи сообщал 4(17) октября и командир 2-го Сибирского армейского корпуса генерал-лейтенант А. В. Сычевский: «Вчера при личном моем посещении пос. Юзефов командир 13 Сибирского полка полковник Панченко доложил мне, что в с. Юзефов остались жители, которые, видимо, сигнализируют противнику посредством телефона, проведенного из Юзефова в Рокитно. Телефон этот был найден в костеле д. Рокитно при взятии его 16 Сибирским полком 2-го октября. Лично был обстрелян шрапнельным огнем тотчас же, как только остановился на улице. На основании изложенного приказал всех жителей Юзефова, в числе коих имеются и немцы, выселить»{117}.
Выселение из района, занятого войсками, проводилось и ранее, в августе-сентябре 1914 г. при приведении в боевую готовность Новогеоргиевской крепости (ныне Модлин). Однако пока такое выселение не предусматривало депортацию вглубь России. Выселенные находили прибежище в Варшаве, что создавало определенные трудности для большого города. Так, Варшавский губернатор действительный статский советник барон С.Н. Корф 27 октября (9 ноября) испрашивал у командующего 2-й армией генерала от кавалерии С.М. Шейдемана возможность и срок возвратиться на места жительства «выселенных из окрестностей Варшавы жителей колонистов и евреев ввиду бедственного положения». Резолюция генерала гласила «Можно вернуть до скорой высылки»{118}.
Таким образом, изучение истории боев под Варшавой в период Варшавско-Ивангородской операции дает возможность осветить многие новые стороны ведения войны, которые проявились в 1914 г. Эту вооруженную борьбу можно справедливо назвать войной целых народов. Конечный успех в исходе боев за Варшаву был на стороне русских войск; их результат несколько поправил то положение, в котором оказались армии СЗФ после разгрома в Восточной Пруссии. Но инициатива по-прежнему оставалась за германской армией, что показала последующая Лодзинская операция.

 

Примечания:

 

{1} См.: Корольков Г.К. Варшавско-Ивангородская операция. М., 1923.
{2} См.: Варшавско-Ивангородская операция. Сборник документов. М., 1938. С. 23.
{3} См.: Там же. С. 24.
{4} Там же. С. 29-30.
{5} Варшавско-Ивангородская операция. Сборник документов... С. 32
{6} См.: Там же. С. 33
{7} См.: Там же. С. 39
{8} См.: Там же. С. 42-43
{9} См.: Там же. С. 89
{10} См.: Там же. С. 97
{11} Там же. С. 98
{12} Mackensen A. von. Briefe und Aufzeichnungen des Generalfeldmarschalls aus Krieg und Frieden. Leipzig, 1938. S.68
{13} См.: Der Weltkrieg 1914 bis 1918. Die militärische Operationen zu Lande. Bd. 5. B., 1929. S. 420.
{14} Ibid. S. 438
{15} Mackensen A. von. Op. cit. S
. 71
{16} См.: Варшавско-Ивангородская операция. С. 112-113
{17} См.: Там же. С. 117
{18} См.: Там же. С. 126.
{19} См.: Там же. С. 423-427.
{20}  См.: Российский государственный военно-исторический архив (далее РГВИА). Ф. 2110, оп. 1, д. 65, л. 10, 195. На 24 сентября 1914 г. в 5-й Сибирской стрелковой дивизии, составлявшей авангард корпуса, было до 20 тыс. человек, 16 пулеметов и 48 орудий.
{21} См
.: Mackensen A. von. Op. cit. S. 72.
{22} Mackensen A. von. Op. cit.,
л. 2-3.
{23} См.: Там же, л.4-7 об.
{24} См.: Там же, д. 64, л. 167-171а.
{25} См.: Там же, д. 38. Л.131.
{26} Там же. S. 73.
{27} См.: РГВИА, ф. 2110, оп. 1, д. 64, л. 4.
{28} См.: Варшавско-Ивангородская операция. С. 167.
{29} См.: РГВИА, ф. 2110, оп. 1, д. 64, л. 156-160.
{30} См.: Там же, д. 38, л. 124 и об.
{31} См.: Там же, д. 65, л. 10.
{32} См.: Там же, л. 150-151.
{33} Там же, д. 49, л. 44-46; д. 65, л. 61.
{34} На самом деле 3-й кавалерийский корпус (8-я кавалерийская, 35-я резервная, Позенская (Бредова) ландверная дивизии), 17-й армейский корпус (35-я и 36-я пехотные дивизии) на Варшаву и 20-й армейский корпус (37-я и половина 41-й пехотные дивизии) против переправ у Гура-Кальвария.
{35} См.: Варшавско-Ивангородская операция. С. 152-153.
{36} См
.: Der Weltkrieg 1914 bis 1918. Bd.5. S. 450.
{37} Mackensen A. von. Op. cit. S. 74.
{38} Mackensen A. von. Op. cit. S
. 75.
{39}  См.: Там же. С. 154-157. При этом Алексеев считал, что «положение общее, конечно, не таково, чтобы оно внушало опасение; нужно время, чтобы подтянуть все войска и дать им такую группировку, которая дала бы им возможность при сложившейся обстановке атаковать немцев».
{40} Там же. С. 157.
{41} Там же. С
. 159.
{42}
См.: Der Weltkrieg 1914 bis 1918. Bd.5. S. 451, 456.
{43}
См.: РГВИА, ф. 2110, оп. 1, д. 64, л. 149-155.
{44} Там же, д. 38, л. 114-120.
{45} См.:Там же, д. 65. Л. 148.
{46} Варшавско-Ивангородская операция. С. 170.
{47} Там же. С. 158.
{48} Там же. С. 172.
{49} Там же. С. 171.
{50} См.: РГВИА, ф. 2110, оп. 1, д. 64, л. 134-136, 140-141, 145-151.
{51} См.: Там же, л. 17.
{52} РГВИА, ф. 2110, оп. 1, д. 38, л.83, 90, 92, 94, 108-109.
{53} См.: Там же, д. 49, л. 103-104.
{54} См.: Там же, д. 65, л. 133, 137, 139, 144.
{55} См.: Варшавско-Ивангородская операция. С. 431.
{56} Там же. С. 207-208.
{57} Там же. С. 209-210.
{58} Варшавско-Ивангородская операция... С. 213.
{59} Там же. С. 216-217.
{60} См.: Там же. С. 217.
{61} Mackensen A. von. Op. cit. S. 77.
{62}
См.: Der Weltkrieg 1914 bis 1918. Bd. 5. S. 456.
{63}
См.: РГВИА, ф. 2110, оп. 1, д. 64, л. 129. {64} См.: Там же, л. 121-122, 126-128 об., 132.
{65} Там же, д. 38, л. 87; д. 65, л. 126
{66} См.: Там же, д. 49, л. 41, 7071, 74 и об., 76, 91.
{67} РГВИА, ф. 2110, оп. 1, д. 65, л. 125 и об., 132 и об.
{68} См.: Варшавско-Ивангородская операция. С. 218-219.
{69} См.: РГВИА, ф. 2110, оп. 1, д. 64, л. 107-108, 111-113.
{70} См.: Там же, л. 73, 81, 82.
{71} См.: Там же, д. 38, л. 49-50, 52, 57, 58, 77, 81; д.49, л.87.
{72} См.: Там же, д. 49, л. 39-40, 67-68, 80, 83.
{73} Там же, д.65, л.96, 100, 104 и об., 107 и об., 109, 114-118.
{74} См.: Там же, л. 43-47.
{75} Варшавско-Ивангородская операция. С. 220.
{76} Там же. С. 221.
{77} Там же. С. 222.
{78} См.: Там же. С. 223.
{79}
Mackensen A. von. Op. cit. S. 78.
{80} Там же.
S. 79.
{81}
См.: Der Weltkrieg 1914 bis 1918. Bd.5. S. 470-471.
{82} Mackensen A. von. Op. cit. S. 80-81.
{83}
См.: РГВИА, ф. 2110, оп. 1, д. 64. Л.56, 89-90; Ф. 2232, оп. 1, д. 178, л.5.
{84} См.: Там же, ф. 2110, оп. 1, д. 64, л. 51 и об.
{85} См.: Там же, д. 38, л. 30 и об., 42.
{86} См.: Там же, д. 49. Л.47-48.
{87} Там же, д.65, л.42, 66-67, 70, 72,73, 75.
{88} См.: Варшавско-Ивангородская операция. С. 255-257.
{89} Варшавско-Ивангородская операция. С. 2
{90} См.: РГВИА, ф. 2110, оп. 1, д. 64, л. 47-49.
{91} См.: Там же, л.10-12, 44-50 об., 60, 64-70.
{92} См.: Там же, ф. 2232, оп. 1, д. 178. Л.5.
{93} Там же, ф. 2110, оп. 1, д. 38, л. 24-25 об.
{94} См.: Там же, д. 49, л. 26-30.
{95} Там же, д. 65, л. 29, 31.
{96} См.: Варшавско-Ивангородская операция. С. 277.
{97} Варшавско-Ивангородская операция. С. 266-267.
{98} РГВИА, ф. 2110, оп. 1, д. 64, л. 21-23 об.
{99} См.: Там же. Л.8-9, 15, 19.
{100} См.: Там же, д. 38. Л.7-8, 12, 18, 35-36.
{101} Там же, Д.49. Л.1, 5, 6, 8-9, 18-19, 22-23.
{102} См.: Там же, д. 65. Л.18, 26-27.
{103} См.: Там же, ф. 2232, оп. 1, д. 178. Л.5 об.
{104} Варшавско-Ивангородская операция. С.268-269.
{105} См.: Там же. С.278-279.
{106} См.: Там же. С
. 281.
{107}
См.: Mackensen A. von. Op. cit. S.81.
{108} См.: Der Weltkrieg 1914 bis 1918. Bd.5. S. 471, 484-485, 500. Из этого числа убито 2075, ранено 11137, пропало без вести 3075 человек. См.: Военно-исторический журнал, 2000, № 5. С. 48.
{109} По данным полковых списков потерь (без офицеров), в пяти полках 1-го армейского корпуса за время операции выбыло из строя 9580 человек, в дивизиях 4-го армейского корпуса – 5734 человека, в 1-й Сибирской стрелковой дивизии (без артиллерии) – 5276 человек; по 2-й Сибирской стрелковой дивизии, по 50-й пехотной дивизии и по 2-му Сибирскому армейскому корпусу суммарные данные о потерях за октябрь 1914 г. отсутствуют. Автор выражает признательность сотрудникам РГВИА П.А. Иванову и И.В. Ульяновой за помощь в подготовке данного материала по фонду 16196.
{110} См.:
Dunin-Wąsowicz K. Warszawa w czasie pierwszej wojny światowej. Warszawa, 1974. S. 82.
{111} См.:
Archiwum państwowy m. st. Warszawy (APW). Z. 31/I Zarząd oberpolicmajstra Warszawskiego. Akta 42. S. 77.
{112} См.: РГВИА, ф. 13127, оп. 1, д. 270, л. 5 об
{113} См.:
APW. Z. 1160/II. Warszawski gubernialny zarząd žandarmerii. Akta 3944, s. 97.
{114} Ibidem, s. 98-99, 101.
{115} APW. Z. 1160/II. Warszawski gubernialny zarząd žandarmerii. Z. 31/I. Akta 42, s. 77
{116} РГВИА, ф. 2110, оп. 1, д. 64. л. 134.
{117} Там же, д. 65, л. 68.
{118} См.: Там же, д. 1622. л. 2.



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU