УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Троицкий Н.А. Фельдмаршал Кутузов: мифы и факты.

— М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф, 2002.

 

Предисловие
Глава I. Были-небыли, или как изучался Кутузов
Глава II. «Сей остальной из стаи славной....»

1. Восхождение. На службе у трех монархов
2. Опасное равновесие. Служба у Павла I
3. Взлеты и падения. Кутузов при Александре I
Глава III. Главнокомандующий: «Не победить, так обмануть...»
1. Назначение
2. Бородино

3. Фили — Москва
4. Тарутино
Глава IV. «Первый генерал, пред кем Наполеон бежит...»
1. Малоярославец
2. Параллельный марш
3. Березина
4. «Неприятель почти истреблен»
5. Последний поход
Заключение
Приложения. Портретные характеристики М.И. Кутузова
Условные сокращения
Основные источники и литература

 

Предисловие

 

Человек, словно в зеркале мир, — многолик.

Он ничтожен — и он же безмерно велик!
Омар Хайям
 

Память о Михаиле Илларионовиче Кутузове увековечена в России так величественно, как ни о каком другом из русских военачальников после А. В. Суворова. С почетом сохраняется в центральном зале Казанского собора гробница фельдмаршала, а перед собором стоит бронзовый памятник ему работы скульптора Б.И. Орловского, воздвигнутый здесь в 1837 г. В Москве у Бородинской панорамы с 1973 г. стоит конная статуя Кутузова, изваянная в бронзе Н.В. Томским. Рядом с панорамой и статуей — «Кутузовская изба» (место военного совета в Филях), частично сгоревшая еще в 1867 г., восстановленная — уже как музей — в 1877 г., а с 1962 г. действующая как филиал Музея-панорамы «Бородинская битва». Есть памятники и бюсты Кутузова и в других городах. В дни Великой Отечественной войны был учрежден орден Кутузова 1-й, 2-й (1942 г.) и 3-й степени (1943 г.) — третья по значению из высших воинских наград СССР (после орденов Победы и Суворова). В советское время, с 1945-го до 1991 г., существовал и единственный в мире (на территории Польши) музей Кутузова — в том самом доме, где фельдмаршал скончался, в городе Болеславце, бывшем Бунцлау. С выводом советских войск из Польши музей, к сожалению, был закрыт, его экспонаты перевезены в Санкт-Петербург, где стали частью экспозиции Военно-исторического -3- музея артиллерии, инженерных войск и войск связи (ВИМАИВ и ВС), а в доме, где умер Кутузов, вместо музея польские власти открыли... кафе.
Уже в наши дни, 16 декабря 2000 г., по результатам опроса россиян фондом «Общественное мнение» Кутузов был назван «человеком столетия» (XIX в.), опередив А.С. Пушкина и Л.Н. Толстого, П.И. Чайковского и Д.И. Менделеева1.
Все это понятно. Тот факт, что именно Кутузов был русским главнокомандующим на победоносном для России этапе Отечественной войны, сам по себе уже возносит фельдмаршала на космическую высоту, вне зависимости от его достоинств и недостатков, активности или пассивности, свершений или просчетов, то есть от его личного вклада в дело общей победы. Он по должности своей, по тому месту, которое занимал как главный военачальник, ассоциировался и ассоциируется в сознании россиян с образом гения и спасителя Отечества, хотя по совокупности своих дарований и возможностей он был все же ниже собственной репутации.
Я ставлю своей задачей не опровергнуть бытующее у нас представление о Кутузове как о национальном герое, а скорректировать его, высвободить из-под камуфляжа прикрас, умолчаний, домыслов и, таким образом, уточнить истинный масштаб личности фельдмаршала.
Михаил Илларионович конечно лее был замечательным полководцем — не менее талантливым, чем П.С. Салтыков, М.Ф. Каменский или М.Б. Барклай-де-Толли, хотя до П.А. Румянцева и тем более до А. В. Суворова ему далеко. До того как на последнем году жизни у Кутузова блистательно сложилась кампания 1812 г., он (как, впрочем, и Каменский) проявлял себя полководчески успешно лишь в войнах с относительно слабой Турцией, причем и над турками столь славных побед, как румянцевские при Ларге и Кагуле или суворовские при Рымнике и под Измаилом, в активе у Кутузова не было.
Вместе с тем Кутузов проявил себя и как выдающийся дипломат: его несколько дипломатических миссий, и в особенности


1 Советская Россия. 2000. 30 декабря. С. 5. -4-


переговоры с турками в 1812 году, приведшие к заключению Бухарестского мира, — блестящий образец дипломатического искусства, и все мы вправе восхищаться им.
В самой личности Кутузова, при всех упреках ему морального свойства, было много симпатичных и ярких черт: высокий интеллект, европейское образование, знание шести иностранных языков, джентльменские манеры, живописная речь, обостренное чувство патриотизма. Многоопытный и всеведущий, мудрый и проницательный, светски воспитанный, Кутузов мог быть равно обаятельным в общении и с монархами, и с «нижними чинами». По отзыву А.И. Михайловского-Данилевского, он обладал «искусством всеми родами очарования владычествовать над сердцами»1, хотя, как мы увидим, не все поддавались такому его искусству.
В исторических трудах последних десятилетий о Кутузове много умолчаний, относящихся к слабым сторонам его личности или допущенных им ошибках. Имели место и фальсификации с целью приукрасить те или иные моменты его биографии.
Например, Кутузов как военный мыслитель не создал ничего равного «Обряду службы» или «Мысли» П.А. Румянцева2 и «Науке побеждать» или «Полковому учреждению» А.В. Суворова3. Единственный военно-теоретический труд Кутузова «Примечания о пехотной службе вообще и о егерской особенно» (1786)4 информативен тактически, но для теории малозначим, уступая в этом не только трудам Суворова и Румянцева, но и таким документам М.Б. Барклая-де-Толли, как «Воинский устав о пехотной службе» и «Наставление господам пехотным офицерам в день сражения»5. Характерно, что в 45-страничной (на редкость


1 Михайловский-Данилевский А.И. Поли. собр. соч. СПб., 1850. Т. 5. С. 481.
2 См.: П.А. Румянцев. Документы. М., 1953. Т. 2. Док. № 14, 120.
3 См.: А.В. Суворов. Сб. документов. М., 1949. Т. 1. С. 73—151; М., 1952. Т. 3. С. 501—508.
4 Опубликован Ю.Н. Яблочкиным в 1955 г. с предисловием Л. Г. Бескровного.
5 См. о них: Богданов Л.П. Русская армия в 1812 г. М., 1979. С. 126—131. -5-


бессодержательной и трескучей) главе под названием «Военный теоретик» книги П.А. Жилина «Фельдмаршал М.И. Кутузов» «Примечания...» даже не упомянуты. Жилин отметил здесь только, что «Кутузов имел возможность глубоко изучить петровский «Устав воинский», румянцевский «Обряд службы» и суворовскую «Науку побеждать»1. В военно-теоретическом наследии Кутузова историк не нашел ничего более ценного, чем его «положение о том, что «резервы должны быть сберегаемы сколь можно долее, ибо тот генерал, который сохранит еще резерв, не побежден». Наполеон придерживался иного мнения»2. Здесь Жилин «забыл» или просто «не подумал» о том, что при Бородине именно Наполеон сберег мощный резерв (и Старую, и Молодую гвардию), тогда как Кутузов все свои резервы израсходовал, по его собственному признанию, «до последнего».
В некоторых значимых отношениях Кутузов как военачальник явно проигрывал в сравнении и с предшественниками, и с современниками. Так, в противоположность суворовскому правилу «Каждый воин должен понимать свой маневр»3, Кутузов приучал подчиненных к слепому повиновению. «Не тот истинно храбр, — говорил он, — кто по произволу своему мечется в опасность, а тот, кто повинуется»4. Неудивительно, что, в отличие от М.Б. Барклая-де-Толли, который настойчиво предлагал Александру I умерить разгул жесткой дисциплины, пока патриотизм русских солдат «не угас в результате плохого обращения и палочных ударов»5, Кутузов никогда не позволял себе ничего подобного. Трудно даже представить, как Михаил Илларионович осмелился бы на такие демарши перед самодержцем.


1 Жилин П.А. Фельдмаршал М.И. Кутузов. Жизнь и полководческая деятельность. М., 1988. С. 286.
2 Там же. С. 307.
3 А.В. Суворов. Т. 4. С. 20. (Здесь и далее курсив, как правило, мой. — Н. Т.)
4 Бантыш-Каменский Д.Н. Биографии российских генералиссимусов и генерал-фельдмаршалов. СПб., 1840. Ч. 3. С 155.
5 Внешняя политика России XIX — начала XX в. Сер. I. М., 1962. Т. 6. С. 270; Дубровин Н.Ф. Русская жизнь в начале XIX в.' // Русская старина. 1901. № 12. С. 481. -6-


Истинный масштаб личности Кутузова меньше той видимости, которую он обретает (благодаря совокупным усилиям наших, в основном советских, историков и литераторов) как главнокомандующий всеми русскими армиями в триумфальные для России дни 1812 г. Вопреки русской поговорке «Не место красит человека, а человек — место», здесь перед нами скорее классический пример того, как и место в определенной мере красило человека.
Кутузов победоносно и в нужный момент завершил войну с Турцией, но он не имел отношения ни к подготовке войны 1812 г., ни к ее смертельно опасному для России началу. Не будь случая с назначением его главнокомандующим, он мог бы остаться в нашей военной истории всего лишь одним из первого ряда генералов (не фельдмаршалов!), ибо к 1812 г. ничем особо выдающимся и эпохальным себя не проявил. Не зря он после изгнания французов из России откровенно признавался Ермолову, что «плюнул бы в рожу» тому, кто два-три года назад предсказал бы ему славу победителя Наполеона.
Однако эта слава состоялась. Она живет до сих пор и будет жить, пока существует Россия, ибо, в конце концов, Кутузов достаточно велик и без жилинских ходуль.
Замечательный военный историк А.А. Свечин был прав, полагая, что «солдатам в их лагере нужны Боги и нужны скрижали завета». Кутузов, несомненно, относился к таким символам, причем как в дореволюционное, так и в советское время. Но рке почти 210 лет отделяют нас от триумфа Кутузова в 1812 г. и более 50 — со времени знаменитого «приговора» Сталина Кутузову. Приговора, давшего старт неприличной апологетике в адрес Кутузова, унижавшей и память Кутузова, и нашу историческую науку.
Свободные ныне от необходимости подновлять политический глянец на фигуре М.И. Кутузова, мы можем наконец присмотреться повнимательнее к его личности и оценить по возможности объективно.
Славы Кутузова как национального героя от этого не убудет. -7-

 

Глава I. Были-небыли, или как изучался Кутузов

 

Польза наша заставляет каждого представить его свыше обыкновенного.
А.П. Ермолов


За всю историю России не было другого военачальника, посмертная слава которого настолько превосходила бы истинную его значимость, как у генерал-фельдмаршала и светлейшего князя Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова-Смоленского1. Еще в 10-е годы XIX в. герой всех войн России с Наполеоном А.П. Ермолов, подчеркнув отсутствие у Кутузова таких дарований, которые «могли бы оправдать случайную его знаменитость», утверждал: «Никто из людей, описывающих жизнь его, не скажет сей истины. Польза наша заставляет каждого представить его свыше обыкновенного. История мира поместит его в числе героев, летописи Отечества — между избавителей. Неужели кто из соотечественников дерзнет рассеять мечту, раскрыть истину?»2 С тех пор и доныне в оценках Кутузова «польза наша» довлеет над истиной. Только к его 250-летнему юбилею появилась возможность не просто восславить юбиляра, а «раскрыть истину», то есть разобраться в том, как легенда об его «знаменитости» соотносится с реальностью.


1 Прижизненную славу Кутузов успел вкусить лишь в последние 6 месяцев своей 67-летней жизни.
2 Ермолов А.П. Характеристика полководцев 1812 г. / Публ. Н.А. Троицкого // Родина. 1994. № 1. С. 57, 58. -11-


 

В 1995 г. был опубликован мой доклад на научной конференции в Малоярославце «М.И. Кутузов. Факты. Версии. Мифы»1. Переработанный и значительно (в 4 раза) расширенный, он лег в основу брошюры «Фельдмаршал М.И. Кутузов: легенда и реальность» (Саратов, 1998), которая теперь — после новой доработки и пятикратного расширения — издается как обобщающая научно-популярная или просветительная монография.
 

* * *
 

Первые биографы Кутузова под впечатлением грандиозной победы россиян над непобедимым дотоле «антихристом» Наполеоном, естественно, возвеличивали Михаила Илларионовича как «Спасителя Отечества», замалчивая всё (или почти всё), что могло говорить не в его пользу. Все это началось сразу после смерти Кутузова под впечатлением его ухода из земной в загробную жизнь. Уже в 1813 г. были изданы пять книг, авторы которых славили его — в первую очередь в научно-исторических произведениях. Первым из них задал панегирический тон военный чиновник Ф.М. Синельников, служивший при Кутузове в бытность его киевским генерал-губернатором (1806—1807). Он провозгласил Кутузова «величайшим российским полководцем» и «молниеносным Перуном Севера», который, мол, «совершил в краткое время знаменитые деяния Цезаря, Ганнибала и Сципиона» (вместе взятые); например, одержал «совершенную победу над французами» при Бородине — французы к концу битвы «обратились в бегство», потеряв 53 тыс. человек (русские же — лишь «до 18 тыс.»)2. Столь же монументально, как «Спаситель Отечества и всея Европы», победивший, между прочим,


1 Троицкий Н.А. М.И. Кутузов. Факты. Версии. Мифы // М.И. Кутузов и русская армия на II этапе Отечественной войны 1812 г. Материалы научной конференции, посвященной 250-летию со дня рождения М.И. Кутузова. Малоярославец, 1995.
2 Синельников Ф.М. Жизнь, военные и политические деяния Его Светлости ген.-фельдм. кн. М.И. Голенищева-Кутузова-Смоленского. СПб., 1813. Ч. 1. С. 1; Ч. 3. С. 3, 47-48; Ч. 4. С. 59. -12-


и при Бородине, представлен Кутузов и в других изданиях 1813 г. научно-популярного жанра1.
От историков решили не отставать писатели. Самый авторитетный тогда в России поэт Г. Р. Державин восславил Кутузова в «Гимне лироэпическом на прогнание французов из отечества» 1812—1813 гг. («великий ум», «превысил Фабия»)2 и, особенно, в стихотворении 1813 г. «Князь Кутузов-Смоленский», где Михаил Илларионович — уже не только «Спаситель Отечества», но и «защитник полсвета»3. Второй по значению русский поэт того времени, В.А. Жуковский, посвятил восторженные строки Кутузову как «Родины спасителю» в двух стихотворениях, написанных еще до окончания войны 1812 г. и опубликованных в 1813 г., — «Певец во стане русских воинов» и «Вождю победителей»4. М.В. Милонов в стихотворении 1813 г. «Мысли при гробе князя Кутузова-Смоленского» горевал: «Где ты, спасение, надежда россиян?»5 А.Ф. Воейков тогда же в поэтическом обращении «Князю Голенищеву-Кутузову-Смоленскому» поднял восхваление Кутузова октавой выше: «Ты не отечества — вселенныя спаситель!»6
Любовь всех россиян,

Вселенной удивленье!—
восклицал в стихотворении 1813 г. «На кончину генерал-фельдмаршала князя М.И. Голенищева-Кутузова-Смоленского»


1 Картина жизни, военных и политических деяний Его Светлости кн. М.И. Голенищева-Кутузова-Смоленского. М., 1813. Кн.1. С. 6; Кн. 2. С. 58— 59; Жизнь и военные подвиги ген.-фельдм. светлейшего кн. М.И. Голенище-ва-Кутузова-Смоленского. СПб., 1813. С. 177, 318; Жизнь и военные деяния ген.-фельдм. светлейшего кн. М.И. Голенищева-Кутузова-Смоленского. СПб., 1813. Ч. 2. С. 63; Ч. 4. С. 55; Исторические записки о жизни и военных подвигах ген.-фельдм. светлейшего кн. М.И. Голенищева-Кутузова-Смо-ленского. СПб., 1813. С. 6.
2 И славили отчизну меч и слово. 1812 год глазами очевидцев. Поэзия и проза. М., 1987. С. 99.
3 Державин Г.Р. Стихотворения. Л., 1957. С. 358—359.

4 Жуковский В.А. Собр. соч.: В 4 т. М.; Л., 1959. Т. 1. С. 153, 170.
5 Марин С.Н., Милонов М.В. Стихотворения. Воронеж, 1983. С. 227.
6 И славили отчизну меч и слово. С. 38. -13-

 

популярный поэт-баснописец А.Е Измайлов1. А в стихотворении Н.Ф. Грамматина «На смерть князя Голенищева-Кутузо-ва-Смоленского» (1813) Михаил Илларионович — уже «полубог»2.
Иные из перечисленных авторов успели презентовать «полубогу» свои произведения. Среди них была и поэтесса А.П. Бунина — из старинного дворянского рода, который дал России В.А. Жуковского, И.А. Бунина, академика П.П. Семенова-Тян-Шанского (поэтесса доводилась академику двоюродной бабушкой). Ода Буниной «На истребление французов, нагло в сердце России вторгнувшихся» не понравилась Кутузову. «Тут и ода, — написал он о ней жене 31 декабря 1812 г., — которая, однако же, всех других слабее»3. Тем не менее фельдмаршал позаботился о том, чтобы Буниной «государь умножил пенсию»4.
В 1814—1815 гг. и в ряде последующих лет русское общество, отвлеченное другими заботами (заграничные походы россиян, внутренние российские проблемы), мало интересовалось Кутузовым. Первая подлинно научная монография о войне 1812 г., которую опубликовал в 1819 г. генерал-майор Д.И. Ахшарумов (в 1812 г. — герой Бородина, адъютант П.П. Коновницына), характеризует фельдмаршала как первого среди равных5. Еще более сдержанно судил о Кутузове ныне позабытый, но в первой трети XIX в. авторитетный историк, писатель, искусствовед, член Российской Академии наук и почетный член Академии художеств, генерал-майор


1 Измайлов А.Е. Сочинения. СПб., 1849. Т. 1. С. 211.
2 И славили отчизну меч и слово. С. 119—120.
3 М.И. Кутузов. Сб. документов. М., 1955. Т. 4, ч. 2. С. 649. Текст оды см.: Бунина А.П. Собрание стихотворений. СПб., 1819. С. 19.
4 М.И. Кутузов. Сб. документов. М., 1956. Т. 5. С. 282 (письмо Кутузова жене от 15 февраля 1813 г.).
5 Ахшарумов Д.И. Описание войны 1812 г. СПб., 1819. С. 294. Генерал Д.И. Ахшарумов был отцом четырех известных в России братьев-литераторов Ахшарумовых — поэта Владимира Дмитриевича, прозаиков Иосифа и Николая Дмитриевичей, мемуариста Дмитрия Дмитриевича (приговоренного к смертной казни за участие в кружке петрашевцев, но помилованного и окончившего жизнь известным врачом-гигиенистом в чине действительного статского советника). -14-



А.А. Писарев (двоюродный дед Дмитрия Ивановича Писарева). К первому тому его 2-томных «Военных записок и замечаний...» приложен своеобразный рейтинг российских военачальников конца XVIII — начала XIX в. с начислением баллов каждому из них по разным статьям полководческого искусства:

 

    Стратегия  Тактика Предприимчивость Хладнокровие Личная храбрость Итого
1 А.В. Суворов 12 12 12 9 12 57
2 П.А. Румянцев 11 11 8 12 10 52
3 О.А. Вейсман 9 11 11 10 11 52
4 М.И. Кутузов 10 10 7 10 10 47
5 И.Е. Ферзен 9 10 11 7 10 47
6 П.И. Багратион 5 8 10 11 11 45

             
(Рано погибшего в бою с турками генерал-майора О.А. Вейсмана фон Вейсенштейна (1729 —1773) очень высоко ценили Румянцев и Суворов.)
В писаревской публикации этого «рейтинга» не назван М.Б. Барклай-де-Толли (вероятно, потому, что он тогда был еще жив). Но в 1912 г. «рейтинг» был вновь опубликован в качестве приложения к военно-исторической записке Барклая «Изображение военных действий 1812 г.» — уже с баллами самого Барклая (соответственно 9, 10, 7, 11, 11 =  48), которые ставят его выше Кутузова1.
Начало новой, растянувшейся почти на полвека кампании возвеличения Кутузова положила «круглая» дата — 10 лет со дня его смерти. По этому случаю было издано «похвальное слово» фельдмаршалу как «Спасителю Отечества», одержавшему, кстати, и победу при Бородине. Сочинил это задушевное


1 Ср.: Писарев А.А. Военные письма и замечания, наиболее относящиеся к незабвенному 1812 г. и последующим. М., 1817. Ч. 1. С. 487; Барклай-де-Толли М.Б. Изображение военных действий 1812 г. СПб., 1912. С. 43. Всего в «рейтинговом» перечне — 15 фамилий. Замыкает его с 30 баллами фельдмаршал А.А. Прозоровский -15-



«слово» литератор (поэт, прозаик, мемуарист) В.И. Панаев1 — дядя известного писателя и журналиста, издателя (вместе с Н.А. Некрасовым) журнала «Современник» И.И. Панаева. Главное же, именно в 1823 г. увидел свет — одновременно в Петербурге на русском и в Париже на французском языках — 1-й том монографии Д.П. Бутурлина2, написанной по «Высочайшему повелению» Императора Александра I, что означало рождение, назовем ее так, официально-дворянской концепции в историографии «Двенадцатого года».
Дмитрий Петрович Бутурлин (1790—1849) — участник войны 1812 г., адъютант начальника Главного штаба князя П.М. Волконского и флигель-адъютант Императора Александра I, впоследствии генерал-майор — стал основоположником и первым классиком официальной концепции. Именно Бутурлин «научно» обосновал ее краеугольные тезисы — о «единении сословий вокруг престола» и об Александре I как главном герое войны 1812 г. Но если у Бутурлина царь только объявлен на словах спасителем России, ему «наиболее принадлежит слава» победы над Наполеоном (Ч. 2. С. 344), то Кутузов изображен таковым на деле. «Действия фельдмаршала, — писал Бутурлин о Кутузове, — были столь превосходны, что могут выдержать исследование строжайшей критики <...>. Глубокой и постоянной мудрости его поступков Россия обязана скорым избавлением своим» (Ч. 2. С. 345).
Еще громче восславил Кутузова самый авторитетный в императорской России XIX в. из официальных историков войны 1812 г. Александр Иванович Михайловский-Данилевский (1790—1848) — бывший адъютант фельдмаршала; при Александре I, как и Бутурлин, флигель-адъютант государя, а при Николае I — генерал-лейтенант и академик. Его перу принадлежит 4-томное «Описание Отечественной войны в 1812 г.», также составленное «по Высочайшему повелению»3. Объявив,


1 Панаев В.И. Историческое похвальное слово светлейшему кн. Голенищеву-Кутузову-Смоленскому. СПб., 1823. С. 2, 32.
2 Бутурлин Д.П. История нашествия императора Наполеона на Россию в 1812 г. СПб., 1823—1824. Ч. 1—2.
3 Михайловский-Данилевский А.И. Описание Отечественной войны в 1812 г.: В 4 т. СПб., 1839. -16-


что называется по долгу службы, главным героем войны, «лучезарным светилом, которое все грело и оживляло» (Т. 1. С. XIII; Т. 4. С. 340), Императора Александра I, Михайловский-Данилевский гораздо больше, чем о царе, повествовал в самых высоких тонах о Кутузове как избавителе и России и Европы от Наполеона. Имя Кутузова «судеб исполнено», — возглашал этот, по мнению многих современников, «Гомер русской Илиады», — мало того, что «вся Россия следовала мысленно за каждым шагом Кутузова <...>, именуя его своим избавителем»; он «в четыре месяца одержал совершеннейшее торжество, о каком летописи когда-либо упоминали, промчал славу русского оружия в отдаленнейшие пределы света и приуготовил избавление Европы» (Т. 3. С. 142; Т. 4. С. 347, 394).
Вершину официальной историографии 1812 г. представил собой 3-томный труд ее третьего классика, профессора Военной академии, генерал-лейтенанта Модеста Ивановича Богдановича (1805—1882)1. Богданович тоже назвал «главным руководителем Отечественной войны» Александра I (Т. 3. С. 145—146), но фактический спаситель России в его изображении — Кутузов. «Один лишь Кутузов, — читаем у Богдановича, — мог решиться на неравный бой при Бородине и на оставление столицы», «мы чтим в Кутузове полководца, освободившего Россию от чужеземного нашествия, благоговеем к его памяти и вовсе не занимаемся вопросом, возможно ли было исполнить лучше то, что так хорошо совершил Кутузов» (Т. 2. С. 14).
Если Михайловский-Данилевский вообще не смел упрекнуть Кутузова в чем бы то ни было, а Бутурлин позволял себе лишь почтительно указать на мелкие промахи фельдмаршала, проистекавшие из его «системы медления»2, то Богданович, надо отдать ему должное, смело критиковал «Спасителя Отечества» за ошибки при Бородине и Тарутине, под Красным и на Березине (Т. 2. С. 224, 485; Т. 3. С. 144, 289) и даже дерзнул уличить его в подлоге, а именно в том, что Кутузов, оставив при Бородине


1 Богданович М.И. История Отечественной войны 1812 г. по достоверным источникам: В 3 т. СПб., 1859—1860.
2 Бутурлин Д.П. Указ. соч. Ч. 2. С. 49, 111, 125. -17-

 

все свои позиции, рапортовал царю: «кончилось тем, что неприятель нигде не выиграл ни на шаг земли» (Т. 2. С. 229, 230). Этот «грех» Богдановича и Бутурлина впоследствии «классики» советской официальной науки будут квалифицировать как «принижение» и «затушевывание» Кутузова1. Впрочем, советские официозы усмотрят (сквозь лупу предвзятости) такое «затушевывание» даже у Михайловского-Данилевского2.
В русле официальной историографии, как Бутурлин и Михайловский-Данилевский, с частым цитированием этих двух авторов, составил обширный биографический очерк о Кутузове Д.Н. Бантыш-Каменский3 — историк и литератор, тайный советник, служивший губернатором в Тобольске и Вильне, автор 8-томного «Словаря достопамятных людей русской земли», сын историка, почетного академика Н.Н. Бантыш-Каменского. С другой стороны, еще один герой 1812 г., полковник Н.А. Окунев, в своем «Рассуждении...», хотя и следовал преимущественно по официальной стезе, не восхвалял без нужды ни Кутузова, ни самого Александра I4.
Не могли не отдать дань традиции поклонения Кутузову как «Спасителю Отечества» такие трезвые умы, как А.С. Пушкин и В.Г. Белинский. Одну и ту же сакраментальную мысль Белинский выразил в прозе («Кутузов — спаситель России»5), а Пушкин — в стихах, обращенных к «гробнице святой» фельдмаршала:
Когда народной веры глас Воззвал к святой твоей седине: «Иди, спасай!» Ты встал — и спас6.


1 Бескровный Л.Г. Отечественная война 1812 г. М., 1962. С. 14-15, 34-35; Ж и л и н П.А. Фельдмаршал М.И. Кутузов. Жизнь и полководческая деятельность. М., 1988. С. 342—344.
2 Бескровный Л.Г. Указ. соч. С. 25; Жилин П.А. Указ. соч. С. 343.
3 Бантыш-Каменский Д.Н. Биографии российских генералиссимусов и генерал-фельдмаршалов. СПб., 1840. Ч. 3. С. 26—158.
4 Окунев Н.А. Рассуждение о больших военных действиях, битвах и сражениях, происходивших при вторжении в Россию в 1812 г. СПб., 1833. 262 с.
5 Белинский В.Г. Полн. собр. соч. СПб., 1914. Т. 10. С. 37.

6 Пушкин А.С. Собр. соч.: В 10 т. М., 1981. Т. 2. С. 204. -18-


Правда, Александр Сергеевич в 1835 г. написал стихотворение «Полководец» о М.Б. Барклае-де-Толли. В нем есть такие строки:
Вотще! Соперник твой стяжал успех, сокрытый В главе твоей; а ты, оставленный, забытый Виновник торжества, почил — и в смертный час С презреньем, может быть, воспоминал о нас.
Но эти четыре строки Пушкин даже не стал предъявлять в цензуру, настолько они были тогда «непроходимыми». Сохранились они в беловом автографе поэта1.
Тем не менее «Полководец» Пушкина и без этих четырех строк вызвал болезненную реакцию у почетного академика Л.И. Голенищева-Кутузова (родственника фельдмаршала), который воспринял «Полководца» как антикутузовскую акцию и выступил с «опровержением» в виде брошюры, приложенной к «Санкт-Петербургским ведомостям» от 8 ноября 1836 г.2 Пушкин ответил на брошюру «Объяснением», которое он опубликовал в 4-й книге своего журнала «Современник» (декабрь 1836 г.). Здесь поэт как бы извинялся за то, что его смогли заподозрить в принижении Кутузова. Он подчеркивал «превосходство военного гения» Кутузова перед Барклаем и мессианскую роль «светлейшего» («его титло: спаситель России»). Раньше Михайловского-Данилевского и Богдановича он выдвинул коронный тезис официальной историографии, что «один Кутузов мог предложить Бородинское сражение, один Кутузов мог отдать Москву неприятелю»3.
Вскоре после этого в газете «Северная пчела» за 11 января 1837 г. литературный оппонент и личный недруг Пушкина Ф.В. Булгарин упрекнул поэта в том, что он «почти отрекся от прежнего», сопоставляя Кутузова и Барклая. Тот же упрек


1 Подробно об этом см.: Трофимов И.Т. Поиски и находки в московских архивах. 3-е изд. М., 1987. С. 86—91. Пушкинский автограф «Полководца» из альбома вел. кн. Елены Павловны воспроизведен здесь на с. 87— 88, фотокопия с него — на с. 200.
2 См.: Черейский Л. А. К стихотворению Пушкина «Полководец» // Временник пушкинской комиссии. М.; Л., 1966. С. 56—58.
3 Пушкин А.С. Указ. собр. соч. Т.6. С. 299—301. -19-


поэту (с оговоркой: «Так Пушкин писал. Но вряд ли так он думал») уже в наше время повторил В.В. Пугачев1. Думается, ближе к истине здесь точка зрения А.Г. Тартаковского: «Ведь примерно тем же временем, когда «Объяснение» вышло из печати, датируется и «альбомный» автограф «Полководца» с откровенно резкой характеристикой Кутузова как «соперника» Барклая. Умолчание в «Объяснении» этого щепетильного обстоятельства <...> надо, видимо, расценивать как тактическую уступку» со стороны Пушкина официальным взглядам2.
С выходом в свет трех томов «Истории Отечественной войны 1812 г.» М.И. Богдановича фактически закончилась полувековая страда канонизации Кутузова в отечественной историографии3. Даже труды, написанные с официальных позиций, становятся менее аллилуйными и более объективными по отношению к Кутузову. Таковы книги популярного доныне историка и литератора Н.А. Полевого и давно забытого журналиста, отставного штабс-капитана, участника антинаполеоновских войн И.Г. Бутовского (двоюродного брата «кавалерист-девицы» Надежды Дуровой)4. В 1860 г. автор пространной (больше 5 печатных листов!) рецензии о 3-томнике Богдановича, укрывшийся под инициалами А.Б., не только упрекнул Михайловского-Данилевского за его «постоянную заботу поставить князя Кутузова безмерно выше всех современных ему генералов Отечественной войны», но и усилил,


1 Пугачев В.В. Пушкин и 1812 год (к истолкованию «Полководца») // Проблемы истории культуры, литературы, социально-экономической мысли. Саратов, 1984. С. 179.
2 Тартаковский А. Г. Неразгаданный Барклай. Легенды и быль 1812 года. М., 1996. С. 36.
3 В 1869 — 1871 гг. М.И. Богданович издал 6-томную «Историю царствования императора Александра I и России в его время», где Кутузов (как, впрочем, и Александр I) обрисован уже с меньшим пафосом. Как частный рецидив поклонения Кутузову можно рассматривать сочинение Н.Ф. Проценко «Светлейший кн. М.И. Голенищев-Кутузов-Смоленский, спаситель Отечества в 1812 г.» (М., 1864).
4 Полевой Н.А. Русские полководцы, или Жизнь и подвиги российских полководцев от времени имп. Петра Великого до царствования имп. Николая I. СПб., 1845; Бутовский И.Г. Фельдмаршал кн. Кутузов при конце и начале своего боевого поприща. СПб., 1858. -20-


по сравнению с Богдановичем, критику действий Кутузова при Бородине: «Участие Кутузова в распоряжениях почти не заметно, его самого нигде не видно между войсками»1.
Суждения А.Б. (по резонному предположению В.А. Дьякова, это был профессор Академии Генштаба генерал-лейтенант А.И. Беренс)2 были уже характерными для новой историографии, условно назовем ее либерально-буржуазной, которая отвергла постулаты о единении сословий вокруг престола и об Александре I как главном герое «Двенадцатого года», а заодно опустила с заоблачных высот на землю и репутацию Кутузова. Правда, ниспровергатель предыдущей концепции и основоположник либерально-буржуазной концепции Александр Николаевич Попов (1820—1877) — тоже дворянин, чиновник, член знаменитых Редакционных комиссий 1859—1860 гг., — хотя и «преодолел культ личности» Александра I, по старинке превозносил Кутузова, «которому одному (?! — Н. Т.) Россия обязана своим спасением»3. Но это был уже последний в XIX в. аккорд чрезмерного восхваления фельдмаршала.
Кстати, вслед за А.И. Беренсом (?) подверг критическому разбору 3-томник Богдановича генерал-майор И.П. Липранди (участник войны 1812 г., военный историк, мемуарист, в молодости «добрый приятель» А.С. Пушкина)4. Он без особого пиетета к Кутузову первым вменил ему в вину то, о чем позднее будут писать многие критики фельдмаршала: «Кутузов всегда будет почитаться виновником выпуска из России Наполеона с ничтожными остатками его полчищ»5.


1 А.Б. История Отечественной войны 1812 г. // Военный сб. 1860. № 6. С. 470, 481.
2 Дьяков В.А. Об особенностях развития русской военно-исторической мысли в предреформенное тридцатилетие / / Вопросы военной истории России (XVIII и первая половина XIX в.). М., 1969. С. 90.
3 Попов А.Н. Отечественная война 1812 г. От Малоярославца до Березины. СПб., 1877. С. 64.
4 Пушкин А.С. Указ. собр. соч. Т. 9. С. 89 (письмо к П.А. Вяземскому от 2 января 1822 г.).
5 Липранди И.П. Война 1812 г. Замечания на книгу «История Отечественной войны 1812 г. по достоверным источникам» М.И. Богдановича. М., 1869. С. 42. -21-


После М.И. Богдановича вплоть до 1940-х годов почти все отечественные историки (кроме таких единиц, как А.Н. Попов и Н.Ф. Проценко) держались трезвой, уважительно критической либо даже критически заостренной оценки Кутузова — без преувеличенных славословий. Сдержанно писал о Кутузове великий российский историк С.М. Соловьев1 (великий В.О. Ключевский о фельдмаршале вообще ничего не написал). Такие корифеи либерально-буржуазной военной историографии, как начальник Академии Генштаба генерал от инфантерии Г.А. Аеер, профессор той же академии генерал от инфантерии П.А. Гейсман, генерал-лейтенант А.К. Билов и генерал-майор А.Н. Витмер (учитель легендарного М.Д. Скобелева), признавали Кутузова выдающимся полководцем и дипломатом, но в ранг «гения» и «Спасителя России» его не возводили2.
Показателен для либерально-буржуазной историографии труд одного из лучших знатоков рассматриваемой эпохи генерал-лейтенанта Владимира Ивановича Харкевича (1856 — 1906) «Березина». Здесь впервые капитально, с учетом всей совокупности источников, и беспристрастно проанализированы действия трех лиц, ответственных за Березинскую операцию: П.Х. Витгенштейн медлил, П.В. Чичагов путал, а Кутузов оставался «простым свидетелем совершающихся событий» далеко в стороне от них3.
Поворот с 1860-х годов от лицеприятного прославления к объективной оценке Кутузова с непременными элементами критики в историографии отразился и на художественной литературе.


 1 Соловьев СМ. Император Александр I. Политика. Дипломатия // Соч.: В 18 кн. М., 1996. Кн. 17. С. 408, 411 и др.
2 Леер Г.А. Обзор войн России от Петра Великого до наших дней. СПб., 1885; Он же. Война 1805 г. Аустерлицкая операция. СПб., 1888; Гейсман П.А. М.И. Голенищев-Кутузов-Смоленский // Рус. биографический словарь / Под набл. А.А. Половцова. Т. 9. СПб., 1903; Билов А.К. Курс истории русского военного искусства. СПб., 1913. Вып. 7; Витмер А.Н. 1812 год в «Войне и мире». СПб., 1869; О н ж е. Бородинский бой // Военно-исторический сб. 1912. № 3; Он ж е. Бородино в очерках наших современников // Там же. 1913. № 1.
3 Харкевич В.И. 1812 год. Березина. СПб., 1893. С. 208. -22-


В романах А.Н. Толстого, Д.Л. Мордовцева, Г.П. Данилевского фельдмаршал изображен как «дряхлый телом, но бодрый духом старый вождь», мудрый, хотя уже и безынициативный1.
Уважительно-критический взгляд отечественных историков на Кутузова был закреплен в эпоху Николая II к 100-летнему юбилею войны 1812 г. в 7-томнике «Отечественная война и русское общество». Это, бесспорно, высшее достижение всей дореволюционной историографии «Двенадцатого года» было издано в 1911—1912 гг. под редакцией А.К. Дживелегова, С.П. Мельгунова, В.И. Пичеты с участием В.И. Семевского, Н.И. Кареева, Ю.В. Готье, И.В. Лучицкого, А.А. Кизеветтера, Е.В. Тарле, М.В. Довнар-Запольского, М.И. Туган-Барановского и др. Кутузову здесь посвящена специальная глава, которая открывает 4-й том. Ее автор профессор С.А. Князьков, отдав должное «исключительному уму», колоссальному опыту, расчетливости и осторожности Кутузова, заключал: «Но потом (в 1812 г. — Н. Т.) эта осторожность старого вождя в соединении с некоторой старческой неподвижностью, болезненностью и усталостью сказалась для нашей армии и с отрицательной стороны». Князьков признавал, что «Кутузов не был полководцем, равным Наполеону». Он готов был даже признать, что справедливы нелестные отзывы современников о чисто человеческих, нравственных качествах «Спасителя Отечества»: «куртизан», «придворный человек», «везде уживется», — говорили про Кутузова те, кто ему завидовал. И тут было кое-что справедливое»2.
К 100-летию войны 1812 г, издавалась разная литература, в том числе ряд книг о Бородинской битве таких квалифицированных военных историков, как профессор Академии Генштаба генерал-лейтенант Б.М. Колюбакин, генерал от инфантерии


1 Толстой Л.Н. Война и мир // Собр. соч.: В 14 т. М., 1951. Т. 6. С. 252; Т. 7. С. 79, 207; Мордовцев Д.Л. Двенадцатый год // Гроза двенадцатого года. М., 1991. С. 433, 434; Данилевский Г.П. Сожженная Москва. М., 1968. С. 73, 210.
2 Отечественная война и русское общество: Юбилейн. изд. М., 1912. Т. 4. С. 3, 4-5. -23-


А.П. Скугаревский, член редколлегии «Военной энциклопедии» полковник А.В. Геруа. Все они, высоко оценивая Кутузова как военачальника, старались отмечать, не вдаваясь в подробности, и достоинства его и недостатки (Геруа, например, заметил, что фельдмаршал отличался «способностями недюжинными, но и феноменальной леностью»1). Так же судили о Кутузове известные военные историки — генерал от инфантерии Н.П. Михневич в 3-м томе 14-томной «Истории русской армии и флота» (М., 1911) и полковник П.А. Ниве в его 5-томном компилятивном труде «Отечественная война» (М., 1911).
Умеренно хвалебная оценка Кутузова сохранялась и в советское время до середины 1940-х годов, хотя и не без крайностей в ту или другую сторону. Так, признанный лидер первого поколения советских историков академик Михаил Николаевич Покровский (1868—1932) проявлял чрезмерную строгость в критике фельдмаршала, полагая, что тот «оказался слишком стар для каких бы то ни было решительных действий» и что «с назначением Кутузова — и до конца кампании, в сущности, — армия лишилась всякого центрального руководства: события развивались совершенно стихийным путем»2. Над стратегией Кутузова перед Бородинской битвой Покровский откровенно иронизировал: «Став во главе армии, Кутузов сообразил, что и ему придется отступать. Но в то же время ему хотелось удовлетворить и тех, которые требовали сражения. В этом желании убить двух зайцев, бегущих притом в разные стороны, сказалась натура истинно русского генерала»3. Покровский не без оснований считал русскую позицию при Бородине «крайне неудачно выбранной и еще хуже укрепленной», подметив, что Наполеон «брал наши батареи кавалерийскими атаками», но его вывод о том, что


1 Геруа А.В. Бородино (по новым данным). СПб., 1912. С. 9.
2 Покровский М.Н. Дипломатия и войны царской России в XIX столетии: Сб. статей. М., 1923. С. 54.
3 Н.Н. Война 1812 г. // Правда (№ 1—204). 1912. Вып. 4. (№ 80— 105). М., 1934. С. 285. По содержанию и даже по литературному стилю этой статьи видно, что написал ее М.Н. Покровский. -24-


Кутузов в Бородинском сражении «достиг только того, что не был разбит наголову»1, конечно же несправедлив.
Точка зрения Покровского на Кутузова и вообще на войну 1812 г. превалировала, хотя и в смягченной форме, почти до конца 1930-х годов в общих курсах русской истории2, сводных военно-исторических трудах3 и в первой за советское время специальной монографии о «Двенадцатом годе», автором которой был начальник кафедры истории военного искусства Военной академии им. М.В. Фрунзе комбриг М.С. Свечников4. Остаточное воздействие концепции Покровского сказалась и на второй советской книге о войне 1812 г. (автор — профессор Академии Генштаба РККА комбриг Н.А. Левицкий5), и на первой из советских биографий Кутузова6, хотя здесь уже начата полемика с Покровским.
По-сталински разгромная критика «школы» Покровского, которая развернулась к концу 1930-х годов, затронула, естественно, и взгляды историка на 1812 г., на Кутузова. Специально подготовленная для сборника «Против исторической концепции М.Н. Покровского» (М., 1939. Ч.1) статья В.И. Пичеты называлась еще спокойно: «М.Н. Покровский о войне 1812 г.», а статья А.А. Попова во 2-й части того же сборника имела название: «Внешняя политика самодержавия в XIX веке в кривом зеркале М.Н. Покровского». Да и сам сборник был переозаглавлен: «Против антимарксистской концепции М.Н. Покровского» (М.; Л., 1940. Ч. 2).


1 Покровский М.Н. Указ. соч. С. 54, 55.
2 См.: Рожков Н.А. Русская история в сравнительно-историческом освещении (основы социальной динамики). Л.; М., 1924. Т. 10; Пионтковский С.А. Очерки истории России в XIX и XX вв. Курс лекций. Харьков, 1930; Ванаг Н.Н. Краткий очерк истории народов СССР. М.; Л., 1932. Ч. 1.
3 См.: Верховский А. И. Очерк по истории военного искусства в России XVIII и XIX вв. М., 1921, 1922; Свечин А.А. История военного искусства. М., 1922—1923. Ч. 1—3; Сухов В.Г. Краткий очерк истории военного искусства. М.; Л., 1929.
4 Свечников М.С. Война 1812 г. Бородино. М., 1937.

5 Левицкий Н.А. Война 1812 г. М., 1938.

6 Борисов СБ. Кутузов. М., 1938. -25-


Белорусский академик (с 1946 г. — действительный член АН СССР) В.И. Пичета замалчивал то, что многие считали сильными сторонами концепции Покровского, а критикуя его ошибки, впадал в противоположную крайность: упрекая Покровского в стремлении «обелить Наполеона», сам приравнял взгляд Покровского на 1812 г. и на Кутузова к взглядам «троцкистско-бухаринских контрреволюционеров и врагов народа»1. При этом статья Пичеты изобиловала, наряду с хулой по адресу Покровского, преувеличениями (арьергардные бои под Красным 4—6 ноября 1812 г. — «действительное генеральное . сражение», «самое большое после Бородина»2), передержками («Багратион ничуть не был «ура-патриотом» и не собирался закидывать «великую армию» шапками, как характеризует его Покровский»3) и фактическими ошибками (Кутузов-де «потерял левый глаз» при штурме Измаила в 1790 г.4). Поразительно, что такую статью советские историки даже полвека спустя ценили как «обстоятельную и тщательно аргументированную»5.
Что касается А.Л. Попова, то он изложил на двух страницах всю концепцию Покровского «по поводу войны 1812 г.», крайне утрируя ее. Так, второй этап войны у Покровского — это, мол, «своеобразный кросс», в котором «Наполеон вышел победителем: он первый прибежал к границе. Деморализованный Кутузов, растеряв по дороге армию, прибежал последним»6 (то и другое типично советское опрощение и событий, и действующих лиц. — Ред.).


1 Против исторической концепции М.Н. Покровского. Ч. 1. С. 281, 301, 302.
2 Там же. С. 283, 284.
3 Там же. С. 284. Документы свидетельствуют, что П. И. Багратион в июле 1812 г. требовал от М.Б. Барклая-де-Толли: «Наступайте! Ей-богу, шапками их закидаем!» (ЧОИДР. 1862. Кн. 1. Отд. 5. С. 194).
4 Против исторической концепции М.Н. Покровского. Ч. 1. С. 283. В действительности Кутузов потерял глаз не в 1790-м, а в 1774 г., не под Измаилом, а под Алуштой, и не левый, а правый.
5 Абалихин Б.С., Дунаевский В.А. 1812 год на перекрестках мнений советских историков (1917—1987). М., 1990. С. 49.
6 Против антимарксистской концепции М.Н. Покровского. Ч. 2. С. 238— 239. -26-


Критика взглядов М.Н. Покровского существенно не повлияла на то, как оценивали Кутузова советские историки.
В замечательной книге академика Евгения Викторовича Тарле (1874—1955) «Нашествие Наполеона на Россию», впервые опубликованной в 1938 г., а затем многократно переизданной (в 1939-м, 1940-м, 1941 гг. и т. д.)1, Кутузов представлен выдающимся полководцем. Тарле отметил его «большой ум, очень крупные военные дарования», «громадные стратегические способности», но не идеализировал, не возводил его до мифологемы «Спаситель Отечества», как это делали в XIX в. российские, а после 1947 г. — советские официозы. Более того, Тарле не умалчивал о склонности Кутузова к придворным, военным «и всяким иным интригам», об его «лукавстве и умении играть людьми», «подъедать так, как подъедает червь деревцо» (по выражению генерала С.И. Маевского), «тех, которых он подозревал в разделении славы его»2. Со всей определенностью историк высказал свое представление о Кутузове в письме к литератору СТ. Григорьеву от 20 июля 1940 г.: «...замечательный полководец, <...> умный, осторожный генерал, сумевший сыграть громадную моральную роль народного вождя в труднейший момент русской истории», который, однако, «по своим стратегическим и тактическим дарованиям, просто по размерам этих дарований не равен Суворову и подавно не равен Наполеону»3.
Даже в годы Великой Отечественной войны при всем благоговении к «мужественным образам наших великих предков», в числе которых И.В. Сталин 7 ноября 1941 г. с трибуны ленинского мавзолея назвал и Кутузова4, — даже тогда наши


1 Уже к 1962 г. эта книга (лучшая из всех написанных о войне 1812 г.) издавалась 21 раз на 12 языках мира и переиздается поныне.
2 Тарле Е.В. Соч.: В 12 т. М., 1959. Т.7. С. 555; 556. Тот же взгляд на Кутузова Тарле проводил и в книге «Наполеон», изданной годом ранее, — самой популярной из всех его книг (к 1962 г. она была переиздана 42 раза на 20 языках обоих полушарий Земли).
3 Из литературного наследия акад. Е.В. Тарле. М., 1981. С. 241.
4 В одном ряду с Александром Невским, Дмитрием Донским. К.З. Мининым, Д.М. Пожарским и А.В. Суворовым: Сталин И.В. О Великой Отечественной войне. М., 1942. С. 32. -27-


историки воздерживались от чрезмерного возвеличивания фельдмаршала и не шли ради него на вымыслы и подлоги, как это стало свойственно им (в абсолютном их большинстве) после 1947 г. В книгах о Кутузове Е.В. Тарле, М.В. Нечкиной, Г.Г. Писаревского, К. Осипова (И.М. Осипова-Купермана), Н.Е. Подорожного, М.Г. Брагина, В.Н. Лебедева1, а также в самой крупной из тех, что появились за годы войны, монографии о «Двенадцатом годе» И.Б. Берхина2 Кутузов, разумеется, прославлялся, но не приукрашивался. Лишь в редких случаях высказывались тезисы о Кутузове как о «народном избраннике», которого выдвинул в главнокомандующие «голос народа»3, или о том, что при Бородине «цель Кутузова заключалась в отражении неприятельских сил. Русский полководец достиг своей цели»4, — тезисы, подхваченные и развитые после 1947 г. П.А. Жилиным, Н.Ф. Гарничем, Л.Г. Бескровным и др. Зато говорилось и о просчетах фельдмаршала (например, о доле его вины за «провал Березинской операции»5).
Вслед за историками так же почтительно, но без преувеличений, изображали Кутузова в предвоенные и военные годы писатели СССР6.
Окончание войны совпало с очень «круглым» (200 лет со дня рождения) юбилеем Кутузова. По этому случаю СНК СССР 8 сентября 1945 г. принял специальное постановление, а Управление пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) издало юбилейно-установочную


 1 Тарле Е.В. Михаил Кутузов. М., 1941, 1942; Писаревский Г.Г. М.И. Кутузов. Баку, 1942; Осипов К. Михаил Кутузов. Молотов, 1942; Подорожный Н.Е. Кутузов. М., 1942; Брагин М.Г. Фельдмаршал Кутузов. М., 1942; Лебедев В.Н. Великий русский полководец М.И. Кутузов. Саранск, 1942; Нечкина М.В. Михаил Кутузов. М., 1944.
2 Берхин И. Б. Отечественная война 1812 г. Молотов, 1942.
3 Берков Е.А. Битва за Бородино. М., 1943. С. 22.
4 Кац Б.Л. О замысле Кутузова в Бородинском сражении // Историк-марксист. 1941. № 3. С. 114.
5 Подорожный Н.Е. Указ. соч. С. 218.
6 См.: Соловьев В.А. Фельдмаршал Кутузов. Историческая хроника [1939 г.] // Соловьев Вл. Исторические драмы. М., 1956; Григорьев С.Т. Двенадцатый год. М.; Л., 1941; Голубов С.Н. Багратион. Слава и честь 1812 г. М., 1943; Тренев К.А. Полководец: Пьеса [1944 г.] //Тренев К.А. Пьесы. Статьи. Речи. М., 1980. -28-


брошюру1. Здесь уже обозначилась тенденция к идеализации Кутузова. Впервые в XX в., и притом на «руководящем» уровне, был высказан сакраментальный тезис: «Полководческое искусство Кутузова превзошло полководческое искусство Наполеона»2, — тезис, который с тех пор подхватят и впредь, веруя в указание ЦК, как истинный христианин верует в слово Христово, будут долго держаться его советские историки. Впрочем, 1945 г. был еще не началом массированной идеализации Кутузова, а как бы подступом к ней. «Процесс пошел» через два года.
Да, тотальная, целенаправленная и управляемая идеализация Кутузова началась, как по команде, с того февральского дня 1947 г., когда журнал ЦК ВКП(б) «Большевик» опубликовал ответ генералиссимуса Сталина на письмо полковника Е.А. Разина. Там было изречено: «Наш гениальный полководец Кутузов <...> загубил Наполеона и его армию при помощи хорошо подготовленного контрнаступления». И еще: «Энгельс говорил как-то, что из русских полководцев периода 1812 г. генерал Барклай-де-Толли является единственным полководцем, заслуживающим внимания3. Энгельс, конечно, ошибался, ибо Кутузов как полководец был бесспорно двумя головами выше Барклая-де-Толли»4.
С того дня почти вся советская историография войны 1812 г. стала концентрироваться вокруг личности Кутузова, а сама эта личность обрела у историков и писателей5 мистические размеры


1 Михаил Илларионович Кутузов: к 200-летней годовщине со дня рождения. М., 1945 (переизд. в 1946 и 1947 гг.).
2 Указ. брошюра (М., 1945). С. 32.
3 Не «единственным полководцем...», а «лучшим генералом» Александра I назвали Барклая К. Маркс и Ф. Энгельс в их совместной работе «Барклай-де-Толли» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 14. С. 94).
4 Ответ тов. Сталина на письмо тов. Разина // Большевик. 1947. № 3. С. 7-8.
5 Вот наиболее пылкие «фанаты» Кутузова: П.А. Жилин и Н.Ф. Гарнич, Л.Г. Бескровный и С.Б. Окунь, В.В. Прунцов и Л.Н. Пунин, М.Г. Брагин и И.И. Ростунов, В.Д. Мелентьев и О.В. Орлик, Б.С. Абалихин и В.А. Дунаевский, Л.Л. Ивченко и Н.И. Рязанов, И.А. Андрианова и А.В. Шишов, Ю.Н. Гуляев и В.Т. Соглаев, Л.И. Раковский и О.Н. Михайлов, Н.И. Рыленков и Л. В. Рубинштейн. Впрочем, несть им числа. -29-


непогрешимого, полубожественного Спасителя, по адресу которого не должно быть ни слова критики в какой бы то ни было связи и форме. Иначе говоря, отечественное представление о Кутузове было отброшено назад, к временам Филиппа Синельникова и Владимира Панаева.
Среди тех историков, которые добровольно и ревностно приноравливались к сталинскому персту в оценке Кутузова, самыми инициативными пионерами выступили Павел Андреевич Жилин (1913—1987) и Любомир Григорьевич Бескровный (1905—1980). Показательны в этом смысле их первые книги1, задуманные и выполненные как иллюстрации к сталинскому тезису о «контрнаступлении Кутузова», что было подчеркнуто даже в названиях книг. И Жилин и Бескровный не преминули объявить, что они создавали свои труды, «руководствуясь указаниями товарища Сталина»2. «Величайший вождь и полководец И.В. Сталин, в совершенстве изучивший многовековую борьбу русского народа за свою независимость, первый указал на исключительно важную роль полководческой деятельности Кутузова» — так определил основу для своей концепции Жилин3.
Известный советский писатель В. В. Карпов, учившийся вместе с Жилиным в Военной академии им. М.В. Фрунзе, свидетельствует, что о «контрнаступлении Кутузова» Жилин написал сначала дипломную работу, где доказывал, будто «Сталин по примеру Кутузова специально заманил под Москву гитлеровцев, а не они загнали нашу армию к столице», затем (в том же духе) — кандидатскую диссертацию и, наконец, монографию. «Книга попала на глаза Сталину. Он остался очень доволен тем, что так хорошо, по-научному, снимаются наши беды 41 -го года и его личные промахи и ошибки», и наградил Жилина Сталинской премией4.
1 Жилин П.А. Контрнаступление Кутузова в 1812 г. М., 1950; Бескровный Л.Г. Отечественная война 1812 г. и контрнаступление Кутузова. М., 1951.
2 Жилин П.А. Указ. соч. С. 29; Бескровный Л.Г. Указ. соч. С. 6.
3 Жилин П.А. Указ. соч. С. 191.
4 Карпов В.В. Маршал Жуков, его соратники и противники в дни войны и мира. М., 1992. С. 423. -30-


Историографическая культура Жилина выразилась в том, что он счел всю русскую дореволюционную историографию 1812 года «буржуазной» и объявил, что вся она «в течение целого века искажала и принижала военные заслуги» Кутузова1. Авторитетнейший из зарубежных военных историков Карл фон Клаузевиц (как и вообще все «иностранцы»), по разумению Жилина, — «ярый фальсификатор», а его замечательная книга «1812 год» — «фальшивка», «клеветническая писанина»2.
Видимо, из «патриотических» побуждений Жилин намеренно игнорировал зарубежные источники, кроме трех-четырех в русском переводе, и обругал книгу Е.В. Тарле «Нашествие Наполеона на Россию» за то, что она «в значительной ее части основана на иностранных источниках»3. Войну 1812 г. Жилин представил как своеобразный бенефис Кутузова, личность которого под пером Жилина заслонила собой всех и вся. Например, М.Б. Барклай-де-Толли здесь «бездеятельный и нерешительный» «иностранец, не умевший даже говорить по-русски»4. Кутузов же — избранник и любимец народа, конфликтующий с «царским самодержавием»; военный гений, который всегда — при Малоярославце, под Вязьмой и Красным, на Березине — действовал безукоризненно, а в Бородинской битве «одержал крупнейшую победу»5.
Книга Л.Г. Бескровного принципиально не отличалась от жилинской, хотя частные вопросы темы Бескровный решал точнее (он, к примеру, не путал буржуазную историографию 1812 г. с дворянской) либо, напротив, еще алогичнее. Так, по Бескровному, при Бородине «Кутузов не позволил Наполеону не только осуществить какой-либо маневр, но и одержать хотя бы частный успех»6. Русскую дореволюционную историографию 1812 г. Бескровный охаивал по-жилински: дескать, вся


1 Жилин П.А. Указ. соч. С. 7.
2 Там же. С. 10, 28.
3 Там же. С. 28.
4 Там же. С. 34—38, 42, 43.
5 Там же. С. 44, 58, 60.

6 Бескровный Л.Г. Указ. соч. С. 66. -31-


она «извращала и принижала роль Кутузова как полководца», старалась даже «заставить забыть о нем»1.
П.А. Жилин и Л.Г. Бескровный заложили в советской историографии 1812 г. особую, квазипатриотическую традицию, смысл которой в том, чтобы возвеличить и приукрасить все «наше», русское (с Кутузовым как надклассовым и непогрешимым феноменом во главе), а все, «чужое», враждебное, в данном случае особенно французское, разоблачить и принизить. Впрочем, стоить отметить, что Россия того времени была представлена в сочинениях советских историков, включая даже поздние труды Жилина и Бескровного, державой, которая «шла по пути прогрессивного развития» и отстаивала «независимость», «неприкосновенность» других держав2 в борьбе против буржуазной Франции с ее «жесточайшим режимом», «наполеоновской тиранией»3.
Крайним выражением этой традиции стала книга генерал-майора Н.Ф. Гарнича «1812 год», впервые изданная в 1952 г. (2-е изд. — 1956 г.). Гарнич написал ее в ухарском стиле, подменяя, утрируя, извращая очевидные факты: договорился, например, до того, что русские после Бородина будто бы 11 верст преследовали французов4; выходило, что Кутузов начал вдруг отступать к Москве после того, как он 11 верст гнался за разбитым Наполеоном. Вообще, Кутузов у Гарнича поднят (по сталинскому рецепту) «двумя головами выше» Барклая-де-Толли и других русских военачальников, не говоря уже о «ничтожных французах с их бездарью» — Наполеоном во главе. Хлестаковский опус Гарнича выдержал два издания и был выдвинут на соискание Ленинской премии, но затем, к чести нашей сатиры, высмеян журналом «Крокодил»5, что, впрочем, не помешало П.А. Жилину и Л.Г. Бескровному


1 Бескровный Л.Г. Указ. соч. С. 5—6.
2 Жилин П.А. Отечественная война 1812 г. М., 1988. С. 27; Бескровный Л.Г. Отечественная война 1812 г. М., 1962. С. 594.
3 Жилин П.А. Указ соч. С. 333; Бескровный Л.Г. Указ. соч. С. 593.
4 Гарнич Н.Ф. 1812 год. М., 1956. С. 181.

5 Семенов М.Г. Тайны ремесла // Крокодил. 1959. № 7. -32-


вновь и вновь рекомендовать его в числе достижений отечественной науки1.
С 1947 г. до середины 1950-х годов вся советская литература о Кутузове и о войне 1812 г. теснилась в том русле, которое контурно обозначил Сталин и проложили по сталинскому контуру Жилин, Бескровный, Гарнич2. При этом советские историки надзирали друг за другом, чтобы никто из них не вышел из заданного русла. Сегодня как анекдот воспринимается действительный случай, когда на заседании ученого совета историков Ленинградского университета один из профессоров упрекнул докладчика профессора С.Б. Окуня: «Товарищ Сталин показал нам, что Кутузов был на две головы выше Барклая-де-Толли, а у вас получается — только на одну»3.
К «неподдающимся», хотя бы и мировой значимости, ученым применялись оскорбительно-жесткие меры воздействия: против них власть «спускала» с трибун, недоступных для ответной критики, своих оруженосцев — порою случайных, в научном отношении никчемных, но религиозно преданных «верхам». Так, против Е.В. Тарле был спущен С.И. Кожухов — в то время директор Бородинского музея. Его статью «К вопросу об оценке М.И. Кутузова в Отечественной войне 1812 г.» опубликовал в 1951 году журнал «Большевик». Формально директор Бородинского музея, а фактически журнал ЦК ВКП(б), обвинил Тарле в том, что он на страницах своего классического труда «Нашествие Наполеона на Россию» (который, кстати, с 1938-го по


1 Бескровный Л.Г. Указ. соч. С. 65—66; Жилин П.А. Указ. соч. С. 13, 434.
2 См.: М.И. Кутузов. Материалы юбилейной сессии военных академий Красной армии, посвященной 200-летию со дня рождения М.И. Кутузова. М., 1947; Прунцов В.В. Бородинское сражение. М., 1947; Жилин П.А., Ярославцев А. В. Бородинское сражение. М., 1952; Червяков Д.Е. Партизанское движение в период подготовки и проведения Кутузовым контрнаступления в 1812 г. М., 1953; Полководец Кутузов: Сб. статей. М., 1955 и др.
3 См.: Пугачев В.В., Динес В.А. Историки, избравшие путь Галилея: Статьи. Очерки. Саратов, 1995. С. 137. В 1952 г. П.А. Жилин упрекал Н.Ф. Гарнича в том, что он не сумел «показать, почему Барклай-де-Толли как полководец был на две головы ниже Кутузова» (Кутузов был выше двумя головами... // Родина. 1992. № 6—7. С. 172). -33-


1945 г. издавался в СССР и за рубежом ежегодно) изобразил войну 1812 г. якобы «в кривом зеркале» и «не осветил того главного факта, что Кутузов как стратег и тактик выше Наполеона»1. Вслед за статьей Кожухова и в ее духе прошли обсуждения книги Тарле на ученых советах Института истории АН СССР, Московского и Ленинградского университетов.
Тарле подготовил ответ на статью Кожухова и 15 сентября 1951 г. послал его Сталину. «Для меня ясно, — писал Евгений Викторович «хозяину» партии и страны, — что без Вашего содействия это, очень краткое, чисто деловое мое письмо в редакцию журнала «Большевик» напечатано там не будет»2. Сталин такое содействие оказал. «Большевик» напечатал ответ Тарле, где на конкретных примерах показана необъективность Кожухова («систематически умалчивает о том, что я говорю, но приписывает мне то, что я и не думаю утверждать, и затем победоносно опровергает это»3). Вместе с тем Тарле признал, что в его книге есть известная недооценка Кутузова, и обещал «приступить к пересмотру недочетов, ошибок и вообще прежних сложившихся мнений» о Кутузове4.
Редакция «Большевика» сопроводила ответ Тарле специальным заявлением, в котором историку было строго указано на то, что он «не пересмотрел еще до конца своих ошибочных взглядов» и настаивает на своем, «вопреки фактам и документальным свидетельствам, приведенным в статье тов. Кожухова». Заявление кончалось жесткой директивой: «Редакция полагает, что академик Тарле выполнит свое обещание и даст советскому читателю новые исследования, написанные с учетом тех справедливых критических замечаний, которые были высказаны в нашей печати».


1 Кожухов С.И. К вопросу об оценке М.И. Кутузова в Отечественной войне 1812 г. // Большевик. 1951. № 15. С. 24.
2 АРАН. Ф. 627 (Е.В. Тарле), оп. 4, д. 145, л. I (копия). Подлинник этого письма Тарле с пометой Сталина «м.б. напечатано» обнаружил в РЦХИДНИ Е.И. Чапкевич (См.: Чапкевич Е.И. Пока из рук не выпало перо... Жизнь и деятельность акад. Е.В. Тарле. Орел, 1994. С. 165, 189).
3 Тарле Е. Письмо в редакцию журнала «Большевик» // Большевик. 1951. № 19. С 76.
4 Там же. -34-


Такое заявление редакция журнала «Большевик» сделала конечно же с ведома, а может быть, и по прямому указанию Сталина, который к тому времени уже мог разочароваться в былых надеждах на Тарле как на своего придворного историка1. Академик Тарле был тогда уже стар (77 лет) и болен, а главное, хорошо понимал (отчасти по собственному опыту начала 1930-х годов2), сколь опасно для ученого в СССР инакомыслие и непослушание. Поэтому он уступил. Уже в мартовском номере журнала «Вопросы истории» за 1952 г. появилась его статья «Михаил Илларионович Кутузов — полководец и дипломат». В ней Тарле, следуя духу времени и букве указаний ЦК, очень идеализировал Кутузова, хотя и провозгласил, как это делал прежде, истинным победителем Наполеона русский народ, который «нашел в Кутузове достойного представителя»3.
Еще большие уступки конъюнктуре были сделаны в статье Е.В. Тарле «Бородино», написанной тоже в 1952 г., но при жизни автора не напечатанной (вероятно, сам Евгений Викторович находил ее конъюнктурной сверх меры). Статья была опубликована лишь в 1962 г. Здесь Тарле, вопреки своему обыкновению, подгонял факты и аргументы под заданную схему: например, чтобы представить Бородино безоговорочной, не только моральной, но и «стратегической, тактической победой русской армии и ее полководца», он утверждал, будто при Бородине «целью Кутузова было отражение наполеоновских сил и сохранение русской армии»4, умалчивая о том, что сам Кутузов ставил целью «спасение Москвы»5.


1 О том, как Сталин в 30—40-е годы «ухаживал» за Тарле («пожаловал» ему роскошные квартиры в Ленинграде и Москве, восстановил в звании академика, консультировался у него), см.: Чапкевич Е.И. Указ. соч. С. 95—97, 104—105, 145, 147, 158. Тарле, однако, в противоположность жилиным, гарничам и др., ни в одном из своих печатных трудов ни разу не восславил Сталина.
2 Об аресте Тарле по т. н. «академическому делу», его исключении из АН СССР и двухлетней ссылке в Казахстан подробно см.: Академическое дело 1929— 1931 гг. Вып. 2. Дело по обвинению акад. Е.В. Тарле. Ч. 1—2. СПб., 1998.
3 Тарле Е.В. Соч.: В 12 т. Т. 7. С. 817.
4 Там же. Т. 12. С. 423, 455.
5 М.И. Кутузов. Сб. документов. М., 1954. Т. 4, ч 1. С. 106, ИЗ, 119, 120, 130. -35-


Итак, Е.В. Тарле уступил сталинскому воззрению на Кутузова. Уступил вынужденно, в разладе с самим собой1. Лишь с позиции черного юмора можно заключить, что он тогда «творчески пересмотрел свои старые взгляды»2. Но даже это научное покаяние не спасло Тарле от нападок сталинистов. В 1952 г. П.А. Жилин выступил с брошюрой «Великий русский полководец Кутузов», где по-кожуховски хулил суждения Тарле о Кутузове. Евгений Викторович вынужден был обратиться с просьбой защитить его от травли к секретарю ЦК ВКП(б) М.А. Суслову. «Он, — писал Тарле о Жилине, — подло, лживо, сознательно клеветнически плетет что-то о том, что я следую за фальсификаторами истории. И это после моей статьи, о которой Вы хорошо знаете. Эта гнусная выходка — часть кампании клеветы и забрасывания меня грязью, ведомой ко-жуховыми и жилиными»3. Суслов, видимо, посчитал, что «кожуховы и жилины» поработали более чем достаточно, и поручил своим чиновникам успокоить Евгения Викторовича4. Разумеется, вся эта двухлетняя травля великого историка отравила последние годы его жизни и ускорила его конец.
В дальнейшем — при всех (впрочем, не принципиальных) переменах в политической конъюнктуре от хрущевской «оттепели» до брежневского «застоя» — идеализация Кутузова продолжалась, а нагнетали ее главным образом те же историки-сталинисты во главе с П.А. Жилиным и Л.Г. Бескровным (Н.Ф. Гарнич в 1961 г. умер). Высшим, официально признанным авторитетом среди них стал энтузиаст клеветнической кампании против Е.В. Тарле генерал-лейтенант Жилин, увенчанный лаврами члена-корреспондента АН СССР, лауреата Ленинской премии, начальника Института военной истории Министерства


1 По воспоминаниям В. Г. Сироткина, Тарле в лекциях перед студентами 1953 г. резко критиковал свои поздние работы // Историографический сб. Саратов, 1977. Вып. 6. С. 171 — 172.
2 Абалихин B.C., Дунаевский В.А. Указ. соч. С. НО.
3 Цит. по: Чапкевич Е.И. Указ. соч. С. 167. Трагикомично, что Жилин был бы вправе усмотреть «фальсификацию» именно в статьях Тарле 1952 г., написанных под давлением сверху, а вместо этого объявил «фальсификаторскими» подлинно научные труды Евгения Викторовича 30-х годов.
4 См.: Чапкевич Е.И. Указ. соч. С. 167. -36-


обороны СССР. Его конъюнктурная поделка 1950 г. «Контрнаступление Кутузова в 1812 г.» переиздавалась четырежды, разбухая в объеме и меняя названия1, но сохраняя и даже утрируя сталинскую концепцию (конечно, уже без ссылок на самого Сталина). Жилин и в поздних своих трудах повторял такие вздорные мифы, как выдуманный им «конфликт между Кутузовым и царским правительством»2 или тезис о том, что в 1805 г. на полях Баварии Кутузов «возглавлял борьбу русского народа против наполеоновской агрессии»3.
Не отставал от генерала Жилина и полковник Бескровный. Задавшись целью показать, что Кутузов как полководец превосходил Наполеона, Бескровный попытался даже определить меру этого превосходства: «Кутузов был выше Барклая-де-Толли двумя головами», но «Барклай был выше любого из французских маршалов и мог тягаться с Наполеоном»4. Вывод отсюда напрашивался сам собой: Кутузов выше и Наполеона — тоже на две головы.
В качестве одного из доказательств превосходства Кутузова над Наполеоном у нас с 50-х годов широчайше распространилась версия, будто Наполеон «всегда (в 1812 г. тоже. — Н. Т.) стремился решать исход войны в одном генеральном сражении», отличаясь тем самым (разумеется, невыгодно) от Кутузова, который понимал, что «исход войны решается не одним, а несколькими сражениями»5. Оплошность этой версии столь очевидна, что доверие к ней сонма историков кажется невероятной.


1 Контрнаступление русской армии в 1812 г. (1953); Гибель наполеоновской армии в России (1968, 1974); Отечественная война 1812 г. (1988).
2 Жилин П.А. Гибель наполеоновской армии в России. М., 1974. С. 40; Он же. Отечественная война 1812 г. С. 33.
3 Жилин П.А. О войне и военной истории. М., 1984. С. 503, 504.
4 Кутузов был выше двумя головами... // Родина. 1992. № 6—7. С. 171.
5 Гарнич Н.Ф. 1812 год. М., 1956. С. 119-120; 1812 год: Сб. статей. М., 1962. С. 95; Бескровный Л.Г. Отечественная война 1812 г. М., 1962. С. 398, 597; История военного искусства. М., 1963. Т.1. С. 179; История СССР с древнейших времен до наших дней. М., 1967. Т. 4. С. 122; Окунь СБ. История СССР: Лекции. Л., 1978. Ч. 2. С. 6; Жилин П.А. О войне и военной истории. М., 1984. С. 501; Он же. Фельдмаршал М.И. Кутузов. М., 1988. С. 297; Рязанов Н.И. М.И. Кутузов и его письма // Кутузов М.И. Письма. Записки. М., 1989. С. 544, 553. Этот перечень можно продолжить. -37-


Дело в том, что и до 1812 г. Наполеон никогда не решал исхода какой бы то ни было из своих войн в одном сражении, и в 1812 г. такой исход исключался заведомо уже потому, что перед Наполеоном (он это знал!) стояли вразброс на 800 верст три русские армии, и при всем желании он не мог встретиться с ними в одном сражении.
Труды П.А. Жилина и Л.Г. Бескровного получили в официозных кругах ярлыки фундаментальности и до смерти их авторов оставались вне критики. Впрочем, наши историки до 1990-х годов не забывали поминать добрым словом ни Н.Ф. Гарнича, ни СИ. Кожухова1.
По примеру советских официозных историков, искательно равняясь на них, идеализировали Кутузова наши писатели — прозаики, поэты, драматурги2. По-жилински представлен Кутузов и в повести Д.И. Петрова-Бирюка («весь народ» требовал в главнокомандующие «всеми любимого Кутузова»; при Бородине Кутузов «одержал крупнейшую победу»3 и т. д.), и в романе Л.И. Раковского («вся страна говорила: только Кутузов может спасти Россию!»4), и в драме Г.Д. Мдивани (здесь гордый князь П.И. Багратион встречает Кутузова, только что назначенного главнокомандующим, с подобострастной восторженностью: «С вами мы победим, Михаил Илларионович!», а при Бородине раненный, чуть не на руках Кутузова, восклицает: «Друг мой, хозяин мой...»5). А поэт-орденоносец Н.И. Рыленков, развивая сталинский тезис, «подсчитал», что Кутузов как полководец был выше Барклая-де-Толли «на расстояние между Тарутином и Нижним»6.


1 Абалихин Б.С., Дунаевский В.А. Указ. соч. С. 109, 113. Здесь (1990 год!) говорится, что Кожухов «обоснованно критиковал» ошибки Е.В. Тарле, «используя разнообразные источники, доказал» и т. д.
2 Их произведения, созданные еще до распада СССР, переиздаются и ныне.
3 Петров (Бирюк) Д.И. Сыны степей донских. М., 1959. С. 135, 203.
4. Раковский Л.И. Кутузов. М., 1960. С. 385.

5 Мдивани Г.Д. Петр Багратион // Избр. произведения. М., 1974. Т. 2. С. 435, 468. Курсив мой. — Н. Т.
6 Рыленков Н.И. На Старой Смоленской дороге. М., 1969. С. 232. -38-


Подобно П.А. Жилину в историографии, у кутузовских «фанатов» есть свой лидер и в отечественной беллетристике. Это — лауреат премии Министерства обороны СССР Олег Николаевич Михайлов, автор «исторических романов» и даже научно-популярных эссе о Кутузове и 1812 г. Он, кстати, не скрывает своей опоры на Жилина, поверхностно-конъюнктурный опус которого «Фельдмаршал М.И. Кутузов» величает «классическим трудом»1. Вслед за Жилиным Михайлов превозносит Кутузова до небес как полубожественного «Спасителя России», слепо восторгаясь его нравственными качествами: даже суворовское «Я не кланяюсь Кутузову...» рассматривает детски-простодушно как свидетельство такой сверходаренности, масштабности своего героя, в которой Суворов не мог разобраться2. Сверхпатриотично, как Жилин, сравнивает Михайлов Кутузова с Наполеоном: «Не впервые встречался Кутузов с Наполеоном на поле брани. И всякий раз своей стратегией прославленный русский полководец расстраивал планы Наполеона»3 — всякий раз, включая, стало быть, и Аустерлиц, где, как известно, армия Кутузова потерпела от Наполеона одно из тягчайших поражений за всю историю России4.
Великий О. Бальзак говорил: «Хорошо написанные исторические романы стоят лучших курсов истории». К сожалению, исторические романы советских писателей о войне 1812 г. и о Кутузове после 1947 г. все — за исключением романа Б.Ш. Окуджавы «Свидание с Бонапартом» (1985) — имитируют худшие курсы истории.
Идеализация Кутузова доходила в СССР до абсурда. Характерный пример — изданная в 1976—1980 гг. 8-томная Советская военная энциклопедия под редакцией П.А. Жилина и др. Статья о Кутузове здесь в 6,5 раза (!) больше статьи о Барклае-де-Толли


1 Михайлов О.Н. Кутузов. М., 1988. С. 452.

2 Там же. С. 432, 438.
3 Михайлов О.Н. Бородино. М., 1982. С. 56.
4 Подробно о сочинениях О.Н. Михайлова и других советских беллетристов на «кутузовскую» тему см.: Троицкий Н.А. Небываемое бывает? Война 1812 г. в изображении советских писателей // Родина. 1994. № 9; Он же. Дилетантизм профессионалов (письмо в редакцию журнала «Родина») // Освободительное движение в России. Саратов, 1997. Вып. 16. -39-


(а Л.И. Брежневу, кстати, отведено больше текста, чем любому из величайших полководцев всемирной истории, включая Александра Македонского, Цезаря, Наполеона и Суворова). Шло время, слабел партийный диктат, началась горбачевская «перестройка», а в любом из обобщающих трудов о войне 1812 г., не говоря уже о биографиях Кутузова, фельдмаршал непременно по-сталински («двумя головами»!) возвышался над Барклаем и вообще над всеми, не только российскими, полководцами своего времени.
Первой в потоке «перестроечной» литературы о Кутузове и 1812 г. увидела свет книга военного историка В.Д. Мелентьева1. Кутузов здесь представлен как безукоризненный народный герой, второй Суворов. Прославляя его, Мелентьев повторяет надуманные штампы официальной — дореволюционной и советской — историографии: одержал «несомненную победу» при Бородине, «решиться оставить Москву мог только Кутузов» (С. 148, 150), а чтобы оправдать Кутузова в катастрофе под Аустерлицем, заявляет, что там «русскими войсками распоряжались иностранцы: Вейротер, Гогенлоэ, Лихтенштейн, Вимпфен, Буксгевден, Ланжерон и другие» (С. 115). О том, что все эти «иностранцы» были тогда в подчинении у Кутузова, Мелентьев умолчал.
В 1987—1989 гг., к 175-летию Отечественной войны 1812 г., хлынула на книжный рынок юбилейная литература, где Кутузов, естественно, был главным героем. Это, в первую очередь, изданная 100-тысячным тиражом монография Ольги Васильевны Орлик (1930—1998)2 — первой и пока единственной в отечественной историографии женщины, рискнувшей написать специально обобщающее исследование о войне. Монография сориентирована строго «по Жилину», хотя и обставлена — довольно неуклюже — внешними приметами «перестройки»:


1 Мелентьев В.Д. Кутузов в Петербурге. Л., 1986; См.: Троицкий Н.А. Народ хотел Кутузова... (О кн. В.Д. Мелентьева) // В мире книг. 1987. № 10.
2 Орлик О.В. Гроза двенадцатого года... М., 1987; См. об этой кн.: Троицкий Н.А. Кладезь ошибок // В мире книг. 1988. № 4; Почтовая дуэль // Там же. 1988. № 11 -40-


Орлик открыла и закрыла ее цитатами из решений «перестроечного» XXVII съезда КПСС, а в указатель имен, между М.Б. Барклаем-де-Толли и М.И. Кутузовым, поместила М.С. Горбачева. Кутузов смотрится под пером Орлик величайшим полководцем: «Военный гений Кутузова оказался выше военного гения Наполеона» (С. 105), безупречно действует при Бородине и даже на Березине (С. 52, 104), наносит «поражение» Наполеону при Малоярославце (С. 77), а что касается Тарутинского боя между войсками Кутузова и французским авангардом И. Мюрата 6 октября 1812 г., то Ольга Васильевна приравняла его по значению к битве на Куликовом поле 1380 г. (С. 75).
В старом, «жилинском» ключе выдержаны брошюра И.И. Ростунова1: Кутузов здесь как полководец превосходит Наполеона и везде — от Бородина до Березины — действует идеально (С. 27, 57—59) и, особенно, пространное (почти 40 с.) послесловие Н.И. Рязанова к сборнику писем и записок Кутузова2. Рязанов даже отступил от Жилина к Н.Ф. Гарничу, которого он часто (вперемежку с Лениным и Жилиным) цитирует и вслед за которым повторяет небылицы о том, что Кутузов в 1805 г. «шел от успеха к успеху» (С. 541)3, а при Бородине «одержал полную стратегическую и тактическую победу» и гнал Наполеона 11 верст от Бородина (С. 554).
Это сравнительно недавнее сочинение Рязанова сегодня выглядит анахронизмом. Впрочем, как анахронизм воспринимаются и изданные в 1988 г. (посмертно) две последние книги П.А. Жилина4, поскольку они повторяют — часто вопреки фактам и документам — все сказанное Жилиным ранее: русская армия к 1812 г. была «значительно выше армий стран Западной Европы», включая французскую; Кутузов как полководец


1 Ростунов И.И. Отечественная война 1812 г. М., 1987.
2 Рязанов Н.И. М.И. Кутузов и его письма // Кутузов М.И. Письма, записки. М., 1989.
3 Поскольку Кутузов в 1805 г. до Аустерлица успешно бежал от Наполеона, а под Аустерлицем был разбит, похвала Н.И. Рязанова здесь звучит двусмысленно.
4 Жилин П.А. Отечественная война 1812 г. М., 1988; Он же. Фельдмаршал М.И. Кутузов. Жизнь и деятельность. М., 1988. -41-


 

— выше Наполеона, а военное искусство России — самое передовое в мире и т. д.1
Отчасти переходный характер в потоке юбилейной литературы о Кутузове и 1812 г. носят обобщающие труды В.Г. Сироткина и творческого дуэта Б.С. Абалихин — В.А. Дунаевский. В первом из них2 уже нет «патриотических» гипербол и подлогов, столь характерных для Н.Ф. Гарнича, Л.Г. Бескровного, П.А. Жилина, но читателя шокируют фактическими несообразностями3 и, главное, идеализацией Кутузова как безупречного полководца и даже (в кричащем противоречии с массой широко известных источников) «верного мужа» (С. 169, 185, 232 и др.). Что касается монографии Б.С. Абалихина и В.А. Дунаевского — по теме и самому названию очень масштабной4, — то она, при всем желании авторов прорваться сквозь толщу догматических наслоений к научной критике, сохраняет на себе печать сталинской школы. Таковы их попытки представить доказанное (Москву сожгли россияне) спорным, а недоказуемое (Кутузов как полководец «превосходил Наполеона») — доказанным (С. 79, 112—113)5.
После 1947 г. лишь некоторые из советских историков в исследованиях по частным вопросам истории Отечественной войны 1812 г. строго держались научной объективности в любой политической конъюнктуре, не поддаваясь никаким позывам к идеализации Кутузова (и вообще кого бы то ни было). Таковы


1 Подробно об этом см.: Троицкий Н.А. Повторение пройденного // Вопросы истории. 1989. №2.
2 Сироткин В.Г. Отечественная война 1812 г. М., 1988.
3 Войну 1806—1807 гг. В.Г. Сироткин считает «первой русско-французской» (С. 41—42), тогда как она была второй. Генералы Ю. Понятовский, А. Жюно, Ж. Лористон «ходят» у него в маршалах (С. 35, 64, 125, 203). Перепутаны генералы А.А. и Н.А. Тучковы, и вдова первого из них «приписана» ко второму (С. 124). Перечень таких ошибок в книге Сироткина можно продолжать очень долго.
4 Абалихин Б.С., Дунаевский В. А. 1812 год на перекрестках мнений советских историков. 1917—1987. М., 1990.
5 Подробно см. в моей рецензии об этой книге (Отечественная история. 1992. № 2. С. 195—198) и в реплике «Как спорят историки» (Там же. 1993. № 3). -42-


были в 1940-е годы диссертации В.В. Пугачева и В.И. Валикова1, в 60-е — монография А. Г. Тартаковского2 и очень смелые статьи А.Н. Кочеткова и В.М. Холодковского3, где впервые после сталинских указаний 1947 г. прозвучала критика (хотя и весьма осторожная) Кутузова-полководца. В 70-е годы порадовали специалистов научной объективностью статья И.Т. Трофимова о «Полководце» А.С. Пушкина, книга Л.П. Богданова и новая монография А.Г. Тартаковского4. С 80-х годов в условиях «перестройки» таких исследований стало больше, но и теперь они касались частных вопросов. С одной стороны, продолжали исследовать «Двенадцатый год» «ветераны» В.В. Пугачев и А.Г. Тартаковский5, а с другой — публиковали свои первые труды историки нового поколения6, которые будут все громче заявлять о себе уже в постсоветское время.
Опыт обобщающего исследования войны 1812 г. и роли в ней Кутузова с пересмотром мифотворчества Жилина и К° был предпринят мною в книге «1812 год»7. Воспринят он был неоднозначно. Наряду с положительными рецензиями в ряде изданий


1 Пугачев В.В. Подготовка России к Отечественной войне 1812 г. Саратов, 1947; Бяликов В.И. Первая Смоленская операция русских войск в 1812 г. М., 1947.
2 'Тартаковский А.Г. Военная публицистика 1812 г. М., 1967.
3 Кочетков А.Н. О некоторых ошибках в освещении Бородинского сражения // Военно-исторический журнал. 1963. № 12; Холодковский В.М. Наполеон ли поджег Москву? // Вопросы истории. 1966. № 4.
4 Трофимов И.Т. «Полководец» // Прометей. 1975. Т. 10; Богданов Л.П. Русская армия в 1812 г. Организация, управление, вооружение. М., 1979; Тартаковский А.Г. 1812 г. и русская мемуаристика. М., 1980.
5 Тартаковский А.Г. К изучению текста «Писем русского офицера» Ф.Н. Глинки // Источниковедение отечественной истории. 1981. М., 1982; Пугачев В.В. Пушкин и 1812 г. (К истолкованию «Полководца») // Проблемы истории, культуры, литературы, социально-экономической мысли. Саратов, 1984.
6 Тотфалушин В.П. М.Б. Барклай-де-Толли в Отечественной войне 1812 г.: советская историография темы // Историографический сб. Саратов, 1984. Вып. 11; Он же. М.Б. Барклай-де-Толли в дворянской историографии Отечественной войны 1812 г. // Там же. Саратов, 1989. Вып. 14; Шведов С.В. Комплектование, численность и потери русской армии в 1812 г. // История СССР. 1987. № 4.
7 Троицкий Н.А. 1812. Великий год России. М., 1988. -43-


СССР и США1, хранители жилинских традиций обрушились на мою книгу с гневом и желчью2.
Здесь уместно сказать о том, что еще в 1963 г. я подготовил для журнала «Вопросы истории» статью с пересмотром официозных оценок 1812 г. (особенно вульгарной идеализации М.И. Кутузова). Редакция «Вопросов истории» отшатнулась от статьи. Тогда я переслал ее в Отделение истории АН СССР и в Идеологическую комиссию (была такая!) ЦК КПСС. Комиссия предложила историкам обсудить статью. Руководство Отделения засуетилось. У меня хранятся три письма ко мне за подписью академика-секретаря Отделения истории Е.М. Жукова от 13 июля и 3 сентября 1964 г. и вновь 13 июля уже 1966 г. о том, что обсуждение моей статьи запланировано, перенесено и, когда хрущевскую «оттепель» сменил брежневский «застой», отменено. Вместо обсуждения мне был прислан «развернутый отзыв» о статье, подписанный Л. В. Черепниным и И.В. Бестужевым. Жонглируя цитатами из Маркса и Ленина (все ссылки в «развернутом» отзыве сделаны только на эти две фамилии!), авторы отзыва разъясняли мне, что Ленин «называл Клаузевица, Гнейзенау, Шарнгорста, Блюхера «лучшими людьми Пруссии», а поэтому и «Кутузов вполне заслуживает столь же высокой оценки». Все мои суждения были перечеркнуты в отзыве как «бездоказательные».
Я понял тогда, что тема «Двенадцатого года» для меня закрыта, и на два десятилетия, до перестроечных времен, отошел от работы над ней.
В постсоветской России ни о войне 1812 г., ни о Кутузове историки и писатели не забывают. В 1995 г. журнал «Родина» организовал даже «круглый стол» историков специально о Кутузове3. Свободны от «патриотических» домыслов 40—80-х годов книги В.П. Тотфалушина о М.Б. Барклае-де-Толли и (в меньшей


1 См.: Новый мир. 1989. № 9. С. 258—262; Знамя. 1989. № 10. С. 218— 220; История СССР. 1990. № 2. С. 187-—189; The Russian Review. 1991. № 50. Р. 220—221.
2 См.: Галактионов И.В., Соколов Ю.Ф. Великий год России / / Военно-исторический журнал. 1990. № 7.
3 Спаситель Отечества. Кутузов — без хрестоматийного глянца // Родина. 1995. № 9. -44-


степени) В.Н. Балязина1. Тот же Балязин избегает чрезмерных прикрас и в своих трудах о Кутузове2. Новаторскими и строго документированными выглядят книги В.Н. Земцова и А.И. Попова о Бородинском и А.А. Васильева о Малоярославецком сражениях3. Много и творчески занимаются историей «Двенадцатого года» В.М. Безотосный, А.М. Горшман, С.А. Малышкин, А.А. Смирнов, А.И. Ульянов, С.В. Шведов. Но тяга «к Жилину» довлеет еще над историками и сегодня. «Последний из могикан» сталинской школы В.А. Дунаевский в 1997 г. опубликовал очередной панегирик Кутузову как «Спасителю России»4, отметив здесь, что Сталин Кутузова лишь «вроде бы почитал» (С. 29), то есть, по Дунаевскому, недохвалил. Как Жилин, представляют себе Кутузова и некоторые постсоветские историки — например, A. В. Шишов5 и, особенно, Л.Л. Ивченко — та, которая за «круглым столом» в журнале «Родина» утверждала, что критиковать Кутузова могли только обидчивые и завистливые «недоброжелатели»6. Статьи Ивченко очень амбициозны. К примеру, она объявила суждения А.Г. Тартаковского и В.В. Пугачева «бесполезными» и «смехотворными», а меня «отчитала» за то, что я (по ее наитию) «никогда не был на Бородинском поле»7.


1 См.: Тотфалушин В.П. М.Б. Барклай-де-Толли в Отечественной войне 1812 г. Саратов, 1991; Балязин В.Н. Фельдмаршал М.Б. Барклай-де-Толли. Жизнь и полководческая деятельность. М., 1990.
2 См.: Балязин В.Н. Верный друг Михайла Г. — К. // Октябрь. 1987. № 8—9; О н ж е. Михаил Кутузов. М., 1991.
3 Васильев А.А. Сражение при Малоярославце 12 октября 1812 г. // Малоярославец. Очерки по истории города. Малоярославец, 1992. С. 16— 87; Попов А.И. Бородинское сражение. Самара, 1995; Земцов В.Н. Битва при Москве-реке. Армия Наполеона в Бородинском сражении. М., 1999.
4Дунаевский В.А. Генерал-фельдмаршал, светлейший князь М.И. Голенищев-Кутузов в социокультурном контексте (Переизд. в сб.: B. А. Дунаевский. К 80-летию со дня рождения. М., 2000).
5 См.: Шишов А.В. Особенности полководческого искусства генерал-фельдмаршала М.И. Голенищева-Кутузова в Отечественной войне 1812 г. // Отечественная война 1812 г. Источники. Памятники. Проблемы. Бородино, 1997.
6 Спаситель Отечества. Кутузов — без хрестоматийного глянца. С. 65—66.
7 Ивченко Л.Л. М.И. Кутузов в Бородинском сражении // Отечественная война 1812 г. Источники. Памятники. Проблемы. Бородино, 1997. C. 16; Она же. «Полководец» А.С. Пушкина: поэтический образ и исторические реалии // Отечественная война 1812 г. Источники. Памятники. Проблемы. Можайск — Терра, 2000. С. 92, 96. -45-


Наиболее показательна для современных оценок Кутузова новейшая биография фельдмаршала, которую составили Ю.Н. Гуляев и В.Т. Соглаев к 250-летнему кутузовскому юбилею1. В ней есть приметы нового, более научного подхода к теме, по сравнению с трудами П.А. Жилина: отвергнут жилинский вымысел о «конфликте между Кутузовым и царским правительством», без «патриотических» гипербол рассмотрены итоги Бородина и причины пожара Москвы, разысканы новые данные о самом Кутузове и его времени. Но большей частью новая биография Кутузова повторяет официозно-советскую трактовку темы с характерным для нее прикрасами, умолчаниями и домыслами. Успехи Кутузова (и, вообще, россиян) преувеличиваются, а неудачи умаляются — с опорой «на цифирь», даже устаревшую и опровергнутую, лишь бы она была «в нашу пользу». Главное же, Кутузов и здесь идеализируется как «Спаситель Отечества» (это его титло вынесено в название основной главы о войне 1812 г.), а критические высказывания о нем его соратников и современников, включая генералиссимуса А. В. Суворова и канцлера А.А. Безбородко, адмирала А.С. Шишкова, генералов Н.Н. Раевского и П.И. Багратиона, объясняются, в основном, «недопониманием масштабности полководца».
Не вышла из плена старых, слишком апологетических по отношению к Кутузову мифологем и последняя по времени его биография (рассчитанная на учащихся школ, гимназий, лицеев и написанная, надо признать, очень ярко)2.


1 Гуляев Ю.Н., Соглаев В.Т. Фельдмаршал Кутузов. М., 1995. Подробно об этой кн. см.: Троицкий Н.А. Новая биография М.И. Кутузова // Военно-исторические исследования в Поволжье. Саратов, 1997. Вып. 2; Он же. Домыслы вместо правды (ответ Ю.Н. Гуляеву) // От Москвы до Парижа (1812—1814). Малоярославец, 1998.
2 Андрианова И.А. Спаситель отечества: Жизнеописание М.И. Голенищева-Кутузова. М.; Смоленск, 1999. Что касается изданного в Калмыкии (посмертно) сб. трудов Б.С. Абалихина «1812 год: актуальные проблемы истории» (Элиста, 2000), то он повторяет все прежние (вплоть до курьезных) попытки автора доказать, что «Кутузов как полководец превзошел Наполеона», с опорой на А.И. Михайловского-Данилевского, П.А. Жилина и даже на брошюру ЦК ВКП(б) о Кутузове 1945 г. (С. 10, 58—59, 114, 115 и др.). -46-


В художественной литературе постсоветского времени о войне 1812 г. (главным образом, это — биографические романы о современниках и соратниках Кутузова) процесс освобождения из-под груза сталинских догм идет заметнее, чем в историографии1.
Пожалуй, для науки важнее всех, имеющихся на сегодня, биографий о Кутузове 6-томное собрание его документов2. Личный архив фельдмаршала, о котором канцелярия военного министра князя А.И. Чернышева еще в январе 1843 г. сообщала: «Где ныне находится, неизвестно»3, так и не разыскан до сих пор. Но в разное время, с 1870-го до 1950 года, в различных изданиях печатались многочисленные документы самого Кутузова и о Кутузове, извлеченные из других архивов. Почти все они были собраны, дополнены вновь открытыми материалами и опубликованы в 6-томнике 1950—1956 гг. Для биографов этот 6-томник бесценен. И все-таки полагать, что «в нем представлены документы, отражающие всю многогранную деятельность фельдмаршала»4, неверно. Во-первых, совершенно отсутствуют в нем (намеренно не включены, дабы не бросить тень на репутацию Кутузова) документы о карательных акциях, по его приказам, против крестьянских бунтов и волнений, неоднократно публиковавшиеся до 1917 г.5. Во-вторых, иные документы печатались с купюрами: изымались тексты, «порочащие» Кутузова, — например, отзыв Александра I в его письме к сестре принцессе Ольденбургской Екатерине Павловне 18 сентября 1812 г. о Кутузове,


1 См.: Балязин В.Н. Верность и терпение. Исторический роман-хроника о жизни Барклая-де-Толли. М., 1996; Когинов Ю.И. Бог рати он. Роман. М., 1997; Куранов Ю.Н. Дело генерала Раевского. М., 1997; Цветков С.Э. Александр 1. Беллетризованная биография. М„ 1999.
2 М.И. Кутузов. Сб. документов / Под ред. Л.Г. Бескровного. М., 1950— 1956. Т. 1—5 (4-й том — в 2 кн.).
3 РГВИА. Ф. ВУА, д. 3112, л. I (цит. по: Подорожный Н.Е. Кутузов. М, 1942. С. 7).
4 Абалихин Б.С., Дунаевский В.А. Указ. соч. С. 99. Курсив мой. — Н. Т.
5 ВУА. Т. 19. С. 13, 126; Труды МО ИРВИО. М., 1912. Т. 2. С. 118; Бумаги П.И. Щукина. Т. 8. С. 314. -47-


Барклае-де-Толли и Багратионе как «одинаково мало способных быть главнокомандующими»1.
В зарубежной литературе Кутузов явно (что действительно обидно для нас) недооценивается. Разумеется, это не значит, что вся она, как утверждали П.А. Жилин, Л.Г. Бескровный, Н.Ф. Гарнич, только и делала, что «стремилась извратить исторические факты», а в особенности «чудовищным образом извращала» роль и деятельность Кутузова2. Французские историки, от Жоржа де Шамбре до Анри Труайя, признавали отдельные достоинства Кутузова как военачальника, — главным образом, «хитрость и терпение», — но преувеличивали его дряхлость и безынициативность3. Несколько выше ставили Кутузова английские исследователи: Вальтер Скотт считал его «опытным воином», «упорным полководцем»4, а Дэвид Чандлер, хотя и полагает, что «военные способности Кутузова были не так выражены, как у Барклая», отдает должное его «опыту в политических и военных сферах, который, вероятно, не знал себе равных»5. По мнению же Алана Пальмера, Кутузов к 1812 г. уже прошел путь «от романтического военного героя до скандального развратника»5.
Из немецких историков наиболее профессионально судил о Кутузове Карл фон Клаузевиц (1780—1831), сам в 1812 г. служивший в русской армии и лично наблюдавший за поведением Кутузова при Бородине. Клаузевиц — общепризнанный


1 Ср.: Переписка Имп. Александра I с сестрой Вел. кн. Екатериной Павловной. СПб., 1910. С. 87; М.И. Кутузов. Сб. документов. Т. 4, ч. 1. С. 74—75.
2 Жилин П.А. Контрнаступление Кутузова в 1812 г. С. 8—14; Бескровный Л. Г. Отечественная война 1812 г. и контрнаступление Кутузова. С. 5; Гарнич Н.Ф. 1812 год. С. 4—5.
3 Сhambгау J. Histoire de 1’expedition de Russie. Paris, 1825. V. 2. P. 29, 64; V. 3. P. 46-—47, 77—78; Thiers A. Histoire du Consulat et de l’Empire. Paris, 1856. V. 14. P. 297; Made1in L. La catastrophe de Russie. Paris, 1949. P. 199; Thiгу J. La campagne de Russie. Paris, 1969. P. 126; Труайя А. Александр I, или Северный Сфинкс. M., 1997. С. 156.
4 С к о т т В. Жизнь Наполеона Бонапарта, императора французов. М., 1995. Т. 1. С. 426; Т. 2. С. 120.
5 Чандлер Д. Военные калшании Наполеона. М., 2000. С. 460 486.
6 Palmer A. Napoleon in Russia. New-York, 1967. P. 93—94. -48-


классик мировой военной науки и, наряду с А. Жомини, самый авторитетный знаток и критик наполеоновских походов. В СССР его репутация менялась в зависимости от партийно-политической конъюнктуры: если, например, в 1947 г. Л. Г. Бескровный клеймил Клаузевица по-сталински за «махрово-реакционную сущность» взглядов и «ограниченность мышления»1, то после смерти Сталина, уже в 1956 г., тот же Бескровный стал писать так: «В оценке теоретического наследства Клаузевица мы руководствуемся указаниями В.И. Ленина, который видел в лице Клаузевица одного «из самых глубоких писателей по военным вопросам»2.
Клаузевиц точно подметил, что «относительно боевой репутации Кутузова в русской армии не имелось единодушного мнения: наряду с партией, считавшей его выдающимся полководцем, существовала другая, отрицавшая его военные таланты; все, однако, сходились на том, что дельный русский человек, ученик Суворова, лучше, чем «иностранец». Сам Клаузевиц считал, что Кутузов «по природным дарованиям, безусловно, превосходил Барклая» и, хотя в дееспособности «представлял меньшую величину, чем Барклай», в целом все-таки был для россиян «гораздо большей ценностью»3.
Другие немецкие историки — консерватор Теодор Бернгарди, либерал Фридрих Кристоф Шлоссер и левый социал-демократ, марксист Франц Меринг — не находили у Кутузова больших способностей4, а в капитальном труде знаменитого Ганса Дельбрюка5 Кутузов даже не упомянут.


1 Бескровный Л. Г. Об исторических работах Клаузевица / / Труды Военной академии им. М.В. Фрунзе. М., 1947. Сб. 14. С. 75, 86.
2 Бескровный Л.Г. [Предисл. к изд.]: Фабиан Ф. Перо и меч. Карл Клаузевиц и его время. М., 1956. С. 13.
3 Клаузевиц К. 1812 год. М., 1937. С. 77, 79—80.
4 Denkwiirdigkeiten aus dem Leben des Kaiserl.-russ. Generals von der Infanterie Carl Friedrich Grafen von Toll von Theodor von Bernhardi. Leipzig, 1856. Bd. 2. K. 1—6; Шлоссер Ф. Всемирная история. СПб., 1869. Т. 18. С. 285 и сл. (Кутузов у Шлоссера — «75-летний (?! — Н. Т.) старик»); Меринг Ф. Очерки по истории войн и военного искусства. Изд. 6. М., 1956. С. 320.
5 Дельбрюк Г. История военного искусства в рамках политической истории. М., 1938 (текст о войне 1812 г. — в т. 4). -49-


Польский историк Мариан Кукель и американцы Леопольд Страховский (поляк, эмигрировавший в США) и Виллиан Слоон ценили у Кутузова «многолетний опыт», но порицали его за «хитрость», «хвастовство» и «робость»1.
Резкое исключение в зарубежной литературе о войне 1812 г. и о Кутузове представила собой книга английского военного историка Роджера Паркинсона «Лисица Севера. Жизнь Кутузова, генерала войны и мира». Паркинсон осудил бытующее на Западе принижение роли и личности российского фельдмаршала и поставил его как стратега выше Наполеона2.
Итак, зарубежная историография в целом уделяет Кутузову мало внимания и недооценивает его. Что же касается историографии отечественной, то она большей частью (исключая время с 1870-х до 1940-х гг.) идеализировала Кутузова, причем эта идеализация с 1947 г. до конца 80-х гг. переживала расцвет и проявлялась главным образом в трех разновидностях, которые отчасти практикуются доныне: 1) лакируется, приукрашивается быль, выгодно характеризующая Кутузова; 2) замалчиваются факты, невыгодные для его репутации; 3) измышляется небыль (версии или даже мифы) с заведомой целью поднять Кутузова в наших глазах «все выше и выше и выше...» его истинного уровня.
Давно пора написать биографию Кутузова с учетом всей совокупности данных о нем (его личности, жизни и деятельности) без прикрас, умолчаний, вымыслов. Книга, которую вы держите в руках, задумана как первый опыт именно такой биографии фельдмаршала.
Удался ли этот опыт — судить читателю.


1 Кukiе1 М. Woina 1812 roku. Krakyw, 1937. Т. 2. S. 365, 374; Strakhovsky L. Alexander I of Russia. The Man who defeated Napoleon. New-York, 1947. P. 138; Слоон В. Новое жизнеописание Наполеона I. М., 1997. Т. 2. С. 407, 415.
2 Parkinson R. Fox of the North. Life of Kutuzov, General of War and Peace. London, 1976. P. 235. -50-

 

далее



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU