УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Хорошхин М.П. Геройский подвиг уральцев. Дело под Иканом 4, 5 и 6 декабря 1864 года.
Уральск: тип. Уральского казачьего войска, 1895.

OCR, корректура: Смолянин (small_yanin@rambler.ru)

Предисловие к III изданию
Геройский подвиг уральцев
«Икан» (песня)
«Иканским героям»
В.Р. Серову
Пройдут года…
Список казаков
Сочинения и статьи об Иканском бое
«Дело под Иканом» (песня)
Примечания

 
 

Доблестным сынам Урала, участникам Иканскаго дела, посвящает свой рассказ составитель.
 
 

Предисловіе къ III изданiю 
 

Приступая, по поручению автора, к III изданию книжки, считаю необходимым сказать несколько слов.
В 1894 году исполнилось 30 лет со времени описанного в ней подвига наших казаков, а из уцелевших от боя уральцев осталось в живых очень немного в весьма престарелых годах.
Независимо важности для нашего войска значения подвига казаков под Иканом, напоминание о котором необходимо для подрастающего поколения, появление описания боя в III издании вызывается также осуществлением заветной мысли Иканцевсооружения Иконы Святителя Николая Чудотворца, поставленной в Николаевском приделе старого войскового Михаило-Архангельскаго собора в Уральске.
Въ этомъ изданіи представилась возможность поместить рисунки: памятника на поле битвы подъ Иканомъ, Иконы Святителя Николая и группы иканцевъ, принимавшихъ участіе въ празднованіи въ 1889 году въ г. Уральске двадцатипятилетія боя подъ Иканомъ. -5-
Кроме того текстъ книжки дополненъ въ некоторыхъ местахъ подробностями, взятыми изъ напечатанныхъ, по поводу 25-летія боя, заметокъ и статей, а также и изъ разсказовъ участниковъ боя, а въ песне «Иканъ» добавлены четыре строки, случайно пропущенныя во II изданіи, безъ которыхъ песня не внолне рисуетъ картины трехдневнаго боя и геройскаго отступленія казаковъ.
 
И. Хорошхин. -6-

 

Геройский подвиг уральцев
 

Летомъ 1864 года небольшой отрядъ нашъ выступилъ съ бывшей Сыръ-Дарьинской линіи вверхъ по р. Сыръ-Дарье и 12 іюня принудилъ коканцевъ сдать городъ Туркестапъ, имевшій среди населенія Средней Азіи значеніе по своимъ святынямъ. Потеря этого города и занятіе его «неверными» для мусульманскаго населенія были тяжелы. Это былъ первый городъ, занятый нашими войсками въ Средней Азіи.
Несколькими днями ранее взятія Туркестана, другой отрядъ, со стороны Семиреченскаго края, занялъ коканскую крепость Ауліеата. Затемъ изъ обоихъ отрядовъ былъ составленъ одинъ, который и направился къ укрепленному коканскому городу Чемкенту, взявъ который после непродолжительной осады штурмомъ, отрядъ продолжалъ наступленіе къ Ташкенту. Однако, попытка 2-го октября взять этотъ многолюдный городъ, и къ тому-же занятый, довольно значительными непріятельскими силами, была отбита и отрядъ отошелъ къ Чемкенту въ ожиданіи подкрепленій.
На усиленіе этого передового отряда изъ форта Перовскаго, главнаго укрепленія тогдашней Сыръ-Дарьинской -7- линіи, была послана Уральская казачья сотня, подъ начальствомъ есаула Серова. Казаки получили тогдашнія драгунскія нарезныя ружья, заряжающіяся съ дула, со штыками. 1-го декабря Серовъ вступилъ въ городъ Туркестанъ.
Между темъ въ окрестностяхъ Туркестана не все было покойно. Ходили слухи, что непріятель, ободренный нашею неудачею подъ Ташкентомъ, собираетъ силы въ этомъ городе; въ окрестностяхъ Чемкента и даже ближе къ Туркестану стали бродить шайки, такъ что сообщенія между Туркестаномъ и Чемкентомъ были не безопасны; по дороге выставлены были киргизы для перевозки почтъ.
Передавали, что тогдашній правитель коканскаго ханства, Алимкулъ, покинулъ Ташкентъ и отправился къ себе въ ханство съ собраннымъ войскомъ усмирять какое-то волненіе; народъ въ занятыхъ нами местахъ относился къ намъ крайне недоверчиво и все чего-то ждалъ...
Скоро пронесся слухъ, что вблизи отъ Туркестана появилась шайка въ несколько сотъ человекъ; а такъ какъ въ Чемкентъ снаряжался транспортъ, то решено было проверить этотъ слухъ, разбить и истребить шайку и тогда уже отправлять впередъ транспортъ, которому до Чемкента предстояло пройти около 150 верстъ. -8-
Но слухи эти не вполне передавали все, что действительно было. Какъ потомъ объяснилось, Алимкулъ, собравъ все, что можно было только собрать въ Ташкенте, решился на весьма смелое предпріятіе: онъ задумалъ быстро пройти мимо Чемкента и внезапно напасть на Туркестанъ, укрепленія котораго были не вполне исправлены и жители котораго могли оказать ему содействіе. Распустивъ слухъ, что онъ идетъ на югъ, къ себе въ Коканъ, Алимкулъ, на самомъ деле, пошелъ на северъ; передовыя шайки его ловко накрывали выставленные нами отдельные посты киргизъ – туземцевъ по дороге изъ Чемкента, въ Туркестанъ; намъ не отъ кого было получать известія, да къ тому же степь, окружающая все населенныя места, широка.
После полудня, 4-го декабря, передовыя части Алимкула дошли до Икана, селенія, отстоящаго отъ Туркестана верстахъ въ 20-ти; въ ночь, вероятно, подтянулись и остальныя и, быть можетъ, 5-го утромъ коканцы появились бы предъ городомъ, где ихъ никто не ожидалъ.
Но случилось иначе.
Для осмотра всей местности и для истребленія шайки, силы которой определяли отъ 100 до 400 человекъ, комендантъ Туркестана, 4-го декабря, послалъ сотню Серова, въ которой было всего: 2 оберъ-офицера, -9- 5 урядниковъ, 98 казаковъ, кроме того къ сотне придано 4 артиллериста, фельдшеръ, фурштатъ и три киргиза верблюдовожатыхъ; при отряде былъ горный единорогъ, казаки имели двойной комплектъ патроновь (120); на единорогъ отпущено 42 заряда.
Выступивъ уже после полудня, сотня, выславъ разъезды, шла съ большими предосторожностями; оно и понятно: какъ бы въ подтвержденіе слуховь, на пути встретилисъ киргизы изъ числа бывшихъ на постахъ между Туркестаномъ и Чемкентомъ и благополучно ушедшихъ отъ коканцевъ – некоторые изъ нихъ были ранены; изъ словь ихъ было ясно, что за Иканомъ есть непріятель, но сколько – неизвестно. Есаулъ Серовъ донесъ коменданту о всемъ, что узналъ и, получивъ подтвержденіе прежняго приказанія, продолжалъ свое движеніе къ Икану.
Было около 4-хъ часовъ пополудни; стало уже темно, когда сотня подходила къ Икану, лежащему на высокомъ месте. Место было ровное, покрытое кое-где саксауложъ, отъ Икана было видно на далекое разстояніе и движеніе сотни, конечно, давно замечено коканцами, а уральцы, подходя кь Икану, заметили огни около него. Серовъ остановился, послалъ вожака-киргиза впередъ узнать, что это за огни. Киргизъ Ахметъ сейчасъ же вернулся и сообщилъ, что «непріятеля -10- такъ же много, какъ камыша вь озере». Завидевъ огни вдали и получивъ подтвержденіе о значительныхъ силахъ, есаулъ Серовъ отошелъ несколько назадъ и остановился у замеченной ранее небольшой канавки; казаки быстро спешились, развьючили верблюдовъ и успели оградить себя заваломъ изъ мешковъ съ провіантомъ и фуражемъ, сбатовали коней и поместили ихъ въ средине круга, а сами залегли за мешками. Между темъ коканцы перешли въ наступленіе. Ихъ конныя толпы двинулись отъ Икана прямо и несколько въ обходъ, первоначально тихо ( «тихимъ молчаніемъ»), а затемъ, близко подойдя, и въ скачъ, съ криками. Горсть уральцевъ дружно встретила натискъ меткимъ и частымъ ружейнымъ огнемъ и картечью единорога.
Ошеломленный неожиданнымъ отпоромъ, потерявшій сразу много убитыми и ранепыми, непріятель отхлынулъ назадъ. Но вследъ затемъ съ новою яростію, съ криками «алла», коканцы ринулись на горсть храбрецовъ. Опять дружный огонь казаковъ и картечь единорога охладили пылъ нападающихъ и заставили повернуть назадъ. Несколько разъ повторялся напоръ и съ такимъ же неуспехомъ.
Вероятло коканцы понесли потери довольно значительныя, потому что перестали нападать и, отойдя недалеко, остановились на ночь, разведя костры. -11- Казакамъ все было видно; можно было и стрелять, но казаки берегли каждую пулю.
Хотя непріятель и не возобновлялъ нападеній, но положеніе отряда не улучшилось. Объ отступленіи ночью нечего было и думать, нужно было оставаться на месте и ждать выручки изъ Туркестана; казаки продолжали укрепляться, ограждаясь мешками и телами убитыхъ лошадей.
Между темъ коканцы открыли огонь изъ орудій и фальконетовъ (небольшія пушки, менее горныхъ единороговъ); гранаты и ядра довольно близко ложились и били лошадей (такъ, первая же граната убила трехъ), но, къ счастію, не задевали людей. Объ отдыхе, не говоря уже о сне, и думать было нечего; пользуясь темнотою, пешіе коканцы старались подпалзывать незаметно къ отряду, чтобы съ близкаго разстоянія броситься на казаковъ. Но и казаки народъ опытный: тонкiй слухъ, острое зреніе – природныя качества казака, воспитаннаго среди безконечныхъ равнинъ – позволяли имъ вглядываться въ окружающую темноту, чутко прислушиваться ко всякому шороху, звуку и каждая попытка коканцевъ оканчивалась полною ихъ неудачею. Долго, безконечно долго, тянулась ночь среди орудійной и ружейной пальбы, среди напряженнаго вниманія; но духомъ някто не падалъ. Въ числе -12- казаковъ быля люди и бывалые, многіе находились уже более 15 летъ на службе, сделали не одинъ походъ, были подъ Севастополемъ, бились ранее и съ коканцами, имели и знаки отличія военнаго ордеиа. Благодаря спокойствію, распорядительности командира и офицера, ободренію старослуживыхъ, не унывали и новички, твердо разсчитывая на свое превосходство надъ противникомъ, какъ бы онъ ни былъ многочисленъ и золъ...
Къ сожаленію, после 8-го выстрела, ночью колесо единорога сломалось; сняли колеса съ передка и коекакъ ихъ приладили; однако, въ этомъ положеніи единорогъ принесъ не много пользы – приходилось его на своихъ спинахъ перетаскивать съ места на место.
Прошла наконецъ и долгая иочь. Наступившее утро доставило лишь одно облегченіе: видели, что делается у противника, который не могъ уже напасть внезапно; но за то днемъ трудно было скрыть свою малочисленность и уберечься отъ коканскихъ пуль.
Стрельба продолжалась; однако, по внушенію начальниковъ и онытныхъ казаковъ, люди берегли каждую пулю; только сохраннвъ патроны, казакн были уверены, что удержатъ протнвника на почтительномъ разстояніи. Стреляли по отдельнымъ смельчакамъ, которые иногда небрльшими партіями подскакивали къ отряду саженъ на 100 и не одинъ изъ нихъ поплатился -13- за попытку похвастаться удалью и отвагою предъ своими товарищами; стреляли по орудійной прислуге, заставляя не разъ менять места орудій; стреляли также по начальникамъ, насколько ихъ можно было заметить по расшитымъ халатамъ, чалмамъ, богатымъ седельнымъ уборамъ; напр., удалось подбить лошадь подъ самимъ Алимкуломъ. Огонь противника, особенно артиллерійскій (а пушекъ у нихъ было три), все более и более усиливался; изъ единорога же съ нашей стороны, какъ для сбереженія снарядовъ, такъ и по случаю порчи его – не стреляли. Такъ тянулся одинъ часъ за другимъ въ мучительномъ ожиданіи выручки. Между темъ видно было, что толпы непріятеля потянулись на северъ: это они пошли къ Туркестану. Въ отряде стали оказываться убитые{1} и раненые; многіе верблюда и кони были перебиты; трупы ихъ казаки перетаскивали подъ огнемъ.
Но вотъ движеніе среди непріятеля какъ бы усилилось... чу! издалека, отъ города, донесся отдаленный гулъ орудійнаго выстрела... Что этотакое? Идетъ ли выручка, или же началась стрельба со стенъ Туркестана по подступившимъ коканцамъ? Разныя чувства -14- волновали храбрецовъ, заброшенныхъ судьбой среди непріятеля. Опять выстрелъ, и какъ будто слышнее, какъ будто громче – видно, свои идутъ на помощь... Казаки точно и не слышали звука своихъ и коканскихъ выстреловъ и съ жадностью ловили звуки оттуда, со стороны города. Но вотъ выстрелы ближе... ясно, что это идетъ выручка! Все ожило, встрепенулось, всякій чувствовалъ, что онъ не покинутъ, что объ отряде вспомнили и спешатъ избавить изъ беды... Чемъ громче доносился звукъ выстреловъ, темъ все большими и большими надеждами оживали казаки. А между темъ непріятель участилъ по казакамъ стрельбу и словно старался сорвать свою злобу; казалось, верная добыча уходитъ изъ его рукъ...
Въ два часа пополудни выстрелы слышались уже близко. Все ждали, что вотъ-вотъ изъ-за пригорка покажутся знакомые штыки, посматривали въ ту сторону, не спуская однако глазъ и съ непріятеля. Но стрельба стала затихать, какъ будто даже и отдаляться; и затемъ затихла. Значитъ выручка не дошла.
Обманулись казаки! нетъ имъ помощи... они опять должны бороться и биться однеми своими силами! Тяжело отозвалось все это на людяхъ, но духомъ они не упали; какъ прежде, прязю, смело взглянули въ лицо смерти и решились дорого продать свою жизнь, -15- а живымъ въ руки на посрамленіе и поруганіе басурману не даться. А кичливый Алимкулъ шлетъ записку: «куда теперь уйдешь отъ меня? писалъ онъ, – отрядъ, высланный изъ Азрета (такъ называется Туркестанъ у коканцевъ) разбитъ и прогнанъ назадъ; изъ тысячи твоего отряда (видно, Алимкулъ одного казака считалъ за десятерыхъ; да какъ иначе и считать-то такихъ молодцовъ?) не останется ни одного. Сдайся и прими нашу веру; никого не обижу (какая насмешка!). Какой ответъ могли дать наши казаки? Записку есаулъ Серовъ оставилъ у себя, а после отослалъ въ крепость и на мирныя предложенія уральцы ответили меткимъ огнемъ... Опять начали бой: одни со злобою на неудачу, а другіе – съ твердою решимостью пасть, но не сдаться.
 
Здесь я долженъ несколько оторваться и разсказать о томъ, что делалось въ Туркестане.
Несколько часовъ спустя по отправке сотни, стало все более и более выясняться, что казаки могутъ натолкнуться на значительныя силы коканцевъ. Послали съ приказаніемъ есаулу Серову, чтобы, вслучае встречи съ значительными силами, онъ остановился въ разрушенной крепости Тышанакъ, находящейся верстахъ въ 10 отъ Туркестана и наблюдалъ за движеніемъ -16- непріятеля. Но было уже поздно: посланный не доехалъ, а часовъ въ 5 пополудни въ Туркестане услышали отдаленяый гулъ орудійной стрельбы, какъ бы исходившій съ одного места и не умолкавшій всю ночь, что указывало, что сотня стоитъ и отбивается.
Комендантъ былъ въ затрудненіи; у него оставалось всего 2 1/2 роты, несколько орудій, да и вполне положиться на жителей, лишь полгода назадъ покоренныхъ, было трудно.
Въ 11 часовъ утра следующаго дня, т. е. 5 декабря, изъ города выступилъ отрядъ изъ 152 человекъ пехоты, 8 казаковъ, съ 2-мя легкими орудіями. Начальнику его приказано было помочь сотне «съ темъ, что ежели отрядъ этотъ встретитъ огромныя силы непріятеля и усиленную преграду для соединенія съ сотней и увидитъ движеніе непріятеля къ Туркестану, то, не выручая сотни, следовать ему обратно»{2}.
Отойдя версты четыре, отрядъ сталъ замечать конныя партіи, а еще далее – показались и огромныя толпы наступавшихъ коканцевъ. Завязалась перестрелка, которую и слышали казаки сотни Серова. Коканцы, обходя и окружая высланный отрядъ, потянулись къ городу, въ виду котораго, часамъ къ 3-мъ, они -17- и появились. Отрядъ между темъ подвигался впередъ, прошелъ крепость Тышанакъ и шелъ на выручку храброй сотни Серова, до которой оставалось какихъ нибуть версты 3 или 4. Непріятель ожесточенно напиралъ, окружая со всехъ сторонъ наступающій отрядъ; новыя подкрепленія его подходили, чтобы заградить дорогу къ изнемогающимъ казакамъ.
Въ силу даннаго приказанія, встретясь съ массами коканцевъ, начальникъ отряда началъ отходить назадъ, преследуемнй торжествовавшимъ непріятелемъ почти до города, куда отрядъ вернулся уже вечеромъ въ 6 часовъ. Ударили тревогу въ городе, аксакалы (старшины) нросили помощи; въ отдаленныхъ садахъ появился непріятель, и трубные звуки его слышались даже въ цитадели, куда свезены были семейства всехъ; на стенахъ города всю ночь стояли дежурныя части; а тамъ, где-то вдали, въ стороне Икана все еще не прерывался гулъ выстреловъ, слышимый со стенъ Туркестана. Каждый, слушая этотъ гулъ, понималъ въ чемъ дело: сердце болезненно ныло и разрывалось... всякій сознавалъ, что и для героевъ есть пределъ и какъ уральцамъ трудно...
Но вернемся къ сотне.
Получивъ отказъ сдаться, Алимкулъ решился сломить -18- упорство казаковъ. Изъ сотни заметили какое-то движеніе у непріятеля: подвозили на арбахъ и телегахъ камышъ и хворостъ... Казаки стали догадываться, что коканецъ задумываетъ «идти подкатомъ», прикрываясь арбами...
Но скоро наступившая темнота, закрывъ непріятельскій станъ, снова заставила казаковъ напряженно вглядываться въ сторону непріятеля, который, будучи ободренъ успехомъ, могъ броситься на штурмъ и задавить своимъ многолюдствомъ горсть стойкихъ молодцовъ. Невеселыя думы передумывали уральцы, сидя за своими завалами и зорко следя за непріятелемъ, обложившимъ ихъ со всехъ сторонъ... Казаки уже два дня не ели и не пили, а объ отдыхе, а темъ более о сне и думать было нечего, да и патроны приходили къ концу...
Есаулъ Серовъ решилъ послать вести о себе въ городъ, не зная, что тамъ делается. Казаки Андрей Борисовъ, Павелъ Мизиновъ и Варфоломей Коноваловъ вызвались на это трудное дело. Мизинову, какъ слабому здоровьемъ, отказали. Двое остальныхъ, съ киргизомъ Ахметомъ, живо снарядились: надели поверхъ своихъ полушубковъ ружья, офицеры дали имъ револьверы и, провожаемые благими пожеланіями, они тронулись верхами и пропали въ темноте. Но, наткнувшись -19- на коканскій пикетъ и давъ по нему выстрелъ, казаки скоро вернулись въ сотню. Это ихъ однако не охладило: опять Борисовъ{3} и Ахметъ, съ новымъ шутникомъ, казакомъ Акимомъ Черновымъ пустились въ другую сторону и иа этотъ разъ удачно пробрались среди рыскавшихъ партій коканцевъ. Отойдя на некоторое разстояніе, коканцы расположились преимущественно къ югу отъ сотни; кругомъ были разставлены посты, ходили разъезды, огни горели всюду и это помогло нашимъ смельчакамъ тихо пробраться между группами непріятеля, не предполагавшаго такой смелости; труднее было идти дальше къ Туркестану, около котораго бродило много шаекъ, – но Богъ помогъ казакамъ и въ 9 часовъ вечера, словно выходцы съ того света, появились они подъ стенами Туркестана и подали вести объ отряде.
Между темъ къ утру 6-го числа коканцы отошли отъ города къ Икану, а въ часъ дня послана была вторично выручка: 207 человекъ пехоты, 10 казаковъ съ двумя орудіями. -20-
Отправивъ вторично посланныхъ, казаки продолжали свое дело; надежда никого не покидала, хотя положеніе становилосъ все тяжелее и тяжелее. Томила и неизвестность исхода смелой попытки дать о себе весть въ крепость. Прошелъ часъ, другой после отправки казаковъ; нетъ никакихъ признаковъ, что посланные попались, – значитъ, черезъ первую линію прошли, но удастся ли пробраться въ Туркестанъ – вотъ вопросъ, волновавшій всехъ, ибо каждый сознавалъ, что только помощь извне можетъ ихъ спасти...
Стало светать; вдали началъ обрисовываться лагерь противника; а вместе съ темъ казаки заметили арбы съ наделанными на нихъ щитами изъ хвороста и камыша. Огромныя связки хвороста въ виде большихъ валовъ, чтобы удобнее ихъ накатывать, были заготовлены въ разныхъ местахъ. Вчерашняя догадка оправдывалась: действителыю, «подкатомъ» задумали идти коканцы, – у нихъ насчитывалось до 16 подвижныхъ щитовъ и арбъ.
Положеніе отряда становилось очень труднымъ; халатъ не спасалъ коканца отъ казачьей пули, а за арбою и за щитомъ было безопасно...
Однако казаки не теряли надежды на выручку и потому есаулъ Серовъ решилъ вступить въ переговоры и темъ оттянуть начало новаго, отчаяннаго и, быть -21- можетъ, последняго боя.
Предупредивъ казаковъ о своемъ намереніи, командиръ сотни вышелъ впередъ и махнулъ непріятелю рукой, показывая этимъ, что хочетъ вступить въ переговоры. Вышелъ коканецъ съ оружіемъ въ рукахъ, которое по настоянію онъ положилъ. Завязались переговоры: есаулъ Серовъ требовалъ вызова Алимкула, чтобы переговаривать съ нимъ; коканецъ предлагалъ самому идти къ нему, говоря, что онъ властитель; предлагались самыя выгодныя условія для сдачи, обещалась награда... Между темъ казаки заметили, что коканцы стали надвигать щиты, а подъ Серова состороны подкрадывались трое коканцевъ. «Ваше Благородіе, уходите скорее! сейчасъ стрелять будемъ!» кричали казаки и открыли огонь. Цель переговоровъ была отчасти достигнута: прошло около двухъ часовъ времени, а со стороны крепости ничего не слышно и не видно...
Съ 7-ми часовъ утра вновь закипелъ бой, на этотъ разъ отчаянный. Ожесточенный непріятель стрелялъ часто и метко, ностепенно подходя къ казакамъ съ трехъ сторонъ. Становилось жутко, сознавалась необходимость поддержки въ трудномъ бою, а поддержки все нетъ! Отрядъ, сохранившійся почти безъ потерь (было несколько раненыхъ), сразу почувствовалъ свое незавидное положеніе. -22-
Къ часу дня все лошади были перебиты, 37 человекъ убито, много переранено; четыре отчаянныхъ попытки коканцевъ броситься въ рукопашную были отбиты, а помощи все нетъ, хотя, если-бы она вышла утромъ, дошла бы до сотни...
И вотъ, не видя никакой поддержки и не находя силъ сдержать своимъ огнемъ все ближе и ближе подходящаго противника, храбрецы решаются на отчаянную попытку: пробиться къ городу, или же пасть въ открытомъ бою – они все еще надеялись на помощь. Кроме того, нельзя было медлить – зимній день коротокъ, а до города было верстъ 16-ть; пройдти ихъ надо было за-светло, пока видно и пока можно сдерживать напоръ коканцевъ ружейнымъ огнемъ.
Коканцы были просто ошеломлены, когда горсть героевъ, заклепавъ орудіе, переломавъ ненужныя ружья, съ криками «ура» выскочила изъ-за своихъ заваловъ; но они скоро увидели, что вместо сотенъ людей, которыя они насчитывали у русскихъ, на самомъ деле оказались лишь десятки.... И съ дикими криками ринулся противникъ за кучкой храбрецовъ. Сначала отступали тесной толпой, но потомъ увидели, что такъ неудобно, другъ другу мешали стрелять и обороняться. Тогда самъ собою образовался строй въ виде лавы, но въ три шеренги. Чемъ далее шли, темъ -23- более строй этотъ ределъ и растягивался въ длину.
Однако своимъ меткимъ огнемъ казаки сдерживали массу коканцевъ въ значительной дали. Тогда непріятельскіе всадники, сажая на крупы лошадей сарбазовъ (пешіе стрелки), заскакивали впередъ, ссаживали ихъ и последніе со всехъ сторонъ начинали разстреливать отступающихъ уральцевъ.
Одиночные непріятельскіе латники и кольчужники врывались иногда въ самую средину казаковъ, за что некоторые и платились головой; но другіе, благодаря своимъ доспехамъ, ускакивали, успевъ поранить несколько казаковъ. Менее решительные метали въ казаковъ пики и копья, нанося такимъ способомъ случайный вредъ отступавшимъ. Такъ, когда казакъ П. Мизиновъ наклонился, чтобы поднять упавшій шомполъ, брошенная пика насквозь пробила ему левое плечо, пригвоздивъ его къ земле; однако онъ всетаки вскочилъ и добежалъ съ нею до товарищей, которые и выдернули пику у него изъ плеча.
И вотъ, когда кто-либо изъ этихъ героевъ, утомленныхъ предыдущимъ боемъ, истекая кровью и лишаясь последнихъ силъ, падалъ на землю, какъ хищные звери, съ неистовыми криками отделялись изъ толпы конные всадники и бросались на свою безпомощную жертву – ведь, съ нею легко уже было -24- справиться... всякій спешитъ отрезать голову, чтобы скорее представить начальству, какъ доказательство своей храбрости и удальства, достойныхъ награды. И казаки награждали коканцевъ за ихъ усердіе: не одинъ изъ такжхъ «героевъ» рядомъ съ своимъ трофеемъ слагалъ и свою голову, пораженный меткимъ выстреломъ уральца, хотя и ослабевшаго, но все еще страшнаго противнику. Потомъ, уже вне выстреловъ казачьихъ, коканцы свободно насмехались и надругались надъ обезглавленными трупами.
Всякій пойметъ, какое тяжелое чувство испытывалъ каждый, видя поруганіе надъ своими братьями и товарищами и сознавая, что вотъ-вотъ и онъ будетъ брошенъ, покинутъ, такъ какъ нести своихъ раненыхъ не было никакой возможности.
Всякій шелъ, пока были силы. Казакъ сознавалъ, что разъ онъ отделился отъ своихъ – неминуемая смерть ждала его сейчасъ же, въ глазахъ товарищей, сердце которыхъ болезненно сжималось при виде поруганія надъ беззащитными ранеными.
Все тяжелее и тяжелее становилось отступающимъ, когда тотъ или другой, выбившись изъ силъ, истекая кровью, или подбитый въ ноги, падалъ въ изнеможеніи.... »Прощай, товарищъ!» и всякій крепче сжималъ -25- винтовку, чтобы послать пулю коканцу, наскакивающему на упавшаго казака.
Такъ продолжалось отступленіе. Прошелъ часъ, прошелъ и другой. Бойцовъ становилось все меньше и меньше; чемъ далее, темъ число раненыхъ становилось больше; многіе получили по две, по три раны, многихъ вели подъ руки, другіе же придерживались за товарищей. Про голодъ и жажду, про усталость отъ безсонныхъ ночей – забыли; была одна только забота – идти впередъ и дороже, какъ можно дороже, продать свою жизнь. Движеніе все более и более замедлялось, – нельзя было двигаться скорее, многіе еле передвигали ноги; отступая три часа, казаки отошли всего 8 верстъ.
Съ каждою минутою положеніе становилось все труднее; впереди еще нужно было пройти более 8 верстъ, а короткій зимній день шелъ къ концу. Все были измучены, все были въ крови, всякій виделъ, какая участь ждетъ его, если шальная пуля поранитъ хотя бы и въ ногу. Падалъ казакъ, его товарищи, напрягая силы, ломали ружье, чтобы и оно не досталось врагу. Кровавый следъ, поломанныя ружья, да трупы – обозначали путь уральцевъ.
Одною изъ жертвъ былъ сотникъ Абрамичевъ; первая пуля попала въ високъ, – онъ шелъ подъ руку; -26- вторая пуля ударила въ бокъ, – онъ продолжалъ идти, пока пули разомъ не хватили въ обе ноги, и онъ упалъ. «Рубите скорее голову, не могу идти», были его последнія слова. Погубило его то, что онъ не хотелъ снять офицерское пальто и папаху, обращавшіе на себя вниманіе коканцевъ. Когда онъ упалъ совсемъ, сраженный последними пулями, то проходившіе мимо него Серовъ и казаки простились съ нимъ, какъ съ мертвымъ, – говоря: «прости насъ, Христа ради». Упалъ Абрамичевъ напередъ; сначала оперся было руками, а потомъ, въ безсиліи, упалъ головой прямо на землю. «Не отошли мы, разсказывалъ иканецъ, и 15 шаговъ, какъ коканцы тучей насели на сотника Абрамичева и дорезали его, уже мертваго, у насъ на глазахъ». Черезъ две минуты въ его офицерскомъ пальто скакалъ какой то коканецъ. После, сбирая растерзанные трупы, едва узнали его, да и то по окровавленному клочку кармана.
Начинало уже темнеть, было около 4 часовъ пополудни; всякій напрягалъ последнія силы и шелъ... Но вотъ послышалась ружейная стрельба; скоро толпы кокапцевъ со стороны города отхлынули прочь въ разныя стороны и на пригорке, въ полуверсте, показались бегущіе на встречу солдаты.
Кто можетъ выразить радость казаковъ?!.. Тяжелая -27- ноша свалилась съ каждаго – все крестились, обнились и целовались.
Начали считать оставшихся: изъ двухъ офицеровъ – одинъ убитъ, другой – командиръ сотни – раненъ въ верхнюю часть груди и контуженъ въ голову; пальто было прострелено въ 8 местахъ; изъ 5 урядниковъ – 4 убито, а 1 раненъ; изъ 98 казаковъ – 50 убито, 36 ранено, 4 артиллериста ранены, фельдшеръ, фурштатъ и вожакъ изъ киргизъ – убиты; некоторые имели по 5 и 6 ранъ. Очевидно, что помощь подошла во время: казаки такъ ослабели, что не могли уже идти и ихъ повезли на высланныхъ подводахъ; въ крепость доставили уже въ 7 часовъ вечера и сдали въ лазаретъ, откуда, однако не все вышли здоровыми – многихъ похоронили вскоре.
«Не нахожу словъ, доноситъ въ своемъ рапорте 8 Декабря 1864 г. есаулъ Серовъ коменданту гор. Туркестана, чтобы вполне передать все молодецкіе подвиги своихъ лихихъ удальцевъ – товарщей и верныхъ слугъ Государя. Не было ни одного, который чемъ-либо не заявилъ себя. Эта горсть храбрыхъ защитниковъ, во время отступленія между тысячей непріятеля, не смотря на сильный холодъ, вся измученная и израненная, побросала съ себя последнюю одежду и шла въ однехъ рубашкахъ, съ -28- ружьемъ въ рукахъ, обливая кровью путь свой».
Такъ окончился Иканскій бой. Непріятель на другой день удалился; а на 4-й день высланъ отрядъ, чтобы собрать трупы павшихъ геровъ: все они были безъ головъ, изуродованные.
10-го числа вырыли общую могилу, накрыли холстомъ, отслужили панихиду и насыпали надъ могилою холмъ.
Государь Императоръ щедро наградилъ участниковъ боя: есаулъ Серовъ получилъ чинъ, орденъ св. Георгія 4-й степени, урядникъ Александръ Железновъ произведенъ въ хорунжіе, казаку Павлу Мизинову возвращенъ чинъ сотника и все вообще, оставшіеся въ живыхъ, получили Знаки Отличія Военнаго Ордена.
Смелая попытка правителя тогдашняго коканскаго ханства Алимкула – быстрымъ движеніемъ изъ Ташкента, мимо Чемкента, подойти прямо къ Туркестану, предъ которымъ онъ могъ появиться утромъ 5-го декабря, и где уже были его сообщники, – не увенчалась уепехомъ. Коканскія полчища, въ которыхъ было около 10 тысячъ, наткнулись неожиданно на сотню уральцевъ, обнаружили себя, потеряли время, дали подготовиться гарнизону Туркестана и ушли, понеся огромныя потери; а бывшіе въ войскахъ Алимкула -29- разнесли всюду вести о стойкости и храбрости «неверныхъ», горсть которыхъ съумела отстоять себя даже въ открытомъ поле... какъ же можно было после того решаться на штурмъ крепости, если и съ сотней не справились?
Когда оставшіеся въ живыхъ казаки возвращались на родину, то въ Оренбурге Командующій войсками округа генералъ-адъютантъ Крыжановскій устроилъ имъ обедъ въ зале собранія, при чемъ казакамъ прислуживали нижніе чины гарнизона.
Въ 1865 году въ числе казаковъ, отправленныхъ съ рыбою и икрою къ Высочайшему Двору, было трое изъ иканцевъ: урядники Борисовъ и Черновъ и казакъ Агафоновъ. Августейшiй Атаманъ всехъ казачьихъ войскъ пожелалъ видеть ихъ, распрашивалъ про дело; оставшись доволенъ ответами, Государь Наследникъ Цесаревичъ назвалъ ихъ молодцами и изъявилъ желаніе, чтобы они были представлены Государю Императору. Вследствіе желанія Его Высочества, прибывшій съ командою есаулъ С.С. Хорошхинъ и трое нижнихъ чиновъ были представлены Государю Императору Военнымъ Министромъ въ Зимнемъ дворце въ присутствіи Государя Наследника, а также и Вели каго Князя Владимiра Александровича. Его Величество, поздоровавшись съ уральцами, изволилъ милостиво -30- спросить, знаютъ-ли они, что доставшееся непріятелю въ деле подъ Иканоиъ орудіе, взято впоследствіи обратно, въ числе прочихъ, въ г. Ташкенте? После утвердительнаго ответа, Его Величество изволилъ милостиво обращаться къ уральцамъ и съ другими вопросами и соизволилъ пожаловатъ урядникамъ Борисову – серебряный темлякъ, Чернову – серебряную медаль для ношенія на шее на Георгіевской ленте, казака Агафонова произвелъ въ урядники и всехъ троихъ перевелъ въ Уральскій гвардейскій дивизіонъ (ныне сотня).
Почти двадцать летъ спустя иканскій бой вспомнился снова: въ 1884 году летомъ поставленъ былъ памятникъ на поле битвы; постройка выполиена бывшимъ туркестанскимъ воинскимъ начальникомъ подполковникомъ Головинымъ на добровольныя пожертвованія.
Памятникъ сооруженъ изъ кирпича, въ виде четырехсторонней колонны, высотою около 5 1/2 аршинъ; вверху памятника въ колонне широкій крестъ, выше котораго на самой вершине памятника водруженъ изящной работы чугунный крестъ, а внизу чугунная доска съ надписью: «памяти воиновъ, павшихъ подъ Иканомъ въ 1864 году». Въ 1885 году памятникъ окруженъ въ виде ограды 8 орудіями, связанными артиллерійскими тормазными цепями; вокругъ этой -31- ограды разбитъ огородъ, вырыто два колодца, устроено два водоема и построенъ домикъ для сторожа. Но еще важнее для уральцевъ была Царская милость: 1) Въ Высочайшей грамоте, данной на Георгіевское знамя, пожалованное Уральскому войску 6-го мая 1884 г., между прочимъ значится: «...при завоеваніи же Туркестанскаго края и водвореніи въ немъ порядка, оно, съ самыхъ первыхъ шаговъ туда Нашихъ войскъ, несло непрерывные труды и ознаменовало себя въ многочисленныхъ бояхъ, въ особенности же въ 1864 г. въ деле противъ коканцевъ подъ Иканомъ, подвигами отваги и мужества». 2) Въ приказе по Военному Ведомству 7 октября 1884 г. объявлено: «Въ ознаменованіе особаго Монаршаго благоволенія къ подвигамъ мужества и храбрости, оказаннымъ находившеюся въ 1864 году, въ составе гарнизона города Туркестана, уральскою казачьею сотнею въ деле противъ коканцевъ 4, 5 и 6 декабря 1864 г. подъ Иканомъ и для увековеченія этого блестящаго дела въ памяти уральскихъ казаковъ, Государь Императоръ Всемилостивейше жалуетъ 4-й сотне Уральскаго казачьяго № 2 полка знаки отличія на головные уборы съ надписью: «за дело подъ Иканомъ 4, 5 и 6 декабря 1864 года».
Кроме того память о бое подъ Иканомъ увековечена -32- следующими памятниками: 1) въ православной церкви г. Туркестана помещена чугунная плита съ именами и фамиліями казаковъ, павшихъ подъ Иканомъ; 2) на старомъ кладбище г. Туркестана въ общей, братской, могиле похоронены убитые подъ Иканомъ и могила эта обнесена кирпичною оградою на которой находится железная доска съ соответсвующей надписью, а внутри находится 3 креста, поставленные казаками проходившихъ эшалоновъ; 3) по распоряженію Преосвященнаго Неофита, Епископа Туркестанскаго и Ташкентскаго ежегодно, 6-го декабря, совершается въ церкви г. Туркестана торжественная панихида по убитымъ; 4) Уральское войсковое общество, желая почтить память подвига, оказаннаго уральцами въ деле подъ Иканомъ въ 1864 году положило образовать въ Уральской войсковой мужской гимназіи, ныне войсковомъ реальномъ училище, стипендію въ память подвига уральцевъ подъ Иканомъ въ 1864 г., на проценты съ которой по Высочайеш утвержденному 7 декабря 1874 года положенію о ней содержатся стипендіаты: дети, или близкіе родственники иканцевъ, по выбору Наказнаго Атамана; деньги на эту стипендію собраны въ среде войскового сословія; 5) одна изъ войсковыхъ народныхъ школъ (въ Коловертномъ поселке Бударинской станицы) названа Иканскою, -33- такъ какъ открытіе ея совпало съ чествованіеме 25летія иканскаго дела въ 1889 году; 6) одна изъ площадей г. Уральска и разведенный на ней паркъ носятъ названія «Иканская площадь» и «Иканскій бульваръ». Наконецъ осуществилась мысль, поданная въ 1889 году, о сооруженіи Иконы Святителя Николая Чудотворца Мурликійскаго, подъ покровомъ котораго казаки отступали 6 декабря 1864 года. Икона эта, написанная въ Византійскомъ стиле академикомъ Васильевымъ, помещена въ дубовый кіотъ, по виду своему напоминающій памятникъ на поле битвы и имеющій на верху высеребренный крестъ, въ средине котораго вычеканенъ образъ Архистратига Михаила; подъ крестомъ находится бронзовая крестообразная доска съ вырезаннымъ на ней текстомъ изъ Евангелія Іоанна: «больши сея любви никто же имать, да кто душу свою положитъ за други своя»; ниже этой доски помещена икона Святителя Николая, передъ которой виситъ серебряная вызолоченная лампада; еще ниже последовательно помещены небольшая бронзовая дощечка съ надписью на какія средства сооружена икона, затемъ высеребренный знакъ на головной уборъ, въ значительно увеличенномъ размере, Всемилостивейше пожалованный 4-й сотне № 2 полка съ надписью: «За дело подъ Иканомъ 4, 5 и 6 декабря 1864 г.», -34- а подъ нимъ увеличеннаго размера высеребренный знакъ отличія Военнаго Ордена на Георгіевской ленте, отъ котораго въ горизонтальномъ направленіи идутъ металлическія ветви пальмовая и лавровая; затемъ на цоколе помещена бронзовая доска, на которой вырезаны имена и фамиліи всехъ чиновъ сотни, съ разделеніеиъ на группы: остались въ живыхъ, убиты, умерли отъ ранъ. Кіотъ дубовый, разделанный подъ кирпичъ, безъ окраски, высотою до 5 1/2 аршинъ; помещенъ въ старейшемъ храме войска Войсковомъ Соборе во имя Михаила Архангела, въ боковомъ приделе Свят. Николая Чудотворца. Освященіе Иконы было произведено въ торжественное Богослуженіе Преосвященнаго Макарія, Епископа Оренбургскаго и Уральскаго въ мае 1893 года, сказавшаго при этомъ глубокопрочувствованное слово, въ которомъ, напомнивъ о самомъ деле 4-6 декабря 1864 г. Преосвященный Макарій особенпо подробно остановился на святости долга и присяги, данной Царю и о награде, какую получили убитые и оставшіеся въ,живыхъ на сей земле и въ небесахъ. На этомъ освященіи присутствовали иканцы, живущіе вблизи г. Уральска.
Здесь кстати сказать несколько словъ о чествованіи 25-летія со времени славнаго боя надъ Иканомъ, бывшемъ въ г. Уральске 5 и 6 декабря 1889 года. -35- Въ первый день была отслужена торжественная панихида по убитымъ, после которой въ зале войскового театра войскамъ и воспитанникамъ учебныхъ заведеній г. Уральска было прочитано описаніе дела подъ Иканомъ, а на следующій день, совпадающій съ днемъ Тезоименитства Августейшаго Атамана всехъ казачьихъ войскъ былъ парадъ съ отданіемъ воинской чести иканскимъ героямъ, построеннымъ впереди фронта войскъ лицомъ къ нимъ, после чего войска, принимавшіе участіе въ параде, прошли мимо нихъ церемоніальнымъ маршемъ. После парада въ зале войскового собранія былъ данъ обедъ, а вечеромъ въ театре для иканцевъ, учебныхъ заведеній и войскъ – спектакль.
Къ двадцатипятилетію иканскаго боя Его Императорскому Высочеству Наследнику Цесаревичу, ныне благополучно царствующему Государю Императору Николаю Александровичу благоугодно было назначить награды оставшимся въ живыхъ участникамъ боя, а именно: генералъ-маіору В.Р. Серову – подарокъ отъ Его Высочества, отставному есаулу П.И. Мизинову – единовременно 300 руб. и казакамъ также единовременно по 50 руб. каждому.
Такимъ образомъ Иканское дело не забыто.
Герои Икана потомъ служили въ другихъ сотняхъ Уральскаго войска; такъ, въ 1870 г., въ одной сотне -36- находилось 10 участниковъ этого боя. Въ этой сотне живо сохранились преданія объ Иканскомъ деле и песня, составленная бывшимъ командиромъ зтой сотни есауломъ А.П. Хорошхииымъ (убитъ въ деле съ коканцами подъ Махрамомъ 22 августа 1875 года), считалась сотенною песнею.
Привожу какъ эту песню (Иканъ), такъ и стихотворенія уральца же Н. Ф. Савичева «Иканскимъ героямъ» и «В. Р. Серову».

 

далее



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU