УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Володин П.М. Кутузовская изба. – М.: «Московский рабочий», 1972.

 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru
 

На Кутузовском проспекте, недалеко от Поклонной горы; рядом с музеем-панорамой «Бородинская битва», среди красивых многоэтажных зданий стоит бережно сохраняемая крестьянская изба. Она построена на месте той избы, где 1 сентября 1812 г.1 состоялось заседание военного совета, сыгравшее большую роль в истории Москвы и в судьбе России. На этом заседании командование русской армии во главе с Кутузовым вынесло решение оставить город без сражения, чтобы спасти армию, пополнить резервы и, собравшись с новыми силами, окончательно разгромить врага.
Чувство гордости за героическое прошлое нашей Родины испытывает каждый, кто переступает порог этого дома, чтобы отдать дань глубокой признательности и благодарности героям Отечественной войны 1812 г. – русским солдатам, офицерам, партизанам и великому полководцу Михаилу Илларионовичу Кутузову.
Этот дом народ назвал «Кутузовской избой». Выражая чувства многих русских людей, один из москвичей писал: «Пусть место это да пребудет неприкосновенной святыней для каждого русского сердца.» Пусть эта простая -5- русская деревенская изба служит потомству священным памятником войны 1812 года».
В 1963 г. музей-панорама «Бородинская битва» создал здесь экспозицию, посвященную военному совету в Филях. Она открывается этюдом А.К. Саврасова «Кутузовская изба» (копия). На картине изображен простой деревенский дом. Он стоит среди слегка волнующегося поля спелой ржи. Вдали белеют избы деревни Фили. На переднем плане – мирно беседующие крестьянки. А над всем этим голубое, безоблачное небо. Ничто не напоминает о войне. И только надпись художника «Хвили, изба 12-го, Кутузова» говорит о том; что здесь произошло знаменательное событие Отечественной войны 1812 г.
Что же предшествовало заседанию военного совета в Филях?
12 июня 1812 г. Наполеон без объявления войны перешел русскую границу. Он выполнял волю крупной буржуазии Франции, стремившейся к экономическому закабалению России и порабощению ее народов. Сущность захватнической политики Наполеона раскрывает его обращение к французским войскам накануне вторжения в Россию. Этот документ разоблачает стремление Наполеона превратить Россию в свою колонию. «Moсква и Петербург будут наградою подвигов ваших» - писал французский император, – вы в них найдете золото, серебро и другие драгоценные сокровища. Вы будете господствовать над русским народом, готовым исполнять раболепно все ваши повеления и делать вам удовольствия, какие только угодны будут душе вашей».
В первые же дни войны сказалось численное превосходство наполеоновской армии, и русские войска вынуждены были отступать. Но они самоотверженно отстаивали каждую пядь родной земли и одержали над врагом немало побед. -6-
Для обороны Петербурга был выделен корпус генерала П.X. Витгенштейна. Он вел успешные бои с левофланговой неприятельской группировкой. Войска 3-й Западной армии генерала А.П. Тормасова атаковали и разбили при Кобрине отряд Клингеля из корпуса Ренье. Но судьба России решалась не на флангах, а на московском направлении, где действовали главные силы Наполеона. Находившиеся здесь 1-я и 2-я Западные армии М.Б. Барклая де Толли и П.И. Багратиона отходили на восток.
П.И. Багратион отказался выполнять предначертания императора Александра I по нанесению превосходящим силам неприятеля ударов во фланг и тыл. Это могло бы завершиться разгромом его армии. Осуществляя -7- отход, протекавший в труднейших условиях, войска Багратиона применяли тактику активной обороны и наносили по врагу сильные удары. Так, кавалерийский отряд атамана М.И. Платова в ожесточенном бою при местечке Мир разгромил части французского генерала Рожнецкого, При селении Салтановка войсками 7-го пехотного корпуса Н.Н. Раевского было нанесено серьезное поражение войскам маршала Даву.
Генерал И.Ф. Паскевич, начальник 26-й пехотной дивизии, вспоминал о героическом отступлении войск Багратиона: «Достопамятное отступление нашей армии против непомерно сильнейшего числом Наполеона служит беспримерным доказательством превосходства русских войск. 2-я армия всем была обязана своему главнокомандующему Багратиону. Он умел вселить в нас дух непобедимости. Притом мы дрались в старой России, которую напоминала нам всякая березка, у дороги стоявшая. В каждом из нас кровь кипела. Во время дела раненые офицеры, даже солдаты, сделав кое-как перевязки, спешили воротиться опять на свои места».
Частые победы отступавших русских войск показали их моральное превосходство над противником. Искусное маневрирование Багратиона срывало планы Наполеона.
Под Островно войска под командованием генералов А.И. Остермана-Толстого и П.П. Коновницына из армии Барклая де Толли отразили яростные атаки главных сил наполеоновской армии.
Ежедневно русские войска вели с неприятелем перестрелки, стычки, бои, сражения...
Наполеон самонадеянно заявил, что армии Барклая де Толли и Багратиона никогда не соединятся, а будут разбиты поодиночке. Но вопреки этому армия Барклая де Толли вступила в Смоленск, и произошло соединение -8- двух армий. «Гений ученика Суворова, незабвенного Петра Ивановича Багратиона, вывел нас из беды, – вспоминал офицер Андреев, - и по трудной ретираде, окруженный со всех сторон, он вывел армию свою и соединился под Смоленском с первой армией. Хвала тебе, герой бессмертный!»
Это было крупным стратегическим успехом русских.
Военный министр, главнокомандующий 1-й Западной армией М.Б. Барклай де Толли вывел объединенные армии из Смоленска для наступательных действий. Первоначально события разворачивались успешно. Войска Платова у Молева Болота разбили авангард Себастьяни. Но излишняя осторожность и медлительность Барклая де Толли не дали возможности развить успех. Наполеон же смог быстро сосредоточить в районе Смоленска свои главные силы, решив обойти этот древний русский город и выйти в тыл русской армии, отрезав ее от Москвы.
На подступах к Смоленску, в районе села Красное, дивизия генерала Д.П. Неверовского, сформированная из новобранцев, героически отразила многочисленные атаки прославленной конницы Мюрата, дав возможность русским войскам вернуться в Смоленск. «Неустрашимость и храбрость русского солдата явилась во всем своем блеске», – доносил Д.П. Неверовский.
В ночь на 5 августа огромное зарево неприятельских костров яркой дугой охватило горизонт. Наполеон с 200-тысячной армией стоял под стенами древнего русского города. Произошло ожесточенное сражение. Русские проявили здесь необычайный героизм. Наполеон, убедившись в невозможности взять Смоленск, отдал приказ поджечь город. Участник обороны Смоленска, русский офицер Ф.Н. Глинка писал: «Злодеи тотчас исполнили приказ изверга. Тучи бомб, гранат и чиненых ядер полетели на домы, башни, магазейны, церкви. -9-
И домы и башни обнялись пламенем – и все, что может гореть, запылало».
М.Б. Барклай де Толли отрицательно отнесся к защите этой старинной крепости. Он не подготовил ее к длительной обороне, не вооружил жителей, которые могли бы оказать большую помощь сражающейся армии. Еще в то время, когда корпус генерала Д.С. Дохтурова героически отражал натиск неприятеля, русская армия уже начала отходить.
Сопротивление под Смоленском нанесло неприятелю большие потери. Было убито и ранено до 20 тысяч наполеоновских солдат и офицеров.
Наполеоновские войска заняли Смоленск, «не имея, кроме себя, иных свидетелей своей славы. Спектакль без зрителей, победа почти без плодов, кровавая слава, дым которой окружал нас, были, казалось, единственным нашим приобретением», – писал бессменный адъ­ютант Наполеона граф Сегюр.
Засевшие в Петербургском предместье Смоленска русские солдаты прочно удерживали позиции до ве­чера. Егеря, рассыпавшись по правому берегу Днепра, метко обстреливали неприятеля. Французы обратили внимание на место, откуда стреляли без промаха. Наблюдением было установлено, что огонь ведет стрелок, хорошо замаскировавшийся за прибрежными ивами. По нему вели огонь ружейными залпами, но он был не­уязвим. Разъяренные французы стали палить из пушки.
Об этом русском солдате, герое обороны Смоленска, вспоминал майор артиллерии наполеоновской армии художник Фабер дю Фор:
«В особенности между этими стрелками выделился своей храбростью и стойкостью один русский егерь, поместившийся как раз против нас, на самом берегу за ивами, и которого мы не могли заставить молчать ни -10- сосредоточенным против него ружейным огнем, ни даже действием одного специально против него назначенного орудия, разбившего все деревья, из-за которых он действовал, но он все не унимался и замолчал только к ночи, а когда на другой день по переходе на правый берег мы заглянули из любопытства на эту достопамятную позицию русского стрелка, то в груде искалеченных и расщепленных деревьев увидали распростертого ниц и убитого ядром нашего противника, унтер-офицера егерского полка, мужественно павшего здесь на своем посту».
На русской земле наполеоновскую армию встретила волна народной войны. «Война народная, – писал офицер русской армии Ф. Глинка, – час от часу является в новом блеске. Кажется, что сгорающие села возжигают огонь мщения в жителях. Тысячи поселян, укрываясь в леса к превратив серп и косу в оружия оборонительные, без искусства, одним мужеством отражают злодеев. Даже женщины сражаются».
На бой с врагами отчизны русский народ призывала военная песня:
 

Исчезли мира дни счастливы,
Пылает зарево войны.
Простите, веси, паствы, нивы!
К оружью, дети тишины!
Теперь, сейчас же мы, о други,
Скуем в мечи серпы и плуги.
На бой теперь – иль никогда!
Замедлим час – и будет поздно!
Уж близко, близко время грозно,
Для всех равно близка беда!
И всех, мне мнится, клятву внемлю:
Забав и радостей не знать,
Доколе враг святую землю
Престанет кровью обагрять!
Там друг зовет на битву друга,
Жена, рыдая, шлет супруга, -11-
И матерь в бой – своих сынов!
Жених не мыслит о невесте.
И громче труб на поле чести
Зовет к отечеству любовь!
 

По собственной инициативе простые люди, вооруженные самодельными пиками, вилами, топорами, кистенями, дубинами, косами, перешли к активным действиям против неприятельских войск: сначала убивали мародеров и фуражиров, а потом стали уничтожать целые группы отставших неприятельских солдат. Жители сел и городов уничтожали все, что неприятель мог использовать для снабжения своей армии.
Врач наполеоновской армии Генрих Росс писал о России, что здесь «все против нас: все готово либо защищаться, либо бежать, везде меня встречали неприязненно, с упреком и бранью. Никто ничего не хотел давать ; мне приходилось брать самому насильственно и с риском, меня отпускали с угрозами и проклятьями. Мужики вооружены пиками, многие на конях... Верховые разъезжают от места до места, сообщают о том, что делается, есть у них доски для подачи сигнала».
Особенно Широкий размах приняла народная война в Смоленской губернии. Здесь действовало множество крестьянских партизанских отрядов. Центром народной войны стали уезды Сычевский, Вельский, Юхновский и Рославльский. В «Северной почте» за 1812 г. жительница г. Сычевки писала: «Дай бог здравствовать Сычевскому уезду; там собрались из всех мест крестьяне и мещане с косами, топорами, вилами, пиками и объявили, что они ни на пядь не пойдут из своего уезда, пока останутся только в живых».
Своими ратными делами прославились здесь отряды народных мстителей под командованием рядового Степана Еременко, отставного майора Емельянова, Богуславского, отставного штабс-капитана Тимашева, Смирягина -12- , Мельникова и других. Нельзя не отметить и отряд, возглавляемый Василисой Кожиной, который в основном состоял из женщин и подростков.
Для охраны коммуникаций и борьбы с литовскими, белорусскими, украинскими и русскими партизанами Наполеон вынужден был выделять из своей армии крупные гарнизоны, рассредоточивая и ослабляя ее главные силы до генерального сражения. 19 августа маршал Бертье приказал Е. Богарне оставить «итальянскую дивизию и баварскую легкую кавалерию там, где она находится, пока наш тыл не будет очищен от неприятельских партизан».
Несмотря на упорное сопротивление русских, чис­ленно превосходящий враг продвигался вперед. Над Россией нависла смертельная опасность. Нужны были опыт, мудрость, железная логика и решительность полководца, чтобы трезво оценить обстановку и найти вы­ход из создавшегося положения.
В эти тяжелые дни повсюду с огромным уважением произносилось имя М.И. Кутузова. Народ знал его как замечательного военачальника, талантливого полководца, опытного государственного деятеля и человека большого сердца и сильной воли.
М.И. Кутузов родился 5 сентября 1745 г. в Петербурге в семье военного инженера. В 1757 г. он поступил в инженерно-артиллерийскую школу, где с жаром принялся за изучение военного дела, а также в совершенстве овладел французским и немецким языками. После окончания школы Кутузов был произведен в капралы артиллерии. В 1762 г. он был назначен в Астраханский пехотный полк. С этого времени и началась его замечательная военная деятельность.
В 1768-1774 гг., в период первой турецкой войны, Кутузов служил в действующей армии под командованием полководца П.А. Румянцева и участвовал в -14- сражениях при Рябой Могиле, Ларге, Кагуле и Попештах. В самых ожесточенных боях Кутузов всегда был в первых рядах, воодушевляя солдат своим мужеством и храбростью. В 1774 г. в битве с турецким десантом в Крыму под Алуштой он подхватил знамя у смертельно раненного знаменосца и повел в бой батальон «с такой неустрашимостью, что... многочисленный неприятель... принужден был, брося свои укрепления, спасаться бегством». В этом бою Кутузов был тяжело ранен в голову: пуля попала в левый висок и вышла у правого глаза. Народ не забыл об этом подвиге Кутузова: под Алуштой сооружен памятник, к которому часто приходят те, кому близко и дорого имя одного из лучших сынов России.
Во время второй русско-турецкой войны, в 1787-1791 гг., Кутузов командовал корпусом в армии А.В. Суворова. При штурме неприступной турецкой крепости Измаил Суворов дал Кутузову самое трудное и ответственное задание – взятие Килийских ворот. Сломив жесточайшее сопротивление врага, кутузовский корпус первым ворвался в крепость. «Генерал-майор и кавалер Голенищев-Кутузов оказал новые опыты искусства и храбрости своей, преодолев под сильным огнем неприятеля все трудности, влез на вал, овладел бастионом, и когда превосходный неприятель принудил его остановиться, он, служа примером мужества, удержал место, превозмог сильного неприятеля, утвердился в крепости и продолжал потом поражать врагов» – так писал о Кутузове А.В. Суворов.
В 1805 г., когда Наполеон занял Австрию, Россия, ее союзница, направила ей на помощь армию под командованием М.И. Кутузова. Обстановка сложилась таким образом, что Кутузов вынужден был отступать, Чтобы не потерять всю армию. Он считал необходимым отойти к Карпатам, соединиться там с русскими корпусами -15- , стоящими на границе, выждать выступления прусских войск и тогда перейти в контрнаступление. Однако Александр I не пожелал прислушаться к мнению замечательного русского полководца и одобрил план австрийского штаба. 20 ноября 1805 г. произошло сражение под Аустерлицем. Русская армия оставила выгодные Праценские высоты и потерпела поражение.
Кутузов предпринял все, чтобы вывести русские войска с поля боя без значительных потерь.
Но битва все-таки была проиграна. Настоящими виновниками поражения были австрийский штаб и царь Александр I.
В 1806 г., стремясь ослабить Россию, Наполеон спровоцировал новую русско-турецкую войну, которая продолжалась пять лет. В 1811 г. Кутузова назначили главнокомандующим Молдавской армии. В этой войне вновь проявилось незаурядное воинское искусство русского полководца. После нескольких блестящих побед русские войска окружили турок под Слободзеей и заставили их капитулировать. В мае 1812 г. в Бухаресте М.И. Кутузов заключил мирный договор с Турцией, и та уже не смогла принять участие в войне против России, которую готовился начать Наполеон. Несмотря на эту крупную военную и дипломатическую победу, Александр I отстранил Кутузова от командования армией. Накануне вторжения Наполеона русская армия оказалась без опытнейшего полководца, пользовавшегося громадным доверием народа и армии.
За военными приготовлениями Наполеона к войне против России Кутузов следил из своей очередной ссылки в деревне Горошки Житомирской губернии; там он внимательно изучал и анализировал доходившие до него сведения.
16 июля московское дворянство большинством голосов -16- избрало командующим Московским ополчением М.И. Кутузова, однако он не был утвержден, так как 17 июля его выбрали командующим Петербургским ополчением, в формирование и обучение которого он вложил свой большой опыт и знания.
В начале августа положение дел на главном театре войны потребовало принятия чрезвычайных мер. Прежде всего надо было найти общего полномочного главнокомандующего всех армий. Общественное мнение России указывало на Кутузова.
Александр I поручил выбор главнокомандующего особому Чрезвычайному комитету. Комитет единогласно решил, что «назначение общего главнокомандующего армиями должно быть основано: во-первых, на известных опытах в военном искусстве, отличных талантах, на доверии общем, а равно и на самом старшинстве; по сему единогласно убеждаются предложить к сему избранию генерала от инфантерии Кутузова».
8 августа последовало высочайшее назначение. Кутузов стал общим главнокомандующим над всеми действующими армиями». Александр I вынужден был формально облечь ненавистного ему человека неограниченной, или, как было сказано в законе, «императорской властью на театре войны». «Публика желала назначения его, я назначил его; что касается меня, то я умываю руки в этом», – говорил царь, выражая свое истинное отношение к полководцу.
11 августа Кутузов выезжает из Петербурга в армию. На Дворцовой набережной толпы народа вынуждают его ехать шагом, ему шлют пожелания счастливого пути и победы.
17 августа 1812 г. Кутузов принял командование над армией в селе Царево-Займище. «Приехал Кутузов бить французов», – говорили русские солдаты. «Прибыл сей лаврами и сединами увенчанный вождь, – -17- писал Ф. Глинка, – я видел его, я видел знаменитого Кутузова, сидящего на простой скамье подле одной из изб; множество генералов окружило его. Радость войск не описана. У всех лица сделались светлее и военные беседы вокруг огней радостнее. Дымные поля биваков начинают оглашаться песнями».
Знакомясь с войсками, Кутузов воскликнул: «Кто бы мог меня уверить, что когда-либо враг наш мог сражаться на штыках с такими молодцами, как вы братцы!» Солдаты говорили: «Вот приехал отец, все нужды наши знает, как не подраться с французами на его глазах, все до одного рады головы положить». Своей жене Кутузов написал: «Дух в армии чрезвычайный, хороших генералов весьма много».
Ознакомившись с обстановкой, Кутузов принял решение отойти по Смоленской дороге, найти сильную позицию, укрепить армию резервами и подготовиться к решающей битве с врагом. Последовал его приказ о движении армии к Гжатску и далее на восток. Отход прикрывал вновь созданный сильный арьергард под командованием П.П. Коновницына. Армия усилилась приведенным генералом М.А. Милорадовичем новым формированием в 15 589 человек, распределенным по полкам для их укомплектования. По запросу Кутузова из Московского межевого департамента были получены топографические карты, которые помогли определить место для генерального сражения. Оно было выбрано в районе города Можайска. Вот что писал Кутузов в директиве генералу А.П. Тормасову:
«Настоящий предмет движения оных (отхода русских войск. – П.В.) состоит в том, чтобы силами, еще в ресурсе сзади находящимися, усилить их в такой степени, что желательно бы было, чтобы неприятельские немного чем нас превосходили... Таким образом, ожидать буду я неприятеля на генеральное сражение у Можайска -18- ...» А в приказе адмиралу П.В. Чичагову Кутузов, упомянув, что застал неприятеля в самом сердце России, под Москвой, сообщает о своей цели в генеральном сражении: «Настоящий мой предмет есть спасение Москвы самой». О том же он пишет и военному губернатору Москвы Ф.В. Ростопчину: «Теперь намереваюсь по избрании места близко Можайска дать генеральное сражение и решительное для спасения Москвы».
Для выбора позиции в район Можайска отправились квартирмейстеры русской армии Толь, Вистицкий, Гавердовский и другие. Они сообщили Кутузову: «В 11-ти верстах вперед Можайска найдено удобное для битвы место, при селе, имени коего суждено жить в памяти веков – говорим о селе Бородине».
Армии было приказано в ночь на 22 августа перейти от Колоцкого монастыря к селу Бородину. Туда рано утром прибыл и Кутузов. Он осмотрел позицию и отдал окончательный приказ на расположение здесь армии для генерального сражения.
Бородинской битве предшествовал упорный бой за передовое укрепление русских – Шевардинский редут. Оборона его была поручена отряду под командованием генерала А.И. Горчакова. Отряд насчитывал около 11 тысяч солдат и офицеров и 42 орудия.
Рано утром 24 августа защитники укрепления услышали приближающуюся артиллерийскую канонаду. Это русский арьергард Коновницына вел ожесточенный бой с наступающей конницей Мюрата. Русские нанесли неприятелю большой урон, задержали его продвижение и стали отходить по Смоленской дороге. Армия Наполеона тремя колоннами приближалась к Бородинскому полю.
Французский император осмотрел местность. Он увидел, что главные силы русской армии заняли позицию на возвышенности восточнее Бородина. Путь к ним -20- преграждало укрепление. Наполеон приказал атаковать редут и отбросить его защитников в расположение главных сил русской армии.
Против Шевардинского редута было направлено около 35 тысяч пехоты и конницы, а также 180 орудий. В общей сложности на укрепление обрушили свой удар пять пехотных к шесть кавалерийских дивизий противника.
Разгорелся ожесточенный бой, перешедший в рукопашную схватку. Защитники редута встретили враже­ские войска смелой штыковой контратакой. Солдаты Горчакова, несмотря на численное превосходство противника, сражались с беспримерной храбростью. Артил­леристы стреляли до последней возможности, и, когда французы ворвались на редут, пушкари продолжали упорно сопротивляться, отбиваясь от наседавшего врага банниками и шанцевым инструментом. Французский офицер Винтурини в своих воспоминаниях писал: «Русские артиллеристы были верны своему долгу... ложи­лись на пушки и не отдавали их без себя. Часто, лишась одной руки, канонир отмахивался другой».
Бой продолжался с переменным успехом. Несколько раз редут переходил из рук в руки. Вечером неприятелю удалось захватить укрепление. Тогда П.И. Багратион, видя тяжелое положение отряда Горчакова, лично сам повел в контратаку полки 2-й гренадерской дивизии. Удар был сокрушителен. Наполеоновские войска не выдержали этой атаки и поспешно отступили. На редуте в пороховом дыму вместо французских знамен с орлами вновь реяли русские боевые знамена.
Спускались сумерки. Зажигательными ядрами фран­цузы подожгли окрестные деревни. При свете пожарища бой за Шевардинский редут продолжался.
В донесении от 25 августа М.И. Кутузов сообщал: «С 2 часов пополудни и даже в ночи сражение происходило -22- жаркое весьма, войска не только не уступили ни одного шага неприятелю, но везде поражали его с уроном с его стороны».
После того как русский главнокомандующий убедился, что задача, поставленная перед отрядом Горчакова, выполнена, он приказал ему оставить укрепление и отойти.
Ночью наши войска оставили редут. Последним уходил батальон Одесского полка. Он насчитывал около 250 солдат. Здесь же находился и Горчаков. Решив отрезать отходящие русские части, Мюрат направил на них свою конницу. Земля дрожала под копытами тысяч коней. Над горсткой русских солдат нависла смертельная опасность. Тогда Горчаков применил военную хитрость. По его приказу солдаты остановились. В ночной мгле прогремело грозное «ура!», забили барабаны, возвещавшие начало атаки. В неприятельских рядах произошло замешательство. Откуда наступают русские? Каковы их силы?
Время было выиграно. Прибывшие кирасиры произвели удачную ночную атаку, отбросив кавалерию Мюрата и отбив у него 8 орудий.
Поздно ночью в палатку к Наполеону пришел дежурный генерал А. Коленкур и доложил ему, что Шевардинский редут занят. «Сколько взято в плен русских?» – последовал вопрос. Выяснилось, что нет ни одного пленного.
В бою за Шевардинский редут наполеоновские войска понесли значительные потери: 6 тысяч убитыми и ранеными. Потери русских составили 2 тысячи человек.
Шевардинский бой сыграл большую роль в подготовке генерального сражения, дал возможность определить направление главного удара наполеоновской армии -23- и выиграть время для завершения работ по строительству укреплений Бородинской позиции.
Накануне Бородинской битвы основные силы русских сосредоточились на правом фланге вдоль речки Колочи, имеющей высокий обрывистый правый берег. Между селом Бородино и Утицким лесом не было серьезных естественных преград. Разведывательные бои на Старой Смоленской дороге убедили Наполеона, что там нет крупных сил. «Расположение русских, – вспоминал участник Бородинского сражения генерал Пеле, – опре­делило собою расположение Наполеона, тем более, что Наполеон искал генерального сражения и боялся, что Кутузов его не примет».
Французский главнокомандующий приказал сосре­доточить свои основные силы против слабого левого крыла русских войск в районе деревни Шевардино. К рассвету 26 августа на правом берегу Колочи находилось до 95 тысяч неприятельских войск, которые должны были прорвать русскую оборону у Багратионо-вых флешей и деревни Семеновской.
Для обеспечения успеха на главном направлении Наполеон решил нанести ряд вспомогательных ударов: демонстративное наступление на правый фланг и центр русской позиции, обходное движение по Старой Смоленской дороге и т. д. О своем плане в предстоящем сражении он говорил: «Изумительная стойкость, упорство и мужество русских вынуждают меня на крайние меры, я вынужден броситься на левый фланг русских с близкого расстояния, внезапно и значительными силами... Я поведу бой с еще не виданной и ни разу мной не применяемой интенсивностью; за атакующей пехотой направлю немедленно всю свою кавалерию и артиллерию. Только применением этих мер могу я одолеть эту страшную русскую армию и провести этого хитрого и тонкого Кутузова». -24-
По материалам участника Бородинского сражения французского генерала Шамбрэ, армия Наполеона насчитывала накануне битвы 133 тысячи солдат при 587 орудиях.
Русские тоже были заняты подготовкой к предстоящему сражению. В ночь с 25 на 26 августа по распоряжению Кутузова в центре, на Курганной высоте, было сооружено сильное укрепление, и к нему примкнули войска 6-го и 7-го пехотных корпусов. В истории это укрепление получило название «Батарея Раевского». 3-й пехотный корпус Н.А. Тучкова вместе с Московским ополчением был переведен на Старую Смоленскую дорогу и расположен скрытно за Утицким курганом. «Когда неприятель употребит в дело последние резервы свои на левый фланг Багратиона, – говорил о своем замысле полководец, – то я пущу ему скрытное войско во фланг и тыл». За Масловской рощей разместился крупный отряд конницы Платова и Уварова. Эти значительные силы предназначались для ударов по флангам наполеоновской армии.
Следовательно, Кутузов не только хотел удержать позицию, но и планировал нанесение ряда сильных контрударов, с тем чтобы обескровить своего противника. В результате искусных действий русского полководца Наполеону пришлось принять сражение на невыгодной для него позиции. Французские войска вынуждены были наступать основными своими силами лишь с фронта на очень узком участке под перекрестным огнем русской артиллерии.
У русских воинов была одна мысль: «За нами Москва. Мы будем сражаться за Москву!»
Заканчивалось сооружение полевых укреплений, устанавливались на огневых позициях артиллерийские орудия. Солдаты проверяли боевые заряды, патроны и. свое оружие: -25-
 

Кто кивер чистил весь избитый,
Кто штык точил, ворча сердито,
Кусая длинный ус.
 

М.Ю. Лермонтов
 

Наступила холодная ночь перед решающим сражением. «То была роковая, грозная, священная ночь для Русских, – вспоминал участник Бородинского сражения, – за той ночью решится судьба отечества... Тогда не об одной славе, не об одной жизни Русских, но о свободе Руси шло дело; о том, быть ли ей или не быть, носить ли нам имя народное, не краснея, или видеть его сорванным, растоптанным в грязи!.. Тяжко было, ужасно было. И этот святой ужас проник тогда все сердца, все умы, от полководца до последнего рядового. Никто не боялся тогда умереть – боялись, что трупы наши не загородят Наполеону дороги к порабощению милой родины... Никто не спал. Солдаты заботливо чистили ружья, точили штыки и, готовясь к смерти, надевали чистые рубашки. Шепотом завещали они землякам отнести поклон, кто к жене, кто к брату, кто благословение детям, если вынесет бог из сражения и службы... Они знали, что завтра будут драться на пороге Москвы, а Москву каждый считал воротами в дом свой, но это не был страх, то не было отчаяние – то была гордая решимость умереть за свою отчизну и умереть не напрасно».
В русской армии перед сражением насчитывалось 103 тысячи регулярных войск и 640 орудий, а также 7 тысяч казаков и около 23 тысяч ратников Московского и Смоленского народных ополчений.
26 августа 1812 г. клубились предрассветные туманы, отражавшие блеск догоравших бивачных огней. На Бородинском поле, где через несколько минут должна была разразиться кровавая битва, солдаты двух армий встали в ружье, готовясь по первому сигналу ринуться -26- вперед. Кутузов со своим штабом приехал на командный пункт.
Впереди у Шевардина французские артиллеристы выдвигали вперед пушки. В шестом часу утра раздались первые выстрелы, им вторили батареи Е. Богарне против Бородина. Все пришло в движение. Великое Бородинское сражение началось. В смертельном поединке встретилось около 250 тысяч воинов, гремели залпы свыше тысячи орудий.
Начались бои под Бородином и на Старой Смоленской дороге в Утицком лесу.
Главный удар Наполеон обрушил на левый фланг русских – Багратионовы флеши. На небольшом участке были сосредоточены громадные силы. Со стороны русских за флеши сражалось до 18 тысяч воинов. Наполеон сконцентрировал здесь около 45 тысяч человек. Но отборные французские части корпусов маршалов Даву, Нея, Жюно, Мюрата встретили здесь упорное сопротивление. Все усилия врага овладеть флешами оказались тщетными, и тогда, около 10 часов утра, Наполеон, не прекращая атак на этом участке, повел наступление против русского центра – батареи Раевского. Русские пехотинцы, кавалеристы, артиллеристы не только выдержали сокрушительный натиск, но даже перешли в контратаку. Французам были нанесены большие потери.
К 12 часам дня в районе флешей гремело 300 русских и 400 французских орудий. Неприятельская пе­хота и кавалерия в восьмой раз атаковали Багратионовы флеши. Огонь русской артиллерии встретил ко­лонны врага. Командующий обороной левого фланга ге­нерал Багратион повел войска в контратаку.
Русские солдаты надвигались плотной стеной, сме­тая все на своем пути. Началась схватка. В эту решаю­щую минуту был опасно ранен П.И. Багратион. Жутким -27- эхом прокатилась среди воинов эта страшная весть. Все, кто видел, как он упал с коня: старые, поседевшие в боях гренадеры, суровые кирасиры, идущие по его последнему приказу в атаку, – все оцепенели на мгновение.
Принявший командование генерал Коновницын отвел войска за Семеновский овраг и расположил их на высотах. Там же были установлены сильные артиллерийские батареи.
В боях за Багратионовы флеши лучшие корпуса наполеоновской армии были обескровлены. Наполеон добился здесь лишь временного тактического успеха, но главная цель – разгром левого фланга – не была достигнута. Русские показали непоколебимое мужество и готовность умереть, но отстоять родную землю.
Мучительно текли часы, а победы все не было. Мрачнел Наполеон. У Шевардинского редута он «сидел с унылым, страдальческим выражением. Черты лица его осунулись, взгляд сделался тусклым, и свои приказы он отдавал каким-то вялым голосом, среди ужасного грохота войны, которая казалась ему чужой».
Сквозь пороховой дым он видел иногда, как его лучшие дивизии, преследуемые русскими, скрывались в лесу, ища там спасения. Ничто не напоминало былых: сражений, когда после небольших усилий император произносил любимые слова: «Гвардию в огонь!» И она, величественная и грозная, приносила ему желанную победу.
Здесь, в решающей битве под Москвой, на господствующих высотах стояла «страшная русская армия», против которой Наполеон вел бесплодные кровопролитные атаки под перекрестным огнем артиллерии.
Центральному событию Отечественной войны 1812 г. – Бородинскому сражению – посвящено уникальное произведение батальной живописи – панорама -28- академика Ф.А. Рубо «Бородинская битва», созданная в 1912 г. Длина полотна 115 м, а высота 15 м. Советские реставраторы проделали большую и кропотливую работу по ее восстановлению, и теперь она экспонируется в здании, построенном в 1962 г. рядом с «Кутузовской избой».
Со смотровой площадки перед зрителем развертывается картина напряженных боевых действий, происходивших на Бородинском поле после полудня 26 августа 1812 г., – один из кульминационных моментов сражения, когда наполеоновские войска ожесточенно штурмовали главную позицию русских войск по Семеновскому оврагу.
В стремительном порыве бегут навстречу врагу русские гренадеры, артиллеристы ведут ураганный огонь. В несокрушимых каре стоит русская гвардия, героически отражая страшный натиск «железных людей». Самоотверженно бросаются русские солдаты на крутые склоны Семеновского оврага навстречу французским войскам.
С большой убедительной силой показана в панораме неминуемая гибель наполеоновских захватчиков. Хотя у Шевардинского редута еще и находятся резервы врага, но зритель чувствует обреченность французской армии, царящие в ней тревогу и беспокойство. Сам Наполеон в смятении: многочисленные гонцы сообщают о громадных потерях, о стойкости русских, о появлении в их тылу казаков...
В то же время художник показал непоколебимую уверенность в победе в стане русских. Полководец Кутузов мудро руководит своими войсками.
Сильное впечатление производит «Кавалерийский бой во ржи». С большим мастерством Ф.А. Рубо изобразил героическую борьбу наших пехотных и кавалерийских частей с наполеоновской конницей в районе -29- батареи Раевского и около деревни Семеновской. На поле неубранной ржи в жестокой кавалерийской сече встретились французы и русские. В центре – русский солдат-кирасир. Раненный в голову, он храбро сражается с наседающими на него французскими кавалеристами. За громадной массой сражающихся видна окутанная дымом батарея Раевского, обстреливающая войска Богарне, отброшенные после второй атаки на наш центр – в долину реки Колочи, к селу Бородино.
Русская армия, разгромившая основную часть французской пехоты в боях за Багратионовы флеши, ни на одном из участков своей позиции не пришла в расстройство. Повсюду она проводит успешные контратаки. Зритель панорамы уверен, что русские войска под командованием Кутузова отразят и эту страшную кавалерийскую атаку, нависшую грозной тучей над главной позицией нашей армии.
В своем замечательном произведении Ф.А. Рубо поэтично, с большим патриотическим подъемом рассказал о героических подвигах русских воинов, нанесших войскам Наполеона в Бородинском сражении смертельную рану.
В Бородинском сражении лучшие силы противника были обескровлены и деморализованы. Потери неприятеля составили около 59 500 человек убитыми и ранеными. Неприятельские войска были вынуждены отойти на исходные рубежи.
Большая роль в исходе Бородинского сражения принадлежит Михаилу Илларионовичу Кутузову. И здесь он показал образец высокого полководческого искусства. Велика также заслуга москвичей, которые сказали решающее слово при назначении Кутузова главнокомандующим, храбро дрались с врагом и оказывали всяческую помощь русской армии. -30-
Около 20 тысяч москвичей принимало участие в самом Бородинском сражении в составе Московского народного ополчения. Среди них начальник ополчения И.И. Марков, поэты В.А. Жуковский и П.А. Вяземский, писатель С.Н. Глинка. Высоко оценивая роль Московского ополчения, Кутузов писал: «Скорое прибытие Московского ополчения к армии значущим образом увеличило действующие ее силы, ибо, помещено будучи в ряды с прочими войсками, во многих сражениях оказывало величайшую пользу».
Жители Москвы оказывали армии и материальную помощь: деньгами, продуктами и товарами.
Вот что писал о патриотизме жителей столицы в дни наполеоновского нашествия первый московский ополченец -31- С.Н. Глинка: «...Народ волнами кипящими стекался на Красную площадь. Старцы, опираясь на костыли, матери с грудными младенцами – все шло, все спешило...
Дух русский вскипел двухвековой жизнью заветных времен гражданина Минина и князя Пожарского. На алтарь любви чистой, бескорыстной, любви пламенной народ и отечество радостно возлагали и достояние и жизнь свою».
В Бородинском сражении русский народ еще раз показал несокрушимую волю к победе, непоколебимое стремление отстоять свободу и независимость своей родины. В упорных боях за Багратионовы флеши, деревню Семеновскую, батарею Раевского русские солдаты проявили беспримерную стойкость, храбрость и отвагу.
Каждый русский воин был готов отдать свою жизнь за родину. Недаром М.И. Кутузов с восхищением писал: «Сей день пребудет вечным памятником мужества и отличной храбрости российских воинов, где вся пехота, кавалерия и артиллерия дрались отчаянно. Желание всякого было умереть на месте и не уступить неприятелю».
Весть об успехах русской армии разнеслась по всей России, вселила в народы надежду на освобождение от наполеоновской тирании.
Однако окончательно наполеоновская армия еще не была разгромлена, и Кутузов приказал своим войскам отойти на восток. В рапорте от 27 августа он сообщал о причинах, заставивших его оставить Бородинское поле: «После кровопролитнейшего и 15 часов продолжавшегося сражения наша и неприятельская армии не могли не расстроиться и за потерю, сей день сделанною, позиция, прежде занимаемая, естественно, стала обширнее и войскам невместная, потому, когда дело идет не о -32- славах выигранных только баталий, но вся цель будучи устремлена на истребление французской армии, ночевав на месте сражения, я взял намерение отступить шесть верст, что будет за Можайском, и, собрав расстроенные баталиею войска, освежа мою артиллерию и укрепив себя ополчением Московским... увижу я, что могу предпринять противу неприятеля».
Русская армия с честью оставила поле боя для того, чтобы окончательно победить, и стала отходить на восток. М.И. Кутузов готовился к новому сражению для спасения Москвы. «Небезызвестно каждому из начальников, – писал он, – что армия российская должна иметь решительное сражение под стенами Москвы». В этом новом сражении русская армия должна была обладать значительно превосходящими силами для того, чтобы выдержать атаки еще грозного неприятеля, а потом перейти в контрнаступление для окончательного разгрома врага. Для этого было необходимо укрепить армию резервами.
Согласно предписанию Кутузова, на центральный театр военных действий должна была подойти 3-я Западная армия генерала Тормасова, чтобы поддержать полководца в обороне Москвы. По-видимому, Александр I отменил этот приказ Кутузова: армия Тормасова осталась на Волыни.
Надеялся Кутузов и на усиление армии резервными полками генералов Лобанова-Ростовского и Клейнмихеля. Но Александр I запретил Кутузову «трогать» эти полки.
Оставалась еще надежда на подход многотысячного Московского городского ополчения, обещанного императором и военным губернатором Москвы графом Ф.В. Ростопчиным. Несколько раз Кутузов обращался с просьбой направить в армию ополчение, артиллерию, снаряды, лошадей, саперный инструмент. Но резервы -33- не подходили, и русская армия приближалась к Моск­ве, сохраняя порядок и боеспособность.
С приближением к Москве неприятель усилил свой натиск. Русский арьергард под командованием генерала М.А. Милорадовича мужественно и умело сдержи­вал неприятельский авангард Мюрата, а под деревней Крымское после упорного боя, длившегося целый день, вынудил противника отступить.
1 сентября 1812 г. русские войска приблизились к Москве. Пехота, конница, артиллерия стали занимать позицию при Филях, избранную начальником штаба русской армии генералом Л.Л. Беннигсеном. Здесь предстояло дать неприятелю сражение за Москву.
В экспозиции находится карта расположения русских войск под Москвой, которая ясно свидетельствует о неудобствах этой позиции. Армия остановилась недалеко от Москвы, на участке, протяженностью около 4 километров, от Поклонной до Воробьевых (ныне Ленинские) гор. Местность пересекалась глубокими оврагами, которые мешали передвижению конницы и артиллерии. Большой помехой была и Москва-река, имевшая в этом месте крутые, обрывистые берега. Позиция была открыта с правого фланга, но ее можно было обойти и с левого. Это создавало опасность окружения русской армии.
М.И. Кутузов ознакомился с позицией и поднялся на Поклонную гору. Он сел на свою скамеечку, которую за ним возил казак. Его окружили генералы – герои Бородинского сражения. Сюда же из Москвы приехал граф Ростопчин. Это фактически было началом военного совета, который должен был решить участь столицы.
Почти все присутствовавшие на Поклонной горе генералы признали, что позиция невыгодна для русской армии, другой же не было. Наполеоновская армия находилась -34- всего в 30 верстах, в Перхушкове, и шла к Москве широким фронтом, угрожая обходом правого фланга корпусом Богарне, направлявшегося на Звенигород, и левого фланга корпусом Понятовского, двигавшегося по Боровской дороге.
Отряд генерала Винценгероде, противостоящий неприятельскому корпусу Богарне, Кутузов рассчитывал усилить Московским городским ополчением, и тогда можно было бы принять сражение. Но только на Поклонной горе Кутузов узнал, что Ростопчин дезинформировал его и обманул жителей Москвы, которые горели патриотическим желанием участвовать в защите родного города. Ревностный защитник крепостнического строя, Ростопчин боялся вооруженного народа и не создал ополчения. Оказалось, что русской армии под Москвой нечем было восполнить даже потери, понесенные в Бородинском сражении. В то же время Кутузов знал, что армия Наполеона пополнилась дивизиями Пино, де ла Борда и резервными батальонами.
Крайне опасная стратегическая обстановка сложилась под Москвой. «Не завидна в подобные дни судьба главнокомандующего, к тому же обязанного скрывать под личиной бесстрастия все, в душе его происходящее. Кутузов между Бородином и Москвой должен был выстрадать века целые»,— писал офицер русской армии П. Граббе.
М.И. Кутузов не мог в это тяжелое время рисковать главными силами русской армии ради спасения Москвы. На Поклонной горе, учтя конкретную обстановку, он принял решение: для сохранения главной русской армии оставить Москву без сражения. Полководец хотел знать мнение своих соратников по этому поводу. Для него было важно, чтобы генералы убедились в необходимости принимаемого им решения, а не только исполняли его как приказ главнокомандующего. -35-
Именно поэтому 1 сентября 1812 г. в деревне Фили Кутузов собрал военный совет, не пригласив на него главнокомандующего Москвы графа Ростопчина.
Подмосковная деревня Фили, где находилась штаб-квартира главнокомандующего, была расположена в двух верстах от Дорогомиловской заставы. Здесь, в избе крестьянина А. С. Фролова, собрались боевые соратники Кутузова на заседание военного совета.
В экспозиции музея имеются портреты всех участников военного совета в Филях: М.И. Кутузова, М.Б. Барклая де Толли, Н.Н. Раевского, А.И. Остермана-Толстого, К.Ф. Толя, Д.С. Дохтурова, Ф.П. Ува­рова, П. П. Коновницына, А.П. Ермолова и Л.Л. Беннигсена.
Совет начался вечером. Тусклый свет свечей озарял бревенчатые стены и золотое шитье генеральских мундиров. Все были встревожены и озабочены.
Беннигсен заставил ждать себя целых два часа. Потом, не спрашивая разрешения у Кутузова, он взял на себя роль председателя и открыл совет вопросом: «Предпочтительно ли сражаться под стенами Москвы или следует оставить город неприятелю?»
Кутузов вынужден был перебить Беннигсена – ставленника Александра I. «От настоящего совещания, – сказал он, – зависит не только участь армии и Москвы, но и всего государства. Вопрос, поставленный Беннигсеном, без предварительного объяснения общего положения дел совершенно лишний». Полководец подробно описал все неудобства позиции и объяснил присутствующим, что, если русская армия будет существовать и сможет оказывать сопротивление неприятелю, до тех пор останется надежда с честью окончить войну, но с уничтожением армии не только Москва, но и вся Россия будет потеряна. Кутузов окончил свое выступление, поставив вопрос: «Следует ли ожидать нападения неприятеля -36- в этой неудобной позиции или оставить неприятелю Москву?»
Первым высказал свое мнение главнокомандующий 1-й Западной армии М.Б. Барклай де Толли. Он говорил, что «оставаться на занимаемой нами крайне неудобной позиции чрезвычайно опасно. Трудно рассчитывать на победу ввиду громадного превосходства неприятеля, а в случае поражения можно сказать положительно, что вся армия будет уничтожена при отступлении через Москву. Правда, что тяжело и горестно оставлять неприятелю столицу, но если мы только не потеряем мужества и будем действовать с энергией, то неприятель, завладев Москвою, приготовит себе только гибель. Защищая Москву, мы не спасем России от войны жестокой и разорительной, но, сохранив армию, мы приобретем возможность продолжать войну, которая одна только может спасти отечество». В заключение своего выступления Барклай де Толли предложил отступать на Владимирскую дорогу, чтобы прикрыть Петербург, где находилась царская семья.
Потом выступил Беннигсен. «Хорошо ли сообразили, – воскликнул он с пафосом, – те последствия, которые повлечет за собою оставление Москвы, самого обширного города в империи, и какие потери понесут казна и множество частных лиц? Подумали ли, что будут говорить крестьяне, общество и вообще весь народ и какое их мнение может иметь влияние на способы продолжения войны? Подумали ли об опасности провесть через город войска с артиллериею в такое короткое время, когда неприятель преследует нас по пятам? Наконец, о стыде оставить неприятелю столицу без выстрела? Будет ли после этого верить Россия, что мы выиграли Бородинское сражение, как это было обнародовано, если последствием его будет оставление Москвы, и не докажем ли мы тем, что мы его потеряли? Какое -37- произведет это впечатление на иностранные дворы и вообще в чужих краях?»
Далее он предложил в течение ночи атаковать неприятеля, переведя все войска на левое крыло, ослабленное переброской корпусов Богарне и Понятовского на обход русской армии.
Вот что ответил на это Барклай де Толли: «Об этом следовало бы подумать ранее и сообразно с тем разместить войска. Теперь уже поздно, ночью нельзя передвигать войска по непроходимым рвам, и неприятель мог бы ударить на нас прежде, нежели мы успели бы разместить войска в новом положении. Притом наша армия по храбрости, сродной нашим войскам, может сражаться с неприятелем в позиции и отразить его, но не может исполнять движения в виду неприятеля. Не следует упускать при этом из виду, что почти все части армии потеряли своих генералов и штаб-офицеров и что многие полки находятся под командою неопытных капитанов».
М.И. Кутузов напомнил, что в 1807 г. Беннигсен подобным образом погубил русскую армию под Фридландом. Более убедительного аргумента, чем этот, не требовалось, и Беннигсен умолк.
Командир 6-го пехотного корпуса Д.С. Дохтуров тоже был против сдачи Москвы неприятелю: «Волосы поднимались у меня дыбом, – говорил он впоследствии, – при одной мысли об оставлении Москвы». «Я в отчаянии, – писал он на другой день жене. – Какой ужас: мы уже по сю сторону! Я прилагаю все старания, чтобы идти врагу навстречу... Какой стыд для русских покинуть отчизну без малейшего ружейного выстрела и без боя! Я взбешен, но что делать!»
Начальник 3-й пехотной дивизии П.П. Коновницын считал, что надо немедленно атаковать неприятеля. -38-
С ним согласился командир 1-го кавалерийского корпуса Ф.П. Уваров.
Командир 4-го пехотного корпуса А.И. Остерман-Толстой спрашивал Беннигсена: «Может ли он в случае сражения поручиться за победу?» Он предлагал оставить Москву без сражения.
Командир 7-го пехотного корпуса Н.Н. Раевский, прибывший к концу военного совета, решительно высказался за оставление Москвы без сражения. «Россия не в Москве, – заметил он, – а среди сынов ее. Более всего надо беречь войско. Мое мнение – оставить Москву без сражения. Я говорю, как солдат. Князь Михаил Илларионович один может судить, какое мнение в политическом отношении может произвести известие о занятии Москвы неприятелем».
Квартирмейстер русской армии ученик Кутузова К.Ф. Толь говорил, что армия не может удержаться в позиции, избранной Беннигсеном, и предлагал немедленно ее оставить.
Начальник штаба 1-й Западной армии А.П. Ермолов, несмотря на то что во время осмотра позиции утверждал, что на ней сражаться нельзя и необходимо оставить Москву без сражения, на военном совете высказался за предложение Беннигсена атаковать неприятеля. Это вывело из себя Кутузова, и он резко заметил: «Такие мнения может высказывать лишь тот, на ком не лежит никакой ответственности».
Никто, кроме Кутузова, не понимал по-настоящему создавшейся обстановки. Только он один видел, что сегодняшнее отступление – это завтрашняя победа.
Было уже поздно, когда Кутузов закрыл заседание военного совета словами: «С потерею Москвы не потеряна Россия. Первою обязанностью поставляю сохранить армию и сблизиться с войсками, идущими к нам на подкрепление. Самым уступлением Москвы приготовим -39- мы гибель неприятелю. Из Москвы я намерен идти по Рязанской дороге. Знаю, ответственность обрушится на меня, но жертвую собою для блага отечества. Приказываю отступать».
В журнале военных действий от 1 сентября 1812 г. записано о военном совете в Филях: «Сей день пребудет вечно незабвенным для России».
История полностью подтвердила мудрость решения, принятого Кутузовым. Оставление Москвы без сражения было глубоко продуманным и необходимым шагом на пути к освобождению России и разгрому Наполеона. Для того чтобы перейти в контрнаступление, нужно было усилить армию, пополнить запасы продовольствия и боеприпасов, подготовить резервы.
Военному совету в Филях посвящено полотно художника А.Д. Кившенко. Особенно удался автору образ Кутузова. Полководец сидит в кресле. В его остром взгляде светится глубокий, ясный ум. Рядом с ним генералы А.И. Остерман-Толстой, Н.Н. Раевский, П.П. Коновницын, М.Б. Барклай де.Толли, Ф.П. Уваров, Д.С. Дохтуров (сидят), А.П. Ермолов (стоит), К.Ф. Толь и Л.Л. Беннигсен (сидят). Позади дежурный генерал П.С. Кайсаров, записывающий высказывания участников совета. На печке – внучка хозяина избы девочка Малаша. Все с напряженным вниманием слушают исторические слова главнокомандующего.
За картину «Военный совет в Филях» художник А.Д. Кившенко получил на Академической выставке золотую медаль. Эта работа – лучшая иллюстрация к гениальному произведению Л.Н. Толстого «Война и мир».
Большое впечатление на посетителей музея производит часть горницы, где воспроизведена обстановка, в которой проходило заседание военного совета. Здесь – русская печь, скамья, на которой во время совета сидели -40- генералы, стол той эпохи, копии кресла и шкафа, иконы начала XIX века и подлинная крестьянская утварь: светец, миска, подойник, гребень, валек, рубель... В конце 1812 г. русская поэтесса А.П. Бунина написала оду «На истребление французов, нагло в сердце России вторгшихся». В этом произведении она так выразила отношение Кутузова к обороне Москвы:
 

...Он трепетно весы берет:
С одной страны градов царицу,
С другой жизнь воинов кладет.
Спустилась книзу жизни чаша;
Столь кровь, герои, чтима ваша?
Стени, Москва! Оплачь свой рок!
Стени! ты примешь вид пустыни;
Послужишь варваров гордыни;
Твой жребий на весах легок!..
 

М.И. Кутузов, прочитав эти строки своей жене, приславшей ему оду, ответил, что она «тем не правильна, что я «весил Москву не с кровию воинов», а с целой Россией и с спасением Петербурга и с свободою Европы».
Москва была оставлена врагу без сражения потому, что в планы Кутузова входило освобождение России и народов Европы от наполеоновской тирании.
Как же отразилось решение, принятое Кутузовым, на дальнейшей судьбе России?
М.И. Кутузов разработал план отхода армии. Прежде всего намечалось в день вступления французов в Москву уничтожить основные склады с продовольствием, фуражом и боеприпасами.
Это важное задание фельдмаршала было выполнено отрядом А.С. Фигнера. Впоследствии М.И. Кутузов высоко оценил Фигнера. «...Это человек необыкновенный, – писал он. – Я этакой высокой души еще не видал, он фанатик в храбрости и патриотизме и бог знает чего не предпримет». -42-
Кутузов считал также необходимым оставление Москвы ее жителями. После военного совета по его приказанию по улицам города разъезжали конные офицеры, призывавшие жителей уйти из Москвы.
Отдав распоряжение об отступлении обозов, а потом войск, Кутузов провел тревожную ночь. Он был печален и, по свидетельству дежурного генерала Кайсарова, несколько раз плакал.
2 сентября 1812 г. русская армия оставила Москву и отошла по Рязанской дороге к Бронницам. В журнале -43- военных действий в этот день было записано: «В 3 часа пополуночи армия, имея только один Дорогомиловский мост к отступлению, выступила одною колонною и в самом большом порядке и тишине проходила Москву. Глубокая печаль написана была на лицах воинов, и казалось, что каждый из них питал в сердце мщение за обиду, как бы лично ему причиненную».
Вместе с армией покидали родные дома и многочисленные жители Москвы. Они не хотели оставаться под игом ненавистного врага, который уже был на подступах к городу. Из 270 тысяч жителей в Москве осталось лишь около 10 тысяч.
Русская столица была оставлена врагу без сражения. Это было трагическим событием, но оно не поколебало решимости русского народа спасти свою отчизну и разгромить армию поработителей. Выражая мысли многих русских людей, генерал А.П. Ермолов писал: «Наполеон, заняв Москву, думал поразить Россию ужасом и положить конец войне трудной и жестокой. Не знал он хорошо... свойств русского народа, твердого в опасности, в несчастии терпеливого».
2 сентября к 10 часам утра в районе Дорогомиловской заставы оставался лишь арьергард генерала М.А. Милорадовича. Передовые части наполеоновской армии подходили к Москве. «Прекрасная столица под лучами яркого солнца горела тысячами цветов, – вспоминал французский офицер Ц. Ложье. – Обезумевшие от радости, хлопая в ладоши, наши, задыхаясь, кричат: «Москва! Москва!» При имени Москвы, передаваемом из уст в уста, все кучей бросаются, карабкаются на холм, откуда мы услышали этот громкий крик».
В захвате Москвы Наполеон видел конечную цель войны. Он считал, что Россия будет поражена в самое сердце и русские попросят у него мира. Но он жестоко ошибся. События приняли иной характер, чем это хотелось -44- французскому полководцу. Москвичи встретили его не ключами от родного города, не смиренным коленопреклонением, а ненавистью и непримиримой борьбой.
 

Напрасно ждал Наполеон,
Последним счастьем упоенный,
Москвы коленопреклоненной
С ключами старого Кремля:
Нет, не пошла Москва моя
К нему с повинной головою, –
 

писал гениальный русский поэт Александр Сергеевич Пушкин.
Так и не дождавшись депутации москвичей, Наполеон отдал приказ о вступлении в город. Неприятельские войска встретили вооруженное сопротивление со стороны оставшихся жителей.
Поведение наполеоновских солдат в Москве мало чем отличалось от зверств средневековых варваров. Они разграбили и уничтожили многие ценнейшие памятники культуры, в том числе собрание рукописей А.И. Мусина-Пушкина, которое содержало богатейшие материалы по истории России, редчайшие книги, мозаики, правительственные архивы, уникальные произведения живописи, скульптуры и т. д. Убытки, которые враг нанес Москве, исчислялись в несколько миллиардов рублей.
Французы врывались в дома, магазины и склады. Вот что рассказывает об этом один из очевидцев: «...во все же сие время продолжался грабеж: французы входили в дома и, производя большие неистовства, брали у хозяев не только деньги, золото и серебро, но даже сапоги, белье и, смешнее всего, рясы, женские шубы и салопы, в коих стояли на часах и ездили верхом. Нередко случалось, что идущих по улицам обирали до рубахи, а у многих снимали сапоги, капоты, сюртуки; -45- если же находили сопротивление, то с остервенением того били, и часто до смерти... Словом сказать, обращение их с жителями было самое бесчеловечное».
Заготовкой для армии необходимого имущества и продовольствия называли французы этот организованный грабеж. Он принял такой угрожающий характер, что Наполеон вынужден был отдать указание о его прекращении. На улицах Москвы был вывешен следующий приказ за подписью начальника штаба А. Бертье: «Невзирая на данные повеления, чтоб прекратить грабеж, однако ж оный в некоторых частях города продолжается; почему и приказывается господам маршалам, главным командирам армейских корпусов, чтобы солдат держать в пределах частей квартирования.
Именно запрещается позволять какому бы ни было офицеру или солдату приходить в город в отрядах или поодиночке, чтобы отыскивать муку, кожи и прочие вещи...
Прекращение грабежа и учреждение порядка возвратят изобилие в сию столицу».
Захватчики не получили в Москве долгожданного отдыха. Терялась боеспособность французской армии, падала дисциплина, развивалось мародерство. Сбывались пророческие слова М.И. Кутузова, произнесенные на военном совете в Филях: «Москва – это губка, которая всосет его (войско Наполеона. – П.В.) в себя». Славный русский город превращался для неприятеля в стратегическую западню.
Из оставшихся в Москве жителей замечательный русский разведчик и партизан А.С. Фигнер организовал вооруженные отряды. Они устраивали засады на улицах и в домах, нападали на грабителей.
В трудной военной и политической обстановке, чувствуя свое бессилие, Наполеон отдал варварский приказ о сожжении города. -46-
Пожаром Москвы французский император рассчитывал запугать русский народ и сломить его волю к сопротивлению. Об этом писал наследный принц Швеции Ж. Бернадот в своем письме Александру I от 10 октября 1812 г.: «Император Наполеон, приказав сжечь Москву, совершил варварский поступок, вследствие которого с ужасом отвернутся от него современники и который покроет его позором в глазах потомков. С военной точки зрения он ничего не выиграл, а с точки зрения нравственности и политики он только дал понять, до какого исступления может доходить его характер. -47-
Такое приказание, отданное хладнокровно, говорит о том, что он понял всю опасность своего положения и рассчитывал сильно подействовать на русский народ и принудить его к заключению мира».
Многое для понимания сути этих событий дают высказывания М.И. Кутузова. В беседе с наполеоновским парламентёром Ж. Лористоном он говорил: «Что ж касается до московского пожара, я стар, опытен, пользуюсь доверенностью русского народа и потому знаю, что в каждый день, в каждый час происходит в Москве. Я сам приказал сжечь магазины; но по прибытии французов русские сами истребили только каретные ряды, которыми вы овладели, и начали делить между собой кареты. Жители причинили очень мало пожаров. Вы разрушили столицу по своей методе: определяли для пожара дни и назначали части города, которые надлежало зажигать в известные часы. Я имею подробное известие обо всем. Доказательством, что не жители разрушили Москву, служит то, что разбивали пушками дома и другие здания, которые были слишком крепки, стреляя в них посреди огня».
Русский разведчик, побывавший в городе в начале сентября, сообщал: «Кудринский вдовий дом сгорел 3 сентября, во вторник, не от соседственных дворов, но от явного зажигательства французов, которые, видя, что в том доме русских раненых было около 3000 человек, стреляли в оный горючими веществами, и, сколько смотритель Мирицкий ни просил варваров сих о пощаде дома, до 700 раненых наших в оном сгорело».
Об этих трагических событиях вспоминал в своих записках и начальник Воспитательного дома И.А. Тутолмин: «4 сентября был самый жестокий пожар, коего ужасов не могу... достаточно описать: весь город был объят пламенем; горели храмы божий, превращались в пепел великолепнейшие дворцы и здания; отцы и матери -48- кидались в пламя, чтобы спасти погибающих детей... Воспитательный дом находился в величайшей опасности, будучи со всех сторон окружен пламенем. Когда я с подчиненными моими с помощью пожарных труб старался загашать огонь, тогда французские зажигатели поджигали с других сторон вновь... После того ужасного пожара я все еще оставался в величайшей опасности, ибо не переставали ходить французские зажигатели около Дома, и для того учредил я из своих подчиненных беспрестанные днем и ночью около Дома обходы и во всех сторонах приготовил воду; таковыми мерами избавил я Дом от огня».
Из 9151 каменного и деревянного здания Москвы было сожжено 6532.
В сентябре Наполеон, не дождавшись мирного договора, разработал план отступления на запад, к берегам Двины.
Вместе с тем часть его войск должна была двигаться по направлению к Петербургу. Личный секретарь Наполеона барон Фэн в своем «Манускрипте» писал: «Если потеря Москвы не поколебала политики русского кабинета, то опасность угрозы Петербургу и нападения на Витгенштейна, безусловно, сделают кабинет более податливым, и нам достаточно будет этого месяца для того, чтобы сломить его сопротивление. Таков план, который принял император».
Расчеты Наполеона не оправдались. Русский народ не склонил головы перед захватчиками, а готовился нанести ему сокрушительный удар. Пока Наполеон строил бесплодные планы покорения России, русская армия совершила фланговый марш с Рязанской дороги на Калужскую и остановилась недалеко от Москвы, в селе Тарутине. Для французских войск создалась непосредственная угроза,
Тогда, по свидетельству А. Коленкура, «император -49- во всеуслышание заявил, что он принял решение и остановится на зимних квартирах в Москве, которая даже в ее нынешнем состоянии дает больше приспособленных зданий, больше ресурсов, больше средств, чем всякая другая позиция. Он приказал в соответствии с этим привести в оборонительное состояние Кремль и монастыри, окружающие город».
В это время, по заключению французской военной комиссии, расстреливали и вешали сотни неповинных людей, обвиняя их в поджогах Москвы. «Я стою и смотрю, – вспоминала москвичка А. Полуярославцева. – Что же? Это они, злодеи, притащили наших вешать: зажигателей, видишь, поймали... Хватали кто под руку попался и кричали, что зажигатели... Повесили их, а которых расстреляли и тела тут оставили, вишь, для примера, чтоб другие на них казнились».
Русская армия отступала из Москвы по Рязанской дороге. У Боровской переправы войска свернули и пошли по дороге на Серпухов, прикрываясь крутыми берегами реки Пахры. Казачий же отряд Ефремова продолжал движение на Рязань, увлекая за собой французский авангард под командованием Мюрата. Этот маневр позволил Кутузову скрыто совершить фланговый марш, вывести войска из-под ударов неприятеля и занять крепкую позицию при Тарутине.
Она прикрывала Тулу и Брянск с их оружейным и литейным заводами, Калугу – с запасами военного снаряжения и южные черноземные районы России. Отсюда было удобно руководить действиями партизанских отрядов. Вся коммуникационная линия неприятеля от Москвы до Смоленска находилась под угрозой ударов русских войск и партизан.
Кутузов писал в Государственный совет: «Армия находится более недели вблизи села Тарутина, на правом берегу Нары, и, пребывая в совершенном спокойствии -50-, получает от того новые силы. Полки укомплектовываются прибывающими из разных губерний формированными генералом от инф. кн. Лобановым-Ростовским войсками. В лагере производится учение рекрут, горячих рвением сразиться с неприятелем... Продовольствие устроено таким образом, что армия не терпит ни малейшей нужды, и большие, к армии ведущие дороги покрыты транспортами, идущими из самых хлебородных губерний, близ коих армия расположена».
В Тарутинском лагере русская армия находилась до 11 октября. За это время благодаря кипучей деятельности Кутузова армия увеличилась до 120 тысяч человек. Почти в два раза больше, чем у неприятеля, стало артиллерии, пополнилась конница за счет 26 полков донского казачества. «Надобно знать, что село Тарутино, где был мой укрепленный лагерь, наделало неприятелю все беды... Каждый день, проведенный нами в этой позиции, был золотым днем для меня и для войск, и мы хорошо им воспользовались», – писал Кутузов, определяя значение этого периода.
Наполеон предпринял попытку заключить мир. С этой целью в Тарутинский лагерь был направлен генерал Ж. Лористон. Наполеоновский парламентер жаловался Кутузову, что война ведется не по законам «просвещенных наций». Кутузов отвечал, что «трудно остановить народ, ожесточенный всем тем, что он видел, народ, который в продолжение двухсот лет не видел войн на своей земле, народ, готовый жертвовать собою для родины и который не делает различий между тем, что принято и что не принято в войнах обыкновенных». На предложение закончить войну русский полководец ответил: «Я подверг бы себя проклятию потомства, если бы сочли, что я подал повод к какому бы то ни было примирению: таков в настоящее время образ мыслей нашего народа». -51-
Наполеону не удалось покорить русский народ и сломить его волю к сопротивлению пожарами Москвы и Смоленска, Дорогобужа и Вязьмы, Гжатска, Можайска и сотен других русских городов и деревень, ограблением и убийством мирных жителей. Против французских поработителей поднялась вся Россия.
М.И. Кутузов готовил к наступлению регулярные русские войска, а также руководил боевыми действиями армейских и крестьянских партизанских отрядов и ополченских дружин.
Подполковник Ахтырского гусарского полка Д. В. Давыдов был создателем первого армейского партизанского отряда, действовавшего по тылам вражеской армии. К Тарутинскому периоду подобные отряды возглавляли многие талантливые командиры, такие, как А.С. Фигнер, А. Н. Сеславин, И.С. Дорохов, И.М. Вадбольский, Н.Д. Кудашев, И.В. Ефремов и другие.
Часто в эти соединения вливались крестьянские партизанские отряды.
Кроме этого, почти в каждой деревне Московской губернии и в деревнях, расположенных по Смоленской дороге, имелись крестьянские отряды. Из этих небольших отрядов создавались более крупные, представлявшие для неприятеля значительную угрозу.
В сентябре и октябре партизанские действия приняли широкий размах. За короткий срок народные мстители уничтожили и взяли в плен до 30 тысяч неприятельских солдат и офицеров. В связи с ростом этого народного движения Наполеон был вынужден отдать приказание начальнику штаба своей армии А. Бертье: «Подтвердите мое повеление, чтобы из Смоленска не отправляли ни одного транспорта иначе, как под начальством штаб-офицера и под прикрытием 1500 человек... Напишите генералам, командующим корпусами, что мы ежедневно теряем массу людей, что число людей, -52- забираемых в плен неприятелем, доходит ежедневно до нескольких сотен... дайте знать герцогу Эльхингенскому, что он ежедневно теряет больше людей, чем в одно сражение».
О том, какую громадную помощь армии оказывали крестьяне Московской и Калужской губерний, писал сам Кутузов: «С мученической твердостию переносили они все удары, сопряженные с нашествием неприятеля, скрывали в леса свои семейства и малолетних детей, а сами, вооруженные, искали поражения в мирных жилищах своих появляющимся хищникам. Нередко самые женщины хитрым образом уловляли сих злодеев и наказывали смертию их покушения, и нередко вооруженные поселяне, присоединясь к нашим партизанам, весьма им способствовали в истреблении врага, и можно без увеличения сказать, что многие тысячи неприятеля истреблены крестьянами».
Герасим Курин был выбран крестьянами «вождем» партизанского отряда. С 25 сентября отряд Курина ежедневно вел бои с наполеоновскими фуражирами, а 1 октября произошел решающий бой, окончившийся победой павловских крестьян. В этот день был выслан большой отряд фуражиров, против которого сражалось около 5,5 тысячи пеших крестьян и 500 конных. Курин руководил действиями партизан, сражавшихся с беззаветной храбростью. В этом бою победителям достались богатые трофеи – 20 пароконных повозок с лошадьми, 25 ружей, 120 пистолетов и 400 сум с патронами. За партизанские действия Курин был награжден крестом св. Георгия, получил достоинство гражданина.
Егор Стулов, вохтинский староста, в отряде Курина командовал конными партизанами и частью пеших. 1 октября партизаны под руководством Стулова провели успешный бой с эскадроном неприятельской кон­ницы и заставили ее отступить с большими потерями. -53-
Партизаны Стулова в ряде боев с фуражирами взяли много трофеев. Партизан Е. Стулов был награжден крестом св. Георгия и медалями.
Василиса Кожина организовала отряд партизан в Смоленской губернии. Он состоял в основном из женщин и подростков. Этот отряд беспощадно уничтожал наполеоновских фуражиров. За успешную борьбу отряда с неприятелем В. Кожина была награждена медалью.
О силе русского народа, поднявшегося на справедливую Отечественную войну против наполеоновского нашествия, писал Д.В. Давыдов: «...Не разрушится ли, не развеется ли, не снесется ли прахом с лица земли все, что ни повстречается живого и неживого на широком пути урагана, направленного в тыл неприятельской армии, занятой в то же время борьбою с миллионною нашей армией, первою в мире по своей храбрости, дисциплине и устройству?
Еще Россия не поднималась во весь исполинский рост свой, и горе ее неприятелям, если она когда-нибудь поднимется».
Тарутинский период дал блестящие результаты: за короткий срок – 22 дня – русская армия увеличилась почти вдвое и приготовилась вести борьбу с ослабевшим, но по-прежнему еще грозным противником. 6 октября русские войска перешли в наступление, атаковав авангард маршала И. Мюрата. Произошло сражение на реке Чернишне при Тарутине. М.И. Кутузов писал об этом сражении: «Бог мне даровал победу вчерась при Чернишне, командовал король неаполитанский. Были они от 45 до 50 тысяч. Не мудрено было их разбить, но надобно было разбить дешево для нас, и мы потеряли всего с ранеными только до 300 человек... Первый раз французы потеряли столько пушек и первый раз бежали, как зайцы». -54-
Наполеон, получив известие о поражении Мюрата, в тот же день вечером оставил Москву и двинулся на ??? написав в Париж: «Идем на Калугу, и горе тем, кто станет на нашем пути». Ложными маневрами французский полководец пытался замаскировать движение своих главных сил по Калужской дороге, желия прорваться через южные неразоренные губернии России к границам, а с весны 1813 г. продолжить войну.
О бегстве французской армии, не выдержавшей натиска русских войск, Кутузов писал: «Не усматривая впереди ничего другого, как продолжение ужасной, неудачной для него (Наполеона. – Ред.) войны, способной в краткое время уничтожить всю его армию; видя в каждом жителе воина, общую непреклонность на все его обольщения, решимость всех сословий грудью стоять за любезное отечество; претерпев 6-го числа октября при учиненной на него атаке сильное поражение и постигнув, наконец, всю суетность дерзкой мысли: одним занятием Москвы поколебать всю Россию, – предпринял он поспешное отступление вспять, бросив на месте большую часть больных своих,— и Москва очищена».
Партизан А.Н. Сеславин первым узнал об отступлении Наполеона из Москвы и о его стремлении прорваться в плодородные районы юга России. С этим важным известием в Тарутино к Кутузову был направлен штаб-офицер Д.Н. Бологовский. Немедленно из Тарутина к Малоярославцу направилась армия Кутузова.
В районе города Малоярославца путь наполеоновской армии в южные губернии вначале преградили местные жители. Они проявили мужество и изобретательность, задерживая передовые части французской армии до подхода русской армии к Малоярославцу. С подходом к городу корпуса Дохтурова, а потом главных сил -55- русской армии завязалось упорное, но бесславное для Наполеона сражение.
Наполеон, оценив создавшееся положение, решил силой пробиваться на Калугу. На Малоярославец он бросил лучшие силы корпусов Даву и Нея. Потом была введена Итальянская гвардия, которая стремительно ворвалась в город, но была тут же отброшена войсками Дохтурова. Малоярославец освободили в шестой раз. На смену войскам Дохтурова пришел корпус Раевского. Кутузов решил постепенно изматывать врага, вводя свежие силы.
Сражение длилось до глубокой ночи. Восемь раз занимал Малоярославец неприятель, и восемь раз русские освобождали его. Город превратился в руины.
Ночью русские отошли южнее, заняв Немцовские высоты и преградив таким образом путь врагу на юг.
На военном совете в деревне Городне после долгих и тяжелых раздумий французский император приказал отступать по Смоленской дороге. Это решение для Наполеона «было так мучительно, так оскорбляло его гордость, что он лишился чувств». Русская армия продиктовала свою волю. Адъютант Наполеона де Сегюр, давая оценку сражению за Малоярославец, писал: «Товарищи! помните ли вы это злосчастное поле, на котором остановилось завоевание мира, где двадцать лет побед рассыпались в прах, где началось великое крушение нашего счастья ?»
Итак, после поражения под Малоярославцем наполеоновская армия вынуждена была отступить по разоренной Смоленской дороге. Ее преследовали казаки Платова. Кроме этого, был выдвинут сильный авангард под командованием Милорадовича. Кутузов организовал параллельное преследование врага. Суть этой тактики заключалась в том, что главные силы двигались -56- параллельно отступающей французской армии, а атаковали неприятеля сравнительно небольшие отряды. Каждая остановка грозила противнику обходом и ударами во фланг и тыл.
Русские наступали настолько быстро и стремительно, что не дали возможности остановиться неприятелю в Гжатске.
Преследуемая наполеоновская армия бежала в Вязьму. Здесь произошло ожесточенное сражение, в котором русские вновь одержали победу.
В 30 километрах от Вязьмы Наполеон приказал затопить на дне Сем лева озера награбленные в Москве многочисленные драгоценности, так называемую московскую добычу – золото, серебро, драгоценные камни, церковную утварь, а также артиллерийские стволы.
В районе Дорогобужа и Духовщины враг снова потерпел поражение.
Под ударами русской армии и партизан французская армия откатывалась к Смоленску. Наполеон возлагал большие надежды на этот город. Там сохранились многочисленные склады с провиантом, армия могла отдохнуть и подкрепиться. Была надежда, что к ней присоединится корпус маршала Виктора. Но избранная Кутузовым тактика и здесь возымела свое действие – Наполеон спешно покинул Смоленск, боясь, что русские отрежут ему путь на западе.
Кутузов действительно направил главные силы к городу Красному наперерез отступающей французской армии. Здесь в течение четырех дней происходили ожесточенные бои. Русские полностью уничтожили корпус Богарне, а от корпуса маршала Нея осталось всего около 600 человек. Неприятель потерял убитыми и ранеными не менее 5 тысяч солдат и офицеров, до 21 тысячи человек было взято в плен. В числе пленных оказалось -57- и 300 офицеров. Значительными были и трофеи: свыше 200 орудий, знамена, жезл маршала Даву, много повозок.
Тяжелое испытание ожидало наполеоновскую армию на реке Березине. Сюда с трех сторон стягивались русские войска для окружения неприятеля.
Наполеон пытался отвлечь внимание русских, делая вид, что готовит переправу через Березину ниже Борисова, а в то же время сооружая два моста в районе Студянки. Но место истинной переправы было обнаружено. Берег реки был заполнен множеством повозок с награбленным добром и массой солдат. Русская артиллерия открыла огонь по французам. Началась неописуемая паника. Только около 9 тысяч человек смогли переправиться через Березину. «Березина так переполнена трупами, лошадьми и повозками, что вышла из берегов шагов на 50-80, – вспоминал наполеоновский офицер Франсуа. – Наши потери (убитыми русскими или раздавленными на мосту) должны быть от 30 до 40 тысяч... Березина стала могилой этой армии, столь блестящей восемь месяцев тому назад». Русские войска неутомимо преследовали остатки наполеоновской армии. Не доезжая Вильно, французский полководец оставил армию и направился в Париж формировать новые силы. Из Вильно М.И. Кутузов писал: «Война окончилась за полным истреблением неприятеля».
Поучительны итоги Отечественной войны 1812 г.
В 1812 г. в Россию вступило 640 тысяч наполеоновских солдат и офицеров. При них находилось 1372 орудия.
Центр французской армии, наступавший на Москву, насчитывал 301 тысячу солдат и офицеров.
Истреблено и взято в плен русской армией и партизанами за период войны 1812 г. около 575 тысяч наполеоновских солдат и офицеров, захвачено свыше -58- 1200 орудий. Из центральной группировки войск Наполеона в конце декабря 1812 г. перешло границу всего около 1600 вооруженных солдат.
М.И. Кутузов в приказе по армиям в связи с окончанием войны писал:
«Храбрые и победоносные войска!
Наконец вы на границах империи, каждый из вас есть спаситель отечества. Россия приветствует вас сим именем. Стремительное преследование неприятеля и необыкновенные труды, подъятые вами в сем быстром походе, изумляют все народы и приносят вам бессмертную славу. Не было еще примера столь блистательных побед. Два месяца сряду рука ваша каждодневно карала злодеев. Путь их усеян трупами. Токмо в бегстве своем сам вождь их не искал иного, кроме личного спасения».
В конце 1812 г. русская армия под командованием М.И. Кутузова перешла государственную границу России. Победоносно двигаясь вперед, она в 1814 г. вступила на территорию Франции. 31 марта 1814 г. русские войска вошли в Париж.
Отечественная война 1812 г. имела важное международное значение. Одержав победу над Наполеоном, русский народ отстоял свободу и независимость своей родины, освободил западноевропейские страны от наполеоновской тирании.
Война оказала громадное влияние и на внутреннюю жизнь России, на подъем национального самосознания русского народа, на формирование мировоззрения декабристов. Отечественная война 1812 г. внесла большой вклад и в развитие военного искусства. Русская армия проявила свои высокие боевые и моральные качества, -59- было продемонстрировано несомненное превосходство стратегии М.И. Кутузова над наполеоновской, даны классические образцы решения сложнейших вопросов военного искусства.
Гениальному русскому полководцу М.И. Кутузову не суждено было дожить до полного разгрома наполеоновской империи, до вступления русских войск в Париж.
Дороги войны привели его в город Бунцлау (ныне город Болеславец в Польской Народной Республике). Он остановился в доме коменданта города. Здесь он писал, диктовал, подписывал приказы, руководил работой штаба. Отсюда Кутузов отправил царю свой последний рапорт о взятии русскими войсками крепости Торн.
8 (20) апреля 1813 г., возвращаясь с военного совета, происходившего в 20 километрах от Бунцлау, Кутузов вышел из кареты и пересел на коня, чтобы отвечать на приветствия немецких жителей, благодаривших его за освобождение их родины. Перед Бунцлау он почувствовал себя плохо и с помощью адъютанта пересел в карету. Вернувшись к себе, Кутузов лег в постель, с которой уже не встал. Чрезмерное напряжение духовных и физических сил, полная лишений походная жизнь подорвали силы и здоровье Кутузова. 16 (28) апреля 1813 г. великого русского полководца не стало. «Как солнце, после прекрасного дня величаво западающее, кончилась жизнь Кутузова», – писал о нем современник.
Через Бунцлау по Саксонской дороге дальше на запад шли русские воины. Опаленные огнем сражений, не раз смотревшие смерти в глаза, они не стыдились слез, тяжело переживая страшную утрату.
После вскрытия тело Кутузова было бальзамировано. Сердце полководца помещено в герметический серебряный сосуд. По свидетельству бессменного адъютанта -60- полководца К.Л. Монтрезора, тело Кутузова и сосуд с его сердцем были уложены в свинцовый гроб. Начался последний путь фельдмаршала по дорогам Германии, Польши и России в Петербург. Скорбное шествие продолжалось полтора месяца. На всем пути его устраивались торжественные встречи и проводы с салютами.
11 июня процессия приблизилась к Петербургу. «Нужно было видеть, – вспоминал современник, – сколько стеклось народа из города и окрестностей; нужно было видеть, как этот добрый народ не позволил, несмотря на настояния, просьбы и даже приказания властей, чтобы дорогие останки тащили лошади. В двух верстах от города лошадей распрягли, и было много граждан, которые пожелали нести останки к месту их грустного назначения на своих плечах и руках».
13 июня состоялось торжественное погребение Кутузова в Казанском соборе.
Над могилой полководца было вывешено 200 наполеоновских знамен, взятых в бою русскими войсками, и 100 ключей от городов, освобожденных при нем. Впоследствии большинство этих реликвий было передано в Эрмитаж и Государственный Исторический музей.
В свое время у гробницы М.И. Кутузова побывал А.С. Пушкин. Под впечатлением этого посещения поэт написал стихотворение, посвященное памяти полководца. Там есть такие волнующие строки:


В твоем гробу восторг живет!
Он русский глас нам издает;
Он нам твердит о той године,
Когда народной веры глас
Воззвал к святой твоей седине:
«Иди спасай!» Ты встал – и спас. -61-
О старец грозный, на мгновенье
Явись у двери гробовой,
Явись: вдохни восторг и рвенье
Полкам, оставленным тобой.


Часть останков полководца ближайшие его соратники похоронили недалеко от Бунцлау, на Саксонской дороге у деревни Тиллендорф. На этой могиле в 1814 г. установлен памятник в виде обломанной античной колонны с лавровым венком посередине.
В 1821 г. в центре города Бунцлау, недалеко от дома, в котором умер М.И. Кутузов, был сооружен 12-метровый обелиск. У его цоколя помещены четыре бронзовых льва в натуральную величину. На обелиске высечены надписи на русском и немецком языках: «До сих мест довел князь Кутузов-Смоленский победоносные российские войска, но здесь положила смерть предел славным дням его. Он спас Отечество свое, он открыл путь к избавлению народов, да будет благословенна память героя».
В начале февраля 1945 г. по этой же дороге на запад могучей лавиной двигались войска 1-го Украинского фронта. Героические деяния советских воинов перекликались с бессмертными подвигами предков. При форсировании Одера первым на противоположный берег высадилось отделение старшего сержанта П.М. Зайцева. Путь советским воинам преградил сильный пулеметный огонь из фашистского дота. Зайцев бросил в амбразуру гранату. Прогремел взрыв, и наступила тишина. Но только бойцы поднялись в атаку, как вновь застрочил пулемет. Зайцев бросился к доту и закрыл амбразуру своим телом. Посмертно П.М. Зайцеву было присвоено звание Героя Советского Союза.
Два дня длились бои за город Бунцлау. В морозное -62- утро 12 февраля 1945 г. город был очищен от гитлеровцев. В этот же день столица нашей Родины Москва салютовала доблестным войскам 1-го Украинского фронта, освободившим этот город.
Отступая, фашисты пытались стереть все, что было связано с именем русского полководца. Советское командование поручило разведчикам сорвать замысел врага. Группа воинов во главе с рядовым Башкирцевым уничтожила более двадцати фашистов, пытавшихся взорвать памятник М.И. Кутузову. Советские воины спасли также дом, в котором умер полководец.
У памятника М.И. Кутузову советские войска отдавали воинские почести великому русскому полководцу. По приказу командующего 1-м Украинским фронтом маршала И.С. Конева был выставлен почетный караул. «Всем войсковым частям фронта и отдельным военнослужащим, – говорилось в приказе, – при, прохождении мимо памятника фельдмаршала Кутузова отдавать воинские почести».
Мимо памятника в числе других проходила танковая бригада дважды Героя Советского Союза гвардии полковника (ныне генерал-полковник танковых войск) Д.А. Драгунского. Командир бригады остановил колонну. Начался митинг, посвященный памяти Кутузова и русских воинов – участников войны 1812 г. Были привезены живые цветы. На башне одного из танков можно было прочесть дорогое всем имя – Кутузов. Эта боевая машина служила трибуной. На танк поднимались воины. Они говорили о славе русского оружия, клялись с честью нести свои боевые знамена до полной победы над фашизмом. Герой Советского Союза старшина Хоменко сказал, в частности: «Поклянемся у памятника великому русскому полководцу, пока в наших жилах течет кровь, мы будем со всей беспощадностью бороться против гитлеровских захватчиков. Мы -63- добьем фашистского зверя в его берлоге, избавим народы Европы от ига поработителей!»
По приказу Советского командования 28 апреля 1945 г. в доме, где умер М.И. Кутузов, был открыт музей. В эту 132-ю годовщину со дня смерти великого русского полководца 132 Героя Советского Союза и кавалеров ордена Кутузова встали на часах перед музеем и около памятника.
Наши победоносные войска сдержали свою клятву. Над рейхстагом взвилось знамя Победы, возвестившее народам о мире. Это знамя водружено воинами 150-й стрелковой ордена Кутузова Идрицкой дивизии.
Москва на протяжении всей своей многовековой истории неразрывно связана с героической борьбой русского народа с иноземными захватчиками. Особенно большую роль в обороне страны сыграла ее западная окраина.
Расположенный на живописном берегу Москвы-реки, по берегам речек Сетуни и Карповки, район Филей служил местом стоянки древних славян. Название речки Сетунь говорит о прошлом района Филей. Оно происходит от слова «сетовать». Сюда приходили сетовать о потере воинов, погибших в боях с врагами.
С расширением территории Русского государства эти места перестали служить ареной пограничных стычек с врагом. Здесь пролегала дорога из Москвы на Можайск, ставшая затем главным путем, связавшим столицу со Смоленском и западными границами Руси.
В двух верстах от Москвы усталые путники поднимались на холм, возвышающийся над дорогой, и отсюда их восхищенным взорам открывалась великолепная панорама прекрасного русского города, которому -64- трудно было не поклониться. Недаром и холм этот получил название Поклонной горы.
В XVI веке в период усиления торговых связей Москвы с западными странами за Москвой-рекой была устроена Дорогомиловская ямская слобода, в которую переселили ямщиков из села Вяземы, обязав их нести «государеву службу» в виде «ямской гоньбы». Об этом напоминают названия бывших Извозных переулков в районе современного Кутузовского проспекта.
Деревня Фили, названная так по речке Фильке, протекавшей севернее бывшей Смоленской дороги и впадавшей в Москву-реку, впервые появилась на карте в XVI веке. Вначале она входила в Кунцевскую вотчину князей Мстиславских, а с конца XVII века принадлежала родственникам Петра I Нарышкиным. Здесь в 1693 г. была построена церковь Покрова2, на сооружение которой Петр I пожертвовал 400 рублей и которую затем не раз посещал. Чтобы не смущать царский двор видом нищих крестьян, Нарышкины переселили своих подневольных ближе к Смоленской дороге, и там выросла новая деревенька Фили. В отличие от нее старое село при церкви стало называться Фили-Покровское. Новая деревня Фили раскинулась недалеко от Поклонной горы. В 1812 г. в ней было всего семь изб.
В одной из них, принадлежавшей Андрею Фролову, и расположилась штаб-квартира Кутузова. Здесь же состоялся исторический военный совет. -65- Изба имела три окна на улицу, одно окно на двор и небольшие сени с единственными входными дверями и маленьким слуховым окном.
После окончания войны семья Фролова продолжала жить в этом доме. Хозяева и соседи заботились о том, чтобы сохранить ее в том виде, в каком она была при Кутузове, и называли избу кутузовской. Но в 1850 г. помещик решил переселить крестьян к роще села Покровского, так как деревня, расположенная вдали от реки и леса, не приносила доходов.
По просьбе крестьян управляющий Нарышкина Колпаков уговорил владельца деревни оставить в целости «Кутузовскую избу», чтобы сохранить ее как исторический памятник в том самом виде, какой она имела в 1812 г.
Избу починили, обшили досками, солому на кровле заменили тесом, окружили земляным валом и обсадили деревьями.
В «Кутузовской избе» поселился солдат-инвалид, заботившийся о сохранности этого своеобразного памятника и дававший пояснения приходившим сюда посетителям. Он показывал стол, скамьи, чернильницу и другие вещи, сохранившиеся от военного совета, портреты участников заседания, «Описание Отечественной войны 1812 года» А.И. Михайловского-Данилевского.
Солдат находился на иждивении Э.Д. Нарышкина, но в 1867 г. тот лишил его содержания. Старик был вынужден выехать из избы, которую забили досками и оставили без присмотра.
7 июня 1868 г. в восьмом часу вечера «Кутузовская изба» внезапно загорелась. Пламя быстро охватило бревенчатые стены. Первыми прибежали тушить пожар крестьяне села Фили-Покровское, затем приехали пожарные команды из Москвы. Но к этому времени от -66- избы уже почти ничего не осталось. Удалось вынести из горящего дома только скамью и иконы.
Вещи, спасенные от огня, были переданы на хранение в Московскую городскую думу, которая за 200 рублей купила у Нарышкина и участок земли, где находилась «Кутузовская изба».
В 1883 г. в окрестностях Филей на полевой практике побывали офицеры Гренадерского корпуса. Они посетили место, где стояла историческая изба, а затем на средства, собранные по подписке, перенесли сюда со Смоленской дороги каменный дорожный столб. К столбу были прикреплены две мраморные доски. На одной из них начертали заключительные слова М.И. Кутузова на военном совете, на другой поместили следующий текст:
«На месте этом находилась изба, принадлежавшая крестьянину деревни Фили – Фролову, где 1-го сентября 1812 г. был военный совет под председательством фельдмаршала князя Кутузова, решившего участь Москвы и спасение России. Изба сгорела 7-го июня 1868 г. Офицеры Гренадерского корпуса, бывшие на полевой военной прогулке в 1883 г. в окрестностях Москвы, проникнувшись благоговением к историческому месту, возымели желание увековечить это место камнем и обнести его оградой, что и исполнено заботами и усердием чинов Гренадерского корпуса. 1883 г., ноября 8 дня».
Так было сохранено для потомства это историческое место.
Интерес к событиям, происшедшим в Филях, особенно возрос после появления гениального романа Л.Н. Толстого «Война и мир». Художник А.Д. Кившенко создал знаменитую картину «Военный совет в Филях», свои рисунки, этюд и картину посвятил «Кутузовской избе» А. К. Саврасов. Встал вопрос о сооружении памятника в честь военного совета в Филях. Был -68- разработан проект, но его осуществление требовало крупных затрат. И тогда Московская городская дума обратилась к автору трехтомного труда по истории Отечественной войны 1812 г. генералу Богдановичу с вопросом, что он советует делать для увековечения памяти об историческом совете в Филях.
Богданович ответил: «Полагаю, что было бы прилично на месте сгоревшей избы соорудить в русском вкусе приют для нескольких инвалидов (одного офицера и 4 нижних чинов), которых обязанностью было бы сохранение в порядке и чистоте этого небольшого здания, знаменующего благодарность потомков заслугам и доблестям предков. В особой комнате поставить бюсты и портреты героев 1812 г., а также картины достопримечательных событий этой эпохи, как, например, посещение императором Александром I Москвы в 1812 г., Бородинская битва, народное ополчение, пожар Москвы и т. п. Там же могут быть собраны все русские и иностранные сочинения о войне 1812 г.». Богданович даже не упомянул имени Кутузова и не подумал о том, что лучшим памятником для потомков было бы восстановление «Кутузовской избы» в ее прежнем виде.
В 1886 г. Московская городская дума передала участок, на котором находилась историческая изба, Обществу хоругвеносцев. Через 19 лет после пожара, в 1887 г., была построена современная «Кутузовская изба», превращенная в музей-богадельню, как и советовал Богданович. Она была сооружена по рисункам архитектора Н. Р. Струкова на частные пожертвования.
Если сопоставить сгоревшую небу с новой, то сходство будет весьма отдаленное. Новый дом гораздо больше по своим размерам, он имеет каменный фундамент и весьма мало похож на тип крестьянских подмосковных построек начала XIX века. Да и экспозиция музея не отражала правды исторических событии. -69-
Здесь почти не было материалов о Кутузове, русских солдатах и партизанах, сокрушивших армию Наполеона, но зато имелись бюсты и портреты Николая I, Александра II, Александра III, императриц. Широко были представлены материалы о Наполеоне,
Определенную ценность имели только портреты генералов – участников Отечественной войны 1812 г., гравюры Карделли с изображением отдельных сражений, бюст Кутузова, подаренный его потомком С.Н. Розоновым, макет памятника Кутузову в Бунцлау, карикатуры 1812 г.
В другой половине избы поселились солдаты-ветераны. Они выполняли роль смотрителей и сторожей.
Несмотря на бедную экспозицию, музей привлек к себе внимание общественности и народа. Хотя он находился за чертой города, а весной и осенью сюда приходилось добираться по грязной дороге, с 1887 по 1899 г., т.е. за 12 лет, по официальным сведениям, здесь побывало более 5 тысяч человек.
В начале XX века правнук Кутузова П.П. Голенищев-Кутузов-Толстой подарил музею походный экипаж полководца, которым он пользовался в 1812 и 1813 гг. Для экипажа рядом с избой было выстроено небольшое кирпичное здание.
В первые годы Советской власти экспозиция «Кутузовской избы» бережно сохранялась. Но в 1928 г. ввиду недостатка жилья музей был закрыт. Здесь поселилось несколько семей, а в передней ее половине разместился диспансер Киевского района. Большинство экспонатов было затеряно, а историческая скамья и экипаж Кутузова переданы в Бородинский музей.
В июле 1938 г. Киевский райисполком постановил восстановить музей «Кутузовская изба». С помощью Бородинского музея была создана экспозиция, посвященная Отечественной войне 1812 г. -70-
В 1957 г., к сорокалетию Великой Октябрьской социалистической революции, была открыта экспозиция второго зала.
С 1962 г. «Кутузовская изба» – филиал музея-панорамы «Бородинская битва», в котором широко освещается героическая борьба русского народа с наполеоновскими завоевателями в 1812 г. В «Кутузовской избе» восстановлена обстановка военного совета в Филях. Наряду с этим готовится экспозиция, посвященная великому русскому полководцу, чьим именем назван музей.
Перед «Кутузовской избой» находится братская могила 300 русских воинов, которые участвовали в бородинском сражении и умерли от ран в Москве в 1812 г. На этой могиле установлен монументальный обелиск из серого гранита на черном полированном постаменте.
Здесь же на белокаменном пьедестале бронзовый бюст фельдмаршала М.И. Кутузова работы действительного члена Академии художеств СССР Н.В. Томского. Рядом – потускневший от времени каменный обелиск. В 1783 г. он был установлен как верстовой столб на Смоленской дороге, а через сто лет офицеры Гренадерского корпуса перенесли его на место, где находилась сгоревшая впоследствии «Кутузовская изба».
Неузнаваемо изменился теперь район Филей. Снесены деревянные дома. На их месте выстроены кварталы многоэтажных домов, окружившие тесным кольцом маленькую «Кутузовскую избу». Перед музеем разбит сквер, построено красивое здание панорамы «Бородинская битва».
При въезде на Кутузовский проспект со стороны Минского шоссе возвышается сооружение, привлекающее внимание каждого своей красотой и величественностью. Это Триумфальные ворота – еще один памятник Отечественной войны 1812 г.
Триумфальные ворота были воздвигнуты у Тверской -71- заставы в 1827-1834 гг. в честь освобождения России от наполеоновского нашествия. Автором проекта является выдающийся русский зодчий О.И. Бове. Богатые декоративные украшения выполнены известными скульпторами И.П. Витали и И.Т. Тимофеевым.
Более ста лет Триумфальные ворота были одной из достопримечательностей Москвы. В 1936 г. при реконструкции площади Белорусского вокзала ворота были разобраны, а скульптурные элементы их перевезены в Донской монастырь на территории филиала Государственного музея архитектуры имени А.В. Щусева.
В ноябре 1968 г. этот замечательный памятник славы русского оружия начал вторую жизнь: Триумфальные ворота восстановили на Кутузовском проспекте недалеко от музея-панорамы «Бородинская битва».
О героической странице русской истории напоминают и соседние улицы: Багратиона, Барклая де Толли, Раевского, Платова, Дениса Давыдова, Ермолова, Василисы Кожиной, Герасима Курина. Один из лучших проспектов столицы носит имя Кутузова. Красивый мост через Москву-реку называется Бородинским. Именами Кутузова и Багратиона названы станции метро.
Все вокруг «Кутузовской избы» напоминает о бессмертном подвиге русского народа в Отечественной войне 1812 г. -72-
 

Примечания
 

{1} Здесь и далее по старому стилю.
{2} Церковь эта сохранилась до наших дней. Она является одним из лучших памятников русского барокко. О красоте церкви Покрова академик И.Э. Грабарь писал: «Это – легкая кружевная сказка, задуманная и выполненная с несравненным совершенством. Все здесь бесподобно сверху донизу... Во всем чувствуется рука великого поэта и зодчего-чародея».
В церкви ведутся реставрационные работы, по завершению которых Музей древнерусского искусства имени Андрея Рублева откроет здесь свою экспозицию.



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU