УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




§ 22. Процесс по делу об убийстве генерала Стрельникова и другие процессы в 1882 году
 

Кроме процесса 20-ти, в том же 1882 году было еще три процесса. Первый из них — об убийстве генерала Стрельникова, прославившегося своими приемами расследования политических -111- дел, был рассмотрен военным судом в Одессе, и уже через четыре дня после убийства Стрельникова была совершена казнь обоих осужденных по этому процессу, а именно: Халтурина и Желвакова. Первый из них был организатором взрыва в Зимнем дворце, но по этому делу не судился. Оба осужденных содержались до казни в Одессе. О коротком пребывании их в заточении ничего не известно.
Второй процесс того же года, рассмотренный военно-окружным судом в сентябре в Петербурге, об убийстве шпиона Прейма закончился по конфирмации для двоих осужденных (Нагорного и Евсеева) приговором к бессрочной каторге вместо смертной казни, а для других двоих — к 20 и 4 годам каторги. Осужденные отбывали наказание на Каре.
По третьему процессу о попытке освобождения из Саратовской тюрьмы политического заключенного Новицкого осужденный Поливанов вместо казни был заключен в Алексеевский равелин, а Новицкий сослан на Кару. Позднее Поливанов был переведен в Шлиссельбургскую крепость.

 

§ 23. Стрельниковский процесс 23-х в Одессе в 1883 году

 

Военно-окружной суд в Одессе с 26 марта по 3 апреля 1883 г. рассмотрел дело по обвинению 23-х человек в государственном преступлении. Производство по этому процессу было начато еще прокурором военно-окружного суда Стрельниковым, убитым во время производства расследования. На скамью подсудимых были посажены обвиняемые, не являвшиеся в большей своей части революционерами, лишь меньшая часть их действительно была революционерами. Организатором этой группы был Тригони. Значительное число участников этой организации было выдано предателем Меркуловым в 1881 году. Генерал Стрельников, широко использовавший при допросах запугивание и другие меры насилия, употребил все старания создать большой процесс. Впоследствии во время суда свидетели показывали, что Стрельников не только заключал их в тюрьму, но и грозил виселицей и каторгой, добиваясь показаний, не соответствовавших действительности. Стрельников превратил в одиночные камеры один из этажей Одесской казармы и держал здесь арестованных, не считаясь с законом.
Привлеченным по делу было предъявлено обвинение в принадлежности к социально-революционной партии, в пропаганде, в подготовке к террористическим актам и пр. Среди обвиняемых -112- были: Дрей, Дзвонкевич, Моисей Попов, Майер, Фаина Морейнис, Евгения Степанова и др.
Подробное описание судебного заседания опубликовал один из осужденных по этому процессу, приговоренный к каторжным работам1. Он воспроизвел целый ряд случаев, когда свидетели обвинения отказывались от своих прежних показаний, заявляя, что эти показания были вынуждены угрозами генерала Стрельникова. Этот же участник процесса подробно описал поведение государственного обвинителя Прохорова. В разговоре с обвиняемыми во время перерыва заседания этот прокурор возмущался беззаконием Стрельникова, а в своей обвинительной речи восхвалял его, требуя смертной казни для всех обвиняемых. Несмотря на явную недобросовестность всего предварительного следствия, военный суд вынес самый суровый приговор, который остался суровым даже и после смягчения его по конфирмации. Смертный приговор по этому делу не был приведен в исполнение, но каторжные работы на долгие сроки были назначены многим из осужденных.
Воспоминания об этом процессе оставил и другой приговоренный к каторжным работам, Дрей, напечатавший свою статью уже после победы Октябрьской революции. Этот автор, как и другой, цитированный нами, описывал, какую форму беззастенчивой расправы принял этот акт «правосудия»2.
 

§ 24. Процесс 17-ти в 1883 году
 

Четвертым очень крупным судебным народовольческим процессом явилось дело 17-ти, рассмотренное 28—30 апреля 1883 г. особым присутствием Сената в Петербурге3. Царскому правительству в его борьбе с партией «Народная воля» удалось арестовать по этому процессу до того времени не разысканных пять членов центрального исполнительного комитета первого призыва партии «Народная воля» (Ю. Богдановича, М. Гра-чевского, С. Златопольского, Анну Корба, П. Теллалова) и -113- шестого — незадолго перед тем кооптированного (Я. Стефановича). Таким образом, удар наносился руководству партии.
Привлеченные к суду не были новичками на революционном пути. У некоторых из них революционный стаж начался еще в первой половине 70-х годов. Из 17 подсудимых 16 человек были арестованы под чужими фамилиями. Они не раз побывали перед тем в руках жандармов и умело вели себя на дознании и следствии. Этот процесс объединил обвиняемых в различных государственных преступлениях.
Обширный обвинительный акт состоял из шести разделов, в которых были выставлены обвинения против отдельных групп обвиняемых. Центральное место занимали разделы с обвинением подсудимых в покушениях на жизнь Александра II. Эти покушения были в 1879 году под Александровском, в 1880 году под Москвой и 1 марта 1881 г. в Петербурге. В качестве обвиняемых были привлечены Теллалов, Златопольский, Грачевский, Богданович, Ивановская и др. Богданович обвинялся в устройстве подкопа из сырной лавки на Садовую улицу для взрыва там мины. Грачевский принимал участие в изготовлении взрывчатых снарядов.
Кроме обвинения в цареубийстве, обвинительный акт предъявлял обвинение в организации восстания в Чигиринском уезде посредством распространения среди крестьян подложного царского указа. Такое обвинение было предъявлено к Стефановичу. Он совместно с Дейчем, Бохановским и другими распространял среди крестьян «Золотую грамоту», но счастливо избежал суда, рассматривавшего это дело в 1879 году. Большинство революционеров относилось отрицательно к способам действия Стефановича и его товарищей, считая использование имени царя для целей революции не отвечающим революционной этике.
Обвинительный акт предъявлял также обвинение в покушении на кражу из Кишиневского казначейства к подсудимой Лисовской.
Обвиняемые держали себя на суде мужественно и указывали в своих речах, что внутренняя политика царизма привела , их к террористическим актам, что при наличии свободных законодательных учреждений из избранников народа не было бы актов террора. Теллалов говорил в своем последнем слове, что в груди революционера живет горячая любовь к народу и при других условиях «ярые террористы превратятся в мирных учителей и просветителей народа».
Ответом на эти призывы подсудимых был смертный приговор шести обвиняемым, а именно: Богдановичу, Буцевичу, -114- Грачевскому, Теллалову, Клименко, Златопольскому. Были приговорены к каторжным работам от четырех лет и до пожизненных: Стефанович, Смирницкая, Калюжный, Ивановская, Лисовская, А. Корба, А. В. Прибылев и Р. Л. Прибылева4. К ссылке на поселение осуждены Борейшо, Гринберг и Юшкова. Царизм держал смертников как бы заложниками до совершения коронации, после которой казнь была заменена вечной каторгой. Стефанович, как мы увидим дальше, писал для департамента полиции историю революционного движения, и вечная каторга была ему заменена восьмилетней.
Все приговоренные к казни умерли в тяжелых условиях заточения в Петропавловской и Шлиссельбургской крепостях. Часть каторжан попала на Кару.
 

§ 25. Процесс 14-ти в 1884 году
 

Одним из тех судебных процессов, которые нанесли тяжкие удары партии «Народная воля», было дело, известное под именем процесса 14-ти. Военно-окружной суд рассматривал это дело в сентябре 1884 года. На скамье подсудимых очутились те, чьи имена вписаны в историю Петропавловской и Шлис-сельбургской крепостей и сибирской каторги. В истории революционного движения это дело известно также под названием процесса о военной организации партии «Народная воля»5. Участники этой организации были преданы правительству агентом, провокатором Дегаевым, состоявшим на службе у Судейкина, одного из чинов центрального политического сыска в России. Суду были преданы 6 офицеров, в том числе подполковник М. Ю. Ашенбреннер, поручик артиллерии Н. М. Рогачев, штабс-капитан артиллерии Н. Д. Похитонов, лейтенант флота барон А. П. Штромберг, поручик Тиханович, мичман И. П. Ювачев; остальные восемь человек были: В. Н. Фигнер, Л. А. Волкенштейн, Л. В. Чемоданова, Спандони, Суровцев, А. И. Немоловский, В. Г. Иванов, В. И. Чуйко.
Перечисленным подсудимым было предъявлено обвинение в различных государственных преступлениях. В. Н. Фигнер, -115- которой было отведено первое место на скамье подсудимых, обвинялась в совершении террористических актов6. Другая женщина, Л. А. Волкенштейн, привлекалась за участие в убийстве харьковского губернатора Кропоткина. Другим привлеченным по делу были предъявлены обвинения в организации тайных типографий, в принадлежности к партии «Народная воля». Таким образом, это был процесс террористов и пропагандистов. Царское правительство видело в обвиняемых своих тем более опасных врагов, что пропаганда захватила офицеров, и притом старшего командного состава.
При рассмотрении дела в Сенате выяснилось, что предатель Дегаев, не вызванный в суд, давал во время дознания показания, которые не были предъявлены Фигнер и другим привлеченным по делу. Председательствующий в суде, отвечая на заявление Фигнер об этих показаниях Дегаева, лживо утверждал, что суду ничего об этом не известно. Органы жандармерии и суд предпочли обойтись в судебном заседании без показаний шпиона, оказавшего правительству огромную услугу. Было ясно, что показания этого провокатора и предателя были учтены судом, который вынес всем подсудимым обвинительный приговор.
Смертный приговор был вынесен подсудимым Фигнер, Ашенбреннеру, Рогачеву, Похитонову, Штромбергу, Тихоновичу, Ювачеву, Волкенштейн.
Штромберг и Рогачев были казнены. Смертная казнь была заменена для Фигнер, Ашенбреннера, Похитонова и Тихано-вича бессрочной каторгой, а Ювачеву и Волкенштейн наказание смертью заменено каторжными работами на 15 лет. Немоловскому бессрочные каторжные работы заменили срочными на 20 лет. Иванов был приговорен к каторге без срока, Чуйко — к каторге на 20 лет, Суровцев и Спандони — на 15 лет и Чемоданова — на 4 года (по конфирмации она была сослана в Сибирь на поселение)7.
Большинство этих осужденных было направлено в Шлис-сельбургскую крепость. Они испытали на себе жестокий режим этой крепости, которым она прославилась особенно в первые годы после открытия в ней в августе 1884 года новой тюрьмы. -116-

 

§ 26. Процесс 12-ти в Киеве в 1884 году
 

В том же 1884 году, когда в Петербурге был рассмотрен процесс 14-ти народовольцев, жандармский генерал Новицкий подготовил процесс 12-ти, рассмотренный 1—9 ноября 1884 г, в Киевском военно-окружном суде. Названный генерал в погоне за служебной карьерой арестовал несколько десятков человек, пытаясь создать крупный процесс по обвинению в принадлежности к партии «Народная воля». С частью арестованных расправились без суда, суду было предано лишь 12 человек по обвинению в принадлежности к революционной организации в создании тайной типографии, а некоторые в вооруженном сопротивлении при аресте. Председательствовал в этом процессе, по словам участника процесса, бывший петрашевец Кузьмин, который вынес по этому делу сравнительно мягкий приговор, несмотря на требование прокурором смертной казни для всех подсудимых. За этот мягкий приговор Кузьмин был отстранен от занимаемой должности. Из двенадцати подсудимых трое были оправданы, четверо приговорены к каторжным работам на срок от 4 до 20 лет, трое сосланы на поселение, а двое — на житье в Сибирь. К каторжным работам были приговорены: Панкратов на 20 лет, Шебалин и Мартынов на 12 лет, Караулов на 4 года. Все они были заключены в Шлиссельбургскую крепость и наряду с другими узниками испытали наиболее тяжелый режим заключения. Мартынов после заключения в Шлиссельбургской крепости был переведен на поселение в Якутск, где и окончил жизнь самоубийством. Шебалин напечатал в 1929 году свои воспоминания об этом процессе, использованные нами8.
Интересна судьба Панкратова. В 1889 году Панкратов после Шлиссельбургской крепости был переведен на поселение в Вилюйск, откуда бежал в 1904 году и принял участие в Московском восстании в 1905 году. После этого он был вновь сослан в Якутскую область.
 

§ 27. Пролетариатцы в 1885-1886 годах
 

Кроме народовольческих процессов, на 80-е годы пришелся крупный процесс другой революционной партии — «Пролетариат», рассмотренный военно-окружным судом в Варшаве в -117- ноябре 1885 года. На скамье подсудимых было около трех десятков человек. Партия применяла террористические акты. Шесть из совершенных актов, и в том числе убийство шпионов, перечислены в обвинительном акте.
Партия «Пролетариат» ставила своей главной задачей революционную агитацию среди рабочих.
Феликс Кон, оставивший воспоминания об этом процессе, отмечал широкое использование прокуратурой показаний провокаторов и шпионов9. Дело рассматривалось при закрытых дверях. Обвиняли четыре военных прокурора. Соблюдения «судейского беспристрастия» не было и в помине. Варшавский генерал-губернатор Гурко следил за ходом следствия. В результате было вынесено шесть смертных приговоров и более двадцати человек были приговорены к каторжным работам на разные сроки. Над четырьмя осужденными смертный приговор был приведен в исполнение. Двое осужденных к смертной казни (Янович и Варынский) были заключены в Шлиссельбургскую крепость, пятеро, и в том числе Ф. Кон, сосланы на Кару.
Часть осужденных пошла на каторгу через Новобелгородскую центральную каторжную тюрьму, закрытую в 1880 году для приема политических заключенных, но давшую в 1886 году «приют» осужденным членам партии «Пролетариат».
 

§ 28. Процесс 21-го в Петербурге
 

В 1887 г., с 26 мая по 5 июня, военно-окружной суд Петербурга при закрытых дверях рассматривал дело, по которому на скамью подсудимых был привлечен 21 обвиняемый. Этот процесс известен в истории революционного движения под именем «Лопатинского», так как центральной фигурой этого выдающегося процесса был Герман Лопатин. Дознание и следствие по этому делу продолжалось более трех лет, а общее число привлекавшихся к дознанию доходило до 300 человек, часть которых была подвергнута различным наказаниям в административном порядке.
Во время лопатинского процесса на скамье подсудимых оказались как сторонники борьбы с самодержавием путем пропаганды, так и сторонники террора. Обвинительный акт перечислял такие действия, как изготовление и хранение разрывных снарядов, убийства по политическим мотивам, ограбление -118- почты для добывания средств на дело революции, пропаганда, устройство тайных типографий, участие в партии «Народная воля».
В этом судебном процессе, кроме фамилий подсудимых, часто упоминались еще две фамилии. Это был Судейкин и Дегаев. Я уже называл их при характеристике процесса военной организации партии «Народная воля».
В истории политических процессов не один раз раскрывалось, что царизм в борьбе с революционным движением широко использовал провокацию и шпионаж. В процессе 21-го ярко выявилась роль провокации. Во время этого процесса выявилась личность Судейкина.
Судейкин был одним из руководителей тайного сыска по делам о государственных преступлениях. Ему удалось привлечь к провокации и шпионажу Дегаева после ареста его в декабре 1882 года. Дегаев, будучи одним из наиболее осведомленных о деятельности партии «Народная воля», стал предателем этой партии. Летом 1883 года Дегаев признался членам партии в своем предательстве. Тогда ему было предъявлено условие уничтожить Судейкина. Дегаев совершил этот акт при содействии Стародворского и Конашевича, обвинявшихся по процессу 21-го. Исключенный из партии, но сохранивший свою жизнь Дегаев бежал за границу и не был привлечен в качестве обвиняемого. На судебном заседании выяснилось, что служитель и защитник самодержавия Судейкин решил построить свою карьеру на раскрытии политических убийств, им же самим организованных. Он наметил совершение убийства министра внутренних дел Толстого при помощи провокации Дегаева и, раскрыв убийц, должен был выйти в отставку, а в это время должно было быть совершено такое же провокационное убийство великого князя Владимира Александровича. Судейкин был уверен, что его попросят вернуться к политическому сыску и он достигнет поста министра внутренних дел. Смерть помешала исполнению этих его замыслов.
Таков был один из тех, кто был поставщиком на виселицу, в Петропавловскую и Шлиссельбургскую крепости, на каторгу и ссылку революционеров 80-х годов.
В процессе 21-го первое место среди обвиняемых было отведено Герману Лопатину. Ему в то время был уже 41 год. У него было большое революционное прошлое и не прекращавшаяся руководящая деятельность в борьбе с царизмом. Не раз он подвергался аресту. В 1866 году он был арестован по делу о покушении Каракозова на Александра II, но вскоре был освобожден. В 1870 году он организовал побег Лаврова за границу -119- из Вологодской ссылки. Был арестован за попытку организовать побег Чернышевского из ссылки. Лопатин принимал участие в Интернационале, был близок к Марксу и Энгельсу. По процессу 21-го он обвинялся в хранении динамита и в организации террористических актов. На судебном заседании он произнес речь, подчеркнув в ней расправу царизма с обвиняемыми в условиях полного отсутствия гласности, при которой скамья подсудимых не могла стать трибуной для социалистической пропаганды.
Подсудимые вели себя на процессе мужественно, но двое из них — Гейер и Елько — предали товарищей10.
Из числа подсудимых были приговорены к смертной казни: Лопатин, Салова, Сухомлин, С. А. Иванов, Якубович, Старо-дворский, Конашевич, Добрускина, Антонов, Вольнов, Кузин, Ливадии, Попов Макар, Елько и Гейер. Смертная казнь была заменена каторжными работами, и пятеро осужденных -— Лопатин, С. А. Иванов, Петр Антонов, Стародворский, Конашевич — были заключены в Шлиссельбургскую крепость. Сухомлин, Якубович, Салова и Добрускина были отправлены на разные сроки в каторжные работы на Кару; Вольнов и Кузин — на Сахалин; Попов и Ливадии сосланы на поселение в Якутскую область. Предателям Елько и Гейеру царское правительство не только даровало жизнь, но приняло их на государственную службу. Трое подсудимых были оправданы, из трех остальных осужденных были приговорены: один — на поселение, другой — на житье в Западную Сибирь, а третий — к тюремному заключению11.
Процесс 21-го дал своих представителей в наиболее суровые места лишения свободы. Заключенные и ссыльные этого процесса в большинстве не дожили до Великой Октябрьской революции. Лишь на долю некоторых из них выпало счастье увидеть победу революции, в их числе оказался и Герман Лопатин.

 

§ 29. Процесс 1 марта 1887 г.
 

1 марта 1887 г., ровно через шесть лет после того, как бомба исполнительного комитета партии «Народная воля» лишила жизни Александра II, были задержаны несколько человек на -120- Невском проспекте в Петербурге и в том числе трое с метательными снарядами, предназначенными для лишения жизни Александра III.
Несмотря на то, что предшествующие судебные процессы нанесли партии «Народная воля» тяжелый урон, вырвав из ее рядов большинство активных членов, мысль о терроре как средстве революционной борьбы продолжала существовать. Впрочем, мысль о терроре уже не господствовала так, как это было в конце 70-х и начале 80-х годов. Это, между прочим, видно из письма Андреюшкина, участника террористической организации, которое было перехвачено жандармами и привело к раскрытию заговора перед самым его осуществлением. В этом письме Андреюшкин отметил свое несогласие с социал-демократами и видел в терроре надежное средство борьбы. Андреюшкин писал своему товарищу, студенту в Харькове: «У нас возможен самый беспощадный террор, и я твердо верю, что он будет, и даже в непродолжительном времени»12
Цитированное нами письмо было помечено 20 января 1887 г. Жандармы до этого времени ничего не знали о готовившемся покушении на жизнь Александра III. Установленный надзор привел к обнаружению заговора, и 1 марта 1887 г. трое студентов, Осипанов, Андреюшкин и Генералов, были схвачены со взрывчатыми снарядами на Невском проспекте. «Откровенное показание» одновременно с ними арестованных сигнальщиков (Канчера и Горкуна) дало жандармам возможность быстро выявить участников террористической организации и руководящую роль в ней студентов Александра Ульянова и Шевырева. Всего было арестовано в первые же дни марта 25 человек, а позднее еще 49 человек. Суду было предано 15 человек, а в отношении остальных дела были разрешены в административном порядке.
Архивное дело департамента полиции, оставшееся до сих пор неиспользованным в литературе, раскрывает интересные подробности полицейского сыска и судебного разрешения всего этого дела.
Немедленно после ареста 1 марта студентов с метательными снарядами Петербургское жандармское управление разослало об этом телеграммы в жандармские управления наиболее крупных городов империи с целью принятия различных мер предупреждения. Когда выяснилось, что активный участник -121- покушения студент Шевырев еще ранее выбыл в Симферополь, начальнику жандармского управления этого города была послана из Петербурга телеграмма с приказом: «Необходимо перевернуть весь город вверх дном и все местности, где может находиться Шевырев, и арестовать его»13. Лишь 7 марта Шевырева удалось арестовать в Ялте. За эту неделю жандармский произвол, поощряемый департаментом полиции, не знал никаких пределов.
Огромная «работа» шла в самом департаменте полиции в Петербурге. Для целей сыска явилась надобность раскрыть фамилию участника террористической организации, о котором было известно, что он имеет отчество «Сергеевич». Для облегчения такого розыска департамент полиции выписал из своих делопроизводств фамилии и имена всех тех лиц, которые имели это отчество. В результате получился огромный список на 16 страницах с указанием, по какому делу каждый из внесенных в этот список привлекался. Другой список, более краткий, содержал сведения о звании «Сергеевичей», привлекавшихся к ответственности по разным политическим делам.
При собирании материалов жандармы не останавливались ни перед какими трудностями и не стеснялись никаких средств. В результате этого ими и были получены подробные показания сигнальщиков Канчера и Горкуна. Эта услуга их была оценена судом и самим царем, который на представленном ему приговоре к смертной казни 15 человек с ходатайством о смягчении наказания для некоторых осужденных сделал надпись: «Совершенно правильно, я полагаю, что Канчеру и Горкуну можно было бы еще уменьшить наказание за их откровенные показания и раскаяние»14.
Секретное архивное дело частично раскрывает нам, как жандармы получали откровенные показания. Так, например, директор департамента полиции цинично сообщал о допросе малолетнего Коли, брата Ананьиной, привлеченной по этому делу. Этот «свидетель» дал свое показание после того, как директор департамента «постращал» его15. В этом донесении не указано, чем и как запугивали допрашиваемого. Во всяком случае цель была достигнута.
Этот же директор департамента доносил о вызове им осужденного к смертной казни Шевырева, подавшего прошение о помиловании. -122- Начальник политического сыска добавлял: «постараюсь узнать от Шевырева все.возможное»16. Он поступил так же и с другими приговоренными к смерти, подавшими просьбу о помиловании. По словам донесения, допрос Лукашевича, также подавшего просьбу о помиловании, не дал ничего нового. Что же касается Шевырева, то его со всеми предосторожностями повезли для указания квартиры, о которой он дал показания. Можно с уверенностью сказать, что жандармы обещали в данном случае помилование. Однако Шевырев был повешен.
Архивное дело раскрывает нам закулисную сторону судебного процесса. Уже в самом начале жандармского дознания возник вопрос, рассматривать ли дело в военном суде или в особом присутствии Сената. При этом указывалось, что смертный приговор обеспечен как в том, так и другом суде, но председателем особого присутствия Сената был опытный сенатор Дрейер, и это гарантировало более строгое разрешение дела. «Высочайшее» повеление передало рассмотрение дела в особое присутствие Сената. При этом актам жандармского дознания была придана сила актов предварительного следствия. Вместе с тем особому присутствию Сената было предоставлено право сократить срок кассационного обжалования по своему усмотрению «без существенного стеснения судебной защиты». Но эти последние слова в очень слабой степени прикрывали очевидное желание правительства поскорее покончить с обвиняемыми. Особое присутствие прекрасно это поняло и вместо узаконенного двухнедельного срока для кассационного обжалования дало всего два дня.
Процесс 1 марта 1887 г. проходил при закрытых дверях. В зал суда было разрешено допустить лишь министров, их товарищей, членов государственного совета, сенаторов и особо перечисленных лиц из высшей бюрократии. В этом отношении судебный процесс по делу 1 марта 1887 г. далеко оставил за собой судебный процесс по делу 1 марта 1881 г., на котором во время судебного разбирательства присутствовали представители печати и велись стенографические записи.
Самые близкие родные подсудимых не были допущены не только в судебный зал, но и на свидание с ними. Так, например, на прошение матери Ульянова допустить ее к свиданию с сыном была наложена такая резолюция: «Если госпожа Ульянова будет справляться, объявить, что свидания не разрешены»17.-123-

Характерно, что вместо ответа на прошение Ульяновой директор департамента полиции распорядился отвечать лишь в случае нового ее обращения.
Следует также отметить судьбу прошения Ульяновой о смягчении участи ее сына Александра Ильича Ульянова и дочери Анны Ильиничны Ульяновой. Мать просила товарища министра внутренних дел направить ее просьбу царю. Однако Оржевский переправил эту просьбу вместо царя в особое присутствие Сената, куда поступило дело.
Министр внутренних дел получал о каждом заседании суда доклад от департамента полиции. Министр юстиции представлял письменные доклады царю о каждом заседании. Доклады департамента полиции подтверждают, что сенатор Дрейер вполне оправдал возложенные на него надежды. Он, например, не давал Ульянову возможности говорить о его отношении к террору. В докладе отмечены попытки Ульянова защищать подсудимого Новорусского путем допроса эксперта: он пытался доказать, что Новорусский не мог догадываться об изготовлении в его квартире взрывчатого вещества. С видимым удовольствием сообщалось министру внутренних дел, «что речи защитников были кратки и весьма приличны». Эта жандармская похвала не делает чести защитникам, но вместе с тем характеризует условия, в которые была поставлена защита.
Конечно, эти жандармские доклады не выявляли поведения председателя особого присутствия Сената. Уже после свержения царизма осужденный по этому процессу Лукашевич напечатал свои воспоминания о деле 1 марта 1887 г.18, Он указывал, что сенатор Дрейер не раз прерывал речь Ульянова, не позволял подсудимым обмениваться рукопожатиями и пр. Лукашевич вспоминал, как из тюрьмы Трубецкого бастиона его возили по ночам на допросы, и здесь прокурор Котляревский говорил допрашиваемому о применении при допросах пыток в виде вздергивания на дыбу, вытягивания жил и т. п.
Приведенные нами слова Лукашевича об угрозах прокурора Котляревского пытками находят свое подтверждение в признании директора департамента полиции, отмеченном нами выше, о применении угроз при допросе брата подсудимой Лидии Ананьиной. Таким образом, следует считать вполне установленным недопустимые приемы при допросе обвиняемых и свидетелей. -124-

Из нескольких десятков привлеченных к ответственности по делу 1 марта 1887 г. было предано суду 15 человек: Ульянов Александр, Осипанов, Андреюшкин, Генералов, Шевырев, Лукашевич, Новорусский, Ананьина, Пилсудский Бронислав, Пашковский, Шмидова, Канчер, Горкун, Волохов и Сердюкова. Из этих обвиняемых 12 человек были студентами. Все подсудимые были приговорены к смертной казни, но особое присутствие Сената ходатайствовало для восьми подсудимых о замене смертной казни другими наказаниями. Александр III утвердил смертный приговор для пятерых осужденных, а именно: для Ульянова, Шевырева, Генералова, Осипанова и Андреюшкина. Лукашевич и Новорусский были пожизненно заточены в Шлиссельбургскую крепость и пробыли в ней по 18 лет каждый, пока революция 1905 года не освободила их. Ананьина была сослана на Кару на 20 лет, Пилсудский по конфирмации был отправлен на 15 лет на Сахалин. Четверо осужденных вместо смертной казни приговорены на 10 лет каторжных работ. Шмидова сослана в Сибирь на поселение, а Сердюкова, признанная виновной в недоносительстве, заключена на 2 года в тюрьму.
До приведения приговора в исполнение часть подсудимых содержалась в Трубецком бастионе, а часть в Доме предварительного заключения. Смертная казнь через повешение была приведена в исполнение в Шлиссельбургской крепости. Официальные сведения о ней мы воспроизведем в главе, посвященной истории названной крепости. Здесь же отметим, что использованное нами архивное дело содержит три документа об этой казни. Вследствие отсутствия палача в Петербурге и нахождения его в Варшаве уже 25 апреля шифрованная телеграмма предложила варшавскому обер-полицмейстеру прислать палача по первому требованию, и 30 апреля последовало требование: «Вышлите немедленно палача». Через четыре дня из Трубецкого бастиона были вывезены в Шлиссельбург пятеро приговоренных к казни и двое к пожизненному заключению. Казнь была совершена 8 мая.
Исполнение смертного приговора и заключение в каторжные тюрьмы осужденных не было завершением обширного делопроизводства по процессу 1 марта 1887 г., административная расправа со многими арестованными продолжалась, а началась она даже ранее судебной расправы. Уже 8 апреля состоялось «высочайшее» повеление сослать в Восточную Сибирь на 5 лет Анну Ульянову.
Вслед за тем последовали другие административные репрессии. Царизм выходил победителем и на этот раз в борьбе с партией «Народная воля». -125-

 

§ 30. Процесс Оржиха, Сигиды и других в 1887 году


Одним из последних крупных народовольческих процессов было дело Оржиха, Сигиды и других, рассмотренное особым присутствием Сената. По этому процессу осужденные попали: Оржих в Шлиссельбургскую крепость, Надежда Сигида и некоторые другие на Кару. Этот процесс был одним из крупных в истории революции по числу обвиняемых и по характеру предъявленных обвинений. Имя же Надежды Сигиды вошло в историю царской тюрьмы и связано с тем величайшим насилием, которое было применено на Каре к этой политической узнице, подвергнутой телесному наказанию и покончившей самоубийством одновременно с некоторыми другими заключенными. Мы изложим это событие в нашем очерке о Карийской тюрьме (см. § 49).
Суду было предано восемь обвиняемых: Оржих, Петровский, Александр Чернов, Аким Сигида, Надежда Сигида, Тринитатская, Федорова19. Процесс рассматривался в декабре 1887 года, но вследствие болезни Оржиха дело о нем было выделено и рассмотрено лишь в ноябре 1888 года.
По обвинительному акту в вину подсудимым ставились: хранение взрывчатых снарядов, организация тайной революционной типографии, печатание и хранение революционных изданий, принадлежность к партии «Народная воля». Все эти действия совершались обвиняемыми в Ростове-на-Дону, в Таганроге, в Харькове и Екатеринославе. Так протекала революционная деятельность на юге России. При аресте Оржиха, который был активным членом партии, он сделал попытку вооруженного сопротивления20. При обыске у него были найдены нелегальные издания, поддельные бланки и печати присутственных мест, революционная переписка и пр. У Надежды Сигиды были обнаружены печатные издания и рукописи революционного содержания, ручная типография и пр.
Дело рассматривалось при закрытых дверях. Краткое сообщение о приговоре было напечатано в «Правительственном вестнике» 19/31 января 1888 г. № 14. Все семь подсудимых были -126- приговорены к повешению, которое по конфирмации было заменено каторжными работами: двоим без срока, а остальным на срок от 8 до 18 лет. Надежда Сигида была сослана на 8 лет.
Через год после осуждения семи названных подсудимых, в ноябре 1888 года, Оржих был приговорен к смертной казни, которая была заменена бессрочными каторжными работами. Оржих был заключен в Шлиссельбургскую крепость. Он вышел из тюрьмы этой крепости и дожил до революции 1917 года.

 

§ 31. Процесс Софьи Гинзбург в 1890 году

 

Последним народовольческим процессом было дело Софьи: Гинзбург и другие, рассмотренное особым присутствием Сената в сентябре 1890 года.
Партия «Народной воли» фактически уже не существовала. Ее чл.ены, оставшиеся на свободе, были разрознены и не участвовали в революционной борьбе, как это было в первой половине 80-х годов. Попытки возрождения террористической деятельности в духе программы партии «Народная воля» были сделаны вне России политическими эмигрантами в Цюрихе и Париже. Эти эмигранты были членами партий «Народная воля» и «Пролетариат». Они образовали в 1888 году в Швейцарии так называемый «Союзный террористический кружок», наиболее деятельным членом которого стала Софья Гинзбург. В программу деятельности были включены террористические акты, в том числе против Александра III. Софья Гинзбург приехала в Россию для выяснения политических настроений и установления связей, а также подготовки террористических актов.
Получив еще за границей чужой паспорт, она сначала поехала в Харьков, где у нее были родные и знакомые, сочувствовавшие программе партии «Народная воля». Установив с ними связь, она переехала в Петербург и здесь занялась организационной работой. Впрочем, дело не дошло до подготовки террористических актов. Случайная оплошность прервала работу Гинзбург: в кошельке, позабытом ею в магазине и переданном из магазина в полицию, была обнаружена небольшая записка с объяснением народу значения цареубийства. Гинзбург успела уехать из Петербурга на юг, но там была арестована и доставлена в Петербург, в Петропавловскую крепость. Еще раньше были арестованы ее родные и знакомые и обнаружена ее секретная переписка с членами террористического кружка в Цюрихе. Положение Гинзбург было осложнено тем, что в Цюрихе при производстве опытов с взрывчатыми снарядами был убит -127- народоволец Дембо и ранен пролетариатец Дембовский; при обыске в квартире Дембо были найдены записи, уличавшие Гинзбург.
В Петропавловскую крепость, кроме Гинзбург, были заключены некоторые другие из арестованных, в том числе: Душев-ский, два брата Стояновских, три брата Фрейфельдт, Орочко и др.
Им было предъявлено обвинение в принадлежности к революционному сообществу, поставившему своей задачей цареубийство и ниспровержение государственного и общественного строя. По рассказам участников этого процесса, председатель и прокурор суда вели себя по отношению к Гинзбург очень предвзято.
Приговором особого присутствия Гинзбург, один из братьев Стояновских, один из братьев Фрейфельдт и Орочко были приговорены к смертной казни, которая была заменена каторжными работами: Гинзбург — без срока, Фрейфельдту — на 10 лет, Стояновскому — на 4 года, а Орочко — ссылкой на поселение. Душевский был подвергнут трехмесячному аресту на гауптвахте. Софья Гинзбург была заключена в Шлиссельбургскую крепость, архивные документы которой познакомят нас позднее с тяжелой судьбой этой узницы.
Процесс Гинзбург был не только последним народовольческим процессом, но и последним крупным судебным рассмотрением дела по обвинению в политических преступлениях в XIX веке. Правительство предпочитало в 90-е годы вести борьбу с революционным движением в России без суда и без огласки. К этому времени относится и изменение формы революционного движения. Начало развиваться рабочее движение. Наиболее распространенным средством борьбы с этим движением явились: ссылка, высылка, тюрьма и предварительное заключение борцов за рабочее дело в многочисленных провинциальных и столичных тюрьмах и в том числе в петербургском Доме предварительного заключения, узником которого в числе других борцов за пролетарскую революцию оказался великий гений человечества Владимир Ильич Ленин.
 

§ 32. Итоги процессов о террористах 1880-1890 годов
 

Приведенные нами судебные процессы 1880—1890 гг. имели своим предметом рассмотрение дел преимущественно о членах партии «Народная воля». В отличие от процессов 70-х годов в этих процессах предъявлялись подсудимым обвинения не только в пропаганде, но обычно и в совершении террористических -128- актов. Наряду с особым присутствием Сената такие дела были рассмотрены в заседаниях военно-окружного суда. Если в 70-е годы еще имело место гласное рассмотрение дел о политических преступлениях, то в 80-е годы оно было лишь в очень редких случаях. Такой негласный порядок рассмотрения дел лишал подсудимых возможности использовать скамью подсудимых для политической пропаганды. То стеснение подсудимых и защиты со стороны суда, которое появилось при публичном рассмотрении дел, теперь, при закрытых дверях, стало совершенно обычным.
Суд являлся покорным исполнителем воли правительства и писал свои приговоры под его диктовку. Это сказалось и на репрессии по народовольческим судебным процессам.
В русской литературе была сделана попытка статистической обработки 17 народовольческих процессов 1880-1890 гг.21. Автор этой попытки Никитина определила, что число осужденных равно 154. В отличие от политических процессов 70-х годов, когда число обвиняемых было весьма значительным и достигло 193-х в одном процессе, в процессах 80-х годов наибольшее число обвиняемых по отдельным процессам не превышало 23 человек. Смертные приговоры были вынесены 74 лицам, а казнены 1-7 человек, в каторжные работы направлены 106 человек. Несколько десятков человек перебывало в Петропавловской и Шлиссельбургской крепостях, на Кару и на Нерчинскую каторгу было направлено 52 человека и в том числе 13 женщин, на Сахалин было сослано 8 человек. К пожизненным каторжным работам были приговорены 43 человека, из них 21 женщина. Таким образом, репрессия за 80—90-е годы по народовольческим процессам была очень жестокой.
Названным нами автором были подведены итоги также и в другом направлении, а именно о сословном происхождении осужденных народовольцев. На первом месте за этот период революции по численности оказались дворяне (38,3%), на следующем месте — мещане. Рабочие и крестьяне были среди осужденных в очень незначительном числе. По профессии к числу рабочих принадлежало 16,9% осужденных. Первое же место принадлежало студентам и студенткам (38,3%). Сравнительно с 70-ми годами в 80—90-е годы произошло увеличение участия рабочих в революционном движении. Следует иметь в виду, что разработка сведений об осужденных 154 народовольцах показательна для нас лишь для ознакомления с составом этих осужденных. В действительности же число привлекавшихся к дознаниям по -129- политическим делам за интересующее нас десятилетие превышало 4000 человек (по сведениям департамента государственной полиции, найденным Никитиной). О классовой принадлежности этих четырех тысяч сведений не имеется. Большинство из них провело разные сроки в местах лишения свободы и подверглось репрессии в административном порядке, без суда.
Часть осужденных по наиболее важным процессам пропагандистов и террористов была направлена в специальные политические тюрьмы, начиная с Петропавловской и Шлиссельбургской крепостей, и их пребывание в этих тюрьмах знакомит нас с историей политической тюрьмы за последние 25 лет XIX века.
За рассмотренный нами двадцатилетний период, когда царизм вел судебную расправу с революционным движением, она все более и более приобретала черты, приближавшие ее к административной. Суды были послушными исполнителями воли правительства. Это были частью военно-окружные суды, а большей частью вершителем судьбы обвиняемых являлось особое присутствие правительствующего Сената.
Мы видели из предшествующего изложения о применении жандармами при дознании к арестованным незаконных средств принуждения для получения желательных показаний. На судебных заседаниях стеснение защиты было самым распространенным явлением. Показания провокаторов и предателей ложились в основу приговора. Правительство не стеснялось, как это было в процессе 1 марта 1887 г., незаконно устанавливать самые краткие сроки обжалования.
Оправданные подсудимые наказывались в административном порядке. Наказание, назначенное судом, в некоторых случаях увеличивалось по усмотрению царя, как это было в процессе Нечаева.
Судебно-политические процессы еще раз показали ярко выраженный классовый характер юстиции царизма.

 

§ 33. Административная борьба царизма с революционным движением в 90-е годы
 

В расправе царизма с революционным движением дело Софьи Гинзбург, как мы уже сказали выше, было последним крупным судебным процессом последней четверти XIX века. Начиная с 90-х годов, царизм предпочитал в течение более десятка лет вверять защиту своего существования против посягательств на него исключительно административным органам. Следует помнить, что рассмотрение дел о государственных преступлениях -130- в судебном порядке, начиная с 70-х годов, очень приблизилось к административной расправе: судебных следователей (закон 18 мая 1871 г.) при производстве предварительного следствия заменили жандармы, дознание заменило предварительное следствие, закрытие дверей суда и полная тайна судебного разбирательства приблизили судебные органы к административным22.
Сближение судебной и административной расправ вскоре после введения судебной реформы не останавливало и административной борьбы царизма с революционным движением. Такая борьба всегда широко применялась и раньше, и позднее (например, по делу декабристов, петрашевцев, при польском восстании, по процессам нечаевцев, пропагандистов 70-х годов и террористов 80-х годов).
Особенно широко применялись различные административные наказания при подавлении национальных движений в различных частях России. Так было, например, при восстаниях и народных волнениях в Коканде в 1875—1876 гг., в Чечне и Дагестане — в 1877—1878 гг., в Фергане — в 1885 году, в Армении— в 1886 году, в Башкирии — в 1874 и 1879 гг., в Ташкенте— 1892 году. При усмирении восстаний разрушались селения, уничтожалось население, широко применялось наказание тюрьмой и ссылкой. Административный произвол, обрушивался на участников национального движения в Польше, Белоруссии, Грузии, Украине и других местах Российской империи.
Поистине царская Россия была тюрьмой народов. К борцам против национального гнета царизм особенно широко применял тюрьму и ссылку.
На расширение административной расправы оказало влияние изменение характера революционного движения: на смену народничеству шло развивающееся рабочее движение.
Ленин придавал большое значение 90-м годам в истории русской социал-демократии. Это был, по его словам, тот второй период, который он называл периодом детства и отрочества, охватившим 1894—1898 гг. и наступившим вслед за периодом «утробного развития» (приблизительно 1884—1894 гг.). Первый период — когда социал-демократия существовала без рабочего движения и число ее сторонников исчислялось единицами. Продолжительность второго периода определяется Лениным в три-четыре года. Социал-демократия появляется как общественное -131- движение, как политическая партия, возникшая на основе подъема народных масс.
Но рабочий класс в лице лучших своих представителей начал пробуждаться уже в 70-е годы.
Отдельные рабочие принимали участие в политической борьбе в качестве народников-пропагандистов, но в те же 70-е годы начинается массовая борьба рабочих с капиталистами за улучшение своего положения.
Царизм широко применял к рабочим — участникам этой борьбы — внесудебную расправу. Так, например, мы уже видели, что по делу «Южнороссийского союза рабочих» (1877 г.) было предано суду из нескольких сот рабочих только 15 человек, а с остальными правительство расправилось без суда. Когда в 1878 году в Петербурге образовался во главе с рабочими Халтуриным и Обнорским «Северный союз русских рабочих», администрация произвела разгром этого союза, не обращаясь к суду. С 1881 по 1886 гг. было более 48 стачек с 80 тысячами бастовавших рабочих, в которых жандармерия и полиция приходили на помощь капиталистам, широко применяя тюрьму и высылку. Особенно показательна в этом отношении стачка рабочих в январе 1885 года в Орехово-Зуеве. За участие в этой стачке было предано суду 50 человек, а в административном порядке было арестовано и выслано более 600 рабочих. Эта так называемая Морозовская стачка имеет большое значение в истории рабочего движения, в истории борьбы с ним царизма, а также и в истории царской тюрьмы. Организатор Морозовской стачки рабочий Петр Моисеенко, бывший член «Северного союза русских рабочих», был уже ранее сослан в Сибирь за участие в рабочем движении в Петербурге.
Вернувшись из ссылки, он вместе с другим рабочим, Василием Волковым повел среди рабочих агитацию за объявление стачки. Эта агитация имела большой успех и сплотила рабочих фабрики, положение которых было очень тяжелым. При рабочем дне в 12—14 часов заработной платы не хватало на поддержание голодного существования. Фабрикант штрафами под разными предлогами сокращал заработок рабочих до 50%. В особенности большие штрафы накладывались при браковке изготовленных изделий. Это было настоящим ограблением рабочих.
За участие в уличных беспорядках и в стачке, имевшей целью заставить фабриканта улучшить материальное положение фабричных рабочих, судебное преследование было возбуждено против 17 рабочих. Окружной суд в г. Владимире без участия присяжных заседателей приговорил всех обвиняемых к аресту на разные сроки. Кроме этих 17 человек, 33 рабочих были преданы -132- суду с участием присяжных заседателей по обвинению в различных преступлениях, а именно: в нападении на военный караул, разрушении фабричных зданий, похищении имущества. На суде выяснилась такая жестокая эксплуатация рабочих на фабрике, что демократический состав присяжных заседателей оправдал всех обвиняемых. Это не остановило административной расправы над оправданными, и двое организаторов (Моисеенко и Волков) были сосланы в северные губернии, где Волков вскоре умер23.
Новая форма революционного движения в виде стачек получает быстрое и широкое распространение. Царизм со страхом наблюдает рост этого нового и опасного врага.
В борьбе с рабочим движением царизм предпочитал и в 90-е годы, не обращаясь к судебным органам, вести централизованную административную расправу. Даже негласное судебное рассмотрение дел о пропаганде среди рабочих в тех многочисленных пунктах империи, где она обнаруживалась, было для правительства крайне нежелательно, так как заставляло опасаться привлечения общественного внимания к новой форме массовой революционной деятельности.
Такую тактику царизма в борьбе с рабочим движением В. И. Ленин отметил в прокламации, написанной им во время пребывания в тюрьме в 1896 году. Он писал, как мы уже указывали ранее, что «...правительство пуще огня боится огласки фабричных порядков и происшествий... оно даже перестало разбирать дела о стачках в обыкновенных судах...»24.
В указанный нами период 90-х годов административная расправа, вытеснив судебный произвол, стала главным средством в борьбе с революционным движением.
К такому же выводу приводит ознакомление с очень интересными и не использованными в литературе материалами, к которым нам открыла доступ Октябрьская революция. Мы имеем в виду «Обзоры важнейших дознаний, производившихся в жандармских управлениях империи по государственным преступлениям». Эти «обзоры» в виде объемистых томов раскрывают исключительную роль внесудебной расправы с революционным движением в 90-е годы и показывают из года в год рост рабочего движения, которое привело к свержению царизма и к победе пролетариата.
В истории царской тюрьмы эти «обзоры» не могут быть обойдены молчанием, так как тюрьма применялась почти по -133- каждому дознанию о том или другом государственном преступлении. Она применялась в качестве предварительного заключения и в качестве административной меры репрессии.
Названные «обзоры» давали сведения лишь о важнейших дознаниях, а тюрьма применялась, конечно, и в случаях менее важных. «Обзоры» представляют интерес и тем, что говорят о быстром росте рабочего движения25.
Укажем, что в «обзоре» за 1892 год отмечено лишь одно дело о семи обвиняемых, рассмотренное в судебном порядке, в то время как в административном порядке были разрешены дела о 325 лицах. В 1893 году рассмотрено в судебном порядке только 5 дел о 8 лицах, а в административном — 73 дела о 301 обвиняемом. В «обзоре» за 1895, 1896, 1897, 1898 гг. все дела о государственных преступлениях разрешены в административном порядке. Число важнейших дознаний о государственных преступлениях, а также количество административно осужденных по таким дознаниям из года в год возрастает. Так, например, в 1893 году возникло 144 дела о 510 лицах. В 1895 году возбуждено 230 дел о 663 лицах. Кроме того, по ст. ст. 246 и 248 Уложения о наказаниях о заочных оскорблениях царя и членов его фамилии возникло 907 дел о 909 лицах.
В «обзоре» за 1897 год помещен алфавит, в котором поименовано до 800 человек, привлекавшихся к ответственности.
Следует напомнить, что сведения, приведенные в «обзорах» относятся лишь к важнейшим дознаниям и, таким образом, не носят исчерпывающего характера. Но тем не менее они очень показательны для характеристики революционного движения и борьбы с ним.
Из этих отчетов мы видим, как быстро росло рабочее движение в 90-х годах и как различные виды административной расправы получили самое широкое применение. Так, например, хотя «обзор» за 1893 год ставит на первом месте пропагандистскую деятельность главным образом интеллигентов, в частности студентов, однако он отмечает, что пропаганда велась среди рабочих, которые оказались «способными сами вести пропаганду» -134- по программе социал-демократов26. Этот «обзор» не без тревоги отмечал связи, установленные между рабочими различных крупных городов (Петербурга, Варшавы, Харькова, Тулы, Москвы). При обысках у отдельных лиц было найдено до 100 экземпляров нелегальной литературы. Названный отчет добавлял, что обыски и аресты не остановили пропаганды среди рабочих.
В Петербурге по делу о пропаганде среди рабочих было привлечено 35 человек. Среди распространявшейся литературы значительное место принадлежит еще не марксистской литературе (обвинительный акт по делу Софьи Гинзбург упоминает литографированные издания очерка Кеннана о политических ссыльных, письма Цебриковой, листки «Свободное слово», Исторические письма Миртова (Лаврова) и др.).
Около трети административно осужденных были приговорены к тюремному заключению с последующей ссылкой или высылкой, а шестая часть к аресту.
В «обзоре» за 1895 год даны сведения о характере революционной деятельности и список лиц, привлеченных к административной ответственности. Распределение привлеченных по видам преступлений не отличается ясностью.
На первом месте по количеству стоят обвиняемые в хранении и распространении нелегальной литературы (134 дела о 182 лицах). На втором месте обвиняемые в преступном сообществе (12 дел о 165 лицах). Третье место занимают привлеченные за пропаганду среди рабочих (9 дел о 154 лицах) и т. д. Конечно, обвиняемые в распространении нелегальной литературы распространяли ее и среди рабочих. Во всяком случае выделение в особую группу пропагандистов среди рабочих показывает, что администрация уже придавала большое значение такой пропаганде.
Важнейшим дознанием в 1895 году было дело Распутина, Акимовой и других (законченное в 1896 году), осужденных в административном порядке к ссылке в Сибирь за подготовку террористического акта против Николая II. Трое из осужденных были направлены в Петропавловскую крепость.
Большое внимание «обзор» уделяет борьбе с рабочим движением. Между прочим, особо отмечено раскрытие в Москве «Московского рабочего союза» во главе с врачом Мицкевичем.
Список лиц, подвергнутых административной репрессии, включает несколько сот фамилий, а тюрьме и высылке принадлежит среди этих мер выдающееся место. -135-
«Обзор» за 1895 год не включил в общие итоги и выделил особо дознания о 50 армянах, обвиняемых за участие в армянском национальном движении, и о 275 духоборах. Эти последние рассматривались как люди опасные для господствовавшего вероисповедания и для всего государственного строя. Однако повторяю, что в 1895 году борьба с рабочим движением заняла особое внимание администрации.
В «обзоре» за 1896 год еще больше внимания обращено на рост рабочего движения.
В свободном «обзоре» важнейших дознаний, производившихся в жандармских управлениях в 1895—1896 гг., уже не один раз упомянута новая, открытая жандармами революционная организация среди рабочих. В «обзоре» названо много арестованных, имена которых вошли в историю русского рабочего движения. В числе арестованных был и тот, чье имя известно всему человечеству,— Владимир Ильич Ульянов.
Жандармы в своем обширном «обзоре» отметили, что члены новой организации, являясь социал-демократами, создали «Союз борьбы за освобождение рабочего класса». После тщательной слежки в ночь на 9 декабря 1895 г. (по старому стилю) был произведен арест многих интеллигентов и рабочих. Особое значение жандармы придавали аресту главнейших участников новой организации. Так были арестованы: Владимир Ильич Ульянов, Глеб Кржижановский, Запорожец, Ванеев, Лепешинский, Малченко, Старков, студенты Шата и Никитин, прапорщик запаса Ергин, Антушевский и др. У арестованных была найдена обширная литература «преступного содержания», в частности, в «обзоре» отмечено нахождение у В. И. Ульянова и Анатолия Ванеева воззвания к рабочим фабрики Кенига и Путиловского завода, статьи, относящиеся к стачкам в механической мастерской обуви в Иваново-Вознесенске, Ярославле, на фабриках Торнтона, Кенига, Лаферма и т. п. Кроме того, у Анатолия Ванеева оказалось собрание рукописей, предназначенных для первого номера предполагавшейся к изданию подпольной газеты «Рабочее дело», написанных Ульяновым и Запорожцем27. «Обзор» указал, что организаторами преступного сообщества явились: Ульянов, Запорожец, Старков, Кржижановский, Ванеев, Лепешинский.
Аресты, произведенные в 1895 году в Петербурге, не остановили деятельности новой организации. Ее не остановили и аресты, произведенные в январе 1896 года. Общее число арестованных -136- возрастало. Среди арестованных жандармы отметил» учительницу Варгинской воскресной школы Надежду Константиновну Крупскую, библиотекаршу при читальне «Невского общества устройства народных развлечений» Анну Чечурину, студента Шестопалова и др. Нам известно, что арестованные по этому делу были размещены не только в Доме предварительного заключения, но и в Трубецком бастионе Петропавловской крепости.
«Обзор» дознаний за 1897 год почти все свое внимание уделил описанию дознаний по делам о рабочем движении и, в частности, молодой организации, созданной Владимиром Ильичей Лениным,— «Союзу борьбы за освобождение рабочего класса». В частности, отчет отметил арест в марте 1897 года ряда лиц,. у которых были найдены различные типографские принадлежности и нелегальные рукописи «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». Составители отчета дали сведения о стачках рабочих, привели содержание воззваний, распространявшихся среди рабочих, и сведения об арестах по различным крупным промышленным городам. Общеалфавитный список лиц за 1897 год, упомянутых в ведомости о дознаниях, содержит в себе более полутора тысяч имен.
«Обзор» за 1898 год особенно отметил деятельность «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» и арест рабочих и интеллигентов. Названный «Союз» имел, по словам «обзора», свои отделения в Киеве, Одессе, Екатеринославе, Елизаветграде и других городах, издавал «Рабочую газету». Администрация, собрав сведения об участниках этого рабочего движения, произвела 11 марта 1898 г., в связи с I съездом РСДРП в г. Минске, в различных городах многочисленные аресты и заполнила места лишения свободы этими арестованными. Так, например, в Екатеринославе было арестовано 26 человек, в Одессе — 34, в Киеве — 105 и т. д.
В «обзоре» отмечено, что операция 11 марта 1898 г. дала в руки администрации богатую «добычу» не только в виде большого числа арестованных, но также и большое количество социал-демократической литературы и в том числе «Манифест Коммунистической партии», другие сочинения Маркса и Энгельса, воззвание «Екатеринославского союза борьбы за освобождение рабочего класса» и пр.
Аресты 11 марта 1898 г. привели, в свою очередь, к новым арестам в разных городах, в том числе и в Москве. Московское губернское жандармское управление выделило из числа арестованных 35 человек для привлечения к ответственности за участие в Московском «Союзе борьбы за освобождение рабочего класса». -137-
Жандармерия усилила свою сыскную деятельность. Так, в апреле 1898 года она выявила опубликование манифеста Российской социал-демократической рабочей партии.
«Обзор» за 1898 год сохраняет полное молчание о видах административной расправы, примененной по жандармским дознаниям о государственных преступлениях28. Конечно, тюрьма получала здесь самое широкое применение. Жандармерия держалась того правила, что лишение свободы при дознании должно иметь самое широкое применение. Нередко, как это видно из отчетов за предшествующие годы, тюремное заключение применялось и как мера репрессии перед высылкой и ссылкой.
«Обзоры» за указанные нами годы подробно выясняют слежку за отдельными лицами до их ареста и отобранную нелегальную литературу. Следует отметить, что в середине 90-х годов социал-демократическая литература вытеснила другую нелегальную литературу. В наши задачи не входит подробно останавливаться на этом вопросе, и мы ограничимся уже приведенными сведениями. Однако отметим находку жандармерией интересного руководства — «как вести себя революционеру на свободе и при следствии». «Обзор» не сообщил подробно содержания этого руководства, но, между прочим, отметил советы революционерам, как вести себя в тюрьме, и предупреждение их о приемах жандармов «подсаживать» в камеры политических арестованных «переодетых шпиков».
«Обзор» важнейших дознаний за 1899 год содержит сведения и о дознаниях, начатых также в 1898 году. Больше, чем в каком-либо другом «обзоре», здесь даны сведения об арестованных за участие в рабочем движении и, в частности, отмечено распространение агитационной литературы в Петербурге, напечатанной в Белостоке, где обнаружена типография, выпустившая первый номер «Рабочего знамени» и более 1500 брошюр и воззваний для распространения среди рабочих. «Обзор» подчеркнул, что преступная агитация среди рабочих, кроме столиц, велась также и во всех крупных центрах. Не один раз отмечалась активная деятельность «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» в различных городах России. Списки привлеченных к дознаниям по обвинению в государственных преступлениях -138- за эти последние годы XIX века заполнены огромным числом рабочих.
Историк царской тюрьмы должен отметить, что в 90-х годах в различные места лишения свободы начали поступать рабочие, арестованные за попытки празднования 1 мая.
Главное архивное управление опубликовало в 1939 году очень ценный сборник документов о праздновании 1 мая в России29. Как известно, этот пролетарский праздник был установлен Международным социалистическим конгрессом, собравшимся в Париже в 1889 году.
Наиболее ранние сведения о праздновании 1 мая в России относятся к 1891 году. Полиция просмотрела тогда эту новую форму борьбы рабочего класса, но в 1892 году могла похвастаться некоторым успехом в борьбе с празднованием 1 мая рабочими в Петербурге.
В 1893—1894 гг. аресты рабочих помешали празднованию 1 мая в Петербурге. Не было маевок и в других городах, кроме Казани, Нижнего Новгорода и Киева. В 1896 году празднование 1 мая распространяется по ряду больших городов и промышленных центров. Это вызвало циркуляр департамента полиции (5 апреля 1897 г. № 3425), требовавший от чинов полиции принятия мер против празднования 1 мая, ареста агитаторов, предания их суду или применения административной высылки.
Как раз в этом же 1897 году в целях борьбы с празднованием 1 мая были произведены аресты в Москве, и среди арестованных был Боровский, которого прокурор назвал главным организатором борьбы московских рабочих.
Цитированный нами сборник документов не сообщает сведений о числе арестованных в связи с празднованием пролетарского праздника. Поскольку празднование 1 мая распространялось и выливалось в форму стачек и перешло из оврагов, лесных полян и других укромных мест за городом на улицу, есть все основания предполагать, что число арестованных возрастало. Впрочем, празднование 1 мая сильнее распространилось лишь в XX веке, когда оно стало выливаться в бурные политические демонстрации, когда правительством пускалась в ход военная сила, а число арестованных исчислялось сотнями.
Итак, эта глава работы познакомила нас с теми судебными политическими процессами за последнюю четверть XIX века, которые дали узников в различные тюрьмы. Мы дополнили этот -139- очерк о судебной расправе с революционным движением материалом о внесудебной расправе царизма за последнее десятилетие XIX века. Так как, начиная с 90-х годов, революционное движение приняло массовый характер и захватило значительное число городов, то местом заключения арестованных в административном порядке стали тюрьмы в этих городах, предназначенные для осужденных за уголовные преступления. Правительство задалось целью поставить своих политических врагов в такие же тяжелые условия, в которых находились осужденные за общеуголовные преступления, и даже создать для них еще более суровый режим.
Однако ссылка, тюрьма и все виды административной расправы оказались бессильными остановить рост рабочего движения. Это вынужден был признать и Татищев, автор названного нами выше секретного исследования социально-революционного движения в России. Он привел из различных листовок указания на массовые аресты среди рабочих и на бессилие этих арестов помешать росту рабочего движения.
Устанавливалось общение русских рабочих с пролетариатом за границей. Русские рабочие в адресе французским рабочим в 1895 году по случаю 25-летия Парижской Коммуны писали: «Пусть же в приснопамятный день 18 марта, в 25-летнюю годовщину дня, дорогого для социалистов всех стран, далекий голос России, задыхающейся под ярмом деспотизма, России пролетарской, донесется до пролетариата Франции. Пусть знает французский рабочий, что за затворами царской тюрьмы бьется в тисках свободолюбивая мысль русского пролетариата»30. -140-
 

Примечания

 

1 См. П. Надин, Стрельниковский процесс 1883 года в Одессе (отрывки из воспоминаний государственного преступника), «Былое» 1906 г. № 4, стр. 84—103. Очевидно, автор скрыл свою настоящую фамилию под псевдонимом, так как среди осужденных не было Надина.
2 См. М. И. Дрей, Стрельниковский процесс (процесс 23-х в Одессе в 1883 году), «Народная воля» перед царским судом, М., 1931, стр. 9—17.
3 См. «Народная воля» перед царским судом, 1930, вып. I, статья Прибылева «Процесс 17-ти», стр. 123—141.
4 См. речь Спасовича в защиту супругов Прибылевых, Спасович, Семь судебных речей по политическим делам, СПб., 1908, стр. 72.

5 Раскрытие пропаганды в армии вызвало большую тревогу в правительстве. См. письмо военного министра к начальнику военно-судного управления, «Красный архив», 1934, т. 63 (№ 2). Сообщение М. Ахуна и Д. Зиневича, стр. 133—135.

6 Показание В. Фигнер на дознании. См. «Былое» 1917 г. № 2—3—4, «Из автобиографии Веры Фигнер».
7 См. «Народовольцы», сб. Ill, M., 1931, изд. Политкаторжан. См. Спасович, Семь судебных речей по политическим делам. Речь в защиту Чемодановой, СПб., 1908, стр. 94—107.

8 См. «Народовольцы 80-х и 90-х годов», статья Шебалина, «Киевский процесс 12-ти народовольцев в 1884 году», М., 1923.

9 См. Ф. Кон, За 50 лет, т. I.

10 См. «Народная воля» перед царским судом, вып. II, М., 1931. «Народовольцы», сб. III, изд. Политкаторжан, М., 1931. Статья Добруски-на-Михайлова «Лопатинский процесс», стр. 202—212.
11 См. Спасович, Семь судебных речей по политическим делам, СПб., 1908. Речь в защиту Якубовича, стр. 206—208.

12 ЦГИА в Москве, дело департамента полиции, IV делопроизводство, № 47, т. I, 1887, л. 30. «О замысле на жизнь священной особы государя императора, обнаруженном 1 марта 1887 г.».

13 ЦГИА в Москве, дело департамента полиции, IV делопроизводство, М 47, т. I, 1887, л. 93.
14 Тот же архив, то же дело, л. 18.
15 Тот же архив, то же дело, л. 21.

16 ЦГИА в Москве, дело департамента полиции, IV делопроизводство, № 47, т. I, 1887, ч. 2, л. 19.
17 Тот же архив, то же дело, ч. 2, л. 221.

18 См. Лукашевич, Воспоминания о деле 1 марта 1887 г., «Былое» 1917 г. № 2, август, стр. 115—132.

19 См. М. И. Дрей, О деле Оржиха, Сигиды и др. (по архивным материалам воспоминаний участников дела), сб. «Народная воля» перед царским судом», вып. II, М., 1931 г. стр. 70—83.
20 См. воспоминания Оржиха о его революционной работе в статье «В рядах «Народной воли», сб. «Народовольцы», вып. И, М., 1У.Э1, стр. 75-н172

21 См. Никитина, Народовольческие процессы в цифрах, сб, «Народная воля» перед царским судом», вып. II, М., 1931, стр. 126 и сл.

22 См. В. Богучарский, Третье отделение о себе самом, «Вестник Европы» 1917 г. № 3, где дан обзор деятельности III отделения до 1866 года.
23 Институт истории партии при МК ВКП(б), Морозовская стачка, «Московский рабочий», 1935.
24 В. И. Ленин, Соч.. т. 2, стр. 105.
25 В ЦГИА в Москве имеется уникальный экземпляр рукописи С. С. Татищева, Социально-революционное движение в России, т. I, 1894—1896 гг. Автор обработал названные в тексте «обзоры», использованные нами в подлинниках. За 1890 год эти «обзоры» говорят преимущественно о борьбе с рабочим движением и лишь редко уделяют внимание борьбе с национальным движением. Так, например, в «обзоре» за 1895 год уделено внимание «национально-литовской агитации», стр. 175—182, и «армянскому движению», стр. 183—214. Однако эти материалы не позволяют выявить роль тюрьмы, несомненно, широко применявшейся в то время.

26 См. «Обзор важнейших дознаний, производившихся в жандармских управлениях за 1892—1893 гг.».
27 См. «Обзор важнейших дознаний по делам о государственных преступлениях за 1895—1896 гг.», стр. 103.

28 Примером того, как производилась расправа в административном порядке, служит следующий факт: директор департамента полиции Дурново подписал постановление о заключении в тюрьму за оскорбление его величества по ошибке вместо 30 суток на 30 лет. Лишь через год эта ошибка выяснилась. См. статью «Департамент полиции 1892—1908 гг.» (из воспоминания чиновника), «Былое» 1917 г. № 5—6 (27—28), стр. 17 и сл.

29 Главное архивное управление МВД. Центральный архив революции, «Первое мая в царской России (1890—1916 гг.)», Сборник документов, ОГИЗ, 1939.

30 ЦГИА в Москве. С. С. Татищев, Социально-революционное движение в России, т. I, 1894—1896 гг., стр. 357.



 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU