УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Реформирование контрразведки в период нахождения у власти Временного правительства (февраль — октябрь 1917 года)
 

В феврале 1917 года в России пала монархия, не выдержавшая непосильного бремени войны. Обломки рухнувшей империи не пощадили основного звена воюющего государства — армии. Нараставшая усталость от многолетней войны, вялотекущее брожение в окопах стремительно прорвались массовыми митингами, принятием различных постановлений и резолюций по проблемам жизнедеятельности войск. Особое значение в этом плане приобрел «Приказ № 1», в соответствии с которым петроградский гарнизон фактически выводился из подчинения командованию. Именно с него началось повсеместное создание в войсках комитетов разного уровня, серьезно подрывавших основы старой армии. Дисциплина в войсках падала день ото дня, боевая мощь рушилась далеко не от снарядов немецких сверхмощных орудий.
В обстановке усиливающегося с каждым днем хаоса на фронте и в тылу многие контрразведчики, -63- призванные оберегать боеспособность армии и флота, приходили к печальному заключению, что борьба со шпионажем в таких условиях практически невозможна. Действия официальных властей не оставляли им реальных надежд на будущее.
Образованный 27 февраля 1917 года Временный комитет Государственной думы через несколько дней преобразовался во Временное правительство и фактически взял на себя управление страной.
На основании его приказа комендантом Петрограда назначался член Думы полковник Генерального штаба Б.А. Энгельгардт. Он же возглавил Военную комиссию при Временном комитете, которая являлась реально действующим штабом революционных войск. Вскоре его сменил известный политический деятель А.И. Гучков, придавший комиссии большую организованность и активность. В число задач, решаемых А.И. Гучковым и его сотрудниками, входила и организация борьбы с немецким шпионажем. Для решения этой задачи организовывался контрразведывательный отдел130, приобретавший с учетом статуса комиссии и значения фигуры ее председателя некоторые руководящие функции по отношению к другим аналогичным органам в Петрограде и округе.
Уже 4 марта, на третьем своем заседании, Временное правительство приняло значимое для всей страны и впрямую повлиявшее на ее контрразведывательную службу решение. Были ликвидированы Отдельный корпус жандармов, включая и железнодорожную полицию, а также охранные отделения131. Офицеров и нижних чинов ОКЖ и полиции предписывалось направлять в строевые части.
Назначенный к этому времени военным и морским министром А.И. Гучков довел новость до штабов фронтов, армий и округов для неукоснительного исполнения. Это был серьезнейший удар по руководящим кадрам контрразведки, а также сотрудникам наружного наблюдения, подавляющее большинство -64- которых имело прямое отношение к расформированным учреждениям.
Конкретизируя решение Временного правительства, военный министр подписал циркулярную телеграмму с указанием уволить из органов по борьбе со шпионажем всех жандармских офицеров и лиц, ранее работавших в охранных отделениях и в криминальной полиции132. Данное указание самым серьезным образом отразилось на руководящих кадрах контрразведывательных отделений как в действующей армии, так и в тылу, поскольку офицеры упраздненного ОКЖ составляли до 90% от общего числа начальников КРО и их помощников133.
Аналогичная ситуация сложилась и с младшими агентами КРО, обязанностью которых было ведение наружного наблюдения. Они также подлежали увольнению ввиду предыдущей службы в Департаменте полиции Министерства внутренних дел и его местных органах.
Руководство Ставки Верховного главнокомандующего пыталось затормозить реализацию указания новых петроградских властей. Исполняющий обязанности начальника штаба ВГ генерал В.Н. Клембовский представил военному министру доклад, где подчеркивал, что хотя жандармские офицеры не пользуются уважением в военной среде, но за неимением других специалистов они «являются пока незаменимо полезными работниками в сфере преследования и обнаружения неприятельских шпионов»134. Однако его обращение осталось без ответа.
Руководители штабов фронтов и армий докладывали, что реализация указания министра приведет к тяжелым последствиям. Генерал-квартирмейстер штаба Западного фронта в своем докладе в Ставку ВГ относительно состояния КРО предупреждал о несомненном прекращении деятельности контрразведки в случае одномоментного увольнения указанных в телеграмме А.И. Гучкова лиц135. К подобному выводу пришло командование Румынского фронта, -65- отдельной Кавказской армии и многих других войсковых объединений.
Проанализировав поступившие из подчиненных штабов доклады, второй генерал-квартирмейстер Ставки ВГ генерал-майор С.Л. Марков направил на места циркулярную телеграмму, разрешавшую в необходимых случаях оставлять на службе наиболее квалифицированных сотрудников из числа бывших жандармов на период реорганизации контрразведывательных отделений, но не позднее, чем до 15 июля 1917 года136.
Однако все эти действия опытных военных руководителей явно запоздали. Подавляющее большинство жандармских офицеров-контрразведчиков к этому времени уже были уволены, а отдельные даже подверглись репрессиям. Типичную обстановку тех дней обрисовал в своем докладе руководству начальник КРО штаба Двинского военного округа. Он, в частности, сообщал, что деятельность отделения практически парализована, поскольку офицеры и другие сотрудники неоднократно задерживались, к ним применялись меры физического воздействия, угрожали расстрелом137. Прямо в Таврическом дворце был арестован и начальник КРО штаба Петроградского военного округа полковник В.М. Якубов, прибывший туда с рапортом о готовности добросовестно служить новой власти. В отсутствии начальника отделение прекратило работу, а в начале марта подверглось полному разгрому бесчинствующей толпой. Большинство сотрудников подверглось аресту, и почти месяц они провели в тюрьме.
Несмотря на заслуги в деле борьбы со шпионажем и ходатайства высших военных чинов, был уволен от должности начальника Центрального военно-регистрационного бюро (контрразведки) Главного управления Генерального штаба полковник В.Г. Туркистанов, откомандированный из Отдельного корпуса жандармов в военное ведомство еще в 1911 году для организации КРО штаба Московского округа138. -66-
По решению Временного правительства арестовали и бывшего начальника контрразведывательного отделения Генерального штаба полковника В.А. Ерандакова. Не найдя ничего предосудительного непосредственно в его работе на указанном посту, председатель Особой следственной комиссии сенатор В.А. Бальц возбудил уголовное дело по фактам «злоупотреблений» в контрразведке вообще. Не зная существа расследования, «демократическая» пресса уже обвинила его в совершении преступлении против народа .
Вопросу о якобы имевших место серьезных нарушениях со стороны офицеров КРО придавали все больше и больше значения, а 11 октября его рассматривали даже на заседании правительства. В газетном отчете сообщалось, что упомянутый выше сенатор В.А. Бальц убеждал участников заседания, что «область злоупотреблений в учреждениях по борьбе со шпионажем требует образования особого органа власти для расследования, т.к. такого рода следственная организация обнимет деяния должностных лиц, извращавших задачи борьбы со шпионажем и служивших в действительности борьбе с общественностью, отдельными национальностями и промышленностью страны»140.
В итоге Временное правительство учредило Особую следственную комиссию под председательством сенатора Н.Н. Чебышева при участии представителей адвокатуры и военного ведомства.
Не отставали от центральных и местные революционные власти. Есть много свидетельств их «компетентных» решений относительно контрразведки и ее кадров. Так, бывший помощник начальника контрразведки Черноморского флота СМ. Устинов отмечал, что члены Севастопольского совета обрушились на контрразведку, отождествив ее с охранным отделением. Совет принял решение образовать специальную комиссию, поручив ей проверить и коренным образом реорганизовать флотскую службу -67- по борьбе со шпионажем. «Комиссия признала необходимым, — пишет Устинов, — произвести основательную чистку служебного персонала. Все члены департамента полиции и агенты бывших жандармских отделений были уволены. Эта мера лишила контрразведку опытных работников, в некотором отношении даже незаменимых»141. Затем последовало расчленение единого аппарата контрразведки ЧФ, что привело к образованию беспомощных контрразведывательных групп в ряде приморских городов, уничтожению централизованных учетов.
Не лучше, чем на Черноморском флоте, обстояло дело во фронтовых и армейских органах контрразведки. Фактически к осени 1917 года в какой-то степени дееспособными остались лишь соответствующие подразделения в Главном управлении Генерального штаба и в Московском военном округе.
Серьезное ослабление кадрового состава контрразведывательных органов привело в итоге к фактическому уничтожению агентурного аппарата. Этому способствовала основанная на материалах архивов Министерства внутренних дел кампания в прессе по разоблачению секретных сотрудников тайной полиции царской России. Чуть ли не ежедневно в газетах печатались списки выявленных в столице и на местах агентов охранных отделений. Наряду с действительными фактами негласного сотрудничества некоторых лиц с царскими властями появилась масса слухов, предположений и прямых наветов. Разыгрывались человеческие трагедии. Можно сказать определенно, что и для всей системы отечественной контрразведки «разоблачительство» обернулось трагедией. Ведь с началом войны многие опытные секретные сотрудники охранных отделений частично или полностью переключались на борьбу со шпионажем и лицами, пособствовавшими военным противникам России. После революции этих секретных сотрудников изгнали из контрразведки, а впоследствии многих арестовали. -68-
Назначенный в начале марта 1917 года начальником КРО штаба Петроградского военного округа Б.В. Никитин позднее писал, что встречал упорнейшее нежелание продолжать работу со стороны даже «чистых» (т.е. не связанных ранее с охранкой) агентов, вызванное страхом подвергнуться репрессиям по примеру секретных сотрудников охранных отделении .
Да и как могло быть иначе. Один из крупных юристов, включенный Временным правительством в состав Чрезвычайной следственной комиссии (ЧСК), СВ. Завадский вспоминал о правовом нигилизме председателя комиссии Н.К. Муравьева, который настаивал на привлечении секретных сотрудников царской политической полиции к уголовной ответственности. Он прямо заявлял, что «нужно найти (!) статью закона, по которой их можно было бы судить, невзирая на амнистию». Муравьев предлагал, к примеру, использовать статью Уложения о наказаниях, предусматривающую уголовную ответственность за превышение власти143
В условиях кардинальных изменений, произошедших в системе государственного и отчасти военного управления, со стороны руководителей контрразведывательной службы наблюдалась тенденция всячески уклониться от выполнения функций, не связанных напрямую с борьбой с военным шпионажем. В этом видится вполне понятное стремление сохранить аппарат контрразведки в условиях, когда власти зачастую принимали решения под напором ультрареволюционных общественных настроений и когда политическая целесообразность превалировала над законом. Поэтому в циркулярных телеграммах, которые направлялись в органы контрразведки по линии Ставки и ГУ ГШ, подчеркивалось, что их задачей является исключительно борьба с военным шпионажем.
Те, кто отвечал за контрразведку в Главном управлении Генерального штаба, подготовили проект обращения к войскам А.Ф. Керенского, сменившего А.И. Гучкова на посту военного и морского министра.-69- Данное обращение было оформлено в виде несекретного приказа по армии и флоту и 17 мая 1917 года подписано министром. В нем говорилось об усилившейся активности шпионских центров противника и об опасности их деятельности для страны. «Для борьбы со шпионами, — отмечалось в приказе, — существуют особые секретные учреждения, именуемые контрразведывательными отделениями. Не смешивайте служащих этих отделений с агентами политического сыска старого режима... и оказывайте им полное содействие»144.
Ранее подобные призывы и разъяснения публиковались и от имени различных войсковых штабов, однако они не привели к желаемому результату на фоне развернутой новыми властями кампании разоблачительства деятельности всех секретных служб старого режима. Для контрразведки не было сделано исключения, поскольку революционные органы печати убеждали население и военнослужащих, что органы борьбы со шпионажем — это прикрытие для военно-политической полиции.
Глава французской военной миссии генерал Ниссель, докладывая о развитии ситуации в России своему парижскому руководству, прямо отмечал, что «русской контрразведки больше не существует»145. Это обстоятельство, кстати говоря, побудило разведывательные службы союзных России государств (Англии и Франции) приступить к форсированному укреплению своих официальных представительств в России и созданию связанных с ними нелегальных групп. Наблюдая стремление контрразведки ГУ ГТТТ уклониться от работы по сторонникам прекращения военных действий из оппозиционных Временному правительству политических сил, союзники развернули активную работу против большевиков. При этом всячески подчеркивалось, что многие из руководящего звена данной партии связаны с немецкими спецслужбами, действуют в их интересах, при их финансовой поддержке. -70-

Несмотря на всю сложность обстановки в России, государственно мыслящие военные и ответственные гражданские чиновники отчетливо понимали необходимость укрепления потенциала отечественной контрразведки, ее реорганизации с учетом произошедших радикальных изменений.
Исполняющий обязанности начальника штаба Верховного главнокомандующего генерал В.Н. Клембовский провел в Ставке ряд встреч с заинтересованными лицами и с учетом их мнений направил докладную записку военному министру А.И. Гучкову. Автор записки указывал на критическое положение, в котором оказались КРО внутренних военных округов в связи с упразднением жандармского корпуса и охранных отделений. Своими силами контрразведчики едва могли обеспечить борьбу со шпионажем в местах дислокации окружных штабов. В связи с этим В.Н. Клембовский предлагал незамедлительно войти в контакт с МВД и решить вопрос об организации КРО во всех губернских и областных центрах на базе общественной милиции, однако с непосредственным подчинением начальнику штаба соответствующего округа146.
Будучи известным теоретиком разведки и контрразведки, генерал, бесспорно, понимал утопичность своего проекта, поскольку новый состав милиции понятия не имел об организации охраны общественного порядка, не говоря уже о выявлении и разработке лиц, подозреваемых в шпионаже. Однако иного выхода из создавшегося положения он не видел. Идею опоры на милицию высказал А.И. Гучкову и крупный юрист сенатор С.Н. Трегубов147.
Военное министерство своих предложений не имело, поэтому запрос в Министерство внутренних дел фактически являлся компиляцией поступивших из Ставки записок148. Реакции Министерства внутренних дел не последовало, и проект военных властей остался только на бумаге149. -71- В.Н. Клембовский предпринял шаги и к побуждению своих коллег в Главном управлении Генштаба к созданию специальной комиссии по выработке новых инструкций по контрразведке, а также программ обучения будущих сотрудников КРО150. В ГУ ГШ он нашел поддержку и понимание. Более того, в отделе генерал-квартирмейстера предложили комиссионно разработать такие базовые документы, как положение о контрразведке на театре военных действий и аналогичное — тыловых военных округов. О своих намерениях руководство ГУ ГШ проинформировало военного министра и настаивало на скорейшем утверждении им решения о формировании комиссии151.
Предполагалось, что в основу системообразующих документов будут положены следующие положения:
1) Организация высшего руководства и объединение разведывательной и контрразведывательной служб в Главном управлении Генштаба и в Ставке ВГ в лице опытных обер-офицеров.
2) Комплектование должностей начальников контрразведывательных отделений всех уровней исключительно офицерами, причисленными к Генеральному штабу либо имеющими высшее юридическое (военное или гражданское) образование. Устранение всех сотрудников, ранее служивших в Отдельном корпусе жандармов, органах политической и криминальной полиции, и воспрещение зачисления в штат КРО указанной категории офицеров и младших чинов в будущем.
3) Учреждение при ГУ ГШ специальных курсов для офицеров и чиновников КРО, а при штабах фронтов — курсов для наблюдательных агентов и агентов наружного наблюдения.
4) Разработка единообразных штатов для одноуровневых КРО и ставок денежного содержания сотрудников, поскольку ранее эти вопросы были в компетенции штабов армий фронтов и военных округов, что приводило к серьезным трудностям при комплектовании -72- КРО и препятствовало перемещениям офицеров и вольнонаемных служащих.
Одновременно с подготовкой базовых документов планировалось разработать положение о «ликвидации» (реализации) дел по шпионажу, а также инструкций по контрразведывательной службе, регистрации и денежной отчетности152.
Как указано выше, новую нормативную базу по вопросам организационного строительства и практической деятельности в борьбе со шпионажем должна была создать специальная комиссия. Председателем ее назначался генерал-квартирмейстер ГУ ГШ генерал Н.М. Потапов. В состав комиссии включались по одному представителю от ГУ ГШ, Министерства внутренних дел, Морского Генштаба и штабов действующих армии153.
Комиссия начала свою работу 7 апреля 1917 года154. К этому времени проекты всех необходимых документов уже имелись, и предстояло их обсудить постатейно. Поскольку серьезных изменений никто из присутствовавших на заседаниях не внес, то с незначительными поправками проекты и были единогласно приняты.
23 апреля 1917 года помощник военного министра генерал Новицкий утвердил «Временное положение о контрразведывательной службе во внутреннем районе»155. Согласно этому документу задача контрразведывательных органов заключалась «исключительно в обнаружении и обследовании неприятельских шпионов, а также лиц, которые своей деятельностью могут благоприятствовать или фактически благоприятствуют неприятелю в его враждебных действиях против России и союзных с нею государств»156.
Как видим, формулировка основной задачи существенно отличается от той, что была указана в «Наставлении по контрразведке в военное время», принятом в 1915 году. Кроме шпионов, определение которых дано в примечании к параграфу первому «Временного положения», объектом деятельности контрразведывательных -73- органов становился довольно неопределенный круг лиц, поскольку понятие «благоприятствовать» могло трактоваться практиками с огромным числом вариаций.
На данное обстоятельство обращают внимание все авторы, исследующие деятельность российских спецслужб в период деятельности Временного правительства. Однако оценивается это по-разному. Так, например, Л.С. Яковлев указывает, что «такая широкая формулировка... предоставляла органам контрразведки широкие права по применению репрессий к неугодным ей лицам»157. Еще более определенно высказался Б.Н. Венедиктов. По его мнению, вторая половина формулировки «отражала стремление диктатуры буржуазии использовать контрразведывательную службу для подавления деятельности большевиков в русской армии»158. Понятно, что приведенные оценки давались в конкретной исторической обстановке и соответствовали общим идеологическим установкам тех лет.
Безусловно, большевики и их сторонники, призывавшие превратить империалистическую войну в гражданскую и повернуть штыки против собственного правительства, не могли не находиться в поле зрения спецслужб. Однако сводить значение словосочетания «благоприятствование неприятелю» только к пропагандистской работе членов ленинской партии в войсках представляется поверхностным. Высшее командование серьезно беспокоили такие явления, как националистические проявления и сепаратизм, пацифизм, пропаганда сепаратного мира с Германией. Тревогу вызывали участившиеся факты саботажа в сфере снабжения действующих армий всем необходимым для успешного ведения боевых действий, крупные хищения.
Нельзя забывать, что «Временное положение» разрабатывалось в период интенсивной подготовки русской армии к широкомасштабному наступлению, в соответствии с решениями союзнических конференций -74- в Шантальи и Петрограде, на которых удалось разработать общий стратегический план кампании 1917 года159. Вопрос о наступлении являлся не только военно-стратегическим, но во многом и политическим. Расчет его организаторов сводился к следующему: в случае успеха наступление позволило бы укрепить власть Временного правительства и отвлечь массы от участия в решении острых внутриполитических проблем, а также принять решительные меры относительно тех, кто выступал против «войны до победного конца». Все это способствовало бы упрочению существовавшей власти.
Чтобы укрепить боеспособность армии и флота, генералитет не мог не использовать и контрразведку. Кроме того, и контрразведчики, и их руководители в военных штабах отдавали себе отчет в том, что после ликвидации жандармских управлений и охранных отделений вести борьбу с леворадикальными партиями, дезорганизующими работу оборонных предприятий, транспорта, связи, разлагающими фронтовые и тыловые армейские части, а также с националистами и сепаратистами некому.
Армия стала ареной острой политической борьбы, которая вела к серьезным негативным последствиям. В телеграмме, направленной Верховным главнокомандующим генералом М.В. Алексеевым 21 мая 1917 года в адрес Временного правительства, констатировалось: «Нужны власть, сила, принуждение, страх наказания. Без этого армия существовать при своем данном составе не может... войско стало грозным не врагу, а Отечеству»160.
По нашему мнению, вышеизложенные причины в комплексе, а не одна из них, явились основанием к расширению формулировки основной задачи контрразведывательных органов.
В той же редакции, что и во «Временном положении о контрразведывательной службе во внутреннем районе», задача КРО изложена и в аналогичном документе для театра военных действий161. -75-

Таким образом, можно утверждать о намерении составителей указанных документов и тех, кто утверждал «Временное положение», трансформировать контрразведку в орган безопасности при сохранении за ним в качестве основной функции борьбы с военной разведкой противника. Причем этот орган должен был действовать не только и даже не столько в войсках, а выявлять благоприятствующих неприятелю лиц на всей территории страны. В период войны, а тем более при отсутствии специальных органов по обеспечению внутренней безопасности в системе Министерства внутренних дел такое использование контрразведки являлось наиболее рациональным и эффективным.
В соответствии с «Временным положением» для тыловых районов изменялось организационное построение органов контрразведки. За начальниками штабов и генерал-квартирмейстерами сохранялось общее руководство службой. Однако в ГУ ГШ вводилась должность обер-квартирмейстера, отвечающего за работу разведки и контрразведки. Один из помощников его являлся начальником вновь образуемой контрразведывательной части (КРЧ), состоявшей в свою очередь из Центрального КРО (ЦКРО) и Центрального регистрационного бюро (ЦБ)162.
В специальных разделах «Временного положения» определялись должностной статус, круг прав и обязанностей как обер-квартирмейстера ГУ ГШ, так и начальников КРЧ, ЦКРО и ЦБ.
Так, начальник контрразведывательной части ГУ ГШ, непосредственно подчиненный обер-квартир-мейстеру, обязан был разрабатывать по указаниям последнего все организационные и штатные вопросы не только для КРЧ ГУ ГШ, но и для КРО тыловых военных округов, инспектировать местные контрразведывательные аппараты и контролировать их отчетность. На начальника КРЧ возлагалась и организация работы по наиболее важным шпионским делам, -76- возникшим как в Петрограде, так и в окружных КРО163.
Руководитель Центрального КРО отвечал за ведение внешней контрразведки, разработку иностранных дипломатических и иных миссий, контрразведывательное обеспечение центральных военных и государственных учреждений164.
Центральное бюро являлось информационно-аналитическим и справочным центром для всех органов контрразведки в России. Здесь же сосредоточивалась работа по составлению кодов, способов тайнописи и ведению архива. В состав ЦБ входила фотолаборатория и группы проведения экспертиз.
Все отмеченное выше позволяет сделать вывод, что в виде КРЧ ГУ ГШ впервые был создан центральный аппарат контрразведки, а сама система приобрела более стройный характер. Органы контрразведки получили статус самостоятельных подразделений и в Главном управлении Генштаба, и в окружных штабах. Они были выведены из подчинения разведывательных отделений и приравнены к ним.
В то же время местные КРО приобретали двойную подчиненность, поскольку сохранялась зависимость от генерал-квартирмейстеров штабов военных округов прежде всего в плане назначения начальников, контроля работы и финансирования. Однако полностью игнорировать мнение обер-квартирмейстера ГУ ГШ и его помощника по КРЧ начальникам штабов и округов становилось практически невозможным, поскольку согласно «Временному положению» по линии контрразведки они непосредственно подчинялись центру165.
В качестве приложения к базовому документу было подготовлено штатное расписание контрразведывательного аппарата ГУ ГШ и соответствующих органов в штабах тыловых округов. КРЧ ГУ ГШ состояла из 76 сотрудников, включая 10 наблюдательных агентов и столько же агентов наружного наблюдения166. -77-

Организационные и штатные компоненты «Временного положения о контрразведывательной службе во внутреннем районе» с незначительными изменениями, продиктованными фронтовой обстановкой, воспроизведены в аналогичном документе для театра военных действий167. Здесь также учреждался руководящий орган: контрразведывательная часть (КРЧ) штаба Верховного главнокомандующего и входящее в нее КРО. Начальник КРЧ непосредственно подчинялся 2-му генерал-квартирмейстеру Ставки168, должность которого вновь вводилась согласно «Временному положению». Однако назначение начальника КРЧ и КРО осталось прерогативой начальника штаба ВГ169. 2-й генерал-квартирмейстер полностью сосредоточивался на разведке и контрразведке. Несомненно, это было шагом вперед к построению целостной системы во главе с компетентным и не обремененным другими проблемами штабной работы руководителем.
Согласно третьему параграфу «Временного положения», по указаниям 2-го генквара начальник КРЧ разрабатывал все вопросы организационного характера, сметные предложения всех органов контрразведки на ТВД. Он же ведал подбором руководящих кадров КРО фронтов, армий и военных округов на театре военных действий, осуществлял инспектирование местных аппаратов и разрабатывал общие меры по борьбе со шпионажем.
До революции в КРО Ставки имелось свое регистрационное и информационно-справочное подразделение. Теперь же оно не предусматривалось. Следует рассматривать данный факт как осознание контрразведчиками необходимости сосредоточения всех учетов о лицах, подозреваемых в шпионаже и фактах подрывной деятельности противника, в едином органе.
Определяя КРЧ штаба ВГ в качестве головного органа на всем ТВД, Верховный главнокомандующий, утвердивший «Временное положение», не обеспечил -78- выполнение данной задачи необходимым кадровым потенциалом. Как справедливо замечено исследователями истории отечественной контрразведки, при штате КРЧ, состоящем из двух офицеров и такого же числа служащих, говорить о реальном и эффективном управлении аппаратами КРО пяти170 фронтов говорить не приходится .
В таких условиях многое зависело от личных качеств руководителей контрразведки действующей армии. Должность 2-го генерал-квартирмейстера Ставки в период Временного правительства занимали генералы В.И. Марков и В.Е. Скалой. Они всемерно поддерживали инициативного и профессионально подготовленного начальника КРЧ Генерального штаба полковника Н.В. Терехова171.
В апреле 1917 года он был командирован из Ставки в ГУ ГШ для участия в работе комиссии по подготовке основополагающих нормативных документов контрразведки и активно отстаивал интересы действующей армии. Возвратившись в Ставку, Терехов организовал опрос начальников фронтовых и армейских органов относительно «Временного положения», предполагая подготовить предложения по его совершенствованию. В частности, выяснилось, что желательно усилить вертикальную подчиненность КРО. Армейские генерал-квартирмейстеры, руководящие их работой, в условиях реформирования контрразведки и почти полной замене ее личного состава, будучи загруженными к тому же вопросами подготовки и проведения боевых операций, не имели возможности вникать в повседневную деятельность КРО. «Редкий генквар, — говорилось в одном из ответов, — знаком по своей предыдущей службе с контрразведкой. Вместе с тем он является главным172 ответственным лицом» .
Второй вопрос, волновавший контрразведчиков, — это кадровый состав.
Дело в том, что «Временные положения» (как для ТВД, так и для внутреннего района) содержали специальное -79- указание на необходимость назначать на должности начальников КРО и их помощников только офицеров Генерального штаба либо лиц, имеющих высшее юридическое образование. Причем указанные категории руководителей должны были окончить специальные курсы по контрразведывательной службе173. Разработчики нормативной базы посчитали необходимым по политическим соображениям еще раз указать, что даже чинами для поручений и наблюдателями не могут быть те, кто ранее служил в органах политического розыска.
Поставленная начальником штаба ВГ задача укомплектовать должности начальников КРО к 5 мая 1917 года оказалась совершенно нереальной для армейского и фронтового начальства. Иного и не следовало ожидать. Еще в конце марта начальник ГУ ГШ обратился в Главное военно-судное управление (ГВСУ) с просьбой выделить 20 офицеров для последующего, после прохождения специальных курсов, назначения начальниками КРО. Генерал П.И. Аверьянов мотивировал свою просьбу следующим образом: «При этом считаю своим долгом подтвердить, что только привлечением военных юристов к руководству деятельностью КРО возможно реорганизовать контрразведывательные отделения на началах, отвечающих теперешнему нашему государственному строю»174. Однако в ГВСУ не сочли возможным выделить даже одного офицера, о чем и уведомили ГУ ГШ175.
Аналогичная обстановка с кадрами сложилась и на фронте. Оказалось, что военных юристов действительно не хватало и, самое главное, их денежное содержание значительно превышало получаемое контрразведчиками176. Поэтому желающих почти не находилось. Штаб Западного фронта доложил в Ставку, что за апрель так и не удалось подобрать военного юриста на должность начальника КРО177.
Не лучше обстояло дело и с гражданскими юристами, призванными в армию по мобилизации. Даже опытные следователи из их числа не поднимались в -80- звании выше прапорщика и не знали в достаточной степени военное дело178.
Указанные обстоятельства заставляли фронтовые и армейские штабы просить об увеличении срока, отведенного на реорганизацию КРО и их укомплектование, и даже об оставлении на службе некоторых жандармских офицеров179.
Полностью укомплектовать руководящий состав КРО в действующей армии и в тыловых округах в соответствии с предъявляемыми требованиями удалось лишь к концу августа 1917 года.
Огромное значение для укомплектования КРО имел приказ Верховного главнокомандующего генерала Л.Г. Корнилова от 25 августа, в соответствии с которым вольнонаемные сотрудники отделений получили статус государственных служащих, что положительно сказалось на их денежном довольствии. Приказ давал им определенные материальные гарантии, в том числе по пенсионному обеспечению180. Этим же приказом были созданы штатные контрразведывательные пункты (КРП) в корпусах, а их начальники одновременно являлись помощниками руководителей КРО штаба армии. Штаты КРП приравнивались к армейским181.
Генерал-квартирмейстер ГУ ГШ Н.М. Потапов доложил военному министру, что к указанному времени во всех органах контрразведки закончен процесс реорганизации, осуществлено два выпуска специальных курсов при ГУ ГШ, изданы необходимые инструкции и можно считать аппараты КРО окончательно сформированными как на ТВД, так и во внутренних округах182. При этом он указывал на почти полное увольнение контрразведчиков царского времени. Одновременно Н.М. Потапов просил разрешения на увеличение штатов, объясняя это возросшим объемом работы. А.Ф. Керенский согласился с предложением ГУ ГШ, и к декабрю 1917 года количество сотрудников КРО возросло в среднем на 15—20 процентов183. Это позволило, наряду с предусмотренными -81- «Временным положением» контрразведывательными пунктами в армейских корпусах, создать и укомплектовать КРП в стратегически важных городах и населенных пунктах.
Увеличение количества подчиненных органов и личного состава приводило к необходимости укрепления влияния КРЧ Ставки, согласованности действий, скорейшего разрешения возникающих практических вопросов. По инициативе начальника КРЧ Н.В. Терехова впервые с начала войны было созвано совещание начальников КРО фронтов и военных округов на театре военных действий. Оно проходило с 1 по 14 октября 1917 года в штабе Верховного главнокомандующего184. Чтобы придать большее значение совещанию и весомость его решениям, участники конституировали его как «съезд». Н.В. Терехов и его сотрудники подготовили для рассмотрения пятнадцать проектов различных документов. Они были разделены на 3 группы: а) подлежащие утверждению Временным правительством; б) требующие санкции Верховного главнокомандующего; в) объявляемые приказом начальника штаба ВГ.
К первой группе относилось новое «Положение о правах и обязанностях чинов сухопутной и морской контрразведки по производству расследований»185, представлявшее собой усовершенствованный вариант уже действовавшего Положения. Предлагалось, в частности, дать начальникам КРО и их помощникам право осуществлять все следственные действия наравне со следственно-прокурорскими работниками.
Следующими по значимости являлись проекты видоизмененного и дополненного «Положения о контрразведывательной службе на ТВД», штатного расписания для всех КРО действующей армии, инструкций по оперативной работе (по производству розыска, наружному наблюдению, проведению обысков и арестов и др.). Участники совещания разработали правила въезда во фронтовую зону и выезда из нее, меры по охране заводов, работающих на оборону, -82- а также по усилению контроля за военнопленными. Ряд более мелких вопросов был изложен в так называемых «Приложениях»186.
Начальники КРО единогласно поддержали идею периодического созыва съездов и совершенствования внутренней структуры отделений. В частности, для усиления руководства и оказания практической помощи нижестоящим органам предлагалось увеличить штат контрразведывательной части Ставки и создать КРЧ в штабах фронтов187.
Необходимо отметить, что именно в материалах съезда мы впервые встречаем применительно к КРЧ термин «руководящий орган»188. Таким образом, речь шла уже не об одном начальнике того или иного уровня, а об управляющем одной из отраслей военного дела центре, хотя бы на ТВД, а не в масштабе всей страны.
Усиление централизации контрразведки просматривается и в докладной записке по итогам съезда, представленной начальнику штаба ВГ. Эта мысль нашла свое отражение в конкретном предложении о введении по соглашению с Министерством юстиции должностей следователей, специализирующихся на делах о шпионаже и государственной измене, и прикреплении их к органам контрразведки штабов фронтов и отдельных армий189. Все материалы по наиболее серьезным предварительным расследованиям предполагалось передавать из нижестоящих КРО указанным следователям.
Начальник КРЧ штаба Ставки Н.В. Терехов еще до съезда предлагал прикрепить к его аппарату следователя по особо важным делам, который бы контролировал действия указанных выше следователей, а также следил за «единообразной работой всех КРО по директивам и указаниям центральных органов контрразведки...»190.
Выше мы показали, какие организационные и кадровые изменения произошли с военной контрразведкой с февраля по октябрь 1917 года. Практически -83- весь этот период высшие представители армейского командования и сами контрразведчики пытались убедить общественность в том, что она не имеет никакого отношения к органам политического розыска, а занимается исключительно борьбой со шпионажем противника. Заявления об этом от имени Генерального штаба не раз помещались в газетах в виде воззваний за подписью А.И. Гучкова и А.Ф. Керенского, распечатывались в тысячах экземпляров и расклеивались на улицах и в казармах. Генерал-квартирмейстер ГУ ГШ генерал Н.М. Потапов, осуществлявший общее руководство контрразведкой в центре и в округах, даже вступил в контакт с Всероссийским центральным бюро военных организаций РСДРП(б) и стремился доказать его представителям, что его подчиненные выступают против курса на политизацию и не причастны к преследованиям большевиков191. Основной задачей военных властей являлось не допустить полного развала контрразведки в условиях ведения войны.
Учитывая последующую службу Н.М. Потапова в Красной Армии, можно говорить о его личном искреннем стремлении сосредоточить усилия аппаратов КРО только на борьбе со шпионажем. В разработанных под его непосредственным руководством и контролем «Временных положениях» о контрразведывательной службе на ТВД и во внутреннем районе прямо указывалось: «Расследование всякого рода иной преступной деятельности (кроме шпионажа. — А.З.) в задачу контрразведывательной службы не входит»192. Что же касается высшего генералитета и некоторых начальников КРО, особенно в Петрограде, то они придерживались иных взглядов и желали фактического преобразования контрразведки в орган безопасности.
В одном из циркуляров Ставки ВГ говорилось: «Политика в круг ведения контрразведывательной службы не входит. Однако руководящие политические центры и вожаки, а также и более мелкие -84- исполнители в случае подозрительных действий или тенденций, дающих основание подозревать в их деятельности руководство и снабжение денежными средствами из враждебных нам стран, подлежат безусловному обследованию... Необходимо обратить внимание на деятельность наиболее активных и крайних агитаторов в "больных" частях войск, будь то солдаты или офицеры»193.
Главное управление Генштаба в директиве штабам военных округов обращало внимание на стремление отдельных КРО ограничиться только борьбой с немецким шпионажем. Указывалось, что они не прилагают должных усилий к выявлению и пресечению контрабанды, пацифистской, националистической и враждебной политической пропаганды, предотвращению взрывов заводов194.
Однако надо отметить, что подобные указания стали появляться лишь после июльских событий в Петрограде. До этого времени КРО находились в активной стадии реорганизации, замены личного состава и не смогли бы реализовать указания высших штабов.
Иначе обстояло дело в Петрограде.
По инициативе вновь назначенного начальником КРО штаба Петроградского военного округа капитана Б.В. Никитина прокурор столичной судебной палаты П.Н. Переверзев в середине марта 1917 года представил министру юстиции А.Ф. Керенскому доклад о необходимости скорейшего восстановления контрразведки округа. Позднее Переверзев вспоминал, что «в силу общего положения вещей и главным образом ввиду настроения демократических кругов, недоверчиво относившихся к учреждениям подобного рода, фактическим главою контрразведки было предложено стать мне. Подполковник Никитин... каждую ночь являлся ко мне с докладом»195. Будучи назначен министром юстиции Временного правительства, Переверзев фактически сохранил ранее сложившееся положение. -85-
Руководитель КРО Петроградского военного округа Никитин расходился по принципиальным вопросам с генерал-квартирмейстером ГУ ГШ Потаповым и считал необходимым активно вести работу против большевиков, расценивая их действия как способствующие подрыву боеспособности русской армии. Следует отметить, что, будучи участником комиссии по выработке «Временного положения о контрразведывательной службе», он был одним из тех, кто настоял на расширительном толковании основной задачи контрразведки, что, несомненно, привело к политизации ее деятельности.
При поддержке Переверзева он не просто возродил аппарат КРО столичного военного округа, но и в отличие от дореволюционного времени почти на порядок увеличил его штатную численность, доведя ее почти до 170 человек. Позднее Никитин писал, что превратил отделение в целый департамент196. Для сравнения можно отметить, что штат КРО фронтового штаба до мая 1917 года составлял всего 48 единиц197.
В обход контрразведывательной части ГУ ГШ Никитин установил прямые контакты с представителями спецслужб союзников России по Антанте и в тесном взаимодействии с ними направил основные усилия на разработку большевиков.
По оценке Переверзева, деятельность КРО штаба Петроградского военного округа и, в частности, доведение некоторых материалов, добытых на сторонников В.И. Ленина, якобы причастных к операциям германской разведки, до представителей воинских частей петроградского гарнизона, использование отделением возможностей прессы в дни июльского выступления большевиков позволило Временному правительству удержаться у власти198.
В соответствии с решаемыми задачами внутренняя структура КРО штаба Петроградского военного округа подверглась реорганизации. Были созданы шесть делопроизводств (отделений), возглавляемых помощниками начальника КРО. Первое и третье делопроизводства -86- занимались исключительно разработкой политических дел199.
В начале мая 1917 года Переверзев сменил Керенского на посту министра юстиции и при его поддержке предпринял вскоре меры к созданию еще одного аппарата тайной борьбы. Временное правительство на своем заседании 15 июня 1917 года постановило отпустить из государственной казны на организацию в Министерстве юстиции «секретного наблюдения за враждебной деятельностью агентов находящихся в войне с Россией стран»200. Эти средства составляли сто тысяч рублей, что более чем в два раза превышало кредит, выданный военными на содержание КРО штаба Петроградского округа201. Новая структура получила наименование «Отдела контрразведки» (ОКР Министерства юстиции). Министр юстиции 3 июля 1917 года утвердил положение об указанном отделе. Его задачи определялись следующим образом: 1) борьба со шпионажем воюющих с Россией держав; 2) борьба с попытками насильственного восстановления старого строя.
Таким образом, впервые в истории России была предпринята попытка создать спецслужбу вне военного ведомства, соединяющую в себе функции контрразведки и политической полиции. Фактически речь шла о том, что эта служба под прикрытием контрразведки выявляла бы нелояльные Временному правительству элементы, в том числе в среде военных, включая и генералитет.
В Главном управлении Генерального штаба поначалу отнеслись к инициативе Переверзева нейтрально. На присланном в ГУ ГШ Положении об ОКР Министерства юстиции куратор военной контрразведки полковник М.Ф. Раевский наложил следующую резолюцию: «Возражений с нашей стороны быть не может, ибо политический розыск... и должен был брать на себя Министр юстиции»202. Давая абсолютно верную оценку задач вновь созданного органа, Раевский не возразил относительно использования им -87- названия «контрразведка», что вскоре привело к всплеску недоверия к КРО в действующей армии и тыловых округах.
Положение об ОКР Министерства юстиции предусматривало подчинение его непосредственно министру, который и назначал всех ответственных руководителей отдела, давал руководящие указания и контролировал их выполнение. По линии контрразведки отдел должен был тесно взаимодействовать с соответствующими подразделениями Военного и Морского министерств, а по линии защиты государственного строя — с Министерством внутренних дел и его местными органами. Для осуществления своих задач ОКР мог при необходимости учреждать свои территориальные органы, которым обеспечивалось полное содействие местных отделений армейской и флотской контрразведки, а также прокурорских работников203. Предусматривалась возможность создания строго централизованной структуры, напрямую подчиненной министру юстиции через Отдел контрразведки. Фактически на новом витке исторического развития материализовалась схема построения системы органов царской секретной полиции. Переверзев своим решением даже предоставил Отделу контрразведки право производства всех следственных действий, включая и аресты подозреваемых лиц, чего до мая 1917 года были лишены военные контрразведчики.
Исходя из соображений политической целесообразности, министр юстиции фактически превысил свои полномочия и вторгся в сферу компетенции военных властей, хотя и ссылался в служебном письме в ГУ ГШ о создании ОКР Министерства юстиции на одобрение своего решения Временным правительством204.
Как мы уже отмечали, Переверзева поддержал прежде всего Керенский, предложивший назначить начальником отдела мало кому известного Н.Д. Миронова. Их связывали давние и довольно близкие -88- отношения. В своих мемуарах Керенский приводит некоторые сведения об этой забытой даже историками личности.
Во время первой русской революции доцент Московского университета, преподаватель санскрита Миронов создает эсеровскую группу под громким названием «Организация вооруженного восстания» с печатным органом в виде бюллетеня «Буревестник». Одним из первых Миронов пригласил печататься в бюллетене Керенского, фактически приобщив его таким образом к революционной деятельности205. «Буревестник» вскоре стал одним из ведущих изданий партии социалистов-революционеров, но сам Миронов так и не выбился в эсеровские лидеры. В апреле 1917 года он возвратился в Россию из эмиграции и не преминул обратиться по вопросу о «трудоустройстве» к Керенскому, тогда министру юстиции. Насколько известно, Миронов имел отношение к небольшой группе людей, которые занимались разбором дел петербургского охранного отделения и составили позднее костяк Отдела контрразведки Министерства юстиции.
Неофициальный руководитель всей контрразведки в Петрограде Переверзев приказал начальнику КРО штаба округа Никитину провести краткое обучение личного состава ОКР Министерства юстиции методам тайной работы и особенностям расследования дел по шпионажу. Политический розыск под флагом контрразведки начал действовать.
Летом 1917 года в ОКР Министерства юстиции разрабатывали материалы о заговоре в Ставке ВГ и Генштабе, о возможной шпионской деятельности известного эсера Виктора Чернова и его сподвижника Марка Натансона, приверженца военной диктатуры адъютанта генерала Л.Г. Корнилова нефтяного дельца B.C. Завойко, создавших монархическую офицерскую группу206.
После июльских событий в Петрограде и ухода Переверзева с поста министра юстиции Керенский, -89- будучи недоволен работой Никитина, снял последнего с должности начальника КРО штаба Петроградского военного округа. Его заместителю М.Н. Лебедеву, юристу по образованию, работавшему в контрразведке с начала мировой войны, главнокомандующий округом генерал Василевский однозначно дал понять, что повышения по службе ему ожидать не стоит. По указанию свыше начальником КРО 27 июля стал Миронов207. Он совмещал эту должность с руководством Отдела контрразведки Министерства юстиции. Таким образом, Керенский сосредоточил почти все контрразведывательные органы в столице в одних руках. Исключение составляла лишь соответствующая военно-морская служба и немногочисленное подразделение ГУ ГШ.
Особое внимание уделялось Мироновым изучению окружения Верховного главнокомандующего Корнилова и тайной военно-политической группы из числа членов легально действовавшего в Ставке Союза офицеров армии и флота.
Накануне корниловского выступления вместе с военным министром Б.В. Савинковым Миронов прибыл в Ставку для производства ареста наиболее видных членов заговорщической группы. Но в Могилеве, где располагалась Ставка, полномочия Миронова и его указания никто не воспринимал как обязательные к исполнению. Больше того, генерал Корнилов заявил Савинкову при конфиденциальной беседе, что если Миронов приступит к арестам, то сам будет немедленно расстрелян208.
Сам Керенский в показаниях следственной комиссии по делу Корнилова счел за благо откреститься от своего «фаворита контрразведки», заявив, что не только не давал ему указания провести аресты в Ставке, но и вообще не знал о его поездке. Вместе с тем Керенский подтвердил, что, минуя командование округа и даже военного министра Савинкова, лично давал Миронову указания о разработке тех или иных лиц209. -90-

Вместе с падением авторитета Керенского и способностью его держать ситуацию под контролем снижалась и дееспособность «карманной» контрразведки во главе с Мироновым. Когда очередным министром юстиции стал А.А. Демьянов, он по совету своего предшественника А.С. Зарудного решил ликвидировать ОКР. Демьянов позднее вспоминал: «Я убедился, что незаконность существования контрразведки была настолько ясна, что, не уничтожив ее, впоследствии нельзя было бы разделаться с запросами парламента по поводу ее существования»210.
Как видим, нового министра юстиции волновала в основном возможная критика со стороны выборного законодательного органа и своих политических единомышленников, которые и вели кампанию по уничтожению политической полиции в первые после февраля месяцы.
21 сентября 1917 года на заседании «Совета пяти», куда входили министры: военный — генерал А.И. Верховский, морской - адмирал Д.Н. Верде-ревский, внутренних дел — С.Н. Салтыков, иностранных дел — М.И. Терещенко и юстиции — Демьянов, последний выступил с докладом «О политической контрразведке Минюста» и высказался за ее упразднение. После детального обсуждения большинство «Совета пяти» поддержало план Демьянова. Все дела, связанные со шпионажем, передавались исключительно в военное ведомство. Одновременно Министерству внутренних дел поручалось разработать подробный проект реорганизации уголовного розыска с тем, чтобы ему были подведомственны и «политические преступления, которые носят характер уголовно наказуемых деяний»211.
В ГУ ГШ только и ждали указанного выше решения. Буквально за несколько дней до совещания военный министр генерал Верховский, не зная о созревшем решении Демьянова, писал ему о необходимости хотя бы изменить название тайной службы Министерства юстиции, поскольку ее репрессивные -91- действия приписывались органам контрразведки, подчиненным армейским штабам212. Генерал-квартирмейстер штаба ВГК даже дал указание в официальных документах вместо термина «контрразведка» употреблять «контршпионаж». А участники съезда начальников КРО действующей армии обратились в Министерство юстиции и Министерство внутренних дел с требованием больше не использовать название КРО для создаваемых подразделений213.
После ликвидации ОКР Министерства юстиции часть его сотрудников перешла на службу в отделение контрразведки штаба Петроградского военного округа, которым, как мы уже говорили, также руководил Миронов. Все дела, находившиеся в производстве ОКР Министерства юстиции, были официально Демьяновым направлены в Главное управление Генштаба214.
Чтобы в общественных кругах не сложилось впечатление о еще большей политизации военной контрразведки в связи с передачей ей дел и личного состава упраздненного органа, командование округа, явно не без участия Миронова, опубликовало в прессе специальное заявление. В нем, в частности, указывалось, что ни одно лицо, находившееся когда-либо на службе в политических розыскных органах прежнего строя, в контрразведывательном отделении штаба на службе не состоит, и сотрудники КРО в своей деятельности не допускают возможности пользоваться методами охранки, прежде всего насаждением секретных сотрудников215.
Из вышеизложенного можно сделать вывод, что решения Временного правительства, принятые под давлением требований революционных и либеральных лидеров, привели к существенному ослаблению контрразведки. Однако к концу лета 1917 года удалось несколько стабилизировать ситуацию путем легализации КРО, разработки основополагающих документов их организации и деятельности, а также -92- укрепления личного состава за счет офицеров Генштаба и юристов. В это время начался процесс превращения отечественной контрразведки в систему с единым руководящим центром.

 

далее



 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU