УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Глава 26. Много шума из ничего (действия вспомогательных крейсеров)

 

Состоявшееся 13 февраля 1904 г. особое совещание признало возможным проведение таких операций с привлечением либо мобилизованных и вооруженных быстроходных пароходов Добровольного флота, либо судов, специально закупленных за границей. Общее руководство по организации и проведению крейсерских операций было поручено контр-адмиралу великому князю Александру Михайловичу.
Среди великих князей Александр Михайлович слыл самым «великим комбинатором», бравшимся за все, что угодно, но в отличие от Остапа Бендера не доводившим ничего до конца. В довершение всего он был буквально «на ножах» с генерал-адмиралом великим князем Алексеем Александровичем, причем оба систематически стучали друг на друга обожаемому Ники.
Для проведения предполагаемых операций было вооружено шесть вспомогательных крейсеров. В Либаве переоборудовались четыре приобретенных за границей судна — вспомогательные крейсера «Дон», «Урал», «Терек» и «Кубань», в Севастополе — два парохода Добровольного флота «Петербург» и «Смоленск». «Дон», «Урал» и «Кубань» были построены в Германии, а «Терек», «Петербург» и «Смоленск» — в Англии.
«Кубань» имела водоизмещение 12 000 т, скорость хода 18,5 узла, вооружение; два 120-мм и четыре 75-мм орудия. Водоизмещение «Дона» составляло 10 500 т, скорость хода 19,5 узла, вооружение: два 120-мм, четыре 75-мм и восемь 57-мм орудий. «Урал» также имел водоизмещение 10 500 т, скорость хода его была 19 узлов, вооружение состояло из двух 120-мм, четырех 75-мм и восьми 57-мм орудий. «Терек» водоизмещением 10 000 т развивал скорость хода 19 узлов и имел на вооружении два 120-мм, четыре 75-мм и восемь 57-мм орудий. Водоизмещение «Петербурга» было 9460 т, скорость хода 19 узлов, вооружение: семь 120-мм, восемь 47-мм и десять 37-мм орудий. «Смоленск» водоизмещением 12 050 т развивал скорость до 20 узлоз и был вооружен восемью 120-мм, семью 75-мм и четырьмя 47-мм орудиями.
Для крейсеров Балтийского флота районом проведения операций был определен Атлантический океан (у северо-западного побережья Африки, островов Зеленого Мыса и Гибралтарского пролива). Черноморские крейсера должны были оперировать в южной части Красного моря и у восточного побережья Африки.
20 июня 1904 г. «Петербург», а 22 июня «Смоленск» под флагами Добровольного флота вышли из Севастополя. Благополучно пройдя Проливы и Суэцкий канал, они вошли в Красное море. Здесь пароходы подняли военно-морские флаги и начали установку артиллерии, спрятанной до этого в трюмах. Вспомогательным крейсерам (по классификации российского флота крейсерам 2 ранга) ставилась задача останавливать в южной части Красного моря в районе островов Джебель-эт-Таир (Таир), Зубейр (Зебеир) и Зукар (Цукур) грузовые суда и досматривать их на предмет наличия на борту военной контрабанды. Поиск, досмотр и задержание судов нейтральных государств предполагалось производить на основании данных, полученных из Главного морского штаба через специальных агентов, работу которых возглавлял контр-адмирал в отставке П.И. Пташинский.
В 10 ч 15 мин 30 июня у острова Малый Ханиш «Петербург» остановил английский пароход «Малакка». Для проверки документов на пароход сошла призовая партия. На борту «Малакки» была обнаружена военная контрабанда: около двухсот стальных плит, мостовые части, электрический кран, стальные валы, телеграфная проволока, машины, назначение которых в документах не указывалось, а также спирт, консервы, галеты, кислоты и прочий груз, отмеченный в документах как «разное». Груз был адресован в Кобе, Иокогаму и Моджи. В итоге пароход был арестован, и призовая партия решила отвести его в Либаву.
До 15 июля «Петербург» и «Смоленск» арестовали в Красном море еще три парохода с грузом военной контрабанды. Помимо этого, 2 июля «Смоленском» был остановлен для осмотра германский пароход «Принц Генрих». Призовая партия изъяла с парохода всю почту, адресованную в Японию, и отпустила «Принца Генриха» по назначению.
7 июля английский посол в Петербурге передал российскому МИДу ноту британского правительства, в которой указывалось на незаконность захвата парохода «Малакка», якобы не имевшего на борту контрабандного груза. 10 июля в Петербурге состоялось совещание по поводу захвата этого парохода. До принятия решения арестованным пароходам было передано приказание оставаться в Суэце.
Одиннадцать министров и представителей правительства под председательством генерал-адмирала великого князя Алексея Александровича рассмотрели вопросы, связанные с проходом через Босфор и Дарданеллы русских вспомогательных крейсеров и задержанием ими в Красном море иностранных пароходов. Мнения участников совещания разделились. Министр иностранных дел Ламздорф предлагал освободить арестованные пароходы, и если приказ о прекращении крейсерства запоздает и аресты судов некоторое время будут продолжаться, то их, по мнению министра, не следует признавать. По вопросу прохода вспомогательными крейсерами черноморских проливов Ламздорф отметил необходимость решения вопроса о статусе Добровольного флота и заметил, что «не стоило коммерческие суда обращать на полпути в военные». В заключение он сообщил, что англичане не возражают против совместного осмотра «Малакки», однако если захваченные пароходы не будут освобождены, то разрыв дипломатических отношений между Англией и Россией неизбежен.
Ламздорфа поддержал министр финансов В.Н. Коковцев, считавший, что вопрос об использовании судов Добровольного флота в качестве крейсеров должен решаться в мирное время. Если же до начала боевых действий суда не были включены в списки военного флота, то в ходе войны допустимо их использовать только в качестве транспортов.
Военно-морское начальство отстаивало правомерность своих действий. Генерал-адмирал ссылался на аналогичный случай с пароходом Добровольного флота «Москва» во время боевых действий в Китае. В 1900 г., следуя на Дальний Восток, «Москва» также прошла черноморскими проливами и подняла военно-морской флаг в Красном море, но никакого протеста со стороны англичан, тогда союзников России, не последовало. Алексей Александрович отметил также, что решительность Великобритании объясняется принадлежностью «Малакки» к обществу «Peninsular and Oriental Steam Navigation С» — самой влиятельной компании, «акционерами которой состоят почти все влиятельные в Англии лица, не исключая короля».
