УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Глава 9. Изменники родине и шпионы в Петропавловской крепости
§ 34. Процесс адмирала Небогатова

 

Событие огромного политического значения — русско-японская война 1904—1905 гг.— отразилось и в стенах Петропавловской крепости. Эта война была одним из актов соперничества империалистических государств в их захватнических стремлениях на Дальнем Востоке.
Крупная буржуазия в различных государствах с особой силой устремлялась на поиски рынков в Китае. Народное восстание в Китае, руководимое китайскими патриотами, было жестоко подавлено в 1900 году войсками нескольких империалистических стран при ближайшем участии царских войск. Особенно усилилось соперничество с захватническими целями между Россией и Японией, стремившимися овладеть различными частями Китая, Маньчжурии и Кореи. Столкновение интересов вылилось в кровопролитную войну царской России с Японией.
У царского правительства, кроме захватнических целей, была еще и другая цель начать войну: оно надеялось, что победоносная война, при которой японцев рассчитывали «шапками закидать», остановит поступательное движение развивавшейся в стране революции и укрепит самодержавие. Расчеты царизма оказались ошибочными. При полной неподготовленности к войне -260- плохо вооруженных войск, под руководством бездарных и продажных генералов война закончилась полным поражением царских войск России. Царское правительство под давлением общественного мнения сделало лицемерную попытку привлечения к суду как виновников поражения своих генералов. Оно лишь для видимости осудило их, направив на короткий срок в Екатерининскую куртину Петропавловской крепости.
С общественно-политической точки зрения наибольший интерес представили осужденные по двум процессам, связанным с русско-японской войной. Это были контр-адмирал Небогатое, начальник эскадры; капитан 1-го ранга командир эскадренного броненосца «Николай I» Смирнов; капитаны 1-го ранга и командиры броненосцев береговой обороны: «Адмирал Апраксин»— Лишин и «Адмирал Сенявин» — Григорьев. Все они поступили в крепость в 1907 году. В следующем, 1908, году 7 марта был доставлен в крепость бывший генерал-лейтенант Стессель, начальник Квантунского укрепленного района. Так собрались в Петропавловской крепости осужденные за позорную сдачу японцам наших кораблей на море, а на суше — Порт-Артура.
Таков был финал русско-японской войны, о которой В. И. Ленин писал: «Не русский народ, а русское самодержавие начало эту колониальную войну, превратившуюся в войну старого и нового буржуазного мира. Не русский народ, а самодержавие пришло к позорному поражению. Русский народ выиграл от поражения самодержавия. Капитуляция Порт-Артура есть пролог капитуляции царизма»1, Партия большевиков предвидела, что поражение царских войск приведет к ослаблению царизма и усилению революции.
Слова В. И. Ленина «не русский народ, а русское самодержавие пришло к позорному поражению» нашли себе блестящее подтверждение во время судебного разбирательства на двух судебных процессах мирового значения. Они подтвердились, несмотря на все препоны, которые по вполне понятным причинам ставило царское правительство, чтобы помешать полному раскрытию всех условий политического строя, неизбежно приведших правительство к поражению.
Судебные процессы Небогатова и Стесселя не могут быть обойдены нами молчанием. В этом случае, как и во всех других, отмеченных нами на страницах «Истории царской тюрьмы», нас интересовали не только условия пребывания в тюрьмах заключенных, но и обстоятельства, приведшие их в места лишения -261- свободы. И на этот раз особенно отчетливо выясняется классовая подоплека не только тюремного режима, но и всего процесса суда над этими обвиняемыми.
Казалось бы, что позорная сдача крепости и эскадры без боя является тяжким преступлением против родины. Закон грозил за них смертной казнью. Это наказание и было упомянуто в приговорах по обоим процессам. В окончательном же приговоре наказание смертью было заменено «по высочайшему милосердию» заключением в крепость на десять лет каждого осужденного. Однако и на этом милосердие не остановилось. Как увидим ниже, повелением царя были чрезвычайно облегчены условия содержания в крепости этих осужденных, а вскоре были сокращены сроки заключения: вместо десяти лет приговоренные генерал-адъютант, контр-адмирал и капитаны 1-го ранга провели в заключении не более двух лет одного месяца. Наибольшую скидку получил самый старший по чину — Стессель, осужденный за сдачу Порт-Артура. Он провел в Екатерининской куртине всего один год два месяца.
Процесс Небогатова и трех капитанов — Смирнова, Лишина и Григорьева — рассматривался особым присутствием военно-морского суда Кронштадтского порта с 22 ноября по 11 декабря 1906 г.2.
По этому процессу были привлечены к ответственности еще 69 морских офицеров. На судебном разбирательстве выяснилось, что после разгрома японцами при Цусиме русской эскадры командование над эскадрой принял контр-адмирал Небогатое. В нее входили два эскадренных броненосца — «Николай I» и «Орел» и два броненосца береговой обороны — «Адмирал Апраксин» и «Адмирал Сенявин». Из этих судов был сильно поврежден «Орел», в который попало до 100 неприятельских снарядов, и он представлял собой обгорелую груду стали, чугуна и железа. На нем было много убитых и раненых солдат и офицеров. На броненосце «Адмирал Апраксин» не было серьезных повреждений. В броненосец «Адмирал Сенявин» не попал ни один неприятельский снаряд. В эскадренном броненосце «Николай I» было несколько пробоин, разбита часть шлюпок, осталось мало снарядов.
На рассвете 15 мая 1905 г. появилось 28 неприятельских судов, преследовавших эскадру Небогатова. Команды русских -262- кораблей разошлись по местам и готовились к бою. Никто не допускал мысли о сдаче. Все ждали приказаний, готовые исполнить свой долг. Контр-адмирал Небогатое находился на броненосце «Николай I», капитан которого — Смирнов — первый поставил перед адмиралом вопрос о сдаче японцам. Небогатое принял это предложение и приказал поднять белый флаг и сигнал о сдаче. Остальные броненосцы последовали его примеру. Сдача без боя вызвала среди команды подавленность и отчаяние, некоторые плакали, но энергичного действенного протеста не последовало. Адмирал Небогатое, собрав команду, объяснил ей, что «решился на сдачу ради спасения свыше 2000 молодых жизней».
Свидетельские показания установили факт сдачи эскадры без боя несмотря на боевое настроение команд. Судебный процесс вызвал к себе напряженное общественное внимание. Однако военно-морской прокурор начал речь с предупреждения об ошибочности мнения общества о том, что суд выяснит все причины цусимского разгрома. Конечно, прежние политические условия царской России не позволяли этого сделать. Впрочем, в той или другой степени их коснулись не только 12 защитников на процессе, но и сам прокурор. Он допускал объяснение поражения тем, что: 1) посылка небогатовской эскадры на восток была величайшей ошибкой; 2) соединение в одну эскадру судов различных типов и скоростей было пагубно; 3) адмирал Рождественский как флотоводец впал в ряд грубых ошибок, не выработал плана боя, не перекрасил судов в боевой цвет, перегрузил их углем, избрал для прорыва неверный путь, не выслал вперед разведчиков, соединил в одну колонну три отряда, различных по составу и скорости, взял с собой в бой транспорты, связывавшие эскадру, не сделал распоряжений на случай своего тяжкого ранения или смерти, вследствие чего суда эскадры остались без руководителя.
Все эти причины цусимского поражения, перечисленные прокурором, сводились к бездарному руководству начальника флота, к неподготовленности морских судов к боевым действиям. Свидетельскими показаниями было установлено, что в день гибели русского флота— 14 мая — снаряды с русских кораблей не долетали до неприятельских судов, в то время когда пушки с этих последних уже громили русские суда. На одном из судов во время боя фугасные снаряды оказались начиненными песком — это были учебные снаряды3.-263-

Конечно, обвинитель не мог высказать истинной причины поражения России в войне с Японией. Он не мог сказать, что этой причиной был тот самодержавный строй, тот старый буржуазный мир, о котором говорил В. И. Ленин.
Суд признал виновными в сдаче броненосцев без боя при возможности защищаться Небогатова, Смирнова, Лишина и Григорьева. Все они были приговорены к смертной казни, но суд, приняв во внимание смягчающие вину обстоятельства, ходатайствовал, как было уже указано, перед царем о замене смертной казни заточением в крепости каждого на десять лет. Эта просьба была удовлетворена, и приговор 25 января 1907 г. был конфирмован. Что касается остальных 69 офицеров, то они были оправданы.
 

§ 35. Процесс генерал-адъютанта Стесселя

 

Несмотря на то, что сдача Порт-Артура совершилась на полгода ранее Цусимского боя, для разрешения вопроса о предании суду Стесселя и его сподвижников потребовалось преодолеть больше затруднений и затратить больше времени, чем на возбуждение процесса против Небогатова. Объяснение этому надо искать в нежелании царя предавать суду начальника Квантунского укрепленного района генерал-адъютанта Стесселя, пользовавшегося к тому же особым влиянием в придворных покровительствующих ему сферах.
Дело о сдаче японцам Порт-Артура рассматривалось верховным военно-уголовным судом более двух месяцев. За все это время общественное внимание к нему не ослабевало. Оно не ослабевало, несмотря на то, что ранее закончившееся рассмотрение судом дело Небогатова уже показало русскому народу глубокие корни всех неудач русского оружия.
Потребовалось без малого два года для того, чтобы вопрос о предании Стесселя суду был в конце концов разрешен. Только 10 августа 1906 г. состоялся доклад по главному военно-судному управлению, когда было признано необходимым удовлетворить хотя бы внешне требование широких общественных кругов о рассмотрении судом условий сдачи Порт-Артура. В означенном докладе было признано, что «крепость была сдана врагу, когда не были еще исчерпаны все средства обороны; сдача ее явилась неожиданностью почти для всего гарнизона, а условия капитуляции и порядок выполнения ее оказались крайне тягостными и оскорбительными для чести армии и достоинства России»4. На основании этого доклада Николай II 12 августа 1906 г. повелел привлечь к следствию за сдачу Порт-Артура Стесселя и других генералов. Но и после этого Стессель продолжал числиться на службе. Когда же было признано необходимым отстранить его, то это было сделано в форме, выражавшей в действительности благосклонное к нему отношение Николая. Последний направил к нему своего адъютанта, чтобы предложить подать прошение об отставке по болезни.
Обвинительный акт изложил позорную историю поведения обвиняемых — генералов Стесселя, Смирнова, Фока и Рейса. Выяснилось, какую большую роль играли соперничество генералов, их зависть одного к другому, пренебрежение к насущным интересам обороны крепости, к сохранению армии, к надлежащему снабжению продовольствием гарнизона и населения.
Важнейшими пунктами обвинения Стесселя были: неисполнение приказа командующего Маньчжурской армией о передаче крепости коменданту — генерал-лейтенанту Смирнову; вмешательство в распоряжения коменданта, чем подрывался авторитет последнего; непринятие своевременно надлежащих мер к увеличению продовольственных средств крепости; представление из личных выгод неверных сведений о своем участии в боях, в действительности в них не участвуя; сообщение царю неверных сведений об израсходовании снарядов; заведомо ложное представление к орденам Георгия подчиненных ему лиц; сдача крепости вопреки мнению военного совета, на условиях, невыгодных и унизительных для России. Пункты обвинения, предъявленного к другим генералам, вырисовывали с далеко не исчерпывающей полнотой картину внутренних раздоров начальствующего состава порт-артурского гарнизона5.
Процесс бывшего начальника Квантунского укрепленного района генерала-адъютанта Стесселя, бывшего коменданта Порт-Артура генерал-лейтенанта Смирнова, бывшего начальника 4-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии Фока и бывшего начальника штаба Квантунского укрепленного района генерал-майора -265- Рейса рассматривался верховным военно-уголовным судом с 27 ноября 1907 г. по 7 февраля 1908 г.
Председательствующий проявлял довольно открыто стремление ускорить ход процесса и не останавливаться на выяснении таких обстоятельств, правильное освещение которых имело прямое отношение к делу. С этой точки зрения интересен, например, вопрос о незатемнении окон в квартире Стесселя. Затемнение было необходимо, чтобы помешать неприятельским кораблям ориентироваться при обстреле города. Соответствующий приказ коменданта крепости был издан 14 апреля 1904 г. за номером 317 с предложением «закрывать в окнах и на балконах огни по направлению к морскому фронту». Это постановление соблюдалось всем населением, кроме Стесселя. Когда домашним генерала было сделано напоминание о затемнении окон, со стороны Стесселя последовала угроза начальнику жандармской команды посадить его под арест за это напоминание. Окна дома по-прежнему продолжали освещаться и с наступлением темноты. Во время судебного разбирательства были сделаны попытки выяснения этого возмутительного факта, но председатель «оборвал свидетеля, заявив, что это дело второстепенное, относящееся к домашней прислуге Стесселя, а не к нему самому»6.
В качестве примера многочисленных попыток председателя суда сокращать судебное рассмотрение можно указать и на такой случай. Один из защитников попытался выяснить противоречие в показаниях одного генерала и формальной справке о количестве снарядов. Председатель прервал эту попытку, заявив: «Зачем такая поверка и повторение? Если генерал говорит, значит верно, нечего сомневаться»7.
Насколько активен был председатель суда, часто прерывавший свидетелей и адвокатов, видно из его телеграммы военному министру. Он писал в ней: «Мне являлась необходимость останавливать некоторых свидетелей, когда они примешивали к делу посторонние обстоятельства, входили в объяснения, не имеющие прямого отношения к делу, позволяли себе оскорбительные отзывы и заявления с нарушением порядка хода судебных заседаний и прибегали к выражениям, не совместимым с понятием о воинской дисциплине». -266-
 

§ 36. Небогатов и Стессель в Екатерининской куртине Петропавловской крепости
 

Выше было уже указано, что смертный приговор четырем генералам во главе со Стесселем был заменен заключением каждого в крепость на десять лет и что это наказание было вскоре еще раз сокращено и сведено к минимуму. Были смягчены и условия пребывания в крепости осужденных по процессу Небогатова и Стесселя.
Наибольшие льготы выпали на долю Стесселя. Доставка осужденного генерал-адъютанта в крепость произошла в исключительных условиях: за ним заехал на квартиру плац-адъютант и привез его в экипаже в крепость. Здесь ему освободили камеру, переведя из нее капитанов Лишина и Григорьева в другую камеру. Комнаты Стесселя и Небогатова оказались смежными. Так как обстановка камеры была обветшалой, то по просьбе жены Стесселя в нее были поставлены новые кровать, стол и пр. Здесь же было размещено платье и белье. Под окном камеры, выходившим на Зимний дворец, был разбит садик.
Совершенно исключительной была льгота, предоставленная царем Стесселю по просьбе жены последнего «поместить в его камеру человека для ухода за ним». Так осужденный генерал продолжал пользоваться и здесь услугами своего денщика. За тюремной решеткой в камере Екатерининской куртины оказался ни в чем не повинный его денщик, именуемый в документе «человек». Знаменательно совпадение терминологии начала XX века и конца XVIII столетия, когда вместе со своим господином попадал в заточение и его крепостной человек8.
По правилам Екатерининской куртины здесь разрешались свидания два раза в неделю. Военно-морской министр ходатайствовал перед комендантом Петропавловской крепости разрешить Небогатову свидание с его женой три раза в неделю. Еще дальше пошла в этом отношении жена Стесселя. Царь разрешил ей и сыну ежедневные свидания с заключенным. Из архивного дела мы могли видеть, что Стессель имел постоянные свидания с огромным числом посетителей, военных и штатских, в том числе и с их женами.
На питание заключенных отпускались из государственной казны большие по тому времени суммы. Этих сумм вполне было достаточно, но предоставлялась возможность тратить еще и -267- собственные средства. Они обедали вместе, за общим столом. В повседневной печати появилось сообщение о том, как питались в заточении Стессель и Небогатое: в первые дни рождества им подавались бульон, курица, небольшая порция водки и красного вина. Вместе с тем корреспонденция отмечала посещение заключенных в Екатерининской куртине за первые два дня праздника большим числом гостей, прием которых происходил внутри камер. Подчеркивались льготные условия содержания Небогатова и Стесселя, пользовавшихся свободой прогулок в садике в течение всего дня9.
Во время заседания верховного военно-уголовного суда прокурор, приводивший доказательства лживых донесений Стесселя царю, огласил текст его телеграммы о сдаче крепости. Стессель телеграфировал: «Прости нас, великий государь, мы сделали все, что в силах человеческих. Суди нас, но суди милостиво! 11 месяцев непрерывной борьбы истощили все силы сопротивления!». Стессель не ошибся в своих надеждах на милость царя за позорную сдачу крепости. Милость царя простерлась и на жен всех пятерых осужденных: Стесселя, Небогатова, Смирнова, Григорьева и Лишина. Все они по секретному распоряжению царя стали получать генеральские пенсии за мужей, как будто овдовевшие10.
Русско-японская война, лишившая многие тысячи семей их единственных кормильцев, долго оставалась в памяти народа, на плечи которого легли новые тяготы. Не то приходится сказать о генералах — бывших «узниках» грозной Петропавловской крепости. Их кратковременное пребывание здесь напоминало жизнь в гостинице. Их семьи • не потеряли своих кормильцев. Наоборот, правительство щедро обеспечило их пенсиями.
Завершением царской милости к этим заключенным явилось их быстрое освобождение из крепости. Царь выразил по этому поводу свою волю дважды: во-первых, на очередном списке заключенных в Екатерининскую куртину он отметил против фамилий Стесселя и Небогатова: «освободить обоих от заточения», и, во-вторых, он наложил эту же резолюцию 1 мая 1909 г. на рапорте военного министра. -268-
 

§ 37. Германский консул-шпион Лерхенфельд
 

Основной причиной первой мировой войны 1914 года была борьба между двумя группами империалистических государств в целях передела мира и сфер влияния. В одну из этих групп вошли Россия, Англия, Франция, а другую возглавила Германия с примкнувшими к ней Австро-Венгрией и Италией. У русской буржуазии, кроме целей обогащения за счет захвата новых рынков, была еще и цель подавить развивавшееся в России революционное движение. Хотя приготовления к войне велись в глубокой тайне от народа, неизбежность ее возникновения задолго предвидел В. И. Ленин.
Поскольку война велась для захвата чужих земель, для обогащения капиталистов, в интересах помещиков, большевики явились убежденными противниками этой войны и сторонниками превращения войны империалистической в войну гражданскую. Свержение власти империалистической буржуазии, как учил Ленин, приведет пролетариат к победе и положит конец несправедливой войне. С самого начала первая мировая война показала полную неспособность царского самодержавия России вести войну, продажность, прямую измену и предательство высшего военного командования, выходцев из среды русской буржуазии.
Война 1914 года вызвала усиленный шпионаж в пользу Германии.
Дело германского консула Лерхенфельда11, неразрывно связанное с первой мировой войной 1914—1918 гг., представляет большой политический интерес. Оно отражает на себе более чем благосклонное отношение так называемой «немецкой» партии при дворе к этому «узнику» Петропавловской крепости.
Приходится удивляться, до какой степени доходили в данном случае нарушения правил и инструкций содержания в Трубецком бастионе, которые так неукоснительно строго соблюдались для всех арестованных по обвинению в преступлении против государственного строя царской России.
С.-Петербургское охранное отделение 31 июля 1914 г. сообщало петербургскому градоначальнику сведения контрразведки о германском консуле Лерхенфельде в городе Ковно. Женатый на русской подданной немецкого происхождения баронессе Штакельберг, обладательнице имения близ Ковно, этот германский консул проводил время частью в Ковно, а частью в имении -269- своей жены. По сведениям контрразведки, этот немец еще до начала русско-германской войны проявлял большой интерес ко всему военному. Через свою жену он пытался доставать у гвардейских офицеров подробные секретные карты побережья Финского залива близ Нарвы. Для своих прогулок он облюбовал место подле фортов крепости, где неоднократно задерживался и откуда, по употребленному в донесении термину, «выпроваживался». Комендант крепости ходатайствовал в 1912 году об отозвании Лерхенфельда из Ковно, но просьба не была удовлетворена.
Лерхенфельд, сам бывший германский офицер, не только продолжал пребывать в Ковно, но в 1912 году выписал к себе из Германии еще одного немца — Вейкера под видом лесничего. Контрразведка установила целый ряд подозрительных действий этого «лесничего». Он снимал планы местности имения, имел неоднократно конспиративные встречи с неизвестными лицами в лесу в окрестностях имения Лилиенбах.
Все эти материалы, компрометирующие германского консула, были признаны российской администрацией недостаточными для возбуждения судебного преследования против Лерхенфельда по обвинению его в шпионаже. Однако было высказано пожелание о ссылке его во внутренние губернии. Но и здесь пришла на помощь чья-то «сильная рука», и консул продолжал до самого начала войны соединять приятное пребывание в Ковно в имении жены с «работой» для германского империализма.
С началом военных действий он пытался уехать за границу, но на вокзале 26 июля 1914 г. он был обыскан и задержан. При обыске у него был найден план местности, о котором он объяснил, что это план имения его жены в Ямбургском уезде; была обнаружена также и фотография с крепостной стены и башни, по словам Лерхенфельда, это был фотографический снимок, снятый за 15 лет перед этим его женой в Ивангороде.
На основании ст. 21 Положения об охране государственного и общественного порядка Лерхенфельд впредь до полного выяснения дела был задержан при полицейском доме адмиралтейской части и препровожден 3 августа в Трубецкой бастион Петропавловской крепости. В тот же день комендант крепости по заведенным правилам «всеподданнейше» донес царю о поступлении в крепость Лерхенфельда, подозреваемого в государственном преступлении. Царь «начертал» на представленном ему донесении: «в чем обвиняется?».
К новому заключенному было проявлено исключительное и совсем необычное для крепости внимание. На следующий же день после помещения Лерхенфельда в Трубецкой бастион -270- департамент полиции спешит секретно уведомить коменданта крепости о разрешении жене Лерхенфельда «постоянных свиданий» с ее мужем. К заключенному начинают поступать от его жены из департамента полиции через коменданта крепости в огромном числе и очень часто книги для чтения, шахматы, игры в коробках и т. д. Никогда за всю историю Петропавловской крепости я не встречал указания на такое беспримерное снабжение кого-нибудь из узников книгами.
Департамент полиции проявлял необычную для него быстроту в удовлетворении просьб супруги Лерхенфельда. И она, посылая, например, пальто в Трубецкой бастион через департамент полиции, просила переслать это пальто, «если можно, сегодня же».
Проявлял заботы к обвиняемому в шпионаже немцу и комендант крепости. В той самой крепости, в казематах которой жизнь заточенных революционеров беспощадно укорачивалась всем режимом тюрьмы, комендант спешил просить департамент полиции прислать к заключенному — германскому консулу зубного врача, так как у этого заключенного «болит зуб, запломбированный и закрытый сверху золотой коронкой».
Дело дошло до того, что вместо суда над заподозренным в шпионаже предполагалось выслать его в Самару. Однако это предложение было отменено (26 августа 1914 г.)
Можно предположить, что до главнокомандующего в то время фронтом великого князя дошли сведения о чьих-то стараниях поскорее освободить Лерхенфельда. Из главной квартиры с фронта 8 октября 1914 г. была прислана в министерство внутренних дел следующая шифрованная телеграмма: Лерхенфельд, «как особенно опасный и вредный, подлежит самому строгому содержанию в месте заключения. Освобождение его для обмена русскими заключенными Германии ни в каком случае недопустимо. Янушкевич»12.
Министерство внутренних дел не могло не догадаться из приведенной телеграммы об отрицательном настроении руководства военными действиями против Германии к освобождению консула из крепости. Это министерство поспешило оправдаться перед ставкой. Джунковский писал в ставку, что еще до получения приведенной нами телеграммы он отклонил просьбу министра иностранных дел об обмене Лерхенфельда на какого-либо -271- русского военнопленного в Германии и заявил министру: «Отпущу его только по личному приказанию его величества»13. Между тем предложенный жене Лерхенфельда выезд из России в Германию был, по его просьбе, отсрочен и состоялся в конце января 1915 года. Перед своим отъездом она отправила мужу 1000 руб., чемодан с обувью, корзину с бельем и одеждой, трубку, шесть книг, две географические карты, три игры.
В каком-то совсем исключительном порядке жена Лерхенфельда получила разрешение на свидания мужа в крепости с двумя совсем посторонними ему лицами. Это были камергер двора его императорского величества Коссиковский и полковник Боговут. Позволение на свидание заключенному с двумя посетителями тем более удивительно, что департамент полиции обычно в свидании с посторонними лицами отказывал. Обращает на себя внимание, что одним из таких посетителей заключенного, обвиняемого в шпионаже, был камергер, т. е. лицо, близкое ко двору. В истории Трубецкого бастиона других случаев посещения ее узников царедворцами не было.
После отъезда госпожи Лерхенфельд за границу камергер Коссиковский взял на себя заботы по снабжению Лерхенфельда книгами.
Несмотря на то, что режим, установленный для Лерхенфельда, был много мягче, чем для других узников крепости, сам заключенный считал его каторжным. Какими-то неизвестными путями сведения о пребывании его в крепости и о недовольстве условиями содержания дошли до германского правительства. Оно в свою очередь заключило в тюрьму бывшего русского консула в Кенигсберге действительного статского советника Поляновского.
Министерство иностранных дел запрашивало министерство внутренних дел об условиях содержания Лерхенфельда в крепости. В ответ сообщалось, что Лерхенфельд пользуется ежедневными прогулками на крепостном дворе, имел свидания с женой и двумя посторонними лицами, ведет переписку с женой, получает много книг для чтения, его посещали зубной врач и пастор, он закупает съестные припасы на собственные
средства.
В письме к супруге Лерхенфельд сообщал о своем питании в крепости: «...я пью в день 4—5 чашек какао (это не чашки, но их так называют), 4—5 хлебцев, 2—3 чашки кофе и 1 яйцо. -272- Кроме того, в неделю 1/2-3/4 фунта масла, столько же сала и сыра и немного меда... еще имею около 4 бутылок молока в день»14.
Конечно, другие узники крепости, т. е. политзаключенные, которых Лерхенфельд называл «анархистами», «арестантами низшего разбора», такого питания не имели, о нем и не мечтали. Им приходилось питаться тем, о чем консул написал жене: «...я ничего этого не ем».
В нарушение правил инструкции этот заключенный содержался в камере в своем собственном платье и белье.
Несмотря на все необычно льготные условия своего заключения, Лерхенфельд характеризовал тюрьму Трубецкого бастиона как «дыру», а свою камеру не раз называл в письмах «ватер-клозетом».
В качестве посредника между Россией и Германией по вопросу об условиях содержания военнопленных выступил испанский консул. Он категорически заявил, что «краеугольным камнем для улучшения положения русских пленных в Германии является улучшение положения в крепости Лерхен-фельда».
В результате этих переговоров со стороны русского правительства последовало приказание произвести дальнейшее улучшение положения Лерхенфельда. Он был переведен (2 мая 1915 г.) из Трубецкого бастиона в Екатерининскую куртину. Кончилось все это решением обменять Лерхенфельда на Поля-новского.
24 сентября 1915 г. германский консул Лерхенфельд со всем его багажом был передан жандармам для отправки его через Финляндию в Германию. На пограничном пункте в Торнео при осмотре его багажа и личном обыске у него были обнаружены спрятанными за подкладкой шляпы два полулиста с ключом шифра, за обшлагом тужурки «зашитыми четыре листа почтовой бумаги, написанные вдоль и поперек», и вырезки из газет, относящиеся ко времени после начала первой мировой войны.
Через день после задержания на границе Лерхенфельда из управления главного генерального штаба армии поступила телеграмма с приказом немедленно освободить его. Но поступила и другая телеграмма — от генерал-квартирмейстера о содержании под стражей Лерхенфельда. Возникшее разногласие было срочно разъяснено в пользу Лерхенфельда. -275-
29 сентября 1915 г. германский консул Густав-Эрнст Лерхенфельд, подозревавшийся еще за несколько лет до русско-германской войны в шпионаже, возбудивший новое подозрение при начале войны и подкрепивший эти подозрения результатами его личного обыска, выбыл с благословения российского императорского правительства за границу.
 

§ 38. Военный министр Сухомлинов в Трубецком бастионе

 

В апреле 1916 года в Петропавловскую крепость был заключен военный министр царского правительства Сухомлинов, подозревавшийся в связях с германской разведкой.
Имеются несомненные доказательства благосклонного отношения к Сухомлинову царя и царицы Александры Федоровны, возглавлявшей «немецкую партию» при дворе. Императрица проявила чрезвычайные заботы о судьбе Сухомлинова, стремясь прекратить следствие по обвинению этого министра и освободить его из крепости.
Кратко остановимся на тех материалах, которые привели царизм к необходимости ареста военного министра. Мы черпаем эти материалы из отчетов периодической печати, когда в 1917 году в течение месяца в судебном присутствии уголовного кассационного департамента Сената с участием присяжных заседателей рассматривалось дело по обвинению министра Сухомлинова. Он обвинялся в способствовании и благоприятствовании неприятелю; в предании неприятелю армии, флота; шпионаже путем сообщения неприятельскому агенту планов и важных для обороны сведений; в превышении и бездействии власти. Эти преступные действия выразились в том, что Сухомлинов не принял необходимых мер к увеличению производительности работавших на оборону заводов, чем способствовал неприятелю; что он не принял надлежащих мер к снабжению армии и крепостей артиллерией и огнестрельными припасами; что в докладах государю умышленно, из личных видов, допускал сокрытие известных данных; в том, что сообщал Мясоедову и Альтшиллеру, заведомо для него состоявшими германскими агентами, секретные сведения; в том, что содействовал вступлению в армию уже во время войны германского агента Мясоедова. Таковы были главнейшие пункты обвинения.
Привлеченная к суду жена Сухомлинова обвинялась как соучастница в государственной измене. -274-

Назначена была специальная комиссия для выяснения недостачи снарядов в армии.
На процессе Сухомлинова бывший начальник штаба верховного главнокомандующего генерал Янушкевич давал показания, от которых, по словам корреспондента, волосы становились дыбом. Не только не хватало достаточного количества снарядов и патронов, но их часто совсем не было. На двух солдат приходилось по одной винтовке. Германские батареи ставились на расстоянии 2 тысяч шагов от наших вооруженных сил и беспрепятственно их расстреливали.
Свидетель — профессор фортификации Николаевской академии Величко удостоверял, что «солдаты не только в окопы шли с палками, но даже на палках вместо ружей обучались стрельбе. Русские заводчики предлагали дать заказ их заводам. Но им отвечали: «Русская армия ни в чем не нуждается»15. На суде выяснились близкие отношения военного министра Сухомлинова с полковником Мясоедовым даже после того, как начали подтверждаться подозрения в шпионаже Мясоедова в пользу Германии. Министр принял его на службу в армию, несмотря на заявленные ему предостережения относительно Мясоедова. Вскоре было установлено участие Мясоедова в шпионаже, и он был расстрелян.
В военно-историческом архиве мы ознакомились со специальным делом об увольнении от службы военного министра Сухомлинова. Интересно то, что дело начинается с записки, выясняющей необходимость увольнения Сухомлинова. Записка оправдывала эту необходимость интересами не России, а самого Сухомлинова. В ней отмечалось, что положение Сухомлинова «благодаря поднявшейся при этом травле и сплетням по городу стало невыносимым». Напоминая, что работа комиссии о недостаче снарядов в армии длилась уже четвертый месяц, этот документ требовал ускорения окончания расследования, «служащего лишь поводом к ложным слухам, дискредитированию власти и правительства вообще»16.
Сухомлинов просил царя уволить его в отставку, и 8 марта 1916 г. последовал указ Государственному совету о том, что Сухомлинов должен считаться уволенным «с мундиром и пенсией».
В этом акте сказывалось благожелательное отношение к нему Николая II. -275-

За почти полувековое существование тюрьмы Трубецкого бастиона в ней не было заключенных столь высокого служебного положения, какое занимал Сухомлинов.
Пребывание Сухомлинова в одиночной камере крепости началось с 20 апреля 1916 г. С этого же времени начались неустанные заботы о нем царицы и царя. В опубликованной «Переписке Николая и Александры Романовых» царица не менее чем в десяти своих письмах, адресованных Николаю и отправленных после заключения Сухомлинова в крепость, обращалась к нему с той или другой просьбой об арестованном.17 Сухомлинову были предоставлены в крепости льготные условия содержания. Об этом мы узнали из воспоминаний самого Сухомлинова, которые были написаны им в эмиграции в Германии и опубликованы на немецком и русском языках.
В одиночной камере бывшего министра был поставлен складной столик. Камера министра украсилась креслом. На кровати материал из грубой холщовой материи с трухлявой соломой заменился настоящим матрацем, и появилось собственное его белье. Теперь было на чем посидеть, полежать, а за столиком с удобствами заниматься. Здесь он писал дневник, который после освобождения показывал министру Протопопову18. За этим столиком, сидя в кресле, бывший министр читал много книг.
В виде исключения ему было предоставлено для прогулок два часа в два приема. Из второй главы настоящей работы уже известно, что наибольшее время для прогулок не превышало получаса.
Тюремной администрации было известно покровительство заключенному со стороны царя и царицы. Комендантом крепости был в то время, по словам Сухомлинова, «его старый знакомый, бывший командующий войсками Одесского военного округа, генерал Никитин». Вопреки обычной практике последний был частым гостем в камере Сухомлинова, и недаром автор «Воспоминаний» называл его «добрейшим генералом». Распоряжением коменданта Сухомлинов был переведен из камеры № 43 в № 55, которую он охарактеризовал как лучшую.
Из материалов следственной комиссии 1917 года видно, что сам Николай II стремился поскорее освободить Сухомлинова из крепости. Бывший министр внутренних дел Протопопов -276- приводил слова Николая II, сказанные ему: «Неужели я поверю, что он изменник; просто легкомысленный человек. Мне его жалко, старика. Что вы думаете, если ему переменить меру пресечения, выпустить на квартиру? Домашний арест». Протопопов, предостерегая царя, что перевод Сухомлинова из крепости под домашний арест вызвал бы большой шум, предлагал перевести Сухомлинова в помещение получше, «дать ему право ходить, гулять в крепости, но не выходить из крепости». Это приведет к облегчению положения Сухомлинова «без скандалов». После этого Протопопов, исполняя повеление Николая II, лично побывал у коменданта крепости генерала Никитина и передал ему волю царя19. 11 октября 1916 г. Сухомлинову было объявлено об его освобождении из крепости и о переводе на квартиру под домашний арест.
Освобождение Сухомлинова из крепости еще не удовлетворяло ни его самого, ни его сторонников. Их целью было добиться полного прекращения начатого следственно-судебного дела против бывшего военного министра. Им едва не удалось достичь этого. Министром юстиции была получена телеграмма царя с повелением прекратить дело Сухомлинова. Лишь по личному докладу вновь назначенного тогда председателем совета министров Трепова 14 ноября 1916 г. царь согласился не приводить в исполнение свое повеление20.
Вполне допустимо предположение, что покровители Сухомлинова добились бы прекращения этого судебного дела, но через три с половиной месяца прекратилось царствование Николая II, и под давлением масс дело Сухомлинова было передано Временным правительством на рассмотрение уголовно-кассационного департамента Сената. Рассмотрение дела происходило с 10 августа по 12 сентября 1917 г. В наши задачи не входит ознакомление с подробностями этого процесса. Отметим лишь, что рассмотрение этого дела в обширном зале здания армии и флота не привлекало к себе общественного внимания, которое тогда было сосредоточено на развертывавшейся революции внутри страны и на военных событиях. Только в дни судебных прений зал был наполнен публикой. Незадолго до окончания процесса произошел крупный инцидент: к зданию суда подошли в большом числе солдаты. Они заявили коменданту здания требование о выдаче Сухомлинова для суда над ним -277- в казармах, мотивировав такое требование чрезвычайной длительностью судебного процесса при очевидности преступлений обвиняемого. Коменданту удалось убедить солдат отойти от здания суда. В целях предосторожности Сухомлинов был переведен на время суда из гостиницы, где он находился, в Петропавловскую крепость.
Совещание присяжных заседателей длилось с семи часов вечера до четвертого часа утра. Их вердиктом Сухомлинов был признан виновным в государственной измене, в бездействии и превышении власти и в подлогах. Суд определил наказание осужденному: без срока лишение всех прав состояния и ссылку в каторжные работы.
20 сентября 1917 г. приговор был объявлен в окончательной форме. По ходатайству осужденного министр юстиции и начальник главного тюремного управления разрешили ему отбывать наказание в С.-Петербургской крепости во избежание возможного самосуда в других местах лишения свободы. Здесь его и застала Октябрьская революция. Через некоторое время он был переведен в петроградскую тюрьму «Кресты» и по амнистии от 1 мая 1918 г. освобожден. Из Петрограда он тайно перебрался за границу и прибыл в Германию. -278-
 

Примечания

 

1 В. И. Ленин, Соч., т. 8, стр. 37.

2 «К Порт-Артурскому процессу. Обвинительный акт с картой», СПб., 1908; «Стенографический отчет Порт-Артурского процесса» (Верховный военно-уголовный суд по делу о генералах Стесселе, Фоке, Рейсе и Смирнове 27 ноября 1907 г.—7 февраля 1908 г., вып. I—V, СПб., 1908; там же, вып. VI—IX, СПб., 1910).

3 См. описание цусимского боя в книге А. Новикова-Прибоя «Цусима».

4 ЦГВИА в Ленинграде. . Главное Военно-судное управление, 1904, фонд 9, № 38. «О порядке суда над комендантом взятой неприятелем крепости по поводу сдачи генерал-адъютантом Стесселем Порт-Артура японцам» (л. 135).
5 Обвинительный акт полностью напечатан в издании «К Порт-Артурскому процессу. Обвинительный акт с картою», СПб., 1908. С большой подробностью выявил условия обороны и сдачи Порт-Артура писатель А. Степанов.

6 «Стенографический отчет Порт-Артурского процесса», вып. I, II, СПб., 1908, стр. 28. Цитировано по рецензии П. Фортунатова на книгу А. И. Сорокина «Оборона Порт-Артура», «Вопросы истории» 1950 г. № 1, стр. 120.
7 «Стенографический отчет Порт-Артурского процесса», заседание 21-е, 2 января 1908 г., стр. 554.

8 См. «Историю царской тюрьмы», т. 1.

9 См. «Петербургский листок» 29 декабря 1908 г. № 358, «У Стесселя и Небогатова в крепости».
10 ЦГАМФ в Ленинграде. Главное военно-морское судное управление, 1913, № 52, фонд 407, «О назначении семьям бывших контр-адмирала Небогатова и капитанов 1-го ранга Смирнова, Григорьева и Лишина ежегодных денежных пособий» (лл. 10 и 17).

11 ЦГИА в Москве. Дело департамента полиции, 7 делопроизводство, 1914, № 1446, «О германском консуле Густаве-Эрнсте Лерхенфельде».

12 ЦГИА В Москве. Дело департамента полиции, 7 делопроизводство, 1914, № 1446, «О германском консуле Густаве-Эрнсте Лерхенфельде» (л. 52.).

13 ЦГИА в Москве. Дело департамента полиции, 7 делопроизводство, 1914, № 1446, «О германском консуле Густаве-Эрнсте Лерхенфельде» (л. 57).

14 ЦГИА в Москве. Дело департамента полиции, 7 делопроизводство, 1914, № 1446, «О германском консуле Густаве-Эрнсте Лерхенфельде» (л. 175).
15 «Речь» 1917 г. № 189 и 190.
16 ЦГВИА в Ленинграде. Военно-походная канцелярия его императорского величества, 1915, фонд 7, дело 94.

17 См. Центрархив, «Переписка Николая и Александры Романовых 1916—1917 гг.», т. IV, 1926, стр. 240.
18 См. «Падение царского режима». Показания 28 июля бывшего министра Протопопова, т. IV, 1926, стр. 29.

19 См. «Падение царского режима». По материалам чрезвычайной комиссии Временного правительства, т. II, 1925, стр. 302. Допрос бывшего министра Протопопова 21 апреля 1917 г.
20 См. «Падение царского режима», т. II, 1925, стр. 127—128. Допрос министра Макарова.

 

Заключение
Петропавловская крепость, превращенная советской властью в музей

 

Настоящим, четвертым томом «Истории царской тюрьмы» заканчивается изложение истории служения Петропавловской крепости царизму. Вскоре после Октябрьской революции Петропавловская крепость стала филиалом Музея революции РСФСР. Так начался новый и последний период истории крепости, ее служение царизму, варварству и деспотизму было заменено служением культуре, просвещению широких масс населения нашей страны и ознакомлению их с героической борьбой революционеров за свободу и счастье нашей родины.
В Париже, на площади Бастилии, разрушенной в 1789 году народом, была укреплена доска с надписью: «Здесь танцуют». Над входом в бывшую государственную тюрьму Трубецкого бастиона можно бы поставить два слова: «Здесь учатся». Здесь воспитываются в ненависти к проклятому прошлому царизма с его бюрократией и буржуазией, в любви к борцам против этого строя гнета и эксплуатации народа, за победу пролетариата.
Филиалом музея одновременно стали Петропавловский собор и Трубецкой бастион. Царизм превратил огромный, залитый солнечным светом собор в свой мавзолей, в усыпальницу российских императоров и ближайших членов их семей. Их останки лежат здесь в склепах под мраморными плитами.
Недалеко от императорских склепов стоит стиснутая высокими крепостными стенами тюрьма Трубецкого бастиона. -279-

В мрачном здании, куда не проникает луч солнца, 72 одиночные камеры — склепы для заживо погребенных.
Мертвая тишина царила в этой тюрьме даже и тогда, когда в большинстве камер были заключены узники. День падения царизма был вместе с тем днем освобождения из склепа Трубецкого бастиона Петропавловской крепости последних узников произвола и насилия. Еще участник восстания декабристов 1825 года называл Петропавловскую кргпость «гнусным памятником самодержавия на фоне императорского дворца». Они, по его словам, стоят один против другого, «как роковое предостережение, что они не могут существовать один без другого».
Так тюрьма Трубецкого бастиона оказалась, с одной стороны, за крепостной стеной против дворца, где жили императоры, а с другой — по соседству с собором, где их погребали.
Один из верноподданных слуг последнего Романова — генерал Эллис, комендант Петропавловской крепости, возбудил в 1896 году вопрос о непристойности нахождения в пределах С.-Петербургской крепости рядом с усыпальницей членов императорской фамилии государственной тюрьмы для важнейших преступников его величества. В своем докладе он писал: «Неоднократно высказывалось, что в крепости, где покоятся почившие императоры и члены императорской фамилии, не место тюрьме». На эту же точку зрения встал и военный министр, также признававший неприличным нахождение в стенах Петропавловской крепости собора с гробницами царей рядом с тюрьмою.
Однако министерство внутренних дел было заинтересовано сохранить государственную тюрьму за надежными стенами крепости и отстояло в полной неприкосновенности Трубецкой бастион.
Петропавловская крепость, превращенная Советским правительством в музей, является одним из наиболее посещаемых исторических памятников Ленинграда. В 1947 году число посетителей крепости достигло 111 165 человек. Оно поднялось в 1949 году до 200 тысяч человек и достигло за первые семь месяцев 1950 года — 150 тысяч человек. Эти цифры огромны. Посетители идут в крепость целыми экскурсиями, группами и в одиночку. Среди них не только ленинградцы, но и приезжие со всех концов СССР.
Задачи Петропавловской крепости как государственного музея определились всей историей этой крепости. Музей является -280- культурно-просветительным учреждением. Его основная задача состоит в показе развития революционного движения в России за последние 200 лет царизма, подготовки величайшего события в мировой истории — Октябрьской революции. В круг деятельности музея включено:
а) собирание иллюстративных, архивных и других материалов по истории крепости;
б) хранение и систематическая обработка коллекций музея;
в) исследование мест заключения в Петропавловской крепости;
г) организация экспозиции по истории общественного движения в России, кончая ролью крепости в Октябрьскую революцию;
д) устройство выставок и экскурсий на темы о Петропавловской крепости и проведение этой культурно-просветительной работы в самой крепости и вне ее;
е) опубликование научных трудов;
ж) составление путеводителей по музею;
з) устройство периодических совещаний при участии приглашенных сторонних специалистов и консультантов1.
Культурно-пропагандистская работа государственного музея Петропавловской крепости состоит, во-первых, в демонстрировании этой крепости, сопровождающемся пояснительными лекциями экскурсоводов, и, во-вторых, в демонстрировании специальных экспозиций помещений тюрьмы Трубецкого бастиона.
Экскурсии по крепости проводятся начиная с Крепостной площади, где выставлен план всей крепости. Вслед за тем внимание экскурсантов обращается на «Комендантский дом», где происходили такие важные в истории крепости события, как, например, суд над декабристами.
Невдалеке от «Комендантского дома» стоит Петропавловский собор. Здесь экскурсоводы говорят, с одной стороны, о его архитектурно-художественных достопримечательностях, а с другой— раскрывают роль этого собора в деле пропаганды монархизма и поддержания авторитета царствовавшей династии. -281-
Экскурсанты останавливаются перед такими местами заключения, как Николаевская и Васильевская куртины и бастион Зотова. Они спускаются через ворота крепости к пристани, носившей при Петре I название «Царской», потому что он обычно причаливал сюда на лодке при посещении крепости. При последнем Романове, вошедшем в историю под именем Николая «кровавого», эта пристань стала называться «пристанью смертников». Основанием для такого зловещего наименования послужила посадка именно здесь на полицейский пароход узников Петропавловской крепости при отправке их на казнь в Шлиссельбургскую крепость, на «Лисий Нос» под Кронштадтом.
Экскурсоводы приводят посетителей крепости на территорию Алексеевского равелина, где с 1797 года и до 1884 года функционировала самая страшная из всех тюрем Петропавловской крепости — тюрьма «Секретный дом» Алексеевского равелина2. Хотя это место заточения и было закрыто в 1884 году и само здание снесено в 1895 году, но именно эта тюрьма памятна заточением в ней участников революционного движения начиная с солдат Семеновского полка, декабристов, петрашевцев и кончая народовольцами. На этом месте экскурсанты слышат имена, навсегда вошедшие в историю общественного движения нашей родины, и в том числе имя Н. Г. Чернышевского. Экспозиция, устроенная в тюрьме Трубецкого бастиона, посвященная истории Алексеевского равелина, лишь в очень слабой степени напоминает посетителям роль «Секретного дома» Алексеевского равелина в истории русского революционного движения.
Последним этапом экскурсии является тюрьма Трубецкого бастиона. Она сохранилась в неприкосновенности.
Тюрьма Трубецкого бастиона, превращенная в музей, должна сохранять свой прежний вид тюрьмы. С этой точки зрения макет жандарма, подсматривающего в «глазок» одиночной камеры, создает у посетителя надлежащее впечатление. Посетитель наглядно представляет себе тягости тюремного режима с его разобщением от внешнего мира, с полным гнетущим одиночеством, с постоянным надзором жандарма. Это впечатление достигает своего высшего напряжения при посещении тюремного карцера, крохотной клетушки за двумя дверями, окованными железом, с окном, затемненным металлическими ставнями. -282-
Впечатление, производимое тюрьмой на посетителей, усиливается демонстрированием перед ними одиночных камер, в которых были заключены Николай Морозов, Александр Ульянов, Вера Фигнер, Максим Горький, Пантелеймон Лепешинский, Николай Бауман и др. Встают в памяти образы этих людей, воскресают их дела, их служение народу и делу революции и ее победы.
Во время моих неоднократных посещений Петропавловской крепости я бывал в ней и вместе с экскурсией. Я видел и чувствовал, какое глубокое впечатление оказывали на посетителей эти экскурсии. Велико было их воспитательное значение. Росла и крепла ненависть к проклятому прошлому. Ширилось и углублялось сознание огромной важности великой победы Октябрьской революции.
Мое последнее посещение крепости было в апреле 1949 года. Я совершал, так сказать, генеральный осмотр мест заключения Петропавловской крепости перед выпуском этого тома «Истории царской тюрьмы».
Мои впечатления при этом посещении Трубецкого бастиона были прежние, нисколько не ослабевшие за ряд лет. Но было еще одно и новое переживание. На этот раз впервые я вошел внутрь Невской куртины, где в одном из казематов содержался в 1866 году еще совсем молодым человеком мой отец. Теперь я 75-летним стариком перешагивал через порог этой куртины в качестве историка, где мой отец провел долгие месяцы в качестве политического заключенного. Я чувствовал какое-то особое отношение к крепости. Отец боролся против режима, который поддерживался этой крепостью, а сын его дожил до счастья быть ее историком, чтобы по мере сил ознакомить читателей с историей политической борьбы, которую вели несколько поколений узников Петропавловской крепости.
В заключение этой главы я остановлюсь на тех записях, которых так много сделано посетителями тюрьмы Трубецкого бастиона в специально для этого предназначенных книгах. Мое общее впечатление от них подтверждает огромное воспитательное значение посещений Петропавловской крепости. Большинство записей сделано от имени коллективов посетителей. Такими посетителями были студенты высших учебных заведений из разных городов Союза, матросы с различных судов, курсанты с разных специальных Курсов, офицеры Советской Армии, рабочие заводов и фабрик, учителя, сотрудники музеев, научные работники высших учебных заведений, артисты, железнодорожные служащие и др. -283-
Основное содержание записей экскурсантов сходно, и поэтому я ограничусь воспроизведением здесь лишь нескольких из них.
«Мы, студенты юридического факультета Ленинградского ордена Ленина Университета имени А. А. Жданова, с чувством глубокого волнения и большого интереса осмотрели и ознакомились с историческим прошлым крепости. Мы до глубины души были возмущены зверствами, жестокостью и бесчеловечностью царского самодержавия, заточавшего передовых представителей русского народа того времени в темницах этой крепости.
Мы уходим из музея еще больше воодушевленными, гордыми за успехи, достигнутые нашим государством и советским народом, превратившим свою страну в цветущий сад социализма.
Мы от имени советского студенчества заявляем, что всякие попытки американских и других империалистов свернуть нас с этого пути окончатся позорным для них провалом и наступит светлый день для всего прогрессивного человечества».
«Незабываемые минуты глубокого волнения пережиты нами в стенах Петропавловской крепости. Вновь переносишься мыслями в ужасное прошлое, полное бесправия и насилия, преследования всего передового, прогрессивного. И еще глубже чувствуешь торжество победы нашей революции, нашего советского строя».
«Группа курсантов Ленинградского Военно-политического училища имени Энгельса, посетив музей «Петропавловская крепость», еще больше узнала о героической борьбе за освобождение трудящихся, славных буревестниках Октябрьской социалистической революции — революционерах трех поколений.
Их беспримерные подвиги вдохновят нас на новые патриотические поступки и придадут новые силы в нашей борьбе за их идеи — идеи освобождения человечества от рабства капитала».
«Впечатление неизгладимое. С волнением осматриваешь места заключения лучших борцов за свободу, и как радостно, что эта тюрьма тюрем — Петропавловская крепость — превращена в музей. А этот музей учит нас, как труден был путь, приведший к победе, свободе, просвещению, народной Советской власти.
На нас, приехавших в г. Ленинград с далекой Камчатки, Петропавловская крепость произвела неизгладимое впечатление». -284-
Этот общий тон экскурсантских записей ярко говорит о силе впечатлений посетителей тюрьмы Трубецкого бастиона, о глубоком патриотическом чувстве отдать свои силы на защиту завоеваний Великой Октябрьской социалистической революции и делу освобождения всего человечества от оков капитализма на пути к победе коммунизма. -285-

 

Примечания

 

1 См. «Отчет Ленинградского музея революции РСФСР за 1947 г.» (находится, как и другие отчеты, в Министерстве культуры РСФСР). См. о Петропавловской крепости как музее: «Петропавловская крепость» (путеводитель, под общей редакцией С, Д. Павловой, составил Г. С. Xолев, Л., 1947); В. И. Пилявский, Петропавловская крепость, М.—Л., 1950 (в этой богато иллюстрированной работе имеется отдел «Крепость-музей», стр. 34—40); К. В. Ползикова-Рубец, Петропавловская крепость (экскурсия), Л., 1927.

2 На плане 1768 года на площади Алексеевского равелина значилось под № 24 здание деревянной тюрьмы, но уже в 80-х годах XVIII века о ней нет упоминаний (см. Г. С. Xолев, «Петропавловская крепость», Л., 1947, стр. 39).
 

Иллюстрации
 

Рис. 1. Общий вид Петропавловской крепости. Из книги В. И. Пилявского «Петропавловская крепость».
Рис. 2. Стена Трубецкого бастиона. Фотография Музея Резолюции РСФСР.
Рис. 3. Тюрьма Трубецкого бастиона. Вид со стороны Екатерининской куртины. Фотография Музея Революции РСФСР.
Рис. 4. Петропавловская крепость. Мемориальная доска на Трубецком бастионе. Фотография Музея Революции РСФСР.
Рис. 5-6. Тюрьма Трубецкого бастиона. Макет жандарма, подсматривающего через «глазок» в камеру. С экспоната Музея Революции РСФСР; Тюрьма Трубецкого бастиона. Макет перестукивающегося узника. С экспоната Музея Революции РСФСР.
Рис. 7. Невская куртина и площадка, с которой увозили приговоренных к казни на «Лисий Нос». Фотография Музея Революции РСФСР.
Рис. 8. «Лисий Нос». План местности, где производились казни осужденных.
Рис. 9. Рисунок плана одиночной камеры Петропавловской крепости, сделанный М. Горьким.
Рис. 10. Схематический план тюремного двора Петропавловской крепости, сделанный М. Горьким. Пунктиром он обозначил дорожку своих прогулок.
Рис. 11. Фотография М. Горького 1905 года в начале жандармского дознания.
Рис. 12. Рисунок И. Е. Репина «А. М. Горький читает пьесу «Дети солнца», написанную им в Трубецком бастионе Петропавловской крепости.
Рис. 13. Первая страница рукописи М. Горького «Дети солнца», написанной в Трубецком бастионе.
Рис. 14. Грифельная доска, на которой 8 человек, освобожденных из Шлиссельбургской крепости 28 октября 1905 г., оставили свои автографы.



return_links();?>
 

2004-2021 ©РегиментЪ.RU