УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Миронов Владимир Валерьевич


Социокультурный облик фронтовика-австронемца годы Первой мировой войны

 

Специальность 07.00.03 - Всеобщая история (новая и новейшая история)


Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук
 

Тамбов 2001
 

Работа выполнена на кафедре всеобщей истории Тамбовского государственного университета имени Г. Р. Державина.
 

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
 

Актуальность темы исследования. Человек на войне, «человек с ружьем» как социокультурный феномен всегда занимал особое место в исторической памяти российского общества, его восприятии происходящего в своей стране и мире в целом. Сегодня, на фоне вооруженных конфликтов в различных частях планеты изучение психо-логии военнослужащих, включая ее исторический аспект, сохраняет особую важность, позволяя прогнозировать модели поведения человека в экстремальной обстановке.
Актуальность темы диссертации обусловлена дефицитом в отечественной исторической науке исследований, освещающих социально-психологические аспекты Первой мировой войны. Преимущественное внимание историков к военным операциям, дипломатическим маневрам схлестнувшихся в смертельной схватке за европейскую гегемонию блоков, к мерам по переводу экономики вступивших в войну государств на военные рельсы, процессам революционизирования армий стаю причиной того, что на периферии исследовательского интереса оказалась не менее важная «человеческая» проблематика войны.
Анализ умонастроений и психологии военнослужащих австро-венгерской армии в период Первой мировой войны важен еще и потому, что эволюция взглядов солдат и офицеров на причины и сущность войны, претерпевший изменения в ходе войны образ врага, сложившиеся на фронте стереотипы поведения, которые определялись гипертрофированной ставкой на насилие, наряду с национальным фактором и дестабилизацией обстановки в тылу обернулись распадом Габсбургской империи, социальными и национальными революциями.
Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного исследования являются военнослужащие австро-венгерской сухопутной действующей армии преимущественно австронемецкой национальности в годы Первой мировой войны. Под австронемецкой нацией понимается совокупность немецкоязычных общин Австро-Венгрии. Вместе с тем характер использованных в диссертации источников личного происхождения свидетельствует о том, что подавляющее большинство мемуаров и дневников вышло из-под пера уроженцев коронных земель Австро-Венгрии (Нижняя Австрия, -3- Верхняя Австрия, Зальцбург, Тироль, Штирия, Форарльберг и Ка-ринтия), т.е. нынешней территории Австрийской республики. Австронемцы составляли костяк австро-венгерской армии в процентном отношении. Командным языком в армии был немецкий. Используемые в диссертации понятия «австронемцы» и «австрийцы» тождественны. В тех случаях, когда речь идет не об австронемецких военнослужащих, указывается их национальная принадлежность. До войны в вооруженных силах Австро-Венгрии австронемцам принадлежала роль интегрирующей силы.
Предметом диссертационного исследования являются изменения в системе ценностных представлений и социальном поведении австрийских военнослужащих в условиях крупномасштабного вооруженного конфликта 1914-1918 гг.
Хронологические рамки исследования охватывают 1914-1918 гг. Первая мировая война имела в своем развитии маневренную и позиционную фазы. В зависимости от этого изменялась доля профессиональных военных в вооруженных силах, что сказывалось на социально-психологической динамике.
Степень изученности темы. Разработка научного проекта осложняется незначительным объемом исследований по социально-психологической истории Первой мировой войны в российской и зарубежной историографии. Диссертант опирался на итоги изучения истории Первой мировой войны российскими исследователями. В их работах рассматриваются генезис и характер войны, процессы милитаризи-рования экономики, дипломатия противоборствующих коалиций, организационная структура армий, их оснащение современными вооружениями и степень боеготовности, военно-тактические аспекты боевых действий, антивоенный протест и революционизирование армий.
Анализ психологии и поведения австрийских военнослужащих целесообразно вести с учетом аналогичных исследований армий других стран. Изучение настроений российской солдатской массы в советской историографии по идеологическим соображениям вплеталось в разработку истории тесно примыкающего к войне события -Октябрьской революции 1917 г. Психология военнослужащих изучалась главным образом в период позиционной войны и в контексте борьбы партии большевиков за влияние на солдатские массы. Другой аспект психологии войны, оказавшийся востребованным в исторических работах, написанных в период Великой Отечественной войны,
был связан с концентрацией внимания на зверствах германской и австро-венгерской армий в 1914-1918 гг '
Важное значение для понимания психологии военнослужащих имеют работы историков, исследовавших социальный состав и возрастную структуру русской армшг.
Изменения, произошедшие в политической системе России с начала 90-х гг., оказали влияние на сдвиги в отечественной исторической науке, породив поиски новых подходов к изучению многих исторических событий. Исследования в области истории Первой мировой войны заметно активизировались в связи с 80-летием событий 1914-1918 гг. В статьях А. П. Жилина. В. И. Миллера, А. И. Степанова, С. В. Тюткжина, 3. П. Яхимович участие российских и зарубежных военнослужащих в боевых действиях рассматривается, в частности, в социокультурном плане3.
Культурно-ментальным и социально-психологическим аспектам войны посвящены статья Е. Ю- Сергеева, диссертации С. В. Васильевой, Г. С. Чувардина, С. Н. Щеголихиной4. В. Н. Виноградов в своей монографии, опубликованной еще в 1969 г., коснулся психологии румынских военнослужащих5. В новаторских работах Е. С. Сеняв-
1 Марков С. Зверства немцев в Первую мировую войну. М-, 1941.; Зверства немцев в войну 1914-18 гг.(Из документов Первой мировой войны). Л., 1943.
2 Протасов Л. Г. Солдаты гарнизонов Центральной России з борьбе за власть Советов. Воронеж, 1978; Якупов H .M. Революция и мир. Солдатские массы против империалистической войны, (март 1917-март 1918гг.)М., 1980.
Жилин А. П. К вопросу о морально-политическом состоянии русской армии в 1917 г. // Первая мировая война. Дискуссионные проблемы истории. М.,1994; Миллер В. И. Первая мировая война; К анализу современной историографической ситуации // Первая мировая война. Пролог XX в.; Степанов А. И. Общие демографические потери населения России в период Первой мировой войны // Там же; Тютюкин С. В. Первая мировая война и революциошшй процесс в России. (Роль национально-патриотического фактора) // Там же; Яхимович 3. П. 1914-1918 годы: У истоков тоталитаризма и «массовой демократии» // Там же.
4 Сергеев Е. Ю. Русские военнопленные в Германии и в Австро-Венгрии в годы Первой мировой войны // ПНИ. 1996, № 4: Васильева С. Н. Военнопленные Германии, Австро-Венгрии и России в годы Первой мировой войны. Автореферат... дисс. канд. ист, наук. М., 1997: Чувардип Г- С. Социокультурная структура и мировоззрение офицерского корпуса «Старой гвардии» (1894-1914 гг). Автореферат... дисс канд. ист. наук. Орел, 1999: Щеголихина С.Н. Офицерский корпус сухопутной армии США в жизни общества и государства (1916-1919 гг )• Автореферат... дисс канд. ист. паук. СПб., 1999
5 Виноградов В. Н. Румыния в первой мировой войне. М., 1969.
ской предпринята попытка реконструирования социально-психологического портрета российских фронтовиков6. Предметом анализа стали фронтовой быт и механизмы адаптации военнослужащих к стрессовым воздействиям, роль религиозных чувств и суеверий в повседневной жизни фронтовиков. Особое внимание уделяется трансформации образа врага в сознании русских фронтовиков в сторону его «очеловечивания». О. С. Поршнева рассматривает психологию россиян-участников Первой мировой войны через призму крестьянского менталитета основной массы солдат. Таким образом, она объясняет кризис патерналистской модели взаимоотношений офицеров и солдат. Автор указывает на девальвацию морально-нравственных норм в среде фронтовиков7. С. В. Оболенская оспаривает вывод Е. С. Сеняв-ской о смягчении оценок врага в ходе войны, указывая на превалирование антигуманных черт в восприятии русскими фронтовиками германских немцев8. Пристальное внимание к человеческой «ткани» Первой мировой войны - характерная черта не только современной российской историографии, но и зарубежной исторической науки, в частности, германской историографии9.
В советской историографии австро-венгерская армия рассматривалась как уменьшенная копия лоскутной монархии, раздиравшейся национальными противоречиями. Фактически изучение национального вопроса в вооруженных силах Австро-Венгрии заслонило другие проблемы10. Т. М. Исламов в своих публикациях 90-х гг. оспари-
6 Сенявская Е. С. Образ врага у участников Первой мировой войны // Вопросы ис-тории. 1997. №3; она же. Человек на войне: историко-психологяческие очерки. М., 1997; она же. Психология войны в XX веке. Исторический опыт России. М., 1999.
' Поршнева О. С. Менталитет и социальное поведение рабочих, крестьян и
солдат России в Первой мировой войне (1914-март 1918). Екатеринбург, 2000.
s Оболенская С. В. Германия и немцы глазами русских (XDC век). М., 2000.
4 Wette (Hg). Der Krieg des kleinen Mannes. Eine militärgeschichte von unten. Freiburg, 1942; Keiner fühlt sich hier mehr als Mensch: Erlebnis und Wirkung des Ersten Weltkrieges. Essen, 1993; Kriegserfahrungen. Studien zur Sozial - und mentalitätge-schichte des Ersten Weltkrieges. Essen, 1997.
10 Турок B M. Очерки истории Австрии 1918-1929. M.. 1955; Рубинштейн Е. И. Крушение Австро-Венгерской монархии. М., 1963: Писарев Ю. А. Оккупация Сербии Австро-Венгрией и борьба сербского народа за свое освобождение в 1916-1918 гг. (До прорыва Салоникского фронта) // Советское Славяноведение. 1965. № 4. С 28-33: он же. Сербия и Черногория в первой мировой войне (1914-1918 гг.). М., 1968; он же. Борьба монархии Габсбургов против революционной пропаганды в армии в югославянеких землях в 1914-1918 гг. // Международные отношения в Цен-
6
вает тезис о том, что дезертирство и сдача в плен солдат славянских национальностей австро-венгерской армии были связаны исключительно с национальными противоречиями. Он полагает, что не менее важно учитывать антивоенные и антимилитаристские настроения".
Непосредственно социокулътурный облик военнослужащих австро-венгерской армии нашел освещение в указанных работах Е. С. Сеняв-ской, которая, правда, рассматривает его не специально, а в общем контексте эволюции образа врага в годы войны.
В австрийской историографии 20-50-х годов приоритет отдавался изучению военных и военно-технических сюжетов ~. Лишь в монографии X. Керхнаве исследуется процесс эрозии патриотических настроений у австро-венгерских военнослужащих в 1918 г.13.
В 60-е годы усилиями Р. Плашки и Р. Нека в историческую науку была возвращена табуированная прежде тема жестокого обращения офицеров с солдатами14.
Внимание австрийских историков к повседневной жизни на фронте стало заметным в работах 70-начала 80-х годов .
Период 80-х гг. обнаруживает две тенденции в историографии: традиционное внимание к «наступательно-оборонительному» изображению войны, доминировавшему в диссертациях Г. Артля, Р. Йе-
тральной и Восточной Европе и их историография. М., 1966. С. 75-90; он же. Обра-зование югославянского государства. Первая мировая война. Освободительная борьба югославянских народов Австро-Венгрии. Крушение монархии Габсбургов. М., 1975; он же. Тайны Первой мировой войны: Россия и Сербия в 1914-1915 гг. М., 1990; он же. Сербия на Голгофе и политика великих держав: 1916г. М., 1993.
11 Исламов Т. М. Конец среднеевропейской империи. Размышления относительно места и роли империи Габсбургов в европейской истории // Австро-Венгрия: опыт многонационального государства. М., ] 995.
12 Österreich-Ungarns letzter Krieg. Hsg. von österreichischem Bundesministerium für Landesverteidigung. Bde 1-7. Wien, 1931-1938; Kiszling R. Österreich-Ungarns Anteil am Ersten Weltkrieg. Graz, 1958.
13 Kerchnawe H. Der Zusammenbrueh der österreichisch-ungarischen Wehrmacht im Herbst 1918. München, 1921.
14 Plaschka R G. Cattaro-Piag. Revolte und Revolution. Kriegsmarine und Heer Österreich-Ungarns im Feuer der Aufslandsbe\vegungen vom l Feber bis 28. Oktober 1918. Graz-Köln, 1963: Neck R Österreich im Jahre 1918. Berichte und Dokumente. München, 1968.
^ Steinböck E. Die Kämpfe um den Plöckenpass // Militärhistorische Schriftenreihe 1978. H. 2. Wien, 1978, Pust I. Die steinerne Front. Auf den Spuren des Gebirgskneges in den Julischen Alpen. Von Isonzozur Piave. Giaz-Stutlgart, 1980.
рабека. монографии А. Вагнера16, и стремление осмыслить фронтовой опыт австро-венгерских военнослужащих (Г. Оберкофлер, Э. Рабофски. Р. Флек17). Выходили также работы биографического характера, посвященные личностям полководцев (П. Броуцек, К. Пебаль)'8.
В начале 90-х гг. В. Шауман и П. Шуберт, отметив «насыщение» австрийской историографии трудами о войне, написанными в традиционном ключе, подчеркнули насущную необходимость изучения войны в плане ее восприятия рядовыми участниками19. Однако неготовность австрийской историографии к смещению фокуса исследований продемонстрировала капитальная монография военного историка М. Раухенштайнера20. Пока можно констатировать лишь отдельные попытки австрийских историков исследовать социокультурные аспекты Первой мировой войны. Речь идет об изучении адаптации фронтовиков к физическим и психическим перегрузкам (М. К. Ортнер21), критическом анализе мифологизированного представления о тотальном пат-риотизме австрийских военнослужащих (К. Айстерер22), разработке проблем стрессового воздействия экстремальной обстановки войны на фронтовиков (В. Цеха), о выявлении «нестыковки» гражданских и
16 Art! G. Die österreichisch-ungarische Südtiroloffensive 1916. Wien, 1983. Phil. Diss.; Jerdbeck R. Die Brussilowoffensive, Ein Wendepunkt der Koalitionkriegsruhrung der Mittelmächte. Wien, 1983. Phil. Diss.; Wagner A. Der Erste Weltkrieg. Wien, 1981.
'' Oberkoiler G., Rabolsky E. Tiroler Kaiserjäger in Galizien // Historische Blickpunkte. Festschrift Шг J. Rainer. Innsbruck, 1988; Fleck R. Wien um 1914. Ikonen des Krieges // Österreich und der Grosse Krieg 1914-1918. Die andere Seite der Geschichte. Wien, 1989.
18 Ein General im Zwielicht. Die Errinnerungen E. Glaises von Horstenau. Bde 1-3. Hg. von P. Broucek. Wien-Köln-Graz, 1980-1983; Conrad, FeldmarschalS Franz. Private Aufzeichnungen. Erste Veröffentlichung aus den Papieren des k. u. k- Generalstabschefs. Hg. von K Peball. Wien-München, 1977.
14 Schaumann W., Schubert P. Südwestfront. Österreich-Ungarn und Italien 1914-1918 Wien, 1992.
20 Rauchensteiner M. Der Tod des Doppeladlers,Österreich-Ungarn und der Erste Weltkrieg. Graz-Wien-Köln, 1Q94.
'' ürtner M. C. Soldateiisem im Ersten Weltkrieg. Studie zur Entwicklung des österreichisch-ungarischen Kampfvertahrens 1914-1918 mit besonderer Berücksichtigung der Sturmtruppen und Leidensfahigkeit der Soldaten. Wien, 1994. Phil. Diss
" Eisterer K. «'Heldentod muss würdig geschildert werden». Umgang mit der Vergangenheit arn Beispiel der Kaiserjäger und Kaiserjägertradition // Tirol und der Purste Weltkrieg Innsbruck-Wien, 1995.
8
военных ценностей в сознании и поведении офицеров запаса (Э. Це-хетбауэр)23.
В 80-90-е годы наблюдалось оживление интереса к проблемам Австро-Венгрии в американской и английской историографии. Историком США И. Деаком была опубликована монография, посвященная офицерскому корпусу Габсбургской монархии24.Исследуются его социальный, национальный состав, профессиональный уровень. Американский историк Б. Елавич, рассматривая специфику войны на Итальян-ском фронте, отметила одинаковую готовность славян и австронемцев противостоять экспансионистским планам Италии. Обстоятельное исследование о военно-технической подготовке Австро-Венгрии к войне, о ее союзнических отношениях с Германией вышло из-под пера английского историка А. Скеда2.
В целом предпринятый историографический обзор выявил слабую степень изученности темы диссертации.
Цель диссертационного исследования состоит в изучении со-циокультурных аспектов жизнедеятельности австрийских фронтовиков периода Первой мировой войны
Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:
- охарактеризовать военные, национальные, социальные и демографические параметры австро-венгерской армии;
- выяснить особенности взаимоотношений в командном составе армии, а также между офицерами и солдатами;
- проследить эволюцию ценностных представлений фронтовиков в ходе войны,
- реконструировать картину повседневной жизни на фронте и способы адаптации военнослужащих к экстремальной обстановке войны;
исследовать механизм формирования официальной пропагандой образа врага во время войны и раскрыть конкретное
'-1 Zecha W. Giftgas auf den Kriegsschauplätzen Öslerreich-Ungarn.s. Gaskampf und Gasschutz durch und gegenüber den Habsburgischen Streitkräften im Ersten Weltkrieg. Wien, 1997. Phil. Diss.; Zehethauer E Die «E. K» und das Ende der alten Armee. Der Krieg der Resen'eoffiziere Österreich-Ungarns j 914-1918. Wien, 2000. Phil. Diss.
"Deakl. Der K. (U) K. Offizier 1848-1918. Wien-Koln-Graz, 1991.
:" Jelavich B. Modem Austria: Empire and Republic 1800-1986. Cambridge, 1989.
'-* Skcd A. The Decline and Fall ofthe Habsburg Empire 1815-1918. L., 1989.
9
содержание пропагандистских клише, адресовавшихся главным военным противникам Австро-Венгрии; проследить влияние личного опыта австрийских военнослужащих на их восприятие противника.
Методологической основой диссертации являются принципы историзма и научной объективности, предполагающие анализ социокуль-турных явлений с учетом конкретно-исторических условий, отказ от политической конъюнктуры. Кроме того, автор опирался на теоретико-методологические подходы философской науки, социологии, социальной психологии, исторической антропологии, позволяющие, в частности, решать поставленные в диссертации задачи с применением категорий «менталитет», «пограничная ситуация». В диссертации использованы также методологические наработки Е. С. Сенявской, по-новому трактующие типичные черты фронтовой психологии.
Источниковая база диссертации представлена широким кругом архивных и опубликованных документов.
Группу архивных материалов составляют документы, хранящиеся в Вене в Австрийском государственном архиве (отделение «Военный архив») - österreichisches Staatsarchiv - Kriegsarchiv. Среди них наибольшую важность имеют личные фонды австрийских фронтовиков - Nachlässe27. Они включают дневники и мемуары военнослужащих периода войны и воспоминания более позднего времени. Были привлечены также личные документы русских военнослужащих, захваченные австрийцами во время войны - Russische Beuteakten28.
Предметом анализа стали архивные материалы цензуры, касаю-
29 »i
щиеся австрийских военнопленных . Были привлечены отдельные материалы, из фонда разведывательной службы при Верховном командовании вооруженных сил Австро-Венгрии (Evidenzgruppe R)30.
Важное значение для темы диссертации имеют источники, хранящиеся в Российском государственном военном архиве (РГВА). Изучены трофейные документы из фондов 704, 546, 672 и 1275.
' Österrachishes Staatsarchiv - Kriegsarchiv. KA. (Wien). Nachlässe B/742 Gauder. B/ 744 Kümitsch. B/ 748 Strubecken B/ 76? Schnellman, B/798 Unternehter. B/i627Liller.
ы KA/ Armeeoberkommando (АОКУ1914/ Russische Beuteakten/ Karton 3700/Nr 2l Tagebuch eines russischen Offiriers.
:°KA/AOK(I914-19iS>'üZNB/.
те KA/ AOK/ Evidenzgruppe R/ Kanon 707.
10
Фонд 704, включает переписку представителя австрийского министерства иностранных дел при Верховном командовании, монархиста Фридриха фон Визнера с неизвестным лицом по вопросам участия Австро-Венгрии в Первой мировой войне в период с 6 сентября 1914 г. по 22 августа 1916 г. (Ф. 704. Оп. 1. Д. 1-4.), дневник Визнера (Д. 59) и дело об использовании русской армией разрывных пуль, якобы имевшем место в 1916 г. (Д. 20). В фонде 1275 хранятся машинописные мемуары германского графа Бетузи-Хука об участии австро-венгерской армии в Первой мировой войне (Ф.1275. Оп. 5. Д. 246). В Фондах 546 («Имперский союз фронтовиков-австрийцев») и 672 («Союз австрийских фронтовиков-евреев») собраны документы биографического характера.
В диссертации использованы копии документов венских архивов, хранящиеся в Научном архиве Института Российской истории Российской академии наук (НА ИРИ РАН) Ф. 18. Разд. «Ж», опись 1. Д. 99. 139. 144, 154. Это - переписка австро-венгерских консульств, документы полиции г. Черновцы об оккупации русской армией Буковины в 1914 и 1916 гг. и доклад военно-охранного ведомства о настроениях в Чехии и Моравии, подготовленный в феврале 1915 г.
Кроме документов Венского военного архива, РГВА и НА ИРИ РАН, был изучен ряд источников из фондов Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА. Фонд 2067. Оп. 1. Д. 2572) и Государственного архива Тамбовской области (ГАТО. Ф. 510 Кирсановский уездный воинский начальник. Оп. 1. Д. 28).
Из опубликованных источников исследованы следующие. Деятельность военного и гражданского пропагандистских аппаратов изучена на материалах комиссии по расследованию фактов нарушения международного права и законов ведения войны при министерстве иностранных дел Австро-Венгрии, занимавшейся сбором информации о нарушениях армиями противника норм военного кодек-
са, а также брошюр военного министерства и военного архива . Бы-
31 Österreich-Ungarns Ministerium des Äusseren. Sammlung von Nachweisen t'ür die Verletzungen des Völkeirechtes durch die mit Österreich-Ungarn kriegführenden Staaten. Abgeschlossen mit 31. Jänner 1915 Wien, 1915; Der Soldat. Seine Pflichten und Rechte. Ursachen und Zweck des Krieges. Wien, 1916, Ruhmeätage der österrejchisch-unganschen Wehrmacht 1914/16. Dokumente von Mitkämpfern. Wien. 1916, Heft 1. Unsere Nordfront. Episoden aus den Kämpfen der österreichisch-ungarischen Armee un Weltkriege 191-4/16. Wien, 1916.
11
ли привлечены книги «Книги памяти» (биографические сведения) и отчеты лиц. инспектировавших лагеря австро-венгерских военнопленных в России ".
Значительный пласт опубликованных материалов образуют мемуары, дневники и письма. Их авторами были офицеры, представители рядового состава, сестры милосердия, посещавшие лагеря австро-венгерских военнопленных в России, а также гражданские лица, контактировавшие с военной элитой. Изучена также публицистика военных корреспондентов и «тыловых» авторов.
Ценным источником является либеральная и социал-демократическая пресса Австро-Венгрии периода войны. Были привлечены некоторые армейские издания.
В диссертации использованы и некоторые произведения художественной литературы, написанные участниками Первой мировой войны - романы Я. Гашека «Похождения бравого солдата Швейка» и И. Рота «Марш Радецкого».
Представленная источниковая база позволяет решить поставленные в диссертации задачи.
Научная новизна исследования состоит в том, что впервые в российской историографии участие австро-венгерской армии в Первой мировой войне рассматривается с точки зрения трансформировавшейся в ходе войны психологии военнослужащих. Предпринята попытка преодоления одномерного представления о решающей роли национальных противоречий в поражении австро-венгерской армии в Первой мировой войне. Критическому анализу подвергаются мифологизированные представления о войне, в частности о приоритете патриотического компонента в настроениях военнослужащих и превалировании духа «фронтового товарищества» в отношениях командного и рядового составов армии. Научная новизна диссертации состоит также во введении в научный оборот значительного массива источникового материала.
Практическая значимость исследования состоит в том. материал диссертации, ее основные положения и выводы, могут быть использованы в обобщающих исследованиях по истории Первой миро-
32 Отчет члена состоящего при Центральном С1фавочном бюро о военнопленных Особого комитета помощи военнопленным Е. Г Щинкевича по командировке в Омский военный окр\т для обследования степени нужды военнопленных австро-венгерской армии Пг, 1915.
12
вой войны, Австро-Венгрии, а также при чтении спецкурсов по военной, социальной истории и исторической психологии.
Апробация результатов исследования. Положения и выводы диссертационного исследования легли в основу докладов автора на 4 международных и региональных научных конференциях, состоявшихся в Тамбове в 1999-2001 гг. Они также отражены в статьях и тезисах. Научные проекты и разработки по теме диссертации были поддержаны и отмечены российскими и зарубежными фондами и учреждениями: грантом Федеральной Целевой программы «Интеграция» и стипендией Министерств образования России и Австрии для стажировки в Венском Университете. Диссертация обсуждена на кафедре всеобщей истории Тамбовского государственного университета имени Г. Р. Державина и рекомендована к защите.
Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, примечаний, списка использованных источников и литературы, включающего 187 наименований.


ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ


Во Введении обосновывается актуальность темы диссертации, показана степень ее изученности, определены объект и предмет, цель и задачи исследования; характеризуются методологическая основа и источниковая база диссертации, отмечается, в чем состоит научная новизна исследования, его практическая значимость, содержится информация об апробации результатов исследования.
Глава первая «Историко-социологическая характеристика австро-венгерской армии» состоит из двух параграфов.
В первом параграфе анализируются военно-технические, национальные, социальные и демографические параметры австро-венгерской армии. Указывая, что вооруженные силы Австро-Венгрии, состоявшие из единой армии, ландвера, ландштурма и специальных территориальных соединений, комплектовались на основе национально-территориального принципа, автор обращает внимание на ограниченный контингент обученных резервистов и военнообязанного населения. Комплектование действующей армии путем системы маршевых рот имело существенные недостатки. С 1916 г маршевые роты больше не покрывали потерь и призывной возраст в Австро-Венгрии был увеличен до 55 лет. -13 -

В военно-техническом отношении австро-венгерская армия заметно отставала от армий основных военных держав (оснащенность пулеметами, броневиками). Ни одна из европейских армий не пережила крушение прежней стратегии с такими огромными потерями, как австро-венгерская. Отмеченная слабость военно-технической базы в сочетании с традиционалистской доктриной предопределили низкий уровень боеспособности австро-венгерской армии.
Останавливаясь на вопросе о способах ведения войны австро-венгерскими воинскими частями, автор подчеркивает, что они часто шли вразрез с нормами военного кодекса. Гуманное решение императора Карла не подвергать бомбовым ударам гражданские объекты на австро-итальянской границе преследовало конкретные ситуаци-онные цели.
Констатируя численное преобладание в многонациональном составе армии австронемцев и венгров, автор на основе анализа мемуаров представителей Верховного командования и писем солдат-славян приходит к выводу, что поведение военнослужащих славянских национальностей в 1914-1915 гг. в целом было лояльным по отношению к империи. При рассмотрении вопроса о причинах военных неудач обосновывается тезис о приоритете военного фактора над национальными противоречиями в рамках австро-венгерской армии. Вместе с тем в условиях войны дала о себе знать языковая проблема, затруднявшая взаимодействие военнослужащих из частей, комплектовавшихся в разных национально-языковых регионах империи.
Системообразующим ядром армии был корпус кадровых военных, на 76% состоявший из австронемцев, 10,7% венгров (данные за 1911 г.). В 1915 г. из каждой тысячи офицеров на долю австронемцев приходился 761 человек. Преобладание австронемцев среди кадровых офицеров было связано не столько с национальной политикой, столько с их уровнем образования, скорее отвечавшим требованиям приема в военные учебные заведения.
Дух корпоративизма брал верх над национальными амбициями офицеров кадрового состава, в то время как в сознании офицеров запаса, призванных из различных национальных регионов монархии, доминировали национальные установки. Основная масса офицеров рекрутировалась из буржуазных и средних слоев. Преобладание офицеров-дворян сохранилось лишь среди генералитета и в кавалерии: 72% и 58% соответственно. Отдавая дань традиции, дворяне -14- предпочитали нести службу в драгунских и гусарских полках. Кадровый офицерский корпус пополнялся также отпрысками семей профессиональных военных. В диссертации представлены «портреты» типичных представителей кадрового офицерства среднего звена, резервного офицерского корпуса и генералитета.
Исследуя социальный состав корпуса офицеров запаса, автор приходит к выводу о преобладании среди них представителей «среднего класса». Перед войной корпус офицеров запаса насчитывал 14 тысяч человек. В нем значительная доля также принадлежала австронемцам, составлявшим 56,8%. Распределение офицеров запаса по родам войск свидетельствовало о том, что большинство запасников стремились быть приписанными к артиллерийским полкам, в то время как в пехоте существовал недокомплект. Как правило, боевая обстановка вскрывала моральную и военно-профессиональную неготовность многих офицеров к эффективному управлению воинскими подразделениями.
На основе материалов статистики показано, что основная масса рядового состава австро-венгерской армии рекрутировалась из профессиональных групп, занятых до войны в сельском хозяйстве. Из промышленных и строительных профессий значительной была доля сапожников, столяров, шахтеров, металлургов, каменщиков.
Численный перевес в социально-профессиональной структуре австро-венгерской армии лиц, связанных с крестьянским трудом, над индустриально-рабочими специальностями, по всей видимости, был обусловлен экономическим ландшафтом Австро-Венгрии, в котором за исключением промышленно развитых Австрии и Чехии, преобладали аграрные регионы, а также мобилизационной стратегией, нацеленной на сохранение квалифицированных рабочих кадров для нужд военной промышленности.
На основе анализа потерь австро-венгерской армии устанавливаются ее демографические параметры. Возрастная структура армии определялась в первую очередь военнослужащими, родившимися в период с 1881 по 1895 г. Основной удар войны приняли на себя молодые возрастные группы, причем пик потерь пришелся на родившихся в 1895 г.
Характер отношений между военнослужащими анализируется во втором параграфе первой главы. -15-
Социальная неоднородность офицерского корпуса Австро-Венгрии накладывала существенный отпечаток на взаимоотношения между офицерами, порождая высокомерие и неприязнь офицеров элитных полков к воинским частям со значительно меньшей долей дворян. Восприятие офицерами унтер-офицерского и рядового составов предопределялось духом кастовой отгороженности командиров. Фронтовое товарищество в отношениях офицеров и солдат оказалось по большей части пропагандистским стереотипом. В ходе войны трансформировался менталитет крестьян, представлявший собой до войны ключевое звено патерналистской модели отношений рядового и командного составов, основательно расшатанной в период боевых действий. Ментальные установки рабочих обнаруживают в целом стремление к конструктивному диалогу с военными властями, сформировавшееся, по-видимому, под влиянием политики австрийской социал-демократии, ориентированной на проведение реформ.
В стиле поведения офицерского состава по отношению к рядовым преобладали черствость и жестокость. Случаи гуманного обращения с рядовыми не стали определяющим фактором армейской жизни. Физическое воздействие на нижние чины со стороны офицеров дополнялось площадной руганью, которая не столько разряжала, сколько ухудшала психологический климат в воинских частях. Довольствие рядового контрастировало с офицерским, ориентируя солдатское сознание на силовое решение продовольственного вопроса. Имевшая широкое распространение практика взяточничества препятствовала консолидации рядового состава, порождая негативное отношение солдат к представителям зажиточных и богатых слоев населения в своей среде.
Глава вторая «Социальное бытие и психология фронтовиков» состоит из двух параграфов.
В первом параграфе рассматриваются ценностные представления фронтовиков, претерпевшие под влиянием войны заметные изменения.
В начавшейся войне развязавшие ее австрийцы по большому счету руководствовались чувством мести. Война тем самым приобретала в идейно-психологическом плане оттенок агрессивного национализма. На патриотические настроения, желание и готовность идти на фронт оказал также влияние романтический порыв, которым была охвачена часть мобилизованных военнослужащих, -16-

Поведение кадровых офицеров независимо от национальной принадлежности характеризовалось в целом верностью воинскому долгу. Вместе с тем по мере затягивания войны патриотические настроения австрийских фронтовиков (солдат и офицеров) ослабли. Показательны статистические данные о деятельности военных трибуналов г. Граца в период с 1914 по 1918 гг. Они свидетельствуют, что динамика дезертирства с фронта определялась эскалацией боевых действий и недостатком продовольствия в воинских частях.
Характерны также изменения взглядов фронтовиков на историческую сущность войны. На смену шапкозакидательским настроениям пришла оценка войны как массовой бойни. В обществе доминировало представление о скоротечности войны, базировавшееся на историческом опыте военных конфликтов. В сознании военнослужащих нивелировались традиционные воинские добродетели. В психологии фронтовиков усиливался «синдром пушечного мяса». Вселявшее оптимизм представление о единоборстве армий уступало место осознанию бесполезности личной отваги в условиях затяжного и тотального характера войны.
Несмотря на ослабление патриотических чувств национальное самосознание фронтовиков-австронемцев приняло в годы войны черты экстремизма. На фоне военных неудач столкновение с Россией, покровителем балканских славян, усиливало антиславянские настроения австронемцев, особенно рядовых военнослужащих, огульно обвинявших однополчан-славян в измене. Рост австронемецкого самосознания вел также к мысленной демаркации границы между австрийскими немцами и немцами Германии.
Нестабильное психологическое состояние подталкивало военнослужащих к тому, чтобы находить в религиозных культах и их суррогатах защиту от разного рода опасностей.
Образование как общественная ценность превратилась на войне в невостребованную сумму теоретических знании. Исключение составили здесь практические навыки, приобретенные военнослужащими в процессе изучения технических наук, но даже здесь степень применения полученных в мирной жизни навыков была неодинаковой и зависела от склада ума военнослужащих. Война поставила военнослужащих-непрофессионалов в ситуацию когнитивного диссонанса, заставляя их следовать моделям поведения, противоречившим их привычным ценностным установкам. -17-
Ситуация выживания на фронте выработала у фронтовиков привычку к насилию, переносившуюся на будущую мирную жизнь Усилился индивидуализм, граничивший с эгоизмом и «мужским шовинизмом». Травмированная психика военнослужащих облегчала «прием на вооружение» самых крайних способов борьбы с женской неверностью, информация о которой доходила до них.
Во втором параграфе второй главы анализируется механизм адаптации военнослужащих к экстремальной обстановке войны и реконструируется картина их повседневной жизни на фронте.
Наиболее существенный психологический сдвиг, произошедший в сознании австрийских фронтовиков в годы войны, был связан с появившимся чувством превосходства над тыловикам. Оказавшись в отпуске, фронтовики бравировали своей принадлежностью к особой группе людей, ежедневно смотрящих в глаза смерти. Люди с передовой очень болезненно реагировали на критику и принижение их заслуг, исходившие со стороны тыла.
Приспособление к наполненной стрессами обстановке войны происходило у фронтовиков за счет «притупления» реакции нервной системы на «ужасы войны» с помощью алкоголя и других средств и занижения довоенных бытовых стандартов. Сильнейшим стрессовым фактором на фронте был огонь артиллерии. Разрывы снарядов в непосредственной близости от военнослужащих приводили к развитию у них нервного шока.
Вместе с тем состояние постоянной опасности нивелировало инстинкт самосохранения, способствуя неадекватной оценке фронтовиками степени угрозы собственной жизни. Свою «лепту» в нестабильное психологическое состояние фронтовиков вносило вынужденное бодрствование. Смерть на фронте воспринималась без особых эмоций. Нередко военнослужащим приходилось организовывать свой быт в сложных погодных и климатических условиях. Причем труднее всего приходилось фронтовикам, воевавшим на высокогорье, в Карпатах и на Итальянском фронте.
Тяжелым было положение осенью 1914 - весной 1915 г. защитников Перемышля, страдавших от голода вследствие блокады крепости. Переход войны в позиционтто фазу вел к утрате боевых навыков фронтовиков и морально-психологической демобилизации Офицеры среднего и младшего звена, а также рядовой состав жили в антисанитарных условиях Распространение на фронте эпидемий нередко обуславливалось -18- помимо антисанитарии уже отмеченным заниженным психологическим порогом опасности. Пытаясь получить медицинскую помощь, солдаты сталкивались с бюрократическими препонами.
В условиях нехватки информации о происходивших в тылу и мире событиях особое значение приобретала переписка с родными. От подробного описания «ужасов войны» фронтовиков удерживала не только свирепствовавшая военная цензура, но и психологический барьер, затруднявший передачу такого рода информации на письме. Скорее всего, доверяя бумаге свой тяжеловыносимый для психики опыт на фронте, военнослужащие заново переживали бы его, воссоздавая в памяти уже несколько стершиеся и утратившие первоначальную болезненность моменты, что способствовало бы дезадаптации их психического состояния. Страдавшие от информационного голода военнослужащие соблюдали создаваемые ими ритуалы чтения полученных из дома писем.
Не выдерживая психических перегрузок, военнослужащие с ослабленной нервной системой приходили к мысли о самоубийстве. Психические расстройства приобретали характер повседневного явления на всех фронтах. Вместе с тем специфика войны на Итальянском фронте, затрудняя акклиматизацию военнослужащих, способствовала возникновению у них психических расстройств в гораздо большей степени.
В третьей главе «Образ врага в сознании австрийских военнослужащих» раскрывается важнейший компонент психологии фронтовиков.
В первом параграфе предметом рассмотрения являются сформированные пропагандистским аппаратом стереотипы и клише, касающиеся воюющих против Австро-Венгрии стран, их народов, и армии. Основная цель пропаганды состояла в запугивании военнослужащих ожидавшим их в плену бесчеловечным обращением. Ос-новной формой пропагандистской работы с военнослужащими были беседы, но использовались и пропагандистские фильмы.
К началу Первой мировой войны в общественном мнении Австро-Венгрии и массовом сознании сложился стереотипный образ России как государства, находившегося на более низкой ступени культурного развития, чем центрально- и западноевропейские страны. Подчеркивалась азиатская сущность России, представлявшая якобы угрозу для европейской цивилизации. -19-
Многие из названных черт переносились и на русскую армию. Официальная пропаганда конструировала образ русского военнослужащего, жестоко обращавшегося с пленными. Вместе с тем оценка человеческих качеств противника далеко не всегда была выдержана в черном цвете. Прессой, в том числе фронтовой, публиковались материалы, противоречившие распространенному мнению о жестокости и невежественности русских. К примеру, необходимость скрепить пошатнувшееся уже в 1915 г. единство австрийского общества делала пропагандистски эффектной идею об одинаковой приверженности военнослужащих русской и австро-венгерской армий патриотизму. Оценка врага становилась все более дифференцированной. Так, подчеркивалась причастность к эксцессам с мирным населением главным образом казаков.
Россия изображалась пронизанной коррупцией страной. Ставилась под сомнение любовь русских к своей Родине ввиду ее необъятных просторов и экстенсивного типа хозяйственной деятельности крестьян. В русской ментальности выделялись рабская покорность, лень, а с другой стороны, подчеркивалось гостеприимство. Любопытно, что «австрийский стереотип» не включал склонность русских к чрезмерному потреблению алкоголя.
В самом начале войны австрийская официальная пропаганда заняла шапкозакидательскую позицию относительно боевых качеств русской армии. Такая установка сохранялась и далее несмотря на явное несоответствие пропагандистской бравады военным реалиям. Стереотипы о низкой боеспособности русских проникали в сознание австрийских военнослужащих, свидетельством чему являются их уничижительные высказывания о противнике.
В пропагандистском оформлении войны с Сербией наиболее рельефно был представлен мотив мести. Сербия изображалась государством преступников. Эксплуатировалась тема нарушения сербами законов и обычаев войны. В либеральной и социал-демократической прессе имела место нюансированная оценка отдельных социальных групп сербского народа. Интеллигенция, в частности, обвинялась в фанатичной ненависти к австрийцам. Если русские оценивались пропагандой как простодушные люди, то в отношении сербов доминировало представление об их коварстве. Негативные стереотипы о сербском народе, по всей видимости, диктовались сомнениями правящих кругов Австро-Венгрии в лояльности имперских сербов, возникшими -20- еще в довоенный период. Оценка боеспособности сербов сочетала принижение их боевых качеств и признание высокого уровня дисциплины в сербской армии.
В оценках Италии доминировал мотив нарушения ею союзнического долга. Итальянская измена сравнивалась с ударом кинжала в спину. После победоносной национально-освободительной борьбы итальянского народа в австрийском общественном сознании Италия ассоциировалась с наследственным врагом. Стереотипы об итальянцах восходили еще к эпохе итальянских походов германских императоров. Образ врага аккумулировался в словах «Welschen» и «Katzelmacher». С целью унижения итальянцев использовалось противопоставление «северных» и «южных» народов. Неудачи итальянской армии объяснялись моральным превосходством австрийцев, оборонявшихся от агрессора. Боеспособность итальянской армии в общем оценивалась низко. В то же время в печати присутствовали и позитивные отзывы о боевых качествах итальянцев.
В целом следует отметить, что тиражировавшиеся австрийской официальной пропагандой клише в отношении военных противников Габсбургской монархии возникали не на пустом месте, а подстраивались под сложившиеся в течение столетий установки восприятия австрийцами других народов. Содержание военно-пропагандистских, мифологизированных представлений о противнике было примерно одинаковым, «варьируясь» в зависимости от степени «цивилизованности» вражеского государства и размера исходившей от него угрозы, но с сохранением акцента на несоблюдении врагом законов и обычаев ведения войны.
Второй параграф третьей главы посвящен изучению вопроса о влиянии личного фронтового опыта австрийских военнослужащих на восприятие ими противника.
Отмечается, что уже на начальном этапе войны в среде фронтовиков происходило размывание стереотипов об ужасах вражеского плена. Свидетельством тому служат письма австрийских военнопленных. В глазах офицеров противник переставал быть одноликой массой, совершавшей акты вандализма, или (по отношению к сербам) одинаково причастной к убийству наследника престола. Сохранение резко негативных оценок итальянской армии было связано как с психологической атмосферой горной войны, так и с убеждением австронемцев и южных славян в экспансионистских устремлениях Италии. -21-
Жалость к врагу во время боя парализовалась жестокой военной психологией. Задача выжить на войне, несмотря на аморальность средств, ставилась фронтовиками выше чем, соблюдение библейской заповеди. Бескомпромиссность по отношению к противнику нередко переходила границу самозащиты, порождая стремление свести счеты с раненым врагом. На отношении к врагу могли сказаться и частные моменты (его принадлежность к определенному роду войск). Так, лютую ненависть вызывали у австрийских пехотинцев итальянские летчики, сбрасывавшие бомбы на отступавшие войска.
В обращении австрийцев с военнопленными преобладала жестокость, вызванная возникшим в неразберихе войны чувством безнаказанности.
По мере осознания фронтовиками бессмысленности санкционированного сверху кровопролития трансформировалась их оценка морально-психологических качеств врага. Вместо созданного пропагандой образа варвара в реальной действительности противник оказался обыкновенным человеком. Однако психологическое отграничение себя от врага в результате его «очеловечивания» у австрийских военнослужащих не исчезло. Оценка боевых качеств врага также претерпела изменения в сторону большей объективности и адекватности.
Переход войны в позиционную фазу усилил интерес к противнику, тем более, что на фронте противоборствующие стороны отделяли друг от друга небольшие расстояния. Основным побудительным мотивом выступало стремление преодолеть монотонность фронтового быта в условиях позиционной войны. Между окопами налаживалась меновая торговля. Заключались перемирия и устанавливались контакты, когда требовалось похоронить убитых с обеих сторон. Отмечавшиеся общие религиозные и народные праздники также способствовали размыванию пропагандистских клише врага. На заключительном этапе войны имели место факты братаний военнослужащих противоборствующих армий
Утрата перспективы скорой и славной Победы переключала внимание фронтовиков, испытывавших тяготы войны, на поиск «внутреннего врага». Диапазон социального протеста колебался от недовольства бедственным положением родственников в тылу, угроз возмездия в отношении социальных и национальных групп, сколотивших, по мнению фронтовиков, капиталы на людской крови, до ЛОЗУНГОВ радикального переустройства общества. -22-
Если радикальные способы переустройства общества разделялись в основном военнослужащими., вернувшимися из русского плена весной 1918 г., то людьми с передовой кардинальная ломка государственных институтов в России интерпретировалась скорее в военном, нежели в социально-политическом плане, как событие, которое могло бы повлечь за собой долгожданный мир.
В Заключении подводятся итоги исследования и делаются основные выводы.
Модернизация вооруженных сил, шедшая полным ходом в армиях США, Великобритании, Франции и Германии, заметным образом тормозилась в австро-венгерской армии, игнорировавшей передовой опыт. Насущная задача демократизации армии также не была решена. Бесспорно, социальный состав кадровых военнослужащих претерпевал изменения в сторону неуклонного увеличения представительства средних и буржуазных слоев населения. Но на этом фоне анахронизмом выступали сохранявшаяся практика произвола в отношениях между командованием и низшими чинами, система телесных наказаний, традиционалистская кастовость офицерского корпуса.
Кризис имперского сознания, связанный с активизировавшимися на рубеже веков национальными движениями, порождал в условиях войны обстановку недоверия к военнослужащим-представителям нетитульных наций. Однако национальный вопрос не был решающей причиной военной слабости вооруженных сил Австро-Венгрии.
Характер отношений в офицерском корпусе определялся прессингом высших военных инстанций, социальным и военно-профессиональным факторами.
Попытка официальной австрийской пропаганды скрепить в годы войны единство тыла и армии идеей социального партнерства не была успешной. «Фронтовое товарищество» в отношениях офицеров и солдат в целом оказалось пропагандистским мифом, неспособным консолидировать пораженную в своих правах, обделенную солдатскую массу и обладавшее более высоким жизненным стандартом офицерство. Тем не менее крушение патерналистских иллюзий низших чинов не привело к массовому падению дисциплины в австро-венгерской армии и солдатскому анархизму.
Анализ феномена патриотизма выявил многослойность мотивации военнослужащих. Патриотическая составляющая «настроений 1914 года» прослеживается лишь в «официальной литературе» и источниках, -23- характеризующих настроения офицерства. Проявлению патриотических чувств солдатской массы препятствовали низкий уровень грамотности и обыденное сознание, ориентировавшее военнослужащих на приоритет личной безопасности и сохранение собственной жизни. Ддя солдат война явно не была Отечественной. Зато отчетливо просматривается мотив мести.
Адаптация к стрессовому воздействию экстремальной фронтовой обстановки вела к формированию у военнослужащих психологии «фронтовой исключительности».
Испытывая стрессовое воздействие артиллерийского огня, травматический шок от наблюдения гибели и ранений сослуживцев, страдая нередко от недосыпания, болезней, недоедания и неустроенности быта, нервная система военнослужащих отреагировала снижением порога чувствительности к подобного рода раздражителям.
На первых порах австрийские военнослужащие полностью разделяли созданные пропагандой стереотипы и оценки, отождествлявшие русского врага с варваром. Однако уже в течение первого года обобщенный образ врага, диктовавший однозначно жестокий стиль обращения с военнопленными и гражданским населением, уступил место дифференцированным оценкам. Контакты с противником парализовывали конфронтационный дух фронтовиков и злость к врагу, необходимые для осуществления наступательных операций.
Уставшие от войны, морально опустошенные фронтовики вследствие осознания частичного сходства своего положения с чувствами и поведением врага концентрировали свои негативные эмоции на образе внутреннего врага.
По мере затягивания войны на смену убеждению в рациональном мироустройстве, несовместимом с бесцельным истреблением человеческих жизней, и восприятию силового решения межгосударственных конфликтов как атрибута международных отношений пришло представление о войне как о массовой бойне, нивелировавшей добродетель героизма на поле боя. Национальные чувства астронемцев приняли в годы войны черты экстремизма, подпитывавшегося подозрениями в нелояльности славян империи. В решении дилеммы «империя - собственное национальное государство» австронемцы. оказавшись в плену психологии «осажденной крепости/), преувеличивали степень дезинтеграции империи и в конечном итоге стали на путь образования собственного национального государства. -24-
По теме диссертации автором опубликованы следующие работы:
1. К вопросу о причинах низкой боеспособности австро-венгерской армии в Первой мировой войне // Война и общество. Материалы международной научной конференции преподавателей, аспирантов и студентов. Тамбов: Изд-во Тамб. ун-та, 1999-0,1 п.л.
2. Национальный вопрос и австро-венгерская армия в годы Первой мировой войны (к историографии проблемы) // Дер-жавинские чтения. Материалы научной конференции молодых ученых. Февраль 2000 г. Тамбов: Изд-во Тамб. ун-та, 2000-0,2 п.л.
3. Гражданский менталитет и адаптация к экстремальной обстановке во время Первой мировой войны (на материалах австро-венгерской армии) // Вестник Тамбовского университета. Серия: Гуманитарные науки. VI Державинские чтения. 2001.-0,25 п.л.
4. Трансформация представлений о противнике у австрийских фронтовиков в годы Первой мировой войны // Человек в истории: разные лики. Сборник научных статей. Тамбов: Изд-во Тамб. ун-та, 2001 - 0,7 п.л.
5. О феномене патриотизма и воинского братства в австро-венгерской армии периода Первой мировой войны // Армия и общество. Сборник материалов международной научной конференции. Тамбов: Изд-во Тамб. ун-та, 2001 - 0,5 п.л, (в печати).



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU