УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Баиов А.К. Суворов и будущая война

(Доклад на V-ом съезде русских ученых за границей в Софии [19..]). – Б.м., б.г.

 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru
 

Гениальные творческие способности Суворова, выявленные им в военном деле вообще, были приложены им преимущественно в двух областях: образовательно-воспитательной, с точки зрения подготовки одиночного бойца и целых войсковых частей для войны вообще и, в частности, для главнейшего ее акта – боя, и полководческой в тесном смысле этого слова, т.е. в использовании всех средств ведения войны, в особенности живой силы армии, в целях достижения победы над противником в кратчайшее время, с наименьшими усилиями и с минимальными жертвами, иначе говоря, по выражению Великого Петра, «с легким трудом и малой кровью».
Образовательно-воспитательная деятельность Суворова привела его к созданию такой военно-педагогической системы, которая на практике давала совершенные результаты в достижении тех целей, ради которых она устанавливалась.
Чем же достигались такие результаты? Другими словами, чем была сильна эта система, на чем она основывалась?
Прежде всего нужно сказать, что Суворов не отделял образование от воспитания. Он обучал, воспитывая, и в то же время воспитывал, обучая.
Однако основным стержнем его системы являлось воспитание, и уже вокруг этого стержня, тесно сплетаясь с ним, обвивались те или иные части солдатской и офицерской науки вести победоносную войну, науки побеждать.
Своей образовательно-воспитательной системой Суворов не только примирил часто и в настоящее время противопоставляемые друг другу эти две отрасли педагогики, но и указал их соотношение между собою и ту роль, которую они могут и должны играть в своем стремлении к одной и той же цели.
Какие же основания, какие начала были положены Суворовым в построение того стержня воспитания, которое являлось опорой его педагогической системы?
Таким основанием прежде всего являлась основная цель воспитания. Целью этой было воспитать воина сильного духом в самом широком смысле этого слова. Сильного духом не только в ограниченном смысле способности в тяжелые минуты жизни и деятельности проявить твердость характера, с обывательской точки зрения, но в обширном смысле – проявить совокупность тех свойств и качеств, которые составляют нравственный элемент воина и войск и которые требуют как от отдельного человека, так и от коллектива людей не только безропотно подчиняться всем требованиям войны, каковы бы они ни были, с неистощимым терпением физическим и моральным переносить все материальные и духовные испытания на войне, сохраняя всю мощь человеческого интеллекта и духа, но и способность ,в полной мере отрешиться от себя до жертвы своей жизни ради определенной идеи.
Это, конечно, может быть только тогда, когда человек будет ощущать эту идею как нечто бесконечно ценное, как нечто органически связанное с его духовной природой, когда подобная идея будет отвечать естественной душевной потребности человека вообще и его национальному сознанию и национальным ощущениям в частности.
Заслуга Суворова в этой области и заключается прежде всего в том, что он сознал необходимость в деле воспитания такой идеи и затем сумел найти, указать и внедрить такую идею.
Нет надобности повторять и подробно останавливаться на том, что такой идеей у Суворова являлась совокупность следующих понятий: вера на основах православия, что отвечало религиозности русского народа; монарх как олицетворение единства Отечества и управления им по милости и благословению Божьему, и родина как нечто от идеи материнства, и любовь к ней как чувства сыновности.
Так или иначе, но именно эта идея, проникновенно избранная Суворовым, была основанием его педагогической системы и с успехом послужила для его цели: воспитать воина и войска сильных духом, поднять их нравственный элемент на недосягаемую высоту, создать тех суворовских чудо-богатырей, для которых не было ничего невозможного ни на равнинах Польши и Италии, ни в долинах Вислы и Дуная, ни в степях юга России, ни в высях Швейцарии при борьбе с поляками, турками и французами.
Однако выбор правильной идеи, положенной в основу воспитания, хотя и является делом важным, но не составляет еще всего при необходимости практически развить сильный дух в изложенном выше понимании. Для этого нужно еще определенными и надлежащими приемами развить в воине те отдельные качества, совокупность которых составляет общее понятие «нравственного элемента», этого главного движущего начала на войне.
Смелость, решительность, храбрость, порыв вперед, стойкость, настойчивость, находчивость, терпеливость, способность проявить инициативу, пренебрежение опасностью и всякого рода тяготами, воля к борьбе и победе – таковы главнейшие из этих качеств. Эти качества в общем присущи природе человека, но могут с надлежащей силой развиться в нем или самостоятельно, при особо благоприятных обстоятельствах, или при воспитательном воздействии со стороны.
Суворов отлично понимал это и понимал также, что этим воздействием должно явиться постоянное упражнение их, подобно тому как развитие мускулов достигается также постоянными упражнениями по различным приемам. Суворов и упражнял их, создавая необходимую обстановку и применяя соответствующие методы и приемы.
Однако если определенные качества человека способствуют развитию нравственного элемента в воине, то наряду с этим имеются и такие свойства, которые в сильной степени мешают тому, чтобы нравственный элемент стоял на надлежащей высоте. Естественно, что эти свойства при воспитании воина должны быть подавляемы, и Суворов понимал, что это подавление духовных свойств может быть достигнуто таким же путем, как и физических свойств, т.е. они могут быть атрофированы отсутствием упражнения их, созданием такой обстановки, при которой они не могут проявляться. Суворов так и поступал.
В конечном результате все элементы воспитательной системы Суворова приводили к тому, что нравственная сторона в его войсках стояла на очень высокой ступени, что они были так сильны духом, как ни одна из других армий, и что в минуты тягчайших физических и моральных испытаний на войне они выходили с честью. <...>
Суворов, как в теории, так и на практике, в боевых действиях был враг всякого шаблона, всякого трафарета; его кампании, операции и отдельные бои по способу их ведения были так же разнообразны, как бывает разнообразна обстановка, которая, как известно, по выражению Наполеона, повелевает на войне.
Однако как ни разнообразны способы действий Суворова в различных боевых действиях, как ни отличаются по форме методы ведения их, во всех их видно одно общее руководящее начало и все они, несмотря на их многоразличие, носят отпечаток однообразия с точки зрения подчинения определенным законам, определенным одним и тем же постоянным принципам. Это руководящее начало самим Суворовым в простой, немногословной, сжатой, но насыщенной содержанием формуле выражается так: «Единая наступательная тактика. Глазомер, быстрота и натиск».
Трудами многих лиц в течение многих лет были раскрыты скобки этой краткой формулы и разъяснено, что под ней скрывается, и прежде всего в этом отношении необходимо сказать, что под словом «тактика» Суворов подразумевал более широкое понятие, чем мы разумеем его теперь. Под тактикой Суворов понимал все вообще боевые действия, не подразделяя их на стратегические и тактические в современном нашем их толковании.
Таким образом, в основу всех своих действий Суворов ставил активность, наступательный их характер, причем, в частности, преимущественное значение придавал наступательному бою. Это, впрочем, не значит, что он вовсе не признавал оборонительного боя, что он вел наступление даже вопреки обстановке. Мы знаем и оборонительные бои Суворова. Однако он вел их для выигрыша времени, пока силою своего гения он не изменял обстановку так, что она начинала требовать боя наступательного, и, создав такую обстановку, Суворов затем сам подчинялся ей как единой повелительнице на войне и оканчивал бой, разгромив противника в порядке боя наступательного.
В понятии суворовского глазомера заключается требование тщательной и быстрой ориентировки, т.е. оценки обстановки и принятия соответственно этой оценке общего решения, постановки себе общей задачи; затем оценка всех средств, имеющихся в распоряжении начальника; правильное их распределение для решения тех частных задач, которые вытекают из поставленной себе общей цели, и указание подчиненным ему начальникам тех отдельных задач, при решении которых подчиненные должны руководствоваться идеей общей цели, наконец, передача частным начальникам соответствующих средств, другими словами – составление плана операции или боя.
Суворовская быстрота заключает в себе первичную и абсолютную идею внезапности как лучшего и могучего средства подготовки, лишающего противника возможности своевременно подготовиться самому во всех смыслах и мешающего ему рационально в целях противодействия использовать все свои средства. Кроме того, внезапность действует разрушительно на духовную сторону человека, мгновенно поражая его ум и волю, приводит к нерациональным действиям и вселяет панику, возникновение которой в рядах противника позволяет не только бить его, но и сразу добивать.
Наконец, натиск – это, с духовной стороны, бесповоротная решимость довести дело без каких-либо колебаний до последнего конца, а с материальной стороны – сосредоточение возможно больших сил в направлении решающего удара и нанесение ими сокрушительного удара в решительную минуту, а затем возможно более энергичное преследование для того, чтобы окончательно добить побежденного врага, так как, по выражению Суворова, «недорубленный лес вновь вырастает».
Из этих основных требований Суворова вытекает ряд второстепенных требований, так сказать, требований второго порядка.
Сюда относится прежде всего относительная расценка средств борьбы, прежде всего человека и оружия, затем определение свойств родов войск и способы использования как того или иного оружия, так и того или иного рода войск, способы построения последних для боя и методы действия ими в различных случаях, – другими словами определение, как вести бой в каждом частном случае.
Придавая первенствующее значение на войне духовной стороне над материальной, Суворов, естественно, при определении относительной ценности человека и оружия отдавал предпочтение первому, т.е. человеку.
При относительной расценке свойств оружия Суворов, опираясь, во-первых, на преимущественное значение человека, а не оружия, и, во-вторых, на особенности огнестрельного оружия того времени, отдавал предпочтение холодному оружию, но не пренебрегал, однако, огнестрельным, желая использовать против врага все средства, которые у него имелись для этой цели.
При пользовании всеми родами войск Суворов считал необходимым возможно большую быстроту их действий, что отвечало идее наступления, идее внезапности в самом широком смысле, идее решительности вообще и, наконец, необходимости предохранить свои войска от действия огнестрельного оружия.
Для того чтобы достигнуть всего этого в связи с желанием по возможности использовать свое огнестрельное оружие, Суворов строил пехоту в расчлененном боевом порядке, применяя даже рассыпной строй, кавалерию же, вооруженную только холодным оружием и обладающую большой быстротой движения, – в компактные строи, однако такие, которые не стесняли бы быстроту движения и пользования ее оружием.
Что касается относительного расположения родов войск в совокупном боевом порядке, то Суворов из пехоты делал остов боевого расположения, артиллерия для возможно более продолжительного использования ее свойств «скакала, куда сама хочет», т.е. выбирала наиболее соответствующее ей расположение, а конница располагалась обычно по сторонам и сзади пехоты, чтобы, во-первых, не мешать ей, а во-вторых, чтобы возможно было использовать ее без помехи в наиболее подходящий момент боя, а с другой стороны, чтобы обеспечить наиболее чувствительные места своего боевого порядка, а именно его фланги.
Значение различных родов войск в бою, способы их употребления и взаимодействие огнестрельного и холодного оружия и войск различных родов выразились в следующих словах Суворова: «Пехотные огни открывают победу, штык скалывает буйно проникших в каре, сабля и дротик победу и погоню до конца довершают». Другими словами, открывает бой пехота огнестрельным оружием, она же наносит решительный удар холодным оружием, конница преследует и тем довершает победу. В то же время этими же словами Суворов говорит, что прежде нанесения удара штыком его нужно подготовить огнем.
Что касается ведения боя, то Суворов сосредоточивал сначала все, что мог, в некоторых случаях он даже снимал все войска, охраняющие пути сообщения, считая, что победа – наилучшее средство их обеспечения, затем маневром ставил их в наивыгоднейшее исходное положение против решительного пункта, каковым обычно был один из флангов боевого расположения противника, и затем внезапно наносил решительный удар в решительную минуту, после чего энергично преследовал отступающего противника.
Такова схема боя Суворова, которую он разнообразил в зависимости от обстановки.
Бой Суворовым велся с напряженнейшей энергией, которую он умел перелить в войска; с твердою решимостью добиться победного конца; с громадным упорством, не допускающим мысли об отказе от своей задачи, от своей цели, не достигнув ее.
Поэтому победа всегда сопровождала действия Суворова.
Для того чтобы в боевых действиях выполнить все то, что он разумел в формуле «глазомер, быстрота и натиск», Суворову необходимо было соответствующим образом управлять войсками, т.е. в каждую данную минуту направлять их усилия по своим намерениям для решения тех или иных частных задач, выполнение которых должно привести к достижению общей конечной цели.
Управление войсками Суворов основывал, с одной стороны, на личном воздействии тем или иным путем на войска, начиная со своих ближайших помощников и до последнего солдата, а с другой стороны, на предоставлении частным начальникам широкой инициативы, которую он не только допускал, но даже и требовал. Средствами технического управления войсками у Суворова служили общие диспозиции, заблаговременно рассылаемые в войска, затем, в дополнение к ним, отдельные приказания, рассылаемые конными ординарцами в ответ на полученные таким же способом донесения или в развитие боя, изменения которого чувствовал, наблюдал или даже предвидел Суворов, и, наконец, личное общение с отдельными частными начальниками, происходившее или по инициативе Суворова, или по просьбе надлежащего частного начальника, либо в виде военных советов, собираемых Суворовым в исключительных случаях.
Чтобы судить о том, насколько применимы указанные идеи и взгляды Суворова для сегодняшнего и завтрашнего дня, насколько учение о войне Суворова сохраняет свою жизненность для нас и хотя бы для поколения, следующего за нами, необходимо рассмотреть те условия, с военной точки зрения, при которых жил и действовал Суворов, равно как и ту обстановку, которая существует в этом отношении и будет существовать во время будущей войны.
Нельзя отрицать, что те начала, на которых Суворов основывал свою военно-педагогическую систему, имеют абсолютное значение, т.е. что они имеют силу и значение во все времена и особенно в настоящее. И теперь армия должна быть сильна духом в изложенном выше смысле, так как теперь даже больше, чем во времена Суворова дух на войне имеет господствующее значение над материей. И теперь, естественно, для выработки такого духа нужна идея, которая захватывала бы всего человека, служить которой человек считал бы своим высшим нравственным долгом и ради которой он готов был бы жертвовать собою до конца. И теперь, конечно, требуется военным воспитанием развить те стороны духовной организации человека, которые способствуют поднятию до крайней степени нравственного элемента и подавление тех его сторон, которые составляют тормоз на этом пути, причем и методы для достижения указанных частных задач воспитания, применяемые Суворовым, пригодны и в настоящее время, о чем свидетельствуют между прочим современные достижения общей педагогики. И теперь, признавая преимущественное значение воспитания, нужна такая организация во всех смыслах обучения, чтобы оно не только не мешало бы воспитанию, но способствовало бы ему. <...>
Неоспоримая истина, что принципы, законы военного искусства вечны и неизменны, но применение их крайне разнообразно, как разнообразна обстановка на войне. Таким образом, применение принципов военного искусства во времена Суворова и теперь, а тем более в будущем, должны сильно разниться. В чем же эта разница, и насколько в зависимости от нее должно измениться применение основ, выработанных Суворовым и сведенных им в цельную систему, вылившуюся в формулу «Единая наступательная тактика. Глазомер, быстрота натиск», со всем ее богатым содержанием и вытекающими из нее установлениями (правилами второго порядка).
Главными особенностями современной войны, как и войны ближайшего будущего, по сравнению с тем, что было в этом отношении полтора века тому назад, когда в русской армии духовно и интеллектуально господствовал Суворов с его теоретическими взглядами и практическими действиями, являются следующие: громадные по численности армии; армии, собранные по общеобязательной воинской повинности, с короткими сроками службы, смотрящие на свою службу как на нечто временное, крайне тяжелое и потому совершенно нежелательное, – в общем гораздо более низкого качества; сильное развитие техники, достигшее громадных размеров уже теперь и имеющее стремление к дальнейшим усовершенствованиям; как результат этого – возросшее значение оружия, являющего теперь в виде машины и в зависимости от этого – наличие взглядов, стремящихся заменить человека машиной и, таким образом, свести роль человека на второе место, умалить его значение; обширность полей сражения, что зависит от количественного состава армий и совершенства огнестрельного оружия, действующего на весьма большие расстояния; продолжительность сражения, зависящая также от свойств нового оружия, увеличивающего силу сопротивления даже незначительных войсковых частей; расширение поля битвы включением в него не только обширных земельных пространств, но и воздуха, что явилось следствием появления новых средств борьбы в виде разного рода летательных аппаратов; трудность поддерживать связь между различными действующими в боевой обстановке частями армии, несмотря на появление довольно совершенных технических средств связи, и, как следствие всего этого, трудность управления войсками, ведущими бой.
Рассматривая все эти особенности современной обстановки, являющиеся, казалось бы, крупными изменениями в этой области далекого прошлого, прежде всего необходимо отметить, что все они касаются материальной стороны, которая играет на войне второстепенную роль по сравнению с господствующею над ней духовной стороной.
Ввиду этого, несмотря на всю кажущуюся громадность происшедших перемен, все они имеют второстепенное значение, а поэтому самому уже a priori нужно признать, что они не могут решающе влиять на те положения, которые являются основными в деле ведения войны вообще и боя в частности.
Тем не менее не считаться с этими изменениями нельзя, и какой-то корректив по отношению к прошлому должен быть введен, однако не в идейной, принципиальной области.
Конечно, увеличение численности армии затрудняет проведение в жизнь требований Суворова относительно «единой наступательной тактики», но это затруднение не пророчит самой идеи предпочтения наступления оборонительному способу действий, а потому как ныне, так и в будущем для достижения не случайного, а постоянного успеха необходимо держаться этого основного суворовского требования и лишь принимать меры к преодолению тех затруднений, которые вызываются слишком разбухшими в числе армиями. Одной из таких мер, и притом наиболее радикальной, является уменьшение в будущем численности армий. Ныне вопрос этот трактуется в военно-научной литературе и теперь нужно считать возможным, а значит и необходимым, перейти от громадных по численности армий, от «полчищ», к армиям меньшей численности, к «малым армиям».
Нельзя спорить, что каковы бы по численности армии ни были, но каждый полководец во все времена желал иметь армию наиболее высокого качества. В прежнее время это достигалось отчасти системой комплектования, а главным образом, продолжительностью срока службы, которая, с одной стороны, давала время для воспитания, а с другой стороны, давала большую боевую практику, особенно возможную вследствие частых войн. Изменение по тем или иным причинам этих условий опять-таки не может опорочить принцип необходимости иметь армию наиболее высокого качества, а значит и способную подчиниться тем основным требованиям Суворова, которые относились непосредственно к войскам, так сказать, к солдатской массе. Раз принцип, идея не опорочены, то нельзя отказываться от них в угоду изменившимся условиям обстановки, а нужно, сохраняя принцип, принять все меры к тому, чтобы создать наиболее выгодные условия для его проведения в жизнь. В данном случае нужно изменить систему комплектования на такую, которая обеспечивала бы пополнение армии лучшим элементом, при которой можно было бы произвести строгий отбор лучших; нужно увеличить срок службы; нужно более интенсивно вести воспитание и обучение как отдельного бойца, так и целых войсковых частей. Раз эти изменения, далеко не невозможные, будут проведены в жизнь, то армия по своему качеству приблизится к армии времени Суворова и тогда станет возможным с армией оперировать во всех отношениях на суворовский образец с теми же положительными результатами.
Как бы ни совершенствовалось оружие, как бы ни возрастало его влияние, но оно никогда не заменит человека, ибо человек есть главное оружие войны и без человека никакое оружие не может приобрести какого-либо значения. С взглядами противоположными нужно бороться, как с опасной и к тому же страшно прилипчивой болезнью, а свойства оружия использовать так, как это делал Суворов, – в помощь человеку, помня, что оно увеличивает силу человека и его порыв при наступлении и дает ему возможность вести более упорную оборону.
Конечно, приемы пользования оружием в тех или других обстоятельствах должны быть иные, чем они были при Суворове, и установление этих приемов есть дело современных талантливых специалистов.
Нет оснований сомневаться, что по изучении свойств современного оружия такие специалисты найдутся, как найдутся и такие, которые установят наилучшие способы, с одной стороны, использовать оружие для действий против неприятеля, а с другой стороны, для того, чтобы оружие противника наносило наименьший вред. Если в свое время для установления таких приемов нужен был гений Суворова, то в настоящее время нам на помощь приходит исторический опыт, большее развитие технических знаний вообще и, наконец, указание Суворовым того пути, по которому нужно идти в этом отношении.
Эти суворовские пути, основываясь на природе вещей и соотношениях между собой разных, но подобных явлений, останутся в основе неизменными, а потому, каковы бы ни были достижения в области усовершенствования оружия, они не могут заставить нас отказаться от суворовских основ пользования оружием и идей, определяющих начала для боевых действий вообще.
Неизбежное при изменившихся других условиях обстановки увеличение продолжительности боев не может вызвать каких-либо изменений в тех основах, каковые были в этой области установлены Суворовым. Это косвенно доказывается тем, что и во времена Суворова мы знаем шестидневные бои (напр., Тидоне и Треббия). Но более длительные бои несколько осложняют ведение боя, требуя от войск большого напряжения, как физического, так и морального, большой энергии, большого упорства, большой настойчивости. Все это могут дать только войска, твердо воспитанные по системе и в духе Суворова, ибо эта система и этот дух являются наилучшими с точки зрения достижения положительных результатов.
Таким образом, увеличение продолжительности боев не только не требует отказа от суворовских начал, но, напротив того, требует усиления их воздействия на войска. Усложнение боев, вызываемое увеличением их продолжительности, влечет за собою много неудобств: сильное физическое и моральное утомление войск, большое число жертв, требующих того или иного их призрения, и пр.
Все это приводит к тому, что представляется, несомненно, желательным, чтобы продолжительность боев по возможности была не велика. К этому и должно стремиться, – достигнуть же этого можно искусным ведением боя и энергичным его руководством, т.е., другими словами, ведением его в духе Суворова. Таким образом, и в этом случае суворовские основы не противоречат современным условиям.
Расширение поля сражения вовлечением в его пределы не только большей площади земли, но и воздуха вызывает, с одной стороны, затруднительность личного воздействия полководца на войска, а с другой стороны, требует предоставления большей инициативы частным начальникам.
Как бы ни были велики затруднения в каком-либо деле, они не могут заставить отказаться от этого дела, раз оно приносит пользу, оно в том или ином смысле выгодно, и это тем более тогда, когда выполнение того или иного дела вполне возможно, как в данном случае. Трудно – это еще не значит невозможно, и опыт хотя бы последней Мировой войны это доказал, показав, что эта трудность в значительной степени уменьшается при помощи более совершенных средств транспорта.
Что касается расширения инициативы, то мы знаем, что Суворов сам в широкой мере пользовался ею и допускал ее у других и, таким образом, необходимость расширения в этой области нисколько не противоречит суворовским началам.
То же можно сказать и относительно осложнившегося поддержания связи и управления в бою.
Суворов доказал, что господствовавшее в его время командование в бою он с успехом по мере надобности заменял управлением.
Наличие в настоящее время усовершенствованных средств связи, несомненно, должно облегчить осложнившееся управление, не требуя при этом нарушения суворовских основ.
Таким образом, мы смело можем сказать, что хотя Суворов физически умер 130 лет тому назад, но дух его жив и что, желая иметь в настоящее время наиболее совершенную армию, мы, несмотря на, казалось бы, крупные изменения в различных областях военного дела, должны жить этим духом, мы должны питать армию живительными началами великого русского с мировым значением полководца, «Российских войск Победоносца», Александра Васильевича Суворова.



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU