УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Глава 4. Шлиссельбургская крепость
§ 40. Строительство Шлиссельбургской крепости

 

Во втором томе «Истории царской тюрьмы» нам пришлось говорить о закрытии тюрьмы Шлиссельбургской крепости в 1870 году. Но царизм не мог обходиться долго без своей твердыни. Прошел десяток лет после закрытия этой тюрьмы, и в августе 1881 года новый российский самодержец Александр III решил вновь создать на Шлиссельбургской острове крепкое и надежное место для заточения своих наиболее опасных политических врагов.
Период с половины 80-х годов до 1906 года в истории государственной тюрьмы Шлиссельбургской крепости освещен с наибольшей подробностью. Имеется литература об этой тюрьме за указанный период в виде отдельных книг и статей в журналах. Архивные материалы за эти же годы частично использованы в книге Е. Е. Колосова, встретившей самую положительную оценку бывших шлиссельбургских узников.
О строительстве новой тюрьмы на Шлиссельбургской острове сохранилось в архиве департамента полиции специальное дело. Оно представляет тем больший интерес, что не было использовано до настоящего времени в печати. Из него мы узнаем, что ввиду «предуказанного государем упразднения государственной -216- тюрьмы в Петропавловской крепости и об устройстве таковой в Шлиссельбурге» жандармский генерал Оржевский обследовал крепость на острове Шлиссельбурге. Он представил отчет о своей командировке с приложением двух планов, из которых один знакомил с состоянием старой секретной тюрьмы,, а, другой — с состоянием всей крепости. Мы воспроизведем здесь оба плана и, таким образом, получим полное представление о Шлиссельбургской крепости в 1881 году.
В своей записке Оржевский дает очерк истории крепости с древних времен1. Из этого исторического очерка для нас представляют интерес лишь сведения о переименовании Петром I башен в крепости, а именно, он назвал: Портбашню у входных ворот «Государевой», Фохтбашню — «Княжеской» в честь княгини Меньшиковой, Шварцбашню — «Королевской», Кирхбашню — «Угловой» (позднее Головина), Коноселицсбашню — «Светличной», Крутбашню — «Мельничной», Комсбашню — «Колокольной».
При посещении крепости в августе 1881 года товарищем министра внутренних дел Оржевским здесь находились дисциплинарный батальон и катерная матросская команда. Общее число заключенных нижних чинов достигало 411 человек. Прежняя секретная тюрьма была в то время приспособлена для 14 карцеров, в которые заключали провинившихся солдат из дисциплинарного батальона. Дворик при тюрьме, который служил для прогулок узников, оставался при посещении Оржевского «без назначения». Помещение, где, по словам Оржевского, содержался Иоанн Антонович, было в то время занято под мастерскую.
Давая общую характеристику Шлиссельбургской крепости, Оржевский называл ее «совершенно обособленным убежищем, где здание скрыто за высокими массивными стенами».
При разрешении вопроса об устройстве тюрьмы «самого строгого одиночного заключения» было составлено три проекта.
По первому проекту было предположено перестроить старую государственную тюрьму для содержания в ней десяти человек. В камерах должны были быть сводчатые потолки, асфальтовые полы, железные двойные двери, двойные стены. Стоимость перестройки исчислялась в 14 000 рублей.
По второму проекту предлагалось перестроить одноэтажное здание старой тюрьмы в двухэтажное, рассчитанное на 20 одиночных камер. Расходы были исчислены в 30 000 рублей. -217-

Оба эти проекта не были приняты, и был одобрен третий проект. По этому проекту старая тюрьма перестраивалась на 10 одиночных камер и возводилось новое двухэтажное здание на 40 заключенных. Расходы по устройству этих тюрем и различных служебных зданий были определены в 150 000 рублей.
Решение устроить на острове государственную тюрьму привело к закрытию в 1881 году тюрьмы дисциплинарного батальона2. Проект и сметы были утверждены военным советом. Строительство поручено инженеру-строителю генерал-майору Войницкому, а постройка производилась подрядчиками-купцами.
Уже в ноябре 1882 года Войницкий сообщил об окончании перестройки старой тюрьмы на десять узников и здания для размещения жандармов. Но последовал ответ, что перевод заключенных из Петропавловской крепости будет произведен лишь по окончании всего тюремного строительства и не ранее сентября 1883 года.
Было воздвигнуто три здания вне внутренней ограды. Одно — для смотрителя и его помощника, а также для канцелярии, другое — для кордегардии и кухни для заключенных и служителей, а третье — для проживания жандармов.
Войницкий 2 сентября 1883 г. сообщил в департамент полиции об окончании постройки тюрьмы и всех служебных зданий при ней. Через полтора месяца особая комиссия принимала постройку, признав ее «вполне удовлетворительной». По предложению Покрошинского, первого начальника Шлиссельбургского жандармского управления, было решено устроить между первым и вторым этажами в новой тюрьме металлическую сетку, чтобы помешать заключенным броситься со второго этажа или сбросить кого-либо из чинов администрации. По его же предложению обычные стекла в рамах галереи новой тюрьмы были заменены матовыми.
В протоколе приема записано пожелание комиссии об устройстве двора для прогулок и возбужден вопрос о том, не следует ли уничтожить форточки в камерах, поскольку в тюрьме устроена «искусственная вентиляция». В целях охраны от побегов предложено устроить решетки «на слуховых окнах» в крыше , тюрьмы.
Из приемочного акта новой постройки ясно видно, что комиссия направляла все свое внимание на меры строгой изоляции узников и предупреждения побегов из тюрьмы. -218-

Юридическое оформление управления новой тюрьмой состоялось приказом по военному ведомству от 22 марта 1884 г. «Об управлении и военной охране Шлиссельбургской тюрьмы». Высочайше утвержденное мнение государственного совета об этом было направлено 11 мая 1884 г. Сенатом для распубликования. По этому законодательному акту управление тюрьмой находилось в ведении министра внутренних дел, по званию шефа жандармов, и на острове было утверждено Шлиссельбургское жандармское управление с пешей командой.
При ознакомлении с историей этого законодательного акта выяснилась не лишенная интереса подробность. В основе приказа по военному ведомству от 22 марта 1884 г. лежало высочайше утвержденное 14 февраля 1884 г. мнение государственного совета. При обсуждении проекта об устройстве управления тюрьмой в Шлиссельбургской крепости было высказано возражение в государственном совете против наименования тюрьмы «государственной».
Указывалось, что термин «государственная тюрьма» неизвестен нашему законодательству и было бы совсем нежелательно вводить в законе регламентацию политической тюрьмы. Другими словами, признавалось желательным оставить для действия администрации и ее усмотрения безграничный простор. Эта черта была самой характерной для всякой тюрьмы царизма, а для политической в особенности.
Александр III прекрасно учитывал, чем должна явиться проектированная им тюрьма. Она должна была быть местом замаскированной смертной казни и притом в тяжелой форме. Он добился этого. На основе опыта предшествующих лет он написал после ареста Александра Ульянова и других по делу 1 марта 1887 г.: «Желательно не придавать слишком большого значения этим арестам. По-моему, лучше было бы, узнавши от них все, что только возможно, не предавать их суду, а просто без всякого шума отправить в Шлиссельбургскую крепость. Это — самое сильное и неприятное наказание»3. Впрочем, по делу 1 марта 1887 г. Александр III широко использовал и смертную казнь, и заточение в государственную тюрьму.
Приказом по отдельному корпусу жандармов № 47 от 1 мая 1884 г. в штат тюрьмы Шлиссельбургской крепости были включены по жандармскому управлению 47 человек. И, кроме того, в штат пешей жандармской команды вошли 98 человек. Назначенные на службу в Шлиссельбургскую крепость жандармы во главе с полковником Покрошинским прибыли в крепость -220- 11 июля 1884 г., а 2 и 4 августа сюда были доставлены первые заключенные из Алексеевского равелина и Трубецкого бастиона в количестве 21 человека.
Для подбора жандармов состоялось нечто вроде конкурса. Из Петербурга были запрошены жандармские управления очень многих городов о кандидатах на службу в новой тюрьме. Предлагался повышенный оклад, но вместе с тем предъявлялись и значительно повышенные требования для занятия жандармских должностей. Кандидатов было предложено немало, и отбор был произведен из унтер-офицеров жандармских управлений обеих столиц и других городов (Вильно, Ковно, Гродно, Могилева, Одессы, Твери).
Переведенный в Шлиссельбургскую крепость смотритель Алексеевского равелина, уже известный нам Соколов-«ирод», взял с собою оттуда четырех испытанных им жандармов. Своего рода «конкурс» был произведен и среди политических заключенных, из числа которых правительство хотело направить в новую тюрьму самых важных и опасных.
Так составились в тюрьме эти два мира. Один из них образовали послушные исполнители царской воли — жандармы, а другой — восставшие против этой воли люди, отдавшие себя целиком революционной борьбе.
Как было уже указано выше, тюремных зданий в Шлиссельбургской крепости было два. Одним из них являлось здание, с историей которого мы знакомы из двух предшествующих томов нашей работы. Это была так называемая старая тюрьма, постройка вековой давности. Она заключала в себе 10 одиночных камер. В 1884 году их нумерация была иная, нежели до 1870 года. Были и другие небольшие изменения, не менявшие, однако, основной архитектуры этого здания-памятника. Так, например, на восточную сторону ранее выходило три камеры, расположенные рядом под номерами 8, 9, 10. В камере № 9 помещался караул. При народовольцах же, с 1884 года, были оставлены лишь две камеры под номерами 1 и 10. Между ними стало свободное незанятое пространство.
Не останавливаясь на подробностях размещения камер, укажем на план тюрьмы, сделанный Новорусским. На этом плане на месте позднее устроенной кухни до 1870 года помещались жандармы. Размеры камер были неодинаковы, и одни из них в санитарном отношении были несколько лучше других, хотя также не удовлетворяли самым скромным требованиям гигиены.
Новорусский дал описание одиночной камеры в старой тюрьме. Размер ее по диагонали был шагов десять. Большое -221- окно начиналось на высоте роста человека и заканчивалось под сводчатым потолком; стекла были матовые, поэтому камера была сумрачной. Железная кровать днем откидывалась к стене на шарнирах. Железная печь топилась из коридора. Вместо стола к стене была приделана небольшая доска. Клозет был в углу камеры. Для умывания была раковина с проведенной водой. Пол асфальтовый, неокрашенный, шероховатый и постоянно грязный.
Такой общий вид камеры позволил автору сравнить ее со склепом. Но на стене этого склепа висела «инструкция» с правилами поведения заключенных и с угрозами наказания розгам» и смертной казнью; эти правила напоминали, что в склепе находится не мертвец, а живой человек, способный действовать, нарушать правила тюремного распорядка со всеми последствиями этого.
Назначение здания старой тюрьмы с 1884 года изменилось. Оно уже не служило местом постоянного заточения узников, а было предназначено для временного пребывания в нем. Сюда помещали на разные сроки — один месяц или несколько долее — заключенных, вновь присланных в крепость. Сюда же переводили из новой тюрьмы для дисциплинарных наказаний на карцерное положение4. Здесь находились привезенные в Шлиссельбургскую крепость для казни до исполнения над ними приговора. Старая тюрьма иногда служила . последним местом пребывания для умиравших узников, которых переводили сюда перед смертью из новой тюрьмы. Наконец, сюда переводили буйных душевнобольных узников.
Из сказанного видно, что старая тюрьма была тяжким местом заточения. Эта тяжесть еще более увеличилась от того состояния, в котором находилась старая тюрьма.
Крепостной доктор так описывал старую тюрьму в 1890 году: «Здание старой тюрьмы одноэтажное, с трех сторон почти вплотную окружено стенами 4-саженной высоты, одна только сторона, обращенная на восток, несколько свободная и отстоит от стены сажен на десять. Вследствие такой обстановки воздух как на дворе, так и в самом здании тюрьмы застаивается и слабо вентилируется, и прямым следствием является неизбежная сырость, тем более, что уровень полов в тюрьме немного превышает уровень двора. Лучи солнца освещают только по утрам коридор и две боковые камеры (остальные же всегда -222- лишены солнечного освещения), что составляет громадный недостаток в гигиеническом отношении, так как благодаря близости стен лучи солнца освещают только крышу тюрьмы».
Нужно полагать, что тюремный врач подбирал для характеристики состояния тюрьмы такие выражения, которые не резали бы ухо его начальства, и, несмотря на это, получалась картина самого отвратительного состояния тюрьмы. Забытые требования санитарии должны были ускорить наступление здесь смерти узников и развитие их душевных болезней. То и другое и происходило в действительности.
К времени перевода в 1884 году в Шлиссельбургскую крепость заключенных здесь был произведен ремонт в разных частях крепости вплоть до тюремных стен и башен. Назначение этого ремонта было одно: принять все меры предосторожности против побега заключенных. В этих целях комендант крепости приказал заделать все отверстия в стенах и башнях и выход старого канала из крепости наружу, заложить окно во флажной башне, заделать двери в разных местах крепости и пр.5.
Эти мелкие ремонтные работы не интересуют нас, а потому мы на них и не будем останавливаться подробнее. Несомненно, что как бы ни были они мелки, они наносили тяжелый удар, с архитектурной точки зрения, Шлиссельбургской крепости как историческому памятнику вековой давности. Однако там, где хотели принять меры против побега узников, ни перед чем не останавливались и ничего не жалели.
На дворе старой крепости близ тюрьмы была воздвигнута постройка, совершенно расходившаяся с общим стилем соседних старинных строений. Это были одиночные дворики для прогулок заключенных. Их создал «прогресс» тюремной архитектуры: до 1884 года их в Шлиссельбургской крепости не существовало. Одиночные дворики, устроенные по иностранному образцу, представляли собою треугольники, отделенные один от другого высокими стенами. Наибольшая сторона этих треугольников была длиной в 15 шагов. Заключенные называли эти дворики клетками и стойлами.
Но не только одиночные дворики для прогулок заключенных были творениями вновь развившейся тюремной архитектуры. Ее созданием была и новая государственная тюрьма. Она представляла полный контраст старинному зданию с десятью камерами, видавшими в своих стенах узников не только XIX, но и XVIII столетия. -224-
М. В. Новорусский в своих воспоминаниях говорит, что, гуляя по дворику старой тюрьмы, он видел новое красное здание, поражавшее его своим, так сказать, изяществом. Оно было двухэтажное, с 40 одиночными камерами. Посреди здания был вестибюль с чугунными гранеными колоннами и ажурными прикрасами, деревянные двери обычного типа, направо от входа — лестница во второй этаж, просторная, с блестящими лакированными перилами, калориферы за дверью с претензией на художественность, светлый коридор и, наконец, светлая камера, маленькая, как игрушечка, и вся залитая светом. Но это впечатление оказалось ошибочным. Камера показалась такой светлой лишь по сравнению с камерой старой тюрьмы. Продолжая описывать внутренность камеры, Новорусский говорит: «Чья-то фантазия разделала внутренность нашей камеры, выкрасивши сажей на масле не только пол, но и стены до высоты 2 аршин. При полном отсутствии" мебели, особенно если кровать заперта на крюк, камера превращалась в настоящий катафалк, а белый сводчатый потолок должен был соответствовать серебристой парче, служившей украшением его сверху»6.
Камеры были расположены по двадцати в каждом этаже, одна над другой. Во второй этаж «...вела широкая отлогая лестница со ступеньками из плитняка, а для входа в камеры этого этажа служили только узкие галереи, тянувшиеся в виде балконов по обе стороны коридора, как раз на той высоте, где должен быть помост (или пол), разделявший оба этажа. Взамен этого помоста, от пола одной галереи до пола другой, была натянута веревочная сетка, тянувшаяся сплошь во весь коридор и предохранявшая идущих по галерее от соблазна броситься вниз головой».
Таково было устройство старой и новой тюрем в Шлиссельбурге. Громадный промежуток времени разделял те сроки, когда были воздвигнуты эти тюрьмы, резко отличался их внешний вид, но они были схожи между собой по режиму, по задачам, которые им ставились, и по тому духу, которым были пропитаны их казематы. Обе они были детищем российского самодержавия.
За период 1884—1905 гг. тюрьма Шлиссельбургской крепости не подвергалась глубоким изменениям. Однако некоторые изменения были произведены. Одни из них были вызваны стремлением администрации полнее проводить систему одиночного заключения, не допуская общения заключенных между -225- собою и постоянно держа их под наблюдением тюремной стражи. Другие изменения в устройстве одиночных камер были произведены в сторону смягчения режима после долгой и упорной борьбы узников за улучшение своего положения.
К изменениям первой группы относится закладка кирпичом каждого из четырех углов одиночной камеры и превращения ее, таким образом, в шестиугольную. Такая закладка значительно уменьшала размеры камеры, но давала тюремной страже полную возможность всегда иметь перед своими глазами заключенного, который раньше, стоя в углу, мог оставаться вне поля зрения жандармов.
Другое переустройство не внесло видимых изменений в камеры, но тяжело отразилось на заключенных. Администрация обнаружила разговоры заключенных через трубы клозетов отдельных камер и путем ремонта канализационных труб совершенно устранила всякую возможность разговора заключенных через трубы.
К изменениям второй группы относится замена окраски пола и низа стен: черная краска пола была заменена желтою, а стены были окрашены в светло-голубой цвет. Сначала лишь верхние матовые стекла оконной рамы заменили прозрачными, а позднее вставили такие прозрачные стекла во всей раме. Была улучшена вентиляция: вся верхняя часть рамы могла быть открываема в виде форточки.
Но наибольшие изменения произошли в тюремных дворах. С 1886 года были устроены шесть отгороженных высокими заборами огородов. На голую каменистую почву была насыпана земля, привезенная на остров баржами. С течением времени заключенным удалось добиться замены сплошного верха забора решетчатым. Еще позднее появились парники. Но об этих изменениях мы скажем позднее, когда будем характеризовать тюремный режим. Превращение каменистой пустыни в цветущий сад было делом рук самих заключенных.

 

§ 41. Инструкции
 

Режим в Шлиссельбургской крепости определялся инструкциями. Конечно, было бы ошибочно судить о нем только по инструкциям. Они существовали более или менее продолжительное время без всяких изменений, а режим глубоко изменялся. На его изменения влияли различные внешние обстоятельства и прежде всего общая внутренняя политика. Несомненно, что действие или бездействие отдельных статей инструкции находилось -226- в зависимости даже от словесных распоряжений министра внутренних дел или высшего жандармского начальства, а в некоторых случаях содержание инструкции претерпевало глубокие изменения без словесных санкций высшей администрации. Оно происходило в результате борьбы заключенных с начальством тюрьмы, начиная от коменданта и кончая смотрителем.
Надо признать, что такая борьба была главным фактором изменения тюремного режима, и к концу существования Шлиссельбургской крепости, перед ее закрытием как государственной тюрьмы — 8 декабря 1905 г., от прежних инструкций оставалось очень мало. Если бы пришлось разнести по статьям инструкции завоевания заключенных, то мы получили бы совершенно необычную «хартию» тюремных вольностей узников на Шлиссельбургской острове.
Они вошли сюда в 1884 году совершенно бесправными и заранее обреченными на скорую гибель. Об этом возвещал им текст инструкции, которая была вывешена в каждой камере и содержала всего восемь статей. Статьи были кратки, а их содержание было рассчитано на то, чтобы терроризировать узников. Однако терроризировать их не удалось.
Содержание инструкции 1884 года надо рассматривать как краткий катехизис поведения заключенных. Его можно было бы сделать еще короче, так как он сводился в основном к требованию беспрекословного повиновения тюремному начальству, без пояснений, в чем эти требования могут состоять. Из восьми статей шесть говорили о наказаниях; среди них были упомянуты смертная казнь и 50 ударов розгами для политических заключенных,
Угроза смертной казнью была приведена в исполнение над двумя заключенными (Минаковым и Мышкиным). Телесные наказания не были применены ни к кому. Тюремная администрация ясно сознавала, конечно, что наказание розгами вызвало бы общий бурный протест политических заключенных, которые всегда предпочитали скорее погибнуть, нежели перенести такое наказание.
Кроме розог, в качестве дисциплинарных наказаний были перечислены: лишение чая, лишение матраца на койке, заключение в карцер, в светлый и в темный, на хлеб и воду — на срок до пяти суток. За повторение проступков продолжительность заключения в карцере увеличивалась до восьми суток, причем заключение в темный карцер сопровождалось наложением оков. -227-
Никакой четкости и определенности в инструкции не было. Она не указывала, какие проступки считаются повторными, не определяла, какие именно наказания должны быть применены за те или другие нарушения, и нисколько не ограничивала права администрации назначить одновременно несколько наказаний и держать в карцере хотя бы месяцами с самым кратким перерывом после каждых восьми суток. Не приходится удивляться в этой недвусмысленной неопределенности инструкции, открывавшей широкий простор усмотрению тюремного начальства. Это находилось в полном соответствии с безграничным произволом, царившим в крепости.
В рассматриваемой нами инструкции нет никаких указаний на обязанности заключенных производить какие-либо работы, несмотря на то, что все они были приговорены к каторжным работам. Наоборот, во втором параграфе дано прямое указание на предоставление работы наряду с чтением книг из тюремной библиотеки и правом беседы со священником лишь в виде награды за хорошее поведение. Среди этих наград не упомянуто -228- предоставление права прогулок вдвоем. Это право было упомянуто в полной инструкции с 70-ю параграфами, которая была утверждена командиром отдельного корпуса жандармов генералом Оржевским 4 августа 1884 г.7.
Указанные мною восемь параграфов инструкции, вывешенной на стенах одиночных камер в Шлиссельбургской крепости, и представляли собой извлечение из означенной инструкции 1884 года, которая оставалась без всяких изменений в течение 13 лет, вплоть до 1897 года.
Инструкция 1884 года сковывала всю жизнь узников. Основное содержание инструкции сводилось к стремлению поставить заключенного в условия полной изоляции, не допуская никакого общения ни с внетюремным миром, ни с товарищами по заключению, ни даже с жандармами. Значение такой изоляции усугублялось запретом физического труда и почти всякой -229- умственной работы. Из последующего нашего изложения будет видно, что самым страшным и самым тяжелым в режиме шлиссельбургского заключения было отсутствие труда. Если бы борьба заключенных против этого запрета и за право чтения книг не увенчалась успехом, неминуемая гибель грозила бы всем заключенным.
Несколько параграфов инструкции определяли обязанности тюремной администрации, во главе которой стоял начальник жандармского управления, в пределах всего острова Шлиссельбурга. В состав администрации, кроме жандармов, входил тюремный врач. Кроме того, инструкция предусматривала исполнение религиозных обязанностей православным священником. По мере надобности начальником жандармского управления созывался комитет, состоявший, кроме начальника, из двух его помощников, а также в случае надобности—тюремного врача и священника. Предметом его ведомства являлись хозяйственные и административные вопросы.
Несколько параграфов определяли обязанности врача. Создавалось такое впечатление, что инструкция проникнута заботами о поддержании здоровья заключенных: врач был обязан посещать больных дважды в сутки, ежедневно посещать тюрьму, обходить через день здоровых заключенных, а заключенных в карцер навещать ежедневно. Ему было предоставлено право опротестовывать постановления комитета, клонившиеся, по его мнению, к причинению вреда здоровью служащих или заключенных (§ 22).
Но из истории Шлиссельбургской тюрьмы мы знаем, что заботы врача о заключенных оставались долгие годы лишь на бумаге. В глазах заключенных тюремный врач, в особенности в первые годы после открытия тюрьмы, ничем не отличался от жандармов. Вся обстановка тюремной камеры и условия тюремного режима должны были подрывать здоровье узников. С этой точки зрения характерно требование инструкции устраивать койку так, чтобы заключенный не мог ею пользоваться в течение дня. Значение этого запрета было тем более тяжело, что заключенные находились в течение дня в полном бездействии.
Свидания заключенных с родными и близкими были допущены инструкцией только в одном случае — при тяжкой болезни заключенного, и притом с разрешения товарища министра внутренних дел (§ 49). Но это «милостивое» разрешение было лишь на бумаге: никогда за все время существования крепости, с 1884 по 1905 гг., таких свиданий не происходило.
Параграф инструкции, посвященный тюремной библиотеке, предписывал ряд ограничений в пользовании книгами, которые -230- выдавались с разрешения начальника жандармского управления. Первоначальный состав книг, выдаваемых из библиотеки, и пополнение его определялись департаментом полиции (§ 48). Право заключенных читать рассматривалось как награда за «хорошее поведение». В первое время состав библиотеки ни в какой степени не удовлетворял заключенных.
Такова была инструкция 4 августа 1884 г. На практике она оказалась еще тяжелее. Она давала тюремной администрации возможность провести тот режим, который превратил каторжную тюрьму в медленную смертную казнь.
Говоря о тех инструкциях и законах, которые определяли положение в тюрьме Шлиссельбургской крепости, следует отметить очень большую роль товарища министра внутренних дел Оржевского в установке жестокого режима этой тюрьмы. Этот жандармский генерал направил составленный им проект «положения о Шлиссельбургской крепости» министру юстиции. В проекте было предусмотрено применение к заключенным всех наказаний, предписанных законом для каторжан, не исключая и телесных.
Министр юстиции, хотя слабо, но, однако, высказал свое мнение об исключении телесных наказаний для заключенных в Шлиссельбургскую крепость8
Он указывал на нежелательность этого наказания в данном случае потому, что большинство политических преступников принадлежит к дворянскому сословию. Министр, по-видимому, предвидел, что применение телесного наказания в Шлиссельбургской крепости может привести к тяжелым событиям: свежа была память о процессе Веры Засулич. Робкое возражение министра юстиции не оказало никакого влияния на министерство внутренних дел. Проект Оржевского полностью был утвержден царем 19 июля 1884 г.
Положение о Шлиссельбургской крепости содержит шесть параграфов. Согласно этому положению Шлиссельбургская крепость предназначалась для содержания в ней государственных преступников, приговоренных к каторжным работам. Отбор заключенных для содержания в этой тюрьме должен был происходить по инициативе министра внутренних дел. Ближайшее заведование тюрьмой возлагалось на товарища министра внутренних дел как командира корпуса жандармов. Ему поручалось составить особую инструкцию для тюрьмы. Ответственность -231- заключенных за маловажные и дисциплинарные проступки определялась по ст. ст. 222—225 книги XVII Свода военных постановлений. За преступления заключенные должны были быть предаваемы военному суду. Положение от 19 июля 1884 г. о Шлиссельбургской крепости легло в основу приведенной выше инструкции от 4 августа 1884 г.
Через два месяца после утверждения приведенной нами инструкции Оржевский 14 октября 1884 г.9 утвердил документ под названием «Инструкция для чинов управления Шлиссельбургской тюрьмой и заключенных по предметам распределения дня, состава довольствия для заключенных, порядка и времени прогулок, пользования книгами и занятиями». В ней 16 параграфов. Некоторые из этих параграфов повторяют правила предшествующей инструкции, а другие уточняют режим и распределяют обязанности между чинами тюремной администрации. Так, например, в § 1 запрещается кому бы то ни было входить в камеру заключенного без сопровождения старшего помощника начальника жандармского управления. Без такого сопровождения доступ в камеру мог быть разрешен в исключительных случаях лишь священнику.
Следующий, § 2, уточнял, что койки заключенных запираются перед утренним чаем до ужина и могут быть отперты по заявлению врача для больных арестантов, а по приказу администрации — в награду за хорошее поведение.
На старшего помощника начальника жандармского управления была возложена обязанность раздачи книг и материалов для работы с обязательным отобранием их при раздаче ужина.
Ряд параграфов (§ 5—9) возлагал на младшего помощника названного начальника: наблюдение за раздачей питания, ведение отчетности по расходам, заведование освещением, одеждой и выдачей постельного (раз в две недели) и носильного (раз в неделю) белья.
Два параграфа (§ 10—11) определяли обязанности врача по наблюдению за доброкачественностью продуктов.
Создав режим, который вел к преждевременной смерти, инструкция предписывала врачу посещать больных арестантов утром и вечером.
Прекрасным показателем убийственной пустоты тюремного режима в Шлиссельбургской крепости является весь текст рассматриваемой -232- нами инструкции. Самый подробный параграф в ней определял часы, когда должны были раздаваться утренний чай, обед, вечерний чай и ужин. Режим тюрьмы разнообразился только этими выдачами питания. Итак, жизнь проходила от чая до обеда, от обеда до ожидаемого вечернего чая и ужина. Даже прогулки не были точно установленным правом узников и зависели от усмотрения администрации.
Результатом действия правил такого тюремного распорядка за первый же год существования новой тюрьмы была смерть шести узников, и в том числе казнь двоих из них за протесты против режима в крепости. Дальнейшее вымирание заключенных с такой быстротой грозило значительной убылью тюремного населения. Оржевский, создатель инструкции и творец убийственного режима в крепости, не ожидал, по-видимому, таких «темпов». Осенью 1885 года он посетил Шлиссельбургскую крепость и отправил администрации крепости свое новое распоряжение.
Распоряжение Оржевского от 30 сентября 1885 г., требуя до конца проведения безусловной строгости одиночного заключения, вместе с тем предложило принять некоторые меры «к улучшению внешней обстановки и внутренней жизни заключенных». Это было началом отступления тюремной администрации перед узниками, ведущими героическую борьбу против тюремного режима.
Среди этих мер наиболее крупным завоеванием узников было предложение Оржевского пополнить тюремную библиотеку книгами по «философии, математике, истории и богословию».
Другим таким же важным завоеванием явилась выдача узникам бумаги и карандашей при непременной обязанности возвращения в контору тюрьмы для хранения там всех исписанных листов. Было допущено занятие заключенных уборкой двора и предположено возбуждение весной 1886 года вопроса об устройстве огородов для работы на них заключенных10.
Министерство внутренних дел отступало, но предпочитало не фиксировать на бумаге вынужденных уступок. Только 5 декабря 1897 г. министр внутренних дел Горемыкин утвердил новую инструкцию для Шлиссельбургской крепости.
В основных чертах она повторяла содержание предшествующих инструкций. Но соотношение сил в государственной тюрьме уже изменилось, и оставление различных параграфов в этой инструкции носило лишь формальный характер. По-прежнему -233- содержалась угроза наказания розгами до 50 ударов. Но перечень льгот пополнился разрешением занятий в мастерских, допущением в совместной работе с другими заключенными, правом освещения камер в не положенное для того время и переписки с близкими родственниками раз в шесть месяцев «через посредство департамента полиции, который в зависимости от содержания писем мог разрешить отправление таковых в подлиннике» (§4).
Такое изменение указанных нами статей тюремной инструкции наносило сильнейший удар по той строжайшей системе одиночного заключения, которая была установлена инструкциями 1884 года. Мы отмечали, что изменение режима достигалось борьбой узников в тюрьме. Добавим, что победа далась не сразу. Различные черты беспощадного режима смягчались лишь очень медленно в результате титанической борьбы узников. Нам предстоит познакомиться с этими борцами и с историей их борьбы.

 

§ 42. Узники Шлиссельбургской крепости 1884-1906 годов
 

Ничем не нарушимая тишина в коридорах Алексеевского равелина Петропавловской крепости была резко нарушена 2 августа 1884 г. Из одиннадцати одиночных камер этого равелина жандармы выводили одного за другим узников, закованных в кандалы. Подхватив под обе руки выведенного из камеры арестанта, жандармы быстро, почти волоча его, направлялись с ним к берегу реки. Впоследствии узники вспоминали, что у них явилось предположение о предстоящем их утоплении в реке. Но их не утопили. Их рассаживали по специально устроенным одиночным камерам в барже под строгим присмотром жандармов.
Пароход повез баржу к Шлиссельбургскому острову. Здесь жандармы выводили отдельно каждого привезенного и опять, подхватив под руки, быстро волокли за тюремные стены через ворота крепости, украшенные старинным двуглавым орлом. Привезенных расковывали и размещали по одиночным камерам • вновь отстроенной тюрьмы. Эти первые одиннадцать узников, привезенные сюда, были: Фроленко Михаил, Исаев Григорий, Морозов Николай, Тригони Михаил, Попов Михаил, Щедрин Николай, Грачевский Михаил, Златопольский Савелий, Геллис Меер, Буцевич Александр, Минаков Егор.
Через день после увоза из Алексеевского равелина первой партии, а именно 4 августа, из Петропавловской крепости в Шлиссельбургскую перевезли еще 10 человек. Это были: Буцинский -234- Дмитрий, Клименко Михаил, Юрковский Федор, Поливанов Петр, Кобылянский Людвиг, Богданович Юрий, Арончик Айзик, Мышкин Ипполит, Малевский Владимир и Долгушин Александр11.
В этом же 1884 году в Шлиссельбургскую крепость было доставлено еще 17 человек, но двое из них для казни (Рогачев и Штромберг). Из 40 камер были заняты, таким образом, 36. Но в том же году одна за другой освободились три камеры: 21 сентября был казнен Минаков, 6 октября повесился Клименко, и 28 декабря умер от туберкулеза Тиханович. Таким образом, к 1 января 1885 г. в Шлиссельбургской крепости встречали новый год в своих одиночных камерах 33 узника. Тюрьма была почти заполнена. Дальнейшее поступление в нее происходило уже не ежегодно и не в прежних размерах, хотя смерть освобождала камеры от их жильцов. По отдельным годам в крепость были присланы для заключения или для казни: в 1885 году — 1 человек, в 1886 году — 3, 1887 году — 12, 1890 году — 2, 1901 году — 1, 1902 году — 2, 1903 году — 1, 1904 году — 2, 1905 году — 5 и, наконец, в 1906 году — 2 человека.
Наибольшая цифра поступления в крепость после 1884 года выпала на 1887 год, но из 12 человек, доставленных в крепость, пятеро провели в здании старой тюрьмы лишь время с 5 по 8 мая и были казнены. За период с 1891 и до 1900 гг. включительно новых поступлений в крепость не было. За период 1901—1904 гг. поступило 6 человек. В год закрытия государственной тюрьмы, в 1905 году, сюда было доставлено 5 человек, из которых трое для казни. Уже после закрытия этой тюрьмы в нее было доставлено еще двое для казни.
Приводимый нами далее список узников Шлиссельбургской крепости за 22 года (1884—1906 гг.) содержит 69 фамилий. Из них 37 человек12 было доставлено сюда за первые четыре месяца существования новой Шлиссельбургской тюрьмы. Если вспомнить, что она была рассчитана на 40 заключенных, то приходится отметить большую быстроту заполнения этой тюрьмы. Этому удивляться не приходится. Список узников был намечен -235- много ранее. Он был еще более обширным, но смерть нескольких человек в Алексеевском равелине сократила список кандидатов на одиночные камеры новой государственной тюрьмы.
Список был продуман с большой тщательностью, и в него попали осужденные за важнейшие государственные преступления. Приговоры лицам, включенным в список, были вынесены много лет назад, некоторым даже во второй половине 70-х годов (например, по процессу Долгушина, 193-х и др.).
Узники, поступившие в Шлиссельбургскую крепость в 1884 году, были довольно однородны по своему составу. Наибольшая часть заключенных была переведена из Алексеевского равелина. Здесь никого не оставили, и отсюда никто не был переведен в другие тюрьмы: весь наличный состав целиком был переведен из одной крепости в другую.
Так как в Шлиссельбургской крепости еще оставались незанятые камеры, то их замещение произошло по «конкурсу». Заключенные были отобраны в первую очередь в Трубецком бастионе Петропавловской крепости, но были также перевезены и из других мест заключения. Даже очень большая дальность расстояния некоторых тюрем от Петербурга и трудности секретной перевозки таких избранников, например с Карийской каторги, не остановили правительство.
Оно решило сосредоточить во вновь отстроенной тюрьме тех из своих политических врагов, которые казались наиболее опасными. Даже тяжелая душевная болезнь, повлекшая за собой содержание больного в психиатрической лечебнице, не служила препятствием после наступившего выздоровления к переводу осужденного в Шлиссельбургскую крепость (так в нее из Казанской психиатрической лечебницы был доставлен Игнатий Иванов, бывший узник Алексеевского равелина).
При составлении списка «избранников» для заточения в Шлиссельбургскую крепость тяжесть государственного преступления и опасность осужденного определялись, с одной стороны, характером этого государственного преступления, а с другой стороны, политической оценкой самого осужденного. Такие преступления, как, например, посягательства на жизнь царя (по делу 1 марта 1881 г. и 1 марта 1887 г.), более крупные террористические акты, более революционное прошлое, побеги из мест заключения, служили основанием для зачисления в число узников новой тюрьмы.
Но оказывали свое действие и другие обстоятельства, так, например, отношение к заключенному местной тюремной администрации. К числу таких случаев относятся, например, присылка -236- из Карийской тюрьмы Буцинского, у которого были столкновения с начальником тюрьмы. По нашему мнению, вопреки предположениям Колосова13, случайность такого рода не играла, по общему правилу, решающей роли для отбора узников в Шлиссельбург. Имена заключенных в громадном большинстве известны в истории русского революционного движения и говорят сами за себя.
М. В. Новорусский в составленном им списке заключенных Шлиссельбургской крепости отметил тюремный стаж этих революционеров, включив в него и время, проведенное вне Шлиссельбургской крепости. У отдельных революционеров время заключения в различных тюрьмах до Шлиссельбурга было очень значительно, например, у Долгушина — 11 лет; это служит показателем строгости отбора узников в новую государственную тюрьму.
Пропагандисты начала 70-х годов, члены партии «Черный передел», «Земля и воля», «Народная воля» дали своих представителей при первом же «наборе» узников. Даже краткость того срока, который оставалось отбыть в заточении некоторым из намеченных кандидатов, не служила препятствием взять их с Кары в Шлиссельбург и поторопиться добить их тяжелым тюремным режимом.
Помещаемый ниже список дает возможность подвести некоторые цифровые итоги (этим же вопросом интересовался также М. В. Новорусский, но несколько в ином разрезе). В первую очередь мы занялись определением продолжительности пребывания отдельных заключенных в крепости. Нередко она была очень велика. Среди заключенных был немалый процент смертников, которым казнь была заменена пожизненным заточением. Вообще долгосрочные наказания преобладали над осуждением на менее долгие сроки.
Условия тюремного режима сократили эти сроки заточения, приведя многих узников к преждевременной смерти. Это обстоятельство надо иметь в виду при ознакомлении с продолжительностью пребывания в крепости.
Если взять сведения о времени пребывания в Шлиссельбургской крепости лишь тех заключенных, которые вышли из этой крепости, будучи или освобождены, или переведены в другие тюрьмы, или сосланы, то из 32 таких узников вышли из тюрьмы: -237-
 


 

Таким образом, из этих 32 узников почти половина, а именно 14 человек, пробыли в крепости более 15 лет. Самые краткие сроки пребывания в крепости пришлись на осужденных в XX веке.
Единственным освобожденным на первом году пребывания был Кочура, осужденный за покушение на харьковского генерал-губернатора Оболенского и оказавшийся предателем. На втором году вышли из крепости четверо осужденных, отправленных отсюда на Нерчикскую каторгу после закрытия государственной тюрьмы в этой крепости. Их перевод из Шлиссельбурга был вызван революционными событиями конца 1905 года. Эти же события дали свободу восьми узникам, трое из которых пробыли в тюрьме с самого ее основания (Морозов, Фроленко, Попов Михаил) и пятеро (Новорусский, Иванов Сергей, Лукашевич, Лопатин, Антонов) с 1887 года14. Они вышли на свободу 28 октября 1905 г. по амнистии.
Из общего числа 69 узников, кроме 32 указанных выше, еще три человека окончили свою жизнь вне Шлиссельбургской крепости. Они были увезены отсюда душевнобольными в психиатрические лечебницы.
Половина всех заключенных в Шлиссельбургской крепости погибла на этом острове. Мы подвели итоги этой страшной статистике смертности. В крепости погибло 34 человека, из которых . 15 было казнено, 4 окончили жизнь самоубийством и 15 узников умерли «естественной смертью». В действительности это была смерть не от естественной причины, а убийство, так как они умирали, убитые режимом заточения не только Шлиссельбургской крепости, но и других тюрем. -238-
Некоторые из них, как, например, Долгушин, Мышкин и другие, прошли через Петропавловскую крепость, через центральные тюрьмы близ Харькова, через Карийскую каторжную тюрьму. Каждая тюрьма уносила годы их жизни. Из 15 человек, умерших в Шлиссельбургской крепости, четыре умерли в первый же год прибытия сюда, четыре — на втором году, двое — на третьем, двое — на четвертом и по одному человеку — на седьмом, восьмом и тринадцатом году заточения в Шлиссельбургской крепости.
Для характеристики узников Шлиссельбургской крепости мы выявили классово-социальный состав всех 69 человек.
Вполне точные сведения, определяющие классовую принадлежность каждого заключенного, имеются не о всех узниках Шлиссельбургской крепости. Так, например, в некоторых случаях лишь указывалось, что осужденные были детьми военнослужащих или чиновников. Так как военнослужащие были в офицерском звании, то мы имели основание причислить узников Шлиссельбурга из числа военнослужащих или их детей к лицам дворянского происхождения.
На первом месте среди осужденных оказались дворяне, военнослужащие и их дети — 24 человека. Объяснение этому большому числу надо искать в том, что значительная часть тех, кто попал в Шлиссельбургскую крепость для заточения там или для казни, принадлежала к революционерам 80-х годов, когда на арене политической борьбы революционеры из дворян играли большую роль. Надо предполагать, что из числа семи человек детей чиновников были также и дворяне. Принадлежащих к мещанам и детям лиц духовного звания было почти поровну: первых— 7, а вторых — 8 человек. Рабочих оказалось лишь 5, а крестьян еще менее — 2 человека. Четверо осужденных принадлежали к детям лиц купеческого сословия. Звание 12 человек не удалось выяснить.
В соответствии с таким социальным составом оказались сведения об образовательном уровне шлиссельбуржцев. У 42 шлиссельбуржцев было или высшее образование или незаконченное высшее, половина из них во время ареста была студентами. У 17 человек образование было среднее, низшее — только у трех. Не оказалось сведений об образовании семи человек.
Итак, в тюрьму Шлиссельбургской крепости были направлены почти исключительно люди с высшим или по крайней мере со средним образованием. Если припомнить, что многие из них были во время ареста студентами, то понятен молодой возраст, которым отличались присланные в Шлиссельбургскую крепость. Чтобы закончить рассмотрение наших сведений о личном составе -239- 69 человек, присланных в Шлиссельбургскую крепость, добавим, что среди них было четыре женщины (Фигнер, Волкенштейн, Гинзбург и Коноплянникова, доставленная в 1906 году для казни).
Приводим составленный нами список заключенных15.

 

Список заключенных в Шлиссельбургскую крепость (с 1884 по 1906 год)


Список заключенных в Шлиссельбургскую крепость (с 1884 по 1906 год)

 

-240-

 

Список заключенных в Шлиссельбургскую крепость (с 1884 по 1906 год)

 

-241-

 

Список заключенных в Шлиссельбургскую крепость (с 1884 по 1906 год)

 

Примечания


1 ЦГИА в Москве, фонд Шлиссельбургской крепости, № 76, 1882, на 128 листах. См. также А. Т. Шакол, Шлиссельбург. В этой брошюре даны исторические сведения и планы крепости за разные годы.

2 С августа 1870 года сюда переведена Выборгская военно-исправительная рота, замененная в 1879 году «дисциплинарным батальоном». См. Д. Г. Венедиктов-Бизюк, По казематам Шлиссельбургской крепости, 1931.

3 «Музей революции», вып. I, 1923, стр. 56—57.

4 ЦГИА в Москве, дело департамента полиции, V делопроизводство. № 5213, лит. «Г», часть 2, на 437 листах. Отчеты и переписка о санитарном состоянии Шлиссельбургской тюрьмы, л. 3.

5 ЦГИА в Москве, департамент полиции, V делопроизводство, № 5213. Отчеты и переписка о санитарном состоянии тюрьмы, л. 3, оборот.

6 М. В. Новорусский, В Шлиссельбургской крепости, «Былое» 1906, кн. 6, стр. 18, 20, 22.

7 Полный текст этой инструкции приведен в книге Панкратова «Жизнь в Шлиссельбургской крепости», 1906.

8 ЦГИА в Москве, департамент полиции, V делопроизводство, № 5213, 1882. «Об устройстве государственной тюрьмы в упраздненной Шлиссельбургской крепости», л. 212, оборот.

9 ЦГИА в Москве, дело штаба отдельного корпуса жандармов, № 102, 1895, с рапортами начальника Шлиссельбургского жандармскол) управления по Шлиссельбургской крепости, на 91 листе.

10 ЦГИА в Москве, дело штаба отдельного корпуса жандармов, № 102, 1895.

11 Еще в 1883 году проектировался список будущих узников Шлиссельбургской крепости. ЦГИА в Москве, дело Алексеевского равелина, № 755, 1883 «Список народовольцев, предположенных к переводу в Шлиссельбургскую крепость».
12 Е. Е. Колосов в работе Государева тюрьма — Шлиссельбург, стр. 77, определяет число заключенных, поступивших в 1884 году, цифрой 34, но у него не названы Штромберг и Рогачев, доставленные 7 декабря 1884 г. для казни, и не упомянута фамилия Крыжановского, доставленного 15 октября 1884 г.

13 См. Е. Е. Колосов, Государева тюрьма — Шлиссельбург, стр. 73—74.

14 Кроме того, 25 августа 1905 г. был переведен в Петропавловскую крепость Стародворский.

15 При составлении списка заключенных в Шлиссельбургскую крепость использованы списки, помещенные в работах: М. В. Новорусский, Записки шлиссельбуржца, П., 1922. Д. Г. Венедиктов-Бизюк, По казематам Шлиссельбургской крепости, М., 1931. В. С. Панкратов, Жизнь в Шлиссельбургской крепости, П., 1922. В последней из названных работ даны наиболее подробные биографические сведения о каждом заключенном в алфавитном порядке фамилий. Первые два автора составили списки в хронологическим порядке по времени вступления в крепость. Новорусский подсчитал для каждого узника продолжительность его пребывания в разных тюрьмах; Венедиктов-Бизюк в особой графе дал сведения, по какому процессу узник был осужден в Шлиссельбургскую крепость. Сведения о судьбе заключенных с указанием их смерти, казни, освобождения и прочие даны всеми названными авторами.



return_links();?>
 

2004-2019 ©РегиментЪ.RU