УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




1.2. Теоретические взгляды государственного руководства и нормативно-правовая база России по применению пограничной стражи в военных кампаниях
 

В конце 40-х г. XIX в. в центре внешней политики России находился Восточный вопрос. На юге России образовался сложный узел острейших международных противоречий, от разрешения которых зависела безопасность Российской империи, дальнейшее развитие ее черноморской торговли и экономического состояния южных губерний. Речь шла, прежде всего, об усилении влияния России на Османскую империю, пораженную к этому времени глубоким кризисом.
Важным политическим фактором этого кризиса являлась национально-освободительная война балканских народов против турецкого ига. Это движение традиционно получало поддержку России, выступавшей в качестве заступницы славян христианского вероисповедания, преимущественно населявших Балканы. Такая позиция позволяла России использовать движение на Балканском полуострове для усиления собственного влияния в регионе, давала ей дополнительную опору в борьбе с Турцией.
Интересы России на Балканах и Ближнем востоке неизбежно сталкивались с интересами крупнейших европейских держав — Англии и Франции, доминировавших на ближневосточных рынках сбыта, а также Австрии, преследовавшей на Балканах свои экономические и военно-политические цели.
Европейские революции 1848-1849 гг., вызвавшие сильные потрясения на континенте, привели к активизации внешней политики России, в том числе и в Восточном вопросе. Россия пыталась найти себе сильного союзника. Полагая, что англо-французские противоречия достаточно глубоки и создадут хорошую основу для договоренности с Англией, русские дипломаты и сам Николай I предприняли ряд шагов для сближения с ней. Однако английские политики были настроены антирусски. Это совпадало и с реваншистскими планами Турции, желавшей вернуть себе Крым и территорию Кавказа, потерянные в период русско-турецких войн в начале XIX в.
Поводом для конфликта стал спор между католическим и православным духовенством за право хранить ключи от Вифлиемского храма и ремонтировать купол над гробом Господним в Иерусалиме. Царские дипломаты заняли в этом вопросе жесткую непримиримую позицию без намека на какие-нибудь уступки.
Еще одним требованием России стало заключение конвенции о покровительстве русского царя всем православным христианам в Турции. Турция, поддерживаемая Англией и Францией, не спешила принимать ультиматум России.
Ситуация неизбежно вела к войне между Россией и Турцией. Поэтому вопросы подготовки к возможным боевым действиям составляли в начале 50-х г. XIX в. одно из важнейших направлений в деятельности русского государства.
Делая упор на более качественной подготовке к войне армии и флота, правительство России одновременно рассматривало вопрос о привлечении к участию в ней и иных структур, выполнявших специальные государственные задачи. Одной из таких структур была пограничная стража. Император и правительство уделяли большое внимание обеспечению безопасности границ России, деятельности пограничной стражи. Николай I «не только принимал самое деятельное участие в начертании общего плана обороны Государства, но и в утверждении проектов каждой крепости»1.
Вопросы непосредственного привлечения пограничной стражи к участию в предполагаемой войне с Турцией в данный период решались как на уровне высшего военного руководства страны, так и воинскими начальниками различного уровня, проходившими службу в приграничных военных округах.

Анализ изученных источников позволяет сделать вывод о том, что вопрос использования в войне пограничной стражи поднимался перед Восточной войной 1853—1856 гг. военным министром России князем В.А. Долгоруковым. При этом министр сформировал свои взгляды по этой проблеме после глубокого изучения мнений по этому вопросу воинских начальников и командиров приграничных объединений и соединений русской армии. Так, в его распоряжениях командующему войсками в Крыму генерал-адъютанту князю A.M. Горчакову и командиру 5-го пехотного корпуса генерал-адъютанту А.Н. Лидерсу предписывалось в короткие сроки подготовить предложения об использовании пограничной стражи на случай войны. В результате этого на имя князя Горчакова генерал-адъютантом Лидерсом была подготовлена записка «О мерах, которые предполагается принять против Турции и ее союзников вдоль Дунайской нашей границы и всего побережья Черного моря от устья Дуная до Керчи». В этой записке о роли пограничной стражи говорилось следующее: «...как по Дунаю, так и по берегу Черного моря находятся пикеты таможенной стражи. Они будут служить отчасти первой цепью, то есть извещательными постами для доставления сведений о появлении неприятельских флотов. Но как нижние чины сей стражи, большей частью пешие, то в более важных местах цепь сею необходимо усилить казачьими постами. Для сей цели предполагается иметь сверх определенных казаков еще два донских полка — один в Херсонской губернии, другой в Крыму»2. В случае высадки большого количества десанта противника предполагалось использовать пограничную стражу в качестве проводников и помощников саперам для уничтожения мостов в узком месте и «воспрепятствования прохождения неприятеля...»3. Для ведения наблюдения за флотом противника предполагалось на посты пограничной стражи передать из казачьих частей прицелы «для лучшего наблюдения за действиями неприятельских судов в море...»4. Фактически, чины пограничной стражи должны были вести наблюдение за приближающимся противником и немедленно извещать о его появлении военное командование.
Изученные источники позволили автору сделать вывод о том, что взгляды военного командования на применение пограничной стражи, охранявшей побережье Балтийского моря в условиях войны носили тот же характер. В рапорте командира 10-го пехотного корпуса генерала Сиверса на имя Военного министра докладывалось: «Надзор за появлением на море неприятельских судов предоставлен исключительно пограничной страже, люди которой имеют навыки в такого рода службе и поэтому не могут быть заменены ни на какие другие войска»5. Из чинов пограничной стражи планировалось создавать как наблюдательные, так и извещательные посты, надзор за которыми должны были осуществлять офицеры пограничной стражи. Кроме того, береговой участок, вверенный в охрану корпусу генерала Сиверса (от Палангеля до Динамода), делился на 7 участков, во главе которых были назначены армейские штаб-офицеры. Офицерам пограничной стражи, заведовавшим береговыми и «обывательскими, извещательными постами», вменялось немедленно докладывать о появлении неприятеля командиру корпуса6. Вместе с тем генерал Сивере предлагал, чтобы в подчинении у офицеров пограничной стражи, кроме наблюдателей, находился также и временный конный резерв в составе около 30 казаков, предназначенный для действий против небольших отрядов неприятельского десанта7.
В целом проведенное исследование показало, что в планах высшего военного руководства страны в начале второй половины XIX в. предполагалось использовать пограничную стражу в основном с учетом ее профессиональной подготовки. Вопросы включения пограничной стражи в мобилизационные планы перед Восточной войной на повестке дня пока еще не стояли. Тем не менее правомочно утверждать, что по взглядам военного командования, с началом Восточной войны пограничная стража переподчинялась тому военному начальнику, на территории ответственности которого она находилась, и обязана была выполнять все распоряжения военного командования, одновременно выполняя свои специальные задачи8. Это законодательно было утверждено Николаем I в Манифесте по случаю объявления войны Турции. В этом документе говорилось о том, что все части расположенные на территориях объявленных на военном положении, переходят в подчинение военным начальникам9.
Надо отметить, что со стороны Департамента внешней торговли Министерства финансов в этот период никаких самостоятельных предложений на случай применения пограничной стражи в войне не поступало. Это объяснялось тем, что руководство Департамента внешней торговли видело в пограничной страже специальную, а не военную силу10.
Свое мнение по поводу применения пограничной стражи и ее задачах в ходе войны впервые было высказано министром финансов и директором департамента таможенных сборов лишь накануне русско-турецкой войны 1877-1878 гг., так как опыт, приобретенный пограничной стражей в Восточной войне, при подавлении Польского восстания, к этому уже располагал.
Как известно, Восточная война закончилась поражением России и ослаблением ее позиций не только на Черном море, но и в Европе. Россия лишилась возможности иметь флот на Черном море, вернула Турции Каре, земли Южной Бессарабии с устьем Дуная. Установившаяся свобода плавания по Дунаю все более открывала Балканский полуостров к экономическому и политическому проникновению европейских стран, что наносило ущерб России.
Вместе с тем после окончания Восточной войны в официальных государственных документах стало однозначно утверждаться, что пограничная стража с объявлением войны переходит в подчинение военного командования той территории, на которой она располагалась и несла свою службу. Одним из таких документов являлся Устав уголовного судопроизводства, принятый в 1864 г.11
Дальнейшее развитие взглядов государственного руководства страны на применение пограничной стражи в войнах получило накануне и в ходе русско-турецкой войны (1877-1878 гг.).
После поражения в Восточной войне внешняя политика России носила сдержанный, осторожный характер. Россия стремилась избежать конфликта с великими державами. Пытаясь найти поддержку в решении своей наиболее острой внешнеполитической задачи — отмены ограничительных статей Парижского договора, Россия пошла на сближение с Пруссией.
Поддержка Германии позволила русскому министру иностранных дел A.M. Горчакову добиться дипломатическим путем в 1870-1871 г. отмены ряда запретов для России. Успех русско-германского сотрудничества в 1864—1871 гг., близость политических режимов привели к заключению в 1873 г. Союза трех императоров (Русского, Германского, Австро-Венгерского). Этот союз имел антианглийскую направленность и способствовал восстановлению влияния России на европейскую политику.
В 1875 г. произошли восстания в Боснии, Герцеговине, Болгарии, Сербии, Черногории, но они были подавлены турками. В 1876 г. Сербия и Черногория объявили войну Османской империи. Сербской армией командовал русский генерал М.Г. Черняев, а на помощь сербам прибыло около 4 тыс. русских волонтеров. Однако турецкой армии при поддержке Англии удалось разбить сербов.
В 1877 г. европейские державы, и в первую очередь Россия, потребовали от Султана провести реформы в целях улучшения положения христиан в Османской империи, на что Турция, поддерживаемая Англией, ответила отказом. Тогда Россия 12 (24) апреля 1877 г. объявила Турции войну. Причинами войны можно считать нерешенность восточного вопроса, стремление России вернуть территории и влияние на Востоке, стремление российского общества и государства помочь христианским и прежде всего православным народам Османской империи в их национально-освободительной борьбе. Обращаясь к войскам, Александр II говорил: «Я уверен, что каждый от генерала до рядового исполнит свой долг и не посрамит имени русского. Да будет же оно также грозно, как и в былые года. Да не остановят нас ни преграды, ни труды и лишения, ни стойкость врага»12.
Военные действия предстояло вести за пределами России. Так как превосходство турецкого флота на Черном море было подавляющим, русским командованием планировалось театр боевых действий удалить от побережья и направить главный удар в Западную Болгарию. Первой целью военной кампании было определено занятие Румынии, для того, чтобы лишить турецкие войска возможности активной обороны по рубежу первой естественной преграды -реке Дунаю. После переправы через Дунай планировалось оставить 1-2 корпуса (примерно треть всех сил) для наблюдения и контроля за турецкими крепостями. Остальным армейским корпусам предписывалось двинуться на Балканы и, преодолев их, захватить Константинополь. Кавказскому корпусу ставилась задача отвлечь неприятельские силы от главного театра военных действий и овладеть городом Эрзерумом. Определенная роль в этой войне отводилась и пограничной страже.
Проведенное исследование показывает, что пограничной страже вменялось в обязанности в случае начала войны, наблюдение за морем и решение иных вспомогательных задач в местах их постоянного расположения. К ним можно отнести сопровождение опасных и важных грузов через границу. На это существовало распоряжение директора департамента таможенных сборов Н.А. Качалова № 1333 от 28 мая 1877 г. «О безпрепятственном пропуске и отправлении боевых снарядов и пороха транзитом за границу»13. Этот документ был высочайше утвержден Александром II в мае 1877 г., после согласования с военным министром14.
С началом боевых действий пограничная стража была обязана исполнять свои прямые функциональные обязанности мирного времени, находясь в местах, определенных ей для несения службы. При этом нагрузка на чинов пограничной стражи значительно увеличилась. С одной стороны, это объяснялось тем, что в ноябре 1876 г. в России было принято решение о взимании таможенных пошлин золотом. В связи с этим директор департамента таможенных сборов обращал внимание начальников таможенных округов и командиров бригад пограничной стражи на усиление охраны границы. В своем циркуляре № 17558 от 19 ноября 1876 г. он подчеркнул: «10 ноября последовало Высочайшее повеление о взимании с 1 января 1877 г. таможенных пошлин золотом... Опыт прежних изменений тарифа показывает, что при всяком повышении таможенных пошлин, контрабанда значительно усиливается, так как при этом незаконное водворение товаров делается выгодным промыслом. Но при этом не подлежит сомнению, что сдержать контрабандистов можно будет лишь прямыми расчетами, основанными на размере таможенных пошлин, с той же степенью риска, которое предоставляется им со стороны бдительности пограничной стражи»15. А с другой стороны, уже в ходе войны Российское государство ввело запрет на вывоз из страны ряда товаров, которым был придан статус стратегических.
5 декабря 1877 г. министр финансов по согласованию с военным министром, представил список товаров, которые были запрещены к вывозу из портов Черного и Азовского морей. Чины пограничной стражи должны были не пропускать стратегически важные товары, к которым в первую очередь относились хлеб и бараньи шкуры, шедшие по мнению военного ведомства и департамента таможенных сборов на снабжение турецкой армии16. Другими стратегическими товарами считались: пшеница, рожь, ячмень, гречка, просо, мука, кукуруза, овощи, икра красная и черная, мясо коровье, брусника, спирт, водка, вино, портер17.
Изучение мобилизационных планов того времени показало, что в них лишь говорилось о том, что пограничная стража с объявлением войны, переходила в подчинение военного командования той территории, на которой она дислоцировалась. Конкретных задач военного характера в мобилизационных планах ей пока не указывалось. Это, по мнению автора, определялось рядом причин.
Во-первых, пограничная стража тогда еще не представляла из себя сильную и военную структуру. Во-вторых, первые мобилизационные планы в России появились лишь в 1869 и 1870 гг. в виде «Положений о порядке исчисления и призыва чинов запаса», и только в 1875 г. был утвержден при Главном штабе мобилизационный комитет, который непосредственно стал заниматься вопросами мобилизации18.
Исследование показало, что Российское государство в лице его высших должностных лиц, министерств и ведомств, делая ставку на применение пограничной стражи в ходе войны, уже накануне русско-турецкой войны 1877-1878 гг. стало разрабатывать и принимать соответствующие документы, которые позволили бы повысить эффективность применения стражи в условиях военного времени. Так, например, министром финансов в этот период было разработано положение «О распространении на Пограничную Стражу положений о пособиях и добавочных окладах в военное время», которое было утверждено Александром II 21 января 1877 г.19 В этом документе говорилось: «Единовременные пособия на покупку верховых лошадей, перевозочных средств, на обзаведение разными, необходимыми в военное время принадлежностями выдавать частям и командирам пограничной стражи, которые по ходу военного действия будут сняты с мест постоянного их расположения и присоединены к полевым войскам действующей армии»20. Относительно размера пособий командир бригады приравнивался к командиру пехотного полка; командир отдела - к командиру неотдельного батальона; прочие офицеры - к ротным командирам полевых войск21. Этот документ свидетельствует о том, что высшее руководство страны однозначно предусматривало в случае начала и развития будущих войн России снятие пограничной стражи с мест несения ею службы и передачу ее в состав действующей армии.
Учитывая специфику предстоящих боевых действий, военное командование придавало большое значение знанию пограничной стражей «топографических и экономических условий охраняемых участков границы»22 в районах предполагаемых военных действий. Поэтому предполагалось, что чины пограничной стражи «в случае надобности могут своими указаниями облегчить распоряжения военных начальников, относящихся как до военных, так и хозяйственных целей»23.
По указанию министра финансов, после первой мобилизации, объявленной 1 ноября 1876 г., директор департамента таможенных сборов Н.А. Качалов издал циркуляр по таможенному ведомству от 19 ноября за № 17557, в котором были определены обязанности и задачи пограничной стражи в период войны. В частности, в циркуляре отмечалось, что: «По случаю сосредоточения на нашей Юго-западной границе вновь сформированных корпусов действующей армии, расположенные там части пограничной стражи будут поставлены к войскам в такое же положение, в каком находились бригады Царства Польского в 1863 году24. Военное ведомство, основываясь на опыте того года, имеет полное право ожидать, что и южные бригады, когда встретится в них надобность, будут не менее для него полезными»25.
В ходе новой войны предполагалось использовать опыт применения пограничной стражи в подавлении польского восстания 1863-1864 гг. При подавлении мятежа пограничная стража оказывала военным частям помощь не только вспомогательного характера, но и при необходимости участвовала в боевых действиях. Определяя предполагаемые задачи пограничной стражи в предстоящей войне, директор департамента таможенных сборов указывал, что все части пограничной стражи, где бы не начинались боевые действия, сумеют оправдать мнение о пограничной страже как о боеспособном войске. Кроме того, чинам пограничной стражи вменялось в обязанность информировать армейское командование «сообщением разных сведений, относящихся до приграничных участков»26.
В циркуляре директора департамента таможенных сборов на пограничную стражу возлагались следующие задачи:
1. Сообщать командирам передвигающихся войск сведения о положении дорог, мостов, бродов и вообще служить им проводниками.
2. Указывать места более выгодной покупки фуража, продовольственных продуктов и других предметов, для удовлетворения текущей потребности войск.
3. Способствовать скорейшей передаче отдаваемых по войскам приказаний и распоряжений.
4. Оказывать содействие при подборе среди местных жителей более «благородных лазутчиков»27.
Кроме этого, военным министерством по согласованию с министерством финансов предполагалось осуществлять охрану некоторых маяков Черноморского побережья кордонами пограничной стражи. Командованием Одесского военного округа, например, это, объяснялось тем, что «... полевых войск на полуострове Тендер не расположено, а находятся там 4 кордона пограничной стражи...»28. При приближении противника они должны были сниматься и присоединяться к «ближайшим отрядам полевых войск». Об этом, например, свидетельствует рапорт военному министру от 22 марта 1877 г., командующего Одесским военным округом генерал-адъютанта B.C. Семеки (см. приложение 5).
Понимая, что в ходе предполагавшейся войны большую роль будет играть турецкий флот на Черном море, более сильный чем флот России, военное командование обратило внимание на те плавсредства, которые находились в ведении министерства финансов и несли службу по надзору за всеми судами, пребывающими в 3-мильной таможенной полосе России. В этот период они не входили в состав пограничной стражи, а лишь находились в распоряжении начальников таможенных округов и придавались в подчинение командирам бригад пограничной стражи, отвечавших за охрану морских участков границы России. Уже накануне войны военное командование России стало высказывать предположения о целесообразности передачи этих судов на время войны в распоряжение военного сухопутного и морского начальства для решения ряда задач военного времени. Министерство финансов России против этих планов не возражало. Так, например, военное министерство письмом на имя министра финансов от 6 апреля 1877 г. № 572 предполагало целесообразным передать на «военное время в распоряжение начальника приморской обороны г. Одессы» 2 паровых катера29, состоявших в распоряжении министерства финансов, и которые могли быть полезны для обороны минного заграждения30. Это предложение уже 8 апреля 1877 г. встретило понимание и поддержку со стороны министра финансов.
Таким образом, проведенное исследование показывает, что высшее государственное и военное руководство России, накануне русско-турецкой войны 1877-1878 гг. уделяло уже более повышенное внимание пограничной страже с точки зрения возможного ее применения в военных кампаниях. Предполагалось использовать пограничную стражу для усиленного наблюдения за морем; своевременного информирования местного военного командования об обнаружении приближающегося противника; для оказания помощи командирам воинских формирований в предоставлении сведений о местности, в интересах принятия ими правильных решений об организации передвижения войск; для выделения им из своего состава знающих местность проводников; информирования военного командования о местах выгодной закупки фуража и продовольствия; для участия в своевременной передаче по войскам распоряжений; для сопровождения опасных грузов, охраны маяков, контроля за перемещением товаров за границу; для подбора из числа местных жителей надежных « лазутчиков», способных вести эффективную разведку на вражеской территории в интересах русской армии. Наконец пограничную стражу предполагалось при необходимости использовать непосредственно в боевых действиях (но как именно - пока в документах не прописывалось).
Опыт участия пограничной стражи на морских участках границы России в Восточной (1853-1856 гг.) и русско-турецкой (1877—1878 гг.) войнах был учтен и лег в основу изданной в 1900 г. «Инструкции пунктам ближнего наблюдения». В ней, в частности, говорилось: « Пункты ближнего наблюдения учреждаются с целью иметь непрерывный надзор за ближайшей к берегу полосой водного пространства, следить за появляющимися там неприятельскими судами и лодками и доставлять, куда будет указано, точные и полные сведения о их действиях и намерениях.
Одновременно с этим пункты ближнего наблюдения следят за действиями местных жителей, препятствуют их сношениям с судами противника, имея под своим надзором собранные плавучие средства местных обывателей, и охраняют пролегающие по берегу железнодорожные и телеграфные линии от покушений мелких партий неприятеля»31. В разделе «Действия против неприятеля» чинам наблюдательных постов предписывалось: «При приближении к берегу небольших партий неприятеля, чины наблюдательных пунктов, высылаемые им навстречу, должны стараться по возможности скрытно к ним выдвинуться.
Если партия невелика, то выгоднее дать ей высадиться, а затем напасть, отрезав дорогу к лодкам, или, дав вышедшим на берег несколько удалиться, перебить сначала гребцов, а потом уничтожить и остальных.
Если число идущих лодок значительно — то попытаться огнем воспрепятствовать дальнейшему продвижению. Во всяком случае, не упустить неприятеля из виду»32 (см. приложение 6).
Дальнейшее развитие теоретических взглядов высшего руководства и военного командования России произошло в конце XIX - начале XX в. и особенно накануне назревавшей русско-японской войны 1904—1905 гг. Эти взгляды во многом определялись особенностями обстановки, складывавшейся в этом регионе. В годы, предшествовавшие русско-японской войне, на уровне высшего руководства страны был принят ряд важнейших документов, среди которых необходимо отметить, в первую очередь, «Положение об употреблении пограничной стражи на случай войны» (1882 г.), « Положения об организации и употреблении пограничной стражи в случае войны» (1899 г.) и (1901 г.), ведомственные документы «Инструкция для мобилизации пограничной стражи» (1890 г.), «Инструкция начальнику поста с перечнем его обязанностей с началом мобилизации» (1890 г.) Согласно этим документам в зависимости от обстановки, части пограничной стражи в период проведения мобилизации в России переформировывались и в составе воинских подразделений входили в состав Вооруженных сил России, при этом предусматривались два варианта «совершения мобилизации».
I. Мобилизация и сбор частей с объявлением войны (при спокойной обстановке).
II. Мобилизация одновременно с объявлением войны (внезапно): в преддверии открытия военных действий (положение выжидательное);
с открытием военных действий: при вторжении войск Русской армии на неприятельскую территорию; при вторжении неприятеля на территорию Российской империи.
На рубеже XIX и XX вв. в России существовали разные точки зрения военного командования на вопрос, с какого момента части ОКПС должны были переходить в ведение военного ведомства с полным подчинением воинским начальникам на ТВД, а именно с момента объявления мобилизации в империи или с объявлением войны? Пункт 1 главы 1 «Положения об организации и употреблении Пограничной стражи в случае войны» (1899 г.), предписывал: «С объявлением мобилизации часть войск и суда флотилии корпуса пограничной стражи передаются, на основании установленных для него правил, в распоряжение: первые — Военного, а вторые - Морского ведомства»33. А пункт 9 главы II этого гласил: «С объявлением мобилизации, сопровождающейся Высочайшим повелением о войне, части пограничной стражи немедленно приступают к своей мобилизации, согласно созданной для сего Инструкции и через Командиров своих бригад тотчас же поступают в полное распоряжение подлежащего военного начальства и исполняют все его распоряжения, причем на сухопутных границах или продолжают нести свою пограничную службу или собираются в сотни, и роты, а на морских границах немедленно распределяются на наблюдательных пунктах»34.
В 10-й же пункт Положения предписывал, что «...с объявлением мобилизации, не сопровождающейся объявлением Высочайше о войне, пограничная стража остается в ведении Министерства финансов, не снимаясь с границы». На что начальник штаба Варшавского военного округа рапортом от 31 января 1904 г. докладывал в Главный штаб следующее: «Подчинение пограничной стражи Военному ведомству желательно с объявлением мобилизации в силу того, что при быстром и энергичном наступлении противника разрозненные части пограничной стражи с трудом будут в состоянии выполнить задачу сосредоточения. Кроме этого, могут стать легкой добычей противника. Мелкие отряды могут быть рассеяны или захвачены более сильным противником. Такое положение может нести крупные невыгоды в отношении соответствующей организации обороны пограничной полосы. В этом случае ущерб Министерства финансов от открытия границ от контрабанды менее важен. К тому же граница вполне открыта не будет, так как она будет наблюдаться конными разъездами, имеющих поддержку пеших рот ОКПС. В случае войны с западными соседями промежуток времени между объявлением мобилизации и открытием военных действий будет весьма незначительным и занятие контрабандой не будет столь привлекательным, как в мирное время. Ущерб от проникновения контрабанды в это время будет столь незначительным в сравнении с общим государственным расходом, что им можно было пренебречь»35.
Дальневосточное направление с конца XIX в. приобретало все большее значение в российской внешней политике. Не имея сил для коренного изменения положения в балканско-ближневосточном регионе, отечественная дипломатия проявляла наибольшую активность в Китае.
Экономическая экспансия стала основной формой расширенного влияния России на Дальнем Востоке. Вдохновителем мирного «захвата» территории стал министр финансов С.Ю. Витте. Он предложил начать продвижение России в Северный Китай со строительства Транссибирской железной дороги и активизации там торгово-финансовой деятельности. Обращая внимание на важность строительства КВЖД, С.Ю. Витте говорил: «С политической и стратегической сторон, дорога эта будет иметь то значение, что она предоставит России возможность передвигать во всякое время по кратчайшему пути свои военные силы к Владивостоку и сосредоточить их в Маньчжурии, на берегах Желтого моря и в близком расстоянии от Китая. Одна возможность появления значительных русских сил в названных пунктах чрезвычайно усилит престиж и влияние России не только в Китае, но и вообще на Дальнем Востоке, и будет способствовать более тесному сближению подвластных Китаю народностей с Россией»36. Россия выдавала Китаю займы в обмен на согласие китайского правительства на строительство в Маньчжурии экстерриториальной (т.е. находившейся на территории Китая, но не подвластной китайским властям) Китайской Восточной железной дороги.
Россия укрепилась на Дальнем Востоке. Однако даже с учетом этих достижений, реальное экономическое освоение Маньчжурии требовало значительно больших средств и времени и, главное — могло иметь успех лишь в условиях мирного сосуществования с Японией и Китаем.
В русско-китайских отношениях Россия, действуя экономическими методами, поддерживала китайское противостояние нажиму Японии. Растущая агрессивность Японии, быстро превращавшейся в крупнейшую экономическую державу, недооценивалась правительством России.
Во взаимоотношениях с Японией Николай II избрал путь их обострения и определенной конфронтации. В 1896 г. был подписан «оборонительный» антияпонский договор с Китаем. В 1897 г. русская эскадра заняла Порт-Артур на Ляодуне, а в 1898 г. Россия добилась аренды Квантунского полуострова (южной части Ляодуна) на 25 лет с правом строительства железной дороги. Император поддался влиянию придворной группировки во главе со статс-секретарем A.M. Безобразовым. Эвакуация войск из Маньчжурии была приостановлена. Вопреки возражениям СЮ. Витте и министра иностранных дел В.Н. Ламздорфа, царь санкционировал курс на скорую войну с Японией, которая по его мнению не имела настоящей армии.
Безобразов имел успех у Николая II не только близостью его идей с мыслями императора, но и благодаря министру внутренних дел Плеве, считавшего, что «маленькая победоносная война» с Японией смягчит социально-политический кризис в стране37.
Япония, используя благоприятные политико-экономические условия (помощь и покровительство США), наращивала свою боевую мощь, готовилась к войне с Россией. За период с 1896 г. по 1903 г. она израсходовала на военные цели 773 млн. иен и всю контрибуцию, полученную от Китая по Симоносекскому договору 1895 г. В результате к 1904 году ей удалось создать армию общей численностью свыше 375 тыс. человек, имевшей на вооружении 1140 орудий и 147 пулеметов. Японский флот стал состоять из 80 боевых кораблей38.
Кроме этого, особую активность Япония проводила в области разведки. Первый начальник «разведоточного отделения» Главного Управления Генерального Штаба (ГУГШ) В.Н. Лавров в «Отчете об организации и деятельности разведоточного отдела за 1903 год» в числе наиболее опасных шпионов называл японского военного агента подполковника Мотоиро Акаши, «который работал усердно, собирая сведения, видимо, по мелочам и ничем не пренебрегая». В русской армии для противодействия японской разведке на театре военных действий специальных органов не предусматривалось. Эти функции выполняли разведывательные управления генерал-квартирмейстеров штабов 1-й, 2-й и 3-й армий на Дальневосточном театре военных действий. Кроме того, с 1901 г. контрразведывательные мероприятия стали проводить чины Заамурского округа пограничной стражи39.
Россия продолжала усиливать свое присутствие в Маньчжурии и Корее. В середине июня 1903 г. для повышения оперативности управления на Дальнем Востоке было создано особое наместничество, в состав которого вошли Приамурское генерал-губернаторство, Квантунская область, а также российские войска и учреждения, расположенные на территории Маньчжурии. Наместником был назначен адмирал Е.И. Алексеев, близкий друг A.M. Безобразова, разделявший его взгляды. Правящие круги Японии считали войну самым эффективным способом захвата Маньчжурии, которая, по их мнению, должна была превратиться в «подлинный источник богатства и силы Японии».
К началу войны наместник русского царя имел в своем распоряжении на театре войны действующих войск 68 батальонов, 120 полевых орудий, 16 горных орудий, 35 сотен и эскадронов, 8 инженерных рот40. Всего на Дальнем Востоке находились войска численностью около 100 тыс. человек и войска Заамурского округа пограничной стражи численностью 25 тыс. человек. Российский флот на Тихом океане состоял из 63 боевых кораблей. К началу войны Япония превосходила Россию на Дальнем Востоке по численности войск в 3 раза, по артиллерии — в 8 раз, по кораблям — в 1,3 раза41. Несмотря на это, военный министр А.Н. Куропаткин ошибочно полагал, что основные военные силы надо сосредоточить на западе страны, заявляя «... изучение сил и средств наших ближайших соседей привели меня к выводу, что наша западная граница находится еще в небывалой в истории России опасности в случае Европейской войны, и что поэтому главное внимание Военного ведомства в первые годы военного столетия должно быть обращено не на внешние препятствия, а на усиление нашего военного положения на Западе»42.
Изученные архивные материалы позволяют автору считать, что и министр финансов России С.Ю. Витте не совсем правильно оценивал обстановку, складывавшуюся перед войной. В ответе на телеграмму начальника Заамурского округа пограничной стражи генерал-лейтенанта Н.М. Чичагова от 23 июля 1903 г., предупреждавшего об опасности начала войны с Японией, министр финансов писал: «Значение фактов, кои побуждают Ваше Превосходительство считать положение дел на Дальнем Востоке таким, мне кажется преувеличенным. Вывоз Японией зерновых продуктов из Маньчжурии, по имеющимся у меня сведениям, вызван главным образом неурожаем в Англии и, во всяком случае, ему положен предел генерал-адъютантом Алексеевым. Другие факты мне также известны, равно как и то, что на Дальнем Востоке по причинам мне вполне понятным господствует возбужденное настроение.
Тем не менее, однако, по моему мнению, нельзя предвидеть, насколько вообще можно заглядывать в будущее, никаких военных осложнений!
Во всяком случае, никто в Санкт-Петербурге не желает осложнений и поэтому уже возникновение их мало вероятно»43.
Планирование действий российских войск в случае войны с Японией началось еще в 1901 г. Николай II рассмотрел и одобрил «Общие основания плана стратегического развертывания войск Приамурского округа и ожидаемых подкреплений в случае столкновения с Японией». На основании этого документа, в мае 1903 г. штаб Приамурского округа разработал «План стратегического развертывания войск Дальнего Востока в случае столкновения с Японией». Этот план утвердил военный министр А.Н. Куропаткин. Основной расчет в нем делался на то, что свой главный удар японское командование нанесет в Южной Маньчжурии, следовательно, туда потребуется перебросить большие массы войск с дальневосточной территории России. С учетом низкой пропускной способности КВЖД, не превышавшей 5 пар поездов в сутки, данную операцию планировалось завершить за 74 суток. В этих условиях проблема обеспечения безопасности и быстроты выдвижения войск в Маньчжурию была одной из важнейших на начальном этапе войны.
Задача охраны переброски войск русской армии почти целиком была возложена на войска Заамурского округа пограничной стражи. В плане о предназначении войск пограничной стражи данного округа говорилось: «Вся линия КВЖД охраняется 25-тысячным корпусом пограничной стражи. Кроме того, в важнейших центрах Северной Маньчжурии по линии железной дороги (в Харбине, Цицикаре, Нингуте и Хайларе) будет оставлено 7 батальонов, 2 батареи и 5 сотен полевых, резервных и первоочередных казачьих войск, что несомненно облегчит пограничной страже трудную задачу охраны железнодорожной линии протяжением в 2500 верст»44.
По взглядам военного командования, пограничная стража Заамурского округа должна была перед началом русско-японской войны приводиться в повышенную боевую готовность. Суть планируемых в связи с этим мероприятий отражена в одном из приказаний начальника округа генерал-лейтенанта Н.М. Чичагова предвоенного времени. В нем, в частности, указывалось на то, чтобы все отряды, роты, сотни, кордоны после получения распоряжения командующего войсками военного округа переходили на мобилизационное положение. При этом они должны были немедленно пополнить запасы продовольствия, оружия, боеприпасов и снаряжения и находиться в постоянной боевой готовности, а конным сотням и пешим командам было приказано вести «глубокую разведку всех наиболее угрожаемых участков и подходов к мостам, виадукам, разъездам и станциям»45.
Из подготовленной накануне войны штабом Заамурского округа пограничной стражи «Памятки заамурца» видно, что перед сотнями округа ставилась задача выставления караулов у мостов, железнодорожных стрелок, на станциях и некоторых других важных объектах, а также ведения патрулирования вдоль полотна железной дороги46.
При этом войска Пограничной стражи, находясь вне пределов империи, фактически были призваны вступить в открытую вооруженную борьбу как с мелкими, так и с крупными силами незаконных вооруженных формирований, получивших наименование хунхузов, а в случае начала войны с Японией и с ее полевыми войсками.
Таким образом, согласно стратегическому планированию, в случае войны с Японией войска Заамурского округа пограничной стражи должны были поступать в оперативное подчинение войсковому командованию, которое заранее возлагало на пограничную стражу задачу охраны КВЖД, задачи по разведке местности и подступов к железной дороге и ее объектам в интересах обеспечения беспрепятственной переброски русских войск и материальных запасов в район предстоящих боевых действий, задачи уничтожения достаточно крупных отрядов хунхузов и японских войск, представлявших угрозу железной дороге. Войска Заамурского округа пограничной стражи стали рассматриваться высшими государственными органами России (в том числе военным ведомством и министерством финансов) как составная часть вооруженных сил страны на Дальнем Востоке, призванная действовать как в интересах боевого обеспечения русских войск на ТВД, так и непосредственно участвуя в разгроме достаточно сильных отрядов хунхузов и японских войск. С этой целью в предвоенных планах предусматривалось усиление Заамурского округа пограничной стражи некоторыми армейскими подразделениями, казачьими формированиями и небольшим количеством артиллерии. Взгляды на применение собственной артиллерии в составе пограничной стражи явились принципиально новыми для того времени. Их последующее осуществление оказало заметное влияние на дальнейшее развитие теории применения пограничной стражи России в условиях войн.
В ходе исследования автор пришел к выводу, что в начале XX в. в России бескомпромиссно утвердились теоретические взгляды широкого круга государственных деятелей на участие пограничной стражи в будущих войнах империи уже не в качестве специальной силы, а исключительно как составной части вооруженных сил страны, призванной в ходе потенциальных войн решать не только вспомогательные задачи обеспечения боевых действий войск русской армии, но и непосредственно вступать в бой с достаточно сильными отрядами противника, ведя как оборонительные, так и наступательные действия.
В связи с этим, автор полагает достаточно важным обратить внимание на документы, отражающие суть дискуссии по данной проблеме, развернувшейся в феврале - августе 1903 г. между военным министром России генерал-адъютантом Л.Н. Куропаткиным, командующим войсками Квантунской области генерал-адъютантом Е.И. Алексеевым и рядом других высших чинов на Дальнем Востоке, с одной стороны, и министром финансов С.Ю. Витте и

начальником Заамурского округа пограничной стражи генерал-лейтенантом Н.М. Чичаговым - с другой47.
В условиях все более осложнявшейся военно-политической обстановки на Дальнем Востоке, явной нехватки в этом регионе войск русской армии, осознания важности надежной охраны КВЖД в интересах переброски русских войск на явно обозначавшийся театр военных действий и реальной оценки военной силы сформированного Заамурского пограничного округа адмирал Е.А. Алексеев решительно выступал за скорейшее и полное подчинение частей данного округа командующему войсками Квантунской области и командующему войсками Приамурского военного округа48. На этих же позициях стояло ближайшее военное окружение адмирала Е.А. Алексеева и частично военный министр. Лишь несогласие с такой постановкой вопроса министра финансов - шефа пограничной стражи, правления КВЖД и начальника Заамурского округа пограничной стражи генерала Н.М. Чичагова не позволило осуществить эти планы. В интересах скорейшего разрешения спора и упорядочения отношений 7 марта 1903 г. император России Николай II утвердил «Положение о правах Командующих войсками Приамурского военного округа и Квантунской области по отношению войск Заамурского округа Отдельного Корпуса Пограничной Стражи»49. Согласно этому Положению, для « установления возможно полного единства службы и боевой подготовки всех войск, находящихся на Дальнем Востоке, войска Заамурского округа Отдельного Корпуса Пограничной Стражи в отношении их строевого обучения и надлежащей готовности для выполнения возлагаемых на них в военное время боевых задач, состоят в ведении Командующих войсками Приамурского военного округа и Квантунской области, от которых Начальник Заамурского округа получает соответственные по сему указания», о каждом из которых последний одновременно с исполнением должен был докладывать командиру ОКПС50.
Но все же это решение не очень устраивало военное командование на Дальнем Востоке. Оно всячески искало выход в интересах осуществления своих планов. Более того, участники проходившего 25 июня 1903 г. на Дальнем Востоке совещания высшего военного руководства под председательством генерала Куропаткина по вопросу об усилении военного положения России на Дальнем Востоке наряду с другими мероприятиями подавляющим большинством голосов высказались за скорейшую реорганизацию Заамурского округа Пограничной стражи, его значительное усиление и переименование в армейский корпус.
Совещание высказалось: за увеличение округа на 9 рот; за сформирование из 64 рот 16 батальонов и сведение их в 2-х батальонные стрелковые полки; за образование из последних двух стрелковых бригад; за сформирование из 55 сотен 9 конных полков с последующим сведением их в 3 отдельные бригады 3-х полкового состава; за перевооружение артиллерии округа полевыми орудиями и принципиальное ее численное увеличение до 4 пеших 8 орудийного состава и 3 конных 6 орудийного состава отдельных батарей. По взглядам участников совещания, в военное время каждый стрелковый полк должен был развертываться в два стрелковых полка. А одна из формируемых отдельных конных бригад с одной или двумя конными батареями, находясь в Ляояне, должна была с началом войны выступить в качестве передовой конницы с несколькими казачьими полками и казачьими батареями.
Предложенная реорганизация встретила возражения лишь со стороны генерала Н.М. Чичагова, настаивавшем на приближении организационной структуры округа к условиям выполнения пограничной стражей в мирное время специальной службы по охране железной дороги51.
И вновь лишь совместные возражения министра финансов, правления дороги и генерала Чичагова, их доклады и записки императору не позволили реализовать намеченные совещанием планы. При этом решающую роль в этом вопросе сыграла экономическая перспектива его разрешения в будущем. Подготовка к войне, ее ход, итоги, участие в ней чинов пограничной стражи Заамурского округа в большей мере повлияли на дальнейшее развитие теории и нормативной-правовой базы участия войск ОКПС в будущей войне.
Взгляды государственного руководства страны на применение пограничной стражи в будущих войнах накануне Первой мировой войны (1914-1918 гг.) учитывали опыт участия стражи в предыдущих войнах.
Внешнеполитическая обстановка в мире накануне Первой мировой войны носила крайне противоречивый характер. Главными противниками на мировой арене стали Англия и Германия. Быстрое экономическое и военное развитие Германии давало ей возможность претендовать на политический передел колониального мира, что вызывало противодействие «владычицы морей» — Великобритании. На Европейском континенте Германия соперничала с Францией — тогдашней союзницей Англии.
Одновременно в Европе остро стоял вопрос о расстановке сил на Балканах, в разрешении которого усилилось противоборство между Россией и ее союзницей Сербией, с одной стороны, и Австро-Венгрией вместе с союзной ей Болгарией, с другой стороны. Взрывоопасность ситуации усугублялась тем, что здесь же свои интересы преследовали Англия, Германия, Франция и Италия. К 1914 году Германия превратилась в доминирующую военную державу балканского региона, поставив под контроль армию Османской империи. Стремление России к овладению черноморскими проливами в этот период стало блокироваться не только Англией, но и германо-турецким военным союзом.
России, потерпевшей поражение в русско-японской войне и переживавшей внутриполитический кризис, вызванный первой русской революцией 1905-1907 гг., крайне необходимо было обеспечить длительный мир. Это требовалось для решения ряда внутриполитических проблем, важнейшими из которых были «успокоение» революционного движения, проведение необходимых реформ и обеспечение экономического подъема страны. «Как государь, — говорил П.А. Столыпин, — так и русское правительство совершенно озабоченны тем, чтобы не было войн, и тогда можно было бы заняться мирным строительством»52. В этих условиях предполагалось проводить политику неприсоединения к складывавшимся в Европе двум блокам. Такая политика понималась российской дипломатией не как соблюдение пассивной «равноудаленности», а как активное лавирование между Англией и Германией, одинаково заинтересованных в поддержке их со стороны России. С другими странами планировалось заключать односторонние соглашения по конкретным проблемам.
И все-таки было очевидно, что война не за горами и избежать ее вряд ли будет возможно. Поэтому на случай войны Россия, как и другие страны, готовила соответствующие планы участия в ней.
Характер предстоявшей войны и ее особенности во многом зависели от того обстоятельства, что накануне войны в Европе образовалось два военно-политических блока: Тройственный союз и Тройственное согласие. Страны обоих блоков предполагали победоносно завершить войну в течение 3-4 месяцев.
Готовясь к предстоящей войне, государственное (и в первую очередь военное) руководство России разрабатывало соответствующие планы, главными из которых стали мобилизационные планы. Определенная роль в этих планах отводилась и пограничной страже.
Накануне Первой мировой войны Отдельный корпус пограничной стражи с учетом Заамурского округа насчитывал свыше 60 тыс. человек. На вооружении насчитывалось 34 965 трехлинейных винтовок и 17 647 шашек, несколько артиллерийских батарей, 15 паровых и 655 парусных и гребных судов. В целом корпус, как военная сила, по меркам того времени, представлял собой достаточно серьезную боевую единицу54.
Как показало проведенное исследование, в преддверии Первой мировой войны место ОКПС в составе вооруженных сил страны было закреплено в ряде государственных законодательных и подзаконных актов, как принятых еще до русско-японской войны 1904-1905 гг., так и во вновь разработанных и утвержденных. К законодательным актам, прежде всего, относились ранее утвержденные «Положения об организации и употреблении пограничной стражи в случае войны» (1899 и 1901 гг.), «Положение об организации и службе ОКПС в военное время» (1909 г.)55, «Правила об отдельном корпусе пограничной стражи» (1910 г.), «Инструкция службы чинов Отдельного корпуса пограничной стражи» (1912 г.), «Об организации и службе Отдельного корпуса пограничной стражи в военное время»56 (1913 г.). Документы второго порядка носили ведомственный характер. Они определяли порядок действий ОКПС в военное время. В их числе можно назвать ранее утвержденные «Инструкцию для мобилизации пограничной стражи»57 (1890 г.), «Инструкцию пунктам ближнего наблюдения»4 (1900 г.), вновь разработанное «Наставление для мобилизации частей ОКПС»58 (1911) и другие документы.
Основные взгляды правительства Российской империи на подготовку и применение войск ОКПС в возможной войне изложены в одном из Особых журналов Совета Министров России от 8 мая 1907 г. В нем, в частности говорилось: «Означенный корпус ничем не отличается по своему внутреннему устройству от прочих войсковых частей, входит в общий план мобилизации и в случае войны должен ... выставлять правильно организованные боевые части во всех восьми местных округах пограничной стражи, расположенных по сухопутным и морским границам империи»59.
Помимо совершенствования нормативной базы в этот период получили дальнейшее развитие и теоретические взгляды на основные направления этой проблемы, которые отстаивали различные должностные лица Российского государства.
Отличительной особенностью этого периода явилось то, что предвоенные взгляды на характер применения пограничной стражи в случае войны получили свое широкое отражение в приказах и циркулярах командира ОКПС, начальников округов и командиров бригад пограничной стражи. Так, например, в приказе начальника 5-го округа пограничной стражи генерал-майора Орлова № 13 от 22 января 1911 г. указывалось на необходимость составления на случай войны в крупном масштабе планов побережья каждого отряда и прилегавшей к нему прибрежной полосы моря для «...возможного использования таковых знаний местности в целях обороны и наблюдения»60 в случае войны (см. приложение 7).
Согласно планам стратегического развертывания войск русской армии по проекту 1912 года, были определены новые «Указания командующим войсками округов на случай войны со странами Тройственного союза», утвержденные Николаем II 1 мая 1912 г.61 Исходя из этих указаний на базе семи военных округов должны были формироваться семь армий. 1-я армия формировалась на базе Виленского военного округа. По планам военного командования, пограничная стража, находившаяся в этом округе, должна была сформировать 13 конных и 16 пеших сотен62. В Варшавском округе, где формировалась 2-я армия, пограничная стража должна была выставить 23 конных и 23 пеших сотни. Согласно планам, 11 конных и 11 пеших сотен должны были выставить части пограничной стражи в состав 3-й армии, формируемой на базе Киевского военного округа. В состав 4-й армии, которая должна была развертываться на основе Казанского военного округа, должны были войти 14 конных и 14 пеших сотен пограничной стражи. 5-ю армию формировал Московский военный округ. В его состав должно было влиться наименьшее количество сотен пограничной стражи: соответственно 3 конных и 3 пеших. 6-й армии, формируемой Петербургским военным округом предписывалось иметь 7 конных и 8 пеших сотен пограничной стражи. Одесский военный округ формировал 7-ю армию, в состав которой должны были войти 8 конных и 15 пеших сотен стражи63. Таким образом, по планам 1912 года, в случае войны из чинов пограничной стражи должно было быть сформировано 79 конных и 79 пеших сотен, которые должны были войти в состав формируемых армий. В ходе проведенного исследования автору удалось установить, что разрабатываемые в этот период планы предусматривали два основных случая вступления войск русской армии, а вместе с ней и войск ОКПС, в предстоявшую войну. В первом случае рассматривался вариант вступления в войну после проведения мобилизации в России, а во втором - вариант экстренного вступления войск русской армии в противоборство с войсками противника, т.е. сразу в боевые действия, с последующим проведением мобилизации в стране. В соответствии с этими взглядами и осуществлялось соответствующее планирование вступления сил ОКПС в войну.
В случае вступления русских войск в войну без их предварительного отмобилизования практически для всех сотен пограничной стражи первоначальной задачей ставилось проведение разведки противника на конкретных направлениях и участие в прикрытии мобилизационного развертывания войск России, а в дальнейшем — совместно с частями войск прикрытия участие в подготовке наступления основных сил русской армии. При этом отдельным сотням ставились и более конкретные задачи в том числе и перспективного характера. Так, например, для трех пеших и одной конной сотни Волынской бригады пограничной стражи, формируемых для включения в состав Киевского военного округа, предписывалось при проведении наступления занять приграничный город Грубешов64.
Как показало исследование, накануне Первой мировой войны, войска ОКПС входили в общий план мобилизации страны на случай войны. Ежегодно в каждом военном округе при составлении и уточнении мобилизационных планов определенная роль отводилась и формированиям соответствующих округов пограничной стражи. Между штабами военных округов и штабами округов пограничной стражи организовывалось взаимодействие, главная роль в котором отводилась штабам военных округов. Основываясь на их указаниях в округах и бригадах пограничной стражи готовились и уточнялись соответствующие мобилизационные планы, включавшие в себя мобилизационную записку, сведения о численности и боевой готовности, ряд приложений, требования и те инструкции, которые при объявлении мобилизации соответствующим начальникам необходимо было выдать или отправить65. Все мобилизационные планы предусматривали то, что в случае начала боевых действий, бригады пограничной стражи должны будут развертываться применительно к штатам частей русской армии военного времени, образуя конные и пешие сотни, а в отдельных случаях и более крупные отряды, которые перейдут в подчинение Военному командованию66.
Исследование показало, что бригады пограничной стражи в рамках единых мобилизационных планов должны были разрабатывать мобилизационные записки бригад по варианту «Мобилизация и война», при этом соблюдая требования о том, что поводом к началу военных действий со стороны России без объявления мобилизации следовало считать каждый переход через границу на территорию империи вооруженной войсковой части австрийской или германской армии. Бригады пограничной стражи обязаны были в этих случаях оказывать немедленное противодействие противнику, «как при объявлении войны», и открывать военные действия, «не ожидая особого приказания, немедленно донося об этом по команде командующему войсками округа и начальнику той войсковой части, которой бригада была подчинена, а также соседним пограничным бригадам»67.
Кроме мобилизационных планов в округах пограничной стражи готовились «Соображения о действиях бригад округов ОКПС в случае войны», которые подписывали как начальники округов ОКПС, так и начальники штабов военных округов68. В соответствии с ними составлялись мобилизационные записки бригад. Это все было направлено на осуществление решительных и слаженных действий частей и подразделений ОКПС в начале войны.
Анализ большого круга мобилизационных документов позволяет автору утверждать, что командующие войсками военных округов, по предвоенным планам, в случае начала войны возлагали на бригады ОКПС достаточно разносторонние задачи. Эти задачи по своему характеру были достаточно схожи, но при этом всегда имели свою местную специфику. Так, например, по предвоенным планам, Виленского военного округа, с началом военных действий на пограничную стражу возлагалась:
а) охрана пограничной полосы посредством занятия естественных рубежей, дефиле и других важнейших пунктов на ближайших участках границы, если по обстановке это будет необходимо;
б) высылка немедленно во вражеский тыл по объявлению на его территории мобилизации летучих разъездов для проведения разведки противника;
в) участие в охране ближайших искусственных сооружений, сдаточных и сборных пунктов;
г) поддержание порядка среди местного населения Российской империи;
д) задержание возвращающихся резервистов;
е) нанесение возможно большего вреда противнику уничтожением различного рода искусственных сооружений, уничтожение складов, воспрепятствование сбору запасных и лошадей69.
При наступлении противника в больших силах части пограничной стражи, должны были, отходя назад, по возможности задерживать наступление противника порчей дорог, уничтожением мостов, бродов, устройством разного рода препятствий. При этом для каждой бригады определялось место выступления, направление движения, что и где необходимо было разрушить70 (см. приложение 8). При этом важно заметить, что в Виленском военном округе в годы, предшествовавшие Первой мировой войне, планировалось в случае начала боевых действий выставлять за постами пограничной стражи достаточно сильные особые отряды из числа русских войск для охраны границы, включая в них по несколько батальонов пехоты, кавалерийских эскадронов и артиллерийских батарей. Эти отряды должны были выступать опорой пограничной стражи.
Командующий же войсками Варшавского военного округа в мобилизационных планах на случай начала мобилизации на вражеской территории на бригады 3-го округа ОКПС возлагал решение несколько иных задач. В их числе можно назвать следующие. Первая — усиление охраны границы, чтобы воспрепятствовать проникновению на территорию империи «лазутчиков», разведки и диверсионных групп неприятеля, а также не допустить увода с территории России лошадей. Для более эффективных действий пограничная стража, получив извещение о мобилизации противника, должна была располагаться непосредственно на границе. Более того, ей вменялось в обязанность улучшить свое расположение, «выпрямить» его, выйти из лесистых и болотистых районов, занять выгодные для наблюдения за противником пункты, сократить линию наблюдения за границей. С этой целью допускалось незначительное занятие неприятельской территории71.
Из всех бригад Варшавского округа пограничной стражи лишь Александровская не должна была переходить на сопредельную сторону, так как это не могло « оказать существенное влияние на сокращение линии охраны» и «обеспечить удобнейшее наблюдение за противником»72.
Как показало исследование, задачи такого характера были поставлены практически перед всеми подразделениями пограничной стражи западных округов и практически все они, согласно предвоенным мобилизационным планам, в начале войны должны были действовать на сопредельной территории.
Вторая задача - охрана железных дорог, а также важнейших объектов на приграничной территории России (в первую очередь различных складов).
Третья - максимально замедлить ход мобилизации войск противника и по возможности прекратить всякое передвижение по железным дорогам на его территории, ведущим к границам России. Для этого во всех бригадах пограничной стражи предусматривалось создание трех-четырех летучих разъездов, в каждый из которых от отрядов пограничной стражи предполагалось выделять 1—2 офицеров, 1-5 унтер-офицеров и от 27 до 61 конных нижних чинов. В планах указывалось место сборного пункта и время, к которому необходимо было туда прибыть, а также конкретная цель действий на вражеской территории. Уже через два-три часа после получения команды о сборе разъезды должны были пересечь государственную границу и, двигаясь по строго указанному маршруту вдоль рек, железных и шоссейных дорог, приступить к решительному уничтожению телеграфов, телефонных линий, различных складов, к разрушению железнодорожной сети между населенными пунктами и, особенно, между прусскими крепостями противника, сооружений, подвижных составов, входных и выходных стрелок, а также мостов, паромов, лодок, паровых мукомолен. Особое внимание разъездов обращалось на необходимость захвата вражеских курьеров и всех телеграммах на телеграфах. При этом, согласно планам, разъезды должны были действовать «не вслепую»: для них в предвоенные годы готовились точные описания объектов, подлежащих уничтожению, маршрутов следования к ним, их возможного охранения73.
На вражеской территории летучим разъездам предписывалось действовать в течение двух суток, а иногда и «до полудня 4-го дня мобилизации у противника до выполнения всех поставленных задач» либо «до обнаружения сильного натиска противника». Кроме того, требовалось принять все меры к распространению паники среди местного пограничного населения на неприятельской территории. Для этого предписывалось развивать в самых широких размерах действия малой войны на вражеской территории путем поджога и уничтожения деревень, населенных пунктов, казенных зданий, жандармских постов и возможных запасов, перевозочных средств, а также нападения на сборные пункты запасных нижних чинов ландвера (преимущественно в ночное время)74.
Все это, по взглядам военного руководства, должно было замедлить ход мобилизации противника и сорвать своевременное создание его ударной группировки, обеспечить благоприятные условия для поведения полной мобилизации в России.
Четвертая задача — проведение всесторонней разведки противника, особенно с началом его наступательных действий. С началом войны решать эту задачу по предвоенным планам должны были те же летучие разъезды при их возвращении в пределы империи, после проведения диверсионных действий на вражеской территории75.
Пятая задача - обеспечение постоянной связи между летучими конными разъездами и передовыми подразделениями пограничной стражи, а также с полевыми войсками и гарнизонами крепостей России, которую, по предвоенным планам, предусматривалось осуществлять -с помощью «линий летучей почты». В ходе исследования установлено, что практически все бригады пограничной стражи должны были организовывать от границы в глубь России от трех до пяти подобных линий. Каждая линия включала от трех до семи постов. В ее составе, по планам должно было находиться от 25 до 50 конных нижних чинов (объездчиков). Протяженность линий почты предусматривалась 25-50 верст. 9-я Ломжинская бригада ОКПС, например, по предвоенным планам, должна была обеспечить развертывание пяти линий летучей почты в составе 27 постов, 140 конных нижних чинов общей протяженностью 180 верст (наименьшее расстояние до границы - 26 верст)76.
Шестая задача - охрана в городах банковских учреждений, казначейств, почтово-телеграфных контор и других важных объектов. Все бригады пограничной стражи были обязаны выделять наряды на охрану таможенных учреждений и для конвоирования их касс с железнодорожных станций или других пунктов в места, считавшиеся безопасными.
В результате исследования автор пришел к выводу, что согласно планам того времени, в случае наличия благоприятных условий, позволявших России провести полное отмобилизование войск и лишь после этого вступить в войну, действия пограничной стражи теоретически должны были носить иной характер и иную направленность. Главная задача пограничной стражи - охрана западного участка границы должна была заключаться в создании максимально выгодных условий для проведения полном в объеме на территории империи отмобилизования войск. При этом бригады пограничной стражи, по предвоенным взглядам, должны были провести собственное переформирование и отмобилизование. При этом автор считает важным подчеркнуть, что по предвоенным взглядам того времени, несение службы по охране западного участка государственной границы империи чинами ОКПС временно прекращалось. Штабы округов пограничной стражи должны были при этом немедленно сообщить командирам бригад ОКПС об объявлении мобилизации в России, а те в свою очередь — передать это приказание по границе до поста пограничной стражи включительно. С объявлением мобилизации в планах предусматривалось расформирование штабов округов и бригад ОКПС. Офицеры штабов должны были отправляться в указанные им места формирования пограничных конных и пеших сотен, а частично в указанные пункты и сроки прибытия для «нужд Военного ведомства». О завершении расформирования штабов командиры бригад и начальники округов соответственно должны были докладывать в течение одного -трех дней командующему военным округом, а также командиру ОКПС77.
В первый день мобилизации передовые части пограничной стражи должны были связаться друг с другом постами летучей почты. Расстояние между постами должно было по планам составлять 5—12 верст, численность постов 4-8 человек. Все донесения предусматривалось высылать по команде с наступлением сумерек, а срочные — немедленно.
Как показало исследование, по предвоенным взглядам и мобилизационным планам предполагалось, что сформированные после мобилизации сотни пограничной стражи по особым указаниям военного командования должны были возобновлять охрану границы империи и по возможности как можно продолжительнее оставаться на границе или быть как можно ближе к ней. И лишь под угрозой явного натиска превосходящих сил противника им разрешалось отступать в глубь страны с уничтожением продовольственных запасов, фуража, населенных пунктов, перевозочных средств, с порчею железнодорожных сооружений, путей, мостов и даже тоннелей78.
Во время отхода пограничной страже следовало вести разведку противника и соединяться с частями строго определенных полевых войск или входить в состав гарнизонов крепостей. В этих случаях планировалось создавать из сотен пешие и конные пограничные полки, объединяя их при необходимости в более крупные отряды пограничной стражи79. После этого части и подразделения пограничной стражи совместно с частями и соединениями действующей армии под командованием армейских командиров и начальников должны были принимать участие в боевых действиях.
Кроме того, в мобилизационных планах практически всем бригадам ОКПС на период проведения мобилизации в России ставились задачи по выделению команд для получения и реквизиции лошадей, повозок, комплектов упряжи, подвод под вывоз на железнодорожные станции для отправки из городов ценного имущества, а также для «своза больных в госпитали Военного ведомства или в гражданские лечебные заведения»80.
Из всего выше сказанного, автор делает вывод о том, что перед началом первой мировой войны состав ОКПС и его структура были приведены в состояние, обеспечивавшее быстрое включение его войск в случае начала войны в состав действующей армии страны. Перед пограничной стражей, в отличие от прежних времен, ставились принципиально новые, широкомасштабные задачи, которые фактически подразделялись на боевые и небоевые. Первые не предусматривали в начале войны участия подразделений пограничной стражи в масштабных активных боевых действиях с противником. Они заключались, главным образом в проведении на территории противника широкомасштабной разведывательно-диверсионной деятельности, направленной на срыв его планов мобилизации и обеспечение выполнения аналогичных планов командованием русской армии. Одновременно эти задачи включали усиленную охрану железнодорожных сооружений и собственно железных дорог на территории империи с последующим их разрушением в случае отступления в глубь страны.
В период проведения мобилизации в России охрана государственной границы временно прекращалась, а чины пограничной стражи поступали на формирование пеших и конных сотен, которые после слаживания должны были поступать в распоряжение строго указанного военного командования на ТВД. При этом в этот период впервые в отечественной истории была разработана теория привлечения пограничной стражи к активным боевым действиям против крупных войск противника в случае начала и разрастания войны. Согласно этим взглядам, из пограничной стражи по мере разрастания боевых действий предусматривалось формирование пеших и конных сотен, полков и даже более крупных особых отрядов, которые вступая в подчинение военного командования в составе русских войск должны были принимать активное участие как в наступательных, так и в оборонительных боях. В этом заключались принципиально новые взгляды государственного руководства России на использование ОКПС в ходе войны.
Сложность и скоротечность проведения мобилизационных мероприятий требовали от офицеров и нижних чинов пограничной стражи высокой профессиональной подготовленности к действиям в условиях военного времени. Они должны были еще в мирное время твердо уяснить те задачи, которые им предстояло выполнять с началом военного конфликта.

Особенно важным считалось, чтобы офицеры пограничной стражи настолько уяснили свою задачу на местности, чтобы не осталось сомнений, в порядке, объеме и сроках ее выполнения, в потенциальных силах и средствах противника, с которым можно было вступить в бой. Качественное решение всех ставившихся в предвоенных планах перед подразделениями пограничной стражи задач, требовало от всех чинов стражи соответствующей военной подготовки.
В ходе исследования автору удалось установить, что при определении места и порядка переподчинения пограничной стражи командованию военных округов накануне Первой мировой войны существовало недопонимание, суть которого заключалась в том, что никто не мог «...заранее и самым точным образом определить с какого именно момента наступает означенное подчинение»81. Интересна в этом отношении переписка начальника Заамурского округа пограничной стражи генерал-лейтенанта Е.В. Мартынова с министром финансов В.Н. Коковцевым «О подчинении КВЖД в военное время начальнику Заамурского ОПС82 и о порядке взаимоотношений между администрацией КВЖД и командующим войсками, сосредоточенными в Северной Маньчжурии». Ссылаясь на секретное письмо 15/16 за № 3060 об «Высочайших указаниях Начальнику Заамурского ОПС на случай войны с Японией или Китаем или с японско-китайским союзом» от 15 января 1911 г., генерал Е.В. Мартынов обращал внимание министра финансов России на следующие положения данного документа: «Впредь до прибытия в Маньчжурию Командующего 1-й Забайкальской армией в командование всеми войсками как находящимися в Маньчжурии, так и прибывающими туда вступает Начальник Заамурского Округа Пограничной Стражи, которому с объявлением мобилизации также подчиняется КВЖД в полном составе со всем управлением» и просил дать со своей стороны «соответствующие категорические предписания Правлению и Управлению КВЖД». Переписка длилась с 15 июля 1911 г. по 13 января 1912 г. Конечным ее результатом -98- было решение военного министра Сухомлинова о том, что «...Северная Маньчжурия и КВЖД с объявлением мобилизации в Иркутском и Приамурском Военных Округах объявляется на военном положении и подчиняются командующему войсками в Северной Маньчжурии. КВЖД переходит в подчинение Командующему округом. Начальник Округа Пограничной Стражи является заместителем Командующего Округом»83.
В предвоенных планах Киевского военного округа вопрос перехода пограничной стражи в подчинение военного командования решался следующим образом: приказы командующего военным округом, касавшиеся пограничной стражи, передавались ее командирам и начальникам через командиров ближайших к ним кавалерийских полков. По распоряжению того же командующего войсками, все конные сотни и пешие роты пограничной стражи, расположенные в пределах Киевского военного округа, со второго дня после объявления мобилизации должны были перейти в подчинение командирам соответствующих кавалерийских полков, занимавших известные пограничные районы для охраны пограничной полосы и наблюдения за границей. В штабе военного округа были разработаны «Расписание частей пограничной стражи по пограничным полковым районам» с указанием задач, возлагаемых на эти части, и «Схемы пограничной полосы с обозначением телеграфных линий и станций»84. И в других военных кругах и округах пограничной стражи шел поиск решения этой проблемы.
Таким образом, взгляды государства и военного руководства России на применение пограничной стражи в войнах середины XIX - начала XX века находились в постоянном развитии, в эволюционной динамике и прошли путь от отдельных предвоенных установок пограничной страже о действиях ее чинов в случае начала войны, до стройной, отточенной теории участия пограничной стражи как в начальном периоде войны, так и в ходе значительного расширения -99- военных действий. При этом данные теоретические установки получили широкое распространение как в личных взглядах видных государственных деятелей, во взглядах высшего военного руководства страны и руководства пограничной стражи (главным образом, руководства ОКПС), так и в целом ряде специально разработанных и принятых нормативно-правовых документов, утвержденных на высшем государственном уровне.
Взгляды на применение пограничной стражи в Восточной и русско-турецкой войне ограничивались в основном оценкой пограничной стражи как незначительного, вспомогательного государственного органа, способного в условиях войны решать лишь ограниченные задачи боевого обеспечения войск Русской армии. В преддверии русско-японской, а особенно накануне Первой мировой войны, пограничная стража на всех уровнях уже рассматривалась как полноправный военный организм, как составная часть Вооруженных сил России, который в условиях войны был способен решать широкий круг важных задач как небоевого, так и исключительно боевого характера.
Рост внимания к пограничной страже со стороны военного руководства России обусловился, в первую очередь ростом ее сил и средств, а также особенностями ее деятельности в условиях мирного времени. При этом выделялись более глубокое знание чинами пограничной стражи местности в районах потенциальных ТВД, специфика выполнения повседневных служебных задач чинами пограничной стражи и их совпадение с важнейшими потребностями военного командования, крайне заинтересованного в наблюдении за поведением вероятного противника, сборе разведданных о нем.
По мере увеличения численности пограничной стражи, совершенствования ее организационной структуры и усиления ее вооружения одним из основных направлений развития взглядов военного ведомства на возможность ее применения в условиях войн стала разработка вопросов обеспечения боевой и мобилизационной готовности стражи, включения ее сил и средств в мобилизационные планы страны, возложения на нее части задач, которые должны были решать Вооруженные силы России в условиях войны. -100-
Правильность, а порой и ошибочность предвоенных взглядов государственного и военного руководства России на характер применения пограничной стражи в войнах определяли практику реального участия в них пограничной стражи.
 

Выводы по главе
 

Во второй половине XIX в. главная задача пограничной стражи состояла в недопущении провоза через государственную границу контрабанды и в воспрепятствовании прохода через государственную границу России лиц, в неустановленных для этого местах. Служба осуществлялась постами (кордонами) стражи в форме пограничного надзора и подразделялась на сторожевую и разведывательную.
С ростом политических, экономических, военных угроз, а также с расширением границ империи, задачи пограничной стражи изменились, имея устойчивую тенденцию к увеличению их числа. В связи с включением в состав Российской империи новых территорий в Закавказье, Средней Азии и на Дальнем Востоке, с усилением военного противодействия контрабандистов законным требованиям чинов стражи, на высшем государственном уровне неоднократно принимались решения об увеличении ее численности, усилении ее вооружения и оснащенности, усложнении ставившихся перед ней задач. После ряда преобразований, а затем крупной структурной реорганизации пограничная стража России была выделена в Отдельный корпус пограничной стражи, фактически представлявший собой в конце XIX — начале XX в. отдельный род войск, в полном объеме управляемый и функционировавший на основе всех устоев военной организации страны. Это определило включение ОКПС в состав Вооруженных сил России.
Лишь организованная на военных началах служба по пограничному надзору оказалась способной решать все более усложнявшиеся задачи защиты государственных интересов России как в ее пограничном пространстве, так и вне территориальных пределов империи. -101-
В процессе совершенствования организационной структуры пограничной стражи формировалась и развивалась тактика ее действий по пограничному надзору, все более приобретая характер открытого вооруженного противостояния с нарушителями государственной границы.
Являясь силовой структурой государства, которая несла службу на передовых рубежах империи, пограничная стража в период обострения международной обстановки, усиления военного противостояния и в условиях начавшихся войн первой встречалась с войсками противника. Это обстоятельство наряду с тенденцией усиления вооруженной оснащенности пограничной стражи заставило высшее руководство страны заблаговременно теоретически определять ее место и роль в потенциальных войнах России.
По взглядам Правительства, военного ведомства, министерства финансов России, участие пограничной стражи в Восточной (1853—1856 гг.) и русско-турецкой (1877—1878 гг.) войнах в основном ограничивалось решением вспомогательных задач, связанных с наблюдением за противником и передачей данных о его появлении, а также задач по оказанию помощи военному командованию в проводе войск к местам боевых действий, по проведению саперов к мостам, запланированным к уничтожению, и практической помощи в осуществлении этих мероприятий, в обеспечении военному командованию более выгодных условий закупки на месте продовольствия и фуража для войск. При этом пограничная стража должна была оставаться в своих повседневных организационно-штатных единицах, лишь в особо опасных условиях концентрируя силы и средства в местах обнаружения наиболее крупных разведывательных отрядов противника в целях противодействия их вторжению в пределы империи. И все же в этих условиях пограничная стража в своем предназначении больше рассматривалась как специальная, а не военная сила государства.
Постепенное, но активное усиление пограничной стражи, анализ практики ее участия в предыдущих войнах (да и в подавлении польского восстания 1863-1864 гг.) привели к включению ее сил и средств в 80-х г. XIX в. в мобилизационные планы страны, что в свою очередь, способствовало дальнейшему -102- развитию в России теоретических взглядов на характер применения пограничной стражи в условиях потенциальных будущих войн.
Развитие этого процесса и материализация эволюции теоретической мысли на характер применения пограничной стражи России в будущих войнах нашли свое отражение во впервые появившихся в отечественной истории государственных нормативно-правовых документах, регламентировавших практику применения стражи в военных кампаниях. В числе важнейших из этих документов можно назвать «Положение об употреблении пограничной стражи на случай войны» 1882 г., «Инструкцию для мобилизации пограничной стражи» 1890 г., «Инструкцию пунктам ближнего наблюдения» 1900 г., а также «Положение об организации и употреблении пограничной стражи в случае войны» в редакциях 1899 и 1901 гг.
После принятия этих документов пограничная стража России стала рассматриваться как составная часть Вооруженных сил страны, призванная во всех потенциальных войнах империи решать не только вспомогательные задачи обеспечения боевых действий войск русской армии, но и непосредственно вступать в бой с достаточно сильными отрядами противника, ведя как оборонительные, так и наступательные боевые действия.
После поражения России в русско-японской 1904—1905 гг. войне и непосредственно накануне Первой мировой войны теоретические взгляды военных кругов, руководства министерства финансов и государства в целом на применение пограничной стражи в новой войне получили значительное развитие. Они нашли свое отражение как в полемике по этому вопросу, так и в ряде вновь принятых государственных документов, в числе которых важнейшими являлись «Положение о службе ОКПС в военное время» (1909 г.), «Наставление для мобилизации частей ОКПС» (1911 г.), а также «Положение об организации и службе ОКПС в военное время» (1913 г.). В этих документах были определены более важные место и роль пограничной стражи непосредственно в составе Вооруженных сил России в начальном периоде войны и в ходе ее разрастания. Согласно этих документов, пограничная стража должна была с объявлением -103- мобилизации в России передаваться в распоряжение военного и морского командования на ТВД и выставлять «...правильно организованные боевые части».
Канун Первой мировой войны явился периодом наивысшего совершенства разработки в царской России мобилизационных планов на случай открытия военных действий с участием войск империи. На основании этих мобилизационных планов пограничной страже впервые ставились важные, разносторонние задачи на различных этапах войны.
Фактически эти задачи подразделялись на боевые и небоевые и планировались на случай проведения в стране мобилизации с последующим вступлением отмобилизованных русских войск в активные боевые действия, либо в случае экстренного открытия военных действий без проведения предварительной мобилизации.
В первом случае охрана государственной границы чинами ОКПС должна была временно прекращаться. Из чинов пограничной стражи должны были формироваться пешие и конные сотни, которые должны были поступать в подчинение военного командования, по указаниям которого могла возобновляться охрана границы империи до определенного времени. В последующем с началом боевых действий и по мере их расширения из сотен пограничной стражи могли формироваться полки и даже более крупные особые отряды. Фактически в этот период впервые была разработана теория привлечения пограничной стражи России к активным боевым действиям против крупных войск противника.
В случае вступления России в войну без проведения предварительного отмобилизования войск, пограничная стража, по предвоенным взглядам, должна была усилить охрану пограничной полосы, как можно дольше оставаться на границе или вблизи нее, сформировать несколько десятков летучих разъездов и выслать их на вражескую территорию с задачей проведения на ней широкомасштабных разведывательно-диверсионных действий в целях срыва планов мобилизации противника, затруднения его выдвижения к границе России, сбора важнейших разведданных о состоянии и планах его войск. Также предусматривалось возложить на пограничную стражу задачу оказания врагу максимально -104- возможного сопротивления, лишь под натиском его превосходящих сил отступать в глубь страны, уничтожая за собой железные дороги, мосты, тоннели, населенные пункты, перевозочные средства, невывезенные запасы продовольствия и фуража. В дальнейшем, поступая в распоряжение военного командования, пограничная стража, в строгом соответствии с предвоенными планами, должна была опять-таки формировать конные и пешие сотни, а при необходимости полки и более крупные особые отряды.
В целом в исследуемый период в теоретических взглядах руководства страны и в действовавшей нормативно-правовой базе пограничная стража России в рамках привлечения ее к действиям в ходе войн прошла путь от отдельных чинов пограничной стражи и мелких вспомогательных отрядов с узким кругом решаемых задач, до хорошо организованных конных и пеших воинских подразделений и частей, призванных решать как специфические вспомогательные, так и разносторонние боевые задачи, разведывательно-диверсионного, контрразведывательного, наступательного и оборонительного характера. Накануне Первой мировой войны на пограничную стражу предполагалось на начальном этапе войны возлагать и отдельные полицейские функции, осуществление которых было направлено на обеспечение более качественного проведения мобилизации в России. -105-

 

Примечания

 

1 Зайончковский A.M. Восточная война 1853 - 1856 гг. Т.1. - СПб., 1908. - С. 694.

2 РГВИА, ф. 481, оп. 1, д. 5, л. 8.
3 Там же. -Л. 9.

4 РГВИА, ф. 481, оп.1, д. 543, л. 14.
5 РГВИА, ф. 481, он.2, д. 230, л. 19.
6 Наблюдательные посты назывались «береговыми», обывательские - извещательными постами. (РГВИА, ф. 481, оп. 1, д. 230, л. 23)
7 См.: Там же. - Л. 26.

8 См.: Полное собрание Законов Российской Империи. Т. 21. 2-е собр. Отд. 2. - СПб., 1847.-С. 463 (20670).
9 См.: Полное собрание Законов Российской Империи. Т. 28. 2-е собр. Отд.1. - СПб., 1855.-С. 193,561.
10 См.: РГВИА, ф. 4888, он. 1, д. 92, л. 72.

11 См.: Плеханов Л.Л., Плеханов A.M. Указ. соч. - С. 19.

12 РГВИА, ф. 485, оп.1, д. 925, л. 10.
13 См.: РГВИА, ф. 400, оп. 3, д. 501, л. 245.
14 См.: Там же. -Л. 301.

15 РГВИА, ф. 485, оп. 1, д. 1872, л. 160.
16 См.: РГВИА, ф. 485, оп. 1, д. 1872, л. 421.
17 См.: Там же. -Л. 422.

18 См.: Описание Русско-турецкой войны 1877-1878 гг. на Балканском полуострове. Т. 1.-СПб., 1901.-С. 251.
19 См.: Полное собрание Законов Российской империи. Т.52. 2-е собр. Отд. 1.— СПб., 1877.-С. 67. Ст. 56858.
20 Там же. — С. 67.
21 См.: Там же. -С. 68.

22 См.: Чернушевич М.П. Материалы к истории пограничной стражи. Служба в военное время. Ч. 2. Вып. 2. - СПб., 1909. - С. 281.
23 См.: Там же. -С. 282.
24 При подавлении польского восстания в 1863-1864 г. бригады пограничной стражи вместе с частями русской армии участвовали в боевых действиях против мятежников и зарекомендовали себя с положительной стороны.
Чернушевич М.П. Материалы к истории пограничной стражи. Служба в военное время. 4.2. Вып.2. - СПб., 1909. - С. 283.

25 Чернушевич М.П. Материалы к истории пограничной стражи. Служба в военное время. 4.2. Вып.2. - СПб., 1909. - С. 284.
26 Там же. - С. 284.
27 РГВИА, ф. 400, оп. 3, д. 480, л.16.
28 Там же. — Л. 17.
29 РГВИА, ф. 400, оп. 3, д. 480, л. 32.
30 См.: Там же. - Л. 31.

31 ЦПМ ФСБ РФ. Док. ф.493, л.1-2.

32 ЦПМ ФСБ РФ. Док. ф.493, л. 8

33 РГВИА, ф. 4888, оп. 1, д. 92, л. 78.
34 Там же. - Л. 8.

35 Высотенко А.В. Исторический опыт обеспечения безопасности государственной границы Российской империи Отдельным корпусом пограничной стражи. Дис. ... канд. ис-тор. наук. - М., Моск. пед. ун-т, 2004. - С.119-120.
36 История России. XX век. - М., 1997. - С. 19.

37 См.: Романов Б.А. Очерки дипломатической истории русско-японской войны. — СП6.Д911.-С.25.

38 См.: На страже границ Отечества. Пограничные войска России в войнах и вооруженных конфликтах XX в.Т.З. - М.: Граница, 2000. - С. 33.
39 Яковлев. Л.С. Контрразведка России накануне и в годы первой мировой войны. Исторические чтения на Лубянке. - М., 2002. - С. 77.

40 См.: Русско-японская война 1904-1905 гг. Т. 1. - СПб., 1910. - С. 361.
41 На страже границ Отечества. Пограничные войска России в войнах и вооруженных конфликтах XX в.Т.З. -М.: Граница, 2000. - С. 34.
42 Русско-японская война, 1904-1905 гг.: Итоги войны. - СПб., 2002. - С. 78.

43 ГА РФ, ф.7071, оп. 1, д. 44, л. 3.
44 На страже границ Отечества. Пограничные войска России в войнах и вооруженных конфликтах XX в. Т. 3. - М.: Граница, 2000. — С. 35.

45 На страже границ Отечества. История пограничной службы: Краткий очерк. - М.: Граница, 1998.-С. 234.
46 См.: Памятка Заамурца. — Харбин, 1903. — С. 2-16.

47 См.: РГИА, ф. 560, он. 28, д. 280, л. 35-38 об., 66-96.
48 См.: Там же. - Л. 35-35 об.
49 См.: Там же. - Л. 38-38 об.
50 См.: Там же.

51 См.: РГИА, ф. 560, оп. 28, д. 280, л. 66 об.-68.

52 Петр Столыпин. Российские судьбы. — М., 1998. - С. 419.
53 См.: На страже границ Отечества. Пограничные войска России в войнах и вооруженных конфликтах XX в.Т.З. - М.: Граница, 2000. - С. 57.

54 См.: ЦПМ ФСБ РФ, док. ф. 487, л. 14.
55 См.: РГВИА, ф. 2000, оп. 1, д. 2293, л. 4-7.
56 См.: Клементьев В.В. Военное ведомство в охране границ Российской империи. Дис. ... канд. истор. наук. - М., Моск. пед. ун-т, 2000. - С. 139.
57 ЦПМ ФСБ РФ, док. ф. 493, л. 1-2.
58 Там же. - Док. ф. 487, л. 14-15.
59 См.: На страже границ Отечества. Пограничные войска России в войнах и вооруженных конфликтах XX в.Т.З. - М.: Граница, 2000. - С. 58.

60 ЦПМ ФСБ РФ, док. ф. 419, л. 1-2.
61м.: Зайончковский A.M. Подготовка России к империалистической войне. Очерки военной подготовки и первоначальных планов. — М.: Военгиз, 1926. — С. 256.
62 См.: Там же.
63 См.: Там же. - С. 258-274.

64 См.: Зайончковский A.M. Подготовка России к империалистической войне: Очерки военной подготовки и первоначальных планов. - М.: Военгиз, 1926. — С. 274.

65 См.: РГВИЛ, ф. 4890, оп.1, д. 20, л. 5.
66 См.: РГВИЛ, ф. 4888, оп.1, д. 4. л. 95 об.; ф. 4890, оп. 1, д. 20, л. 8. об.
67 См.: РГВНЛ, ф. 4890, оп.1, д. 20. л. 5 об.
68 См.: Там же. - Д. 440, л. 1-11.

69 См.: Восточно-Прусская операция. — М.: Воениздат, 1939. - С. 93,94.
70 См.: РГВИЛ, ф. 4888, оп.1, д. 4. л. 2.

71 См.: На страже границ Отечества. Пограничные войска России в войнах и вооруженных конфликтах XX в.Т.З. - М.: Граница, 2000. - С.59-61,
72 См.: РГВИА, ф. 4890, оп.1, д. 20, л. 5 об.

73 См.: РГВИЛ, ф. 4890, оп.1, д. 430, л.189; д. 440, лл. 1-3 об., 5 об., 7, 8 об., 10,11 об.
74 См.: РГВИЛ, ф. 4890, оп. 1, д. 440, л. 1-11 об.

75 См.: РГВИА, д. 430, л. 50.
76 См.: РГВИА, ф. 4890, оп. 1, д. 440, л. 3.

77 См.: РГВИЛ, ф. 4890, оп. 1, д. 44, л. 19.

78 См.: РГВИА, ф. 4890, оп. 1, д. 440, л.1 об., л. 24 об.
79 См.: Там же. - Д. 44, л. 23 - 24 об.; д. 440, л.1 об.-11об.
80 На страже границ Отечества. Пограничные войска России в войнах и вооруженных конфликтах XX в. Т.3. - М.: Граница, 2000. — С. 62.

81 Клементьев В.В. Военное ведомство в охране границ. Дис. ... канд. истор. наук. — М.: Моск. пед. ун-т, 2000. - С. 143.
82 Так в документе.

83. РГВИА, ф.4888, on. 1, д. 24, л. 2-14.
84. См.: Клементьев В.В. Военное ведомство в охране границ Российской империи. Дис. ... канд. истор. наук. - М., Моск. пед. ун-т, 2000. — С. 138.

 

далее



return_links();?>
 

2004-2019 ©РегиментЪ.RU