Великий князь Александр Михайлович сказал, что фактом освобождения арестованных пароходов Россия только признает неправомерность своих действий, а эти пароходы с грузом военной контрабанды все равно будут отправлены в Японию.
Профессор международного права подполковник ИА Овчинников напомнил, что англичане вначале заявили об отсутствии на «Малакке» военного груза, а затем свели все свои претензии к тому, что суда Добровольного флота не имели права проходить Босфор и Дарданеллы. Овчинников справедливо полагал, что при положительном для России решении вопроса о правомочности прохода Черноморских проливов «Петербургом» и «Смоленском» вопрос об освобождении арестованных судов отпадет сам собой.
Но на следующий день после этого совещания, 11 июля, граф Ламздорф явился к Николаю II и уговорил его прекратить все крейсерские операции и освободить все арестованные суда. Собственно, долго уговаривать царя не пришлось, он был сильно занят более важными делами. Увы, я не шучу и даже не сгущаю краски. Вот запись из царского дневника 11 июля: «Ольга получила подарки по случаю своих именин. В 11 ч с нею и Татьяной поехал к обедне. На Ферме был большой завтрак. Принял гр. Ламздорфа по вопросу о захваченных нами пароходах в Красном море. Катал Аликс в кресле и ездил на «Гатчинке» в море. Погода стояла великолепная, море наконец успокоилось. В 7 1/2 поехали к Ольге и Пете, у них был семейный обед. В 10 ч отправились покататься. За чаем по обыкновению читал вслух интересные статьи Краснова в "Рус. Инвалиде"».
В тот же день великий князь Александр Михайлович отдал приказ о прекращении крейсерских операций и освобождении арестованных судов, уведомив об этом агента в Суэце контр-адмирала Пташинского и В.Н. Ламздорфа, который официально сообщил об этом министру иностранных дел Великобритании.
Между тем 9 июля англичане ввели в Красное море броненосный крейсер и два миноносца для обеспечения прохода своих торговых судов. Английский крейсер мог вдребезги разнести наши вспомогательные суда, но это означало бы войну, на которую Британия никогда бы не пошла. Просвещенные мореплаватели блефовали и добились своего, благо нервы у графа Ламздорфа и у самого императора оказались хуже, чем у самой истеричной смольнянки.
Получив приказы генерал-адмирала и управляющего Морским министерством адмирала Авелана, «Петербург» и «Смоленск» зашли в порт Дар-эс-Салам, погрузили уголь и 2 сентября через Красное море и Суэцкий канал направились в Либаву, куда прибыли: «Петербург» — 27 сентября, а «Смоленск» — 30 сентября 1904 г.
Одновременно с севастопольскими крейсерами в Атлантике действовала балтийская группа вспомогательных крейсеров («Дон», «Урал», «Терек» и «Кубань»).
16 июля крейсера «Дон» и «Урал» в сопровождении миноносцев «Рьяный» и «Прочный» вышли из Либавы и направились в Атлантический океан. Достигнув мыса Скаген, миноносцы повернули назад, а крейсера, выйдя в Северное море и обогнув Великобританию с севера, направились на юг. До 26 июля крейсера шли вместе, но затем на параллели Лиссабона они разделились: «Урал» пошел к Гибралтару, а «Дон» — к северо-западным берегам Африки. По прибытии в назначенные районы корабли приступили к выполнению поставленной задачи.
Первым судном, которое осмотрел «Урал», был английский пароход «Скотин», остановленный на подходах к Гибралтару 30 июля. «Скотин» пытался избежать досмотра и уйти в территориальные воды Испании, но после третьего предупредительного выстрела вынужден был остановиться. Призовая партия, высаженная на пароход, не обнаружила там военной контрабанды, и «Скотин» был отпущен.
5 августа «Урал» зашел в испанский порт Виго, откуда донес о результатах своих действий. Здесь же русский агент вручил командиру крейсера телеграмму за подписью адмирала Авелана с приказом возвращаться в Либаву. Командир корабля, объявив испанским властям о том, что он направляется для продолжения крейсерства в Средиземное море, 7 августа покинул порт Виго и пошел на юг, а затем резко изменил курс на север и 13 августа благополучно прибыл в Либаву.
За время своего крейсерства «Урал» осмотрел 12 пароходов и ни на одном из них не обнаружил военной контрабанды. После осмотра все пароходы были отпущены.
Крейсер «Дон», направившийся к северо-западному побережью Африки, действовал неудачно. Из-за неисправности котлов он не мог развивать нужной скорости, а поэтому держался в стороне от обычных путей следования торговых судов. За свое сорокадневное крейсерство он не задержал и не осмотрел ни одного парохода. По прибытии 24 августа в Либаву «Дон» был поставлен на ремонт.
По возвращении крейсеров «Урал» и «Дон» в базу им на смену должны были выйти «Кубань» и «Терек». Но «Кубань» при выходе из дока получила повреждения и поэтому не смогла выйти в море, так что «Терек» 12 августа под командованием капитана 2 ранга К.А. Панферова вышел один. Миноносцы «Рьяный» и «Прочный» сопровождали «Терек» до мыса Ска-ген, а затем вернулись в Либаву.
За время крейсерства в районе Гибралтарского пролива «Терек» осмотрел 15 пароходов, 14 из которых были английскими. Но поскольку ни на одном контрабанды обнаружено не было, все пароходы пришлось отпустить. 13 сентября «Терек» благополучно вернулся в Либаву.
На этом, как сообщал в своем докладе начальник Главного морского штаба, «крейсерские операции судов особого назначения прекратились». Сделано это было по настоянию вице-адмирала Рожественского, который считал, как уже говорилось, что действия русских вспомогательных крейсеров на пути следования 2-й Тихоокеанской эскадры могут осложнить ее движение на Дальнем Востоке. Все вспомогательные крейсера, действовавшие на коммуникациях (за исключением «Дона», который находился в ремонте), были включены в состав 2-й Тихоокеанской эскадры, к которой они присоединились уже на пути ее следования на Дальний Восток.
25 ноября 1904 г., когда 2-я Тихоокеанская эскадра находилась на пути к острову Мадагаскар, в Главном морском штабе было получено донесение от русского агента в Берлине полковника Шебека об отправлении из Гамбурга на немецком пароходе «Самбия» 329 орудий для Японии. По приказанию управляющего Морским министерством для задержания «Сам-бии» был послан вспомогательный крейсер «Урал», находившийся в то время в районе Дакара. 2 декабря «Урал» вышел на поиск германского парохода. В течение нескольких дней он крейсировал на подходах к Гибралтару, но «Самбию» не обнаружил. Это был последний выход русских вспомогательных крейсеров для действий на океанских коммуникациях противника до прибытия их на Дальний Восток.
С прибытием 2-й Тихоокеанской эскадры на театр военных действий вице-адмирал Рожественский решил использовать вспомогательные крейсера для обеспечения прорыва своей эскадры через Корейский пролив. Замысел Рожественского сводился к тому, чтобы действиями вспомогательных крейсеров на коммуникациях противника у Тихоокеанского побережья Японии и южной части Желтого моря отвлечь часть сил японского флота из Корейского пролива и тем самым облегчить прорыв эскадры во Владивосток. Согласно предписанию № 380 от 30 апреля 1904 г., крейсера «Кубань» и «Терек» должны были действовать в районе между островами Синок и Иокогама, а «Урал» и «Рион» — в южной части Желтого моря. Перед крейсерами ставилась задача, «не стесняясь, топить» все пароходы, на которых будет обнаружена военная контрабанда. 8 мая, когда 2-я Тихоокеанская эскадра подходила к островам Рюкю, от нее отделился крейсер «Кубань», а 9 мая — «Терек». Крейсера направились к Тихоокеанскому побережью Японии. «Днепр» и «Рион» отделились от эскадры 12 мая и, отконвоировав транспорты, посланные Рожественским в Шанхай, направились для действий на коммуникациях противника в южной части Желтого моря.
23 мая крейсер «Терек» перехватил английский пароход «Анкона», везший 5000 т риса в Японию. Груз был признан контрабандой, пароход решили затопить, а 73 человека английской команды доставили на «Терек». В машинное отделение «Анкона» заложили пиропатроны, но взрыв их не дал никакого эффекта. Тогда капитан 2 ранга К.А. Панферов приказал сделать несколько залпов. Всего выпустили двадцать два 120-мм, 76-мм и 57-мм снаряда, и в 11 ч 50 мин «Анкона» после внутреннего взрыва и пожара затонул.
8 июня был обнаружен датский пароход «Принцесса Мария». Призовая партия нашла на пароходе около 3,5 тыс. т стали и железа для Японии. Пароход было решено затопить, хоть это казалось и не совсем этично, ведь он носил имя русской вдовствующей императрицы Марии Федоровны — бывшей датской принцессы. Тем не менее в трюмах парохода заложили два 18-фунтовых подрывных патрона и открыли кингстоны. Но, несмотря на все принятые к затоплению меры, «Принцесса Мария» пошла на дно только на следующий день в 13 ч 50 мин.
Всего за время крейсерства «Терек» досмотрел несколько десятков пароходов, но потопил только два из них.
16 июня «Терек» зашел для пополнения запасов угля и продовольствия в голландский порт Батавия (современная Индонезия). Однако погрузка угля затянулась, и через 24 ч «по требованию голландской администрации "Терек" был вынужден разоружиться». Так врал капитан. Но как подобную чушь могут повторять сейчас наши горе-историки? Ну, послал бы капитан 2 ранга К.А. Панферов администрацию к известной матери, а пока голландцы переводили бы и соображали, чья именно мама имеется в виду, крейсер закончил бы погрузку и ушел. Неужели Голландия открыла бы огонь по «Тереку» и объявила бы России войну? Просто капитану очень захотелось отдохнуть в тропиках аккурат до самого конца войны. После заключения мира, 17 октября 1905 г., «Терек» ушел во Владивосток, а 10 января 1906 г. хорошо отдохнувший экипаж учинил «революционное выступление».
Крейсер «Кубань» находился до 23 мая 1904 г. на путях сообщения противника, идущих к Иокогаме, но не обнаружил ни одного парохода и только на пути следования к Сайгону осмотрел два парохода, но за отсутствием военной контрабанды отпустил их. Далее крейсер «Кубань» зашел в порт Сайгон, получил там уголь и отправился на Балтику.
Крейсер «Рион», действовавший в южной части Желтого моря, задержал и осмотрел несколько пароходов. На двух из них (германском транспорте «Тетортос» и английском «Ши-луриум») призовая партия обнаружила военную контрабанду. После того как с задержанных транспортов были сняты команды, они были затоплены вместе с грузами.
Крейсер «Днепр» в ста милях от Гонконга потопил английский пароход «Сент-Кильдти» с грузом военной контрабанды.
Таким образом, четыре русских вспомогательных крейсера, действуя на коммуникациях Японии в Тихом океане, в течение двух недель потопили пять пароходов с военной контрабандой, а несколько транспортов осмотрели и отпустили.

 

Глава 27. Первый штурм Порт-Артура


В последних числа июля и первых числах августа 1904 г. обе стороны готовились к решающему штурму. Защитники крепости усилили работы по совершенствованию инженерных сооружений основной линии обороны и передовых позиций на Угловых горах (Панлуншанский хребет, высоты Угловая, Длинная, Дивизионная, Седловая и Высокая), с захватом которых противник мог бы использовать местность в районе бухты Луиза в качестве выгодных огневых позиций для полевой и осадной артиллерии. В течение короткого времени защитники на Угловых горах отрыли траншеи, оборудовали блиндажи и укрытия полевого типа. Впереди траншей были установлены проволочные заграждения и управляемые фугасы.
Любопытно, что впервые в истории войн наши саперы в Порт-Артуре на раде проволочных заграждений пустили «ток высокого напряжения».
Позиции Угловых гор оборонял отряд полковника Третьякова, состоявший из двадцати стрелковых рот и четырех команд общей численностью до 3,6 тыс. человек. Большое внимание в отряде уделялось усилению позиции артиллерией. По инициативе генералов Р.И. Кондратенко и В.Ф. Белого64 в конце июля на Угловых горах было установлено 12 батарей, на которых насчитывалось 68 орудий 4-й артиллерийской бригады, 1-й батареи 7-го артиллерийского дивизиона, крепостной и морской артиллерии. В артиллерийском отношении наиболее сильно были укреплены Панлуншанский хребет, высоты Дивизионная и Угловая, где было сосредоточено 46 орудий, расположенных в два-три эшелона. Поэтому, несмотря на потерю шести легких орудий в бою на Дагушанской позиции, общее количество артиллерийского вооружения крепости возросло. К 1 августа на 115 батареях и в укреплениях Порт-Артура находилось 653 орудия различных систем. Следует отметить, что запас орудий на артиллерийском складе крепости к этому времени был полностью израсходован, и пополнение потерь материальной части артиллерии в боях шло за счет орудий, снятых с поврежденных кораблей эскадры.
В начале августа значительно усилилась и японская артиллерия, в основном за счет вновь прибывших артиллерийских частей: гаубичного полка (28 — 4,7-дюймовых полевых гаубиц) и семи батальонов артиллерии (24 — 3,5-дюймовых и 72— 6-дюймовые мортиры и четыре 4,2-дюймовые пушки). Общее количество орудий полевой и осадной артиллерии к началу первого штурма достигало 370 орудий. При этом большинство японских орудий стреляло осколочно-фугасными и фугасными снарядами, снаряженными шимозой и другими мощными взрывчатыми веществами, чем они выгодно отличались от русских снарядов, начиненных в большинстве случаев черным порохом.
Почти вся японская осадная артиллерия и значительная часть полевой были сосредоточены против северо-восточного фронта крепости на скрытых Волчьими горами и хорошо замаскированных огневых позициях. Управлению огнем артиллерии японское командование придавало большое значение. В частности, огнем частей осадной артиллерии управление осуществлялось с командного пункта начальника осадной артиллерии, который находился на вершине Хошан (в центре Волчьих гор). Этот пункт был связан с подчиненными наблюдательными пунктами и воздухоплавательным отделением системой телефонных проводов, что позволяло организовать массированный огонь артиллерии по наиболее важным целям.
Замечу, что у русских в Порт-Артуре не было аэростатов для корректировки артогня, что давало японцам существенное преимущество. Странно, почему русское командование не предприняло мер для уничтожения японских аэростатов. Ведь в Порт-Артуре имелось значительное количество шрапнелей и сегментных снарядов (бомб) для крупнокалиберных орудий (6 дюймов и выше). Проку от них было мало, зато ими можно было поразить аэростат даже на большой дистанции. Кстати, в 1941-1942 гг. наши моряки под Ленинградом из 305-мм орудий линкоров неоднократно стреляли шрапнелью по германским аэростатам.
В падкой до сенсаций западной прессе в 1904 г. появились сообщения, что японцы пускали аэростаты в свободный полет, и их команды бомбили с воздуха Порт-Артур, и даже публиковались соответствующие рисунки. Ничего подобного на самом деле не было.
Чтобы отвлечь силы русских от направления главной атаки — северо-восточного фронта крепости — и захватить удобный район огневых позиций для размещения своей артиллерии (у бухты Луиза), генерал Ноги решил овладеть сначала передовой позицией на Угловых горах.
Вечером 31 июля 1-я японская пехотная дивизия и 1-я резервная бригада получили приказание овладеть предгорьями Угловых гор и Гористым полуостровом между бухтами Луиза и Голубиная. Особый артиллерийский отряд должен был поддерживать огнем атаку пехоты. В 9 ч вечера японцы двинулись тремя колоннами: в центре 1-я пехотная бригада — на горы Трехголовую и Сиротку; справа — 1-я резервная бригада — против горы Боковой и Гористого полуострова; левый фланг — 2-я бригада для прикрытия центрального отряда со стороны деревни Шуйшуин. Артиллерия должна была расположиться в окрестностях деревни Хоуцзятунь.
В 20 ч 30 мин 1-я резервная бригада двинулась, и под прикрытием темноты 16-й полк проник на Гористый полуостров. Остальные два полка 1-й резервной бригады были замечены русскими дозорами.
В 23 ч японцы начали первую атаку на Боковую гору, а затем в полночь предприняли еще ряд атак, но все они были отбиты. Одновременно с атакой Боковой горы около полуночи 15-й пехотный полк из центрального отряда дошел до Передовой горы и агаковал ее. Но это движение было замечено с Трехголовой горы, откуда и был открыт огонь по японцам, что дало возможность окруженному с трех сторон русскому гарнизону отойти на Трехголовую.
После занятия Передовой горы японцы двинулись на Трехголовую, но все их атаки были отбиты. 1-й пехотный полк около 2 ч ночи окружил гору Сиротку. Гарнизон отбивался до рассвета, а затем отошел на Панлуншань. Дальнейшее продвижение японцев к Панлуншаню было остановлено ротами 5-го Восточно-Сибирского стрелкового полка.
Утром 1 августа японская полевая артиллерия (около 16 батарей) открыла сильный огонь по Трехголовой и Боковой, но около полудня гарнизоны этих гор получили подкрепления, и когда японцы в 16 ч атаковали Боковую, то были отбиты ружейным и артиллерийским огнем. Вечером к русским опять подошли подкрепления, и все атаки японцев на эти горы в ночь на 2 августа успеха не имели. В 5 ч утра японцы отошли и скопились у подошв гор Трехголовой и Боковой. Но в 8 ч утра они снова открыли сильный огонь по всей передовой позиции и вскоре начали наступление.
Измученные защитники предгорий, не получившие на этот раз вовремя подкреплений, около полудня 2 августа стали отступать, но были остановлены полковником Ирманом и сосредоточены близ горы Боковой. Когда же японцы спустились с Трехголовой, чтобы обойти Боковую с тыла, то были обстреляны и принуждены отступить.
3 августа японское командование отправило в Порт-Артур парламентера майора Ямаоки с двумя письмами от генерала Ноги к Стесселю. В одном из писем предлагалось сдать крепость «во избежание кровопролития», в этом случае гарантировался свободный выход из Порт-Артура «женщинам и детям, духовным лицам и иностранцам». Ответ на предложение следовало дать до 10 ч утра следующего дня. Стессель собрал Военный совет, на котором решили ответить отказом.
По этому поводу в литературе существует несколько неподтвержденных документально версий. По одной из них, Стессель велел нарисовать на листе с ответом японцам кукиш, не зная, что эта комбинация из трех пальцев в Японии применяется гейшами для привлечения клиентов.
По версии А. Степанова, генерал Ноги прибавил к предложению о сдаче Порт-Артура чек на 10 тыс. долл. США жене Стесселя Вере «на благотворительные цели». Жена генерала сочла это своеобразной платой за «сдачу крепости» и отослала чек обратно, добавив, что для означенных целей ей требуется по крайней мере «в 1000 раз больше».
Несколько слов стоит сказать о гражданском населении Порт-Артура. К моменту прекращения железнодорожного сообщения между Порт-Артуром и Маньчжурией из 50 тыс. человек гражданского населения в городе осталось около 16 тыс, из которых русских — около 2 тыс., китайцев до 14 тыс. и около 200 европейцев, в основном разного рода коммерсантов.
В последующие месяцы значительное число гражданских лиц, особенно китайцев, покинуло город на китайских парусных судах, большинство из которых направлялось в китайский порт Циндао. 20 августа командование эскадры объявило, что все добровольцы и вольнонаемные, служившие в русском флоте, могут разорвать контракты и уехать из крепости на китайских джонках.
В городе почти замерла торговля, прекратилась работа в торговом порту, закрылись Русско-Китайский банк и школы. Зато были расширены и оборудованы различные мастерские в военном порту, где изготавливались ручные гранаты и ремонтировалось вооружение. В порту круглосуточно ремонтировались поврежденные корабли и плавсредства.
Из-за частых обстрелов города большинство его жителей перебрались жить в погреба или в специально приспособленные укрытия.
Гражданское население Порт-Артура активно участвовало в работах по укреплению рубежей обороны и обслуживало гарнизон крепости, многие дома были превращены в госпитали. Из мужского населения города, не призванного по мобилизации, но способного держать оружие, сформировали три дружины по 500 человек каждая. Обмундирование дружинникам не выдавалось, но они были вооружены винтовками, обучены стрельбе, а также строевой службе и несению караулов. В первую дружину входили в основном портовые рабочие, которые, кроме своей основной работы, несли караульную службу в военном порту.
С помощью 189 рабочих Балтийского завода, прибывших в начале войны из Петербурга, были отремонтированы и введены в строй подорванные торпедами в ночь на 9 февраля броненосцы «Ретвизан», «Цесаревич» и крейсер «Победа»; ими же ремонтировались и поврежденные миноносцы. Из-за отсутствия дока работы приходилось вести с помощью кессонов.
В июне-июле 1904 г. два батальона дружинников строили оборонительные сооружения и постоянно несли караульную службу на центральной ограде города. Во время тесной осады они несли охранную службу в черте города, подносили боеприпасы и продовольствие, а после штурмов убирали убитых и раненых. Они же были резервом обороны на самый последний случай.
Пятьдесят семь гражданских и двенадцать военнослужащих вошли в специально организованную «летучую почту». Передвигались они на велосипедах и во время боев, когда проводная связь становилась ненадежной, курсировали между штабом крепости и укреплениями на передовой линии, передавая донесения и приказы. «Летучая почта», несмотря на огонь противника, надежно работала до самого конца осады. В ноябре велосипедисты впервые стали перевозить раненых.
С первых дней осады гражданское население стало ощущать недостаток в продуктах питания, предметы первой необходимости с каждым днем дорожали, а вскоре и вовсе исчезли из продажи. Цена говядины достигала на рынке 23 руб. за пуд, а к концу ноября и конина на базаре стала дефицитом, появилась в продаже собачатина.
Гражданскую власть в Порт-Артуре представлял председатель городской управы, он же гражданский комиссар Кван-тунской области подполковник Вершинин. Но Стессель не признавал за ним никаких прав в осажденной крепости и не пытался даже использовать местную администрацию для организации сотрудничества военных и гражданских лиц в обороне города.
Прибрежные воды Южного Квантуна изобиловали рыбой, которая была одним из основных продуктов питания местного населения. С началом осады Стессель запретил рыбакам выходить в море, заподозрив их в шпионаже. По приказу Стессе-ля все рыбацкие суда были вытащены солдатами на берег и приведены в негодное состояние — пробиты днища, срублены мачты и т.д. Китайцы-огородники, жившие в окрестных деревнях, по приказу Стесселя были выселены оттуда, а когда впоследствии он все же разрешил им вернуться, все огороды были уже уничтожены.
В начале осады Порт-Артура в Голубиную бухту часто приходили китайские шаланды. Китайцы, рискуя жизнью, под покровом ночи прорывались сквозь японскую блокаду и привозили в город на продажу продовольствие. Но и тут Стессель подсуетился, выставив в Голубиной бухте воинские патрули, задачей которых было не подпускать к крепости китайских торговцев. В результате и этот ручеек продовольствия в осажденную крепость был перекрыт.
В октябре по приказу Стесселя была закрыта единственная в Порт-Apтype газета «Новый край», так как, по мнению генерала, она раскрывала секреты. Впоследствии, на суде, Стессель оправдывался тем, что закрыл газету по навету других лиц, а сам ее он никогда не читал.
Генеральный штурм крепости65 японское командование назначило на 6 августа. Согласно плану, наступление должна была начать 1-я резервная бригада с частью сил 1-й бригады 1-й дивизии в направлении на Угловую, затем 2-я бригада 1-й дивизии и 18-я бригада 9-й дивизии атакуют и захватывают Водопроводный и Кумирненский редуты. Решающий удар спустя два дня должны были нанести 11-я дивизия, усиленная 6-й бригадой 9-й дивизии на участке форт № II — форт № III. Задача японской артиллерии состояла в том, чтобы массированным огнем разрушить в эти два дня оборонительные сооружения и подавить огневые средства крепости на участке главной атаки, а также оказать непрерывную огневую поддержку на вспомогательных направлениях.
Дислокация русских войск перед штурмом была следующая. Восточный фронт от бухты Тахэ и батареи № 22 до форта № II и укрепления № 3 включительно обороняли роты 15-го, 16-го и 25-го стрелковых полков (всего 16 рот), одна охотничья команда и три роты Квантунского флотского экипажа под общим командованием командира 25-го полка подполковника Некрашевича-Поклада. В частном резерве была одна рота.
Северный фронт от Скалистого и Водопроводного редутов до укрепления № 4 и до форта № V включительно обороняли роты 15-го, 16-го и 26-го стрелковых полков (всего 25 рот) и три охотничьи команды, две роты пограничников, рота железнодорожного батальона и 22 орудия 4-й артиллерийской бригады под общим командованием командира 26-го стрелкового полка полковника Семенова.
Обоими фронтами командовал генерал-майор Горбатов-ский, который имел в резерве восемь рот.
Западный фронт оборонялся четырнадцатью ротами 13-го и 27-го стрелковых полков под общим командованием полковника Петруша. В районе Ляотешаня и Голубиной бухты находились шесть рот и две охотничьи команды с двумя батареями. Угловые горы оборонялись отрядом из двадцати рот и четырех охотничьих команд с тремя батареями под общей командой командира 5-го стрелкового полка полковника Третьякова. Отряду были приданы четыре роты Квантунского флотского экипажа.
В общем резерве крепости состояло до шестнадцати рот 13-го и 14-го стрелковых полков и две артиллерийские батареи.
В 4 ч 30 мин 6 августа по единому сигналу — выстрелу из тяжелой пушки — японская артиллерия начала мощную артиллерийскую подготовку штурма. Для ведения сосредоточенного огня было привлечено около 370 орудий осадной и полевой артиллерии. Особенно сильному обстрелу подверглись форты № II, № III, редуты № 1 и № 2, батареи Заредутная, Большое Орлиное гнездо, литера А, а также Водопроводный редут и Угловые горы. Так, на небольшой площадке Водопроводного редута ежеминутно разрывалось 7-8 снарядов, а на форту № III — 10-12 снарядов.
Несмотря на жестокий обстрел японцев, артиллерия крепости не замедлила открыть не менее интенсивный ответный огонь. Управление огнем артиллерии крепости осуществлял генерал-майор Белый со своего командного пункта, расположенного в укреплении № 1 на Опасной горе. Отсюда хорошо просматривались свои батареи, расположение войск противника и частично огневые позиции его артиллерии, что давало возможность оперативно руководить огневой деятельностью артиллерии крепости и кораблей эскадры. Связь осуществлялась по телефону и посыльными. Как только представилась возможность обнаружить по вспышкам и дыму батареи и определить районы сосредоточения пехоты противника, генерал-майор Белый привлек для их поражения не только артиллерию сухопутного фронта, но и береговые батареи, а также корабли эскадры. Завязалась ожесточенная артиллерийская борьба, которая не прекращалась на протяжении нескольких дней. Вместе с тем японцы в первый день штурма перешли в наступление сначала на высоту Угловая, а затем — на передовую позицию северного участка.
После часовой бомбардировки Угловой, которую обороняли шесть рот при поддержке огня семи батарей, вооруженных шестнадцатью орудиями, полк японской пехоты перешел в наступление и овладел западными скатами высоты. Но дальше продвинуться не смог, встреченный у проволочных заграждений шрапнельным огнем легких батарей и ружейно-пу-леметным огнем русских стрелков. Японцы попытались обойти высоту с флангов, но и там были отражены огнем пехоты. Вскоре японцы получили подкрепление, и их пехота вновь перешла в наступление. Особенно ожесточенными были атаки в центре высоты, они следовали одна за другой. Но защитники Угловой стойко оборонялись, нанося противнику большие потери. От японского отряда в тысячу человек уцелело только несколько десятков солдат. На флангах высоты японцы также понесли большой урон, и их атаки захлебнулись.
Чтобы сломить упорство гарнизона высоты Угловая, японские батареи вновь открыли по высоте ураганный огонь, применяя при этом в большом количестве мелинитовые (с шимозой) снаряды огромной разрушительной силы. В борьбу с артиллерией противника, сосредоточенной на берегу бухты Луиза, снова вступили батареи Дивизионной, Высокой, Длинной, Седловой и Рыжей гор, укрепления № 4, Обелисковой мортирной, литера Д и форта № IV.
Огонь около семидесяти орудий крепостной и полевой артиллерии, в том числе и крупных калибров, был направлен в основном на японские батареи в районах Хоуцзятун и Чун-бусан. В результате двухчасовой напряженной стрельбы русским батареям удалось подавить огонь японской артиллерии в этих районах. Но японское командование ввело в бой артиллерию из других районов и под прикрытием ее огня бросило в атаку свежий полк пехоты.
Комендант Угловой подполковник Лисаевский направил в окопы полторы роты пехоты — единственный свой резерв, и бой закипел с новой силой. Не считаясь с потерями, японцы преодолели проволочные заграждения и подошли к вершине горы. В рукопашных схватках с превосходящими силами пехоты противника ряды защитников сильно поредели, находившаяся на высоте Угловая батарея капитана Цветкова осталась без прикрытия и потеряла почти весь личный состав. Но капитан Цветков с оставшимися солдатами встретил врага шрапнельным огнем в упор.
Тем не менее японская пехота продолжала медленно приближаться к орудиям. В этот момент Цветков был тяжело ранен, и батарея прекратила огонь. В эту критическую минуту на помощь своим товарищам пришли артиллеристы Седловой горы. Они открыли беглый огонь из четырех 3-дюймовых пушек прямой наводкой и вынудили противника залечь. Вскоре оказал поддержку и командир артиллерии укрепления № 4 штабс-капитан Янушевский, корректировавший огонь девяти орудий с высоты Угловая по телефону. Его мастерская стрельба завершила разгром полка пехоты противника, остатки которого отступили.
В этих боях был убит командир батареи на высоте Угловая подпоручик Константинов, дважды ранен подполковник Лисаевский, выбыло из строя много солдат и офицеров. Но оставшиеся в живых защитники не отошли ни на шаг. Руководивший в этот день боем на Угловой генерал Кондратенко доложил в штаб крепости: «Угловая гора все время подвергалась сильному артиллерийскому, оружейному и пулеметному огню. 5-й полк стоит как скала...»66
Большую помощь гарнизону Угловой в отражении атак противника оказали артиллеристы полевой артиллерии фортов и укреплений. Особенно интенсивно вели стрельбу по пехоте и батареям противника орудия укрепления № 4, выпустившие в этот день 222 снаряда, и батареи Седловой горы, израсходовавшие 610 снарядов.
Бои за высоту Угловая продолжались всю ночь. Русские пехотинцы переходили несколько раз в контратаки, выбили японцев из занятой ими траншеи, но удержаться там не смогли. Находясь под непрерывным шрапнельным огнем артиллерии противника, небольшая группа защитников была вынуждена отойти на вершину горы.
На рассвете второго дня японская артиллерия начала усиленно обстреливать уцелевшие укрепления высоты Угловая шрапнельным огнем и мелинитовыми бомбами67. Огонь был настолько сильным и точным, что в течение небольшого периода времени были разрушены почти все блиндажи. Окопы и траншеи были завалены, и в них не могли уже укрыться стрелки. Русские артиллеристы открыли ответный огонь, но подавить многочисленную артиллерию противника не представилось возможным.
Генерал Кондратенко отдал распоряжение выдвинуть на Дивизионную гору четыре орудия под командой капитана Го-бято и их огнем поддержать Угловую.
Полубатарея Гобято, как и три дня подряд до этого, заняла огневые позиции вместе с полубатареей капитана Детина, и они немедленно открыли шрапнельный огонь во фланг атакующих колонн противника. Не считаясь с потерями, японская пехота стремительно атаковала и захватила вершину горы. Незначительные остатки гарнизона Угловой под прикрытием огня своей артиллерии отошли к Высокой.
Вслед за Угловой японцы при поддержке сильного огня артиллерии захватили Панлуншанский хребет и тем обеспечили для своей артиллерии район огневых позиций, скрытый от наблюдения русских.
В 15 ч 6 августа после продолжительной артиллерийской подготовки две японские пехотные бригады атаковали передовую позицию северного участка. Позицию обороняли два батальона пехоты при двух десантных пушках Барановского и трех пулеметах.
Несмотря на то что значительная часть окопов и блиндажей была разрушена, защитники Водопроводного и Кумир-ненского редутов встретили атакующих ружейно-пулеметным и артиллерийским огнем, их поддержали Кладбищенская батарея (командир штабс-капитан Григорьев), вооруженная четырьмя 42-линейными и тремя 3-дюймовыми пушками, Обе-лисковая мортирная батарея с четырьмя 9-дюймовыми мортирами, и Амбразурная батарея с четырьмя 75-мм пушками и др.
Цепи японцев значительно поредели и залегли. Артиллерия противника вновь обстреляла редуты, а его пехота забросала их ручными гранатами и перешла в атаку. Русские пехотинцы отразили и эту атаку, перешли сами в контратаку и отбросили японцев от редутов. Ожесточенный бой продолжался и на второй день, но защитники передовой позиции стойко оборонялись. Большую помощь гарнизонам редутов оказала Кладбищенская батарея, израсходовавшая по пехоте и батареям противника за два дня боя 288 снарядов.
Не достигнув решительных результатов в боях за передовые позиции западного и северного участков сухопутного фронта, японское командование предприняло штурм укреплений на направлении главной атаки — северо-восточного фаса крепости.
До этого одновременно с атаками передовых позиций японцы в течение двух дней вели массированный огонь по батареям и укреплениям северо-восточного фаса крепости. Артиллерия Порт-Артура вела энергичную борьбу с артиллерией противника и обстреливала районы сосредоточения его пехоты. На подавление японских батарей генерал-майор Белый направил огонь орудий укреплений № 2 и 3, форта № III, батарей № 15, 16, 17, 22, Спины Дракона, Залитерной, Малой Орлиной, Орлиного гнезда, Заредутной, Казачьей и Порохового редута; всего около ста орудий средних и крупных калибров.
Стрельба на поражение пехоты производилась из легких и частично тяжелых орудий батарей: литера А и Б, капонира № 2, Волчьей мортирной батареи и Куропаткинского люнета (в общей сложности 25 орудий). Эта небольшая по численности группа артиллерии вела стрельбу, как правило, по видимым целям — колоннам противника на марше, и поэтому ее сосредоточенный огонь был весьма губительным для японцев. Подобное использование артиллерии было весьма эффективным, пехоте и артиллерии противника наносились большие потери.
Следует отметить, что батареи, находившиеся вблизи атакуемого участка, по распоряжению В.Ф. Белого за день до штурма вели очень редкий методический огонь, с тем чтобы иметь возможность подготовиться к отражению штурма противника. Это было необходимо, поскольку позволяло уберечь личный состав и орудия от излишних потерь и накопить на огневых позициях достаточный запас снарядов для отражения атак противника. Правильным было и решение привлечь к подавлению японской артиллерии не подвергавшиеся обстрелу батареи Приморского фронта. Так, на второй день для контрбатарейной борьбы, кроме батарей № 15, 16, 17 и 22, еще были привлечены батареи № 9, 18, 20 и 21, на вооружении которых состояло двадцать тяжелых и четыре легких орудия.
Большую помощь артиллерии крепости в эти дни оказали своим огнем корабли эскадры «Ретвизан», «Севастополь», «Пересвет», «Победа» и «Полтава». Перекидной стрельбой68 их дальнобойные орудия громили артиллерию противника в наиболее отдаленных от переднего края районах Волчьих гор.
Несмотря на противодействие артиллерии крепости и кораблей эскадры, японцам удалось до начала штурма разрушить редуты № 1 и № 2, частично повредить такие прочные временные сооружения, как форты № II и № III, укрепление № 3. Уже в первый день обстрела на форту № III были разбиты противошрапнельные прикрытия, повреждены бетонные траверсы69 батареи, разрушены блиндажи для 37-мм пушки и одного пулемета. В левом углу бруствера форта № II образовались три глубокие бреши. В течение ночи личному составу фортов и укреплений удалось исправить часть повреждений, но в день перед штурмом артиллерия противника причинила сооружениям еще большие разрушения.
В ходе двухдневной бомбардировки потери в вооружении исчислялись: разбиты или повреждены три орудия редута № 1, по два орудия редута № 2, батареи Заредутной, Малой Орлиной, Большого Орлиного гнезда и по одному орудию форта № II и батареи литера Б. Наибольшие потери в вооружении понес форт № III: там были подбиты все четыре тяжелых орудия. Правда, часть этих орудий к началу атаки была исправлена.
Приведенные данные о разрушениях и потерях в вооружении свидетельствуют о плохом качестве сооружений и открытом расположении орудий в укреплениях. Значительными были потери и в личном составе батарей. Некоторые из батарей этого участка потеряли более половины своего состава. От взрыва порохового погреба, вызванного попаданием вражеского снаряда, погибли все офицеры Заредутной батареи, а из рядового состава уцелело только два человека. На форту № II осталось у орудий лишь пять человек, остальные были ранены или убиты.
В ночь на 8 августа японская пехота незаметно подошла к проволочным заграждениям форта № II и заняла часть гласиса. Дальнейшее продвижение противника было остановлено здесь сначала винтовочным огнем, а затем с рассветом — огнем орудий форта, Заредутной, литера Б и Волчьей мортирной батарей.
Одновременно ожесточенный бой разгорелся за Куропаткин-ский люнет. Как только у люнета появились первые цепи противника, командир батареи подпоручик Дудоров и его артиллеристы открыли по ним беглый огонь из четырех орудий сначала шрапнелью, а потом картечью. Японцы несли потери, но, использовав оврага, подошли к брустверу и атаковали люнет. Дудоров повел артиллеристов и стрелков в контратаку. Тяжело раненный, он с большим трудом шел вперед, пока второй вражеской пулей не был убит. Воодушевленные его подвигом защитники люнета смяли врага, и лишь немногим его солдатам удалось бежать.
Вскоре противник подтянул подкрепления, и бой возобновился. В неравной схватке было убито много солдат, погибли все офицеры, и японцам удалось захватить люнет. Но уже утром второго дня после огневого налета батареи Малого Орлиного гнезда русским стрелкам удалось освободить люнет. Японцы тут же перешли в атаку на люнет, но были отбиты ураганным огнем орудий форта № II.
Бессмысленным упорством отличались атаки японцев на редуты № 1 и № 2. Наступавший на редут № 2 японский батальон еще во время подхода потерял от огня артиллерии и ружей пехоты редутов половину своего состава и был вынужден залечь в оврагах. Такая же судьба постигла и два других батальона противника. После короткого, но интенсивного артиллерийского налета по редутам японское командование ввело в бой свежий полк и, изменив направление атаки, двинуло его на редут № 2. Во время подхода этот полк попал под сильный перекрестный огонь штурмовых орудий и пулеметов с редута № 2 и капонира № 2, также понес большие потери и залег за укрытиями.
В течение дня все атаки противника были успешно отражены. В ходе боев командование крепости правильно определило направление главного удара противника и усилило оборону северо-восточного участка крепости резервами за счет западного участка и морских десантных рот. С западного фронта было снято 11 орудий 4-й артиллерийской бригады и сосредоточено в общем резерве, с тем чтобы использовать их потом на наиболее угрожаемом направлении. Утомленные многодневными боями солдаты и офицеры энергично восстанавливали разрушенные укрепления, ремонтировали легко поврежденные и заменяли подбитые орудия новыми. Все эти меры оказались вполне своевременными.
9 августа японское командование усилило части ранее действовавших на участке главной атаки двух пехотных дивизий 4-й резервной бригадой и предприняло новые ожесточенные атаки. Особенно кровопролитные бои в течение дня проходили у редутов № 1 и № 2. Стойко защищались гарнизоны редутов, но силы их постепенно таяли. Из шести орудий редута № 2 остались исправными только два. Но и эти орудия продолжали вести интенсивный огонь и поражать противника. За день боя они израсходовали по японской пехоте 600 шрапнелей. Вечером под натиском превосходящих сил противника уцелевшие артиллеристы вывели из строя пушки и вместе с остатками стрелков оставили разрушенные редуты. Посланные к редутам резервные роты опоздали, а полубатарея у Орлиного гнезда попала под сильный артиллерийский огонь японцев, понесла потери и была возвращена в резерв для приведения в порядок.
Захват редутов явился крупным успехом японских войск. Поставленная перед войсками задача овладения укреплениями на участке между фортами № II и № III была наконец выполнена. Необходимо было теперь развить успех, но продолжать атаку японцы были не в состоянии из-за больших потерь в людях, орудиях и недостатка боеприпасов.
Замечу, что в отражении первого штурма активное участие приняли моряки. Еще утром 8 августа для усиления сухопутной обороны с кораблей эскадры на берег свезли семь десантных рот: с «Пересвета» — 215 человек, с «Победы» — 222, с «Полтавы» — 200, с «Севастополя» — 182, с «Ретвизана» — 207, с «Пал-лады» — 116 и т.д. Всего 21 офицер и 2246 матросов.
11 августа японцы возобновили штурм. Чтобы затруднить действия артиллерии русских, они предприняли крупными силами ночные атаки с целью захвата Большого Орлиного гнезда, Заредутной батареи и Скалистого кряжа, а затем ударами с тыла старались овладеть фортами № II и № III. В полночь японская пехота после сильного артиллерийского обстрела Заредутной батареи, Большого Орлиного гнезда и прилегающих к ним фортов прорвалась через укрепления Китайской стенки и двинулась к Заредутной и Большому Орлиному гнезду. Создалась опасность прорыва в глубь обороны Порт-Артура. Отчетливо представляя это, защитники крепости проявили высокую бдительность и стойкость. Они осветили густые цепи противника ракетами70, встретили их ружейно-пулеметным огнем, а затем и огнем противоштурмовых орудий. Штурмующие цепи противника скашивались огнем русских, но вслед за этим непрерывно появлялись новые. Небольшие по численности гарнизоны укреплений с огромным трудом сдерживали натиск врага. Несколько раз японцам удавалось врываться на Заредутную и Большое Орлиное гнездо, но всякий раз русские переходили в контратаку и выбивали их оттуда.
Развязка боя наступила на рассвете. Когда с рассветом были обнаружены большие скопления пехоты в лощине перед Заредутной и Большим Орлиным гнездом, по ним открыли ураганный огонь четыре полевых орудия под командой капитана Шехлинского из района Курганной батареи, два полевых орудия с форта № III, два 57-мм орудия, установленные на Китайской стенке, и девять орудий форта № II. Пехота противника поражалась перекрестным картечным огнем в упор и стала нести потери. Мужество в этом бою проявили расчеты двух 57-мм пушек, поражавших противника метким огнем с Китайской стенки. Огонь японцев не мог сломить боевой дух русских артиллеристов. Они продолжали вести огонь до тех пор, пока не пали все до единого у своих орудий. Не выдержав огня русской артиллерии, японские пехотинцы бросились бежать. Преследуемые русскими стрелками, они в панике пробежали редуты № 1 и № 2, но здесь попали под огонь своих резервов и полевой артиллерии. Лишь немногим бежавшим удалось прорваться в свой тыл.
Интересно, что в 8-м резервном японском полку произошел бунт. В ночь на 11 августа этот полк, находившийся на переднем крае, изготовился к атаке. Но когда командир дал сигнал двинуться вперед, ни один человек, кроме офицеров, не вышел из окопов. Ни увещевания, ни угрозы, ни даже расстрел из револьвера наиболее непокорных не заставили солдат повиноваться. Видимо, в полку имелась тайная организация, заранее подготовившая мятеж, поскольку большинство солдат этого полка были рабочими из Осаки.
О бунте немедленно доложили генералу Ноги, который приказал окружить полк надежными частями и «поддержать его». И только под угрозой быть расстрелянными солдаты пошли в атаку. На следующий день оставшихся в живых после боя солдат отправили в тыл. Там их с утра до вечера гоняли в строю, солдаты штурмовали укрепления и сопки, делали с предельной выкладкой большие переходы, часами лазали по грязи и при этом получали по горсти риса в день. Одни солдаты из мятежного полка не выдерживали голода и мучений и умирали, другие пошли на самоубийство, а все выявленные зачинщики мятежа были расстреляны. Через две недели оставшихся в живых солдат расписали по одному в разные части и подразделения армии.
После ночных боев генерал Ноги приказал прекратить штурм.

 

далее



 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU