УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Глава 4. Тайные общества, масоны и русская контрразведка
 

Тайные общества на Балканах. «Черная рука», «Млада Босна» и спецслужбы Сербии. «Здесь в меня бросают бомбы». Хронология Сараевского убийства. Масонский фактор в политической истории России. Материалы Департамента полиции и меморандум графа В. Н. Ламсдорфа. Полковник фон Мец и Л. П. Ратаев. Миссия асессора Алексеева и П. А. Столыпин. Масоны в МВД. Масонство и сепаратизм в Финляндии и Украине. Барон Г. И. Ностиц. «Медовая ловушка» для русского разведчика. Масоны на Балканах. В. А. Артамонов и Н. М. Потапов. Младотурецкая революция и масоны. Проблемы национальной безопасности России. Краткая историческая справка «Масоны и Коминтерн»

 

В конце июня 1914 г. разгорелся очередной австро-сербский конфликт. Австрийский император доживал свои последние годы. В политической жизни Австро-Венгрии все большее значение приобретал его племянник, наследник престола эрцгерцог Франц Фердинанд. Его планы были направлены на укрепление былого могущества Габсбургской империи. В 1913 г. император Австро-Венгрии назначил наследника престола генеральным инспектором вооруженных сил. На Франце Фердинанде лежала ответственность за боеготовность армии и флота, поэтому он периодически проводил смотры и маневры сухопутных войск и флота.
Летом 1914 г. местом проведения очередных маневров армии стала Босния. Обстановка в этой провинции Австро-Венгрии была сложной. Аннексия Боснии и Герцеговины спровоцировала резкий рост радикально-националистических настроений среди местных сербов и части мусульман. Они создали националистическую организацию «Млада Босна», которая стояла на радикальных националистических позициях. Боснийских радикалов поддерживали ультранационалистические круги в Белграде. Центром и движущей силой этих кругов являлась тайная организация сербских офицеров -224- «Черная рука» во главе с руководителем сербских спецслужб полковником Драгутином Дмитриевичем.
«Черная Рука» была создана в 1911 г. группой радикально настроенных молодых сербских офицеров, большинство из которых ранее состояли в других националистических организациях «Народна одбрана» и «Омладина». Главной целью этой организации было объединение всех сербов в рамках единого государства и создания Великой Сербии. «Черная рука», или другое название — «Объединение или смерть», являлась тайным обществом и была очень хорошо законспирирована. Ее члены были приверженцами методов революционной борьбы, под которыми подразумевался, прежде всего, террор по отношению к «противникам сербской идеи». К последним относились высокопоставленные представители австро-венгерской монархии. В период с 1911 по 1914 г. руководителями «Черной руки» было организовано шесть покушений на видных сановников Австро-Венгрии.
В свою очередь власти Австро-Венгрии через свою агентуру внутри сербских националистических организаций были хорошо осведомлены о террористических планах последних. Венгерские спецслужбы знали немало «секретов» сербских националистов, поэтому для них не было новостью, что против эрцгерцога что-то замышляется. В марте 1914 г. стало известно, что в июне Франц Фердинанд прибудет на маневры двух военных корпусов в Боснию. Сербская разведка считала, что эти маневры явятся подготовкой к нападению на Сербию. «Млада Босна» вынесла эрцгерцогу смертный приговор как врагу славянства и приступила к подготовке покушения. Исполнителями были назначены гимназист Гаврила Принцип и Неделко Чабринович. Оружием и необходимой информацией их снабдила «Черная рука».
План покушения не был тайной в Сербии. Об этом часто и охотно говорили в кафе боснийские эмигранты, а сербский посланник в Вене даже предупредил австрийского министра Билинского, в ведении которого находились территории Боснии и Герцеговины. Однако это предостережение было оставлено без внимания. Разведывательное бюро австрийского Генерального штаба было также информировано о подготовке покушения на Франца Фердинанда. Об этом знали начальник Генерального штаба Конрад фон Гетцен-дорф и сам император Франц-Иосиф. -225-

Сербское правительство знало о заговоре и не одобряло его. Оно опасалось его последствий, потому что сербская армия не оправилась от балканских войн, а в России не была завершена реорганизация армии. 3 июня русский военный агент в Сербии полковник В. А. Артамонов докладывал в Главное управление Генерального штаба: «После трех кампаний Сербия истощена материально и в финансовом отношении, поэтому всякого рода осложнения, и тем более военные действия для нее крайне нежелательны...»
Существует версия, что российская военная разведка и дипломатическая служба были не просто осведомлены о готовящимся покушении, но и своими действиями подталкивали к его совершению. Основанием для этого предположения являются показания Драгу-тина Дмитриевича в суде, что «двое русских знали о подготовлявшемся заговоре». На самом же деле после свидания германского кайзера Вильгельма II и эрцгерцога Франца Фердинанда в Конопиште начальник сербской разведки полковник Дмитриевич получил секретное сообщение от российского Генерального штаба, что русское правительство имеет точные сведения о характере и цели этого свидания. Германия одобрила план нападения Австро-Венгрии на Сербию и ее оккупации, обещая ей свою помощь и поддержку. В действительности российские дипломаты доносили, что в Конопиште обсуждался вопрос об отношении Румынии к Четвертному союзу.
В конце июня 1914 г. эрцгерцог Франц Фердинанд и его супруга отправились в Сараево, где их ждали готовые к маневрам части императорской армии и высшие чины местной бюрократии. Жена эрцгерцога Карла, будущая императрица Зита, вспоминала, как, находясь у них в гостях в 1913 г., Франц Фердинанд в разговоре с ними без всякого повода неожиданно произнес: «Должен вам кое-что сказать. Меня... меня скоро убьют». Маневры 15-го и 16-го корпусов, размещенных в Боснии и Герцеговине, прошли благополучно, и 28 июня Франц Фердинанд намеревался прибыть в Сараево. Дата была выбрана очень неудачно. В этот день сербы отмечали Виндован — годовщину битвы на Косовом поле, где сербское войско было разбито турками. Эта была национальная трагедия Сербии.
Генерал-губернатор Боснии и Герцеговины Оскар Потиорек не испытывал никаких опасений за жизнь наследника австрийского престола. Он был убежден, что в его провинции все спокойно, и жизни наследника ничего не угрожает. Утром 28 июня, осмотрев казармы -226- местного гарнизона, наследник престола с супругой в сопровождении генерал-губернатора Потиорека, мэра Сараево Чурчича и небольшой свиты направились в муниципалитет, где должен был состояться прием в честь высоких гостей. Программа визита не была секретной, поэтому члены группы «Млада Босна» успели подготовиться и занять места на улице вдоль пути следования кортежа. Первый боевик Мухаммед Мехмедбашич оробел и не бросил бомбу, которая лежала у него в кармане. Другой террорист, Неделко Чабринович оказался решительнее. Он метнул гранату в машину эрцгерцога, которая двигалась в составе кортежа со скоростью 20 км/час. По одним сведениям, она отскочила от крыши автомобиля, сложенной «гармошкой»: из-за жаркой и солнечной погоды эрцгерцог ехал в открытом автомобиле. По другим сведениям, Франц Фердинанд рукой отбил бомбу, после чего та взорвалась, срикошетив от крыши. Несколько человек, ехавших на задних машинах, получили ранения. Чабринович был тут же арестован, а кортеж продолжал свой путь.
Наследник престола был не напуган, а просто взбешен. Прибыв в муниципалитет, он обрушился с гневом на мэра Сараево: «Господин бургомистр! Я приехал в Сараево с визитом — а здесь в меня бросают бомбы! Это возмутительно! Ладно, теперь можете говорить». Чурчич, с трудом собравшись, дрожащим голосом произнес заготовленную приветственную речь. Эрцгерцог понемногу успокоился, и казалось, что самое страшное позади и опасность миновала. Затем наследник решил, что дальнейший маршрут будет изменен. Вместо посещения местного музея он решил навестить раненного бомбой Чабриновича.
Однако водителя автомобиля забыли предупредить, и тот, в соответствии с прежним маршрутом, повернул на набережной направо. Потиорек закричал шоферу, чтобы тот остановился и вернулся на набережную. Автомобиль затормозил и оказался в метрах двух от места, где стоял другой член «Млада Босны» — 19-летний Гаврила Принцип. Он еще не знал, чем закончилось покушение Чабриновича, и совершенно случайно оказался лицом к лицу со своими жертвами. Офицер свиты, находившийся в машине, которая ехала за автомобилем эрцгерцога, вспоминал: «Я увидел, как молодой человек, стоявший справа от машины, поднял руку и с расстояния 5-6 шагов выстрелил в наследника».
Сам террорист находился в таком состоянии, что, как он позднее признался на допросе, стрелял, почти не целясь. Тем не менее одна -227- из пуль Принципа разорвала аорту Софии фон Гогенберг, другая перебила шейную артерию Франца Фердинанда. Герцогиня скончалась практически моментально, воскликнув: «Боже, что случилось?!» Наследник жил несколько минут. По показаниям графа Гарраха, стоящего на подножке машины наследника, Франц Фердинанд успел крикнуть: «Соферль, Соферль! Не умирай! Живи, ради детей!» Все было кончено, и 29-го супруги отправились в свой последний путь в Вену.
На другой день после убийства в Вене царила полная растерянность. Начальник Генерального штаба Конрад фон Гетцендорф требовал немедленного объявления войны против Сербии. Его поддерживал министр иностранных дел Бертхольд. Сараевское убийство было удобным поводом для Австро-Венгрии, чтобы, разгромив Сербию, восстановить господствующее положение на Балканах. Однако премьер Венгрии Тиса выступил против, а сам император казался равнодушным. Российские разведчики сообщали из Вены, что в городе «нет никакого траурного настроения. В Пратере... повсюду играет музыка».
Убийство наследника австрийского престола обострило обстановку в мире. Австрия, заручившись поддержкой Германии, усилила нажим на Сербию. Россия выступала в поддержку сербов. Усилилось противостояние спецслужб. Контрразведывательные органы Петербургского военного округа отметили рост антинемецких настроений среди населения столицы. Одновременно активизировалась деятельность германской и австрийской разведывательных служб. По данным руководителя столичной контрразведки полковника Якубова из Генерального штаба Германии последовало указание негласной агентуре готовиться к осуществлению диверсионных актов, возбуждать антивоенные настроения среди рабочих. В сводках Отдельного корпуса пограничной охраны отмечалась активизация деятельности контрабандистов на западных границах Российской империи. Так, в Прибалтике чины пограничной стражи обнаружили несколько складов с взрывчаткой и огнестрельным оружием, предназначенных для диверсионных групп из числа немецких колонистов. Значительно увеличился поток политической контрабанды в виде антироссийских изданий националистического характера еврейского, финского и кавказского происхождения.
Российская разведка докладывала о разжигании антирусской пропаганды за границей, особенно в странах Тройственного союза. -228-

В Турции была предпринята попытка отравления морского агента России в Константинополе капитана 1 ранга А. Н. Щеглова. На Кавказе были задержаны турецкие эмиссары, призывавшие мусульман «к новой войне против неверных под зеленым знаменем пророка». Любопытно, что двое из задержанных оказались офицерами германского Генерального штаба.
В политической истории России масонский фактор стал играть заметную роль со второй половины XVIII в. Масоны приняли активное участие в возведении на престол Екатерины II, а затем активно участвовали в выработке и практическом осуществлении политики «просвещенного абсолютизма». Его влияние заметно усилилось во время Великой французской революции. В начале XIX в. политическое масонство стало одним из действенных тайных механизмов власти в Европе. Сведения о деятельности масонских лож всегда были покрыты некой завесой секретности. Как правило, основное внимание отечественных и зарубежных исследователей обращалось на религиозно-философскую, эзотерическую и мистическую сторону их деятельности. Однако реалии политической жизни поставили вопрос о влиянии масонов на все сферы политической, экономической и духовной жизни, внутренней и внешней политики.
Проблемы обеспечения национальной безопасности включают в себя обеспечение внутренней стабильности и устойчивого развития. Участие масонов в революционном, национально-освободительном и демократическом движении не являлось секретом для правительственных кругов. Они были самыми активными и наиболее последовательными противниками последних европейских монархий.
В конце XIX—начале XX в. деятельность масонских лож становится предметом специального внимания российских спецслужб, и прежде всего, органов политического сыска, контрразведки и внешней разведки. В Особом отделе Департамента полиции МВД Российской империи масонская тема была выделена в особое производство под названием «Переписка о последователях различных сект и религиозных учений, деятельность коих носит противоправительственный характер. О масонах» и составила более 3 тыс. листов машинописных и рукописных документов. Они свидетельствовали, что российские спецслужбы серьезно стали заниматься российским политическим масонством в начале XX в., особенно после бурных событий Первой российской революции и организационного оформления -229- либеральной оппозиции. Материалы собирались агентурным путем в заграничных командировках, посредством наружного наблюдения, а также с применением аналитических методов изучения масонской литературы и документов.
Российские органы государственной безопасности регулярно информировали руководство страны о преступной деятельности масонов, о конспиративном, заговорщическом характере организации, о связи масонства с деятелями российского революционного и либерального движения, с представителями спецслужб противников России. Российские специалисты по борьбе с масонской конспирацией вполне обоснованно отмечали недостаточность мер чисто полицейского характера для противодействия масонству. Они совершенно справедливо считали, что с масонством можно было покончить только объединенными усилиями церкви, правоохранительных органов и государственного аппарата, создав для их существования невыносимые условия и постоянно разоблачая их преступную деятельность.
29 сентября 1905 г. в Департамент полиции для расследования поступила копия письма за подписями Магистра и секретаря общества «Ложи Мезори ордена Розенкрейцеров», адресованного Николаю И. В нем говорилось, что Великий магистр «Ложи Мезори» провел собрание для обмена мнений по текущим вопросам внутренней и внешней политики Российской империи. Далее подробно излагались основные выводы и положения, содержащиеся в Заключении (Итоговом документе) этого собрания. Первым и главным было следующее: «Необходимость поддержать во что бы то ни стало начал, по коим до сих пор строилось и зиждилось благополучие и процветание империи, а именно господство православия, самодержавия и народности». «Между тем, — говорилось далее в письме, — еврейско-масонской партией, насчитывающей многих сочленов среди правящих сфер, в том числе даже особ императорской фамилии, и в тайне преследующей цель ниспровержения начал монархического и христианского, для водворения повсеместно самодержавного иудейства, были измышлены, а затем Вами утверждены некоторые законоположения и мероприятия, коими нарушается изъясненный выше исторический уклад Российской империи».
Далее назывались указ о веротерпимости, наносящий удар по государственной религии — православию, «течение дел» в Государственной думе, которое, по прогнозу авторов письма, должно перейти -230- в руки «если не самих евреев», то «либеральной плутократии, поддерживаемой жидовскими капиталами, несмотря на кажущееся численное превосходство русского элемента, и особенно крестьянства, в Думе». По мнению авторов письма, не только Русско-японская война, но и «внутренняя смута» поддерживается «извне тем же масонством...». Обвинялись в тяжких грехах высокопоставленные сановники, среди которых назывались великий князь Алексей Александрович, «его пособник» Авелан, тут же осуждалась «трусливая и вредная политика в Финляндии князя Оболенского», Варшавского генерал-губернатора генерала Максимовича и наместника Кавказа графа Воронцова-Дашкова. Нарушенное царем обещание не заключать мира с Японией в момент, когда та полностью «изнурена», делало его в глазах народа «потворщиком лихих людей». Письмо требовало проявить больше твердости в связи с предстоящим созывом Государственной думы. Собрание предлагало провести переориентировку российской внешней политики с Германии, которая всегда являлась «исконным врагом России и всего славянства», на Англию. В отношении Австро-Венгрии высказывалось твердое убеждение, что «альфа и омега русской политики заключается в удачных действиях среди австрийских славян и на Балканском полуострове». Заканчивалось письмо кратким экскурсом-предупреждением в историю Франции, когда в XVIII в. «слепота правительства оказалась роковой как для страны, так и для царствующей династии».
Вполне возможно, что этот документ был всего лишь мистификацией ультраправых сил. «Ложа Мезори» по делопроизводству Департамента полиции не числилась. Однако ее след мелькнул еще раз в политической истории уже Советской России. В личном фонде председателя Петросовета Г. Е. Зиновьева среди писем, поступивших в его адрес осенью 1918 г., было письмо-обращение Великого магистра и секретаря «Ложи Мезори ордена Розенкрейцеров», в котором содержался призыв остановить ужасы «красного террора», захлестнувшего бывшую столицу Российской империи. Однако в опубликованных ныне материалах архивно-следственных дел российских розенкрейцеров, арестованных органами ОГПУ в Москве и Ленинграде в конце 1920-х гг., подобная ложа также не числилась.
Тем не менее заметим, что Департамент полиции оставил это письмо без всяких последствий. 3 января 1906 г. министр иностранных дел Российской империи граф В. Н. Ламсдорф направил -231- на имя императора «Записку об анархистах». Она была навеяна событиями революции 1905 г., и в частности декабрьским вооруженным восстанием в Москве. Речь шла о материальной поддержке русских революционеров со стороны заграничных капиталистических организаций. Его информация носила сугубо служебный, государственный характер. Основываясь на информации дипломатических агентов, сведениях, поступавших по каналам российской военной разведки и контрразведки, Ламсдорф писал об особой роли, которую играло мировое масонство в дестабилизации Российской империи. Он писал, что заслуживает самого серьезного внимания международная сторона революционного движения в Российской империи, которая «выражается, прежде всего, в том факте, что оно в значительной степени поддерживается из-за границы».
Вместе с тем Ламсдорф с полным основанием считал, что поддержка российского революционного движения из-за границы оружием и деньгами «едва ли может быть отнесена за счет иностранных правительств, за исключением точно определенных, частичных случаев, как, например, поддержка финляндского движения из Швеции и, может быть, отчасти польского из Австрии». В его представлении революционное движение в России являлось проявлением общего революционного плана, сущность которого состояла «в водворении в политическом строе — республики, в экономическом — социализма и в религиозном — атеизма». Он предлагал выработать систему совместных мероприятий в организации бдительного надзора и совместной борьбы «с общим врагом христианского и монархического строя в Европе». В качестве первого шага предлагалось немедленно начать переговоры по этим проблемам с германским правительством. Ознакомившись с этим документом, Николай II наложил резолюцию следующего содержания: «Следует приступить к переговорам безотлагательно. Вполне разделяю высказанные мысли. Царское Село, 3 января 1906 г.». Однако весной 1906 г. российское правительство сменилось, и Ламсдорф ушел в отставку. Сменивший его А. И. Извольский придерживался французской ориентации и явно сочувствовал масонам, которые к 1906 г. активизировали свою деятельность.
Департамент полиции установил систематическое наблюдение за деятельностью масонских лож в Москве и Петербурге. В частности, в активной разработке негласной агентуры находился депутат Государственной думы Е. И. Кедрин. Наблюдение, установленное -232- за ним, со временем дало весьма ощутимые результаты. Полицейские власти по своим каналам зафиксировали прибытие в Россию масонских эмиссаров ложи «Великий Восток Франции» Гастона Буле и Бертрана Сеншоля. Российская контрразведка установила их встречи с рядом лиц, подозреваемых в шпионаже.
2 апреля 1908 г. Министерство иностранных дел препроводило в Департамент полиции копию телеграммы российского посла в Париже о принадлежности к масонству гласного и князя Бебутова, которые, находясь в Париже, встречались с главарями масонства и получили от них указания о расширении пропаганды в пределах Российской империи. 29 апреля 1908 г. по этому поводу был разослан специальный циркуляр начальникам районных охранных отделений о принятии безотлагательных мер к выяснению степени распространения масонства в Российской империи.
В Департаменте полиции разработка масонов была поручена жандармскому подполковнику Генриху Генриховичу фон Мецу. К 1908 г. он завершил обширное исследование «О существе и целях Всемирного общества фран-масонов». Его результаты подполковник обобщил в подробной аналитической записке на имя директора Департамента полиции 8 октября 1908 г. Внимательно прочитав ее, М. И. Трусевич наложил резолюцию: «Прошу С. Е. Виссарионова обработать записку в более краткую форму (но достаточно полно) для доклада Его Величеству». Однако вскоре после этого решения М. И. Трусевич был смещен с поста директора Департамента полиции, а подполковник Г. Г. Мец — откомандирован в распоряжение Дворцового коменданта.
К этому времени российская разведка и контрразведка сумели проникнуть в самые сокровенные тайны масонских лож. В 1908 г. руководителю Зарубежной агентуры Департамента полиции в Европе А. М. Гартингу удалось внедрить во французскую ложу «Жюстис», входившую в «Великий Восток Франции», своего агента. Это был некий Биттар-Моненан, продержавшийся в этой ложе около пяти лет, пока не был разоблачен в 1912 г. знаменитым «охотником за провокаторами» В. Л. Бурцевым. Его донесения позволили Департаменту полиции установить подлинную цель приезда в Россию двух масонских эмиссаров Лаффера и Вадекара, открывших в Петербурге и Москве ложи «Полярная звезда» и «Возрождение» под эгидой «Великого Востока Франции». -233-

В августе 1909 г., во время пребывания в Крыму, Николай II неожиданно пожелал ознакомиться с разработками по масонству. Подполковник Г. Г. Мец подготовил новый вариант записки с приложениями и передал их дворцовому коменданту, у которого они хранились до весны 1910 г.
Подрывная деятельность масонства сильно тревожила российские власти, и особенно императора Николая П. Свои соображения и опасения по этому поводу он высказал министру внутренних дел П. А. Столыпину. Тот, в свою очередь, также считал, что следствие Департамента полиции о подрывной деятельности масонов ведется неудовлетворительно. По его приказанию Департамент полиции усилил деятельность по сбору сведений о масонстве. В частности, был назначен специальный эксперт по этой проблеме. Им стал старший помощник делопроизводителя, коллежский асессор Борис Кирович Алексеев. Для сбора необходимой информации он был командирован в Париж. Здесь его соратником стал бывший заведующей Заграничной агентурой Департамента полиции, весьма опытный оперативник Леонид Александрович Ратаев.
Он служил в Министерстве внутренних дел с 1880-х гг. В 1902-1906 гг. был заведующим Заграничной агентурой в Париже. В 1906 г. вышел в отставку и остался жить в Париже под фамилией Рихтер. Здесь он и занялся сбором информации о подрывной деятельности масонов в России. В Государственном архиве Российской Федерации хранится его переписка с руководством российского Министерства внутренних дел. В 1911—1916 гг. он специально собирал за границей сведения о международной деятельности масонства. Уже в марте 1911 г. им был представлен первый доклад на эту тему. Всего в делопроизводстве представлено более десятка различных документов.
Б. П. Алексеев через посредничество Л. А. Ратаева вошел в контакт с руководством Антимасонской лиги и, в частности, с аббатом Турмантеном. Материал, собранный Алексеевым, позволял ему сделать выводы о том, что пропаганда масонства в России исходит не только из Франции и что французское масонство прямо зависит от еврейского капитала.
Сводка докладов Алексеева была представлена Столыпину, который внимательно ознакомился с планом совместной с Антимасонской лигой борьбы и требуемой для этого суммой денег, а затем выразил желание, чтобы этот проект получил непосредственную санкцию императора -234-, лично интересующегося масонским вопросом. В декабре 1910 г. товарищ министра внутренних дел генерал Курлов представил на имя императора доклад, в котором указывалось на неотложную необходимость полного освещения масонского вопроса в России. По словам дворцового коменданта генерала Дедюлина, этот доклад «сильно заинтересовал Его Величество, причем Государь несколько раз говорил, что по этому вопросу необходимо назначить отдельную аудиенцию». Департамент полиции для подготовки этого вопроса запросил сведения от Л. А. Ратаева. Он подготовил в марте 1911 г. подробную записку о масонстве, в которой особо отмечал «серьезное противогосударственное значение возрождения масонства в России и указывал на необходимость серьезной борьбы с ним».
Предстоящая аудиенция (совещание с присутствием императора) по масонскому вопросу для обсуждения программы борьбы намечалась Столыпиным после киевских торжеств или после возвращения царя из Крыма осенью 1911 г. Уже в середине 1911 г. П. Г. Курлов представил «в высшие сферы» подробную докладную записку о деятельности масонов. Очевидно, к этому времени Столыпин осознал всю серьезность и реальную угрозу национальной безопасности России со стороны внешне безобидных масонских лож и теперь планировал предпринять решительные меры против них.
Борьба российских спецслужб против преступной антигосударственной деятельности масонских лож оказывалась малоэффективной и во многом парализовалась из-за засоренности самого Министерства внутренних дел и других правительственных учреждений империи. В масонских ложах состояли самые высокопоставленные государственные чиновники, среди которых были В. Ф. Джунковский, С. Д. Урусов, А. А. Мосолов, призванные защищать интересы национальной безопасности Российской империи. Они тормозили проведение антимасонских мероприятий. Многие сведения, добытые нередко, с риском для жизни, сразу же становились известны вольным каменщикам. Так, глава «Союза русского народа» А. И. Дубровин 10 октября 1910 г. по этому поводу писал: «...Департаменту полиции он больше никаких сведений по масонству давать не будет, потому что сообщения его, переданные конфиденциально... были известны в масонских кругах на следующий же день».
Очевидно, убийство П. А Столыпина в Киевском оперном театре 1 сентября 1911 г. не без оснований связывалось с деятельностью -235- вольных каменщиков. В пользу такого предположения свидетельствует донесение известного агента Департамента полиции Б. К. Алексеева, полученное после убийства премьер-министра. В этом документе, найденном после Февральской революции в материалах Департамента полиции, он писал: «Покушение на жизнь Председателя Совета Министров находится в некоторой связи с планами масонских руководителей».
Однако в материалах «Делопроизводства сенаторов М. И. Тру-севича и Н. 3. Шульгина по расследованию действий должностных лиц, принимавших участие в осуществлении мер охраны во время пребывания Николая II в Киеве в 1911 г., по делу убийства министра внутренних дел П. А. Столыпина в сентябре 1911 г. в Киеве» масонский след не был обнаружен. После Февральской революции обстоятельства гибели Столыпина были предметом особого разбирательства членов Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства. Однако и тогда возможная причастность масонства к этому не рассматривалась. В 2003 г. эти документы были опубликованы, и читатель может составить об этом свое мнение.
Убийство Столыпина резко изменило политический климат страны. Оно привело к отставке его ближайших сотрудников по Министерству внутренних дел. Одним из первых ушел в отставку П. Г. Кур-лов. Поэтому выработка программы борьбы с масонством была отложена на неопределенный срок, а фактически так никогда и не была осуществлена. Новый председатель Совета Министров В. Н. Коковцев в своей программной речи заявил: «Довольно националистической реакции, теперь нужно примирение». По данным О. А. Платонова, сам Коковцев состоял в масонском обществе «Маяк». Это привело к усилению влияния в российском обществе либеральных и левых кругов. В декабре 1912 г. министром внутренних дел был назначен черниговский губернатор Н. А. Маклаков, родной брат известного масона, одного из лидеров кадетской партии В. А. Маклакова. Пост товарища министра занял генерал В. Ф. Джунковский, ставший шефом Отдельного корпуса жандармов. При нем началась перестройка российских спецслужб.
В частности, в июне 1913 г. были упразднены все районные охранные отделения. При этом все их дела были переданы в ведение местных ГЖУ. Одновременно с этим жандармским офицерам было запрещено просить о переводе из корпуса жандармов в армию. Тогда -236- же были уничтожены органы секретного наблюдения в войсках. Военное руководство традиционно негативно относилось к жандармам в армии. Сталкиваясь с подрывной работой в войсках, оно стремилось «не выносить сор из избы», а поскорее замять дело во избежание скандала. Джунковский приложил немало сил и энергии, чтобы убедить военного министра Сухомлинова и командующего войсками Николая Николаевича в необходимости ликвидировать «омерзительную агентуру в войсках». Это во многом осложнило контрразведывательную работу в армии.
В январе 1914 г. С. П. Белецкий по поручению В. Ф. Джунковского обратился к Л. А. Ратаеву с предложением продолжить сбор и передачу информации о деятельности масонских организаций и взаимоотношениях их с Россией. В первом письме директору Департамента полиции А. В. Брюи де Сент-Ипполиту 23 августа 1914 г. Ратаев обращал внимание руководства российских спецслужб на тесную связь масонства с пацифизмом. По словам Ратаева, масонская пропаганда пацифизма являлась одним из наиболее могущественных средств дезорганизации современного общественного строя в России. В письме подробно излагалась история антивоенного движения и его связь с масонскими организациями. Главная цель, которую ставили противники России в преддверии грядущей войны, заключалась в деморализации российской армии, которая, по их выражению, являлась «главным оплотом реакции». Кроме того, они активно поддерживали финских националистов и сторонников «мазепинского движения» на Украине.
В добавление к этому письму Ратаев обращал внимание на деятельность масонских лож в Турции и Македонии. В другом письме содержалась подробная информация о деятелях российского масонства. Однако его записки остались невостребованными. Последний документ Ратаева о масонах относился к февралю-марту 1916 г. Однако тогдашний директор Департамента Е. К. Климович, прочитав его, какого-либо хода документу не дал.
Документы и материалы Л. А. Ратаева хорошо согласуются с деловой перепиской российских военных атташе (по терминологии того времени — военных агентов) с руководством российского Генерального штаба. В частности, речь идет о донесениях русского военного атташе во Франции графа Г. И. Ностица военному министру Российской империи В. А. Сухомлинову. -237-

Генерального штаба полковник граф Григорий Иванович Ностиц был высококвалифицированным, талантливым российским разведчиком. Он родился 23 января 1862 г. в аристократической, весьма состоятельной дворянской семье. Закончил Московский университет, 2-е Константиновское училище и Николаевскую академию Генерального штаба по первому разряду. Службу проходил на строевых и штабных должностях в гвардейской кавалерии. С 5 марта 1898 г. по 3 апреля 1900 г. исполнял обязанности военного агента в Берлине, затем продолжал службу делопроизводителем в Военно-учетном комитете Главного штаба. Это был главный аналитический орган российской разведки и контрразведки. В 1901-1908 гг. занимал должность штаб-офицера для поручений при штабе генерал-инспектора кавалерии. С 3 августа 1908 по 1 марта 1912 г. — российский военный агент в Париже. После возвращения из заграничной командировки до 1915 г. был начальником штаба гвардейского корпуса, а затем состоял в распоряжении начальника Генерального штаба.
Предшественником Ностица на посту военного агента в Париже был Владимир Петрович Лазарев. Это был очень сильный, глубокий, всесторонний аналитик. В военных кругах французского общества он был весьма непопулярен. Причиной этого было скептическое отношение российского разведчика к боеспособности французской армии. Именно он предложил французскому Генеральному штабу план действий против возможного наступления германских армий по левому берегу Мааса через территорию Бельгии. Он много потрудился над этим планом, однако французские военные аналитики оставили его без внимания. Прогнозы В. П. Лазарева подтвердились во время Первой, а затем и Второй мировой войны, когда германские войска действительно вторглись на территорию Франции вдоль левого берега Мааса.
В отличие от В. П. Лазарева Григорий Иванович Ностиц быстро и легко вошел во французские военные круги. Поток информации в ГУГШ резко возрос. Количество документов, отправляемых им в Санкт-Петербург, указывал впоследствии его преемник граф Алексей Игнатьев, производило сильное впечатление астрономическими цифрами исходящих номеров. Ностиц был весьма богатым человеком и даже затмил российского посла роскошными приемами. Это позволило ему получить весьма ценные источники информации во всех слоях французского общества. Он также весьма критически -238- относился к демократизации французской армии и сообщал в Петербург: «Дрейфусовское дело, дав возможность этим людям произвести разлад в военной среде, разбило прежнее единство, и с тех пор под влиянием жидовствующих и масонских правящих кругов целый ряд мер был направлен к низвержению лучших французских военных элементов и к уничтожению принципов, на которых основана военная дисциплина».
Особую озабоченность у него вызывал подрыв принципов офицерской корпоративности, когда «чувство товарищества и принадлежности к одному целому было среди офицеров в корне потрясено». Большой блок информационных материалов русского военного агента касался внутриполитических проблем Франции. Основными препятствиями на пути укрепления обороноспособности страны перед лицом германской угрозы он считал «пацифистов, социалистов, масонов и представителей еврейского капитала, а также тайных германофилов из числа перечисленных выше недоброжелателей России».
Информируя руководство ГУГШ о масонах и финансовых кругах, проникнутых русофобией, в марте 1909 г. Ностиц сообщал о сочувственном восприятии сербского дела широкими кругами французской общественности, не исключая, кстати, и масонов, многие из которых были настроены антиавстрийски. Однако тут же он делал оговорку, что «довольно влиятельная группа политических и в особенности финансовых деятелей предпочла бы заключение соглашения с Германией для обоюдного провозглашения в случае австро-русского конфликта». Содержание служебных записок, рапортов Ностица носило ярко выраженный антимасонский характер. Членам масонских лож он отводил роль «пятой колонны» прогермански настроенных элементов французского общества, выступавших с критикой императорской России. В 1909 г. эта тема становится доминирующей в его информационных материалах, направляемых в Штаб-квартиру российской разведки. Негативная оценка места и роли масонства в общественно-политической жизни западноевропейских стран заметно усиливалась. В распоряжении Ностица оказывались документы и материалы, которые свидетельствовали о серьезных нападках масонов на франко-русский военный союз. «При том влиянии, которым масоны пользуются во Франции, — писал он, — и при их недружелюбии к России они отныне будут в состоянии -239- придать новую силу стремлениям тех, которые стремятся поколебать существующее во французском народе верование в необходимость франко-русского союза».
Поиск внутреннего врага был весьма характерен для оборонного сознания представителей военной элиты многих стран, в том числе и Российской империи. Это так или иначе заставляло их внимательно относиться к деятельности тайных политических обществ и видеть в них серьезную деструктивную силу. Очевидно, именно это обстоятельство побудило Ностица направить военному министру В. А. Сухомлинову специальное сообщение о завершении совместного «съезда» французских и германских масонов в Баден-Бадене, на котором представители французских лож публично отказались от всякой мысли о возвращении Эльзаса и Лотарингии. «Почин в этом принадлежит масонской ложе г. Венсана, близ Парижа, — сообщал Ностиц, — резолюция была принята единогласно всеми ложами Франции. В Эльзасе и Лотарингии это возбудило сильное негодование, члены масонских лож, по заявлениям французских газет, решили выйти из масонской секты». Антимасонская и антисемитская тональность сообщений Ностица отчасти являлась проявлением настроений российского высшего офицерства накануне мировой войны.
Особую тревогу у российского военного агента вызывали французские анархо-синдикалисты, движение которых достигло значительного размаха. Особую опасность вызывала синдикалистская пропаганда в армии. В целом, в картине общественно-политической жизни Франции, представленной Ностицем, преобладали негативные тона. Озабоченность вызывала политизация армии, право участвовать в политической борьбе и в выборах парламента. Восприятие идеологических и политических установок масонства проходило у представителей российских спецслужб через призму военной угрозы и государственной безопасности. Как прямое следствие «всемирного масонского заговора» против Российской империи российский военный агент рассматривал открытую русофобскую кампанию в печати накануне визита Николая II в Шербур.
Антимасонская и антигерманская деятельность российского военного агента не являлась секретом как для руководства масонских лож, так и для руководителей германских спецслужб. Когда она начала реально угрожать их безопасности, были приняты радикальные меры, чтобы остановить не в меру ретивого российского военного -240- агента. 1 марта 1912 г. Ностиц неожиданно подает прошение на увольнение. Причиной этого оказалась неудачная женитьба.
На одном из дипломатических приемов старый холостяк потерял голову при встрече с эффектной американкой, которая была женой видного берлинского банкира. Ностиц долгое время добивался ее развода с мужем, а потом женился на ней. О том, что произошло после женитьбы, писал преемник Ностица граф А. А. Игнатьев. «Для вящего блеска своего парижского "двора" он (Ностиц. — Б. С.) взял себе в адъютанты красивого гусара... Этому молодчику... удалось иметь успех у супруги своего начальника. Дело ограничилось бы "семейными обстоятельствами", если бы французский Генеральный штаб неожиданно не довел до сведения министра иностранных дел о подозрениях, падающих на этого гусара за преступную связь его с Берлином. Высоко метили на этот раз германские вербовщики». Очевидно, это, на языке спецслужб, была типичная «медовая ловушка», подготовленная германской разведкой и контрразведкой совместно с французскими масонами. Российские контрразведчики пытались по своим каналам предупредить Ностица. Однако военный агент высокомерно отказался принять их помощь.
После его отставки временно исполняющим обязанности военного атташе был назначен Генерального штаба полковник М. А. Ада-баш, а 10 марта 1912 г. должность военного агента во Франции принял А. А. Игнатьев. Выпускник Пажеского корпуса и Николаевской академии Генерального штаба, он планировался Генеральным штабом на аналогичную должность в Вену. Однако австрийское правительство отказалось принимать военного дипломата, который носил слишком славянскую фамилию.
Интересная информация о подрывной деятельности масонских лож в странах Юго-Восточной Европы содержалась в материалах, поступавших в ГУГШ от российских военных агентов в балканских странах. Так, в сообщениях и рапортах российского военного агента в Сербии полковника В. А. Артамонова содержалась ценная информация об удачной попытке масонов взять под свой контроль деятельность тайной организации «Объединение или смерть», более известной как «Черная рука». 9 ноября 1911 г. он докладывал в Генеральный штаб следующее: «Разочарование армии в правительстве, которое оказалось неспособным противостоять экспансии Австро-Венгрии, стремление военных создать сильную власть, намерение офицерства -241- вести более решительную внешнюю политику, направленную на присоединение к Сербии единоплеменных народов... К сожалению, за идею воссоединения югославских земель вокруг Сербии взялись люди совершенно неподходящие и вместо партии создали тайную организацию, напугавшую многих, а привлечение в нее нескольких молодых людей бросило тень на репутацию сербского офицерства».
В другом сообщении содержалась подробная информация о составе, структуре и отделениях организации в Словении, Македонии, Боснии и Герцеговине. Подробно сообщалось о символике и ритуале вступления в союз, которые во многом копировали масонские. Организация выступала с тактикой индивидуального террора. Полковник В. А. Артамонов сообщал, что в проскрипционных списках тайной организации значились болгарский царь Фердинанд, король Греции Константин, черногорский монарх Николай и австрийский престолонаследник Франц Фердинанд. Все славянские организации бойскаутов, гимнастические общества «соколов» и даже антиалкогольные братства — все эти легальные союзы на самом деле были хорошо законспирированными ответвлениями «Черной руки».
17 января 1912 г. Артамонов информировал руководство русской военной разведки о следующем: «"Черная рука" сделала через одного офицера попытку войти в сношение со мною. Конечно, я немедленно и решительно отклонил приглашение переговорить с членами этой тайной организации, чтобы не дать им возможность примешивать при агитации имя России». Опытный российский разведчик вполне обоснованно считал это возможной провокацией австрийских спецслужб.
Одновременно в российский Генеральный штаб поступили сообщения от русского военного агента из Черногории Генерального штаба полковника Н. М. Потапова, в которых делался упор на освещение попыток неких деструктивных сил в Черногории «расколоть сложившийся союз "народ-войско-население" на две враждебные половины». Причина усматривалась в поспешно принятой конституции и очевидном, постоянно углублявшемся конфликте между князем Николаем, обладавшим неограниченной властью, и представителями влиятельного слоя черногорских старейшин Й. Пилетичем и П. Павличем, которые даже вынуждены были эмигрировать из-за преследования со стороны властей. Такая деятельность деструктивных сил обусловливалась особым, военным менталитетом черногорского народа. В одном из своих донесений русский военный -242- агент писал: «Черногория имеет замечательный, хороший материал для создания действительно серьезной боевой силы, так как каждый черногорец — воин в душе и с любовью несет военную службу, быстро к ней применяясь».
Большую озабоченность российского военного агента вызывала итальянская ориентация черногорского князя Николая. Он справедливо указывал, что важность Черногории для России определяется ее положением на Балканском полуострове. В плане необходимых мероприятий на укрепление позиций России в Черногории, представленном в российский Генеральный штаб, Потапов предлагал ограничить денежные субсидии князю Николаю, усилить давление черногорского общества на власть и нейтрализовать деятельность деструктивных сил.
По единому мнению русских военных агентов и дипломатов, главной деструктивной силой на Балканах выступали масонские организации. Информация об этом поступала из различных источников. В начале XX в. повышенное внимание к проблемам масонства отмечается и по линии официальных дипломатических представителей Российской империи. После Первой мировой войны и создания объединенного королевства сербов, хорватов и словенцев масонство не только окончательно внедрилось в Сербию, но и в значительной степени упрочило свое положение. В 1923 г., выступая на конвенте «Великой ложи Франции», сербский масон Тумич с гордостью заявил: «Вы можете считать "Великую ложу Югославии" приемной дочерью "Великой ложи Франции"».
Краткая архивная справка
До недавнего времени эти материалы и документы были недоступны российским исследователям. Однако именно они позволяют по-новому переосмыслить и понять политическую историю Юго-Восточной Европы и Российской империи в конце XIX — ' начале XX в. Известно, что повышенное внимание к масонским организациям проявляли спецслужбы нацистской Германии и ее союзников. Достаточно сказать, что масоны занимали первое место в списке организаций, подлежащих уничтожению в оккупированных странах. Специальные подразделения германской службы безопасности, контрразведки и разведки проводили аресты членов масонских лож и осуществляли конфискацию их архивов. После Второй мировой войны эти документы оказались -243- в СССР и США в качестве трофеев. Примечательно, что вместе с архивными материалами спецслужб фашистской Германии и ее союзников оказались также и соответствующие делопроизводственные документы спецслужб оккупированных стран. Среди этих материалов особое место занимали документы о деятельности масонских лож в Болгарии, Югославии, Чехословакии, Австрии, Франции, Германии и других странах. Российская архивная служба в это время была соответствующим структурным подразделением НКВД-МВД. В 1955 г. при широкомасштабной передаче трофейных документов и культурных ценностей странам народной демократии Югославии, Болгарии и Чехословакии были возвращены трофейные архивы, связанные с их историей. Однако материалы о деятельности масонских лож оставались на секретном хранении в Особом архиве Главного Архивного управления. В 1994-1996 гг. по распоряжению президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина соответствующие документы были возвращены в Германию, Францию и Австрию. Заметим, что российские исследователи все это время были лишены возможности работать с данными источниками по причинам строгой секретности этих документов.
В материалах российских спецслужб, прежде всего разведки и контрразведки, отложились сведения о подрывной деятельности масонских лож в Османской империи. В свое время она, подобно другим империям, создавалась «железом и кровью». Однако экспансия османов в Юго-Восточную Европу столкнулась не только с силами одряхлевшей Византийской империи. Основной удар на Балканах пришелся на славянские государства Южной Европы: Болгарию, Сербию и другие. Они сыграли практически ту же роль, какую сыграли русские княжества в XIII в., ставшие щитом на пути монгольской экспансии в страны Западной Европы. В течение XV-XVIII вв. государства Западной Европы испытывали перманентную угрозу османского вторжения, oic которой ее в значительной степени спасал опрокинутый тыл из славянских народов Османской империи.
Процессы распада Оттоманской империи, начавшиеся в XVIII в., оказали большое влияние на политическую историю стран Юго-Восточной Европы. Принято считать, что ведущую роль в сокрушении самой могущественной империи Востока сыграли великие державы и русско-турецкие войны XVIII в. Однако еще в начале XIX в. путешествовавший по странам Востока французский ориенталист Жеpap -244- де Нерваль обратил внимание на масонский фактор в сокрушении могущества Оттоманской Порты. В своих путевых заметках о путешествии по Востоку он подробно описал миссию эмира Ливана Фахр ад-Дина при дворе Медичи. Ливанский эмир заявлял о своей поддержке борьбы государств Священной Лиги против турок. Он во многом связывал успех этой борьбы с деятельностью масонских лож Востока. Османская империя, или, как она именовалась, Великолепная Порта, являлась государством с неограниченной властью монарха, которую по всем масонским канонам следовало сокрушить. Великие державы Европы использовали освободительное движение народов Юго-Восточной Европы, чтобы затем укрепить свое господство на Балканах.
Особое место в этих процессах принадлежало Англии, Франции, Австрии и России. Эскадры британского и французского военно-морского флота в XVIII в. обозначили свое присутствие в Средиземном море и по мере сокрушения могущества Турции пытались занять лидирующее положение в этом регионе. Однако серьезным соперником на их пути к гегемонии в Средиземноморье стал Черноморский флот Российской империи. В борьбе за наследие Османской империи уже в первой половине XIX в. Англия становится главным тайным политическим противником Российской империи.
В середине XIX в. Англия и Франция выступили в качестве союзников Турции в Восточной войне против России. Этому предшествовали революционные события 1848-1949 гг. в Европе, когда российская армия приняла активное участие в подавлении революционного движения в Австрийской империи. Русские войска разгромили венгерскую армию генерала Гергея и спасли Габсбургскую империю от неминуемого распада. Известно, что революционным выступлением венгров руководили масонские ложи Вены и Будапешта.
Поводом для Восточной войны явилась хорошо продуманная и спланированная провокация — передача католикам христианских реликвий, ключей от Вифлеемского храма в Иерусалиме. Начало войны ознаменовалось блестящей победой российского Черноморского флота, разгромившего турецкий флот в Синопской бухте. После этого в войну вступили Англия, Франция и Сардинское королевство. Высадка десанта союзников в Крыму и аналогичные попытки на Дальнем Востоке и Российском Севере, героическая оборона главной военно-морской базы российского Черноморского -245- флота — города Севастополя и успешные военные действия на Кавказе составили основное содержание военных действий. Подписание Парижского мирного договора продемонстрировало, что у России нет надежных союзников в Европе.
Это особенно проявилось в конце 1870-х гг., когда в ходе Берлинского конгресса были пересмотрены итоги русско-турецкой войны. Великие державы использовали победу России над Турцией, чтобы укрепить свое положение на Балканах, и завязали узел сложнейших противоречий в Юго-Восточной Европе. Эти противоречия фактически привели в XX столетии к двум мировым войнам. Весьма активную роль в этих процессах на протяжении всего времени играли тайные масонские организации Франции и Англии, которые, несмотря на противоречия между ними, нередко объединяли свои усилия в борьбе со всем славянским миром и прежде всего с Российской империей.
В начале XX в. внимание масонских лож к наследию Блистательной Порты на Балканах возросло. По сообщениям российской внешней разведки и контрразведки, усилиями пяти масонских лож Италии и Франции в Турции было создано организационное ядро политической партии «Единение и прогресс». При этом руководство масонских лож оставалось в тени, а всю черновую работу выполняли за них рядовые члены лож — профаны, большинство из которых составляли государственные чиновники и молодые турецкие офицеры. Они явились организаторами и основной движущей силой так называемой младотурецкой революции.
Уже после младотурецкой революции усилиями тех же масонских лож Франции и Италии в Константинополе создается самостоятельная турецкая масонская ложа «Великий Восток Турции». Великим мастером этой ложи стал один из лидеров младотурецкого движения Талаат-паша, который одновременно являлся председателем комитета партии «Единение и прогресс». Именно он весной 1914 г. возглавлял дипломатическую миссию в России и вел переговоры от имени турецкого правительства с официальными лицами Российской империи. По данным российского военно-морского атташе А. Н. Щеглова, он был в большей степени занят партийными, а не государственными делами.
Заметную роль в политической жизни Турции того времени играл министр финансов младотурецкого правительства Джавид-бей. По сведениям русского военного атташе генерала М. Н. Леонтьева, -246- Джавид-бей принадлежал к французскому и турецкому масонству. Он осуществлял связь турецкого правительства с финансовыми кругами Франции через своего советника Анри Лорана, который представлял отделение масонской ложи «Великий Восток Франции» в Стамбуле. Именно ему удалось 15 февраля 1914 г. примирить французских держателей пакета акций Оттоманского банка с «Дойче Банком» относительно зон деятельности германских и французских железнодорожных компаний. В это время в активное обсуждение этих вопросов включились финансовые круги США, во главе которых стояли масоны.
В начале XX в. масонские ложи Франции обратили особое внимание на славянские страны Юго-Восточной Европы. Многие из участников переворота 1903 г. в Сербии принадлежали к масонским ложам. За различными масонскими национальными ложами Сербии и Хорватии стояли их руководители за рубежом, которые через них проводили свою политику. Известно, что многие сербские ложи находились под покровительством французской ложи «Великий Восток Франции». Активные участники дворцового переворота 1903 г. принадлежали к масонской ложе «Объединение», основанной в 1903 г. французскими и сербскими «вольными каменщиками».
Масонские организации исподволь инициировали напряжение на Балканах. Особенно активизировалась деятельность тайных организаций после 1908 г. Французские масоны способствовали перевооружению сербской армии новейшими французскими винтовками и размещению во Франции сербского заказа на производство пушек. В 1911 г. Франция предоставила Сербии заем в размере 94,5 млн. франков. Усилиями тайных организаций была создана мощная антитурецкая коалиция Балканских стран. Руками этой коалиции масоны стремились окончательно разрушить остатки Османской империи. С другой стороны, они тут же пытались разжечь разногласия между славянскими странами на Балканах и всемерно ослабить их. В любом случае при этом укреплялись позиции великих держав в регионе. Именно эти факты стали предметом особого внимания российской военной разведки и контрразведки накануне Первой мировой войны.
В 1912 г. два высокопоставленных турецких масона Ниязи Фахретдин-бей и Хюсейн Хильми-паша получили высокие назначения на дипломатическую работу. Хюсейн Хильми отправился турецким -247- послом в Вену, а Ниязи Фахретдин стал послом Турции в Петербурге. Они были дружны со времени учебы в Стамбульском военном училище. Вместе служили в военных частях, расквартированных в Македонии, и носили прозвище «фракийские львы», поскольку первыми вошли в масонскую организацию «Единение и прогресс». Они активно участвовали в революции 1908 г., а затем входили в руководство младотурецкой партии. Они поддерживали активную переписку. Черновики писем Ниязи Фахретдина и некоторые письма его корреспондента неизменно становились достоянием сотрудников российской контрразведки, служивших во 2-м (Черноморском) отделении Морского генерального штаба Российской империи.
Обратить внимание на переписку двух послов российским контрразведчикам рекомендовал военно-морской агент в Турции А. Н. Щеглов. Перлюстрация переписки опытными контрразведчиками дала весьма ощутимые результаты. Так, становилось очевидным, что Берлин и Вена настойчиво пытаются нацелить прогермански настроенных офицеров ориентироваться не на Балканы, а на Арабский Восток, на Среднюю Азию и Кавказ и создавать там нелегальные опорные базы.
Большая группа писем была посвящена итогам Балканских войн 1912-1913 гг. Турецкий посол в Вене обращал внимание на проблему беженцев как возможную основу будущих конфликтов. Это была проблема балканских турок, бежавших в Малую Азию. «Турецкие беженцы — это символ и провозвестник крушения самой Турецкой империи, — писал Хюсейн Хильми-паша. — Турецкие беженцы — это часть национального горя. Однако если появятся на дорогах Европы и России миллионы славянских беженцев, то рухнут многие кабинеты», — предсказывал дипломат. Он считал, что пожар на Балканах уничтожит сразу три империи: Османскую, Австро-Венгерскую и Российскую.
Оба турецких дипломата считали возможным создание Юго-Восточного блока. В основу должен был быть положен союз России, Турции и славянских балканских стран. Большие опасения вызывала панисламистская и пантюркистская политика младотурецкого руководства, воспитывающая среди мусульман ненависть ко всем христианам. Турецкий дипломат в Петербурге писал венскому коллеге о своих информаторах из российского Генерального штаба и Министерства иностранных дел, которые доверительно информировали его, что программа перевооружения российских сухопутных и -248- военно-морских сил завершится только к лету 1917 г. «Воевать раньше этого срока не входит в планы русских», — писал он.
Из переписки турецких дипломатов можно было извлечь не только массу интересных деталей о политике России и Турции на Балканах, но и о стратегии масонских лож в Турции. В частности, предполагалось до середины 1920-х гг. вести выжидательную политику, активизировать ее в 1930-е гг. и к середине 1940-х — середине 1950-х гг. позволить Турции занять прочное лидирующее положение среди Балканских и Ближневосточных стран.
Ниязи Фахретдин-бей был всесторонне образованным человеком. Он стажировался в Европе, знал русский язык и свободно говорил на нескольких европейских языках. Он был самым последовательным сторонником укрепления российско-турецких отношений. Однако с горечью вынужден был констатировать в письме своему другу: «Русские не доверяют болгарам; к румынам их доверие также сильно поубавилось, как, впрочем, и к грекам. Нам верят менее всего». Основания для такого отношения в российском Генштабе и МИДе были. Дело в том, что позиция посла резко контрастировала с устными и письменными высказываниями военно-морского атташе Турции в Санкт-Петербурге Али Мухтар-бея. Посол и атташе диаметрально расходились по принципиальным вопросам русской политики.
Али Мухтар-бей был совершенно иным и по характеру, и по воспитанию. Это был малообразованный, чрезвычайно ограниченный и подчеркнуто правоверный турецкий офицер. Долгое время он служил адъютантом военного министра Турции Энвер-паши, бывшего одним из лидеров младотурецкой революции. По данным наружного наблюдения российской контрразведки, Мухтар-бей был желчным и неуравновешенным человеком; в обществе своих коллег, турецких военных и дипломатов, держался скованно и заносчиво. Его весьма недолюбливали и избегали. Каждый свой шаг он сверял с австрийским посланником в Петербурге, которому, по словам наблюдателя, доверял больше, чем собственной супруге. В переписке с Энвер-пашой он поносил Россию и постоянно негодовал по поводу массы приемов и празднеств в русской столице. По данным современных российских исследователей, он навредил русско-турецким связям накануне Первой мировой войны куда больше, чем сделал доброго его непосредственный начальник — посол Фахретдин-бей. -249-

Посол весьма трезво оценивал положение не только России, но и Турции. Он категорически отвергал возможность поднять народы Кавказа против России и весьма трезво оценивал финансовые возможности Турции: «Франция не сможет дать нам новых сумм. Тех же денег, что нам даст Германия, не хватит на расходы войны. Необдуманное выступление может оказаться гибельным для государства. Надлежит принять необходимые меры и произвести частичную мобилизацию, сохраняя при этом нейтралитет». Это было последнее письмо Фахретдин-бея его венскому другу. Оно так и не дошло до адресата. Хильми-паша не получил это письмо. После перлюстрации по неизвестным причинам оно не было отправлено адресату, а осело в архиве российского МИДа.
Российские контрразведчики установили, что Фахретдин-бей имел формуляр в Императорской Публичной библиотеке. Они внимательно изучили его и установили, какие газеты регулярно читал турецкий посол. Анализ прочитанных газет и его переписки с Хильми-пашой позволил контрразведчикам сделать вывод об антигерманских настроениях турецкого посла.
Первая мировая война явилась следствием сложных переплетений геополитических интересов и противоречий. Одной из главных причин было столкновение интересов России и Австро-Венгрии на Балканах. По сути дела, это была борьба за наследство Османской империи. При этом Россия традиционно выступала в роли покровительницы славян, поддерживая борьбу южнославянских народов за свободу и национальную независимость. Российское правительство стремилось упрочить свое влияние на Балканах и создать под своей эгидой Всеславянскую федерацию. Сложная военно-политическая ситуация на Балканах потребовала точной информации и трезвых аналитических расчетов российского Генерального штаба. Поэтому пристальное внимание русской военной разведки к внутриполитическим процессам распространялось на все страны Балканского полуострова, а также и на великие державы. Нередко ключ к малообъяснимым зигзагам во внешней политике находился в перипетиях внутриполитической борьбы, деятельности тайных обществ и организаций.
Характерной чертой российской военной аналитики в начале XX в. явилось вполне оправданное перенесение главного акцента стратегических прогнозов и оценок на Центральную и Юго-Восточную Европу. В связи с этим в материалах российских спецслужб, и, прежде всего, -- 250органов военной разведки, уделялось повышенное внимание деятельности тайных обществ и организаций; особенно это касалось деятельности масонских лож Франции и Германии, отдельных этнических сообществ. В Генеральный штаб поступала стратегическая и военная информация, рассчитанная на выработку стратегических решений. Отличительной чертой этого периода было относительно точное прогнозирование возможного хода событий в целом в Юго-Восточной Европе. Однако наибольших успехов русские разведчики достигли в оценках и анализе внутриполитической ситуации и военной политики стран пребывания. Так, российские разведчики-аналитики установили следующую особенность. Если в государствах Западной, Центральной и Северной Европы расстановка внутриполитических сил скорее определялась социально-классовой, чем этнической и уж тем более религиозной составляющей (хотя отмеченные тенденции, конечно, тоже имели место), то для стран Юго-Восточной Европы этнический и конфессиональный аспекты играли в определенных моментах доминирующую роль.
Военно-политическая ситуация в странах Юго-Восточной Европы была предметом особого внимания русских спецслужб: военной разведки и контрразведки. В конце XIX — начале XX в. Балканы действительно превратились в пороховой погреб Европы, и здесь работали высококвалифицированные агенты российского Генерального штаба, австрийская и германская разведка, спецслужбы Англии и Франции. Наиболее тесно связанной с Россией в военно-политическом отношении была Черногория. Деятельность в этой стране военного агента генерал-майора Н. М. Потапова была весьма специфична. Он осуществлял руководство боевой подготовкой черногорской армии в строевом, хозяйственном и административном отношениях. Эта деятельность регламентировалась специальной инструкцией начальника Главного штаба, утвержденной 22 декабря 1903 г. Главными положениями инструкции были следующие: «...сообщения о состоянии черногорской армии и ее наиболее настоятельных нуждах», «наблюдения за правильностью расходования Черногорией отпускаемых военных субсидий», «посильное содействие проведению необходимых военных реформ и вообще усовершенствование боевой готовности армии, имея в виду возможность участия последней в войне нашей на Балканах или с Тройственным союзом...» -251-

Сербия традиционно рассматривалась российским Генеральным штабом как самое сильное в военном отношении государство среди суверенных славянских стран на Балканах. Она традиционно являлась союзником России на Балканах. Военными агентами в Сербии были опытные разведчики Генерального штаба: генерал-майор И. Н. Сысоев (до 1906), Генерального штаба полковник В. П. Агапов (1906-1909), Генерального штаба полковник В. А. Артамонов (с октября 1909). В сфере их особого внимания кроме чисто военных вопросов находилось отслеживание общей тенденции межгосударственных отношений на Балканах. Военные атташе в этом регионе во многом выполняли задачи внешнеполитической разведки. Особенно оживилась деятельность российской военной разведки в период Боснийского кризиса и Балканских войн. Именно в это время в сфере внимания российских военных агентов оказалась деятельность тайных масонских организаций.
Балканское масонство в значительной степени инициировало славянский вопрос. Бывший заведующий Заграничной агентурой Департамента полиции Л. П. Ратаев в письме директору Департамента полиции сообщал, что организационный центр всех интриг и заговоров на Юго-Востоке Европы находится в г. Салоники, где в начале XX в. сосредоточили свою деятельность пять масонских лож: «Истина», «Возрожденная Македония», «Труд и Свет», «Постоянство» и «Филиппополь». Особым влиянием, по его словам, пользовалась ложа «Возрожденная Македония». Ее деятельность в значительной степени инициировала революционное движение на Балканах и не только способствовала крушению Османской империи, но и во многом создавала и поддерживала политическую нестабильность в этом регионе.
Для Балканских стран было характерным создание тайных конспиративных организаций в среде военных и политиков. Руководители масонских лож делали особую ставку на проникновение в военную среду и создание там своих отделений. Так, в июле 1909 г. русский военный агент в Греции полковник В. А. Артамонов докладывал начальнику Генерального штаба, что в Салониках произошло объединение трех подпольных групп в одну конспиративную офицерскую организацию во главе с полковником Н. Зорбасом, получившую название «Военная лига». По сути, это была военная секция балканского отделения «Великого Востока Франции». -252-
Краткая историческая справка
Масоны и Коминтерн
Первая мировая война привела к изменению геополитической карты мира. Ее итогом явился распад мировых империй — Российской, Германской, Австро-Венгерской и Османской, атак-же возникновение новых государств в Восточной и Юго-Восточной Европе и формирование новой социалистической государственности советского типа в России. В 1920-е гг. отношения Советской России и Балканских стран — Королевства сербов, хорватов и словенцев (СХС), Болгарии, Греции и Румынии характеризовались крайней враждебностью. Балканы рассматривались Советским правительством как слабое звено в Версальской системе, прежде всего, в силу многочисленных противоречий территориального характера между странами региона. В Турции, Болгарии и Югославии сосредоточился основной контингент российской военно-политической эмиграции. Эти страны рассматривались в Москве как источник постоянной опасности. Поэтому советские спецслужбы — внешняя и военная разведка, Отдел международных связей Коминтерна — неизменно проявляли повышенный интерес к этому региону.
Основные усилия Коминтерна и коммунистических партий Балканского региона были направлены на подготовку и осуществление мировой социалистической революции. В январе 1920 г. в Софии была создана Балканская коммунистическая федерация, которая ставила своей задачей осуществлять координацию выступлений компартий Балканских стран и оказывать «всевозможное содействие Российской Советской Социалистической Федеративной Республике и предстоящей пролетарской социалистической революции в Европе, парализуя все действия контрреволюционных сил, направленные против них со стороны Балкан или через Балканы». Решением Бюро Исполнительного комитета Коминтерна (ИККИ) от 2 февраля 1920 г. было учреждено Балканское бюро ИККИ в Софии.
Всей нелегальной работой на Балканах в начале 1920-х гг. руководил Венский пункт связи Отдела международных связей (ОМС) Коминтерна. Он был организован летом 1921 г. и включал в сферу своей деятельности Австрию, Венгрию, Румынию, Югославию, Грецию. Турцию и Болгарию. Он занимался переправкой людей и грузов нелегальным путем в СССР и обратно, внедрением «нелегалов» в эти страны для проведения работы в компартиях под «крышей» торговцев, представителей фирм -253- и т. д. Законспирированность деятельности ОМС, его тайные действия в Балканских странах способствовали укреплению связей отдела ИККИ с Иностранным отделом ОГПУ и Разведывательным управлением РККА. 19 декабря 1922 г. по решению Оргбюро ИККИ была создана специальная Нелегальная комиссия, которая рассматривала вопросы о конспиративной работе компартий. Это была специфическая работа по подготовке нелегальных явок и нелегальных типографий, наблюдению за фашистскими и белогвардейскими организациями, подготовке рекомендаций по пользованию шифрами, созданию боевых организаций и ведению работы в армии и на флоте.
В сфере особого внимания советских разведывательных служб и Коминтерна стали тайные организации государств Юго-Восточной Европы. Так, уже в первой половине 1920-х гг. Иностранный отдел ОГПУ стал активно следить за деятельностью Военной македонской революционной организации (ВМРО), присылая в Москву сообщения с предложениями об установлении контроля за этим движением. Однако уже тогда, в 1922-1924 гг., советская разведка столкнулась с сильнейшим противодействием неких сверхсекретных организаций. Это были масонские ложи, которые уже давно установили контроль за деятельностью ВМРО. Идея добиться автономии Македонии революционным путем во многом обеспечивала Военной македонской революционной организации сравнительно массовую поддержку. Ее отделения существовали практически во всех Балканских странах и фактически представляли готовый материал для различного рода революционно-экстремистских выступлений. Результатом политики, проводимой руководством ВМРО, было постоянное нагнетание напряженности в болгаро-югославских отношениях. Это во многом отвечало интересам Коминтерна, рассматривавшего возможный вооруженный конфликт Болгарии и Югославии как начало социалистической революции на Балканах.
Коммунистическому влиянию на Балканах масонские ложи противопоставили деятельность националистических и профашистских организаций. Они использовали фашистов для борьбы против коммунистов. 20 декабря 1922 г. от советского резидента внешней разведки в Иностранный отдел ОГПУ поступило сообщение, в котором говорилось: «При македонской неразберихе более чем возможна угроза захвата руководства революционным движением фашистами. Москва должна сделать все, чтобы захватить это руководство в свои руки. Болгарским коммунистам это сейчас не под силу. Они ждут, когда националистические -254- пережитки будут изжиты македонцами, но этого придется ждать довольно долго.
Сейчас македонское революционное движение ярко националистическое. Несомненно, что в случае выступления против нас Сербии лучшим средством оттянуть часть ее военных сил было бы восстание в Македонии с перспективой его перенесения в Черногорию, Албанию и Хорватию. Необходимо срочно пригласить в Москву македонскую делегацию. Если в Москве будет признана невозможной поддержка широкого восстания, то, во всяком случае, тесная связь с македонским центром и умеренное его субсидирование будут чрезвычайно полезны в будущем. О возможности приема македонской делегации просим срочно ответить».
Очевидно, столкновение Коминтерна и масонов на Балканах обусловило тактику взаимоотношений между ними. В декабре 1922 г. Коминтерн категорически высказался о невозможности пребывания коммунистов в масонских ложах. На IV Конгрессе, проходившем в ноябре-декабре 1922 г., было объявлено, что большинство членов французской радикал-социалистической партии принадлежит к различным ложам «Великого Востока Франции». Этот факт обсуждался после доклада Троцкого, который несколько раз упомянул о необходимости железной метлой вымести масонство, «как мост, соединяющий в мирном сожительстве классовых врагов». «Масонство, — говорил он, — орудие обхода революции, буржуазное орудие, усыпляющее сознание пролетариата, и рычаг буржуазного механизма». В резолюции по его докладу было единогласно принято решение исключить масонов из Коммунистического Интернационала. С этого времени в борьбу с масонством активно включились советские спецслужбы: контрразведка, органы политического сыска, внешняя и военная разведка. Из архивов были затребованы все разработки по масонам, которые велись спецслужбами императорской России. В качестве консультантов спецслужб Советской России выступали бывшие чины Отдельного корпуса жандармов, контрразведчики и разведчики, находящиеся как в России, так и за рубежом.
Как показали последующие события, это было сделано весьма своевременно. В советской России начался процесс восстановления масонских лож, которые быстро установили связи со своим руководством в Западной Европе и США. Они действовали на нелегальной и полулегальной основе и активно пытались внедриться в партийный и советский аппарат, включая ЦК ВКП(б), -255- Совнарком, НКИД, РККА и ОГПУ. В Москве и Ленинграде была восстановлена деятельность орденов розенкрейцеров и тамплиеров, создано «Единое трудовое братство» и другие организации. Во второй половине 1920-х гг. они представляли реальную угрозу еще неокрепшей российской государственности советского типа.
В 1928 г. органы государственной безопасности в лице ОГПУ нанесли серьезный удар по масонским ложам в СССР. Многие активные масоны в Ленинграде, Москве, Харькове и других городах были арестованы, и ложи фактически прекратили свое полулегальное существование. В руках у сотрудников ОГПУ оказались документы и материалы, которые свидетельствовали о связях и планах международного масонства, о его истинном отношении к новой российской государственности.
Однако советским чекистам удалось лишь частично решить поставленные задачи. Под удар спецслужб были подставлены лишь масонские организации религиозно-мистического, философского плана. Глубоко законспирированное политическое масонство пережило серьезное потрясение, но избежало полного разгрома. Очевидно, советским спецслужбам не хватало квалифицированных сотрудников, специальных знаний и масштабности в оценках деятельности политического масонства. Репрессии второй половины 1920-х гг., направленные против религиозно-мистических организаций, надолго затушевали подлинную опасность международного политического масонства.
Документы и материалы, изъятые во время обысков, лишь частично были приобщены к архивно-следственным делам,. В массе они были либо уничтожены, либо погребены в строго засекреченных ведомственных архивах. Наиболее ценные материалы оказались в распоряжении Специального отдела ОГПУ, во главе которого стоял чекист Г. И. Бокий, еще до революции бывший членом масонской ложи. После революции Г. И. Бокий являлся одним из организаторов «Единого трудового братства». Во время большого террора в 1937 г. он и его сотрудники были . репрессированы «за попытку создания масонской организации в НКВД».
В 1930-е гг. масонам удалось в значительной степени укрепить свое положение в Юго-Восточной Европе. Это было достигнуто в значительной степени за счет усиления конфронтации националистических сил и Коминтерна. Большую роль в этом процессе сыграла массовая чистка руководства коммунистических партий этого региона и коминтерновских организаций, осуществленная сталинским режимом. -256-

Деятельность политического масонства в Балканском регионе еще раз проявилась после Второй мировой войны. Сталинский план советизации Балканских стран столкнулся с сильным противодействием масонских лож. Особенно сильным их влияние было в Болгарии. По оценке руководителя болгарских коммунистов Г. М. Димитрова, «масонские ложи являются иностранными шпионскими и предательскими агентурами. Поэтому они опасны для свободы и независимости нашего народа и нашей страны. Мы бьем тревогу против этих антинародных гнезд. Народ требует проявить особую бдительность по отношению к масонским ложам у нас. Органам народной власти требуется принять меры против них, как зловредных тайных организаций. Каждый должен понять, что несовместимо быть болгарским государственным и общественным деятелем — министром, депутатом, руководителем политической партии и общественной организации — и в то же время масоном, быть зависимым от иностранной воли и от иностранной дисциплины. Масонские ложи — национальная опасность для нашей Родины, и она требует их ликвидации».
Масонский фактор в политической жизни Юго-Восточной Европы в полной мере заявил о себе в конце XX в., после ликвидации коммунистических режимов в Балканских странах. Все они стали объектом экспансии международного политического масонства, которому в значительной степени удалось реализовать свои планы. Впрочем, это специальная тема для отдельного исследования. -257-



return_links();?>
 

2004-2019 ©РегиментЪ.RU