УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Глава 34. Стояние на Сыпингайских высотах

 

Русская армия отступила на 1200 верст к северу от Мукдена. 1 марта был оставлен Телин, а 9 марта Маньчжурская армия закрепилась на Сыпингайских позициях: примерно 50 верст вправо по фронту от города Сыпингай и 80 верст влево.
Японские войска обессилели и практически не преследовали русских.
2 марта Куропаткин был смещен Николаем II, а взамен его назначен бб-летний «папаша» Линевич. Произошла рокировка: бывший главнокомандующий принял командование 1-й армией Линевича, а «папаша» стал главкомом.
Приняв командование, Н.П. Линевич первым делом отправил царю бодрое донесение, которое, я думаю, стоит привести целиком: «Всеподданнейше доношу, что 10 марта армия остановилась на заранее намеченной Сыпингайской позиции, избранной офицерами Генерального штаба еще в 1903 году. 2-я армия занимает участок к западу от железной дороги, опираясь
правым флангом на высоты у д. Тяоцзяхэ и имея отряды генералов Мищенко и Морозова в Бамиенчене на дороге из Факу-мыня в Хуайдесянь. 1-я армия заняла позицию к востоку от железной дороги до д. Сяозантай, имея 3-й корпус на Мандаринской дороге на Гирин и выслав отряд генерала Реннен-кампфа в составе 71-й пехотной и Забайкальской казачьей дивизий к Хейлунчену для наблюдения за Зейдунченской долиной, ведущей тоже к Гирину. 3-я армия, составляя общий арьергард, займет позицию на линии Эрдахэцза—Баньлаша-мынь и в случае наступления больших сил противника отойдет в общий резерв 1-й и 2-й армий. Имея в виду в тылу р. Сунгари, мною приняты меры, чтобы с окончанием ледохода были наведены через Сунгари девять мостов, из коих пять непосредственно в тылу, два у Гирина и два у Бодунэ. Избранная позиция укрепляется, и на ней предполагаю дать противнику отпор. Фланговые отряды генерала Мищенко и генерала Ренненкампфа находятся несколько уступами вперед для надлежащего наблюдения на случай обхода флангов противником. Генерал от инфантерии Линевич» [58. С. 478].
Итак, по-прежнему «все хорошо, прекрасная маркиза», все идет по плану, стоим на заранее намеченной позиции.
Однако в телеграммах военному министру В.В. Сахарову тон у «папаши» был совсем иной — там преобладали отчаянные просьбы о подкреплениях.
Уже в конце марта 1905 г. в Маньчжурию прибыл IV армейский корпус (16-я и 30-я пехотные дивизии) Виленского округа, 3-я и 4-я стрелковые бригады. Эти силы были двинуты в 3-ю армию, командующим которой был назначен генерал от инфантерии Михаил Иванович Ботьянов. В апреле прибыло свыше 40 тыс. запасных и выздоровевших, а в первой половине мая — 40 тыс. добровольцев со всех полков русской армии. Все стрелковые бригады были развернуты в дивизии и образовали II стрелковый корпус. В конце мая прибыла 53-я стрелковая дивизия из Одесского округа, в июне — IX армейский корпус (5-я и 42-я пехотные дивизии) из Киевского округа, в июле — XIX армейский корпус (17-я и 38-я пехотные дивизии) из Варшавского округа, а в августе стал прибывать XIII корпус (1-я и 36-я пехотные дивизии) Московского округа.
К 21 июня силы Маньчжурской армии Линевича были доведены до 440 тыс. человек, а еще 150 тыс. человек находились в Приморском крае, прикрывая Владивосток. У русских стало 38 дивизий, полностью укомплектованных, против 20 японских дивизий. Против каждой японской дивизии русские имели корпус.
Тут надо сказать, что в качественном отношении японские войска в целом превосходили русских. Как писал «Вестник Европы» (№ 5 за 1905 г.): «В нашей Маньчжурской действующей армии числилось 89% неграмотных, тогда как японские солдаты все грамотные, свободно читают топографические карты, умеют начертить на бумаге схему, что не умеют делать у нас и многие офицеры». Правда, у русских были и свои преимущества, например в уровне подготовки конницы.
Генерал Линевич спокойно занимал «заранее намеченные позиции» и атаковать японцев не собирался. Японская же армия полностью выполнила поставленные перед ней задачи и также не собиралась наступать.
Исключение представлял собой рейд конного отряда генерала Мищенко, проведенный с 1 по 11 мая по тылам армии генерала Ноги. У Мищенко было около 4000 шашек и две казачьи (конные) батареи.
11 мая отряд Мищенко вернулся к своим, приведя с собой пленных: 4 офицеров и 194 нижних чина. Среди добычи были два пулемета, двадцать двуколок, денежный ящик с 3760 японскими иенами и до 200 лошадей. Потери русского отряда составили около 200 человек убитыми и ранеными.
Для заключения почетного мира с Японией России нужна была хотя бы маленькая победа в Маньчжурии. 7 августа 1905 г. Николай II написал Линевичу: «Политические условия и интересы России требуют успеха нашего оружия. Переговоры в Портсмуте не должны умалять вашей настойчивости в достижении успеха над врагом. Я твердо уверен, что, когда обстоятельства укажут вам возможность доказать силу русского оружия, вы не упустите перейти в решительное наступление, не испрашивая на это Моего утверждения и согласия».
Аналогичные призывы поступали из Петербурга и раньше, мол, наступать мы не призываем, а ты бери инициативу на себя. Линевич постоянно отвечал бодро, но уклончиво. Когда представитель России на переговорах с Японией СЮ. Витте запросил сведения о планах Линевича, то он, как говорят, «запустил дурочку», толком ничего не ответив. Витте в своих мемуарах откровенно называл русскую армию «доблестной, но безголовой».


Глава 35. Как Лзк и Холланд «надули» русских и японцев


Глава «Подводные лодки в русско-японской войне» написана специально для любителей флота. Для военных историков достаточно сказать, что в ходе войны подводные лодки нанесли большой ущерб военному бюджету России и Японии. Так и не начавшаяся подводная война была с блеском выиграна фирмами Лэка, Холланда и Круппа, получившими огромные барыши и «на халяву» накопившими опыт строительства подводных лодок.
Первая подводная лодка, вступившая в строй во Владивостоке, была подарком фирмы Круппа. Дело в том, что в марте 1904 г. начались переговоры с фирмой Круппа о постройке трех подводных лодок. В случае заключения заказа фирма Круппа обещала Морскому ведомству подарок стоимостью 100 тыс. руб. — малую подводную лодку. Эта лодка была заложе-на в феврале 1902 г. на верфи «Германия» по проекту инженера Р. Эквилея. Наибольшая длина лодки составляла 12,5 м, ширина (без двух съемных наружных трубчатых аппаратов Уайт-хеда) 1,65 м, высота корпуса с рубкой 2,4 м. Водоизмещение 17/18 т. Лодка имела единый для подводного и надводного хода электродвигатель мощностью 60 л. с, работавший от аккумуляторов системы Фюльмена. Максимальная глубина погружения не превышала 30 м. Электромоторы использовались и для привода помпы водяного балласта, вентиляции воздуха и открытия крышек торпедных аппаратов.
7 июня 1904 г. лодку отправили по железной дороге из Киля в Россию, куда она прибыла через семь дней прямо на Балтийский завод под засекреченным названием «передвижной предохранительный буй».
25 июня 1904 г. лодка была испытана М.Н. Беклемишевым в Финском заливе. По его словам, управление лодкой было «весьма удобное и простое». После установки торпедных аппаратов скорость лодки заметно упала — с 6 до 4,3 узла, а дальность плавания составила 20 миль при 3,5-узловом ходе.
21 августа 1904 г. подводную лодку «неподлежащим оглашению приказом» по Морскому ведомству зачислили в списки флота миноносцем «Форель» и после задержки, вызванной неисправностью железнодорожной платформы87, 25 августа отправили во Владивосток, куда она прибыла через месяц. Лодка была почти собранная, с аккумуляторами, так что на окончательную сборку и спуск на воду ушло всего два дня.
Со 2 октября «Форель» находилась «в состоянии готовности» на случай блокады. В ноябре лодку подняли на берег и поставили в сухое теплое помещение, а с 29 марта 1905 г. она была вновь готова к плаванию. Ее командир ТА. Тилен так отзывался о своей лодке: «Считаю миноносец «Форель» одним из самых простых по устройству и вместе с тем одним из самых удачных типов подводой лодки».
Итак, «Форель» стала первой боеспособной подводной лодкой русского флота.
Чтобы более не возвращаться к лодкам германской постройки, скажу, что 6 марта 1904 г. доверенный фирмы Круппа К.Л. Вахтер выступил с предложением о постройке на верфи «Германия» в Киле для «российского императорского правительства» трех подводных лодок со следующими сроками готовности: первой — через 9 месяцев, а двух последующих — через 11 месяцев после подписания контракта.
4 апреля 1904 г. технические условия подписали председатель Морского технического комитета вице-адмирал Ф.В. Дуба-сов и представитель фирмы Круппа К.Л. Вахтер. Через четыре дня состоялось всестороннее обсуждение, в ходе которого ГУКиС потребовал учесть в конструкции возможность разборки лодок для перевозки их по железной дороге на Дальний Восток.
10 апреля вышло разрешение на заказ фирме Круппа всех трех лодок с непременным условием постройки «в возможно кратчайший срок», после чего 24 мая начальник отдела сооружений ГУКиСа контр-адмирал А.Р. Родионов и К.Л. Вахтер подписали контракт.
Но немцы задержали строительство лодок, и испытания начались лишь в июне 1906 г. «Карп», «Карась» и «Камбала» были приведены в Либаву плавбазой «Хабаровск» только летом 1907 г.
На базе подводной лодки «Карп» и с учетом испытаний русских лодок фирма Круппа построила первую германскую подводную лодку U-1.
Прежде чем перейти к подводным лодкам, построенным на русских заводах, скажу несколько слов об американских подводных лодках систем Лэка и Холланда. 1 ноября 1902 г. в Бриджпорте (штат Коннектикут) была спущена на воду первая подводная лодка постройки Саймона Лэка. В 1903 г. лодка прошла испытания с переменным успехом. Но желающих купить это «чудо-юдо» не нашлось. ВМС США послали Лэка куда подальше. С 1902 г. Лэк пытался всучить лодку России, но, увы, безрезультатно. Узнав о начале войны, Лэк сразу же побежал в русское посольство. На сей раз морской агент в США капитан 2 ранга А.Г. Бутаков решил проявить прыть и уже 31 марта 1904 г. приступил к осмотру «Протектора». После чего Бутаков отправил в Петербург хвалебный отчет и предложил немедленно купить «Протектор» и заказать Лэку еще пять подводных лодок. При этом он просил Морское министерство подобрать «номинального» покупателя, ибо «имя русского правительства не должно быть упоминаемо». Пришлось временно использовать средства «Особого комитета по усилению военного флота на добровольные пожертвования», и Московско-купеческим банком «Лионскому кредиту» было перечислено 246 900 руб. для перевода в Нью-Йорк фирме «Флинт и К°».
24 мая 1904 г. начальник отдела сооружений ГУКиСа контрадмирал Родионов заключил контракт с уполномоченным Саймона Лэка Хартом О. Бергом на покупку «Протектора» и поставку пяти однотипных лодок (второй — через пять месяцев, а остальных — через семь месяцев) за общую сумму 1500 тыс. долл. Особо оговаривались условия, препятствовавшие принятию компанией заказа от третьей стороны, под которой имелась в виду Япония. В договоре не предусматривались какие-либо штрафные санкции в случае срывов сроков. Для лодок Лэка и Холланда заводу Шварцкопфа в Берлине были заказаны короткие 38-см торпеды. За день до подписания контракта специально зафрахтованный норвежский пароход «Фортуна» с корпусом «Протектора» и механизмами, упакованными в ящики, вышел из Нью-Йорка, причем капитан имел приказание не показывать флаг, не выдавать позывные. В качестве балласта в трюмы приняли попутный груз — 4000 т угля. В Кронштадт «Фортуна» прибыла 13 июня 1904 г.
В июне — августе «Протектор», переименованный в «Осетр», прошел испытания в Финском заливе. В конце октября 1904 г. его начали готовить к отправке во Владивосток.
Перевозка по железной дороге потребовала снятия рубки, части надстройки, демонтажа выступавших частей, выгрузку аккумуляторов и некоторого оборудования. Путиловский завод изготовил восьмиосный железнодорожный транспортер, но во время его предварительной прокатки 1 декабря на 38-км пробеге стали сильно греться подшипники, а через три дня при отправке лодки загорелись буксы. Транспортер пришлось вернуть на завод и вдвое увеличить количество осей.
Однако по ряду причин «Осетр» отправился в путь лишь 15 марта 1905 г. и прибыл во Владивосток 18 апреля 1905 г.
12 мая «Осетр» спустили на воду. Испытания его были закончены 25 июля, но до конца войны в строй лодку так и не ввели. В сентябре 1905 г. пришлось вновь начать мореходные испытания.
Корпуса остальных пяти лодок строились на одной из лучших верфей США, «Ньюпорт-Ньюс шипбилдинг энд драй док компани», работы велись днем и ночью. По сравнению с прототипом корпус лодок был увеличен на 1,02 м в длину и на 0,08 м в ширину, а водоизмещение возросло на 25 т.
Перевозка «Протектора» в Россию вызвала большую шумиху в американской прессе. Поэтому, чтобы не нарушать нейтралитет США, по согласованию с заказчиком корпуса разделялись на две секции, рубки и детали надстройки перевозились отдельно, механизмы разбирались и доставлялись в ящиках. Для удешевления перевозок использовались рейсовые суда. 9 октября две лодки отправили из Нью-Йорка на «Белгравии», которая через две недели прибыла в устье Эльбы. Однако среди доставленных частей имелись две весом по 60 т и две весом по 40 т, что исключало перевозку в Либаву на рейсовых пароходах.
Тогда у «Объединенного буксирного и грузового пароходства» был зафрахтован переоборудованный лихтер «Кобольд», который 4 ноября вышел из Гамбурга и через четыре дня доставил в Либаву детали первой лодки, а 15 ноября отправился во второй рейс.
21 декабря из Нью-Йорка вышел с двумя лодками пароход «Адриа», прибывший в Гамбург 1 января 1905 г. Однако корпуса оказались неразобранными (вес самой крупной части составлял 100 т), а погрузка на «Кобольд» — невозможной. Пришлось дополнительно зафрахтовать и переоборудовать лихтер «Ульк», который 24 января прибыл в Либаву.
Доставленные в Либаву подводные лодки получили названия «Кефаль», «Бычок», «Сиг», «Плотва» и «Палтус». В Либа-ве их пришлось, по словам лейтенанта П.К. Панютина, «не собирать, а строить», поскольку корпуса «более чем плохого качества» имели вид «неоконченных коробок».
Железнодорожный эшелон в составе транспортера с «Кефалью», шести вагонов и двух платформ прибыл во Владивосток 7 июля 1905 г., пройдя 8980 верст. В районе мыса Эгершельд в специально огороженном месте была устроена сборочная площадка с сараями-мастерскими, предназначенными для мелких работ. После монтажа рубки и надстройки и погрузки части аккумуляторов «Кефаль» 5 августа спустили на воду,
«Бычок», «Палтус» и «Плотва» прибыли во Владивосток 24 сентября и 9 октября 1905 г. «Бычок» и «Плотву» спустили на воду 9 ноября, а «Палтус» — 29 ноября. «Сиг» начал кампанию на Балтике 25 августа.
В 1899 г. фирма «Холланд» (полное название «Холланд тор-педо боут компани»)88 построила свою первую подводную лодку «Холланд-7», вошедшую в состав американского военного флота 11 апреля 1900 г. В следующем году компания построила для флота США шесть лодок типа «Аддер», а седьмая — «Фултон» — строилась на деньги фирмы и предназначалась для испытания нового оборудования и рекламы.
Большой интерес к лодке «Холланд-7» проявило правление Невского судостроительного и механического завода в Петербурге. 12 сентября 1903 г. правление приобрело право постройки лодок для русского флота сроком на четверть века. 10 февраля 1904 г. на совещании МТК было рассмотрено предложение Невского завода о постройке подводных лодок «Хол-ланд-7Р».
27 февраля 1904 г. ГУКиС выдал Невскому заводу наряд на постройку пяти лодок со сдачей первой из них в августе 1904 г., а остальных — в сентябре. Корабли предполагалось строить из отечественных материалов, отдельные узлы и агрегаты разрешалось заказывать за границей, если их изготовление в России затруднительно и могло задержать вступление лодок в строй. После испытаний построенных лодок по специальной программе за каждую лодку предполагалось выплатить по 400 тыс. руб.
28 апреля 1904 г. правление Невского завода уведомило ГУКиС о приобретении «Фултона» за 500 тыс. руб. Приказом Морского ведомства от 31 мая 1904 г. лодке было присвоено новое название «Сом». На английском пароходе «Менатик» лодку 13 июня отправили в Кронштадт, куда она прибыла 1 июля. Сразу же после спуска на воду «Сом» перевели к Невскому заводу для окончательной сборки, затянувшейся до 6 сентября. Ходовые испытания, проведенные в Бьёрке-Зунде, прошли успешно, и «Сом» перешел в Петербург, откуда 11 ноября 1904 г. отбыл по железной дороге во Владивосток, куда прибыл 29 декабря. Но торпеды для лодки прибыли из Петербурга только в конце марта 1905 г.
1 марта 1904 г. на Невском заводе в Петербурге были заложены пять подводных лодок типа «Сом». Первая из них — «Щука» — была спущена на воду 15 октября 1904 г., но испытания ее начались лишь 15 июня 1905 г. и закончились 9 июля. После этого «Щука» была отправлена во Владивосток. В строй ее ввели только 4 ноября 1905 г.
Остальные лодки — «Лосось», «Стерлядь», «Белуга» и «Пескарь» — были закончены Невским заводом к 25 мая 1906 г., опоздав на год.
С 80-х гг. XIX в. в России появляется множество авантюристов — изобретателей подводных лодок, ухитрявшихся доить Морское и даже Военное ведомства. Так, в начале 80-х гг. С.К. Джевецкому удалось уговорить Военное ведомство построить для обороны приморских крепостей подводную лодку, движущуюся за счет мускульной силы экипажа из трех человек. Лодка была изготовлена и испытана. Ею заинтересовался Александр III. По словам академика Крылова: «Он пожелал ее видеть, было приказано привезти лодку в Гатчину и спустить в отличающееся прозрачностью воды Серебряное озеро, и назначен день показа лодки царю. Джевецкий несколько дней бороздил по озеру, изучая царскую пристань и как к ней ловчее пристать. Зная, что Александр III неразлучен с царицей Марией Федоровной, Джевецкий заказал букет самых великолепных орхидей — любимых цветов царицы. Настал день испытаний. Царь и царица сели в шлюпку, на которой и вышли на середину озера, а Джевецкий, пользуясь прозрачностью воды, маневрировал около этой шлюпки, иногда проходя под нею.
Наконец шлюпка подошла к пристани, царь и царица вышли и остались на пристани. Джевецкий с ловкостью пристал, открыл горловину, вышел на пристань, преклонил колено и подал царице великолепный букет орхидей, сказав: "C'est Ie tribut de Neptune a Votre Majeste" ("Это дань Нептуна вашему величеству").
Царица пришла в восторг, рассыпалась в комплиментах; царь остался очень доволен, благодарил Джевецкого и приказал дежурному генерал-адъютанту рассказать об этих опытах военному министру П.С. Вановскому, чтобы он озаботился возможно спешной постройкой 50 лодок, с уплатой Джевецкому 100 000 руб.
Меньше чем через год лодки были построены и приняты Инженерным ведомством» [40. С. 94-95].
Из построенных 50 подводных лодок 34 были отправлены по железной дороге в Севастополь, а 16 лодок остались в Кронштадте. Все они подчинялись исключительно сухопутным начальникам, а экипажи состояли из чинов крепостной артиллерии. Другой вопрос, что никакой службы лодки не несли, а ржавели на берегу без дела.
Любопытно, что две подводные лодки Джевецкого в секретном порядке отправили в Порт-Артур. В частности, одна из них была доставлена на пароходе «Дагмара». 28 июня 1901 г. адмирал В.К. Витгефт доложил в Главный морской штаб, что к лодке приспособлены два решетчатых аппарата для стрельбы торпедами Шварцкопфа89, и ходатайствовал о присылке еще двух. В начале марта 1904 г. подполковник А.П. Меллер по указанию СО. Макарова разыскал присланную лодку на складах Дальнего и поручил младшему инженеру-механику броненосца «Пересвет» П.Н. Тихобаеву возглавить ее ремонт и испытания. После гибели «Петропавловска» о лодке забыли.
Чтобы более не возвращаться к порт-артурским подводным лодкам, стоит рассказать о подводном минном заградителе конструкции М.П. Налетова. Инженер Налетов уже в ходе войны предложил построить в Порт-Артуре подводную лодку водоизмещением в 25 т и длиной 10 м. Корпус лодки представлял собой клепаный цилиндр диаметром 1,9 м и цилиндрическими оконечностями. Вооружение сменное — четыре мины или две торпеды Шварцкопфа. Мины предполагалось ставить «под себя» через специальный люк в середине корпуса лодки.
Постройка лодки велась с помощью порт-артурского филиала Невского завода. Осенью 1904 г. постройка корпуса заградителя была закончена, и Налетов приступил к испытаниям на прочность и водонепроницаемость корпуса. Для погружения лодки на месте без людей он использовал чугунные чушки, которые укладывали на палубе лодки, а для всплытия — снимали с помощью плавучего крана.
После успешных испытаний корпуса заградителя отношение начальства к Налетову улучшилось, и ему разрешили взять для лодки бензиновый мотор с катера эскадренного броненосца «Пересвет». Однако достроить лодку Налетову не удалось, и перед сдачей Порт-Артура ее пришлось взорвать. За участие в обороне Порт-Артура М.П. Налетов был награжден Георгиевским крестом. Подводная лодка Налетова не дошла до ходовых испытаний и не имела названия.
В феврале 1904 г., воспользовавшись моментом, лейтенант С.А. Янович предложил проект переделки подводной лодки Джевецкого. В кормовую часть корпуса вмонтировали вставку для размещения бензомотора мощностью 14 л. с, длина лодки увеличивалась с 5,8 до 7,5 м, а водоизмещение — с 6 до 8 т (позже был поставлен двигатель в 20 л.с).
Лодка Яновича должна была передвигаться в полупогруженном состоянии, оставляя на поверхности лишь рубку. Но при необходимости она могла нырнуть на 8 м, продержаться под водой 3—4 мин при работающем бензиновом двигателе и пройти за это время до 4 кабельтовых (732 м).
На переделку лодки Джевецкого Морское ведомство выдало 11 тыс. руб. Работы велись на заводе Лесснера в Петербурге.
В июне 1904 г. лодка прошла испытания в Финском заливе. 26 марта 1905 г. подводную лодку Яновича зачислили в списки миноносцев под названием «Кета». В открытом море использовать лодку было рискованно, и ее решили отправить на защиту устья Амура. 12 апреля по железной дороге лодку отправили в Сретенск, а затем на барже, ставшей плавучей базой, в Николаевск, куда она прибыла 3 июня 1905 г. После того как командир порта контр-адмирал А.И. Русин проверил готовность к выходу, лодку 16 июня погрузили на баржу, а буксир доставил их в Татарский пролив для охраны судоходства.
31 июля 1905 г. «Кета» вышла в пролив Невельского и на траверзе мыса Погиби обнаружила два японских миноносца. Лейтенант Янович пошел на дистанцию выверенного торпедного выстрела, но когда до цели оставалось около 10 кабельтовых (1830 м), лодка неожиданно села на мель. Момент для атаки был упущен, но японцы заметили лодку и легли на обратный курс. Замечу, что этих миноносцев, кроме Яновича, никто не видел, и в японских документах никаких сведений о них нет.
Всего с 3 июня по 20 сентября 1905 г. «Кета» совершила 170 выходов и прошла 948 миль.
В 1902 г. капитан 2 ранга Колбасьев разработал проект разборной подводной лодки, состоявшей из шести отсеков. Водоизмещение лодки 20 т, длина 15,2 м, ширина 1,27 м. Отсеки лодки Колбасьев предлагал погрузить на верблюдов и довезти до побережья Персидского залива, там лодку собрать и далее топить британские корабли. Вместо того чтобы отправить изобретателя к психиатру, председатель МТК адмирал Ф.В. Дуба-сов приказал в секретном порядке построить лодку и столь же секретно испытать ее в опытовом бассейне. Там же в бассейне в присутствии большого начальства лодка была освящена Иоанном Кронштадтским и названа «Петр Кошка»90.
Затем лодка Колбасьева была испытана в Финском заливе у Кронштадта. Вооружение ее состояло из двух совковых торпедных аппаратов, расположенных в выемках верхней части корпуса в носу и на корме. По замыслу конструктора, если при сближении с противником первый выстрел окажется неудачным, то, пройдя под атакуемым кораблем, лодка выпустит торпеду из кормового аппарата. В трех центральных секциях размещались два члена экипажа и энергоустановка, состоявшая из шести электродвигателей общей мощностью 24 л. с. Расположение шести валов под углом 20° к диаметральной плоскости способствовало поворотливости.
На испытаниях в Кронштадте скорость надводного хода достигла 8,6 узла, а подводного — 6 узлов. Испытания выявили малую дальность плавания под водой: всего 15 миль, и плохую управляемость в подводном положении.
По Высочайшему повелению 11 ноября 1902 г. за строительство лодки Колбасьеву выплатили 50 тыс. руб.
Дальнейшие испытания лодки проводились в Севастополе. В сентябре 1908 г. председателем МТК стал А.Н. Крылов. Позже он писал: «По должности я стал знакомиться с секретными делами. Смотрю: "Дело Колбасьева"». Среди других писем и бумаг лежало письмо к адмиралу Дубасову: "Дорогой Федор Васильевич, издержался я на лодку; оказалось, что она мне обошлась в 50 000 руб., будьте добры, похлопочите мне такое возмещение моих расходов" (а красная цена лодки тысячи три). Затем в конце расписка: "Талон к ассигновке 50 000 руб. получил. Е. Колбасьев"».
«Пришлось мне в 1907 г. быть в Севастополе, — вспоминает далее А.Н. Крылов. — Лодка Колбасьева стояла на якоре и швартовых у его устричного завода и служила пристанью для шлюпок; никуда она никогда не ходила, и на верблюдах в Персидский залив ее не возили» [40. С. 137].
Не доверять академику Крылову у меня нет оснований. Однако нельзя не сказать, что любители сенсаций несколько раз публиковали сведения, что подводная лодка «Петр Кошка» была доставлена в Порт-Артур перед самым началом японской блокады. Еще более ретивые исследователи идут дальше и приписывают гибель японских броненосцев «Хацусе» и «Яси-ма» действиям порт-артурских подводных лодок, в том числе и «Петра Кошки».
Об авантюристах-«подводниках» времен русско-японской войны можно написать целый роман. Вот, к примеру, явился к начальнику морского штаба адмиралу Вирениусу некий австрийско-венгерский подданный Глас и пообещал построить подводную лодку. На этой лодке Глас собирался потопить броненосец «Микадо», что оценивал в 200 тыс. руб. В изложении А.Н. Крылова разговор выглядел так: «...я на ней [подводной лодке] поеду и взорву броненосец "Микадо", а за это вы мне уплатите 200 000 рублей. Если другой броненосец взорву, уплатите 100 000 рублей. А пока что я хочу только, чтобы вы осуществили эту лодку. Пока она строится, положите мне какое-нибудь жалованье, ну, на первое время тысячи три будете мне платить...
Вирениус сказал:
— Напишите ему ассигновку на 6000 рублей, а проект доложим генерал-адмиралу.
Глас шесть тысяч получил, свой эскизик передал, заключили договор. Доложил Вирениус управляющему министерством адмиралу Авелану, затем генерал-адмиралу Алексею Александровичу. Тот посмотрел, спросил:
— Тут одна мина будет висеть? Я бы желал, чтобы две было.
Глас готов: две так две.
Лодка была совершенно дурацкая: профиль вроде этакого автомобиля. Глас сидел так, что немного выдавался корпусом над водой, закрытый стеклом, и должен был ногами работать. А ходу эта история должна была давать, может быть, один узел... Была эта лодка построена и отправлена для испытаний на Черное море» [40. С. 137-138].
Лодка плавать не могла, но Глас через австрийский суд потребовал огромную компенсацию. В конце концов ему дали 6 тыс. руб., потом еще 3 тыс. и на казенный счет довезли его лодку до австрийской границы. На том дело и было закрыто.
В 1903-1904 гг. на Балтийском заводе построили подводную лодку, спроектированную лейтенантом Главного морского штаба А.С. Боткиным. Правда, строилась лодка не на казенный счет, а на средства «Особого комитета по усилению флота на добровольные пожертвования». Как и «Кета», лодка системы Боткина была полуподводным судном, причем глубина погружения регулировалась с помощью двух балластных отсеков, каждый вместимостью 1 т. Водоизмещение лодки с балластом составляло 14 т, наибольшая длина 8,7 м, ширина 1,98 м. Мотор керосиновый мощностью 14 л. с. Скорость хода в зависимости от глубины погружения от 4 до 7 узлов. Вооружение состояло из двух наружных «минных аппаратов-решеток» для стрельбы торпедами Шварцкопфа в сторону кормы.
В августе 1905 г. лодка под командой мичмана В.Л. Соллогуба совершила переход в Кронштадт, где провела пробную стрельбу. Сразу после этого единственного и не во всем удачного испытания лодку по настоянию Боткина отправили во Владивосток, причем «без особых приспособлений для ныряния». Позднее ее боевую ценность признали незначительной, на лодке отсутствовали и торпеды Шварцкопфа. Так и не получившую название лодку Боткина не зачислили в списки флота, а подводники называли ее «Чилимом». Лодка использовалась для доставки грузов в бухту Улисс, а в дальнейшем мотор с нее установили на портовый катер.
Первая отечественная мореходная подводная лодка «Дельфин» была заложена в 1901 г. на Балтийском заводе в Петербурге. Первоначально она называлась миноносцем № 113, а затем — № 150 (по подводному водоизмещению), и лишь 4 июня 1904 г. лодка получила название «Дельфин».
В связи с началом войны 12 февраля 1904 г. Балтийский завод получил заказ на пять подводных лодок, близких по конструкции к «Дельфину». В июне — июле 1904 г. им присвоили имена «Касатка», «Скат», «Макрель», «Налим» и «Окунь».
23 апреля Балтийскому заводу заказали еще одну лодку, «Фельдмаршал граф Шереметев», на средства, полученные от «Особого комитета по усилению флота на добровольные пожертвования».
Постройка лодок велась довольно быстрыми темпами, и к 24 июля 1904 г. «Касатка» была благополучно спущена на воду. В течение августа спустили еще пять лодок — «Фельдмаршал граф Шереметев» (8 августа), «Макрель» (14 августа), «Скат» (21 августа), «Налим» (26 августа) и «Окунь» (31 августа).
В марте 1904 г. Путиловскому заводу для подводных лодок Балтийского завода было заказано пять железнодорожных транспортеров.
2 ноября 1904 г. подводные лодки «Скат» и «Налим» отправили по железной дороге во Владивосток. 4 ноября за ними последовали «Касатка» и «Фельдмаршал граф Шереметев». Однако из-за перегрева осей и схода одного ската транспортера с рельсов первый эшелон задержался, и все четыре прибыли в конечный пункт назначения одновременно — 12-13 декабря.
«Дельфин» был отправлен 15 октября и прибыл во Владивосток 29 октября. 14 февраля 1905 г. «Дельфин» выходил на испытания, а через неделю — уже на поиск неприятеля. 13-16 марта лодка ходила к острову Аскольд, а с 28 марта по 4 мая — по бухтам в поисках японских кораблей.
5 мая 1905 г. «Дельфин» затонул на Владивостокском рейде на глубине 14 м от взрыва паров бензина. В ходе пяти попыток подъема лодки происходили новые взрывы, и лодку вынуждены были вновь опустить на грунт. В конце концов лодку подняли и окончательно отремонтировали к 8 октября 1905 г.
В четырех остальных лодках, по словам командира одной из них, А.В. Платто, пришлось переделывать почти все, кроме корпуса, включая румпель, штуртросы, горизонтальные рули, электропроводку и т.д. В результате первые испытания «Касатки» начались лишь в марте 1905 г., «Скат» был готов к 3 апреля, «Фельдмаршал граф Шереметев» — к 1 мая, а «Налим» — к 7 мая. Не обошлось и без аварий. На «Налиме» 9 мая взорвался аккумулятор, а на «Фельдмаршале графе Шереметеве» повредили динамо-машину, ремонт которой затянулся на несколько дней.
Первые же плавания выявили ряд негативных явлений: длительное время погружения (5-6 мин); трудность управления вертикальным рулем: на «Налиме» до 140 оборотов штурвала при перекладке руля с борта на борт; малая вертикальная устойчивость при плавании под водой. Общий же недостаток, как уже отмечалось на испытаниях «Касатки» в Кронштадте, заключался в отсутствии ограждения средних рубок. В надводном положении даже при незначительном волнении вода заливала палубу через открытый люк и попадала внутрь лодки. При закрытом же люке наблюдение велось через иллюминаторы, и обзор был крайне ограничен, особенно в тумане или ночью.
Вопрос об изготовлении рубок, служивших бы и своеобразным мостиком при надводном ходе, М.Н. Беклемишев поднял 29 ноября 1904 г., и 13 декабря Балтийский завод получил наряд на их изготовление. 5 сентября 1905 г. рубки были готовы, испытаны давлением, сбшиты деревом и через десять дней отправлены во Владивосток, но установили их на лодки уже после окончания войны.
На строительство подводных лодок и доставку их во Владивосток были затрачены огромные средства. Эффект же от них был равен нулю. В ряде отечественных публикаций рассказывается лишь об одном «боевом эпизоде». Я процитирую П.В: Боженко: «В конце апреля [1905 года] русское командование получило агентурные сведения о готовящемся походе японских крейсеров к бухте Преображения. 29 апреля туда срочно направились лодки "Дельфин", "Касатка" и "Сом". Две первые шли вместе, а третья немного отстала и двигалась самостоятельно. В 70 милях от Владивостока у мыса Поворотный сигнальщик с "Сома" заметил сначала один, а затем второй японский миноносец. Князь Трубецкой приказал погружаться, на что требовалось около 5 минут. Миноносцы обнаружили лодку и, открыв огонь, пошли на нее. В 10:45 лодка наконец ушла на глубину 12 метров. Трубецкой начал маневрировать для выхода в атаку, видя в перископ, что миноносцы отходят к югу. Подвсплыв в позиционное положение и приготовив торпеды, "Сом" продолжал атаку. Внезапно на море опустился туман, а когда рассеялся, миноносцы были уже далеко, уходя из опасного района. Так была сорвана одна из японских операций»91.
Я четверть века знаю Петра Владимировича, он хороший человек, но истина, как говорится, дороже. Опять, как и с «Кетой», два неизвестных миноносца, и опять ряд обстоятельств, не допустивших произвести торпедную атаку, и опять же никаких подтверждений с японской стороны. Как тут не вспомнить Бисмарка: «Никогда не врут так, как на охоте и на войне». Думаю, никто не станет спорить, что князь достаточно хорошо разбирался в обоих вопросах.
Командир Владивостокского отряда крейсеров К.П. Иес-сен 29 января 1905 г. провел на крейсере «Громобой» совещание с целью определения способов тактического использования подводных лодок. Их предлагалось направить к японскому побережью для нападения на суда противника в портах Хакодате и Аомори, причем большую часть пути лодки должны были идти на буксире миноносцев. Второй вариант предусматривал перебазирование подводных лодок в порт Шестаков на восточном побережье Корейского полуострова, откуда они могли бы выходить для поиска японских кораблей в Корейский пролив. Но дальше разговоров дело не пошло. Хотя, на мой взгляд, при удовлетворительном состоянии моря набег мог быть удачен. Другой вопрос, что достойных целей в намеченных портах могло и не оказаться, а возвращение подводных лодок обратно было маловероятно. Адмиралы не хотели брать на себя риск потери лодок, а экипажи лодок — идти в «камикадзе».
Основная причина неэффективного использования подводных лодок русскими — чрезвычайно низкие тактико-технические данные этих лодок. Так, подводная скорость большинства из них не превышала 5 узлов, а время погружения состав- ляло 5-6 мин. Эффективная дальность стрельбы торпед не превышала 100-400 м. Успех был возможен при особо успешном стечении обстоятельств и храбром экипаже, готовом идти на риск на 80-90%.
Замечу, что большинство лодок, собранных к 1906 г. во Владивостоке, и их аналоги, оставленные на Балтике, в 1910— 1915 гг. прошли модернизацию, которая улучшила их тактико-технические характеристики. Тем не менее ни одна из этих лодок не добилась успеха в ходе Первой мировой войны.
А были ли подводные лодки у японцев? Да, были. Они тоже поддались искушению и заказали лодки у американской фирмы «Холланд». Контракт на постройку пяти подводных лодок был подписан 14 июня 1904 г., и в этом же месяце была начата их постройка. Лодки американцы построили быстро, и уже 12 декабря 1904 г. они в разобранном виде прибыли в порт Иокогама, где и были собраны на местной верфи с помощью инженеров фирмы «Холланд». Первая лодка была спущена на воду 30 марта 1905 г., а последняя — 27 мая 1905 г.
Водоизмещение надводное 105 т, подводное 130 т. Разме-рения 20,4x3,63x3,12 м. Бензиновый мотор мощностью 180 л. с. и электромотор мощностью 70 л. с. позволяли развивать скорость надводную — 9 узлов, подводную — 7 узлов. Экипаж 13 человек. Лодка имела один носовой торпедный аппарат, боекомплект — две торпеды.
В строй все лодки были введены летом — осенью 1905 г. Им присвоили номера 1, 2, 3, 4 и 5. В боевых действиях лодки не участвовали, а после войны использовались как учебные. Подводная лодка № 4 погибла 14 ноября 1916 г. в Куре от взрыва паров бензина. Остальные лодки были исключены из состава флота в 1922 г. и вскоре разобраны.
В 1904 г. на основе американских чертежей, еще до прибытия лодок Холланда, на верфи «Кавасаки Юко» в городе Кобе были заложены две подводные лодки. От лодок Холланда они отличались более длинным и узким корпусом. Строительство этих лодок затянулось, и в строй они вступили уже после войны, в апреле 1906 г.


Глава 36. Оборона Владивостокского района


Несколько слов стоит сказать о второстепенных театрах военных действий русско-японской войны.
Владивостокская крепость к середине 1905 г. была значительно усилена. Туда была направлена вновь сформированная 10-я Восточно-Сибирская стрелковая дивизия (37-й, 38-й, 39-й и 40-й стрелковые полки и 10-я стрелковая артиллерийская бригада), которая разместилась на острове Русском. Также была сформирована Владивостокская крепостная пехотная бригада (Хабаровский и Благовещенский пехотные полки). Крепостная минная рота, занимавшаяся постановкой морских минных заграждений, была развернута в батальон. Таким образом, количество только стрелковых батальонов увеличилось с восьми до сорока, т.е. в пять раз.
Владивостокская крепость к тому времени фактически стала мощным укрепленным районом. На вооружении крепости состояло орудий: пушек:
254/45-мм - 12;
11-дюймовых (280-мм) — 10;
9-дюймовых (229-мм) — 19;
8-дюймовых (203-мм) обр. 1867 г. — 14;

152/45-мм Кане береговых — 30;
6-дюймовых (152-мм) в 190 пудов — 37;
6-дюймовых (152-мм) в 120 пудов — 964;
42-линейных (107-мм) обр. 1877 г. — 46;

полевых: обр. 1877 г. - 338;
57-мм береговых — 34;
57-мм капонирных — 44;
7,62-мм пулеметов Максима — 117 мортир:
11 -дюймовых (280-мм) — 9;
9-дюймовых (229-мм) береговых — 36;
9-дюймовых легких — 6;
8-дюймовых легких — 8;
6-дюймовых (152-мм) крепостных — 36;
6-дюймовых полевых — 68;
6-дюймовых медных, заряжаемых с дула, — 6;
S-пудовых гладких — 68; пушек Морского ведомства, установленных на берегу:
9-дюймовых (229-мм) — 10;
152/45-мм Кане корабельных — 14;
2,5-дюймовых Барановского — 8;
8-дюймовых — 2;
75/50-мм Кане - 4.
Кроме того, разных пушек калибра 107-63 мм имелось 133 шт.
Усиление Владивостока принесло свои плоды — у Японии не оказалось ни сил, ни средств для нападения на него. Правда, занятие его не входило в планы войны.
Русское командование, наученное неудачами в Порт-Артуре и Маньчжурии, стало считать японцев вездесущими и начало всерьез опасаться ввода вражеских морских и сухопутных сил в Амур. Для защиты Николаевска-на-Амуре туда было доставлено 70 орудий и двадцать 7,62-мм пулеметов Максима. Среди доставленных орудий были шестнадцать 6-дюймовых пушек в 190 пудов, четыре 152/45-мм пушки Кане и шесть 120-мм пушек Виккерса.
На реке Амур у села Малмыжа, в 260 верстах вверх от Хабаровска, инженерными войсками были поставлены минные заграждения, а на берегах установлены батареи. Всего на батареях имелось 73 орудия, из которых шесть 152/28-мм корабельных, три 15-см трофейных китайских, тридцать 9-фунтовых полевых и корабельных, двадцать 4-фунтовых полевых.
Поскольку военных судов специальной постройки на Амуре не было, в 1904-1905 гг. из мобилизованных судов была создана импровизированная речная флотилия. В ее состав вошли колесные пароходы Военного ведомства «Селенга» и «Хилок» (вооружение: по одной 4-фунтовой пушке) и четыре парохода пограничной стражи: «Третий», «Шестой», «Восемнадцатый» и «Ас-кольд» (вооружение: по две 37-мм пушки Гочкиса). Кроме того, семь барж были обращены в плавучие батареи, каждая из которых получила по две 152/35-мм корабельные пушки.
Для защиты устья Амура с Балтийского флота по железной дороге было доставлено девять миноносок (№ 3, 6, 7, 9, 18, 47, 48, 61 и 64) постройки 1878 г. Их водоизмещение составляло 23 т, скорость хода 13 узлов, вооружение: одна-две — 37-мм пушки Гочкиса. Миноноски были очень старые и изношенные и не представляли никакой боевой ценности.
Японцы на Амур не сунулись. Вместо этого они высадились на Сахалине. Военного значения эта высадка не имела, зато было велико ее политическое значение. Захват Сахалина был хорошим козырем на мирных переговорах, а главное, Япония собиралась присвоить Карафуто, как она называла Сахалин. Экспедиционные силы японцев состояли из недавно сформированной 15-й пехотной дивизии генерала Харагучи (12 пехотных батальонов, кавалерийский эскадрон, 18 полевых орудий и пулеметное отделение — всего 14 тыс. человек). Транспортная флотилия состояла из 10 пароходов. Транспорты прикрывали боевые корабли 3-й эскадры адмирала Катаоки.
24 июня 1905 г. японский десант высадился в заливе Ани-ва между деревнями Мерея и Савинова Падь, в 10-15 верстах от Корсаковского поста.
Командир русского отряда у Корсаковского поста полковник Арцишевский приказал поджечь казенные склады поста. Два японских миноносца попытались причалить к посту, но были встречены огнем 120/45-мм пушек, снятых с крейсера «Новик» и установленных на берегу. Один из миноносцев был сильно поврежден. Миноносцы ушли, но вскоре показалось еще семь миноносцев. После обстрела их с батареи ушли и эти миноносцы. Оставшиеся 120-мм патроны были выпущены по наступавшим японским войскам, после чего 120-мм орудия были взорваны, а артиллеристы отступили к Маячной горе.
10 июля 1905 г. японский десант был высажен на Северном Сахалине несколько севернее Арковской долины. Высадка поддерживалась артиллерийским огнем японских крейсеров «Ниссин» и «Касуга» и нескольких канонерских лодок.
Русских на всем острове имелось около 5 тыс. человек, включая мобилизованных ссыльных, при шести легких пушках обр. 1895 г. (с поршневым затвором). Командовал русскими войсками генерал-лейтенант Ляпунов. Основные силы русских — 70 офицеров и 3200 нижних чинов во главе с Ляпуновым — 18 июля сдались японцам. После этого сдалось еще несколько малочисленных русских отрядов. Отряды военного прокурора на Сахалине полковника Новосельского, командира 2-й дружины капитана Филимонова и артиллерийского штабс-капитана Благовещенского сумели переправиться с острова на материк и спастись от японцев.
Боевые действия японских кораблей против правого берега Татарского пролива свелись к бомбардировке с моря военного поста в заливе Де-Кастри и высадке вблизи него десанта. Пост защищался ротой Николаевского крепостного полка под командованием капитана Виноградова с двумя 4-фунтовыми пушками обр. 1867 г. После небольшой перестрелки с миноносцами Виноградов решил уйти, бросив пушки. Высадившиеся японцы разрушили пост и захватили две пушки.
В конце войны японцы появились и на Камчатке. В конце мая 1905 г. японские шхуны высадили у села Явино, жители которого ушли в горы, десант из 150 человек под командованием лейтенанта Гундзи с одним полевым орудием. Водрузив в Явино японский флаг, десантники стали грабить село.
Для отражения нападения японцев из Петропавловска в Явино вышло небольшое судно с отрядом дружинников под командой прапорщика Жабы. Из Большерецка, отстоявшего от Явина на 100 км, двинулась дружина унтер-офицера Сотникова. В Усть-Озерной оба отряда соединились: всего набралось 88 человек, из них 71 камчадал и 17 русских, преимущественно казаков.
16 июля дружинники неожиданно напали на японский лагерь. Большая часть японцев на шлюпках бежала на стоявшие у берега шхуны, потеряв при этом в бою 32 человека убитыми и ранеными, а лейтенант Гундзи попал в плен. Дружинники же потеряли двух человек убитыми и еще несколько было ранено.
Японцы пытались высаживать десантные отряды и в других селениях Камчатки. В Усть-Большерецке местная дружина во главе с казаком Селивановым отбила нападение, в бою погибли 11 японцев. Под Карегой японский десантный отряд потерял 30 солдат убитыми, и только пятерым удалось спастись на шхуне. Полной неудачей закончились попытки захватить прибрежные селения Коль, Воровское и Озерное, остров Медный, который успешно защитили местные жители-алеуты.
В конце июля к берегам Камчатки подошли японские крейсера «Сума» и «Идзумо». Войдя в Авачинскую бухту, «Сума» обстрелял Петропавловск. Однако к этому времени город был покинут властями и жителями. Японцы высадили десант из 200 человек, который, немного пограбив город, удалился.
После этого крейсера ушли к Командорским островам, но из-за штормовой погоды высаживать там десант не стали. Крейсерский отряд вновь подошел к Петропавловску, и японцы оставили в городе грозное письмо с требованием освободить попавшего в русский плен лейтенанта Гундзи. Больше японцы никаких враждебных действий против Камчатки не предпринимали. Стоит отметить, что население Камчатки вело себя довольно активно и захватило в прибрежных водах и на побережье не менее 20 японских рыболовецких шхун. Судьбу рыбаков установить не удалось.
Летом 1905 г. японцы высадили небольшой десант в Охот-ске. 2 декабря 1849 г. по представлению генерал-губернатора Муравьева Охотский порт был упразднен, и к 1905 г. Охотск превратился в жалкую деревушку. О деятельности десанта в Охотске вице-адмирал Катаока доносил в Токио: «Согласно донесению начальника отряда, который действует в районе Охотского моря, отряд этот овладел оружием старого образца, 3 винтовками и некоторым количеством боевых припасов в Охотске 17 августа (4 августа)».

 

далее



 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU