УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Гильчевский К.Л. Боевые действия второочередных дивизий в мировую войну.
М.; Л.: Государственное издательство отдел военной литературы, 1928.
 

OCR: Rector, e-mail: www@regiment.ru, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru
 

Автор, участник мировой войны, дает яркую картину действий второочередных дивизий в эту войну. Правдивое изложение событий, довольно подробное описание боев, в которых автор принимал непосредственное участие, делает книгу особенно интересной для старшего и высшего комсостава РККА.
Типография "Печатный Двор". Ленинград. Гатчинская, 26.
В. 10. Гиз № 26755/м. Ленинградский Областлит № 13504. 8 1/2 л. Тираж 3000. -2-
 

Предисловие
Глава 1. Формирование 83-й пехотной дивизии
Глава 2. Прибытие на театр военных действий
Глава 3. Пятидневный бой у посада Быхава
Глава 4. Занятие города Уланува
Глава 5. Движение к городу Ржешову и отход на север
Глава 6. Форсирование переправы через Вислу
Глава 7. Ночной бой у фольварка Винцентов
Глава 8. Формирование 1-й ополченской дивизии и первые ее боевые действия
Глава 9. Оборонительный бой у деревни Задубровки и отступление дивизии
Глава 10. Переход 1-й ополченской дивизии в наступление.
Глава 11. Боевые действия 101-й дивизии на Волыни
Глава 12. Прорыв укрепленной позиции у колонии Новины 101-й дивизией
Глава 13. Авангардный бой у местечка Торговица
Глава 14. Форсирование реки Иквы
Глава 15. Движение 101-й дивизии на юг к речке Пляшевке и форсирование ее
Глава 16. Форсирование реки Стыри
Глава 17. Бои на подступах к городу Броды
 

Предисловие
 

Противоположение мировой и гражданской войны как воплощения, с одной стороны, порядка, дисциплины, организации, сплоченности, боевой работы кадровых войск, а с другой – анархии, беспорядка, импровизации, самостийности, боевой работы несколоченных частей, скрепленных лишь кадром революционеров-энтузиастов, несомненно неверно; однако нельзя отрицать, что оно пускает некоторые корни в молодом поко­лении, не имевшем личного опыта в мировую войну. Идеализация мировой войны как проявления империалистической организованности не встречает себе отпора в вашей военной литературе, изучающей ее почти исключительно с оперативной точки зрения, с птичьего полета, на таком удалении, которое скрадывает массу происходивших трений, сумятицу, неразбе­риху и преподносит нам явления войны в причесанном и приглаженном виде. Такое представление о гладком ходе событий мировой войны вдвойне вредно. Прежде всего оно внушает нам фальшивый взгляд на тактическую работу в бою, которая приобретает такой же спокойный, невозмутимый характер, как, например, бухгалтерские занятия; представление о стихии вооруженной борьбы искажается в корне и бюрократизируется; во-вторых, оно мешает нам правильно оценить и понять события гражданской войны; последние мы изучаем гораздо внимательнее, знакомимся с маленькими недостатками механизма, со всеми противоречивыми явлениями подлинной жизни, с разнобоем, человеческими слабостями, недоразумениями, трениями, непроизводительной затратой жертв и усилий; эти явления, неразрывно связанные со стихией всякой войны, мы в большей степени, чем это следовало бы, ставим на счет именно классового характера войны 1917-1921 гг. и тем искажаем заключения, которые следовало бы сделать.
В настоящей книге правдиво обрисованы некоторые тактические эпизоды мировой войны, изучение которых может помочь нам отбросить очерченные выше предрассудки; многие участники гражданской войны несомненно почувствуют боевую жизненность описываемых автором тактических эпизодов, так как они сами переживали сходные моменты.
Тема настоящего труда – боевые действия второочередных частей – представляет огромную важность. Современная война, сопровождающаяся огромными потерями, беспрерывным влитием в полки новых пополнений, имеет тенденцию придать всем кадровым частям милиционный облик. Но последний -3- таится под спудом в частях, сохраняющих крепкие традиции, имеющих во главе крепких командиров, участвующих в начале войны в удачных операциях, что позволило подобрать своих раненых и создать из них в тылу могучий резерв кадрового пополнения; такие части в течение самой войны сохраняют талант в два-три месяца перерабатывать прибывающее комплектование в почти профессиональных бойцов. Действительно типичные черты действий второлинейных войск мы должны изучать на полках, не существовавших в мирное время и импровизированных во время войны. В будущей войне, через несколько месяцев после ее начала, основную массу почти всех борющихся армий будут составлять вновь сформированные части. Это справедливо, прежде всего, для Германии, Англии, Франции и Советского союза. Было бы ошибкой думать, что методы, принятые для управления в бою кадровыми частями, являются наилучшими и для вождения второочередных частей. Заочный приказ во второочередной части произносится совершенно иначе, чем пишется. Никакой бюрократизм не может быть допущен. Всюду нужен личный пример, личный досмотр, личное воздействие. Штабы дивизий по отношению к сражающемуся фронту и морально и геометрически должны находиться ближе, чем находятся в нормальных условиях штабы полков. Искусно руководимые второочередные части могут в наступательных действиях сравняться и даже превзойти перволинейные; но они оказываются чудовищно восприимчивыми к панике, пьяному скандалу, плохой погоде, чудовищным слухам, разложению и могут при малейшем недосмотре превратиться в лишенную всякой боеспособности погромную толпу. Вождение второлинейных войск – искусство несравненно более высокого порядка, чем искусство командования старой гвардией, и должно внимательно изучаться.
Автор настоящего труда справедливо пользовался славой храбрейшего генерала и лучшего тактика царской армии. Сын сверхсрочного солдата, из крестьянской семьи, Константин Лукич Гильчевский поступил в 1872 г. на военную службу на Кавказе вольноопределяющимся; через 6 лет за взятие Карса он был произведен в прапорщики, а через 9 лет самоучкой подготовился в Академию Генерального штаба и успешно окончил ее. Вся служба его протекала весьма благополучно в рядах кавказских войск. Но в революцию 1905 г. он, командуя Мингрельским полком, отказался выступить в карательную экспедицию в Кутаисскую губернию; его начали резко обходить по службе. С началом мировой войны он был назначен начальником 83-й второочередной дивизии. Его дивизия действовала в боях весьма успешно, но при занятии австрийского города Уланува, в котором казаки начали погром, продолжила этот погром и сожгла город начисто. Этот прискорбный эпизод обусловил отчисление автора от командования дивизией. В штаб корпуса -4- явился уже заместитель Гильчевского, блестящий редактор «Русского инвалида», генерал Беляев. Но в этот момент на 83-ю дивизию была возложена отчаянная задача – произвести демонстративную переправу через Вислу, чтобы облегчить серьезное ее форсирование севернее, в районе Ивангорода. Беляев решил воздержаться от приема дивизии на время этой неприятной задачи. Я помню, как в ставке были удивлены, когда получили телеграмму о том, что 83-я дивизия без понтонов, без тяжелой артиллерии, переправилась через Вислу, сбила австрийцев и удержалась на противоположном берегу. Но «мавр, сделав свое дело, должен был уйти». Через полгода Гильчевский получает 1-ю ополченскую дивизию – сборище почти небоеспособных дружин, получившее потом название 101-й пехотной дивизии. Эта дивизия в 1916 г., при развитии Луцкого прорыва, получает характер ударной дивизии 11-й армии и последовательно перебрасывается на участки неприятельского фронта, которые намечалось прорвать: Вследствие огромных потерь, которые несла 101-я дивизия, она представляла как бы проходной двор для рот укомплектования; установление какого-либо внутреннего порядка в этом скопище быстро менявшихся людей встречало неодолимые препятствия. Мне с 6-м финляндским стрелковым полком, наиболее из всех русских полков сохранившим кадровую физиономию, строжайшую дисциплину, четкий внутренний порядок, неоднократно приходилось быть среди частей 101-й дивизии преимущественно на роли старой гвардии, и те комплименты, которые делают мне в настоящем труде автор, я отношу на счет выучки и жестоко профессионального облика 6-го финляндского стрелкового полка, столь непохожего на второлинейную часть. Но мы с удивлением наблюдали, как 101-я дивизия разрешала труднейшие наступательные задачи, брала годами укреплявшиеся позициии, тонула в непроходимых болотах и все же переходила через них, забирала десятки тысяч пленных. Маленький кадр высших начальников – Гильчевский, Протазанов, Лисовский1, командиры полков Николаев и Татаров, старый артиллерист Давыдов, которого называли костоправом зато, что он свои слабые батареи, вооруженные японскими пушками, выдвигал всегда на самые решительные дистанции, – добивался удивительно высоких тактических результатов. И все же в 101-й дивизии было что-то напоминавшее карточный домик; со своим легендарным начальником она делала чудеса, но все, казалось, держится на ниточке и может рассыпаться при малейшей случайности. Отсутствие устойчивости против паники и заставляло дивизию особенно ценить присутствие «старой гвардии». -5-
К.Л. Гильчевский был как бы создан для вождения второ-линейной части; он целиком находился в плену у кавказских традиций; неумолимо настойчивый, жестокий в бою, он в периоды отдыха не имел ничего общего с «трынчиками» кадровых частей и на многое смотрел сквозь пальцы. Я его представляю себе или уходящим с головой во все детали предстоящей боевой операции, обдумывающим каждую тактическую подробность, могущую облегчить успех атаки, или пирующим на добрый кавказский манер после одержанной победы. Критика, вероятно, могла бы быть направлена на К.Л. Гильчевского лишь с точки зрения устава внутренней службы. Особенности этого, несомненно блестящего военного вождя удивительным образом соединяли в состоявших под его командованием дивизиях в одно и то же время отличительные черты второочередных войск и ударных частей. В бою как прирожденный вождь второочередных войск К.Л. Гильчевский всегда, насколько мне его приходилось наблюдать, находился в центре ружейного огня или на наблюдательном пункте, построенном в 200-300 шагах за передовыми окопами, или верхом в цепях. Быть может это был единственный русский генерал, применявший такой метод управления. Но он был необходим, чтобы толкать второочередные части в бой: начальник дивизии должен был являться среди них душой всякого боевого действия.
Чрезвычайно любопытным для характеристики командного состава старой царской армии является то обстоятельство, что К.Л. Гильчевский, к которому обращались при каждом трудном тактическом положении, который не только в своем XXXII корпусе, но и во всей XI армии выполнял ударную роль, отнюдь не пользовался особым расположением начальства и получал за свои победы больше ругани, чем наград – то за неспособность его дивизии организовать упорядоченное преследование на широком фронте после тяжелого, но успешного наступательного боя, то за хороший отзыв о неприятеле, то за излишнюю самостоятельность, то за отчисление трусливых, но имеющих протекцию командиров полков. Плохо обстояло в царской армии дело с отбором талантливых вождей. К.Л. Гильчевскому приходилось в течение всей мировой войны видеть в лице своих корпусных командиров и командующих армиями внутреннего врага, и это настроение сказывается еще и в настоящем труде в его суровых отзывах о высших начальниках и штабах и об оперативном руководстве.
Наша военная литература очень бедна тактическими описаниями военных событий, и настоящий труд заполняет самый чувствительный ее пробел. Излагаемые боевые эпизоды дают огромный материал для тактической мысли и заслуживают полного внимания командиров Красной армии.
А. Свечин.
 

Примечания

 

1 Лисовский – ныне начальник штаба ПРИВО; Николаев – в 1927 г. был помощником начальника штаба Октябрьского лагерного сбора.

 

далее



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU