УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Альбовский Е.А. История Харьковского Слободского казачьего полка (1651-1765 гг.).

— Харьков: Тип. Губернского Правление, 1895

 

Посвящение.
Дорогим товарищам-офицерам Харьковского полка — свой труд посвящает
Автор.
 

 

Источники
Введение
Глава I
Глава II
Глава III
Глава IV
Глава V
Глава VI
Глава VII
Глава VIII

Глава IX
Глава X
Глава XI
Глава XII
Глава XIII
Глава XIV
Глава XV
Глава XVI
Приложение: Грамота жителям г. Салтова 1668 г.
Карта Слободских Полков.

 

Источники
 

1. Д. И. Багалей. Материалы для истории колонизации и быта степной окраины Московского государства. Харьков, 1888 г. Т. I.

2. Его же. Материалы для истории колонизации и быта Харьковской и соседних Курской и Воронежской губ. Том II. Харьков. 1890 г.
3. Его же. Очерки из истории колонизации и быта степной окраины Московского государства. Моск. 1887 г.
4. Его же. Путешествие академика Гильденштедта по Слободской Украинской губ. Харьк. 1892 г.
5. Его же. Извлечете Пр. Филарета Харьковского из фамильных записок Квиток.
6. Его же. Заселение Харьковского края и общий ход его культурного развитие до открытие университета. Харьк. 1889 г.
7. Его же. Харьков в XVII столетии и основание г. Харькова. Харьковский Календарь 1885 и и886 гг.
8. Бантыш-Каменский. Историе Малой России. Моск. 1842 г.
9. А. Г. Болотов. Записки (1738–1795 гг.) Спб. 1878 г.

10. Беляев. О сторожевой, станичной и полевой службе на польской Украйне Московского государства до царя Алексее Михайловича. Моск. 1848 г.

11. Вейдемейер. Обзор главнейших происшествий с кончины Петра Великого до вступление на престол Елисаветы Петровны. Спб. 1848 г.
12. Висковатов. Историческое описание одежды и вооружение российских войск. Спб. 1841 г.
13. Н. Гербель. Изюмский слободской козачий полк. Спб. 1852 г.
14. Я. Голоаннский. Слободские козачие полки. Спб. 1865 г.
15. В. В. Гуров. Сборник судебных решений, состязательных бумаг, грамот, указов и друг, документов. Харьк. 1884 г.
16. Дела Харьковской полковой канцелярии (с 1736 по 1765 г.), хранящиеся в Харьковском историческом архиве
17. Дела военной коллегии, хранящиеся в Московском отделении архива главного штаба.
18. Записки фельдмаршала Миниха. Рус. Стар. 1874 г.
19. Карцев. Военно-исторический обзор Северной войны. Спб. 1885 г.
20. Г. Квитка, Записки о слободских полках с начала их поселение до 1766 г. Харьк. 1883 г.
21. С. И. Кованько. Историко-статистическое описание г. Харькова. Харьк. Губ. Вед. 1859 г.
22. «Книга, глоголемая большой чертеж». Издан. Спасского. Моск. 1846 г.
23. Г. Конниский. Историе Руссов, или Малой России. Моск. 1848.
24. Н. Костомаров. Мазепа и мазепинцы. Спб. 1885 г.
25. Его же. Богдан Хмельницкий. изд. 1870 г.
26. Я. А. Кулиш. Историе возсоединение Руси» Спб. 1874 г.
27. Лазаревский. Павел Полуботок. Рус. Арх. 1880 г.
28. И. П. Ламбин, Историе Петра Великого. Спб. 1843 г.
29. Ген.-лейт. Леер. Энциклопедие военных и морских наук. Спб. 1889 г. Том. I-VI.
30. Летопись самовидца. Киев, 1878 г.
31. Маркевич. Историе Малороссии. Моск. 1842 г.

32. Метлинский. Материалы для истории Малороссии. Хар. Губ. Вед. 1840 г.
33. Пассек. Очерки Харьковской губернии
34. Полное собрание Российских законов. Спб. 1830 г.
35.– Ригильман. Летописное повествование о Малой России. Моск. 1847 г.
36. M. Салтыкова. Дневник генерала Патрика Гордона. Часть 2-я. Моск. 1892 г.

37. П. Семенов. Географическо-статистический. словарь. Спб. 1873 г.

38. Слово о полку Игореве. Вельтман. Изд, 2-е. Моск. 1866 г.

39. С. M. Соловев. Историе России. Изд. 1870 г.

40. И. И. Срезневских. Историческое обозрение гражданского устроение Слободской Украины во время ее заселение до преобразование в Харьковскую губернию. Харьк. 1883 г.

41. М. Судиенко. Материалы для отечественной истории. Киев, 1888 г.
42. И. Теличенко. Протест слободской старшины и козаков против реформы 176s г. Киевская Старина, т. XX. 

43. Топографическое описание Харьковского наместничества. Харьк. 1883 г,
44. Уложение Алексее Михайловича. Изд. 1737 г.
45. И. А. Устинов. Описание г. Харькова. Харьк. 1881 г.
46. Г. Успенский. Опыт повествование о древностях русских. Харьк. 1878 г.
47. Н. Устрялов. Историе царствование Петра Великого. Спб. 1863 г.
48. Пр. Филарет. Историко-статистическое описание Харьковской епархии. Отд. 1-е, изд. 1852 г.; отд. II-V, изд. Моск. 1887 г.
49. Харьковский Сборник, выпуску 1-й. Харьк. 1887 г.
50. H. Чижевский. Старозаимочные земли. Харьк. 1883 г.
51. А. Л. Шиманов. Главнейшие моменты землевладение Харьковской губернии, Киев. 1883 г.
52. К. П. Щелков. Харьков. Историко-статистический опыт. Харьк. 1880 г.
53. Его же. Историческая хронологие Харьковской губ. Харьк. 1882 г.
54. М. Gleszczynski. Znaczenie i wewnetrzne zycie Zaporaza podlug SkalkowskLego oraz Hetmani Malorossyjscy i kozacy do czasôw unii. Warszawa. 1852.
 

Введение

 

В местности, где теперь находится Харьковская губерние с богатым и цветущим городом Харьковом, в былые времена кочевали дикие орды разных народов. Служа широкою дорогою, край этот видел в течение долгих столетий много племен, сменявших друг друга и являвшихся из многолюдной Азии. Были здесь Готы и Гуны в IV веке, Авары и Обры в VI. Следуя друг за другом, они оставляли но себе разные памятники, сохранившиеся до нашего времени:
— это «могилы» (майданы) — большие земляные курганы, во множестве разбросанные по всему необятному югу России; истуканы каменные, очень грубой работы, известные у народа под именем «баб», расставленные по высоким могилам, будто для стражи; лохи — какие-то подземелья, соединяющиеся между собою, и городища. В этих могилах и лёхах находили различные старинные металлические вещи — оружие и женские украшение, а также и римские монеты с изображением императоров первых веков, свидетельствующие, что этот край был заселен уже в то время.
Затем здесь были Хозары, о которых имеется уже более известий, как живших позднее, — в IX веке; их, в свою очередь, сменили Печенеги, потом Торки и Половцы. -1-
Некоторые название населенных мест в пределах Харьковской губерние и ныне свидетельствует о пребывании здесь этих народов. Так, напр., Хозарское городище, Хозарское поле, близ г. Валок, Коганово городище, Коганов перевоз, м. Печенеги, в 23-х верстах от г. Чугуева, и др. Городищами назывались места, на которых прежде существовали какие-то города, остатки которых сохранились. Предполагают, что время существование этих городов относится к до-татарскому нашествие, т.е. к XII веку; так были: Коламацкое городище, Донецкое городище и множество других.
Половцы вели постоянные войны с славянскими племенами и долгое время опустошали их земли. Известны два похода в половецкую землю, один в 1111 и другой в 1185-м году — поход Игоря Святославовича, кончившийся поражением русских князей. Поход этот описан в высоко-поэтическом произведении «Слово о полку Игореве», в котором неизвестный автор воздает хвалу тому Донцу, по берегам которого селились впоследствии Харьковские козаки1).
«О Донче! не мало ти величие. лелеевшу князя на волнах, стлавшу ему зелену траву на своих сребреных брезех, одевавшу его теплыми мглами под сению зелену древу; строжаше е гоголем на воде, чайкам на струях, чрьнядьми (особенный род черных уток) на ветрех»2).
И как было не селиться людям в этой блогословенной Господом земле! Здесь было все: непроходимые леса, в которых в изобилии водились звери и разного рода дичь, реки, кишащие рыбою, рядом с густым лесом, — луга, покрытые чудною травою, и привольные необятные степи, в которых водились даже дикие лошади.
Климат этой местности прекрасный, умеренный; почва плодородна, с избытком вознаградившая бы труд человека, если бы он захотел ее обрабатывать.


1) По малороссийскому выговору произносится козак. Так как во всех документах и подлинных бумагах полка это слово пишется чрез о, то юн поэтому везде и удержали эту орфографию.
2) Слово о полку Игореве. Изд. 2. Вельтмана. Москва. 1866 г. -2-



И вот начала появляться здесь понемногу оседлость.
Губительным, всесокрушающим ураганом пронеслись татары Чингис-Хана и Батые по этому краю, превращая на пути своем все в пепел и кучи развалин, делая из городов — городища, и покорили своей власти всю страну. Даже Киев, где сидел когда-то Олег, наводивший страх на могучий Цареград, был разрушен до основание и долго не мог оправиться от такого погрома. Жители, которым удалось избежать смерти иди неволи, ушли в более безопасные места; «набеги татарские одним только зверям, птицам и пресмыкающимся не могли воспрепятствовать обиталища»1).
Нападение диких татар обезлюдили эту местность в XIII веке, a притеснение и несправедливости другого народа, почитавшего себя "цивилизованными", в XVII населили ее снова.
Край этот, подвергавшийся постоянным нашествием татар, чрез который проходили так называемые шляхи и сакмы — степные дороги (Муравский, мурава — трава, и др.) ведущие в Московское государство, заселен ими также не был, — хотя некоторые название бродов и перелазов и других мест говорят об их там пребывании: Ахтырка - Акты-Яр2) - татарский юрт, где татары зогоняли свои стада. Изюмская Сакма — чисто татарские название.
Южными пограничными русскими городами, «глядевшими прямо в степь», в XVI веке были: Алатырь, Мценск, Орел. Новгород-Северск. Путивль и другие. Открытость границ. незащищенных природою, внезапность и опустошительность татарских нападений побудили московское правительство еще в XIV веке завести сторожевую службу. В царствование Иоанна Грозного (1571 г.) было для нее составлено кн. Воротынским общее уложение, и в нем были собраны те правила, которыми должны были руководствоваться станичники3).
Пограничные города высылали в степь разезды, на обязанности которых лежало зорко следить за всем тем, что


1) Топограф. опис. Харьк. Намест. Хар. 83 г., стр. 8.
2) Пр. Филареть. Истор.-стат. оп. Харьк. епар. Мос. 57 г., отд. 3, стр. 1.
3) Беляев. О сторож., стан., и полев. службе. -3-



делалось в степи, и предупреждать воевод о возможности неприетельского нападение. Служба эта была до крайности трудная. Вот что говорится в уложении: «А стояти сторожем на сторожах с коней не сседая переменяясь, и ездити по урочищам переменяясь же на право и на лево по два человека по наказам, каковы им наказы дадут воеводы. А станов им не делати, а огни класти не в одном месте, коли каша сварити и тогды огня водном месте не класти дважды, а в коем месте кто полдневал а в том месте не ночевати, а в лесех им не ставится.... и того беречи на крепко, на которые Государевы Украины воинские люди пойдут... а которые сторбжи, не дождався себе обмены с сторожи сойдут, и тем... быти казненым смертью»1).
От сторожей, на обязанности которых лежало предупреждать о появлении татар, требовалось много внимательности и тонкого знание степной жизни: иногда малейшие признаки служили предзнаменованием появление шакалов — степных татар; — крики птиц и зверей, убегавших пред ордою, уже были ясными предвестниками хищников, несущих с собою гибель и разорение2). «Сторожи» — это место в степи, где останавливались сторожа, но останавливались, как видно вз приведенная, очень не надолго, так что их обитаемыми пунктами назвать нельзя.
В 1593 году были основаны гг. Белгород, Оскол и Валуйки; граница Московского государства, таким образом, отодвинулась на юг, отодвинулись и сторожи. В расписании сторожей этого времени упоминаются уже речки и урочища, находящиеся на территории Слободской Украины, заселенной в XVII столетии. Край этот, прилегавший к южным границам Московского государства, не принадлежал ему; не принадлежал он собственно никому, хотя частое появление здесь татар делало его как бы татарским. Москва же продолжала стремиться расширить свои границы далее на юг. Так, в царствование Бориса Годунова, в


1) Беляев. О сторожевой, станич. и полк. службе, стр. 12–13,
2) Бантыш-Каменский:. Историе Малой России, 42 г., часть I, стр. 122, -4-



1598 г. был построен г. Царево-Борисов1), далеко лежащий за рубежом; но этот город, выдвинутый одиноко в степь, продержался недолго, и уже в 1644 г. в царских грамотах (от 14 апреля и 4 декабря) встречается только «Царесо-Городище» и «Борисово-Городище»2).
В царствование Михаила Федоровича (в 1636–40 гг.) построен был целый ряд укрепленных пунктов — «Белгородская Черта» на протяжении 300 верст между реками Ворсклой и Доном. Эта черта охранялась двенадцатью крепостями (Вольное, Хотмыжск, Карпов, Белгород, Нижегольск, Короча, Яблонов, Новый Оскол, Верхососенск, Ольшанск и Коротояк).. Пространство между этими городами защищалось земляным валом. Вокруг этих крепостей, под их защитою, и вдоль вала были поселены служилые московские люди. Укрепленная черта эта не вполне достигала своего назначение. ибо нападение были так внезапны, что татары .легко прорывались через нее..
Как мы уже говорили, уцелевшие остатки жителей местностей, сильно пострадавших от татарских нашествий, ушли за Днепр. Край этот, по разрушении Киева монголами, перестал быть центром Руси, ибо великокняжеский престол был перенесен во Владимир. Подверженный постоянным нападением татар и терзаемый междоусобиеми русских князей, Киев не мог оставаться самостоятельным и в 1320 г. со всеми землями по Днепру был покорен Ольгердом. Покорение это для южно-русского население было блогодетельно, ибо Литва, в то время почти уже христианская держава, присоединила к себе этот край, даровав жителям совершенную равноправность и свободу вероисповедание. Пробыв недолго во власти Литвы, южноруссы были подчинены Польше при Владиславе Ягелле, женившемся на королеве Ядвиге и соединившим владение Литвы и Польши в одно государство. От этого для жителей поднепровских не произошло никаких перемен в первое время, ибо и к Польше они были присоединены на тех же -6-


1) Пр. Филарет. Отд. V, стр. 49.

2) Ibidem, отд. V. стр. 56.



правах, т. е., как равные к равным. С течением времени эти отношение начали изменяться, и русское население подверглось разным притеснением. Желая от них — избавиться, многие уходили в никем незанятый пустынный. недоступные и поэтому непривлекательны» для наездников места, лежащие при днепровских порогах, места болотистая, густо заросшие тростником, — и селились там вольными ватагами, который, по мере того, как численность их увеличивалась, составили целую общину, получившую впоследствии правильное устройство, которое им дал Евстафий Дашкевич (1535), староста черкасский и киевский, в продолжение пяти лет (с 1503 г.) находившейся также на службе у московского царя1). Община, им устроенная, получила название Коша (с татарского — стан) и разделялась на курени. Главным начальником запорожских козаков был кошевой атаман, и первым из них — Евстафий Дашкевич, этот бич Божий для татар.
Таким образом образовалось «славное запорожское низовое войско». Живя в стране, постоянно подвергавшейся нападением татар, жители, естественно, должны были всегда быть готовыми к отраженно неприетеля. Мирно заниматься хлебопашеством они не могли, ибо труды их в один день часто бывали уничтожаемы. Эти условие жизни выработали у них особенный строй воинский, а постоянная боевая обстановка — лихость и отвагу. Они не ограничивались уже пассивною деетельностью наблюдение за неприетелем, но и сами стали иногда на него нападать; так в 1515 году кошевой Евстафий Дашкевич и первый малороссийский гетман Предислав Ландкоронский (1531), введший воинское устройство среди малороссийских жителей, опустошили Буджакскую орду (между устьями pp. Днепра и Дуная). Образование такого воинственного народа на южных границах государства полякам было очень выгодно, так как они могли не держать здесь своего постоянного войска, предоставляя защиту края козакам.
Это отлично понимал Сигизмунд I и, желая поддержать -6-


1) П. А. Кулиш. Историе воссоединение Руси. 74 г. Том I, стр. 45.



дальнейшее развитие козаков, даровал им права, равные с правами польского шляхетства, — позволил селиться хуторами выше порогов по обеим сторонам р. Днепра.
Первый раз южноруссы получили название козаков в 1516 г.1). Слово «козак», по всей вероятности, происхождение татарского и означаешь вольного, свободного, легко вооруженного воина — всадника. Очень возможно, что поселившаяся по Днепру община получила свое название козаков от татар, с которыми она вечно воевала и удержала его за собою, тем более, что до того времени она не носила какого-либо самостоятельного название. Главою малороссийских козаков был гетман, живший в Черкасах.
Козацкая община росла, поощряемая правительством, делалась все сильнее так, что впоследствии даже возбудила опасение королей. Козаки, нападая на границы польской соседки — Турции и грабя на Черном море ее корабли, нередко ссорили эти два правительства. Стефан Баторий, предвидя от козаков опасность для. самого государства и для Польского господства в Украине, первый старался их ослабить, но делал это очень осторожно; он учредил реестровых козаков, так сказать, «под ружьем», ограничил число их шестью тысячами, Следовательно, всем козакам, не вошедшим в число реестровых, предлагалось, забыв свою вольность и любезную или боевую жизнь, обратиться в гречкосеев и подчиниться власти помещиков. К неудовольствию, вызванному таким стеснением их вольностей» присоединилось еще раздражение, обусловленное преследованием за исповедание православной веры, которую поляки презрительно называли «хлопскою», и козаки стали уходить на днепровские острова, где вскоре и образовалась запорожская сечь. Эта заставившая громко говорить о себе, сечи сделалась сборным пунктом всех недовольных козаков, желавших отомстить Речи Посполитой за все свои обиды; поводами для набегов их на Польшу были преимущественно религиозные притеснение, слабые вначале, но ставшие нестерпимыми


1) А. П. Кулиш. Историе возсоедин. Руси, т. I, стр. 44. Бантыш-Каменсиин. Истор. Малой России. Москва. 42 г. Часть I, стр. 101. -7-



с того времени, как, призванные в Польшу Стефаном Баторием ддя борьбы с протестантизмом, иезуиты воздвигли, ad majorem Dei gloriam, жесточайшие гонение на греко-российскую веру.
Иезуиты, для подчинение западно-русской церкви власти пап придумали унию, сущность которой заключалась в следующем: православные должны были признать главенство папы, как наместника Христа и главы вселенской церкви, обряды западной церкви — наравне со своими; церковный язык оставался славянский. Главная же цель этой унии, конечно, была в подчинении русской церкви власти пап, к которой они постоянно, но неудачно, стремились.
На Брестском соборе (1596 г.) уние официально была принята, узаконена и начала вводиться силою, жестокостями, вызвавшими ряд козацких восстаний, повлекших за собою отпадение Малороссии от Польши и ослабление этого государства.
Каков был характер преследований и в каком беззащитном состоянии находился народ, можно видеть из того, что, отдавая свои имение в аренду, польские помещики вместе с этим давали право жиду арендатору «казнить крестьян смертью» за разные проступки, по их усмотрению1). Вместе с землею в аренду попадали и храмы Божии, из которых жиды извлекали большую выгоду, ибо за всякую требу — за крещение ребенка, похороны, свадьбу, за право совершать это в церкви, жид брал деньги; ни один поп без квитка, взятого от «риндаря» (арендатора), не имел права крестить или венчать2).
"Во власти Иуды был храм Господень, Иуда продавал причастие Духа святого. Иуда продавал Крест спасение".
Храмы иные были запечатаны, другие обращены в синогоги, иконы и церковные сосуды переливались на монеты.
Притеснение православной веры и, главным образом, отнятие вольностей, заставило козаков — этих «religionis nullius», о которых поляки говорили, что «nie ludzie». a просто сволочь,


1) Рус. Ист. Соловьева, стр. 196; П. А. Кулиш. Ист. возе. Руса, том II, стр., 358.

2) Ibidem, том II, стр. 357 -8-



скопище разбойников, — восстать открыто. К ним присоединились и крестьяне, изнемогавшие под гнетом жидов, этих вампиров, высасывавших у них последние гроши. Первое восстание было поднято при гетмане Косинском. Хотя этот Косинский кончил жизнь свою во время попойки в Черкасах, где был убит одним шляхтичем, но народная фантазие сочинила легенду, что он погиб мучеником за веру православную, будучи замуравлен живым в каменном столбе поляками, схватившими его предательством. Имя же Косинского, Криштоф, — заставляете более предполагать, что и восстание, поднятое им, имело своею целью ратовать за свои вольности козацкие, на которые посягало польское правительство, а не за веру, так как даже гетманами у них бывали нередко католики — поляка знатного происхождение.
Второе восстание поднял Наливайко (Гвоздич — дворянин белорусский). Дела козаков вначале были удачны — они побили поляков под Чигирином, но, понеся поражение под Лубнами, исполняя требование Жолкевского, сами выдали своего гетмана, который и был казнен в Варшаве в 1597 году. Но и о нем сложили легенду, будто он был сожжен «у мидяному волу», так ужасно погибнув за веру же православную1).
Народ изнывал также под тяжестью всевозможных денежных поборов и содержание польского войска, которое введено было на Украину поляками, предвидевшими возможность восстание, но в фанатическом ослеплении своем шедшими по пути гнета и насилие псе дальше и дальше. Не образумило поляков даже и такое проявление взрыва народной ненависти, как «Тарасова ничь» (1628 г.), знаменитая своею свирепостью и ясно показавшая, что терпение украинского народа имеет свои границы, перейдя которые он превращается в неумолимого и не дающего пощады мстителя.
Восстание следовало за восстанием; но все они были неудачны, и вожди их. обыкновенно, мучительною смертью платились за поднятие оружие.
Сейм в 1638 году сделал следующее энергичное постановление 


1) П. А. Кулиш. Ист. воз. Руси. Том II стр. 54–55; 124. 143 и 147. -9-



даже относительно запорожских козаков, которые на самом деле, были почтя независимы от короны польской: «запорожские козаки за поднятие восстание утрачивают навсегда все свои права, привилегии, старшину и доходы и другие преимущества и обращаются в хлопов»1). О Малороссии же, где польское влиение было несравненно сильнее и где легче было приводить в исполнение сеймовая постановление, и говорить нечего, — народ там был лишен всего, чего только лишить было возможно.
Изнеможенный страданиеми и доведенный жидами до крайнего разорение, народ, не веря в возможность изменение обстоятельств к лучшему у себя на родине, стал прибегать к переселением. К этому влекло его еще то, что по соседству лежала земля одноплеменной и единоверной России со своими обильными и никем незанятыми привольными пустошами.
Между тем среди Украинского народа появился вождь, своею энергиею, умом и воинскими дарованиеми далеко превосходивши всех, бывших раньше — это Богдан Хмельницкий, козак расторопный и в делах козацких военных, и у письме беглый»2); но не любовь к родине, к несчастно, воодушевляла его, когда он брался за оружие, а личная месть.
Не находя в суде справедливости и защиты против своего оскорбителя Чаплинского. который силою занял его хутор Субботово, отнял у него любовницу и высек сына, после чего тот и умер. Хмельницкий обратился с жалобою к королю; но слабый Владислав IV не мог ему помочь ни в чем, хотя и желал; что мог он сделать в государстве, где его подданные магнаты, опираясь на своп колоссальные богатства, приобретенные поборами с народа, платя деньги шляхте, своевольной и бестолковой толпе, за которые она готова была делать. что угодно. — были далеко сильнее короля,


1) "Kozacy Zaporozcy pro rebellione wzrystkie swoje prawa, przywileje, starsryznç i dochody i inné decora in perpetuum utraca-ja, i w chlopôw sa, obrocem». M. Gliszciynski. Znacrenu» i wew. zyc. Zaporoza, стр. 94.
2) Летопись Самовидца. Киев, 78 г., стр. 78. -10-



выбранного ими же с условием подтверждать и расширять их вольности, Он только напомнил Хмельницкому, что у козаков есть сабли, чтобы мстить за свои обиды. Этим Владислав указывал путь к восстанию против того правительства, представителем которого был он сам. После такого ответа самого короля, Хмельницкому ничего не оставалось, как послушаться его и взяться за оружие. По другим источникам, слов этих Владислав не говорил Хмельницкому, но подобное писал Черкасскому полковнику Барабашу: «ежели-де жолнере есте добрый, шаблю в силу имеете, и кто вам за себе стать воспящает»1). Это будто бы письмо Хмельницкий обманом добыл и с ним отправился в обычное в то время место для всех обиженных и угнетенных — в Запорожье, где его приняли с радостью; оттуда он ушел в Крым и склонил хана на войну против Польши. 21 апреля 1648 года Хмельницкий выступил из сечи в поход уже гетманом с 8 тысячами козаков и отрядом татар, под предводительством Тугай-бее, мурзы Дереконского.
Прежде всего Хмельницкий направился против Чигирина, что бы отомстить своему врагу.
Ряд одержанных побед над польскими войсками: у Желтых вод, Корсуня, под Пилявой — высоко поставил его в глазах украинского народа.
Хмельницкий универсалом (от 28 мая 1648 г»), в котором именовал себя гетманом войска запорожского и всее по обеим сторонам сущей Украины малороссийской, призывал народ к оружию, обясняя те поводы, которые побудили его начать восстание; причем говорил, что поднял он его не против короля. Все, что только было способно на Украйне носить оружие, откликнулось на призыв гетмана и устремилось к Белой Церкви, куда звал универсал. Народ восстал и вооружился поголовно. Огонь запылал по всей Украйне; война велась с обеих сторон с таким ожесточением, что содрогаешься от ужаса, читая повествование летописцев, относящиеся ко времени этой истребительной 


1) Летопись Самовидца, стр. 219; Г. Успенский. Опыт повес. о древ. рус. стр.; Бантыш-Каменский, Ист. Мал. Р. 1 ч., стр. 206. -11-



войны. Жители всех городов, которые брались неприетелем, подвергались обыкновенно поголовному избиению; пол и возраст не спасали никого от ножа рассвирепевших убийц.
После одержанной козаками победы под Зборовым, заключен был договор, по которому число реестровых козаков было увеличено до 40 тысяч. Договор этот не обеспечивал мира: все, не вошедшие в число реестровых, должны были, положив оружие, приняться за мирные занятие. Но трудно это было исполнить народу, у которого война уничтожила все, трудно тем более еще, что народ испытал сладость победы, свободы. Это понимал и сам Хмельницкий, говоря: «поляки поддели меня, — я подписал договор, которого исполнить нельзя. Только 40 тысяч козаков! что же мне делать с остальным народом!?»
Не умел Хмельницкий воспользоваться плодами побед своих. Думал ли он, собираясь поднять восстание с целью только отомстить за себя, что событие так далеко заведут его? После пилевской победы Варшава была открыта, тем более, что в ней «чернь (католическая) готовилась подняться против шляхты по-козацки, и если бы хотя один козацкий полк появился на берегах Вислы, то вельможные паны бежали бы из Варшавы опрометью»1); а со взятием ее Хмельнищкий мог бы продиктовать полякам мир, какой бы пожелал, мир. который мог бы принести и полное освобождение и самостоятельность его родины. Но Хмельницкий, в расчеты которого это, по-видимому; не входило, колебался, не пошел дальше, не смотря на требование козаков — веди нас на Ляхив, кинчай Ляхив!» A вместо того он, несколько раз побеждавший поляков, бравший гетманов в плен, «как верноподданный», послушался приказание вновь избранного короля, Яна Казимира, слабого из слабых, отступить на Украину. С этого момента дело козаков, начавшееся так удачно, было проиграно; результатом этих славных побед — было полное разорение края.
Хмельницкий разсылает новые универсалы, народ напрягает


1) П. А. Кулиш. Ист. воз. Руси, том I, стр. 11. -12-



свои последние силы; пришли и татары под предводительством самого хана — Ислан-Гирее; армие союзников простиралась до 300 тысяч; правда у Хмельницкого был всякий сброд, вооруженный чем попало.
Союзники осадили поляков в укрепленном лагере под Збаражем (1649 г.), на помощь которым двинулся король. Хмельницкий с ханом поспешили к нему на встречу и снова одержали полную победу. Сам король, защищаемый горстью храбрецов, едва держался. И в этот момент Хмельницкий приказывает прекратить бой и отступить! Снова был упущен блогоприетный случай и теперь уже навсегда. Заключенный договор был выгоден только для татар, да для гетмана с его реестровыми. Хмельницкий не позаботился об, участи народа, думая только о себе; Хмельницкий преклонил колени, целовал королевскую руку и блогодарил за этот. договор, отдававший несчастный украинский народ снова во власть его мучителей.
Мир продолжался недолго, украинцы не хотели подчиниться его решению. и война вспыхнула снова. В битве под Берестечком (1651 г.) козаки понесли страшное поражение. Этим заключилось восстание, поднятое при таких, казалось, блогоприетных условиех. По белоцерковскому договору, число реестровых козаков было ограничено 20 тысячами, гетман утверждался королем и обязывался не вступать ни в какие сношение с соседними странами; народ оставался в прежней зависимости у поляков и жидов.
Истощив все силы в бесполезной борьбе, приведшей Украину в полное разорение, народ понял, что ему собственными силами не избавиться от ига своих гонителей и, не надеесь уже более на своего гетмана, не сумевшего воспользоваться плодами своих побед, видел все свое спасете только в бегстве из этих неблогоприетных для него мест. И вот, потянули они целыми толпами, часто прокладывая себе путь вооруженною рукою, искать себе нового отечества, где бы не было ни панов, ни жидов, ни унии. -13-

 

Глава I.


Переселение малороссиен в земли, лежащие южнее рубежа Московского государства, — Состояние этих земель до переселение. — Первое массовое переселение 1638 г. под предводительством Якова Остряницы. — Грамота Московского царя по этому поводу, — Раздор между переселенцами, уход их обратно в Литву. — Переселение после Берестецкого поражение. — Разрешение на то Хмельницкого. — Полтавщина. — Состояние правобережной Украины. — Борьба с татарами из-за, обладание землями. — Причины противодействий татар заселению края. — Отношение Московского правительства к черкасам. — Острогожский полк. — Различие между этим полком и другими слободскими. — Основание. полковых городов Сум и Ахтырки.
 

Еще задолго до белоцерковского договора, разочаровавшего козаков в их надеждах избавиться от поляков, начались переселение с правой стороны Днепра в дикие, никем незанятые и собственно никому не принадлежащие места, находившиеся к югу от рубежа тогдашнего Московского государства, лежавшего по местности, где позднее была построена, так называемая, Белгородская черта. Все историки согласно повествуют о том, что земли, где впоследствии возникли слободские полки, со времени нашествие татар и до половины XVII столетие «были пустынны, дики и не имели постоянных жителей»1). Квитка говорит, что «земля, на которой поселились слободские полки, была необитаема»2).
Первое известное массовое переселение3) относится к 1638 году, когда гетман Яков (Яцко) Остряница с сотниками и с 865 козаками явился на место Чугуева городища,
1) П И. Срезневский. Истор. обозр. граж. уст. Слоб. Укр. Хар. 1883 г., стр. I.
2) Квитка. Зап. о Слоб. пол. Хар. 1883 г., стр. 3.
3) Пр. Филарет говорит, что в 1617 г. 10000 козаков вышли из Польши и отошли к Донцу, но что иные из них потом снова возвратились обратно, [Отд. I. стр. 5). -14-

где они и построили город с крепостью»1). В грамоте от 14 мая 1641 года царь Михаил Федорович по тому поводу пишет: «они (гетман и пришедшие с ним) из Литовские стороны в наше Московское государство пришли для того, что польские и литовские люди их крестьянскую веру нарушили и церкви Божие разоряют и их побивают, и сосцы у жен их резали, и дворы их и всякое строение разорили и пограбили.....И мы, Великий Государь, жалее, что они, черкасы, православный крестьянские веры греческого закона, и видя их от поляков во изгнании и смертном посечении. велели их принял под свою царскую высокую руку и велели устроить на Чугуеве»2).
Черкасами в Московской Руси назывались днепровские козаки, по городу Черкасам, столице днепровского козачества. Это название распространилось впоследствии на весь южно-русский народ. Пришедшие с Остряницею черкасы были приведены к присяге на верность московскому государству; им велено было выдать — денежное и хлебное жалование на первое время. Вместе с тем в Чугуев был прислав воевода Щетинин и с ним 200 человек русских служилых людей.
Продержались эти выходцы в Чугуеве недолго, ибо в 1641 году между ними произошли раздоры, кончившееся тем, что гетман был убит, а украинцы ушли из этого города обратно в Литву, и, вместо них, сюда были присланы дети боярские, стрельцы, пушкари и козаки3).
Со времени этого неудачного водворение козаков в Чугуеве, переселение малороссиан, по словам писателей, продолжались; но известие, приводимый ими о времени выхода их из-за Днепра и о местах, где размещались эти поселенцы, расходятся между собою и часто Одни другим противоречат. Эпоха козацких войн Хмельницкого, с его победами над поляками, подававшими козакам надежду избавиться от ненавистного им польского господства на Украйне,


1) Пр. Филарет. Отд. I, стр. 3.
2) Ibidem, отд. I, стр. 2.
3) Ibidem, отд. IV, стр. 41. -15-



должно было остановить на время эти переселение, так. как малороссиенам не было основание покидать свою родину в этот период, они рассчитывали добиться желаемой независимости у себя дома.
После же берестецкой битвы и белоцерковского договора, показавшего всю несбыточность их желаний, Богдан Хмельницкий, против которого был сильный ропот по всей Малороссии. желая успокоить народ, обявил универсалом о своем позволении, до прибытие на Украину польского войска, переходить куда еще угодно на новые места — в Полтавщину, в Крым и Россию.
«Тогда ж Хмельницкий, ожидая угодного к отмщению времени, позволил утесняемому народу от Ляхов вольно сходить из городов к Полтавщине и за границу в Великую Россию на житье. Из того времени начали оседать Сумы, Лебедин, Харьков, Ахтырка и иные слободские места аж до реки Дону козацким народом»1).
Событие это в летописи Самовидца показано под 1651-м годом.
Полтавщиной назывались земли, принадлежавши Полтавскому полку, — пустым места по течению pp. Пела, Сулы и Ворсклы, где паслись стада и табуны гетманские и лошади козацкой артиллерии, для надзора за которыми там были хутора2).
Пользуясь позволением, народ потянул целыми толпами и селился по течению рек Ахтырки, Сулы, Исла, при впадении р. Харькова в Лопань, по Тихой Сосне и Северскому Донцу3). Переселение эти, начавшиеся с 1651 года, продолжались беспрерывно до 1654. Украина почти опустела, представляя из себя одни только развалины: «в городах правобережных счетом люди остались, толпами бегут пешие на левую сторону в наши города». «Из больших и малых городов, сел и деревень шли обозы с возами, нагруженными прочанами (переселенцами) с их семьями и пожитками; на веки оставляя родину своих предков, они


1) Летопись Самовидца. Изд. 78 г. Киев, стр. 234.
2) П. Головинский. Слоб. коз. пол. Прим. 21.
3) Д. И. Багалей. Очерки из ист. колон. и быта, стр. 392. -16-



нередко сожигали своя жилища»1). Переселенцам пришлось, на первых же шагах, вступить в борьбу с татарами, завоевывая себе от них силою оружие те места, которые они выбирали для своего селение. Крымцам, конечно, очень не нравилось пришествие воинственных козаков, опытных в военном дел. Этот опыт они получили в постоянных стычках и нападениех даже на их собственное гнездо — Крым. Не нравилось это им потому, что черкасы заслоняли собою южные границы Московского государства, к которым татары проложили себе торные дороги, часто разгуливая по ним с целью поживиться московским добром. Недовольные заселением этим татары, естественно, мешали козакам своими частыми нападениеми, так что черкасам на первое время приходилось вести упорную борьбу, строить укрепление и жить в вечном страхе, ожидая ежеминутного нападение диких хищников. Но они, закаленные в опасностях, предпочитали все это тем угнетением на своей родине, от которых могли избавиться только бегством. Подкрепляемые постоянно новыми волнами, сгущавшими население, переселенцы крепли, делались сильнее и, в конце, прочно завоевали от татар Москве этот край, чего эта последняя в продолжении долгого времени не в силах была сделать. Московское правительство с самого начала смотрело очень дружелюбно на переселение черкас. селя их по Белгородской черте; заселение же диких мест южнее своих границ оно должно было встретить еще более сочувственно, так как переселенцы прикрывали «государевы украйны» и таким образом, брали на себя борьбу с степными хищниками. Царь Алексей Михайлович отдал приказание: не препятствовать ни в чем поселяющимся народам и не делать никаких затруднений в расположении и устройстве их поселений и обявить им Его Царского Величества милость, обнадежив, что и впредь царскою милостью они жалованы будут»2).


1) Д. II. Багалей. Заселение Харьков, край, стр. 6–7.
2) Квитка. Зап. о сл. пол., стр. 7; П. И. Срезневский. Ист. обозрение, стр. 5; П. Головинский. О сл. пол., стр. 50–53. Ир. Филарет, Ист.-ст. о6озрение,отд. IV, стр. 37. -17-



"Тот час после берестецкого сражение тысяча козаков возникшего тогда Острогожского полка, под начальством какого-то Ивана Дзянковского, ожидая нашествие поляков, — гнавшихся за разбитыми силами Хмельницкого, убежали за границу и просили царя позволить поселиться им на московской земле.» Царь не позволил им селиться около Путивля и Белгорода. как они того хотели, и приказал построить им город на берегу Тихой Сосны, названный Острогожском. Украинцы явились на место жительства в готовые дома, снабженные даже хлебным зерном для первого обзаведение. Царь даровал им право удержать все прежнее козацкое устройство: чин полковника, сотников, эссаулов, всю организацию украинского полка. Это был первый слободской полк»1).
Этот Острогожский полк (он назывался также еще Рыбинским), хотя и носил название Слободского, но во многом отличался от остальных полков, ибо возник он несколько при иных условиех да и общого с ними почти ничего не имел. Он поселился не самовольно, а с разрешение Моековского правительства, причем даже просьба переселенцев занять земли около Белгорода и Путивля была не исполнена; между тем как остальные полки заняли места самовольно и после уже признали свою зависимость от Москвы. Черкасы, пришедшие с Ив. Дзенковским, по приглашена воеводы Арсеньева, нашли готовые даже дома, снабженные хлебным зерном для первого обзаведение, черкасам же других полков самые земли часто приходилось занимать не иначе, как с бою, Поселение притом Острогожского полка на самой Белгородской черте делало жизнь его не такою опасною, как городов, лежащих за этою чертою, да и укреплен был этот полковой город несравненно лучше других полковых поселений. Нахождение же его на самой черте обусловило то, что полк этот более тяготел к великорусским городам, ибо, блогодаря своему положению. находился в более тесной связи е ними. Да и самая территорие этого полка относительно других слободских


 1) Н. Костомаров. Богдан Хмельн., 3 изд., стр., 4–5. -18-



лежала на северо-восток и отделялась от них большим и незаселенным пространством1), «Известно, что селился он (Острогожский полк) но зазывной грамоте воронежского воеводы Арсеньева, но сей полк ни случаев, ни обстоятельству сообразно Сумскому, Харьковскому и Ахтырскому и общего участие службы с помянутыми тремя полками не имел»2).
«Сей полк присоединен к другим полкам слободскам по единственному соизволению Государя, Царя и Великого Князя Петра Алексеевича в 1700 году»3).
«Поселение Острогожского полка на берегу Тихой Сосны началось при других условиех деда, чем обясненное поселение Слобожан»4).
Время возникновение этого полка относится к 1652 году, по сообщением П. Головинского, когда воевода Арсеньев послал зазывную грамоту (от 30 июля). Совместно с черкасами были поселены в Острогожске и великороссиене5), что еще болеё отличает его от других слободских полков.
Толковой город Сумы основан в 1652 году; черкасы поселились «на диком гиляковом поле, где прежде татары ходили воевать путивльские, рыльские и др. украинские места»6).
Г. Ахтырка (Ахтырск) еще до переселение черкас был пограничным городом Польши и заселен уже Малороссиенами, которые оставили этот город после перехода его в 1647 году под власть московского государства. По удалении черкас, правительство прислало в Ахтырку своих служилых людей, но в очень небольшом количестве. Вновь заселена Ахтырка выходцами из-за Днепра, «как кажется»7), в 1654 г.; другие относят это заселение к 1653 году8), «но неизвестно, когда именно». Этот город сделался в скорости


1) Д. И. Багалей. Очерки из ист. колонизации, стр. 421.
2) Квитка. Зап. о слоб. п., стр. 26.
3) Ibidem.
4) П. Головинский. Слоб. коз. п., стр. 57.
5) Ibidem, гл. I.
6) Д, И. Багалей. Очерки из ист. колонизации, стр. 421.
7) Ibidem, стр. 429.
8) П. Головинский. Слоб. коз. полки, гл. I. -19-



центром возникшего Ахтырского Слободского козачьего полка.
Так как поселение переселенцев, начавшись с запада, по мере прихода новых партий, шли по течением рек далее на восток до р. Северского Донца, то Сумской уезд теперешней Харьковской губернии заселился ранее и гуще других. И даже теперь замечается большая густота население в северо-западных уездах губернии, сравнительно с юго-восточными.
Так произошло возникновение трех слободских украинских городов, послуживших центром образовавшихся затем трех самостоятельных козачьих полков — Острогожского, Сумского и Ахтырского. -20-

 

Глава II


Предание об основании полкового города Харькова. — Исторические данные, доказывающая неосновательность этого предание. — Портреты Харька. — Время возникновение г. Харькова по преданию. — Название «река Харкова» по «Книге, глоголемой большой чертеж». — Возникновение города на каком-то городище. — Мнение профессора Аристова о происхождении название г. Харькова, — Другое предание об основании г. Харькова. — Несостоятельность его. — Мнение о годе основание города. — Грамота Петра Великого, свидетельствующая о свободному доступе на Украину татар. — Появление черкас на городище и постройка города. — Размеры его и первоначальный укрепление. — Место, занимаемое укреплением. — Иван Каркач, первый Харьковский осадчий. — Назначение Воина Селифонтова Харьковским воеводою. — Отсутствие в то время в городе полковника. — Отказ черкас строить новые укрепление, приказанные воеводою. — Мотивы этого отказа. — Жалоба В. Селифонтова на харьковцев в Москву. — Недоразумение между черкасами, воеводою и московскими служилыми людьми. — Указ Алексея Михайловича. — Обязанности воевод. — Постройка новых укреплений. — Описание их, — Окрестности г. Харькова. — Просьба к Черниговскому архиерею о присылке священников. — Икона Елецкой Божией Матери. — Постройка церквей, — Учреждение белгородской епархии. — Слободское духовенство.


"Еще дед моего деда зашел в этот край, а именно в окрестности Харькова, когда было здесь весьма мало народу. Татары кочевали тогда на этом берегу Донца и разезжали в теперешней Харьковской губернии, как в своей земле. Первые поселенцы, прорываясь сюда с разных мест Польши я Малороссии небольшими партиеми и даже отдельно семьями, должны были выбирать для своего поселение места скрытный и недоступный. Для этого удобнее других было мест положение между двумя реками Харьковом и Лопанью. там. где эти реки, сливаясь между собою и имея весьма болотистые берега, поросшие частым луговым лесом, делали его с трех сторон местом недоступны м, а с четвертой оно прикрывалось сплошным лесом, по горе между реками, доходит, м тогда до теперешнего кафедрального собора. Оно -21- представляло такое скрытное убежище, что, вероятно, было избрано для поселение еще первыми переселенцами, которые, по слабости сил своих, были не в состоянии защищать открыто себя и своп имущества от хищничества татар. Где же на описанном мною местоположении могли быть первое поселение, как не там; где чистая, здоровая вода давала первою, необходимейшую, после пищи, потребность в быту поселянина. Речная вода не представляла еще такого удобства. На всем этом пространстве в одном только месте есть родниковая вода, при самой р. Харькове, так называемая, Белгородская криница».
«Первый поселенец, конечно, поселился при ней хутором. Хутор его, как первое поселение, дало название своему месту, потом реке и уже впоследствии городу; и этот первый поселенец был Харьков. Жил он более 200 лет тому назад (т. е., не позже 20-х годов XVII ст.), вышел он из Польши в качестве предводителя нескольких семейств; часто он истреблял партии татар, грабивших поселенцев; один раз, преследуя грабителей, он был разбить ими и потонул в Донце; жилище его было разграблено и уничтожено; долго оно, таким образом, оставалось впусте, пока не явились новые выходцы, которые заселили левый берег Лопани, при устье которой образовался впоследствии город, но название свое он получил по первому поселению»1).
Таково предание об основании Харькова, но заслуживает ли оно доверие, — это другой вопрос. Смахивает этот рассказ на многие другие предание, которыми, за недостатком более точных сведений, старались всегда обяснить возникновение городов, причем их названиеми пользовались для воспроизведение имени основателя. Таким образом, первые летописцы наши разыскали Кие, основавшего будто бы Киев.
Невероятного, конечно, в этом рассказе нет ничего, и принять его было бы можно, если бы он опирался хотя на какие-либо документальные данные и не шел бы, к тому же,


1) Д. П. Багалей, Основание г. Хар. Харьковский Календарь 86 т., стр. 67. -22-



в разрез с другими более точными известиеми по этому поводу. Тем не менее. это повествование долго принимали за историческую истину, и мифологический Харько почитался патриархом черкас, поселившихся некогда на теперешней территории г. Харькова; о том, что преданно этому придавали веру свидетельствуют портреты Харька, продававшиеся в Харькове1).
Предание говорит. что основание города относится к 20-м годам XVII века, но ни один документ не подтверждает этого; напротив, нам ведь известно, что в 1638 году появился Яков Остряница и на месте Чугуевского городища построил город.
В «книге, глоголемой большой чертеж», писанной в 1627 году, а составленной в конце XVI века, ибо «сделан был этот чертеж давно при прежних государях», говорится: «а река Угрим пала в Уды, а Лопин пала в Харкову, а Харкова пала в Уды»2). «А выше Донецкого городища, с правой стороны впала в Уды река Харкова, от городища с версту, а в Харкову пала река Лопина"3). Итак, этот старинный документ повествует, что название реки «Харькова» было уже известно за много лет до переселение черкас из-за Днепра и постройки, следовательно, города. Донецкое городище — это остатки г. Донца, бывшего в XII веке; в этот город прибежал из половецкого плена князь Северский, Игорь Святославович,
"Харьков, подобно очень многим городам этой местности, возник также на каком-то городище4), которыми, естественно, поселенцы охотно пользовались, как представляющими более защиты от нападение. Значит, до возобновление городища черкасами, здесь была прежде жизнь, был целый город.
Н. Я. Аристов в своей статье «о земле Половецкой» говорит, что г. Харьков позднее был построен на месте


1) Ibidem, стр. 68.
2) Книга, глаг. бол. чертеж. Изд. Г. П. Спасского. М. 1846, стр. 14.
3) Ibidem, стр, 32.
4) Д. Я. Багалей. Очерки из ист. колон., стр. 422 и Материалы, том. I, стр. 22 -23-



древнего половецкого города Шаруканя, названного по вмени хана Шарука; об этом городе упоминается в летописях, говорящих о походах русских князей в половецкую землю, Название города Шаруканя, по его разрушении, было присвоено реке. Явились сюда козаки и построили» город на городище, назвав его именем реки1), причем переделали название по своему, приняв во внимание «филологическую возможность перехода Ш в Ха2). Если брать этимологический путь для обяснение происхождение название города, то слово «Харькова несравненно ближе подходит к слову «Каркач» — имени первого Харьковского осадчого, ПОЛОЖИВШЕГО основание города, чем к «Шарукань». Если Ш легко переходит в X. то для К сделать это обыкновенно бывает еще легче. Каркач — Харкач — звучат почти одинаково. Но все это праздные соображение, ибо Каркач с черкасами появился здесь и строить стал город в половине XVII века, a название реки «Харкова» известно уже было в XVI стол.
Об основании Харькова, впрочем, существует, кроме предание о Харьке, еще и другая вариацие.
Некий Андрей Квитка, прозванный так за свою красоту (квитка, по-малороссийски, цветок). оставшись после смерти своего отца, умершего в тюрьме, на попечение верного слуги Агафона, был привезен им в Киев; потом, попав в дом Киевского воеводы, у которого была дочь. — Квитка, как водится, влюбился в нее. Но так как сирота Квитка, без роду и племени, не мог надеяться. чтобы воевода отдал за него свою дочь, то влюбленная пара бежала, сочеталась браком и поселилась с немногими козаками в нескольких верстах от того места, где впоследствии возник г. Харькова и хутор свой назвали «Основой». Около белгородской криницы, на берегу реки, стоял другой хутор. очень понравившийся Квитке. В то место он начал зазывать переселенцев, бежавших из Польши; когда же число их значительно увеличилось, то они стали строить город, основание 


1) Топограф. опис. Хар. намест., стр. 49.

2) Д. П. Багалей. Основ. Хар., стр. 77. -24-



которого предание это относить к 1646 году, когда в нем впервые раздался звон колокола1).
Предание это еще менее имеет общего с истиной и разбивается уже тем, что «Основа» была куплена полковником Григорием Семеновичем Квиткою в 1713 году у Захаржевских, владевших ею до этого времени2).
Одновременно по всей территории Харьковской губернии начали возникать многие города и селении; одни несколькими годами раньше, другие позже. Под именем города нужно понимать укрепленные места; a укрепляли тогда не одни города — даже самые маленькие поселение, напр., пасеки не оставшись без укреплений — рва, вала, или палисада3). А так так Харьков в числе их ничем особенным не отличался, то и основание его прошло совершенно незаметно; вследствие этого ни одному из историков не удалось определить точно года его возникновение. Предание относить его начало к 20-м годам XVII столетие, Квитка к 1646, профессор Д. П. Багалей к 1654-му4), неизвестный автор «топографического описание Харьковского наместничества» к 1653-му5).
В грамоте Петра Великого, данной Харьковскому полку от 7 мар. 1705 г., сказано, что козаки Харьковского полка пришли из разных заднепровских и малороссийских городов и «поселились в Харькове и того полку городех на татарских займах, куды был их бусурманский свободный под украинские города проход, и построили хутора и мельницы и всякие заводы завели по своей черкасской обычности»6). Из этой выдержки видно, что первые поселенцы поселились на земле, не принадлежавшей тогда Москве или, по крайней мере, где власть ее была очень ничтожна; на земле скорее татарской, куда они имели «свободный» доступ.


1) Г. Квитка. Основание Харькова. «Молодык» на 1843 г. Укр. Литер. Обор., изд. П. Бецкого, ч. I.
2) Пр. Фнларет. Оп. Хар. епар. Отд. II, стр. 129,
3) Кулиш. Ист. воз. уси, т. I, стр. 387.
4) Д. П. Багалей. Очерк из пет. колон., стр. 427.
5) Стр. 49.
6) В. В. Гуров. Сбор, решений, стр. 521–524. -25-



На Харьковское городище одновременно явилась целая партие черкас, а не один человек, как повествует предание; известие это несомненно, ибо опирается на документах, найденных почтенным исследователем местной старины проф. Д. И. Багалеем. Количество переселенцев в этой партии было довольно значительное, так как своими поселениеми они заняли все городище, «наставили дворами», дома же в то время строились очень скученна, почему их должно было поместиться на городище не мало, ибо окружность его, по чертежу Чугуевского воеводы Гр. Спешнева, равнялась 530 саженям1). Первым делом переселенцев было озаботиться о своей безопасности от татарских набегов — они начали строить укрепление. окружили себя тыном, хотя он, наскоро построенный, был низкий и редкий2), Укрепление заняло возвышенное место, в углу между сливающимися здесь pp. Харьковом и Лопанью, то, где в настоящее время находятся Присутственные места, собор и университет. Подобно другим партием переселенцев, имевшим своих предводителей: Чугуевская — Якова Остряницу, Острогожская — Ивана Дзенковского. Харьковская пришла под начальством некоего Ивана Каркача, который был первым Харьковским осадчим, что видно из «хронографического описание г. Харькова»3) 1767 года. Это же самое подтверждает и другой документ (описание г. Харькова), представленный в Екатерпнославскую коммиссию4). Пришлая партие имела уже особую организацию; это видно из того, что первый Харьковский воевода, Воин Селефонтов, должен был, по царскому указу, строить крепость, «посоветовавшись с черкасскими начальными людьми и рядовыми черкасами»5), хотя о полковнике и полковом старшине здесь и не говорится.
Есть предположение, что в 1655 году в Харьков» явилась и другая партие черкас в 800 человек с атаманом Максимом Тимофеевым6).


1) Д. И. Багалей. Материалы к ист. колон., т. I, стр. 22,
2) Ibidem.
3) Д. П. Багалей. Материалы, т. II, стр. 216.

4) Его же — Очерки из пет. колон., стр. 428.

5) Его же — Материалы, т. II, стр. 22.
6) Его же — Очерки из ист. колон., стр. 427. -26-



Из указа Белгородского воеводы Чугуевскому от 22 декабря 1655 года видно, что во вновь возникший г. Харьков воеводою был тогда назначен Воин Селефонтов1). В другом документе от 23 марта 1656 года говорится: «По нашему указу велено быть на нашей службе в чугуевском уезде, для городового строение в Змиеве Якову Хитрово, а в Харькове Воину Селефонтову и велено им тех городов змиевских и мохначеских и печенежских и хорошевских черкас ведать во всем, a тебе тех черкас ведать — ни в чем не велено... А будет тебе на Чугуеве... про проход татар учинятся вести... и ты бы... ссылаясь с Яковом Хитрово и Воином Селефонтовым... сообча за одине... новые городы Змиев и Харьков и тех городов служилых людей черкас от татарские воины заступили и в плен и в расхищение не выдал»2), И в этом документе о полковнике и старшине не говорится, а Харьков назван городом новым; так как воеводы с появлением полковников и слободских полков черкасами не заведывали, — в их распоряжении были только московские служилые люди, то, значит, в то время (1656 г.), когда отдавался приказ Селефонтову и Хитрово «ведать» черкас, полковника в Харькове можно сказать утвердительно, еще не было. Московскиии воевода, назначенный сюда «для городового строение», по своем приезде с состоящими при нем московскими людьми, сразу же хотел приступить к постройке новых укреплений, по образцу московских городов, признавая укрепление, построенные козаками по их «черкасскому обычаю», недостаточными. Согласно указу, он начал советоваться с начальными людьми, но с первых же шогов


1) Д. И. Багалей. Материалы, стр. 77.
Примечание. Это самый старинный документа, в котором говорится о г. Харькове. В этом указе Белгородский воевода, делал выговор воеводе Чугуевскому, в следствии жалобы Селефонтова на то, что в Харьков из Чутуева посылаются служилые люди, несоответствующие своему назначению, малолетние, без лошадей, без оружие и не в полном числе, — грозит гневом царя и на будущее время предписывает поступать по указу, ибо от его «бездельной корысти» может случиться «какое дурно».
2) Пол. Собр. Зак. Т. I, стр. 175. -27-



у них пошли недоразумение. Черкасы хотели удовольствоваться построенными уже укреплениеми1), не желая строить новых, мотивируя свой отказ: «мы людишки бедные, голодные, еще пашни не распахали и хлебом не обзавелись и дворами не построились», обещали выполнить требование воеводы, когда вполне устроются, грозя даже в противном случае покинуть город: сделать де нам такой острог не вмочь и всем-де нам от такого острожного дела разбрестись розно»2).
Кроме того «черкасы учинились непослушны» и в другом, отказались нести сторожевую службу («на отезжие сторожи») в степи и исполнять другие наряды. Воевода жаловался в Москву, что Харьковцы «безпрестанно пьют и бражничают, а унять их некому»3). «Многожды» жаловался Селефонтов в Москву, но ответа никакого не получал, ибо московское правительство дорожило новыми своими подданными, ясно сознавая всю пользу от них для безопасности своих южных границ.
Между черкасскими поселенцами, с одной стороны, и воеводами и Московскими служилыми людьми, с другой, — были вечные недоразумение. Привыкнув у себя в Московском государстве к безусловному повиновению своей власти, воеводы, естественно, стремились подчинить тому же и малороссиен, не хотевших сносить всей тяжести московских порядков. Воеводам было не по нраву, что черкасы свободно занимают себе земли, не несут никаких повинностей, не признавая никаких законов, кроме своей «черкасской обыкности», зная притом, что государь на их стороне, приказав воеводам «не препятствовать ни в чем поселяющимся народам и не делать никаких затруднений в распоряжении и устройстве их поселений и обявить Его Царского Величества милость, обнадежив. что и вперед царскою милостью они жалованы бѵдут»4).
На обязанности воеводы лежало заботиться о городских


1) Д. И. Багалей. Материалы, т. I, стр. 22.
2) Ibidem.

3) Ibidem.
4) Пассек. Очерк Хар. губ., стр. 39. и др. -28-



укреплениех, заведовать русскими служилыми людьми, состоящими при них. Заботясь о безопасности города, воевода заведывал городскими караулами и посылал разезды в степь, «чтобы татаровя и воры черкасы к Харькову безвестно не пришли и людей не побили и в полон не поймали и конских и животинских стад не отогнали». О полученных от сторожей и разездов известиех относительно движение татар воевода немедленно должен был извещать Белгородского воеводу. На хранении у воеводы был ключ от порохового погреба — «зелейной казны», — он раздавал и записывал приход и расход огнестрельных припасов1).
Воевода Воин Селефонтов пробыл в Харькове с 1655 года до 1658 г. и в течении этого времени окончил укрепление города. По описанию г. Харькова 1663 года (разыскано проф, Д. И. Багалеем в московском архиве министерства полиции), укрепление его состояли в следующем:
«Крепость его или острог состояла из дубового тына с обламами, котками, помостами и засыпными тарасами; обламы — это бруствер в стене, высотою в грудь стрелка, котки — бревна, который помещались на вершине стены или башни, и скатывались на врага во время приступа; стена рубленная тарасами состояла из двух венчатых стен, расположенных параллельно друг к другу под прямым углом поперечными стенами, так что образовались клетки, которые наполнялись землею или камнями. Тын был окружен рвом. Воевода Сухотин (бывший в Харькове в 1660–62 гг.) построил другой тын и сделал ров возле него в ширину и глубину по 2 саж. В стенах находились 10 башен («баши»), покрьтые дранью; одне из них были проезжие, т. е. имели ворота, другие — глухие; вся окружность стены равнялась 475 саж,. т. е., немного менее одной версты, форму она имела четыреугольную, на четырех углах ее было по башне, и эти башни носили название наугольных; — одна из них была вместе с тем и вестовой; н ней висел вестовой колокол (в 10 пуд. весу, присланный


1) Д. И. Багалей. Хар. в XVII ст. Харьковский Календарь 85 г., стр. 018. -29-



в 1675 г. из Москвы1), другая находилась у р. Харькова, третья у р. Лопани, а четвертая тоже у Лопани; в башне Тайницкой помещался тайник с колодцем, простиравшаяся в длину на 16 саж., а поперек на 1 1/2 саж."2).
«Всех пушек (пищалей) было 12: 10 железных, 11-я медная, а 12-я затинная. Около рва подле города был набит честик в дубовые колоды; это частокол, состояний из кольев, расположенных на близком разстоянии друг от друга в шахматном порядке, колья были вбиты в дубовые колоды, позади чертика были еще расположены надолобы, т. е., обрубки дерева, стоймя вкопанные в землю в одие или несколько рядов»3).
Тот же воевода Вас. Сухотлн, на случай осады города неприетелем, чтобы дать приют жителям деревень, не имевших своих укреплений и делавшихся жертвою татарских нападений, к главному укреплению пристроил пригородок; он обнесен был тыном из стоялого дуба с обломами, котками и помостами; высота стены была 1 1/2 саж. а окружность 240 саж.4).
Внутри крепости помещались дома казаков, храм Успение Пр. Богоматери, приказная изба; в крепости было вырыто шесть колодезей. Значит, г. Харьков состоял как бы из двух городов: один внутренний, помещавшийся в крепости; другой между крепостью и наружною стеною, последний назывался большим городом и "мистом". Кроме козаков, в этом втором городе жили еще мещане, занимавшиеся разными промыслами и торговлею. Таким образом. г. Харьков, лежащий в углу сливающихся двух рек, бывших, по свидетельству многих писателей, в то время


1) Описание г. Хар., составл. воев. В. Сухот, — Хар. Календ. 85 г., стр. 621.
2) Все 10 башен носили след. название: Московская, Чугуевская, Лопинская, Рождественская, Никольская (опис. г. Хар., сост. воев. В. Сух.), Тайницкая (Багалей. Основ. г. Хар., стр. 75), Протопоповская (соч. Квитки, том. III, стр. 122), Деркачевская, Новая (Ibidem) и Шаповаловская (Хар. Ист, Ар. Отд. 1, № 124)
3) Д, И. Багалей. Осн. Хар. стр. 74–75. Затишная пищаль — длинное крепостное орудие, которое устанавливалось на затине — барбете. (Энцикл. воен. и мор. наук г. Леера, т. III, стр. 241).
4) Д. И. Багалей. Осн. Харькова. -30-



очень полноводными, был защищен, кроме своих искусственных сооружений, с трех сторон водою, с четвертой же, с севера, его защищал дремучий лес, доходивший в былые времена до самого города. Дикие хищники — татары и калмыки, такие ловкие и неуловимые в степи, не любили леса и избегали его.
С восточной стороны города, под горою, р. Харьков текла в болотистой долине, но которой разбросаны были рощи; эти болота на далекое расстояние простирались как в одну, так л в другую сторону от города; с южной и западной стороны Харьков был окружен дико растущими плодовыми деревьями — Яблоновыми, грушевыми, — вишневыми, черешневыми и др., а также сосновыми и березовыми рощами, которые далее на запад прерывались снова болотами по течению р. Лопани. А. дальше, за этими рощами и болотами, с ногорной части города, с крепости, видны были синеющие леса, уходящие в даль1).
Есть предание, что Харьковцы, приступая к постройке города, обратились с просьбою к Черниговскому архиерею прислать нм священников для построение храмов. Исполняя эту просьбу, архиерей, вместе со своим блогословением на это дело. прислал в Харьков и подлинную икону Елецкой Божией Матери2). Пришедшее духовенство, кончив свое дело, возвратилось обратно, но иконы с собою не взяло, боясь нападение татар. Образ этот так и остался в городе. По словам же пр. Филарета икона эта попала в Харьков в 1687 г., когда ее привез с собою кн. Барятинской и, будучи при смерти, отдал ее в Успенский собор3). Если то предание справедливо, то значит, в первое время в церковном отношении черкасы зависели от архиереев Малороссии. Оставляя родной край, переселенцы везли с собою обыкновенно и все церковные принадлежности, даже колокола, и на месте, выбранном для поселение складывали новые себе церкви. В Харькове, одновременно с его возникновением,


1) С. И. Кованько. Истор. стат. оп. Хар.. Хар. Губ. Вед. за 1859 г.
2) Сочинение Квитки, т. III, стр. 88.
3) Пр. Филарет. Отд. II, стр. 12. -31-



была построена церковь св. Николая чудотворца; вскоре был построен в крепости и Успенский собор, деревянный, стоявший в 25 саж. от настоящего. Церкви — Блоговещение Пр. Богородицы, Рождества Христова и Воскресение Христова построены в 1655 г.1).
В 1667 г, била учреждена Белгородская епархие, и Харьковский полк в числе других слободских, в церковном отношении с этого времени был подчинен белгородским митрополитам (первый митр. Феодосий, серб)2).
Украинское духовенство не представляло из себя того замкнутого сословие, в котором священство переходидо бы от отца к сыновьям, как бы по наследству. Нередко священники бывали избираемы самими прихожанами из своей же среды, как по своему желанию, так и по указанию старшины, иногда даже и лиц шляхетского происхождение. Бывали примеры. что влиетельные козаки меняли свою лихую черкеску с откидными рукавами на скромную рясу священника, а сыновья этих последних отдавали предпочтете сабле, вступая в ряды ранговых козаков. Духовенство полка состояло из одного протопопа, живущего в г. Харькове, и приходских священников, которым полагались подданные. Так, в ведомости 1728 г. показано, что за духовенством и церковными служителями Харьковского полка числилось 91 двор с 350 человеками подданных3).


1) Пр. Филарет. Отд. И, стр. 30, 33, 38 п 43.
2) Ibidem, отд. I, стр. 5 (пзд. 52 г.).
3) Мос. Отд. Арх. Гл. оп, 25, св. 821.



Глава III


Сохранение переселенцами прежнего своего козацкого устройства. — Происхождение названы слобод. — Неизвестность точного года основание полка. — Отсутствие в городе Харькове в первое время полковника. — Достеленное сложение полка.- Балаклейский полк. — Полковник Яков Черниговец. — Указ о соединение Балаклейского полка с Харьковским. — Кошевой атаман Иван Серко. — Г. Салтов. — Выделение г. Харькова из числа других поселений. — Мнение о времени, с которого полковник Ф. Репко управлял Харьковским полком. — Повеление Алексея Михаиловича о ведении слободских полков посольскому приказу. — Грамота жителям г. Салтова. — Деление население полка. — Дворянские роды. — Владение землею, — Подразделение ранговых козаков. — Свойственники, подпомощники, подсоседки, посполитые, владельческие и др. — Положение их. — Область полка; деление полка на сотни. — Местечки и города, входившие в составь полка. — Члены полковой старшины. — Клейводы. — Полковая рада. — Числа выборных козаков. — Вооружение и снаряжение их. — Лошади. — Одежда слободских козаков. — Хлебопашество, скотоводство. — Опасность от татарских нападений» — Письмо протоиерея Балаклеи и челобитье жителей г. Савинска. — Винокурение. — Покровительство Москвы. — Льготы, пожалованные козакам.

 

На местах новой своей оседлости, козаки, не зная никакого другого устройства, кроме воинского козачьего, завели естественно, те же порядки, к каким привыкли исстари; и порядки эти сохранились еще даже тогда, когда Слободская Украина вполне подчинилась влиению Москвы, ибо царь Алексей Михайлович приказал не препятствовать слабожанам, в устройстве их поселений и не мешаться в их внутренний распорядок»1).
Переселившееся из за Днепра малороссиене, помимо данного им Москвою наименование — черкас, стали называться еще слобожанами, а весь их край «Слободской Украиною»:
Г. Квитка дает следующее обяснение этим словам: «свободное поселение и занятие земли по произволу на малороссийском


1) П. Головинский. Слоб. коз. полки. Гл. I, -33-



языке выражается — «поселиться слободно (свободно)»; это дало сему поселению наименование «слобод»; по народу же, приходившему большею частью из Украины и поселяющемуся "на Украйне" (на границе) — «украинских слобод»1). Следовательно, козаки в этом названии, которое они сами себе дали, выразили ту свободу и приволье, которые встретили здесь.
Образовавшиеся из слободских козаков полки стали называться «слободскими козачьими полками (московское правительство называло их еще «черкасскими» и «украинскими»). Подобно тому, как неизвестно точно появление партии черкас с Иваном Каркачем на Харьковском городище и основание города, неизвестно также точно образование Харьковского слободского полка. Первые грамоты были выдаваемы московскими царями не на имя полковника или полковой старшины, а просто в Харьков, «к нашим, Великого Государя, служилы м и всяким жилецким людям, именно черкасам» (1659 г.)2). В указе В. Селефонтову приказывалось советоваться при постройке укреплений с черкасскими «начальными людьми». Ряд же жалованных грамот с 1668 г. по 1743 г. дан уже на имя полковников. Из этого нужно вывести то заключение, что до этого времени правильного деление на полки, какое видим в последствии, еще не было.
В состав Харьковского полка при том не сразу вошли все те села и города, которые позднее, при полковнике Григории Донце, составляли область его. Одновременно с существованием уже полковника в Харькове, в Балаклее, напр., был свой полковник. управляющий им до 1673 г.; кроме того, был там сотник Шумейко, атаман Коляда и другая старшина. Сам полковник балаклейский. Яков Черниговец, в письме своем к воеводе Саковкину писал, что он стоит «со своим» полком там-то. Следовательно, тогда был балаклейский самостоятельный полк. Этот Яков Черниговец был лихой воин, часто бил татар,


1) Г. Квитка. О сл. пол., Современ., том XVII, стр. 65.

2) Пр. Филарет, Отд. IT, стр. 119–20, 127, 129. -34-


 

«летал соколом» за ними по стенам. Придя с козаками на Слободскую Украину в 1663 г, и пробыв полковником в Балаклее 14 лет, Як. Черниговец, по неизвестным нам причинам, в силу распоряжение кн. Ромодановского» воеводы белгородского, от полковничества отставлен в 1677 г., a «булыклейский полк» велено полковнику Гр. Донцу соединить с Харьковским «воедине» и писаться «одним Харьковским полком»1).
Далее, очень близко от Харькова — в Мерефе — жил кошевой атаман запорожской сечи — Иван Серко. Что он там делал — неизвестно, но трудно допустить, чтобы такое лицо, как кошевой, мог бы подчиняться Харьковскому полковнику. Так как в Сечи жить женщинам не позволялось, а женатые козаки держали свод семейства где-нибудь на стороне. то, может быть, и присутствие Серка в Мерефе этим только и обясняется, ибо он все время до смерти (16802) с 1658 г. был кошевым; хотя рядом же с этим есть известие, что Серко заведывал во время смут, произведенных гетманом Брюховецким, Змиевскими, Мерефянскими и Печенежскими черкасами. Серка даже называют Харьковским полковником3).
Далее. нами разыскана в Харьковском историческому архиве грамота, данная царем в 1668 г. жителям г. Салтова. принадлежавшая после к Харьковскому полку. Если бы Салтов в то время был в составе полка, то эта грамота не была бы выдана жителям этого города отдельно, ибо в том же году и в тоже число — 19 февраля — подобная же грамота, только несколько иной редакции, была пожалована и Харьковскому полку.
Такой порядок замечался и на позднейших территориех других полков: так, в Котельве, напр., был свой полковник Жученко, — а Котельва, ведь так близко от полкового города Ахтырки4).


1) Д. И. Багалей. Материалы, том I, стр. 180.
2) Летопись Самовидца, стр. 150.
3) Д. И. Багалей. Очёрки, стр. 500.
4) Пp. Филарет. Отд. III, стр. 80. -35-



Из этого всего можно видеть, что Харьковский полк в том составе, в каком он является ко времени принятие полка Донцом, сложился далеко не сразу, а в состав его постепенно входили города и села. Видимо, по некоторым причинам г. Харьков начал выделяться из всех соседних поселений, сделался центральным пунктом.. к которому начали тяготеть другие признавая своею зависимость от него. В первые годы существование города, в Харькове, по всем данным не было и полковника. Пр. Филарет делает предположение. что полковник Репко «вероятно с 1657 г. принял на себя заведывание — полка», — а а тот Репко был первым полковником харьковским. Не имея ни каких документальных данных., которые говорили бы за или против этого предположение, мы. с своей стороны, ничего не можем сказать по этому поводу.
Сложившимся трем самостоятельным слободским полкам — Сумскому, Ахтырскому и Харьковскому — царь Алексей Михайлович, повелением 1668-69 годов, приказал быть в ведении посольского приказа. Это распоряжение свидетельствует, что московское правительство смотрело на слободские полки скорее как бы на своих союзников, чем как на своих обыкновенных подданных1). Так грамота жителям г. Салтова, о которой мы упоминали выше., очень характерно рисует отношение московского правительства к черкасам. Гетман Брюховецкий, ради привлечение козаков на свою сторону, возвел на царя разный небылицы, Алексей Михайлович, желая, вероятно, поддержать верность между салтовскими черкасами, прислал им грамоту, в которой, «свидетельствуясь Господом Богом». уверял их, что у него «и у мысли» ничего такого не было, в чем обвинял его гетман; говоря, что он всегда желал и желает жителям покоя, тишины и блогоденствие, царь вместе с тем просит, напоминая их «обещание» быть верными, ноговорам этим не доверять, a верить его словам,» обещая, в награду за все то милость «свыше прежнего»2) И это пишет


1) П. Головинский. Сл. коз. полки, гл. II. В. В. Гуров. Сборник, стр; 99–100
2) Грамота 1668 г. См. приложение. -36-



самодержавный Московский царь Алексей Михайлович хотя добрый и «тишайший», а все же непривыкший говорить такими тоном со своими великороссийским подданными.
Все население полка, который занимал не один город, а, как увидим далее, — целую область, делилось на козаков, мещан и селян (посполитых). Среди козаков было много шляхтичей, лиц дворянского происхождение; быть шляхтичем в Польше не значило быть католиком и непременно поляком: этим достоинством пользовались и лица русского происхождение. В Харьковском полку такими дворянскими родами были Захаржевские, Шидловские, Ковалевские и др.
Панство, которое обыкновенно составляло полковую и сотенную старшину, в свою очередь делилось на шляхетство и "простых" панов. Различие между ними заключалось в том, что первые имели у себя во владении крестьян, вторые же этим правом могли только пользоваться временно, когда состояли на службе, вместо денежного жалование, которого не получали. Спустя столетие, в царствование Екатерины II, в 1762 г. Харьковской полковой канцелярии указано было представить ведомость всем лицам шляхетского происхождение с доказательством своих прав на это достоинство, т. е. им было предписано доставить царские и польских королей жалованные грамоты. Канцелярие от себя разослала предписание во все сотни с приказом переписать всех шляхтичей, если таковые где есть, и представить ведомости с доказательствами в полк. Не смотря на то, что в полку жили Квитки, Донцы, Шидловские, Ковалевские и др., все сотники донесли, что в их степях: не оказалось ни одного такого шляхтича, который мог бы это свое достоинство доказать1).
Все сословие полка пользовались земельною собственностью, которую приобретали или путем «заимки» — свободным занятием никем незанятых пустопорожних земель, (право первых поселенцев — jus primi ocupantis), или с позволение полковника. Подобно панству, разделялось так же и духовное


1) Харьк. Ист. арх., отд. I, 36 329. -37-



сословие; из них лица шляхетского происхождение имели своих крестьяне.
Выборные козаки (ранговые, реестровые или регистровые)., которые, кроме службы войсковой, никаких других повинностей не несли, имели несколько разрядов. Реестровые или сотенные козаки составляли собственно полк, ходили в походы и несли другие воинские наряды. В козаки выбирались люди способные к боевой службе; от них требовалось удальство, ловкость, сила и лихое наездничество. Далее следуют хорунжевые козаки — они состояли при полковом штабе (прапоре), находились в непосредственном ведении полковника в составляли как бы его гвардию. При полковом прапоре, кроме того, находилась еще команда, составленная из так называемых полковых козаков, собираемых из старшинских детей полковником; они назначались для разных командировок с командами, для посылки с приказаниеми и т. п.; они не получали никакого содержание от полка, но из них назначались сотники на открывающиеся вакансии..
В крепостях были еще пушкари при пушках, которые приобретались на средства полковой или сотенной старшины.
Семейства козаков распадались на следующие группы, сообразно той роли, которую играли они в козачестве. К первой категории принадлежали все семейства козаков и их свойственники, из которых выбирались способные нести строевую козачью службу; ко второй группе принадлежали семейства, которые не выставляли служилых козаков, но за то должны были содержать этих последних; на деньги, собираемый с них, покупались лошади (по две на каждого козака), оружие, седла и платье, а так же провианты в походах; они во время походов брались так же погонщиками. Эти козаки носили название «подпомощников» («подпомощики»). Таких подпомощников давалось старшим от 2 до 6 человек; козакам же выборным (они назывались позднее еще козаки — компанийцы) от 2 до 8 на каждого. смотря по зажиточности — богатым меньше, бедным больше1). Кто же из подпомощников не имел собственного хозяйства, тот


1) Д. И. Багалей. Материалы. Том I, стр. 181, -38-


 

денег не платил, но за то должен был, живя в семействах, выставивших козака на службу, работать на них; в таком случае они назывались «подсоседками».
Наконец, между селянами различались владельческие, монастырские и свободные; они жили в селах и хуторах, занимались земледелием и состояли во владении старшин, но положение их было не тяжелое: владельческие подданные работали на своих панов. как это видно из переписи, произведенной в 1732 году майором Хрущевым, по большей части по 2 дня в неделю (таких показано 25 мест); были такие, которые работали по одному дню (6) и такие что работали только одну неделю в году (1). Но были даже и такие владельцы, подданные которых вовсе не работали и не платили ни каких денег (6). Отработав положенное число дней, поданные остальными днями располагали по своему усмотрению; главным же их преимуществом был свободный переход с места на место1). В Слободской Украйне простой народ, как и в Малороссии, назывался поспольством; так его именуют и царские грамоты: и всем того полку старшинам и всему посполству наше Великого Государя, милостивое слово»2). Олово «поспольство» польское и означаешь общенародный, но под этим именем разумели только простой народ3). Мещане жили в городах и местечках и занимались ремеслами и торговлею.
Нынешние уезды Харыковский, Валковский, часть Изюмского и Волчанского, Купянский и Змиевский4) составляли область полка при полковом городе Харькове, в котором жил полковник и полковая старшина; в нем помещалось управление полка военное и гражданское; в нем жили воеводы, назначаемые Московским правительством.
Полк делился на сотни. Деление это было административно-территориальное; сотню составлял известный участок земли со всеми селениеми и хуторами, находящимися в нем, численность 


1) Д. И. Багалей, Материалы. Тот, I, стр. 204,
2) Б. Успенский. Опыт повест. о древ. рус. 1818 г., стр. 725.
3) И. И. Срезневский. Ист. обоз., стр. 7. П.Головинский. Слоб. коз. п., гл. I

4 ) Ibidem, стр. 8. -39-



сотен была неодинакова. Вначале полк разделялся на 5 сотен. но, по мере того, как население полка росло, увеличивалось и число сотен; сотни назывались по главному местечку, находившемуся в ней, где жила сотенная старшина и помещалось управление сотни. В конце царствование Алексея Михайловича в Харьковском полку было уже 15 сотен, в конце же ХVII века - 81) (вследствие отделение к Изюмскому полку). В состав полка входили след. местечки и города: Волчанск (с 8 селами), Салтов (с 4-мя), Печенеги (с 8 сел. и 8 дерев.), Золочев (с 2-мя), Ольшанка (с 2-мя), Валки (с 4-мя) — «сей-же есть древнейший из городов слободских, понеже все иные упредил» 2), Мерефа (с 3-мя), Соколов, Змиев (с 4-мя;, Маяцкий, Соленый; следующие, входившие в состав Харьковского полка, впоследствии были отчислены к Изюмскому полку: Перекоп (с 1 дер.), Бишкин, Андреевы Лазы, Балаклея, Савинск. Изюм, ЦаревоБорисов, Острополы, Сеньков, Купецкий, Двуречная, Каменка; всего значит, 25 городов и местечек, — 54 села и деревни2).
Во главе полка стоял полковник. который совместно с полковою старшиною ему подчиненного, управлял им, соединяя в себе власть военную и гражданскую. Выбирался полковник вольными голосами — старшиною и полчанами, которые собирались для этой цели в полковой город4), и избирался на всю жизнь, что делало его положение очень самостоятельным воеводе он подчинен не был. Власть полковника была велика: он был полным хозяином в своем полку; ему подчинялись все сословие. жившие на территории,


1) Думают, что на месте этого города было прежде укрепление половецкого хана Кончака, память о котором сохранилась и до ныне под названием «Салтановского городища», Об это-м говорится также и в «книге, глоголемой большой чертеж». Застроенный в 1639 г. пришедшими с гетманом Як. Остряницею с козаками к оставленный ими снова в 1641 году, Салтов заселился черкасами одновременно с другими украинскими городами. Во второй половине XVII в. в нем была уже церковь и укрепление (Геогр. стат. слов. П. Семенова).
2) Пp. Филарет. Отд. II, стр. 199.
3) Д. И. Багалей. Очерки, стр. 542.
4) Его же. Материалы, том. I. стр. 167–168. -40-



составлявшей полк; он имел право раздавать в потомственное владение, по своему усмотрению, ни кем не занятые пустопорожние места, в награду за заслуги, кого считал достойным того; в свою очередь, и сам имел право для себя занимать земли, остававшиеся после во владении его рода. Полковник заведывал всем устройством полка, водил его в походы; его утверждение было необходимо для законной силы приговоров по разным преступлением и по другим судебным делам; он имел право наказывать даже смертью. Так, полковник Федор Репко приказал расстрелять. в Харькове Левку Жигалку за убийство служилых людей1). Власть наказывать смертью и другими телесными наказаниеми, полковник имел даже над членами полковой старшины, выбравшими его в это звание. Это можно вывести из письма2)харьковского полковника Тевяшева к полковому судье по случаю неисполнение этим последним уже раз отданного приказание: «по получении сего извольте,. Ваше блогородие, все те чины сыскать, прислать к полку конечно к завтрешнему числу, под опасением за неисполнение лишение чести Вашей и живота». Все свои распоряжение и решение он утверждал письменными приказами, которые назывались универсалами, как и в гетманщине, за своею подписью и приложением своей гербовой печати, употреблявшейся, как полковая. Как знак своей независимости, к своей подписи полковники прибавляли властною рукою»3) и писались: «мы, полковник харьковский»; о нем всегда говорили: «ясновельможный пан полковник» и «его милость пан полковник».
Во время отправление своих обязанностей, полковник ..держал в руке, как знак своего достоинства, так называемый, шестопер (род булавы), который состоял из рукоятки, кончавшейся шаром с шестью гранями, от чего я получил свое название, так как эти грани имели некоторое подобие перьев и были глухие или с прорезами.


1) Пр. Филарет. Отд. I, стр. 72.
2) Хар. ист. архм отд. I, № 27.
3) П. Головинский. Сл. коз. полки, гл. I. -41-



Иногда знаки эти делались с большим числом граней (перьев) и тогда носили название «пернач». Делались они из серебра, золота, украшались дрогоценными камнями, по желанию полковников. Их брали с собою и в поход и возили с правой стороны на седле в нарочно сделанной для того петле; носили его так же и за поясом1).
В полку было знамя полковое, называемое хоругвею; оно почиталось полковою святынею, — на нем изображался лик святого, почитавшегося патроном полка; на украшение хоругви собирались по всему полку деньги, и козаки обыкновенно гордились богатством своего знамени2); хранилось оно у полковника, Кроме полковой хоругви, было у каждой сотни свое собственное знамя, на котором обыкновенно изображался кресту писался № сотни и обозначался пиолк. Как уже упомянуто выше, в полку была гербовая полковничья печать, считавшаяся полковою. Все это называлось полковничьими клейнодами (дрогоценностями);
Вторым лицом по своему зн&чению за полковником был полковой обозный; его обязанностью было заведывать пушкарями, всею артиллериею полка и укрепленными местами. Во время болезни полковника или его отсутствие полковой обозный управляла всем полком, но властью всею не пользовался; так, напр., универсалов давать не имел права. Полковой судья — на его обязанности лежало заведывание судебными делами полка; он заседал в полковой ратуше и решал дела, но утверждение его приговоров всегда зависело От полковника. Два полковых есаула (асаул) — помощники полковника — один старший, другой младший — по воинской части. Полковой хорунжий — он храни л во время похода хоругвь, заведывал хорунжевыми козаками. Два полковых писаря; они исполняли должность секретарей в полковой ратуше; один из них был по воинской части, другой по гражданской; при ратуше, кроме двух штатных писарей, было еще четыре, состоявших на содержании от полка. Из них


1) Висковатов. Истор. опис. одежды, част. I, стр. 67–68. Ефименко. Харьк. Сбор, на 87 г., стр. 176.
2) П. Головинский. Сл. коз. пол., гл. I. -42-



назначались полковые писаря при открытии вакансии на ту должность.
Все эти лица составляли полковую старшину и полковую раду, на которой решались все важные вопросы по большинству голосов, при чем все члены рады имели равные голоса, кроме полковника, имевшего два. Такой порядок вел иногда к большим недоразумением, делал рады очень шумными; иногда они оканчивались драками, даже настоящими битвами между ее членами, которые для этой цели вооружали своих крестьян1). Распорядителем, на раде был полковой обозный. Кроме того в городе еще был атаман — он исполнил полицейские обязанности2).
Управление сотни было сходно с полковым управлением; в делах важных она подчинялась полковнику, а управлялась вполне самостоятельно «паном» сотником, которому были подчинены жители сел а хуторов, составляющих^ сотню; в сотне была своя сотенная старшина; она состояла из сотника, атамана, есаула и хорунжего. Атаман после сотника было первое лицо, присутствовал в канцелярии и решал гражданские дела, исполняя обязанности судьи; у нега помощником был сотенный писарь; в отсутствие сотника атаман управлял сотнею. Есаул и хорунжий были помощниками сотника по воинской части; последний в походе хранил сотенное знамя. Назначение лиц, составлявших сотенную старшину, зависело от сотника, равно и смещение недостойных старшин, снова после того переходивших в разряд рядовых казаков.
Число выборных козаков доходило до 800. Вооружены они были саблями, пистолетами, ружьями и копьями. На красоту сабли, с которою казаки никогда не расставались, так что даже пахарь, идя за сохою, был препоясан ею. обращалось большое внимание; она служила предметом щегольства и украшалась золотыми и серебряными насечками. Особенно ценились сабли турецкие. Ножны обкладывались красным бархатом,


1) П. Головинский. Слоб. коз. полки, гл. I.
2) Г. Успенский. Опыт повест. о древ. Рус, стр. 760. -43-



украшались дрогоценными камнями и оправлялись в серебро и т. п., смотря по состоянию1).
Пистолеты и ружья («пищали, ручницы») были по большей части турецкого происхождение, а также немецкого и тульского. Боевые припасы носились в рогах, лядунках и барашах (мешки для пуль); рога были буйволовые с серебряными отделками; лядунки и бараши шились золотом и серебром. Ездили слобожане, на лошадях разной породы, какие приходилось где добывать; но была у них и своя порода — "черкасские жеребцы" — красивая, но уступавшая всем прочим по своей крепости2), Ездили на уздечках и украшали их серебром. Седла у них были польские и черкесские. Подушки седельные делались из бархата, сафьяна, сукна, кожи, и также украшались шитьем, равно как и седельные войлоки, крытые сафьяном и бархатом3). Седла были высокие, и ездили на них на коротких стременах, по-татарски, что очень уродовало посадку и делало ее не крепкою, но давало возможность всаднику легко обращаться во все стороны, уклоняясь от ударов саблею противника.
Одежда слободского козака состояла из черкески с откидными рукавами, нижнего полукафтанья, широких шаровар и делалась всевозможных цветов, преимущественно ярких, на кушичевой подкладке. Обкладывалась черкеска и полукафтанье кругом материею другого цвета, и называлась эта обложка «подпушком», цвет которого всегда был другой; так, напр., если черкеска делалась желтого цвета, то подпушек лазоревый; если дымчатая, то подпушек зеленый. Полукафтанье подпоясывалось поясом, на который обращали большое внимание. и стоили пояса обыкновенно не дешево; пуговицы делались из серебра. Шайки носили меховые, большею частью из смушка. Полковники поверх всего надевали еще и мантиею — епанчу4). Одежда выборных (ранговых) козаков не отличалась ничем от одежды прочих. не подчинялась


1) П. С. Ефименко, Хар. Сбор. на 87 г., стр. 174.

2) Висковатый. Ист. оп. воор. и одеж., ч. I, стр. 79.

3) Ibidem.

4) П. С. Ефимерко Хар. Сбор. на 87 г., стр. 172. -44-



какой либо форме и зависела вполне от вкуса каждого1).
Волосы слобожане подстригали в кружок, подбривая голову немного выше ушей; они обыкновенно носили огромные усы, спущенные всегда книзу, бороду же брили2).
Таково было управление полка, вполне самостоятельное, свободное. В сравнительно короткий период времени после своего переселение из Польши, где они подвергались, как мы видели, всевозможными притеснением, козаки устроились на новых местах; города, слободы, хутора росли и развивались; и так как слобожане в новом своем отечестве нашли почти те же климатические условие, какие были и по правую сторону Днепра. то им легко было скоро примениться к местности. Первое время, когда пришлось силою пробиваться на новые места, ежечасно ждать нападение татар, черкасы не могли заняться хлебопашеством, а получали хлеб из Белгорода, покупая его там; сами же промышляли звериною и рыбною ловлею. По мере же того, как строились укрепленные места. слобожане, под их защитою, стали заниматься хлебопашеством и скотоводством; привольные луга с чудною травою вполне тому блогоприетствовали. Правда, опасность от нападение татар, истреблявших в один час весь труд земледельца, не позволяла Харьковскими козакам вполне отдаться мирным занятием. При первом известии о появлении татар сельское население должно было забирать все свое имущество, скот, все, что только было можно, и бежать под защиту городов. Даже жители полкового города, где были и пушки и более вооруженных людей, чем где либо в другом поселении полка, должны были быть постоянно на стороже. Воевода и днем и ночью держал везде караулы; на полевые работы дозволялось выходить только тогда, когда все кругом было спокойно и о татарах не было никаких вестей от высланных в степь станичников; даже в такое, по-видимому, спокойное время дозволялось выходить в поле «не малыми людьми с пищалями и всяким оружием». Скот выгонять можно было, «только проведав про воинских


1) П. Головинский. Сл. коз. полев, гл. I.
2) Гербель. Изюм. Слоб, коз. п., изд. 52 г., стр. 34. -45-



людей до пряма». Иногда, при вести о появлении татар, жители запирались в город, отсиживались там долго, a хлеб между тем зрел и высыпался. Так, в 1668 г. жители г. Балаклеи, страшась нападение татары просидели в городе, на работы в поле не выходили, и хлеб остался совсем не сжатым. Протоиерей балаклейский писал: «на той Украине жить нельзя, прокормиться нечем; ради прихода татар пахать нельзя»1). В 1674 г. жители г. Савинска подали челобитье, где просили себе хлебного жалованья, так как без него помрут с голоду и разбредутся врозь; пахать и сеять за приходом воинских людей им невозможно. Просьба — их была уважена2).
Это, конечно, в значительной степени отравляло жизнь харьковцев, но, не смотря на то, им жилось гораздо лучше здесь, ибо они знали одного только неприетеля и бились с ним, у себя же дома были свободны, могли делать, что хотели; над ними не тяготел гнет ни панов, ни жидов — арендаторов; они могли свободно исповедывать религию своих отцов, не боясь ни насмешки ни наказание; духовенство же, не стесненное ничем, могло без помехи исполнять свое назначение — служить делу нравственного развитие своей паствы.
Харьковцы на своих реках построили мельницы, на пригорках наставили ветряки. и занялись своим любимым делом — винокурением; этою привилегиею они больше всего дорожили, ибо. что греха таить, козаки любили выпить; без «горилки» они жить не могли; так что воевода В. Селефонтов, может быть, и был отчасти прав, когда, жалуясь на Харьковцев за их непослушание, писал. что «сами они беспрестанно пьют и бражничают» 8).
Московское правительство, чтобы приохотить козаков, ласкало их и предоставило им всевозможные льготы; козаки же за это своею грудью заслоняли московская границы от татар.


1 Пр. Филарет, Отд. II, стр. 137.
2) Ibidem, отд. IV, стр. 137.
3) Д. И. Багалей. Материалы, том I, стр. 32. -46-



Льготы, которые были пожалованы Алексеем Михайловичем Харьковскому полку, были следующие: 1) право свободного занятие пустопорожних земель; 2) устройство козацкое и самоуправление, в которое не вмешивались воеводы; 3) дозволялось беспошлинно заниматься всякими промыслами, рыбною ловлею, мельничеством, винокурением и продажею вина; 4) козаки были избавлены от всяких податей и повинностей, кроме военных козацких и 5) право содержать на откупе таможни, мосты и перевозы. -47-

 

Глава IV

 

Царская грамота 1659 г. харьковским черкасам. — Положение дел в Малороссии. — Гетман Иван Выговский. — Измена его. — Универсал Выговского Сумскому полковнику Кондратьеву, — Непоколебимость слобожан в верности царю. — Добровольное участие Харьковцев в делах против изменников. — Судьба Выговского. — Гетман Иван Брюховецкий, — Недовольство украинского народа гетманом. — Андруссовский договор. — Измена гетмана. — Универсал Харьковцам. — Клеветы Брюховецкого на царя. — Верность слобожан.- Склонение Ивана Серка, на сторону мятежников. — Волнение в полку, избиение воевод и московских служилых людей. — Письмо кн. Ромодановского. — Увоз из Змиева Донцом пушек в г. Харьков, — Убийство Брюховецкого. — Стремление Дорошенка завладеть обеими Украйнами, — Появление бунтующих партий снова в области полка, — Битва под Чугуевом. — Нападение татар и козаков Полтавского полка на Харьковский полк. — Мятеж в полковом городе. — Убийство полковника Репко и сотника Федорова, — Число мятежников. — Население полкового города. — Безукоризненное поведение Серка до измены Брюховецкого. — Причины, объясняющие волнение в полку. — Взгляд на это Москвы. — Похвальная грамота 1663 г. — Обложение полчан пошлинами, — Просьба полков об отмене их. — Царская грамота 1669 г. — Возвращение льгот. — Отголоски бунта Стеньки Разина в полку.


В Харьков пришла от московского государя, Алексея Михайловича, грамота от 23 сентября 1659 г., «к нашим, Великого Государя, служилым и всяким жилецким людям. именно черкасам». В ней сообщалось об измене гетмана Ивана Выговского, и царь увещевал харьковцев не приставать к изменникам, быть верными присяге. обещая за это «жалование»1). Грамота эта была вызвана следующими событиями, происходившими в Малороссии"
15 августа 1657 г. гетман Богдан Хмельницкий, «Хмель», как его называли козаки, умер после трогательного прощание с народом, в Чигирине. На его место в гетманы был выбран сын его Юрий, человек «разумом слабенький», по выражению народной поэзии, неспособный к какой либо,


1) Грамота 1659 г. В. В. Гуров. Сбор. судеб. реш., стр. 469–470. -48-



требующей энергии роли; этого избрание и сам Юрий не особенно то хотел, ибо, под влиянием советов: Выговского, отказался от гетманства по причине малолетства и был помещен в Киевское училище. Народ же сделал этот выбор единственно из уважение из памяти отца. Впоследствии Хмельницкий снова был гетманом, передался польскому королю, присягал ему на верность, был монахом, архимандритом, невольником в Константинополе, сделался потурнаком («потурчився, побусурманився»), носил громкий, но ничего не значивший титул князя малороссийской Украины — без княжества и подданных. Наконец. печально кончил свою ничтожную жизнь, полную превратностей и измены, будучи убит кошевым атаманом Ив. Серком со всеми бывшими, при нем козаками1. М. Выговский, генеральный писарь был любимец Богдана, который выменял его из татарского плена на лошадь и сделал при себе писарем (1648 г.). Выговский имел громадное влияние на Юрия, который, поддавшись его наущением, выдал ему миллион талеров из казны отца своего. С помощью этих денег Выговский, подкупая кого следует, расположить некоторых влиятельных козаков в свою пользу и был избран в гетманы старшиною и шляхетством, Поляк по происхождению, каких много было тогда среди козачества, он задумал, в расчете на личные выгоды, подчинить Малороссию, по прежнему, власти Польши. Эта мысль встретила сочувствие даже среди народа, недовольного новыми порядками, которые имели целью постепенное ослабление воинственного духа, привычки по всякому, даже пустому сравнительно поводу, обращаться к оружию и наклонности к необузданному своевольству, к чему он так привык за последние восстание. и что мешало массе народной обратиться всецело к прямым занятием. К тому же поляки, со своей стороны, желая возвратить потерянную Малороссию, заигрывали с народом и не скупились на обещание. Выговский заключил с Польшею договор в сентябре 1658 г., по которому малороссы и запорожцы переходили к Польше. Чтобы привлечь


1) Бантыш-Каменский. Пот. Малой Росеин, ч. II, стр. 160. Ригельман Дет. нов. о Мал. Р., 13 стр. 171. -49-


 

козаков на свою сторону и заставить их согласиться на этот договор, гетман стал распускать слухи, что будто бы московский царь хочет ограничить число реестровых козаков. а народ обратить в драгуны. И вот, склоняя всех на свою сторону всевозможными средствами, Выговский прислал универсал и в слободский полк, в котором приглашал слобожан стать на его сторону. Этот универсал был написан на имя Сумского полковника Кондратьева. Гетман просил снять с универсала копию и разослать в другие полки — Харьковский, Ахтырский и Острогожский; но он ошибся в расчете своем: Кондратьев не поддался на те обольстительный предложение, которые делал универсал за измену Москве; он созвал раду, разорвал на глазах у полковой старшины универсал, сказал посланному, что Выговский или глуп от природы или одурел по смерти Богдана, что слобожане — не гетманцы и за бесчестие считают равняться с ними, после их измены царю и присяге. что они верно и прежде служили Его Пресветлому Царскому Величеству и всегда на том останутся. Посол был выгнан со стыдом1).
Когда весть об измене гетмана и о его приглашении пристать к нему облетела Харьковский полк. то харьковцы не только не поддались на увещание Выговского. но даже многие из них добровольно и охотно пристали к русскому войску Ромодановского. шедшему из Белгорода против изменившего гетмана и «немилосердно грабили и разоряли малороссийские города и села». Кроме напрасного кровопролитие и разорение многих городков. из этого ничего не вышло. Малороссие осталась по прежнему за Москвой; только царь после этого стал подозрительно смотреть на малороссийских козакок, не доверяя им; поведение же слобожан, оставшихся верными и даже помогавших подавленно измены, еще более расположило Алексея Михайловича к черкасам, которые «памятуя Бога... служили со всяким усердством без всякого сомнения... и совету и сыску с ними не имели».
Сам Выговский, видя свое дело проигранным, ушел в -50-


1) П. Головинский. Слоб. каз. п., гл. II.



Польшу, где был заподозрен в сношениях с Москвою, схвачен польским полковником Маховским, судим за измену и расстрелян в Кореуне в 1664 году1).
С бегством Выговского смуты в Малороссии не прекратились; его неудачи и печальный конец не научили Брюховецкого быть верным Москве. Избранный гетманом, благодаря запорожцам, Брюховецкий, простой слуга Хмельницкого, в благодарность за это окружил себя почти исключительно запорожцами и предоставил им все высшие должности. Сечевики не замедлили восстановить против себя жителей своим распутством и пьянством. Первое время Брюховецкий был в отличных отношениях с Москвою, ездил туда представляться царю, женился на русской боярыне Долгорукой, причем Алексей Михайлович сам устраивал этот брак. Гетман получил титул стольника, был пожалован боярином. Козакам очень не нравилось производство ихнего гетмана в русские бояры; это как то отчуждало его от них, и они уже стали смотреть на него, не как на своего брата козака. Полковникам же, ездившим в Москву с гетманом. и пожалованным дворянами, не «было проходу от насмешек и они просто боялись показаться козакам на глаза.
Народ был также недоволен своим гетманом; это неудовольствие усилилось еще от того, что московские воеводы, жившие по городам, позволяли себе мелкие несправедливости; малороссияне, видя хорошие отношение гетмана к Москве, думали, что Брюховецкий сам покровительствует этим чиновникам и действует вообще с ними за одно в ущерб своему народу. По Андруссовскому договору (1667 г.), окончившему войну между Москвою и Польшею, этой последней были уступлены земли, лежащие по правую сторону Днепра; таким образом, Малороссия разделилась на две части — правобережную, отошедшую к Польше и левобережную. оставшуюся за Москвой; это разделение, естественно, еще более посеяло смут между народом. Между тем Брюховецкий круто изменил Москве и задумал отделиться от


1) Ген. Леер. Энциклопедия воен. и мор. наук, т. II, стр. 343. -52-



нее совершенно; он встретил себе сочувствие во многих полковниках. На созванной раде (1668 г.) было решено перебить всех русских воевод и чиновников и отложиться от Москвы. Думая привлечь на свою сторону слободские полки, гетман прислал универсал, в числе других полков, харьковцам. в котором взводил всевозможные небылицы на царя, говоря, что он «побратался с ляхами, условился с ними всех православных на Украине, Доне и Запорожье и слободах с их детьми истребить мечем, а других загнать в Сибирь, а земли козацкие обратить в дикие поля и звериныя жилища»1). Харьковцы не сдались на подговоры Брюховецкого, остались по прежнему верными Москве. Гетман после того пытался силою принудить слобожан к измене и послал на них шайки татар и веприцких козаков, которые и проникли в область Харьковского полка.
Живший в это время в Мерефе кошевой атаман, Ив. Серко. непримиримый враг ляхов и татар, громивший неоднократно последних. забираясь в самое их гнездо — в Крым. освободивший не одну тысячу христианских пленных, отбивая их обыкновенно у татар при возвращении их с набега, склонился на сторону изменников, Своим авторитетом, которым пользовался между всеми казаками. Серко увлек к бунту и черкас Змиева. Царевоборисова, Маяцка, Валок и на Торских озерах. Восставшие козаки начали с того, что поубивали воевод и русских служилых людей, своими не вполне добросовестными и несправедливыми поступками возбудивших против себя ненависть черкас, разграбили в означенных городах огнестрельные припасы, a Змиев, Церевоборисов разорили и сожгли. В уездах Чугуевском и Харьковском бунтовщики эти произвели большое опустошение, жгли села, деревни и хлеб, жителей, отказывавшихся приставать к ним, убивали или брали


]) П. Головинский. Слоб. коз. и., гл. II. Грамота 1668 жителям г. Салтова. См. приложение.
2) Бантыш-Каменский. Ист. Мал. Рос. II, стр. 50. -53-



в плен, уподобляясь татарам1). Мятеж тот вспыхнул 4 марта 1668 года.
Черкасы же полкового г. Харькова, вся старшина и козаки, с полковником во главе, остались верными своему долгу, что подтверждается письмом2) кн. Ромодановского. где тот воевода говорить, что харьковцы верно служат великому государю, не пристают к изменникам и «над ними промыслы чинят». В том же письме к Чугуевскому воеводе, он приказывает ему соединиться с харьковским воеводою Л. Сытиным, "над изменниками промыслы и поиски чинить и в полон имать и села и деревни жечь, сколько милосердый Бог поможет".
В Змиеве, после его разорение, остались не увезенными изменниками 7 пушек. Из Чугуева за ними был послан Александр Марченко с ратными людьми; но удалось лм увезти с собою только три пушки, ибо дорога по причине весенней распутицы была очень плоха. Остальныя же 4 пушки Марченко закопал в землю, в расчете забрать их после3), что ему не удалось, ибо отряд харьковцев. под начальством своего сотника Григория Донца4), поспешил в Змиев и увез с собою в Харьков эти железные пушки; из них две горели во время пожара в городе и потому к стрельбе не годились5).
Кошевой Серко с бунтовщиками 11 марта подходил к самому полковому городу, схватил несколько харьковцев; из крепости по ним стреляли, причем одну пушку разорвало6). После этого, перейдя в двух верстах от города р. Уды, Серко ушел дальше.
Между тем гетман Брюховецкий дорого поплатился за свою измену Москве — он был убит козаками; но со смертью его смуты в Малороссии не прекратились. Гетман правобережной Украины — Дорошенко — стремился подчинить своей


1) Письмо Чуг. воев. к белгородскому (Пр. Филарет. Отд. IV, стр. 62).
2) Пр. Филарет. Отд. II, стр. 52.
3) Ibidem, отд. IV. стр. 191.
4) Ibidem, отд. II, стр. 53.
5) Описание г. Хар., состав. воев. В. Сухот. Харьк. Календарь 1885 г. 628.

6) Пр. Филарет. Отд, II, стр. 52. -54-



власти всю Малороссию (право и лево бережный Украины). Ему сочувствовал в весь народ, бывший сильно озлоблен за подобное разделение. Чтобы добиться своей заветной целя, Дорошенко вступил в союз с татарами и по смерти Брюховецкого, разослать воззвание к бунту.
Бунтующие же партии козаков в июне месяце снова появились в области Харьковского полка, в Печенегах, рассчитывая получить здесь подкрепление и идти под Чугуев. Опасаясь этого, Чугуевский воевода, обратился к полковнику Репко, прося его о помощи. Верный своему долгу, Репко с полком своим поспешил на помощь и 28 июня явился в Чугуев. В битве под Чугуевым Репко нанес неприятелю поражение, и 30-го числа возвратился уже в Харьков1). В наказание за это гетман Дорошенко выслал против Харьковского полка отряд в числе тысячи татар с мурзами и двумястами козаков Полтавского полка под начальством Кульбицкого. Отряд этот опустошил Мерефу, Васищево и Чугуевские села2). Нападение это не было неожиданным, так как полковник Репко был о том предупрежден. Он стал деятельно готовиться к встрече неприятеля3) и предупредил Чугуевского воеводу. Волнение на этом не прекратились, и в половине октября того же года ночью вспыхнул мятеж в самом полковом городе; в Харькове изменники неожиданно напали на полковничий дом, убили верного царю полковника Репко и сотника Константина Федорова; они стремились склонить на свою сторону и остальных жителей Харькова, но это им не удалось, — харьковцы к ним не пристали и заперлись в крепости.
В ту же ночь харьковский протопоп Захарий Филимонов поспешил в Чугуев, рассказал о случившемся воеводе и просил помощи.
Рассказ этот мы почерпнули из письма белгородского воеводы Чугуевскому, в котором он предписывает ему идти на выручку в Харьков. Из него видно, что чугуевский воевода, 


1) Пр. Филарет. Отд. II, стр. 53.
2) К. П. Щелков. Харьков, стр. 10.
3) С. П. Кованько. Ист. стат. опис. г. Хар. Хар. Губ, Вед. 1859 г., №8 -55-



основываясь на показания протопопа Филимонова и чугуевского вестовщика Раслабова, доносил, что в Харькове бунтовщиков было немного — человека 20 («Ивашка Кривошлык да Степка и Тарас — человек с двадцать»)1).
Надо полагать, что бунтовщиков в Харькове было гораздо больше чем 20 человек, ибо трудно допустить, чтобы такая горсть людей могла силой проникнуть в дом полковника, несмотря на караулы, бывшие повсюду в городе и около дома полковника, где хранилась полковая хоругвь. Если бы действительно их было так мало, то нужно ли было бы остальным жителям, непричастным той измене, запереться в крепости, а протопопу обращаться за помощью в Чугуев, когда им легко было и самим управиться с такою ничтожною горстью людей, так как в городе в то время было 62 человека одних русских служилых людей, бывших в распоряжении воеводы, да 1491 человек черкас2).
Этим и завершились волнение среди харьковцев. Правда, и этот случай нельзя особенно строго ставить в укор полку, в котором только некоторые города (о которых мы упоминали выше), да часть жителей полкового города, по своему легкомыслию, поддавшись наговорам и соблазнительным обещаниям, склонились на сторону изменников. Винить их тем более трудно, что во главе изменявших харьковских козаков стала такая личность, как Ив. Серко, в котором все видели героя, заклятого врага поляков и татар, громившего неоднократно даже самый Крым. К тому же личность эта занимала такой видный пост, как кошевого атамана сечевиков, которых козаки ставили себе обыкновенно в идеал и всегда подражали им; Серко притом был до этого времени постоянно верен царю, а в 1664 году даже остерегал его, говоря, что он Брюховецкому не верит, что с ним соединиться поэтому не хочет, и безупречно вел себя во время смут гетманов Выговского и Тетери. Можно ли


1) Пр. Филарет. Отд. II, стр. 53
2) Д. П. Багалей. Очерки, стр. 246. Через 2 года в 1670 г. население возросло до след. цифр: детей боярских - 157, приказных и полковых казаков - 256, черкас 2100, (Ibidem) -56-



винить козаков, увлекшихся такою личностью! Трудно было бы требовать, чтобы слобожане сразу отрешились окончательно от той родственной связи, которая соединяла их с гетманщиною. Бунтовщики убивали московских чиновников и воевод, от которых освободиться было очень соблазнительно я харьковцам, ибо они видели в них только своих притеснителей и недоброжелателей.
Это отлично понимала Москва в не только какими либо репрессивными мерами не высказала своего гнева, а, напротив, по окончании смут, освободила полки от налогов и даровала другие льготы. Похвальная и увещательная грамота от 19 февраля 1668 г. была прислана царем слободским полкам — Сумскому, Ахтырскому и Харьковскому. О том, что эта грамота была пожалована и Харьковскому полку, говорят П. Головинский и И. И. Срезневский, причем последний опирается на бывший у него в руках «экстракта о слободских полках» — документ официального происхождение; автор «топографического описание Харьковского наместничества», имя которого остается неизвестным, а также В. В. Гуров и Г. Квитка утверждают тоже самое1). Один только профессор Д. И. Багалей высказывает сомнение по этому поводу, говоря, что «она (грамота) не могла быть пожалована ему (полку), потому что харьковцы приняли участие в возмущении Брюховецкого2). Сомнение это возникло только от того, что подлинная грамота эта не найдена нигде, имеется только копия с нее. Хотя, к несчастью, небольшая часть жителей Харьковского полка и приняла участие в этом возмущении. но грамота эта все таки могла быть пожалована и Харьковскому полку, ибо дана она была 19 февраля 1668 г., между тем как волнение в полку начались уже после того числа: 4 марта вспыхнул мятеж в Змиеве, Царево-Борисове и др.; 11 марта неприятели подступили к Харькову; 6 марта было послано письмо кн. Ромодановского о верности харьковских


1) П. Головинский Сл. каз. пол., стр. 86. И.И. Срезневский. Ист. об., стр. 10. Топогр. oп. Хар. нам., 29; Б. В. Гуров.. Сборник, стр. 100. Квитка. О сл. пол. Современник, 1840 г., т. XVII, стр. 73.
2! Д. И. Багалей. Очерки, стр. 4-18 -57-



черкас государю1). Все это, случившееся после пожалование грамоты, не могло препятствовать тому, чтобы она могла быть выдана и Харьковскому полку в числе других, о чем согласно говорят вышеприведенные писатели.
Все слободские полки, не получая от Московского правительства равно никакого содержание, до 1665 г, за то и не несли никаких налогов, но в этом году Белгородский разряд, в ведении которого состояли в это время слободские полки, обложил оброчными деньгами таможни, шинки, мосты и др. В Харьковском полку, впрочем, подобными пошлинами был обложен только один город Харьков. Эти налоги слобожане встретили очень недружелюбно и вносили их крайне туго, что видно из того, что из числа 10,458 руб. 50 к., подлежавших уплате за время с 1665 г. по 1669 г., — были уплачены только 3.120 руб.; за харьковским полком числилось 2,226 руб. 50 коп. Слобожане Сумского, Ахтырского и Харьковского полков, видя к себе милостивое расположение московского царя, обратились к нему с просьбою отменить эти пошлины. В ответ на это прошение, Харьковскому полку, на имя полковника Григория Донца, была пожалована царская грамота от 5 мая 7177 (1669) года, которою давались разные льготы за прежние и нынешние службы и за разорение», понесенные полком во время смут Брюховецкого, и за «осадное сидение» этою грамотою козаки; освобождались от платежа налогов на винные и пивные котлы и шинки, а так же прощались им недоимки за прошлые годы в количества 2,226 руб. 50 коп. и те, которые были уже взяты — 849 руб. — возвращались обратно2). Пожалование этой милостивой грамоты, после происшедших в потку беспорядков, служить также доказательством, что царь не гневался на Харьковский полк, большим своим составом оставшийся ему верным.
Этою грамотою, стало быть, возвращались полку те льготы, которыми он пользовался до 1665 года. Особенно пришлось по сердцу харьковцам свободное винокурение и продажа


1) К. И. Щелков. Харьков, стр. 9.
2) Грамота 1660 г. Полн. соб. зак., I, №449 -58-



вина. Так как привилегия свободного винокурения на великорусское население не простиралась, то харьковцы получали от этого большие выгоды. Вместе с тем Алексей Михайлович повелел слободским полкам быть в ведении Московского Посольского приказа, чем царь показывал свое благоволение и милость1).
Бунт Стеньки Разина также не прошел вполне благополучно для полка — в Чугуеве, Царевоборисове, Балаклее и Мерефе происходило волнение, но скоро оно было подавлено; в Острогожском же полку даже сам полковник Дзинковский увлекся воззваниями и планами Стеньки, за что и былказнен2).


1) П. Головинский. Сл. каз. пол. Гл. II.

2) Ibidem.



далее



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU