УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Глава IV. Учреждение Преображенского полка

 

В Троицком походе назначены новые правители, пользовавшиеся доверием Петра и его матери: Посольский приказ временно вверен управлению опытного дипломата, думного дьяка Емельяна Игнатьева Украинцова, пока с делами дипломатическими не ознакомится боярин Лев Кириллович Нарышкин; приказ Иноземный, вместе с Пушкарским, боярину князю Федору Семеновичу Урусову, Стрелецкий — боярину князю Ивану Борисовичу Троекурову; Разряд — боярину Тихону Никитичу Стрешневу, приказы Большой казны и Большего приходу боярину князю Петру Ивановичу Прозоровскому, Ямской приказ боярину Петру меньшому Абрамовичу Лопухину, родному дяде молодой царицы; Земский — окольничему князю Михаилу Никитичу Львову; Поместный — боярину Петру Васильевичу Шереметеву-, Казенный двор с Оружейной палатой постельничему Гавриле Ивановичу Головкину-, Московский судный — стольнику князю Якову ФедоровичуДолгорукову-, Разбойный — боярину князю Михаилу Ивановичу Лыкову. Все это были лица, постоянно близко стоявшие к молодому государю.
Большой дворец некоторое время оставался вакантным; его надеялся получить начальник Казанского приказа, кравчий князь Борис Алексеевич Голицын за свою верную и усердную службу царю; но против него многие были возбуждены за покровительство, оказанное князю В. В. Голицыну, и он остался при том же приказе. Большой дворец получил упомянутый боярин Лопухин; в Ямском же приказе оставлен думный дьяк Андрей Андреевич Виниус. Из прежних правителей оставались верные Петру: боярин князь Иван Борисович Репнин — в Сибирском, окольничий Алексей Петрович Соковнин — в Конюшенном и боярин князь Василий Федорович Одоевский — в Аптекарском1.
Избранные правители пользовались большей частью полным доверием Петра, а некоторые из них особым уважением и даже дружбой (Голицын, Головкин); все они служили верно и заслуживают благодарность потомства, как первые сподвижники великого -149-

государя. Если некоторые из них не всегда сочувствовали предприятиям молодого Петра, если даже беспредельно преданный ему с детства Т. Н. Стрешнев вздыхал по московской старине даже после Полтавской баталии, если они большей частью были людьми ограниченного образования, не имели блестящих талантов, случалось даже своей медлительностью выводили из терпения пылкого государя, требовавшего быстроты в исполнении данных распоряжений, то, с другой стороны, они были людьми испытанной верности, готовые исполнить свой долг правителей с самоотвержением для блага своего Отечества и славы доблестного государя.
Мы видели, что в Троицком походе всеми делами орудовал князь Борис Алексеевич Голицын. И теперь, по достижении совершенных лет, назначив правителями государства людей преданных, молодой царь не принял в свои руки бразды правления: он сознавал инстинктивно необходимость обратить все свои силы и способности на довершение начатых им дел, от которых был насильственно оторван — устройство потешных в Преображенском и покинутое на время кораблестроение на озере Плещееве. К тому же Петр привык уже с детства воинское дело считать сферой деятелыюсти, ему принадлежащей, не вторгаясь в дела брата, которого он почитал искренне.
Младший царь не торопился приня ть в свои руки бразды правления и по другой причине: он сознавал скудость своего образования и ясно видел, что для разрешения тех задач, которые наиболее интересовали его пытливый ум и пылкое воображение, нужны знающие люди, которые могли бы научить его тому, чего он еще не знает, но что ему знать необходимо, как верховному представителю великого русского народа. И Петр пошел искать этих новых учителей в Немецкой слободе.
Этими новыми учителями 18-легнего Петра были прежде всего генерал Гордон, опытный воин и отличный администратор, и полковник Лефорт, блистательный представитель Немецкой слободы.
Петр продолжает быть учеником и нести службу в устроенном под их руководством Преображенском полку в звании сержанта и бомбардира. С помощью их он приобретает сведения в тактике, военной администра1 щи и военном искусстве по методам, усвоенным им с детства опытами, практикой.
Он уже не может довольствоваться плаванием по небольшому Плещеевскому озеру и переносит свою деятельность в Архангельск, где знакомится с настоящими моряками, плавает по Белому морю на настоящих военных кораблях, довольствуясь званием шкипера: и тут простые мастера и матросы дают Петру первоначальные понятия о строении военных кораблей и искусстве мореплавания.
Он в Немецкой слободе приискивает знатоков политики и государственного устройства и приобретает от них практические сведения из государственного и международного права.
В течение целых пяти лет Петр учится не по книгам и учебникам, а посредством обмена мыслей с людьми сведущими и опытными, много видевшими, способными в своих беседах с ним разъяснять возникающие в его великом уме и пылком воображении вопросы, не дающие ему покоя. -150-

В эти пять лет Петр возмужал, окреп духом, созрел умственно и определился, как Преобразователь, по всем отраслям широко раскинувшейся своей деятельности, устремленной ко благу Отечества.
Проходя новую, более высокую школу7, охватывающую его живую восприимчивость в разнообразных сферах познаний, доселе ему незнакомых, Петр остается верен своей пылкой, восприимчивой природе, отлично усвоив поговорку своего отца: «делу время, потехе час». Он работает, занимается и забавляется, потешается.
Беседы с генералом Гордоном об устройстве и содержании регулярных войск в Европе идут параллельно с устройством из потешных Преображенского и Семеновского полков, но при этом в часы досуга, ради отдыха, он готов в своей компании повеселиться, находя в делах серьезных и смешные стороны. Обыкновенные учения пехоты и конницы по правилам устава сопровождаются маневрами, в то время вошедшими в употребление во всей Европе; ведь и Карл XII посредством маневров подготовлялся в самых молодых летах для своей боевой карьеры. Этот способ приучения новоусгроенных пехотных полков из потешных к совокупному действию пехоты с кавалерией и артиллерией известен у нас под названием потешных походов, в которых у Петра к делу серьезному примешивалось кое-что шуточное, нечто комичное. Новые полки, Преображенский и Семеновский, маневрируют прогив старых стрелецких войск; первыми командует «король стольного города Преш-пурха» — князь Ромодановский, последними «король польский», Бутурлин; первые непременно должны поколотить последних. Но ни тот, ни другой не были сведущими полководцами. Царские певчие, под командой шута Тургенева, ведут войну против подьячих.
В кавалерии встречаем сотню карлов, отряды нахалов и налетов... При штурме укрепления у солдат в ходу не только ручные гранаты, но и пожарные трубы, обливающие водой людей, обороняющих вал. Приходят на память древние былины, и на сцену выводится поединок одного полководца против другого.
За делом следует пирушка, и столовая Потешного городка наполняется веселой компанией сержантов и бомбардиров Преображенског о полка; с ними пируег Петр, одетый, как и они, в сержантский кафтан. Перед нами выступает герой представитель древней дружины, только в новой обстановке, с новыми, более возвышенными идеалами...
Петр в Переславле-Залесском, на берегу своего «маленького моря»; с открытием навигации он трудится, работает серьезно над постройкой кораблей, создает будущий флот, не зная, на каком море и против какого неприятеля он будет действовать; у него в Пере-славле адмиральский корабль, на котором адмиралом любимец его, Лефорт, не бывший никогда моряком; корабль разукрашен, на нем будут превосходные матросы-голландцы и не менее прекрасный капитан — сам царь... Но этот корабль, построенный с таким старанием и приносивший столько радостей двадцатилетнему юноше, никогда не увидит настоящего моря: спустя 30 лет Петр с горестью найдет жалкие его останки.
От озера Плещеева в 1693 году Петр переносится на Белое море и там находит то, чего искал его гений.
Он отпросился у матери и отправился в Архангельск, чтобы только взглянуть на иностранные корабли, обещаясь не ходить в бурное море. И не утерпел, не мог сдержать -151- обещания-Для того только, чтобы встретить купленный в Амстердаме военный корабль, он пускается в опасное путешествие по Белому морю, рискуя погибнуть в бушующих его волнах. Он готов служить на этом корабле солдатом, если им будет командовать Лефорт. — На улицах Архангельска он прогуливается в одежде голландского шкипера, и его видят в кабачке, опустошающим бутылки с товарищами-голландцами...
В 1693 году в Преображенском у Петра уже не потешные, а настоящие солдаты, и в следующем 1694 году он везет в Архангельск на многих судах большую свиту с бомбардирами и Преображенскими солдатами; у него имеются адмирал — князь Ромодановский, вице-адмирал — Бутурлин, контр-адмирал - Гордон, из которых двое первых никогда даже не вступали на палубу корабля, а Гордон имел отвращение к коварной стихии и очень рад был оставаться на месте, чтобы написать план и инструкции для предстоящего в том году Кожуховского похода. Сам же Петр в скромном звании шкипера готов нестись с голландцами на их кораблях на край света... Впереди еще много, очень много дела, чтобы овладеть наукой кораблестроения, уметь строить такие же корабли, какие ему показали иноземцы в Архангельске.
С потешным городком, с первой его фортецией, познакомившей Петра с первыми опытами военного искусства в его юношеские годы, стало то же, что и с кораблями на Плещеевском озере. Прошло не более года после кончины великого государя, как уже писали о нем: «У городка де полою водою и льдом и многим лесом, который несло сверху по реке, переднюю стену земляную куртину размыло и подъемный мост с перилами и железными цепями и околотого городка обрубы свай и подставки все выломало и разнесло и в столовой и в других светлицах и в сенях и рундуки, и лестницы и в воротах мосты выломало и городовые стены и башни все подмыло и покачнулись и кровли все попортило...»-, а через три-четыре года, по беззаботности современников, тут были уже развалины2.
Исчез городок, но Петр оставил нам крепости на Неве и против ее устья с новой столицей Российского государства.
В знакомстве и сближении Петра с генералом Гордоном и полковником Лефортом, в посещении им вместе со своей компанией именитых иноземцев Немецкой слободы, в устройстве из потешных солдатских полков, в маневрах по окрестностям Москвы, в постройках кораблей на оз. Плещееве, в поездках на Белое море, в постройке Потешного городка, в принятии царем скромных званий сержанта Преображенского полка, бомбардира, шкипера — некоторые видят не более как простое уклонение фантазии Петра. Такой взгляд на деятельность Петра от 18 до 22 лет не верен. В общей совокупности все его действия нельзя объяснить себе одними только свойствами характера великого человека; в них выражается неуклонное инстинктивное стремление гения выбиться самому и вывести свой народ из колеи прошедшего, в которой увязла, как в сыпучем песке, жизнь его предков, чтобы выйти на дорогу, которая обещает привести в будущем к чему-то новому, заманчивому, захватывающему великий ум и мощный дух гения...
Обратимся к фактам. Начнем с характеристики новых учителей Петра, войдем вместе с ним в Немецкую слободу. Потом посмотрим на плоды его деятельности в устройстве Преображенского полка, познакомимся с его новыми сотрудниками и с потешными походами, составлявшими, по понятиям века, венец подготовки к военному делу. -152-
 

Генерал Гордон и полковник Лефорт


Патрик Гордон испытал много превратностей в своей жизни, приобрел разносторонние сведения о военном деле на службе и в боях и отличался высокими нравственными качествами, делавшими имя его популярным между жителями Немецкой слободы. В нем Петр приобретал полезного наставника и сведущего руководителя, особенно в деле устройства войск
Родиной Гордона была Шотландия. С шестилетнего возраста он, вместе со старшим братом, посещал сельскую школу, рассчитывал поступить в университет, iю во время революции, как католик, подвергся гонению со стороны республиканского правительства и на 16-м году, в 1651 году, не рассчитывая, как младший сын, получить наследство, удалился из Шотландии и очутился в Пруссии у иезуитов, в Браунсборгской коллегии. Через два года он решился бежать оттуда, имея лишь несколько талеров денег, одежду ученика иезуитского ордена, несколько белья и небольшое число книг. Много выпало i ia его долю приключении, прежде чем он поступил в шведскую военную службу кавалеристом, 18 лет.
В декабре 1655 года Гордон был взят в плен поляками и, после неудачных попыток бежать, поступил на службу в драгунский полк Любомирского; тут он познакомился с иностранцами разных народностей.
Находясь в Швеции, он имел случай познакомиться со шведскими регулярными войсками, которые считались лучшими в Европе. В 1660 году ему привелось участвовать в битвах поляков с русскими у Любара и при Чуднове, где он был очевидцем поражения Шереметева. Во время переговоров о размене пленных русский дипломатический агент Леонтьев познакомился с Гордоном, о котором пленные русские офицеры отзывались с особой похвалой, и предложил ему поступить на русскую службу на три года с чином майора. Гордон, имевший приглашение поступить на службу в австрийские войска, колебался, но Леонтьев и находившиеся в русской службе полковник Крофурд (Crawfuird) уговорили его переехать в Москву.
В то время в России было особенно много шотландцев — роялистов и католиков — посвятивших себя военной службе. Гордон условился поступить на три года, но, благодаря боевой опытности, приобретенным военным познаниям и привлекательным чертам характера, приобрел много друзей между русскими начальниками и оставался в русском войске около 38 лет, т. е. до могилы.
Боевая репутация Гордона упрочилась в Чигиринских походах, когда он приобрел доверие и расположение некоторых русских начальников, особенно князя Василия Васильевича Голицына, которому суждено было занять высшее положение в правление царевны Софии. За службу в Чигирине Гордон произведен в генерал-майоры и с того времени до самой смерти, в течение двадцати одного года, пользовался репутацией выдающегося военного начальника — сведущего, распорядительного, мужественного, умевшего содержать вверенные части в строгой дисциплине.
В своей записке «О восточном вопросе», составленной в 1684 году по просьбе князя В. В. Голицына, которой, впрочем, последний не сумел воспользоваться, Гордон обнаруживает -153-  основательное знакомство с политическим состоянием современных государств Европы, и вся его переписка, вместе с заметками в «Дневнике», показываег, что он постоянно следил за политическим положением дел в западных государствах, особенно в Англии и Шотландии. Будучи приверженцем Споартов, он всегда мог рассчитывать на обеспеченное положение на своей родине, и он туда стремился, но не имел успеха, когда пожелал получить увольнение от русской службы; все его хлопоты разрешились увольнением в отпуск в Шотландию на несколько месяцев в 1686 году. Когда же, по возвращении его из этого отпуска в августе 1686 года, обнаружилась попытка Гордона получить увольнение из русской службы через посредничество короля Якова II, то царевна София и князь В. В. Голицын выразили свое раздражение против Гордона, в котором русские нуждались ввиду предстоящего Крымского похода, разжалованием его из генерал-лейтенантов в прапорщики, с угрозой подвергнуть его вместе с тем ссылке в Сибирь. Но едва ли эту угрозу они намерены были исполнить. И хотя через две недели он был прощен, после подачи прошения с изъявлением готовност и служить далее, но не мог не считать себя оскорбленным такой неблагодарностью к своим заслугам. Князь Голицын старался расположить к себе гордого шотландца назначением его, 2 января 1687 года, начальником 2-го выборного Московского солдатского (Бутырского) полка и производством в чин полного генерала. Это показываег только, что в Гордоне нуждались для предстоявших в том году военных действий в Крыму.
Сближение сторонников Петра с Гордоном стало заметным после первого похода с осени 1688 года, т. е. за год до переворота, освободившего младшего царя от насильственной опеки царевны Софии. Гордон знал о существовании враждебной Петру партии, но мнений своих в «Дневнике» не высказывал. Только факты обнаруживают, что он не был и не мог быть ни сторонником царевны Софии, ни партизаном князя Василия Васильевича Голицына. Его выжидательные действия, со времени удаления Петра из Преображенского в Троицкий монастырь и до конца августа, вполне оправдываются обстоятельствами. Иначе не мог поступить начальник, непосредственно подчиненный Иноземному приказу, а этим приказом ведал князь Голицын, от которого Гордон получил повеление, именем правительства, под страхом смертной казни, не двигаться в лавру. Гордон, как и прочие иноземцы, хорошо сознавал на чьей стороне право и на чьей стороне насильственный захват власти. Открыто вступаться за правое дело не мог иноземный генерал по собственной инициативе. Положение Гордона, занимавшего первенствующую роль в Немецкой слободе и ст оявшего в качестве шефа Бутырского полка, в данных обстоятельствах было в высшей степени тягостным, так как решение его, по удалении Петра из Преображенского, немедленно идти с полком в Троицкий монастырь могло повести к кровопролитию, которого всеми способами желал избегнуть князь Борис Алексеевич Голицын и сторонники Петра и его матери, Наталии Кирилловны, зная на что способны толпы стрельцов, возбужденные подстрекательствами. Когда же 27 августа пришла грамота от Троицы в стрелецкие полки, в гостиную сотню, в дворцовые слободы и черные сотни, с повелением, чтобы все полковники и начальные люди с 10 рядовыми из каждого полка, с прописанием замыслов Шакловитого, немедленно явились к Троице, тогда многие -154- стрельцы, повинуясь царскому указу, двинулись из Москвы к лавре. Мы не знаем когда Гордону стало известно официальное требование выдачи Шакловитого, после чего он считал себя вправе выйти из выжидательного положения и исполнить долг присяги, данной законному государю Петру. Известно только, что когда 2 сентября некоторые лица Немецкой слободы, с согласия Гордона, может быть, и по его распоряжению, отправились в Троицу, тогда он поручил одному из этих лиц, которое пользовалось его доверием, доложить царю, что иноземцы вообще не знают, будет ли ему приятен их приход или нет. Через день, 4 сентября, в Немецкой слободе явилась запечатанная царская грамота, помеченная 31 августа, с надписью: «генералам, полковникам и прочим офицерам». Грамота эта представлена Гордону, как старшему и самому влиятельному лицу в слободе. Он пригласил к себе генерала (какого — неизвестно) и полковников и, распечатав конверт в их присутствии, прочел грамоту с подробным изложением мотивов измены и замыслов Шакловитого и повелением немедленно прибыть в Троицу к Его Величеству всем иностранным генералам и офицерам. Только теперь Гордон и иноземные офицеры сочли себя обязанными идти в лавру, как бы ни отнеслись к такому решению царевна София и князь В. В. Голицын. Последнему было сообщено о Высочайшем повелении в порядке службы, только для сведения, и Гордон, не дождавшись ответа от i гачальника Иноземного приказа, в тот же вечер отправился с вверенным ему полком и с иноземцами в Троицу3.
Прибытие Гордона с иноземцами было решительным переломом, ибо на другой же день царевна София вынуждена была выдать Шакловитого; кризис разрешился без пролития одной капли крови, и Петр никогда не забывал такой услуги Гордона.
Со времени Троицкого похода генерал Гордон становится главным наставником, а вместе и сотрудником молодого государя в деле военной организации, в технике вое! того дела, вообще в военном искусстве. С устройством войск в разных государствах и с образом их действий он продолжал знакомиться из сочинений, выписываемых из-за границы. Отличительные черты его характера, предусмотрительность, осторожность и скромность, украшались зрелым умом, опытностью и знанием военного дела. «Величаемый от государя «батюшкой», почитаемый боярами, чествуемый думными, любезный благородным, любимый простым народом, Гордон пользовался таким всеобщим уважением, что едва ли какой-нибудь иноземец мог когда-либо рассчитывать на подобный успех»'1.
Человек с подобными высокими качествами, при испытанной храбрости, был особенно дорог для руководства и совета при молодом царе, едва достигшем семнадцати лет, когда у него явилось желание войти в общение с иноземцами, для ознакомления с делом, ближе всего его интересовавшим.
И первые шаги после приближения к молодому царю старого генерала выразились, как ниже увидим, устройством и обучением потешных. Хотя с конца 1692 года более приближенным к Петру становится Лефорт, но отношения Петра к Гордону остались по-прежнему дружеские до конца жизни последнего5.
Другое значение для Петра имел женевец Лефорт, о котором у нас существовали разнообразные мнения до появления его биографии, составленной Поссельтом на немецком языке, под заглавием: «Der General und Admiral Franz Lefort». Поссельт подтвердил -156- доказательства Устрялова, что Петр узнал Лефорта не ранее Троицкого похода 1689 года, и что, следовательно, он не мог иметь никакого влияния на первоначальное устройство потешных.
По свидетельству Корба, Лефорт с немногими поспешил к Троице в то опасное время, когда многие колебались, чью принять сторону, не зная, чем кончится буря и кому достанется власть господства; такой преданностью и самоотвержением он приобрел любовь царя... К этому свидетельству, хотя оно основано только на слухах, присоединяется и Ус-трялов6; но Поссельт говорит, что Лефорт мог прибыть в Троицкий монастырь не ранее 5 сентября, т. е. со всеми иноземцами и генералом Гордоном7.
Так или иначе, но еще в конце 1690 года Лефорт не рассчитывал на особенные выгоды служить в России, хотя и пользовался, по словам Бугенанта, расположением Петра, а спустя не более года тот же приятель Лефорта, Бутенант, писал в Женеву к его брату: «Возвышение вашего брата на высокую степень фортуны происходит более от его личной доброты и великодушия, чем от нашей рекомендации... в настоящее время он так возвысился, что его теперь можно считать первым любимцем нашего великодушного монарха»8.
Быстрое сближение Петра с Лефортом и возвышение сего последнего было следствием привлекательных личных качеств женевца, которыми он очаровал молодого государя и сумел приобрес ти неограниченное его доверие, в такое время, когда ему нужны были советники и сотрудники, способные переносить всякого рода тягости и лишения.
До сих пор Лефорт не выделялся от прочих иноземцев ни особенными военными заслугами, ни образованием, но он умел снискать расположение к себе в Немецкой слободе и между русскими вельможами беззаботной веселостью, добротой сердца, ловкостью и смелостью. Он с особенной ловкостью делал ружейные приемы, был отличным стрелком, ловким фехтовальщиком и наездником. Был притом отличным танцором и в кругу дам Немецкой слободы пользовался общей любовью. Большую пользу приносило ему также знакомство с языками французским, итальянским, голландским и английским, а служа в России, он изучил еще языки немецкий и русский. Таким образом Лефорт мог объясня ться с русскими на природном их языке. Как свободно мыслящий протестант, республиканец по рождению и воспитанию, Лефорт был склонен к либеральным учреждениям, относясь к религиозным убеждениям православных туземцев без того фанатизма, каким отличались ярые паписты, к числу которых принадлежал старый генерал Гордон, отличавшийся ригоризмом своих политических и религиозных убеждений.
Молодой 30-, 35-летний Лефорт умел заинтересовать русских, увлекая их своими рассказами на путь сближения с Западом. Он мог проводить целые ночи в беседах с веселой компанией, много пить, но никогда при этом не терял самообладания. Лейбниц впоследствии писал о Лефорте, что он «пьет, как герой, но у него находят много ума». Лефорта хорошо знали многие из сторонников Петра, начиная с князя Бориса Алексеевича Голицына, за два-три года до сближения с ним Петра.
Наши историки, Карамзин и Устрялов, представляют Лефорта человеком, дурно воспитанным, искателем приключений, ловким спекулянтом, изменившим своему патрону -157- (кн. Голицыну), круглым невеждой, а французский писатель Валишевский называет его просто «бродягой», составившим себе карьеру шатанием по передним и кухням у датского и голландского резидентов, а затем женитьбой на родственнице Гордона*. Такими отрицательными качествами, говорят, Лефорт мог только вредить Петру, приучая его к дебошам и т. п. Карамзин в сближении Петра с Лефортом видел несчастие: Лефорт говорил Петру о русских обычаях с презрением, а все европейское возвышал до небес10. Но в этих суждениях многое или несправедливо, или слишком преувеличенно.
Жизнь Лефорта, по приезде в Россию, проходила также, как и житье-бытье сотни иностранцев, являвшихся в Москву искать службы в войсках. Франц Лефорт юношей служил в голландских войсках. 25 августа он приехал с полковником Форстеном в числе 13 служилых иноземцев-офицеров в Архангельск и в начале 1676 года прибыл в Москву, где поселился в Немецкой слободе, думая сделаться купцом. Но женитьба в 1678 г. на красивой и статной племяннице генерала Букговена, девице Елисавете Со-Ге, изменила намерения 25-летнего женевца. Он поступил на службу капитаном в полк, бывший в Киеве под командой генерал-майора Гордона, своего родственника по жене. Там он участвовал в разных поисках против крымских татар и в боях. В 1681 году, после заключения мира с турками, Лефорт отправился из Киева в Женеву, для свидания с родными. В Посольском приказе он значился «Прусския земли капитаном» и таким продолжал считаться еще некоторое время после возвращения из Женевы. Возвратился же он оттуда после усмирения стрелецких бунтов 1682 года и поселился с женой в Москве, числясь в солдатском полку графа де Грагами, расположенного в Севске, и 29 августа 1683 года произведен в подполковники. В Немецкой слободе Лефорт обзавелся собственным домом и вел открытую жизнь. Он уже познакомился с некоторыми русскими боярами, которых имел удовольствие принятьу себя на празднике в конце 1684 года. В числе г остей бьгл у него дядька государев, князь Борис Алексеевич Голицын. Он сблизился с его сыном и подружился со своим свояком Страсбургом, зятем ГЪрдона. Зимой на 1686год ему привелось командовать полчком в одной из экспедиций против татар, а в горячее время пребывания в Москве польского посольства (весной 1686 г.) заниматься «особыми делами» по поручению князя Василия Васильевича Голицына.
В 1-м Крымском походе подполковник Лефорт находился в составе 2-го выборного Бутырского полка, опять под командой Гордона, а во 2-м Крымском походе онуже в чине полковника командовал Елецким полком. По окончании 1 -го похода Лефорт, вместе с Страсбургом, представился младшему царю в с. Преображенском; затем Лефорт посетил князя Бориса Алексеевича Голицына, который обошелся с ним очень любезно и пригласил к себе обедать, а после обеда сам посетил Лефорта. Не менее внимателен к нему был и князь Василий Васильевич Голицын. Как видно, Лефорт усердно заботился о приобретении расположения к себе обоих князей Голицыных. В одном из писем выражена его просьба, чтобы Сенат республики, для успеха в дальнейшем повышении, рекомендовал его обоим князьям Голицыным: «aux deux premiers ministres de cette Cour, les Princes de Galizin*11. Лефорт не был единственным иностранцем, который добивался милостей у сильных мира сего, особенно в то время, когда ценились люди почти всегда не по заслугам, а по происхождению.-158-
Лефорт был также близок и к стольнику Якову Долгорукому, тому самому, который привез Петру астролябию и пользовался его особым вниманием|2. Долгорукий говорил с Петром о благосостоянии голландцев, умел представить в надлежащем свете государственные учреждения в Голландии, устройство и порядок в городах, прославлял обществе! шый быт. Фон Келлер писал о нем, что «это князь один из самых разумных и выдающихся людей (ausgezeichnet), каких я знаю, а брат его, который меня часто посещает, может служить образцом скромности и добродетели для молодых русских вельмож, вообще дурно воспитанных, не занимающихся никакою работою, ничего не изучающих»13.
Таким образом в доме Лефорта, на берегу Яузы, за два года до знакомства с Петром, собирались не одни только охотники к пирушкам. Многие из молодых вельмож, сторонников 11етра, находили особое удовольствие посещать гостеприимный дом женевца. На замечание брата Ами, что, ведя открытую жизнь, он делает долги, Лефорт отвечал 20 марта 1686 г. между прочим, что то немногое, чем я обзавелся, находится не в моей власти, ибо наши князья, как старые, так и молодые, оказывают мне честь своими посещениями. Даже, когда меня не бывает дома, они собираются покурить и выпить, как и в моем присутствии. Осмеливаюсь вам сказать, что здесь нигде это не устроено так хорошо, «как у меня»14.
Не одни беседы в приятной компании бывалых шгаземцев, за кружкой вш шив табачном чаду', привлекали русских людей, особенно из молодежи, в Немецкую слободу.
 

Немецкая слобода15


Еще при Иоанне Васильевиче на правом берегу Яузы были поселены особой слободой иноземцы разных вер и наций, преимущественно пленники и выходцы из Ливонии; они так разбогатели, писал Маржерет, продажей вина, пива и меда, что жены их могли носить шелковые и бархатные платья. После разорения Москвы, в смутное время, слобода запустела, и призываемые на службу иностранцы царем Михаилом Феодоровичем, равно как и торговые «немецкие люди», селились в разных частях столицы, более в Замоскворечье и на Покровке.
Из Центральной Европы, после Тридцатилетней войны, из Англии и Шотландии, во время религиозных и политических смут, уходили, оставляя свое отечество, и направлялись в Московию сухим путем и морем, на кораблях, толпами голландцы, шотландцы, англичане, германцы, скандинавы и находили гостеприимство у царя Московского Алексея Михайловича; особенно охотно принимали в России военных людей для устройства полков иноземного строя, солдатских и рейтарских. Были надобны также доктора и хирурги. Мастера и ремесле!шики для пушкарского, оружейного и-сабел ы юго дела считались необходимыми людьми для литья пушек и отделки оружия на «немецкий» образец.
Для большего удобства в надзоре за выезжими служилыми иноземцами признано было необходимым в 1651 году иноземцев, кроме немногих докторов и гостей, выселить за Земляной город, на правый берегЯузы, «где бывала старая Иноземная слобода», и отвести им земли для селитьбы. -159-

Каждому отводили от 40 саж. вдоль и 20 саж поперек, до 10 саж вдоль и по 8 саж. поперек, смотря по статьям и званию. Мейерберг, видевший слободу лет через десять после ее основания, нашел пространство между ручьем Кокуем и рекой Яузой застроенным красивыми деревянными домами, в виде большего многолюдного села, разделенного широкими улицами на несколько частей, с садами и огородами. Оно назва! ю Новоиноземной слободой, но в общежитии именовалось Немецкой слободой.
В слободе жили иноземцы разных христианских исповеданий, наречий, состояний и званий: генералы, полковники, офицеры и сержанты; мастера золотых и алмазных дел, часовых и сабельных дел; доктора, хирурги и аптекари, или алхимисты; гости и мелочные торговцы; учителя и артисты. У лютеран, составлявших большинство, были две кирки с тремя пасторами; у реформатов и кальвинистов по од1 юй кирке; менее других в слободе было католиков, которые не имели своего священника, и для исправления разных треб обращались к реформатскому пастору, или к иезуитам, приезжавшим с польскими или цесарскими послами.
Аристократы шотландские, английские, французские присоединились к промышленным классам немцев и голландцев. Представители разных национальностей приносили в слободу добродетели своего племени — благочестие, предприимчивость и любовь к семейной жизни, к порядку, к плодотворному труду. Почти все были людьми женатыми, семейными; по свидетельству Гордона, на холостяков смотрели, как на людей беспутных и неохотно с ними знались. Поэтому девицы не засиживались, вдовы 11едолго тосковали в одиночестве; даже купеческие горничные находили женихов между офицерами, гордясь своими преимуществами перед прежними господами.
Когда в начале восьмидесятых годов войны стали распространяться почти по всей Европе (Империя воевала с турками; Людовик XIV с Англией и Голландией), в Москву стали чаще являться посольства: Римского императора, голландское, датское, шведское, английское, польское, бранденбургское. Резиденты и другие агенты стали приобретать политическое значение. Богатый, образованный, ловкий резидент фон Келлер занял в слободе господствующее положение, перед которым, говорят, преклонялись сами русские. Он еженедельно посылал курьеров в Гаагу или Амстердам; получал свежие новости, которые нередко потрясали всю Немецкую слободу. Всеми уважаемый шотландец Патрик Гордон следил за успехами Лондонского королевского общества (Royal Society), выписывал новые сочинения об артиллерии, инженерном деле, о фейерверочном искусстве, об атаке Вобана. Англичанки и шотландки с товарами выписывали романсы и национальные поэтические произведения.
Уже в 1678 году Таннер нашел в слободе каменные дома, с комфортабельной меблировкой, правильные аллеи, клумбы цветов, фонтаны на площади.
В слободе имелось несколько школ, с учебниками, картами и другими пособиями. Был и театр, и хорошие артисты, и хорошие музыканта.
Обыватели слободы умели трудиться и любили веселиться. После свадьбы балы и маскарады по нескольку дней сряду. Дамы собирались в самых разнообразных национальных костюмах: шотландки с утонченным профилем, немки с мечтательными глазами, -160- голландки с румяными, пухленькими щеками. Все они не были похожи на московских затворниц, недосягаемых за железными запорами теремов. Свои дамы скрывали свое милое лицо под фатой из тафты, чужеземки являлись в собрание с привлекательной улыбкой: «ходят с мущинами и смеются, поют свои национальные песни и отдаются в руки танцоров, и все оне в своих нарядах, стянутыя в талии, кажутся еще более привлекательными».
У немцев в кружку замечалось более степенности: там процветал Grossvatertanz, в котором принимали участие и старые члены семейства.
Соберутся в кружок одни мужчины после дневных трудов потолковать о событиях дня, о политике, за стаканом вина, с трубками в зубах, и горячий спор нередко оканчивается ссорой, которая, случалось, оканчивалась дуэлью, о чем довольно часто говорит 1Ър-дон в своем «Дневнике».
В таком состоянии была Немецкая слобода, когда Петр познакомился с Гордоном и . Лефортом, стал посещать их дома, семейные собрания, свадьбы, нередко в сопровождении своей компании, составленной из офицеров, сержантов и бомбардиров новоустроенного Преображенского полка.
Какая противоположность с тем, что Петру приходилось видеть в домах степенных бояр и представителей высшего общества Москвы того времени, стеремами затворниц. Но к терему царь Петр с отроческих лет не имел расположения...


Посещения царем Петром Гордона и Лефорта в Немецкой слободе


Цель посещений Петром Гордона и Лефорта состояла в ознакомлении с представителями иностранной колонии, с детства привлекавшей внимание юного государя своими обычаями и нравами. «Немецкое оружие», «немецкая одежда», «немецкие мастеровые», «немцы доктора» были уже ему знакомы. Ему нужны были еще «немецкие офицеры» для устройства полков из потешных. Он желал узнать поближе и других представителей слободы, присмотреться к их быту.
В эпоху Троицкого похода, когда установилось новое правительство, в царской службе было несколько сот иноземцев, из которых едва ли не целая половина жила в Немецкой слободе со своими семействами. Так, во втором Крымском походе имелось пять генералов: Гордон, Трауернихт, Цей, граф Грагами, Менезис; около 50 полковников, не считая многих других, не принимавших участия в походе, затем начальных людей иноземного строя в чинах офицерских, от подполковника до прапорщика, около трети из числа 30 офицеров, положенных в каждом солдатском полку16.
Кроме того, были отставные или обруселые уже иноземцы, сыновья которых состояли на службе.
Кроме упомянутых генералов, пользовались значением в слободе в девяностых годах: ГсоргЛима, Рудольф Страсбург, ХристофорЛевенфелъдт, Георг <\юнМенгден, СимонЗо-мер, Роонар (Рунер), Росформ и более молодые Крофурд, Чамберс, Цейг, Вейде, Брюс и другие. -161-
В слободе жили в своих дворах царские доктора: Лаврентий Блументрост из Мюльга-узена, семидесятилетний старик, издавна поселившийся в Москве, врач знаменитый, и с ним два сына, Лаврентий и Иоанн, наследовавшие искусство отца; Сигизмунд Зомер из Силезии, известный хирург в царствование Алексея Михайловича и близкий человек в доме Матвеева; Захарий Ван-дер-У}!/гьст из Голландии, домашний врач царицы Наталии Кирилловны и Петра, рекомендовавший ему'Гимермана; Григорий Карбонарий, присланный цесарем Леопольдом I, по просьбе нашего Двора, в начале 1689 года; Генрих Келъдер-маи, сын богатого голландского негоцианта, воспитанный за границей; Иоганн Термонт из Фрисландии. Главный аптекарь Рутбир, аптекарь-алхимист Пегр Пиль. Негоцианты: Фома Келъдерман, ДаниельГартман, ЯпЛюбе, Елизарий Избрант. Золотых дел мастера: ИванЛефебр,Монс и т. д. Разного рода ремесленники и мастера уже давно имели сношения с с. Преображенским.
Оставались в слободе и пользовались значением семейства умерших в русской службе генералов и полковников: фон Букговена, Крофурда (или Крауфурда), Гамильтона, Рос-форма, Рунера, негоцианта Марселиса.
К приближенным, с которыми Петр посещал слободу, относятся: дядька князь Борис Алексеевич Голицын, стольники: Андрей Артамонович Матвеев, Яков ФедоровичДо/гго-рукий, князь Федор Ивановну Троекуров, Федор Федорович Плещеев, Федор Матвеевич Апраксин, Гаврило Иванович Головкин, князь Иван Юрьевич Трубецкой, Автамон Михайлович Головин, князь Аникита Иванович Репнин, Иван Иванович Бутурлин младший и друг ие, бывшие в потешных, а потом некоторые из преображенцев, сержантов и бомбардиров17. К непременным посетителям слободы следует отнести еще: думного дьяка Никиту Моисеевича Зотова, стольников: князя Федора Юрьевича Ромодановского, Ивана Ивановича Бутурлина старшего.
Мы видели, что в первый раз Пегр был в Немецкой слободе 17 сентября 1688 года, сделав визит Гордону. Во время Троицкого похода Петр приблизил к себе старого генерала и стал пользоваться его советами. В начале 1690 года генерал Гордон со своим зятем, полковником Страсбургом, помогал царю в приготовлении фейерверка, который был устроен в больших размерах на государевом дворе 26 февраля. На этот праздник царь пригласил иноземцев с их семействами, разрешив им стать близко, несмотря на присутствие обоих царей со своими супругами, вдовствующей царицы и некоторых царевен. Фейерверки стали любимым занятием Петра; в приготовлении составов принимали участие зять Гордона, полковник Страсбург, и сын Джемс (Яков) Гордон. Старик Гордон выписывал из-за границы сочинения о пиротехнике и обыкновенно руководил устройством этой потехи18.
Посещения Петром Гордона возобновились с 30 апреля 1690 года; в этот день царь у него ужинал с боярами и важнейшими царедворцами и был очень доволен. После того Петр иногда заходил к Гордону один, совсем нечаянно — утром, днем и вечером19 — или после военных упражнений в Преображенском, или по возвращении из Переславля2Я Однажды, когда Гордон заболел после роскошного обеда у князя Бориса Алексеевича Голицына, Петр сам зашел к нему узнать подробнее о болезни, а затем послал лекарства21. -162-

Посетив Гордона 8 ноября 1693 года, взял у него три книги об артиллерийском искусстве, а Гордон брал книги у Петра и сам выписывал для него из-за границы разные предметы22.
Перед Кожуховским походом Петр пришел к Гордону 18 сентября для осмотра изобретенной им довольно замысловатой машш 1ы для прорыва неприятельского строя; она так понравилась государю, что Его Величество приказал сделать ее в трех экземплярах23.
Гордону иногда приходилось устраивать у себя приемы для государя с царедворцами. Так, 2 января 1691 года Петр объявил Гордону, что на другой день будет у него обедать и ужинать с компанией и останется ночевать. 3 января к Гордону явилось 85 человек гостей, а у стола было 100 человек прислуги. К ночи гости расположились спать «по лагерному» (with a Laguer convenience). 4 января вся компания обедала у Лефорта, которому Гордон уступал в способности устраивать пиршества и разные увеселения24.
В «Дневнике» Гордона имеется достаточно данных, чтобы судить о занятиях его с Петром и участии его в главнейших предприятиях царя со времени пребывания в Троице до Азовских походов; с самого начала он уже принадлежал к той компании, которая постоянно составляла общество Петра, причем на его обязанность главным образом возлагалось: руководство учениями в Преображенском и маневрами в окрестностях Москвы, a равно опыты над действием мортир. К этим серьезным занятиям он был хорошо подготовлен и пригоден; никю лучше его не мог сообщить Петру сведений, относящихся к военному искусству той эпохи. Борис Алексеевич Голицын знал об этом, и в первые два года Гордон был почти неразлучным спутником Петра, но старому человеку трудно было поспевать всюду за необычайно подвижным молодым государем. Он, как видно из некоторых его писем, тяготился своим положением. «Я все еще постоянно при Дворе»; «я так близок к царю Петру Алексеевичу, что бываю у него почти каждый день, но это вводит меня в большие издержки и причиняет мне много беспокойства».
Он надеялся быть удовлетворенным, «когда младший царь станет сам править государством»25.
Петр, однако, старался улучшить положение генерала Гордона. 1 марта 1691 года он обрадовал старого генерала подарком в 1 ООО рублей; половину этой суммы Гордон получил в разных серебряных сосудах, а другую — соболями; и то и другое Гордон продал. Его зятю Страсбургу пожалованы в награду 500 рублей. Вскоре после того Гордону подарена земля подле его дома до р. Яузы. С 1692 года Гордон стал получать добавочных к окладу жалованья 400 рублей26.
В первый раз Петр удостоил Лефорта своим посещением в слободе 3 сентября 1690 г. У Гордона записано: «Царь Петр Алексеевич обедал у г. -м. Лефорта; после обеда отправился в Преображенское, где обучались войска и делались приготовления к маневрам следующего дня». А из наших источников видим, что «1 апреля 1690 г. в хоромы к нему, великому государю Петру Алексеевичу, сделано немецкое платье и к тому делу взято товаров у генерала Франца Лефорта: две цевки золота, девять дюжин пуговиц, шолку и полотна, накладные волосы»27. Следовательно, молодой царь имел сношения с Лефортом уже весной 1690 года. Потом Петр был у Лефорта 16 октября, обедал и оставался до вечера. Затем эти посещения учащались, причем иногда, вместе с царем, находился и Гордон (27 ноября); -163- случалось, Петр оставался у Лефорта ночевать (12 марта)28. В конце 1691 года генерал-майора Лефорта считали уже первым любимцем Петра29. Уроженец Женевы, Филипп Сенебье, отец которого был членом Совета двухсот, был радушно принят в Москве Лефортом в июне 1691 года, определен при его содействии на службу капитаном, и в письме к матери объяснял, что «ему приходится много работать по его поручениям». «Здесь все дорого, и я должен хорошо одеваться. У меня четыре пары довол ьно богатой одежды: один красный кафтан, другой голубой, обшитый галунами»30. В то же время Бутенант писал к матери Лефорта, что, будучи приближенным к царю, сын ее принужден так много работать, что ему некогда взяться даже за перо.
В марте (20-го) месяце 1692 года Лефорт был назначен командиром 1-го выборного солдатского полка, а в сентябре произведен в генерал-поручики. По этому поводу Сенебье писал в Женеву: «Его Величество его очень любит и дорожит им более, чем другими иностранцами. Любят его также и вельможи и многие иноземцы в слободе... О нем и о государе говорят, что они неразлучны. Царь его часто посещаети раза два или три в неде-люу него обедает. Его Величество одевается a la fran9aise, как и Лефорт. Последний имеет при Дворе большую силу. В Москве до сих пор никто не пользовался таким значением. Государь делает ему большие подарки»31.
Собственный дом Лефорта в слободе, в котором ему приходилось принимать Петра с товарищами, был невелик С назначением командиром 1 -го выборного полка, деятельность его расширилась. 26 сентября Лефорт писал своему брату Ами, что к будущему лету он надеется построить красивый каменный дом, д ля чего государем даны соответственные средства. Для больших приемов пришлось построить большую залу. «Зала эта, без сомнения, представит большую редкость в этой стране. Ея постройка и меблировка будут стоить 12 тысяч рублей. В ней будут большия собрания с дамами для танцев». Летом 1693 года постройка залы была окончена. Сенебье писал 22 сентября: «Его превосходительство окончил постройку большой и красивой залы для приема 1500 человек гостей. Обстановка роскошная. Все это стоило 14.000талеров. У него (Лефорта) много слуг, на конюшне 20 прекрасных лошадей, а у ворот постоянный караул в 12 человек». В саду редкие растения, пруды изобилуют рыбой, в парке, разведенном за рекой Яузой, находятся разные дикие животные32. Все то, чем славилось Измайлово при Алексее Михайловиче и что было разведено в окрестных рощах Преображенского дворца — Лебяжьей, Оленьей, Березовой — все это в малых размерах разводилось в парке Лефортовской слободы.
На праздники, устраиваемые Лефортом, собирались бояре и царедворцы, знатные иноземцы и дамы. Танцы сопровождались фейерверками и пальбой из пушек На этих пирах Лефорт был главным распорядителем. После трехдневных празднеств, устроенных 1,2 и 3 июля, перед второй поездкой в Архангельск (4 июля 1694 г.), Лефорт писал своей матери, что иногда в течение трех суток мог заснуть не более двух часов...
Дом Лефорта обратился, так сказать, в общественное собрание; он был открыт постоянно для приемов компании; даже в отсутствие самого хозяина все находили здесь гостеприимство и развлечение. Все эти приемы и угощения делались на царский счет. -164-
Коротко сказать, Петр не жалел денег ни на устройство дома Лефорта с роскошной царской обстановкой, ни на его содержание, чтобы способствовать сближению русских с иноземцами, расположение к которым у него возрастало по мере сближения с ними.
Как столовая Потешного городка служила для собрания потешных конюхов, сокольников, пушкарей и мастеров в с. Преображенском, так зала при доме Лефорта в слободе была местом собраний и русских вельмож с царедворцами, и офицеров Преображенского и Семеновского полков со своими дамами, и иноземцев высшего общественного круга слободы. Из числа этих иноземцев многие полковники, штаб- и обер- офицеры впоследствии служили материалом и для организации регулярных полков. Признав превосходство западноевропейской культуры, Петр становился охотно учеником голландца Ти-мермана, шотландца Гордона, женевца Лефорта. Последний обучал его фехтованию, танцам, верховой езде и голландскому языку. При посредничестве Гордона и Лефорта Петр знакомился и с резидентами, посвящавшими его в политику, и с купцами, знакомившими его с условиями и выгодами иностранной торговли, и с негоциантами. После назначения шефом 1-го выборного полка, Лефорт испросил разрешения Петра построить для помещения солдат в одном месте особую слободу, подобно тому, как помещен был 2-й выборный полк еще при Алексее Михайловиче в Бутырках. Так возникла к весне 1693 года Лефортовская слобода на левой стороне р. Яузы, против Лефортовского дома. Еще осенью 1692 года построено было 500домиков, вто же время Лефорт построил потешный двор (une maison de plaisance). «Так как Его Величество большой любитель (amateur) солдат, то часто приходит сюда смотреть на обучение мною полка»53.
Солдаты Лефортова полка, по отзыву современников, сделались «весьма сведущими в употреблении оружия». Как видно, сам Лефорт был большим любителем строевой службы и отличным экзерцирмейстером того времени: он целые дни проводил на плацу, занимаясь обучением солдат ружейным приемам и маршировке. Его очень любили офицеры и солдаты за гуманное обращение с ними; он старался приспособить офицеров ко всякого рода делу и «побуждать их к приобретению всех воинских добродетелей»34.
Лефорт старался быть полезным во всем, что особенно интересовало молодого Петра: принимал участие в устройстве фейерверков, выписывал через брата хорошего мастера фейерверочного искусства (faiseur d’artifices), приглашал на царскую службу врача и инженера, приискивал знающих артиллерийских офицеров; есть сведения, что под его надзором производилось обмундирование новоустроенных полков из потешных35. Нельзя сомневаться, что Лефорт, выдвинутый Петром на высшую степень военной иерархии и пользовавшийся неограниченным доверием молодого государя, принимал участие в наблюдениях за обучением Преображенского и Семеновского полков. Бутенант, Сенебье и племянник Лефорта, Петр Лефорт, на это намекают в своих письмах в 1693 и 1694 годах36.
 

Учреждение Преображенского полка


О времени учреждения Преображенского полка, его первоначальном составе и устройстве не имеется ни официальных распоряжений, ни определенных указаний современников — Матвеева, Медведева, князя Куракина, генерала Гордона — записки которых -165- сохранились и стали достоянием истории. Остаются предположения историков, основанные позднее на челобитных: квартирмистра лейб-гвардии Преображенского полка Луки Михайлова Хабарова, поданной 6 мая 1724 года, и унтер-лейтенанта (подпоручика) Бомбардирской роты лейб-гвардии Преображенского полка Данилы Новицкого, поданной императрице Екатерине I в 1726 году, да надпись под портретом Сергея Леонтьева Бухвостова, яко бы «первого Российского солдата», с запиской от издателя «Кабинета Петра Великого», унтер-библиотекаря Осипа Беляева, о прохождении службы Бухвостова. По этим документам учреждение Преображенского полка относят к 1683 году57. Но этого рода документы не имеют строго научного значения; притом между показаниями Хабарова и Новицкого встречается разногласие, а легенда о Бухвостове позднейшего изобретения.
Историки Миллер и Усгрялов принимают за начало учреждения 11реображенского полка 1687 год, руководствуясь собственными соображениями38. Наконец, «Рукопись, сочиненная в царствование императрицы Елисаветы Петровны», относит начало двух полков, Преображенского и Семеновского, с совершенным их учреждением, ко времени рождения царевича Алексея Петровича в 1690 году, но при этом в ней сделана оговорка, что «сие сумнительно, того ради упоминается о сем вторично по другим известиям под 1695 годом», когда состоялся 1 -й Азовский поход. Между тем в той же рукописи «начало гвардии Преображенского и Семеновского полков под именем потешных»отнесено к 1683 году39.
Обратимся к новейшим документам, открытым Есиповым и имеющим официальный характер.
В столбцах Дворцовых приказов в хронологическом порядке, почти изо дня в день, записывались с документальной точностью такие факты, из совокупности которых вос-сгановляется почти целиком домашняя обстановка Петра со времени его рождения, вместе с окружавшими его лицами и исходящими от них распоряжениями40.
В этих документах мы не встречаем никаких признаков существования ни Преображенского, ни Семеновского полков до 1690 года, между тем в них, как объяснено в предыдущих главах, заключаются вполне достоверные сведения существования «потешных» гораздо ранее 1683 года. И только в течение трех лет, следующих после Троицкого похода, в столбцах являются определенные признаки постепенного учреждения двух полков, Преображенского и Семеновского.
Доказательства на последовательное устройство из «потешного строя всяких чинов людей» двух полков мы представим вниманию читателя в хронологическом порядке:
1690 год. Поличному составу: в числе сокольников и потешных конюхов являются: фотермистр «потешного с троя всяких чинов людей» Лука Хабаров, шесть сержантов и в числе их Панкратий Глебовский, бывший потешный конюх; Алексей же Некрасов назван потешным конюхом Семеновского полка41. Упоминается иноземец Андрей Балк, служивший до 1691 года во 2-м выборном полку, а потом мы его видим офицером Преображенского полка42.
По обмундированию-, сержанты одеты в кафтаны немецкие со шпагами на перевязях из красной кожи43. -166-

У государя полевой кафтан и потешный кафтан серого и темно-зеленого сукна со шнуром золотным. Штаны стежные алые44. Чоботы выходные и потешные алого сафьяна. Шапка бархатная ценинная. - Кроме того, для государя 1 апреля сделано немецкое платье и для отделки его куплены у иноземца генерала Франца Лефорта разные материалы, а впоследствии (в ноябре) к этому платьюудоктора Ван-дер-Гульста взяты: две пары чулок, шляпаи 14 аршин белого кружева. Нужно еще заметить, чтовтомже 1690 году заказывались в нескольких экземплярах; чоботы потешные и выходные из алого сафьяна, потешные кафтаны, колпаки потешные и шапки, что в потехе бывают45. Потешные кафтаны делались разных цветов: серого, зеленого, темно-лимонного, голубого. Кафтаны обшивались шнуром золотным или шелковым с серебряными пуговицами46.
Снаряжение и вооружение. Из села Преображенского поступило 22 мая в Оружейную палату для починки знамя полковое большое, на нем писаны гербы... 21 сентября в Оружейную палату поступили для образца два прапорца камчатых, у одного середина камка белая, в другом камка черная чешуйчатая; по обеим сторонам в середине орлы, с откосами., а в откосах змеи, на одной стороне по золоту, на другой по серебру; против этих образцов велено приготовить 144 прапорца, пополам,т. е. по 72 экземпляра каждого образца. А в октябре месяце приказано приготовить, по образцам, к копиям древки и гротики.
Следует еще сказать, что в самом начале 1690 года сокольник Афанасий Протасов купил у иноземца две бочки кремней для доставки в Потешный городок47.
Следовательно, в мушкетах, действовавших посредством замка с фитилем, приделываются к замкам кремни, и это усовершенствование имело большое значение; заготовляются копья с прапорцами.
Управление. Относительно управления можем сказать только, что в селе Преображенском имелась уже государева потешная съезжая изба; съезжая изба, ставшая потом канцелярией Преображенского полка, построена за р. Яузою в потешной слободе, где помещались «потешного строя люди всяких чинов»48.
Эти официальные данные из наших источников считаем нужным дополнить заметками из «Дневника» Гордона: 30 мая, в день рождения Петра, кроме пальбы из орудий, в Преображенском стреляли из ружей 300 мушкетеров. 31 июля в Преображенском дворцовая пехота (the Court foot) обучалась и стреляла в цель. 6 августа, вдень Преображения Господня, после обеда дворцовая пехота маневрировала против первого стрелецкого полка, называемого Стремянным, и выбила его из занимаемой позиции. 27 августа (вместо 26-го) в Преображенском праздновали с большим торжеством именины царицы Наталии Кирилловны, в присутствии старшего царя и патриарха. После богослужения царь Петр Алексеевич принимал поздравления от лиц всех состояний, а после обеда производилась пальба: из 21 орудия сделали по нескольку выстрелов, а из мелкого ружья стреляли залпами. Вечером большой эффект произвел фейерверк. Бояре, начальники приказов, стольники и иноземные офицеры собрались в столовой зале Потешного городка, где всю ночь веселились. Патриарх подарил 100 червонцев констабелям (т. е. пушкарям, действовавшим из орудий). 11 сентября в Преображенском потешные сражались против стрелецкого Сухарева полка. -167-
На этот раз все кончилось благополучно. 14 сентября там снова было учение. 14ок-тября обучались разные полки (какие полки и где обучались, не сказано). 23-го того же месяца ГЪрдон вызван в Преображенское, где во весь день производилось обучение (es wurde den ganzen Tag exercirt). 7 декабря Гордон после обеда отправился в Преображенское. В присутствии обоих царей роты потешных были разделены.

В промежутках между военными упражнениями с потешными Петр навещал генералов Гордона и Лефорта и нередко с ними обедал49.
Заметим, что Гордон, весьма точный в терминах, ни слова не говорито полках, составленных из потешных, не называет ни Преображенского полка, ни Семеновского, а просто отмечает: «Дворцовая пехота» или «потешные», противополагая им полк Стремянной или полк Сухарева. Очевидно, в 1690 году в Преображенской слободе были все еще потешные, не части, устроенные из них, не солдаты с определенной иерархией. Но этих потешных уже обучают солдатскому строю, составляют из них роты; у них имеется уже несколько человек сержантов (а ранее их не бывало), и то не более шести.
1691 год. Поличному составу. Перечислены награждаемые деньгами и материей на платье некоторые потешные конюхи и потешные пушкари; в числе первых значится Степан Буженинов, весьма часто и щедро награждаемый, и Григорий Лукин, также часто награждаемый. Оба потом служили в Преображенском полку бомбардирами. Упомянут сержант Гаврила Кобылин, который прежде был потешным конюхом, а потом, в следующем году, сержантом Преображенского полка; он же был сержантом и у бомбардиров 1-й половины. Назван потешный конюх Лука Хабаров, производивший разные покупки, хотя в действительности он еще с прошлого 1690 года был фотермистром потешного строя. Заметим; «потешного», но не солдатского. Появляется в первый раз название Преображенского потешногополка: барабанщик Лреображенкого полка Петр Добрый и потешные конюхи Преображенского полка Федот Парфенов и Петр Петров. Заметим: полк уже намечен, но еще не устроен, не сформирован. К сержантам причислен и сам царь Петр Алексеевич. В первый раз назван Иван Инехов, без означения звания; он будет в 1693 году генеральным писарем Преображенского полка.
Из числа иноземцев, кроме генерала Петра Гордона и Франца Яковлевича Лефорта, упомянуты в числе награжденных: полковник Христофор Яковлев Левенфельдт, делавший разбивку редута в Преображенском; подполковник Симон Зомер, известный нам специалист по огнестрельному делу; майор Федор Балк и Давид Иванов Гаст; последний станете 1693 году офицерюм Преображенского полка; оба, вероятно, вели строевые занятия с потешными в с. Преображенском, приготовляли сержантов, которые обучали потешных солдатскому строю. Наконец, в записях Мастерской палаты названы комнатные стольники: Автоном Михайлович Головин и Иван большой Иванов Бутурлин, на которых были возложены обязанности, может быть, по устройству материальной части формируемых Преображенского и Семеновского полков50.1Ъловин будет назначен командиром Преображенского полка, когда онустроится.
Обмундирование. Продолжается постройка в значительном количестве потешных кафтанов, потешныхг шапок, потешных чоботов, потешных рукавиц. Но при этом делаются -168- заказы и немецкого платья из байберака и из тафты разного цвета, не для одного государя. Доставлением материала на потешный двор занят вышеупомянутый Иван Инехов. Закройщику Петру Михайлову много работы. 27 февраля заказан из красного сукна (кармазину червчатого) сержантовой кафтан Великому Государю. Спустя несколько дней для него же требуется шелковая двоеличная материя на потешный азям, на шелковой же подкладке51. У полковника Левенфельдта покупается перевязь немецкая, вероятно, к зо-лотному немецкому кафтану.
Снаряжение и вооружение. Для государя в хоромы куплено десять пар пистолетов немецкого дела с шотландскими замками, из которых три пары в серебряной оправе, а семь пар вжелезной (16 февраля). Лука Хабаров купил сыромятные кожи на чехлы к фузеям в потешном городке (6 июня)52.
В село Преображенское командированы из выборного полка генерала Петра Ивановича Гордона (Бутырского) одиннадцать солдат для шитья пульварзаков, влагалищ, заво-. ек и перевязей; за эту работу каждому дано по 5 аршин сукна гамбургского55. В конце ноября в Оружейной палате велено сделать 300древок, из коих 100 запасных, с яблоками точеными, и расписать красками, 200 втовок кожаных с ремнями, 200 гротиков луженых и 32 железных наличника. По изготовлении всех этих предметов отправлено в Преобра* женское: 100 древок, 80 втовок и 32 наличника; остальные велено хранить в палате54. Тут, однако, нужно иметь в виду, что одновременно с подготовлением устройства полка производятся маневры или потешные походы.
Управление. Отделывается съезжая изба, что в потешной слободе, т. е. помещение полковой канцелярии. «В с. Преображенское за р. Яузу на гору к съезжей избе» делаются восьмиугольные ганки; в верхние хоры съезжей избы заготовляются столы55. В то же время начинают строить "государев двор". Петр желает иметь помещение в соседстве с полком.
Некоторые факты, отмеченные Гордоном в «Дневнике» на 1691 год, заслуживают особенного внимания. Он собирал сведения о состоянии и содержании английских войск и в конце года наметил состав роты по числу офицеров, сержантов, капралов, копейщиков и мушкетеров. 25 мая он присутствовал на пробе вновь изобретенноймортиры в Преображенском; без сомнения, из мортиры стреляли бомбами. В начале июня в Преображенском производилась потешная стрельба (Lustschiessen). 20 июня Гордон присутствовал на учении в с. Семеновском. 16 июля полковник фон Левенфельдт в Преображенском делал опыт разбивки редута. 30-го Гордон обучал в Преображенском 300 человексвоего полка обращению с оружием. 3 августа он обучал войска на Семеновском поле; 25-го числа был вызван в Преображенское, чтобы обучать войска; 26-го снова в Преображенском и, согласно данному повелению, маневрировал с кавалерией; 30-го, согласно распоряжению, данному накануне, обучал войска на Семеновском поле. 9сентября Гордон был в Преображенском и Семеновском. 16-го он делал смотр дьякам и подьячим в Преображенском; 28-го присутствовал на учении кавалерии в Преображенском; 30-го в Преображенском роты были разделены, и им произведено учение; 5,6 и 9окгября производились маневры (описание их в следующей главе). -169-
Так говорит Гордон о себе лично; несомненно тем же был занят и недавно произведенный Лефорт; как техник по строевой части, он не мог оставаться без дела.
По случаю рождения царевича Александра Петровича, для поздравления государя прибыли ко дворцу в с. Преображенском всех чинов начальные люди обоих выборных солдатских полков, 1-го под командой полковника Григория Андреевича Янковского, 2-го — генерала Петра Ивановича Гордона50. Ни о Преображенском полку, ни о Семеновском не упоминается. Если бы они были устроены, то. несомненно, наравне с выборными солдатскими явились бы с поздравлением к своему учредителю царю Петру Алексеевичу, как это делалось потом.
Итак, в 1691 году Преображенский полк как строевая единица еще не существовал, но в с. Преображенском было уже многое подготовлено для его устройства: оружие, снаряжение, помещение для канцелярии.
1692 гоц.Личный состав: Все еще продолжают существовать потешные конюхи. Есть и вновь назначенный в потешные конюхи Герасим Куличкин, сын боярский царицынского чина, а на место его зачислен в штат из детей боярских Митька Раков, с окладом в 10 р. жалованья и поместного в 100 четвертей57. Но из потешных конюхов и сокольников уже были сержантами 12 человек; таковы, кроме упомянутых в чине сержанта Гаврила Кобылина в 1691 году и Панкратия Глебовского в 1690 году да царя Петра Алексеевича в 1691 году, сержанты: Моисей Буженинов, Афанасий Протасьев, Яков Борзов, Иван Юров, ЯкимВоронин, Тимофей Чернецов, Василий Байшев, Семен Макарьев, Петр Добрый*. Я ким Воронин — тот самый, который в 1686 году пожалован из стряпчих конюхов в потешные пушкари вместе с Сергеи Бухвостовым. Упоминаются Семеновского полка ротный писарь Тверитинов и полковой писарь Карпов. Преображенского полка потешный иноземец Микита Мак Пожалованы от великого государя иноземцы: за выезд — полковник Христофор Левенфельдт, за службу «солдатского строю капитан» Адам Адамович Вейде, Давид Гаст, Федор Балк; двое первых из них, Вейде и Гаст, скоро станут офицерами Преображенского полка54. Упоминаются полковник Юрья Фамендин (фон Менгден) и генерал Автамон Михайлович Головин60.
Обмундирование. 1Ъсударю по-прежнему заготовляются потешные и немецкие кафтаны: потешные малинового сукна, немецкие — один черного сукна, другой голубого. Имеются сведения, что Лефорт принимал участие в хозяйстве Преображенского полка — под его надзором шилось потешное платье61.
Снаряжение. Для написания знамен вс. Преображенское 23 февраля отпущено по три аршина тафты разных цветов. На знамена в Семеновский потешный полк 22 апреля куплено в Мастерскую палату тафты белой 30 аршин и тафты черной 15 аршин, а 23 апреля велено отпустить в с. Семеновское на знамена тафты зеленой 15 аршин, тафты красной 5 аршин да сукна красного 6 аршин (последнее, вероятно, на чехлы). В с. Преображенское велено приготовить к потехе корзины деревянные, обитые войлоком и сверху кожей. Через Архангельск выписываются барабаны, карабины, пистолеты62. В с. Преображенское требуется для фон Менгдена липа на изготовление банде-льеров к пульверзакам63. -170-
Управление и постройки. В Преображенском имеется уже сержантский двор и двор генерала Автамона Михайловича Головина. Отделывается новый Государев двор: в трех светлицах ставятся печки изразцовые, строится очаг и кухонная печь; постройками заведует Моисей Буженинов (сержант). В Семеновском полку имеется съезжая изба, стены которой обиваются красным сукном64.
Учреждение Преображенского полка в 1692 году можно считать фактом совершившимся, Состав его невелик, мы знаем только 12 сержантов, т. е. в нем не более четы-рех-шести рот. — На третий день Пасхи, 30 марта, полковник фон Менгден, с которым Гордон был в приятельских отношениях, назначен полковником в Преображенский полк Без сомнения, тогда же были назначены и первые офицеры, список которым имеется, однако, только от марта 1693 г.
Следует заметить, что в Вербное воскресение, 20 марта, генерал Лефорт был назначен начальником 1-го выборного полка, который расЫитывал получить Гордон, как старший. Но это обстоятельство нисколько не ослабило благосклонности Петра к заслуженному и опытному генералу. Самое назначение Менгдена полковником в Преображенский полк сделано было, вероятно, по представлению и ходатайству Гордона. У него записано: «Der Oberst von Mengden wurde installirt. Am Abend besuchte mich Se. Majestat». И ранее, 26 и 27 марта, государь заезжал к нему, вероятно, для совещания о предстоящих назначениях начальников в новоустроенный солдатский выборный полк из потешных, из сокольников, потешных конюхов, потешных пушкарей и проч.
Надо полагать, что одновременно с назначением Лефорта состоялось производство в генеральский чин стольника Автамона Михайловича Головина и определение его начальником новоучрежденного (3-го) выборного солдатского полка, составленного из двух частей Преображенского, с полковником фон Менгденом (Фамендиным) и Семеновского, с полковником Чамберсом. Действительно, для Головина построен в с. Преображенском особый двор, недалеко от съезжей избы, и он 20 июня 1692 года отпраздновал свое повышение; на этом празднике присутствовали Лев Кириллович (Нарышкин) и Тихон Никитич (Стрешнев).
Преображенский и Семеновский полки устроены, но еще в малом составе, в каждом не более 400 человек. Они постепенно развиваются. Большую часть весны и часть лета Петр проводил в Переславле-Залесском, где занимался устройством своего флота также усердно, как ранее был занят в Преображенском устройством солдатских полков из потешных. Там тоже строится государев двор, и для него заготовляются образа.
Между тем в с. Преображенском 11 сентября был смотр солдатам, очевидно, новоустроенных полков. Затем Гордон стал обучать одновременно свой полк и еще какую-то роту. У него сказано: <-13 сентября я обучал свой полк и роту на полях у с. Семеновского, после того угощал обедом офицеров и конных людей (horseman); 19-го я был в Преображенском, и меня посетил Его Величество; 20-го я обучал свой полк и роту в поле (auf den Feldern); 29-го, в последние дни рота обучалась в поле». Трудно сказать, о какой это роте идет речь в «Дневнике»65. Но эта рота имеет известное отношение к новоустроенному -171- выборному солдатскому генерала Головина полку. Мы полагаем, что это была драгунская рота, устроенная в с. Преображенском; число драгун впоследствии увеличилось и в начале 1700 года из них составлен Преображенский полк (см. главу VIII).


Начальные люди Преображенского полка в первое время по его учреждении, 1692-1693 гг., и их обязанности


В 1693 году Преображс! кгкий полк следует считать устроенным окончательно в административном и хозяйственном отношениях и обученным солдатскому строю; в нем имеются чины одинаковые с чинами первых выборных полков, и на том же основании определено им денежное и хлебное жалованье; потешных в официальных актах со второй половины 1693 года называют уже солдатами, капралами, сержантами. Так, известный потешный конюх Моисей Буженинов в записи 2 декабря назван «Преображенского полка солдатом»66. Известный потешный пушкарь Сергей Бухвостов значится Преображенского полку капралом или Преображенского полку пехотного строя капралом67.
Кроме известных нам двенадцати сержантов Преображенского полка, в сержантском чине в 1693 году состояли: ближние стольники князь Федор Иванович Троекуров, Федор Матвеевич Апраксин, бывшие в царской свите во время первого пугешествия в Архангельск, причем сам государь продолжал носить звание сержанта Преображенского полка68. Были и другие сержанты, но до нас не дошли их фамилии.
Начальными людьми Преображенского полка состояли64:
Полковник Юрий Андреев сын Фамендин (фон Менгден).
Генеральный писарь Иван Трифонов Инехов.
Майор Адам Адамов сын Вейде.
Поручики: Яков Бернер, Иван Шмидт, Андрей Грот, Давыд Гаст, Томас Гилинбрант, Андрей Б алк.
Прапорщики: Елизарий Готцын, Алексей Магииовский.
Фортермистр Лука Хабаров.
Каптенармус Алексей Петелин.
Полковник фон Менгден находился на службе в русских войсках в 1684 году в чине полковника, участвовал во 2-м Крымском походе, по окончании похода оставался на Украине в Белгородском полку, под начальством боярина Б. П. Шереметева. Гордон с ним вел постоянную переписку до назначения полковником Преображенского полка 30 марта 1692 года, как сказано выше. В письмах к государю подписывался: Юшка Фамендин, в списках полковых «Юрья или Юрий Фамендин или Фамендин»; у Гордона «von Mengden»70.
Иван Трифонов Инехов, исполнявший разные поручения по делам потешных в с. Преображенском с 1690 года, генеральным писарем стал именоваться с 1692 года; он был делопроизводителем и адъютантом Преображенского полка и имел свою канцелярию в съезжей избе с. Преображенского71.
Случалось, что и сам Петр посылал Инехову письма с похода72. -172-
Адам Адамович Вейде, обрусевший иноземец, сын полковника, давно поселившегося в Москве. По сведениям Устрялова, Вейде в молодости занимался медициной, но скоро обратился к изучению военного дела и, вероятно, начал службу офицером в одном из выборных полков. Мы видели, что в 1692 году он был '-капитаном солдатского строя». По своим познаниям Вейде был выдающимся офицером; назначен в Преображенский полк майором, а на майора в то время возлагалось непосредственное руководство строевыми занятиями73.
Из поименованных восьми офицеров Преображенского полка, шести поручиков и двух прапорщиков, трое, поручики Гаст и Балк и прлпорщикМагиновский, переведены в этот полкиз выборного солдатского Бутырского полка. Мы видели, что Давид Гаст и Андрей Балке 1691 г. привлекались к обучению потешных солдатскому строю.
ЛукаХабаров, нам уже знакомый, исполнял разные поручения Петра по хозяйственной части у потешных, когда еще был царским комнатным истопником; теперь, вдолж-ности квартермистра, он ведал в Преображенском полку оружейными амбарами, пушками, порохом, вообще всем, что касалось вооружения, снаряжения и обмундирования полка. В распоряжении Хабарова состоял «от ружья дозорщик» ПетрХяюпин, бывший ранее стремянным конюхом74.
Представителем, т. е. командиром полка был генерал Автамон Михайлович Головин, живший в с. Преображенском, в своем дворе. В одном из писем Головин писал к царю в Архангельск:«а в моем полку в собрании было восемь рот и то же число рядов» (какое в выборных полках)75.
В порядке высшего управления генерал Головин был подчинен генералиссимусу Федору Юрьевичу Ромодановскому, ведавшему судом и расправой в с. Преображенском на правах начальника приказа начальных людей, урядников и рядовых солдат вновь учрежденных полков. Старые выборные полки — Лефортовский и Бутырский — подчинялись Иноземному приказу, но в известных случаях они находились в некоторой зависимости и от князя Ф. Ю. Ромодановского, высшего начальника означенных войск
О времени назначения Ромодановского, к которому Петр имел особое доверие, не сохранилось никаких документов, но имеются косвенные указания в «Дневнике» Гордона и в самых первыхделах Преображенского приказа.
1 октября 1693 года Петр возвратился в Преображенское из первого своего путешествия в Архангельск.
Спустя дней десять, «Его Величество, — пишет Гордон, — зашел ко мне и, не застав дома, приказал, чтобы я на другой день находился (вместе с другими) при встрече генералиссимуса (Ромодановского). 10-го, рано утром мы поехали верхом в Алексеев-ское, где генералиссимус ночевал, и были им приняты. Между тем четыре полка построились в параде на Семеновском поле; генералиссимус обошел их, и, когда окончил обход, артиллерия всех полков открыла огонь по очереди, после чего каждый полк дал по одному залпу из ружей. Затем каждый полк прошел особенно мимо дворца (Dworets) или через дворцовый двор (Hoffe) к своей полковой съезжей избе или приказу, и здесь отпущен76. -173-
Генеральный писарь Иван Инехов 15 марта 201 (1693) года в съезжей избе (Преображенского полка) пометил челобитную малолетнего Ивана Сгогновского о назначении ему денежного оклада и хлебного жалованья отца его, умершего в феврале, а он остался в младых летах с матерыо. На эту челобитную последовала следующая резолюция князя Ромодановского:
«По указу великих государей стольник князь Федор Юрьевич Ромодановский, слушав сей челобитной, приказал ему учинить к его прежнему денежному окладу и к хлебному жалованью другую таковуж половину и быть ему с полным окладом в барабанщиках, а на место отца его принять инова в роту человека добра, и его челобитную записать в книгу, а имя его в список»77.
Из тринадцати записей в книге съезжей избы Преображенского приказа, приведенных в Приложении XX, можно получить некоторое понятие об обязанностях стольника Ф. Ю. Ромодановского в первые годы по учреждении Преображенского полка, как начальника «приказа», т. е. его обязанности в отношении Преображенского полка, были такие же, какие возлагались на начальника Иноземного приказа в отношении Бутырского и Лефортовского полков. Высочайшие указы, возникавшие из разбора жалоб кого-либо на начальных людей, урядников и солдат Преображенского полка, вносились в книги съезжей избы села Преображенского и посылались в другие полки для ведения78.


Государев двор, иди Новый Преображенский дворец


На левом берегу Яузы, вблизи солдатских дворов, против нынешнего Пустого переулка, осенью 1692 года построены хоромы для самого государя, который иногда переселялся сюда из Преображенского дворца (старого), чтобы быть ближе к своим сослуживцам однополчанам преображенцам; потом царь совсем в нем поселился, а впоследствии, посещая Москву, жил здесь со своей второй супругой Екатериной Алексеевной.
Первоначально дворцом этим заведовал сержант Преображенского полка Моисей Буженинов; он же был хранителем дворцового имущества; под его надзором производились новые постройки79.
В 1722 году велено было «в Преображенском во дворце, против старых хором срубить таким же манером новые хоромы, а те новые хоромы будут на каменном фундаменте, а где были деревянные погреба, в тех местах будут каменные погреба, и на оное строение лес и прочие припасы, и на фундамент бут, и в погреба белой камень и кирпич и железо покупать немедленно»80.
Дворец построен был на каменном фундаменте и, как видно из сохранившейся описи 1735 года (Приложение XVIII) и плана, составленного много времени спустя после пожара в 1742 году (см. план Ново-Преображенского дворца), был небольших размеров.
Помещения дворца состояли: из передней или приемной, столовой, спальни с предспальником, токарни и царицыной спальни с прихожей. В столовой находились: портрет Петра, гравюры галер, ландкарты, картины кораблей, Азовская баталия и проч. -174-

В спальне стены и потолок обиты камкой зеленой, пол зеленым сукном, у окошка пара завесов камчатых с подзором; образа: Пресвятыя Богородицы, Архистратига Михаила, Успения; кровать дубовая с завесом, одеяло камчатное красное, на лисьем меху, другое — холодное и т. д. В передней находились разные портреты: князя Ф. Ю. Ромодановского, И. И. Бутурлина, Н. М. Зотова, Якова Тургенева, дурачка Тимохи.
Ново-Преображенский дворец постигла та же грустная участь, как и старый1*1: деревянные строения приходили в ветхость, разваливались, вещи гнили и пропадали. В 1741 году деревянные покои починили, но «6 марта 1742 года в ночи, незнаемо каким случаем, они сгорели». После того никаких построек не делали. После пожара оставались передние ворота створчатые (на плане лит. А) с калитками, по левую их сторону караульная изба С, при ней конюшня с 9 стойлами; по правую — конюшня об 11 стойлах Я От Яузы (кругом) забор N. Под сгоравшими хоромами (на плане два параллельные флигеля почти одинакового начертания) погреба: L иМ82, палата кладовая каменная Е, караульная изба Е, анбары, три светлицы с сенми новые F, погреба и прочее. Все это изображено на плане, снятом спустя много лет83.
В 1774 году солдаты Московского батальона, жившие тогда в Преображенской солдатской слободе (так называлось уже тогда село Преображенское), за малочисленностью прихожан, из которых многие раскольники, просили Главную Дворцовую канцелярию о разрешении воспользоваться остающимися фундаментами и другими материалами для достройки каменной церкви во имя Преображения Господня, с приделами во имя св. первоверховных апостолов Петра и Павла84. Но разрешения со стороны гофмейстера сенатора Ивана Перфил ьевича Елагина, кажется, не последовало, так как количество камня осталось тем же и в июне 1782 года, при составлении новой описи. Наконец, в 1787 году, по определению Дворцовой Экспедиции, остатки Преображенского дворца уничтожены: «все деревянное crpoei ше велено изрубить на дрова, а каменное разобрать и хранить для других строений».
Вещи Петра Великого и картины, хранившиеся в Ново-Преображенском дворце тлели, гнили и, наконец, в 1768 и 1770 годах розданы в Оружейную палату и в Воспитательный дом.
Остатки некоторых погребов дворца Карамзин видел еще в 1802 году, о чем писал в «Вестнике Европы». Теперь место, где был Ново-Преображенский дворец, Московская Дворцовая контора отдает в аренду местным жителям; уцелевший единственный памятник от дворца — ворота — поступили на женский двор Преображенского дома, построенного беспоповцем Ильей Ковылиным85.


Новая съезжая изба в с. Преображенском, или Генеральный двор


Летом 1693 года в с. Преображенском начались постройки новой съезжей избы со значительным по своим размерам двором, с черным подклетом, для помещения арестованных за всякие проступки чинов полков, подведомственных генералиссимусу Ромодановскому. Постройки были окончены в 1694 году86. -176-
Двор имел 75 сажен в квадрате, с передними от Москвы и задними в поле решетчатыми воротами. Посреди двора стояла двухэтажная съезжая изба, с башней наверху, состоявшая из залы и двух горниц, при 20 окнах в свету, вышиной 12, шириной 10 вершков каждое.
В нижнем ярусе избы помещались подклеты, кладовые и служебные комнаты с небольшими волоковыми окнами. В одном из углов этого подклетного яруса был отделен черный или тюремный подклетдля содержания арестованных.
Дня входа в избу вело крыльцо (ганка), которого площадка покрыта была, на витых резных столбах, кровлей в виде двух шатров-башенок, поставленных рядом, с прорезными железными флюгерами наверху. С площадки подымалась вверх входная лестница, также покрытая кровлей.
Башня съезжей избы, возвышавшаяся красиво над кровлей, была осьмигранная, трехъярусная, вроде Сухаревой, с таким же шатровым верхом, на котором, на высоком шпиле, поднималось в сверленом дереве железное веретено прапора с гербами и вызолоченной короной.
Кровля над всей избой была украшена точеными балясами, резными гребнями и резными подзорами и подвесами. Все это раскрашено цветными красками.
По сторонам крыльца, под навесами стояли пушки; внутри, по стенам, покрытым красным сукном, хранились в суконных чехлах знамена, лучшие и вседневные, также прапоры, протазаны, алебарды.
Во дворе съезжего двора стояла также каланча в 3 яруса, построенная, вероятно, для наблюдений за пожарами, так как для тушения их обязаны были выступать немедленно солдаты с начальными людьми своими. На дворе находились амбары и другие помещения для оружейной и военной казны и мастерские столярная, токарная, кузнечная.
В Преображенской съезжей избе «сидел и Преображенский полк ведал» ближний стольник князь Федор Юрьевич Ромодановский, генералиссимус, впоследствии князь-кесарь.
Гораздо позже, уже после возвращения Петра из путешествия по Европе, новый съезжий двор стал именоваться генеральным двором, так как в нем заседала иногда боярская дума и собирались генералы, составлявшие комиссию или управление по набору и устройству новых солдатских полков, вместо упраздненных стрельцов. В этот двор упиралась главная улица с. Преображенского, названная Генеральной, существующая и теперь87. На этой улице были дома князя Ромодановского, Тихона Никитича Стрешнева и князя Бориса Алексеевича Голицына. К этой же улице примыкали государевы хоромы, о которых сказано выше. Генеральный двор известен также под именем Преображенского приказа, когда он стал верховным судом по государственным преступлениям «о слове и деле».
 

Хозяйство Преображенского полка


Хозяйство полковое было довольно сложное. Сукно и приклады получались из Казенного приказа, мундиры шились в полку; оружие, свинец и порох принимались из Оружейного приказа; в таком же отношении к полку был Пушкарский приказ, что касалось -177-

артиллерии. Хлебное содержание отпускалось натурой, и раздачей его распоряжались целовальники, выбранные по мирскому приговору из тяглецов Казенной, или Дворцовой слободы88. Такие же целовальники выбирались для покупки разных материалов «к потешным огнестрельным и ракитным делам. Деньги на жалованье поступали из приказа Большой Казны, как видно из столбцов в Приложении XVII, п. 3
Главным приходо-расходчиком как материалов, так и денег был генеральный писарь Иван Инехов, который вел книги и ведомости в съезжей избе, к сожаление, к нам недошедшие. Расходами же огнестрельных припасов заведовал квартермистр Лука Хабаров.
Сзади новой съезжей избы находились полковые цейхгаузы и казенные амбары.
 

Сведения о личном составе, денежном и хлебном жалованье, вооружении и снаряжении полка до Азовских походов; сержантская алебарда царя Петра I. Знамена
 

В августе 1694 года генерал Автамон Михайлович Головин, сообщая государю о Преображенском полку, писал, что на параде 6 августа «мой полк» был в восьмиротном составе, имея тоже число рядов, как и прочие полки, Лефортовский и Бутырский, а если присоединить караульное капральство, гранатчиков, почтарей и денщиков, то набралось бы и целых десять рот89.
Затем, из рукописи о Кожуховском походе, бывшем в октябре месяце того же года, знаем, что в Преображенском полку состояло 16 рот, образовавших две половины, или два полчка (по нынешней терминологии, два батальона). Кроме того, при первой половине состояла команда бомбардиров. В первой половине: полковник (следует подполковник) князь Никита Репнин, майор Адам Вейде и 26 офицеров (чины их не обозначены); во второй половине: полковник Юрья Фамендин, майор Иван Бутурлин и 25 офицеров. В команде бомбардиров были господа (т. е. начальники бомбардиров): Петр Алексеев (царь), князь Федор Троекуров и Иван гумерт90.
Вторая половина состояла из новоприборных солдат, которые поступили на укомплектование полка в сентябре месяце, о чем имеются известия в «Дневнике» Гордона относительно его полка91.
Наконец, в начале марта 1695 года, т. е. за шесть недель до выступления Преображенского полка к Азову, состояло офицеров, получивших награды по случаю рождения царевны Параскевы Иоанновны: полковник Фамендин, майор Вейде, капитанов 15, поручиков 10, прапорщиков 5, всего42; но в этом списке не названы русские офицеры92. Следовательно, состав Преображенского полка, установленный набором новоприборных солдат осенью 1694 года, не уменьшился. В поход под Азов, в апреле месяце 1695 г., по сведениям г. Азан-чевского, полк выступил в 9-ротном составе, в числе 1700 человек93 Тут кроется ошибка в показании числа рот, ибо в Москве оставалось не более 300 человек, т. е. 3 или 4 роты.
Не установлено, состояла ли в это время, т. е. в 1694 году, в Преображенском полку гренадерская рота; выражение «гранатчики» в письме Головина можно пониматьо существовании команды гренадер, достоверно известно, что гренадерская рота тогда уже имелась -178- в Бутырском полку, но в Преображенском полку была еще бомбардирская команда. Рядовые солдаты по вооружению делились на мушкетеров и копейщиков (в отношении 4 к 1); в одной роте состояло 3 офицера, 2 сержанта, 4 капрала, 4 флейщика и барабанщика, 1 каптенармус (фуриер), писарь, от 60 до 80 рядовых и несколько денщиков, всего от 80 до 100 человек. Такой состав имел выборный Бутырский полк; по образцу же старых выборных устроен был новый выборный полк 1Ъловина, т. е. Потешные полки, Преображенский и Семеновский, называемыеуже с 1693 года солдатскими. По этим данным можно полагать, что в Преображенском полку до Азовских походов состояло не более 2000 человек.
Наукомплектование полка новоприборными поступали: дворяне, дети боярские, новокрещены и вольные охочие люди. Дворяне, имевшие вотчины и поместья, служили без жалованья.
В Преображенском полку были установлены оклады жалованья деньгами, хлебом и солью нижним чинам, более значительные, чем в выборных полках. Из ведомости, приложенной к статье Есипова, можно составить понятие о размерах окладов урядников и рядовых54.

 

оклады жалованья деньгами, хлебом и солью нижним чинам
 

Примечание. Мы не имеем сведений об окладах хлебом в Бутырском полку; соли полагалось в год: женатому верстанному 4 пуда, женатому не верстанному 3 пуда, не женатому 2 пуда.
В Преображенском, в первоначальном составе, состояли женатые, преимущественно из числа бывших потешных, населявших потешную слободу; теперь слобода Преображенского полка распространялась вдоль р. Яузы, по обе стороны Стромынки, где находилась деревянная церковь. Солдатские дети, как ранее и в Бутырском полку, становились элементом, весьма существенным для замещения в полку сиповщиков (флейщиков) и барабанщиков. -179- Впоследствии из солдат, выросших в с. Преображенском, выбирали урядников — каптенармусов, капралов и нередко сержантов. Солдатские дети, у которых отцы на службе побиты и померли, получали кормовые деньги по 4 и по 3 деньги в день, от 7 р. 20 к до 5 р. 40 к. в год Таких сирот, спустя лет восемь после учреждения полка, состояло 17495.
 

Жалованье офицерам


В первое время по учреждению Преображенского полка офицерами были исключительно иноземцы, но уже в 1694 году в списке офицеров находим и русских знатнейших фамилий, служивших без жалованья, на общих основаниях поместного и вотчинного права.
Иноземным офицерам, кроме жалованья деньгами, хлебом и солью, в награду за парады или какие-либо придворные церемонии жаловали кусок (портище) цветной дорогой материи на платье; иногда награды выдавались и деньгами или пожалованьем поместья; служившим без жалованья из поместья в награду увеличивали поместный оклад в четвертях земли. Перед выступлением в поход для военных действий жаловались подъемные в размере полного годового, полугодового, даже третного оклада.
Сравнительные оклады жалованья в Бутырском и Преображенском полках были следующие, для не имевших поместья:

 

Жалованье офицерам

 

-180-


Следует заметить, что с высшими окладами жалованья в Преображенском полку были только 3 капитана, 2 поручика и 2 прапорщика; все остальные получали деньгами оклад нормальный, наравне с Бутырским. Затем в каждом чине имелись офицеры, служившие без жалованья; сих последних было до 40 человек96.
Гордон получал добавочные деньги до 400 р. и разъездные. О жалованье хлебом и солью офицерам Бутырского полка не имеется сведений.
Вооружение и снаряжение в Преображенском полку было одинаковое с выборными солдатскими полками, Бутырским и Лефортовским: солдаты имели мушкеты (нового устройства), в которых курок и крышка полки были приспособлены д ля употребления кремня и фитиля; фитиль действовал в случае осечки кремня, которому еще не доверяли. У копейщиков были списы или голландские копья. Офицеры носили протазаны, сержанты — алебарды.
Сержантская алебарда царя Петра Алексеевича, которую он носил в первое время по сформировании полка, имеет в длину 2 аршина 7 вершков. На обеих сторонах копья изображена Астрея, держащая в правой руке обнаженный меч, а в левой весы; ниже ее, между военными доспехами стоит с обнаженным мечем Марс, под которым восемь славянских букв: 3. Р. Ч. Ф. Г. В. I. Д. Полагают, что буквы эти означают год, месяц и число (от сотворения мира), в который эта алебарда сделана97.
Знамена. Живописец Оружейной палаты Ерофей Елина писал в 1695 г. знамя Преображенского полка на камке лаудонной черной, мерой аршин без 2-х вершков, ширины три четверти, изобразив по обеим сторонам герб (двуглавый орел) золотом, серебром и красками98. Знамен с таким гербом в полку по числу рот было 16, из них одно белое, а прочие 15 черные. Все они значительных размеров.
Белое знамя в старшей роте считалось полковым и было булыдих размеров, чем черные, а именно: по древку З1/, аршина, а в длину 4'/2 аршина. На головах орла короны, в правой лапе обнаженный меч, увитый лаврами и имеющий надпись латинскую: <-Рах asculata sunt Psalma 84», на груди орла черный круг с 26 гербами Российских княжеств. Вдоль края, прилегающего кдревку, осталось писанное серебром украшение из лавровых ветвей, а над правой лапой уцелели надписи: «Свят, свят, свят! — Святая матерь Христа Бога. — Луна под ногами ее. Апокалипс., гл. 12. — Святый Петр апостол и. т. д. (См. Изображение на рисунке и ПриложениеXVII).
Черные или ротные знамена, по древку 3 аршина, длиной 3 аршина 6 вершков, и такого же рисунка. После взятия Азова эти знамена были изменены в рисунке добавлением креста св. Андрея Первозванного, как можно видеть из описания99.
 

Бомбардиры и гренадеры Преображенского полка


В Кабинетных делах государственного архива, отд. II, д. 53 имеются две росписи бомбардирам.^-. 1) Роспись бомбардирам 2-й статьи и 2) Роспись бомбардирам 1-й половины. Во второй росписи на первом месте стоит: бомбардир Петр Алексеев. Весь вопрос в том, к какому времени следует отнести составление этих списков: на росписи 2-й статьи -181- года не обозначено, на росписи 1-й половины тоже нет года, но имеется скрепа по листам: «Генерал Автамон Михайлович Головин».
Рач в своих исторических исследованиях о начале нашей гвардейской артиллерии время составления «Росписи бомбардиров 2-й статьи» относит к 1682 году, а «Росписи бомбардиров 1 -й половины» к 1687 году и выводит отсюда положение, что бомбардиры служили основанием потешным и Преображенскому полку1111. Неправильное определение времени составления этих списков Рачем доказывается приведенными в известность столбцами Дворцовых приказов, особенно Мастерской палаты, в «Сборнике выписок из архивных бумаг о Петре Великом», изданном в 1872 году. В столбцах и приходно-расходных книгах записывалось, по старому обычаю, со всеми подробностями, в хронологическом порядке, изо дня в день, все, что имело отношение по части артиллерийской того времени к царю Петру Алексеевичу с детского возраста, но нигде ни единым словом не встречается слово «бомбардиры». Упоминаются: «пушкари», «потешные пушкари», «мастера пушечного и гранатного дела», «гранатчики»; все эти люди не были и не могли быть тогда бомбардирами; всех этих людей записывали тем званием и чином, какое каждый из них имел. Самое происхождение слова «бомбардир» показывает, что они могли возникнуть в составе потешных после 1690 года. В отечественных источниках в первый раз встречаем название бомбардиров в рукописи Ф. М. Апраксина о Кожуховском походе, составленной в 1694 году Гордон, записывавший аккуратно изо дня в день обо всем, что составляло какое-либо нововведение в наших войсках, в первый раз употребляет слово «бомбардир» в 1695 году, говоря о Петре: «the Great Bombardirer», т. е. большой бомбардир'"2.
Второй список, т. е. бомбардиры 1 -й половины, мог быть составлен не ранее, как после назначения стольника Автамона Михайловича Головина командиром Преображенского полка, с производством его в генералы, т. е. в 1692 году, и не позже Кожуховского похода, в котором Преображенский полк делился на две половины, первую и вторую, по 8 рот в каждой. Соответственно сему разделены были на две половины и бомбардиры. В первой половине бомбардиров старшими были: Петр Алексеев, Федор Плещеев и Иван Гумерт; вероятно, они были бомбардирами 1 -й статьи, если были бомбардиры 2-й статьи. Между тем иноземец 1умерт выехал из Свейской земли и поступил на царскую службу в 1692 году10-1*. Вероятно, он тогда же поступил в Преображенский полк бомбардиром 1-й статьи. Поэтому роспись «бомбардиров 2-й статьи» могла быть составлена только в 1692 году104.
По всем этим данным мы приходим к заключению, что оба списка бомбардирам составлены уже после 1692 года, первый, может быть, на несколько месяцев ранее второго, причем самое слово «бомбардир», заимствованное от иноземцев, как и сержант, означало первоначально людей, приспособленных к действию из мортир «бомбами» и вообще навесными снарядами. Гордон в своем «Дневнике» довольно часто упоминает о стрельбе из мортир бомбами, в 1691,1692 и 1693 гг.; он мог способствовать образованию сначала особой команды бомбардиров, для которой нужен был опытный руководитель, и только после Азовских походов из бомбардиров составлена была особая бомбардирская рота Преображенского полка. -182-

О существовании бомбардирской роты в 1697 году мы знаем из переписки Петра с преображенцами во время путешествия его по Европе (ПриложениеXIV, п.З)-
По инициативе Гордона, как нам известно, введены гренадерские роты. В записке, представленной князю В. В. Голицыну перед началом 2-го Крымского похода, генерал Гордон предлагал иметь роту гренадер при каждом пехотном полку, переучив ловких парней и солдат к употреблению руч! 1ых гранат. Какое последовало решение на его записку — неизвестно. Между тем как во Франции образованы были гренадерские роты в старейших полках еще в 1670-1672 гг., в наших памятниках в первый раз упоминается о гренадерской роте в Кожуховском походе, именно в полку генерала Гордона, Бутырском: у солдат, сверх мушкетов, в сумке с левой стороны помещались гранаты: гренадерам была присвоена шапка особого покроя со щитом из белой жести. Гренадерская рота тогда же имелась и в Лефортовском полку105.
Нельзя сомневаться, что гренадерские команды или же гранатники имелись тогда же в Преображенском и Семеновском полках. Во втором Азовском походе гренадеры существовали и в стрелецких полках, как увидим в следующей (VI) главе; там они составляли незначительные по числу людей команды.
Гренадерская рота в Преображенском полку устроена была после Азовских походов и едва ли не одновременно с бомбардирской ротой, поставленной старшей в полку, т. е. выше гренадерской роты. Поэтому в 1699 году в полку имелось уже 18 рот106.
В бомбардиры с самого начала были назначены из состава Преображенского полка люди, выдающиеся не по своему происхождению, а по своим способностям; вероятно, они подбирались самим Петром, который состоял сержантом Преображенского полка и в то же время был бомбардиром 1-й статьи. Первоначально обязанности бомбардирской команды ограничивались специальной обязанностью метать бомбы; некоторые из них были знакомы и с кораблестроением на оз. Плещееве, так было в Кожуховском походе и в Азовских боевых походах; но потом значение их и роль в полку расширились, и некоторые из них обучались бомбардирской науке теоретически в Берлине. В программу обучения входили геометрия, тригонометрия, знание языка немецкого. Иноземец инженерный поручик Гумерт, как мы уже заметили, занял место бомбардира 1 -й статьи с самого начала, рядом с царем Пегром и его другом Федором Плещеевым, потому, что он, по своему специальному образованно, мог быть особенно полезен для подготовки бомбардиров не только в деле метания бомб, но и в инженерном искусстве; достоверно известно, что бомбардиры должны были основательно знать не только артиллерийское дело, но и фортификацию и инженерное дело. Некоторые бомбардиры и сержанты сопровождали Петра во время путешествия его по Европе, в качестве волонтеров, и изучали с ним кораблестроение в Голландии и Англии. На бомбардиров во время Северной войны Петр возлагал серьезные обязанности, требующие образования и сметливости, и некоторые из них делались исполнителями царских распоряжений, сопряженных с неограниченным доверием, например, сержант Александр Меншиков.
Существование в Преображенском полку бомбардиров, составлявших сначала команду на случай надобности, а потом образовавших особую самостоятельную роту, не -183- исключало существования в нем, как и в обоих выборных полках, пушкарей и гранатников для действия в качестве прислуги из полковых пушек. Впоследствии бомбардирская рота составила как бы школу для подготовки сведущих артиллеристов. Первый известный, дошедший к нам список бомбардирской роты относится к 1702 году (См. у нас Приложение XI, п. 10). В ней Петр Михайлов был капитаном, Александр Меншиков — поручиком.
Сохранилась бомбардирская алебарда царя Петра, с которой он был под Азовом, почему и называется Азовской. Она отличается от его сержантской алебарды размерами и изображениями. Длина ее 3 аршина 2‘Д вершка. На одной стороне копья изображена Правда, держащая обнаженный поднятый меч; над ней, к самому жалу копья, простирается из облаков с обнаженным же мечом рука. Между рукой и Правдой надпись: Раге Sterofanes. К ратовищу приставлены два воина в круге между марсовыми доспехами. На другой стороне копья, в середине, изображены пушки с надписью вверху: Anno 1б95,а внизу Soli Deo gratia; вверху у жала копья также рука из облаков с мечем, а внизу у ратови-ща два воина107. Она хранится в Артиллерийском музее в С.-Петербурге.
 

Ратный строй полка
 

Мы видели, что в Кожуховском походе Преображенский полк в 16 рот составлял две половины или две самостоятельные части, т. е. два малых полка (собственно два батальона), по 8 ротв каждом; деления на батальоны тогда еще не существовало. Мы принимаем состав роты, за всеми расходами, в 60 рядовых солдат, причем в составе 8-ротного полка, как и в выборных полках, были мушкетеры и копейщики. Строй был в шесть шеренг: затем 480 рядовых (из коих 120 копейщиков и 360 мушкетеров) образовали 80 рядов; последние делились на 8 дивизионов и 16 эскадронов.
Нормальный боевой порядок был следующий: середину занимали 20 рядов копейщиков, образуя два дивизиона или четыре эскадрона (взвода); между этими дивизионами помещались 8 знамен; пообеим сторонам копейщиков становились мушкетеры, по 30 рядов с каждой, т. е. на правом фланге было 180 мушкетеров, разделенных на три дивизиона, или шесть эскадронов, а такое же число мушкетеров, с теми же подразделениями на левом фланге.
Таким образом восемь рот образовали 16 эскадронов, или капральств (взводов), по 30 рядовых в каждом, или 8 дивизионов, или рот, по 60 рядовых в каждой роте. В строю могли быть и части полка: три, четыре и пять рот. Так, на похороны генерала Менезиса, 15 декабря 1694 года, от каждого полка назначено было по 3 роты, которые построены были по два эскадрона.
На похоронах зятя Гордона, полковника Снивинса, 19 февраля 1698 года, наряжено было 300 человек пехоты, и эту часть Гордон называет «батальоном». «Сначала шел батальон пехоты, в 300 человек, составивших 6 дивизионов, из которых 2 (т. е. 100 человек) были с копьями, остальныес мушкетами; в середине находились 6 знамен, перед которыми шла гренадерская рота»103. -184-

В поход к Воскресенскому монастырю, 11 июня 1698 года, против мятежных Стрельцов было назначено от каждого из четырех солдатских выборных полков по 500 человек, вероятно, по 5 рот; и эти части каждого полка Гордон называет батальонами.
Такой именно боевой порядок существовал в Бутырском выборном полку при 10-рот-ном составе, и он был один и тот же во всей регулярной пехоте в Европе до введения кремневого ружья со штыком, когда только явилась возможность уничтожить копья или списы, что случилось у нас лишь в последний год XVII столетия109. Со введением штыка вся пехота стала одинаковой, ибо гренадеры, хотя и назначались для действия ручными гранатами, но были вооружены ружьями со штыком и обучены действовать так же, как и мушкетеры или фузелеры, только в гренадеры выбирались более ловкие люди, как и в бомбардиры. Но гренадерская рота располагалась или впереди полка, или на одном из флангов, или сзади полка — смотря по обстоятельствами.
В нашей пехоте иноземного строя до самого конца XVII столетия продолжал действовать воинский устав, изданный в 1647-1649 гг., известный под именем «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей», который в сущности, как мы сказали в одном из своих исслдований, основан на положениях немецкого устава конца XVI ст. Вальгаузена. Полагают, что этот устав хорошо был знаком Петру еще в отроческие годы и что будто бы он тогда же сделал в нем значительные упрощения"0. Но едва ли справедливы эти рассказы Крекшина; в вымыслах его мы не разубедились. Упрощения в нем последовали после Крымских походов, может быть, по указаниям таких знатоков строевого дела, какими были Гордон и Лефорт; притом нововыезжие иноземцы могли доставлять сведения о введенных в европейских регулярных войсках усовершенствованиях и в вооружении, и в тактике, и в построении пехоты. С 1690 года вошел в практику наших выборных полков шестишереножный строй (вместо восьмишереножного, бывшего еще в 1686 г.), вероятно, потому, что им даны были мушкеты с двойным действием замка — фитилем и кремнем. В частностях произведены некоторые упрощения: в ружейных приемах, поворотах, размыкании рядов и шеренг и смыкании их, при всем том; вздваивание, захождение, контрамарши по шеренгам для пальбы продолжали оставаться сложными и запутанными, как и в соседних имперских войсках, для которых в последней четверти XVII столетия издан был новый устав.
Существенные улучшения этого устава состояли в следующем: введен развернутый строй, более гибкий и подвижный, вследствие уменьшения числа шеренг, стрельба по эскадронам (отделениям) на обе стороны, т. е. задние три шеренги, повернутые кругом, стреляли в противоположную сторону трем передним, стрельба залпами всей части с приседанием на колени первой шеренги и пригибанием второй. Но фигуры построений оставались по-прежнему замысловатыми, например, разных фигур каре. Наш экзерцир-мейстер Лефорт, проводивший целые дни в обучении своего выборного полка, без сомнения, не менее Пюисегюра, знаменитого экзерцирмейстера во Франции, изощрялся в придумывании замысловатых построений копейщиков с мушкетерами: первых нужно было прятать от неприятельского огня, последних — защищать от неприятельских копьеносцев. В выдумках много было замысловатого, но мало полезного для боевой цели. -185-
Строй пехоты мог упроститься только со введения ружья со штыком, и у нас могли быть введены капитальные улучшения в строе пехоты только с последнего года XVII столетия, т. е. с 1700 года, когда Преображенский и Семеновский солдатские, оба выборные, Бутырский и Лефортовский, и новоприборные солдатские полки были вооружены фузеями, т. е. ружьями с металлическим штыком и кремневым замком.
Во всяком случае наши выборные солдатские полки в своем строю мало чем отличались от европейской регулярной пехоты. По крайней мере известно, что Гордон вводил в своем полку улучшения; стрелял залпами из трех-шереножного строя, ввел гренадерскую роту, к мушкетам двух рот придал деревянные штыки, что несколько ранее вошло в практику французской пехоты. Несомненно, что делаемые усовершенствования Гордоном в строевом обучении своего полка распространялись и на вновь учрежденные полки, Преображенский и Семеновский.
Существенные улучшения в строевом деле, по инициативе самого царя Петра, могли последовать лишь после возвращения его из заграничного путешествия по Европе, когда Вейде привез оттуда усовершенствованные уставы и когда государь мог убедиться собственными глазами в некоторой отсталости лучшего корпуса нашей пехоты, по сравнению с имперской и саксонской пехотой, в выправке и в ружейных приемах и в пристрастии к некоторым слишком замысловатым эволюциям. На эти улучшения мы укажем ниже, в главе VIII, при описании учреждения новоприборных солдатских полков. -186-

 

далее



 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU