УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Глава V

 

Избрание Харьковским полковником Григория Ерофеевича Донца. — Проведение оборонительного вала от г. Царево-Борисова до г. Коломака и продолжение перекопского вала.- Обязанности пограничных козаков. — Постройка Изюмской крепости. — «Ведение» 1726 г. — Царская грамота 1682 г. — Льготы изюмцам. — Царские грамоты 1682 и 1684 гг. — Выделение особого Изюмского слободского казачьего полка. — Первый Изюмский полковник, царская ему грамота 1685 г. — Отделение местечек и городов от Харьковского полка к Изюмскому. -Постройка Куряжского Преображенского монастыря» — Роль монастырей в колонизации края. — Образец полковничьего универсала.


После смерти верного Московскому правительству полковника Федора Репки, на раде в Харькове полковником Харьковского полка был выбран Григорий Ерофеевич Донец-Захаржевский — "в воинстве. в побожности муж зело избранна"1), происходивши из шляхетского рода, вышедшего из-за Днепра; между слобожанами он прославился своими подвигами, давшими ему прозвание Донца, так как на этой реке бил он часто татар. Григорий Ерофеевич был известен не только как опытный и храбрый воин, но также как деятельный администратор и строитель многих укреплений. Он провел вал, тянувшийся от г. Царевоборисова по pp. Дону и Мже до г. Коломака. Началась эта постройка немного ранее 1680 г. и вызвана была частыми нападениями татар. Весь этот вал на протяжении около 200 верст был построен без всякой посторонней помощи Гр.Ер. Донцом и козаками Харьковского полка; даже русских служилых людей не было на этой работе2). Кроме этого вала Григорий Ерофеевич продолжил еще бывший уже перекопский вал, но к 7-ми верстам он прибавил еще целых 100 верст3).


1) Из эпитафиона, писан, в 1786 г. Пр. Филарет. Отд. I, стр. 57, прим. 35.
2) Д. И. Багалей. Очерки, стр. 487.
3) К. П.Щелков. Харьков, стр. 11. -59-



Козаки городов, лежащих по вновь построенной черте, должны были специально заниматься сторожевой и станичной службой, следить за движениями татар. Постройкой этой черты и заселением Изюма, как увидим ниже, Григорий Ерофеевич несколько обезопасил от татарских нападений свой Харьковский полк, который отчасти перестал, таким образом, быть уже пограничным; жители его теперь могли более спокойно предаваться своим занятием, почему в Харькове сторожевая служба сделалась более легкой, и число станичников и сторожей в городах поэтому уменьшилось. Главною же заслугою Донца, как строителя, была постройка укрепленного г. Изюма, в местности более всего подверженной нападениям татар. Город этот впоследствии стал центром возникшего 5-го слободского козачьего полка. Вновь построенный город был очень хорони) укреплен, — он состоял из большого и малого города, лежал на возвышенности, на самом берегу р. Донца в том месте, где в него впадает р. Изюмец с левой стороны.
В «ведении», присланном 31 июня 1726 г. из полковой Изюмской канцелярии об Изюмском слободском полке говорится: «г. Изюм и прочие того полку местечки и села набраны из-за Днепра и г. Корсуня и из прочих разоренных тамошних заднепровских мест, и из Малой России, и из Слободских полков Сумского, Ахтырского и Харьковского малороссийскими служилыми черкасами, в прошлых давних годах. А населенный Изюмский полк и устроен крепостями за старою белгородскою чертою, от Крымской и Нагайской стороны, в диких степях над pp. Северским Донцом и Осколом на татарских бродах ж перелазах в прошлом сто восемьдесят девятом году»1). Уезжая из Харькова на постройку изюмской крепости, полковник Донец взял с собою для работы 500 харьковских козаков; 1000 шли за ним, кроме того вел еще с собою козаков и сын его Константин2). Построен город, значит, был в 1681 г., в следующем же 1682 г. Григорий Ерофеевич


1) В. В. Бугов. Сборник. стр. 594–595.
2) Д. И. Багалей. Очерки. стр. 534. -60-



Донец получил от Московского царя грамоту, которая разрешила ему, согласно его «челобитью», жить в новопостроенном г. Изюме, заселить как его, так и смежные с ним места — Спеваковку и Пришиб, призывая с тою целью козаков своего и других слободских полков «неслужилых черкас»1). Грамота определяла льготы новым переселенцам на 10 и на 15 лет. смотря но их достаткам; они могли вести беспошлинную торговлю во всех городах, держать шинки, податей и оброков никаких не платить и «дальней полковой службы не нести» и т.д. Григорий Ерофеевич, хотя и жил теперь в г. Изюме, но по прежнему оставался в звании Харьковского полковника; в Харькове же жил сын его Константин и стал называться Харьковским полковником2).
19 февраля 1684 г., в царствовании царей Иоанна и Петра Алексеевичей, полковник Донец получил вторую грамоту, в которой подтверждались льготы, данные грамотою 1682 г., и, между прочим, говорилось, что «пашенные земли пахать и всякими угодьями владеть по отводу генерала нашего и воеводы Гр. Ив. Косогова, а про меж собою по разделу по их черкасским обыкностям» и. что составляет особенность, не бывшую в других полках, «а воеводам и приказным людям в тех городех в те льготные годы у них не быть, a ведать их тебе и полку твоего урядникам; и в те же льготные годы в тех городех торговать им черкасы всякими товары безпошлино»... и т.д.3).
Таким образом Грнгорий Ерофеевич делался полным хозяином во вновь заселенной местности, не будучи стеснен ни воеводами, ни другими русскими чиновниками. Подобного доверие он, конечно, вполне заслуживал, ибо все это было создание его рук; правительство было ему благодарно к тому же за устройство новой оборонительной линии по Донцу,
Особый Слободский Изюмский полк выделился в 1685 г.4).


1) Грамота 1682 г. Топогр. опис. Хар. нам., стр. 16–17.
2) Багалей. Материал, т. 1, стр. 180.
3) Грамота 1664 г. Топог. опис. Хар. нам., стр. 16–17.
4) Д. И. Багалей. Очерки, 535. Грамота 1685 г. Филарет. Ист. стат. описю Хар. епархии, V, стр. 8. -61-



Автор истории Изюмского полка — Г. Гербель, стремится доказать, что полк этот возник не позже, как было на самом деле, а, наоборот, ранее других Слободских полков. и, значить, ранее своего родителя — Харьковского полка. На странице третьей1) своего сочинение он говорит: во всяком случае, по времени поселения Изюмский полк, за исключением Рыбынского (ныне несуществующая), бесспорно есть самый старый полк из всех слободских полков, что свидетельствуют Конниский, Маркевич и др.
В доказательство своего «безспорно» он приводить следующие источники: «История Русов» (неправильно приписываемую могилевскому епископу, этот памфлет, «так долго вводивший в заблуждение многих историков»), и «Историю Малороссии» Маркевича; этот последний источник не сообщаешь нам ничего нового, ибо буквально, слово в слово, перепечатывает, без указание откуда взято, 104 страницу из «Истории Руссов»2), чего автор истории Изюмского полка, вероятно не заметил. Остается пожалеть, что автор не указал, какие это именно «и др.» источники, кроме названных им двух, он имел в виду.
Первым полковников Изюмского полка был Константин Григорьевич Донец-Захаржевский, деятельно помогавший отцу своему строить крепость Изюм и заселять область нового полка. При назначении своем полковником Конст. Гр. Донец получил царскую грамоту (от 31 ген. 1685 г.), в которой говорится, что он, «харьковский наказной полковнику за многие службы его отца» назначается полковником вновь образованного Изюмского полка, но назначается не вполне самостоятельно, а «с отцом его, Григорием, вместе. Царь внушал новому полковнику служить верно, «так же, как и отец его, Григорий, которого слушаться приказывалось во всем»3). Полковник Конст. Донец был ранен в сражении и умер в 1692 г. По этой грамоте 1685 года от Харьковского полка к Изюмскому были отделены следующие


1) H. Гербель. Изюм. Слоб. коз. полк. С.-Пб. 52 г. стр. 3.
2) Г. Конисский. Лет. Руссов или Малой России. Моск. 46 г., стр. 104.
3) Грамота 1685 г. Пр. Филарет, Отд. V, стр. 18. -62-

местечки и городки: Изюли, Острогожск, Двуречное, Новый Перекоп, Балаклея, Андреевы ловы, Бишкин, Лиман, Савинцы, Царевоборисов, Сеньков, Купецкий и Каменка1) и, кроме того, вероятно, были отделены позднее еще след.: Печенеги. Махнач, Змиев, Спеваковка, Купенка и Тор2) (ныне Славянск).
Деятельность Григория Ерофеевича не ограничивалась постройкою одних укреплений, — он заботился так же об увеличении числа храмов Божиих: так был основан им, с помощью некоторых старшин полка, в 1663 г., в 8-ми верстах от Харькова, Куряжский Преображенский монастырь, существующий и поныне. Для устройства монастыря были вызваны из Святогорской обители архимандрит Иоль с братией, — он и был первым настоятелем вновь созданного монастыря.
Свое название Куряжский монастырь получил по фамилии некоего Алексее Куряжского, пасека которого стояла на том месте; оно было у него куплено Белашем Тенетевским за 150 грошей. Этот последний продал его полковнику Донцу под монастырь за 200 злотых и в придачу получил еще мельницу на р. Харькове3). Первое время монастырь существовал на пожертвование, которые делал Григорий Ерофеевич и его преемники. Монастырю были отведены земли и угодья. Место для постройки было выбрано очень удачно по своему живописному положению. В деле заселение края и развитие его культуры монастыри играли видную роль: владея большими землями и угодьями, монастыри не имели возможности обрабатывать все это руками одной братии, поэтому они старались зазывать крестьян, селя их на своей земле. Хозяйство, веденное в больших


1) Пр. Филарет. Отд. V, стр. 18.
2) Д, П. Багалей. Очерки, стр. 535. Г. Квитка. О слоб. пол. Coвр. 40 г.. т. XVII, стр. 66; Грамота 1685 г. Ир. Филарет, Отд. V, 18.
Примечание. На месте г. Тора, как думают, в древности было поселение торков, степного народа, обитавшего в этих местах. В расписании сторожей 1571 года упоминается одна сторожа, стоявшая на р. С. Донце против р. Торцы, где был построен после город.
3) Пр. Филарет. Отд. I, стр. 55. -63-



размерах, служило образцом для население, тем более, что монастырь не ограничивался ведением только хлебопашества, скотоводства и пчеловодства — монахи выделывали себе сами все то, в чем нуждались в своей домашней жизни. Татарские нападение, от которых монастыри также не были избавлены, заставляли укреплять их, иметь свои пушки и держать ратных людей.
Для примера того языка, которым писали жители слободской Украины, а так же как образец полковничьего универсала, помещаем здесь документ 1678 г., которым люботинская мельница назначалась Куряжскому монастырю. К тому же этот документу рисует один эпизод из жизни полка.
«Великодержавного Благочестивого Царя и Вел. Кн. Алексея Mих., всея Великие и Малыя и Белыя России самодержца, я, полковник Григорий Ерофеевич Донец, вестно чиню всем, о сем комуколвек будет ведать в полку нашем Харьковском, же застаючи я на полковнитстве Харьковском по указу Царя Вел. Алексее Мих., всея России сам., яко дано мне ведать о всем в полку Харьковском, сведал: которое то дело прилучилось неподобное еще за полковника Федора Репки в полку нашем Харьковском убийственны же Левко Жигалка да Омельян мельники, жители Гавриловские, позабивали из Белгорода служивых детей боярских, идучих из службы из-под Валок которого-то забойцу одного поймавши, Левку Жигалку мельника, полковник Федор Репка казал разстрелять в г. Харькове; а Омельян мельник убежал, где он знал. Которых то грунта от того часу в запустении заставал. Когда же, по Указу Его Цар. Вел., Алексее Мих., всея России самод., мне, Григорию Ерофеевичу, дано полковничество Харьковского полку, я узнавши известно от людей о тех грунтах и займе на млыне по речце Люботинце, принялемся к тому, яко приналежно старпим ведать о всем, в чем намерение мое исполняючи, Всемилостивому Спасу и Св. Великомученику Георгию завевши — я монастырь на своем грунте, иже под Куряжем, подл и шляху зостает, придален -64- и оный грунт Омельянов мельников забойцов до монастыря своего Харьковского Преображенского за всеми принадлежностями, с землею и з сенними покосами, которые вниз речки Люботинки до Уд зостают, тым боком речки горою и сим боком вниз Удами на долинце, по два дуба на горе пахатного поля, который то грунт знаючи сполна кум мой Логвин, сотник Люботинский, да Григорий Капустянский, житель тож Люботинский, я Степан Ушкало, писарь тож Люботинский, которые-то заводцами (свидетелями) были с товариством многим козацким села Люботинского, а за мною Полковником Харьковским, Григорием Донцом, из г. Харькова судья Тимофей Клочко, да Алексей Рудий, братчик Рождества Христова, да Лонгвин Крамарь, жители Харьковские. совокупно со мною бывши под р. Люботинкою оные все мне показывали грунта и займу на млин Омельяна мельника забойцы которие-то грунта от заводцев вышёписанных я узнавши истотне, принялемся оных и давши достаток своего скарбу, вручилем Лонгвину Федоровичу, жителю Харьковском, вкладчику со мною монастыря Харьковского, жебы греблю засыпав и млин збудувал на оной гребле, на р. Люботинце вниз на грунте Омельяновом мельника, жителя гавриловского. Который взявши скарб от меня Лонгвин Федорович и познав мерошника Лаврина Кубру на оное дело всем моим достатком построил мельницу и греблю на р. Люботине и то построивши все совершенно належитое в млине и потом вручилисьмо Герману, архимандриту монастыря нашего Харьковского, с братиею его. Кабы в те все грунта никто не важил втругатися от жадных приятелей моих ближних и дальних, жадным способом кривды и перешкоды чинить сурово сим письмом нашим вручаем и приказуем и для крепости во всем на оный грунт сей доступной лист за подписом руки и печати нашей притесненней далисмо в монастырь наш чернецам, иже над Куряжею живут. Писан в Харькове при заводцах вышеписанных, року от Рожд. Христ. 1678 авг. -65- 17 дня»1). Ha подлинном по польски: «Григорий Ерофеевич Донец и полковник Харьковский рукою властною».
За все дела свои и преданность Москве Григорий Ерофеевич пользовался большим уважением и доверием царей; в царствование Иоанна и Петра Алексеевичей он был пожалован званием стольника2), почему в универсалах и других бумагах именовался: "стольник и полковник".


1) Пр. Филарет. Отд. I, стр. 72.
2) Г. Квитка. Зап. о слоб. пол., стр. 23. -66-


 

Глава VI


Татарские нападения, характер их. — Выносливость татарских лошадей. — Время набегов. — Переправа чрез реки. — Численность лошадей. — Средства заметывания следов и скрытия истинного числа нападающих. — Отсиживание жителей в в укрепленных местах. — Численность татар при набегах на Украину. — Внезапность нападений. — Одиночные нападения. — Убытки, приносимые татарами краю. — Пленные. — Судьба их. — Обращение с ними. — Освобождение пленных, выкуп, отбивание. — Плач невольников. — Невольничьи рынки. — «Полоняночный сбор». — Распространение тревоги, манки. — Погоня за грабителями. — Клады. — Услуга, оказанная Гр. Ер. Донцом Харьковскому полку. — Перечисление татарских набегов на Харьковский полк. — Битвы Харьковцев с ними. — Убытки.


Со времени поселение черкас в новых местах, как ми уже о том говорили, они беспрестанно подвергались «нападением татар; а когда этих нападений не было, то над ними тяготел постоянный страх пред ними, не позволявшей им заниматься мирными трудами: страх заставлявший их всю силу и энергию тратить на укрепление своих городов и несение трудной сторожевой службы. Ко времени управление полком Григория Ерофеевича относится целый ряд таких нападений, между которыми некоторые были очень опустошительны.
Степные хищники-татары были очень искусны в деле внезапных набегов, в ведении партизанской войны; будучи мастерами такого рода, они, вместе с тем, были трусливы в открытом поле. Когда слобожане бывали во время извещены о появлении неприятеля и успевали выйти ему навстречу, то этот враг уже делался не страшен; его часто били, если только он не уклонялся от боя, а татарам делать это было легко на своих быстрых и неутомимых конях. Если они видели, что появление их в местности открыто и жители готовы дать им отпор, -67- они улетали в степь, рассеивались по ней в разные стороны и делались поэтому неуловимы; догнать же татарина в степи было трудно — кони их были быстрее малороссийских и очень выносливы: проскакать для татарской лошади 75 верст не представляло особенной трудности. К тому же, татарин, отправляясь в поход, брал с собою две, даже три лошади, которых вел в заводу как для того, чтобы навьючивать на них награбленную добычу, так и для того, чтобы иметь под рукою свежую, неистомленную тяжестью всадника лошадь, когда пришлось бы уходить от преследования; на всем скаку перескакивал татарин на другую с измученной, которая, будучи к тому приучена, после этого сама перебегала на правую сторону, чтобы, когда придет ее очередь, хозяину было бы удобнее снова на нее перескочить. Ковали лошадей своих татары на бычачий рог, прикрепляя его к копыту кожею, что конечно, было не прочно. Татары избегали делать свои нападения во время бесснежных зим и гололедицы, когда их лошади скользили; хотя рядом с этим излюбленным временем года для набегов была зима, — тогда замерзали реки, болота, и ничто уже не могло удерживать татар. Выступая в поход, по большей части в начале января, они рассчитывали время так, чтобы к началу весеннего разлива поспеть домой. Но и в летнее время реки, даже такие широкие, как Днепр, не служили такою уже для татарина преградою над которою бы он особенно задумался. Путешествуя всегда налегке, без обоза, они легко переправлялись чрез реки, устраивая для этой цели род небольшого плота из палок и речного камыша, который находили везде по берегам рек. На устроенный, таким образом, плот они клали свое платье, седла и оружие, привязывали его к хвосту лошади и рядом с нею переплывали чрез реку, гребя только одною рукою, а другою направляя лошадь. Если реки и могли служить препятствием для татар, то при обратном их шествии, когда награбленную добычу и пленных нельзя было переправлять на таких утлых плотах. Вследствие обыкновение брать по несколько лошадей на каждого -68- всадника, численность орды всегда почти казалась вдвое, втрое многочисленнее, чем была на самом деле — «не так часты бывают деревья в лесу, как конница татарская, выступившая в поле. Ее можно уподобить некоторому облаку, на горизонте плывущему и, по мере приближение своего, распространяющемуся». При нападениях летом, когда высокая трава в степи легко могла бы обнаружить козакам численность орды, татары, желая скрыть это, прибегали к следующей хитрости, возможной только при обширности тех степей, которые служили ареною их разбойничьей деятельности: не доходя 20–30 миль до границы, орда делилась на четыре равные части, и эти отделившиеся отряды отходили в четыре противоположный стороны — вперед, назад, вправо и влево — мили на полторы от места отделение, где, разделяясь опять на три равные части, снова разъезжались в три стороны — вперед, вправо и влево; каждая часть, отойдя на некоторое расстояние, делилась в свою очередь опять на три отряда. Таким образом, если первоначально партия состояла из 400 человек, то при последнем делении являлась уже человек в 11» Примятая трава от такого, сравнительно небольшого, числа лошадиных ног чрез некоторое время поднималась снова, и всякий след прохода в этом месте татар исчезал. Другая выгода такого маневра состояла в том, что сторожа, высланные в степь для наблюдение, наткнувшись на немногочисленную партию неприятеля, о ней только и давали знать, что и вводило слобожан и воевод часто в заблуждение. А татары, между тем, проделав этот маневр на крупной рыси не более как в 1/2 часа, сходились в условленном заранее месте и делали нападение в гораздо большем числе, чем их предполагали встретить1). Если же крымцам приходилось иногда вступать в сражение в открытом поле, то тогда они прибегали ко всевозможным хитростям, чтобы поставить неприятеля в худшие условие; они старались нападать так, чтобы ветер и солнце были


1) Бантыш-Каменский. Ист. Мал. Рос, гл. XIX, часть 1, написанная по Боплану. -69-



в глаза врагу. Грудью, так сказать, они не бились, — а подскакав к неприятелю, пускали в него тучи стрел чрез левое плечо, стреляя шагов с 60 — «100; сделав это, они убегали опять, рассеивались по степи; соединяясь снова, кружились около неприятеля; стреляли же татары из лука очень метко. Стрелы свои, они носили в колчанах. где помещалось их около 20, за спиною. Татары не любила нападать и на укрепленные пункты, так что жители легко могли отсиживаться от них; но такое отсиживание конечно, дорого стоило им. При известии о появлении татар, жители сел и хуторов должны были, забирая с собою свое имущество и скот. спешить под защиту городских укреплений; если же это случалось во время жатвы, то им приходилось бросать все полевые работы; когда же тревожное время продолжалось долго, то хлеб так и оставался неубранным, высыпался, a те, которые положили не мало труда, чтобы его посеять, оставались на зиму без своего хлеба, им приходилось его покупать. (Выше мы уже приводили в пример этому челобиты Савинских жителей и письмо протоиерее г. Балаклеи). Татары же, между тем как черкасы отсиживались в городах, хозяйничали по окрестностям и немилосердно жгли деревни и хутора. Татарам часто удавалось незаметно пробираться в край, обреченный ими огню и мечу; когда им случалось захватить в степи сторожей1), то всякому уже была давать знать об их появлении. Подобравшись к валу, они прокапывали его и прорубливали топорами сделанные на нем засеки.
Численность сил при нападении бывала различна; иногда сам хан крымский предпринимал поход, тогда с ним шла многочисленная орда; таковы были, напр., нападение 1680 и 1693 гг.2); но чаще набеги предпринимались сравнительно


1) Сторожам, разъезжавшим по степи для наблюдение за движениями татар и для предупреждение нечаянного их нападение на черкасские слободы, полагалась особая плата. В расписании оборон с полка за 1726 год на жалованье сторожами выведено в расход 128 руб. — сумма очень небольшая, если взять во внимание немалое число постов, а также трудность и ответственность самой службы. Моск. отд. арх. Гл. Шт.. оп. 25, св. 321.
2) Д. И. Багалей. Очерки, стр. 462; Пр. Филарет. Отд. V, стр. 26. -70-



небольшими шайками, численность которых доходила до нескольких тысяч и даже нескольких сотен человек. Пробравшись к селам, на который намеревались напасть, татары разделялись на две половины, — одна оставалась на месте, становилась кошем и служила как бы резервом другой половины, которая грабила окрестности. Весь залог своих успехов татары полагали во внезапности своих нападений; чтобы дать понятие о такой внезапности, приведем в пример нападение татар на г. Изюм, который, как полковой, должен был, казалось бы, хорошо охраняться и, тем не менеё, в 1690 г. татары среди бела дня ворвались в город для грабежа, когда жители выходили из церкви1)
Кроме нападение целою ордою, под предводительством хана, кроме нападений небольшими партиями, татары постоянно рыскали но Украине и небольшим числом, в несколько десятков. в несколько человек, а то просто даже в одиночку охотились на жителей, как на каких либо зверей, подстерегая их по дорогам. Время для своих нападений они выбирали, когда полчане уходили куда либо в поход, а что делалось у слобожан, татарам хорошо было известно. Дерзость этих охотников на людей иногда доходила до того, что они днем, незаметно подкравшись к селению или городу, хватали неосторожно вышедших оттуда жителей. Вот очень характерный пример этого: козак Игнат Серенко увидел на другой стороне реки татарина, который увозил его жену, решился пустить вслед за ним пулю из своей «ручницы». Но к большому счастью жена живая, свалилась на землю. Застрелен был наповал только похититель, а борзый конь достался в добычу»2).
Цель всех этих татарских нападений были грабеж и пленные (яссир). Крым был чисто разбойничье гнездо, откуда время от времени вылетали дикие хищники для своей обычной работы. Татары выжигали целые села; жителей убивали и уводили в плен, сколько были в состоянии захватить,


1) Д. И. Багалей. Очерки, стр. 462; Пр. Фнларет. Отд. V, стр. 2П.

2) В. Каразииь. Взгляд нa Укр. стар.. Молодип 1844 г., стр. 36. -71-


 

угоняли с собою также «конские и животявские стада»; после этих варваров оставались только трупы да сожженные деревни. О вреде, приносимом татарами, можно судить из следующих цифр: в набеге 1680 г. в Харьковском полку (кроме того, что в Золочеве) «всего было захвачено в плен 215 чел., уведено 11.299 штук скота, сожжено 11 дворов и 8 хуторов и, наконец, пограблено и сожжено много хлеба в зерне и копнах»1).
Пленников, уводимых татарами, ждала горькая судьба. Молодые девушки и женщины, которых татары особенно охотно забирали, поступали к ним в наложницы, или из Крыма рассылались по разным невольничьим рынкам; мужчины же и некрасивые женщины должны были нести ручные тяжелые работы; вся прислуга в Крыму была из невольников, с ними обходились очень жестоко, клеймили лоб и щеки. Сильных же мужчин и женщин ждала особенно горькая судьба — их засаживали на турецкие галеры и обращали в машины, — они должны были, сидя прикованными на месте у весел, работать им и день и ночь. Турки себе преспокойно спали, a «бидны невольиики» с правильностью пароходного винта принуждены были делать свое дело, неся по морю тиранов часто в битву против своих же братьев; машину, для легкости хода смазывают маслом, a тех несчастных людей для поощрения били по спине прутьями, которые были известны у них под именем «червоной таволги». Для большого удобства производить эту экзекуцию спины козаков — невольников постоянно до пояса бывали обнажены. Молчаливо, с глубоко затаенною в сердце ненавистью, сносили все это бедные жертвы варварского века и религиозного фанатизма; праздника для них никогда не было, а отдых был только, когда галера стояла у пристани. Этим несчастным оставалось только проклинать «землю турецкую, веру бусурманскую»; единственным лучом надежды на освобождение была встреча галеры с козаками и победа последних — тогда только невольников ждало освобождение. Козаки для всех пленников, которые не могли питать надежды на выкуп.


1) Д. И. Багалей. Очерки, стр. 461. -72-



являлись единственными спасителями. Не мудрено, что народ обожал козаков, которые посвящали себя для борьбы с монгольским миром; любовь эта сильно вкоренилась в сердцах украинцев, и память об этих народных героях живет до последних дней, «Тяжкая неволя турецкая» и самые цепи — «кайданы», не замерли до сих пор, когда все это давно отошло уже в область преданий. Народная поэзия восхваляет козака, — освободителя, называя его всегда именами нежными, а устами невольников посылает горячую молитву Богу, прося Его:

«Ой, визволь, Господи, I                                                        У край веселий,
Нас всих бидных невольникив                                              У мир хрещенный
3 тяжкой неволи турецкои»,                                                   Вислухай, Боже, у прозьбах

3 каторги бусурманскои                                                                                             щирых,
На тихи води,                                                                           У нещасных молитвах
На ясни зори                                                                            Нас, бидных невольникив».
Целые десятки тысяч подобных несчастных мучеников приводили татары из Польши и Московии. Торговля невольниками была правильно организована, центром ее был в малой Азии г. Кафа, а в Крыму — Козлов (Евпаторие). Слобожанки, захваченные в плен, продавались в Турцию, Персию и др. государства. Некоторым из пленников — «полонянников» удавалось уходить из неволи с дороги, употребляя разные хитрости, другим из Крыма и даже Царьграда. Так харьковская слобожанка, Ульяна Свынарева, дочь крестьянина полковника Донца, захваченная в плен татарами в с. Новой Дадоге, ушла ночью и счастливо встретилась с полтавскими козаками. ловившими рыбу в Великом лугу1). Полонянники, которым уйти не удавалось, бывали иногда выкуплены своими родственниками, которые, купив фирман (свободный пропуск), пускались по Крыму и Турции искать своих братьев, отцов, жен и дочерей, переходя с одного невольничьего рынка на другой, разыскивая их след. В московском государстве существовал даже особенный фонд — «полонянночный сбор», который пополнялся путем сбора с народа; деятельное участие в деле выкупа пленных принимала


1) Д. И. Багалей. Очерки, стр. 466. -73-



православная церковь; при выкупе платилось за человека от 100 до 15 рублей, смотря по его достоинству1).
Незавидно было житье харьковцев, особенно первое время! Это ежеминутное ожидание неприятеля, который бывало налетит неожиданно на деревню, разграбит, все, сожжет дом, уведет жену и детей — даже грудных детей увозили татары с собою, чтобы обратить их в магометанство. Козак, собираясь в поход, или куда либо в командировку, прощался обыкновенно со своею женою, как бы навсегда, ибо часто сам ложился на поле битвы, или попадался в плен, или, возвратясь домой, находил деревню разграбленною, а жену и детей уведенными в неволю; и он делался круглою сиротою без надежды на возврат ему близких людей. Мужчинам часто удавалось освобождаться из плена: их иногда выкупали, но женщины, обыкновенно, назад уже не возвращались, ибо, при недостатке денег, выкупались только мужчины, которые могли еще пригодиться на службу. При частых стычках с татарами, казаки почти не брали последних в плен, а прямо истребляли. Татарам пленные были нужны для продажи, для заработка, для обращение в рабов, которые исполняли бы все тяжкие работы; казаки же, как христиане, гнушались первым и не нуждались в последнем. К тому же татарин предпочитал смерть, а в неволю живым не отдавался, почему на размен пленных рассчитывать было нельзя. Правда, пленных часто отбивали. Ранговые казаки, узнав о нападении, бросались за грабителями и настигали их, ибо татары, обремененные награбленною добычею, не могли так быстро уходить, как делали это налегке; татары, видя за собою погоню, бросали обыкновенно все и уходили. Для достижение этого нужно было только, чтобы тревога возможно быстрее распространилась по деревням и достигла бы сотенного городка, для чего прибегали к следующей мере: около всякого селение, на возвышенном месте ставили маяки, сделанные из легко воспламеняющегося материала. Когда случалось нападение на какое


1) Уложение Алекс. Мих. изд. 1737 г., гл. 8 о искуплении пленных §§ 1–7, стр. 21-22. -74-



либо селение, то жители спешили прежде всего зажечь свои маяки; заметив этот зловещий сигнал. соседние седа зажигали свои; таким образом тревога распространялась всюду1). При виде горящих маяков, жители вооружались, готовились к отпору, пряча свое имущество в укромных уголках. Ранговые же казаки неслись к месту нападения бить врага, или его преследовать, если он, сделав свое дело, спешил уходить. Деньги и что поценнее, обыкновенно, казаки держали закопанными в земле, где-нибудь в саду, в лесу, чем и объясняется большое количество «кладов», находимых и ныне на Украйне, ибо, закопав в землю свои капиталы, хозяин часто бывал или убитым, или уводим в неволю, а клады оставались лежать не одну сотню лет в земле, чтобы после, случайно, при рытье погреба или колодезя появляться на свет.
Смоляные маяки приносили в известной степени пользу и нередко спасали слобожан от неволи, но только в тех случаях. когда нападение делались небольшими партиями, да и то достигалась цель маяков только отчасти, вследствие того, что сделав внезапный набег и забрав, что можно, татары часто успевали уходить. При нападении же огромными силами, как это стали делать татары по мере того, как строились укрепление, маяки не могли уже спасать от от грабежа и плена; тогда казаки были уже бессильны и могли спасаться только отсиживаясь в крепостях, что спасало жизнь, но не имущество.
Уводом жителей в плен татары наносили полку очень большой вред, не говоря уже о том, что делали нравственное их положение ужасным, ибо часто муж лишался жены, молодые девушки — «дивки бранки» становились наложницами ненавистных бусурман; наносили вред самому полку, из рядов которого ежегодно выхватывали много козаков, что было очень чувствительно при тогдашнем редком населении.
Из всего этого мы видим. какую громадную услугу оказал Григорий Ерофеевич Донец своему Харьковскому полку, защитив его рядом укреплений и заселив большое


1) П Г. Квитка. Сочинен., т. III, стр. 109. -75-



пространство на юго-восток от него, создав новый Изюмский полк, отчасти, таким образом, заслонивший собою Харьковский от крымцев и Калмыкова. Но, кроме этих мер, полковник вел постоянную и упорную борьбу с татарами, удачно отражая их нападение на Харьковский полк, и нередко нанося им поражение.
В 1672 г. разбил он под Мерефою татар и взял в плен их предводителя; целую зиму он простоял в Ахтырке, охраняя территорию своего полка от вторжение в нее татар1). В следующем году татары подходили под Печенеги, Малиновку и Андреевы Лозы2). В 1678 г. татары совершенно разрушили Савинск и д. Двуречное. Харьковский наказной полковник сотник Гаврило Могильников бился с татарами под г. Савинском. Из рассказа взятого в плен татарина оказалось, что под Савинск подходили 540 азовцев и 6 куреней нагайцев под командою азовца Сивей-Оги. На Савинск ордынцы напали "безвестно загоном" и обложили город, продержав в осаде Могильникова, и хозяйничали в окрестностях. Жена Могильникова, дети и многие жители были истреблены, или взяты в плен, а скот угнан3). Этот же сотник Могильников («Могилка») в 1675 г. в стычках нахватал множество татар в плен, которые и были отосланы в Москву. За это полковник Донец, как пишет Орловский, получил похвальную грамоту4).
К 1679 г. татары разорили Чугуев; под Харьковом они был разбиты Григорием Ерофеевичем; он у них отбил скот и набранных пленных5), за что так же получил похвальную грамоту6).
К 1680 г. относится один из опустошительнейших набегов, которым только подвергалась Слободская Украина. Во главе Крымской орды стал сам хан, высланный на


1) К. П. Щелков. Харьков, стр. 11.
2) Д. И. Багалей. Очерки, стр. 464.
3) Ibidem, стр. 463.
4) ПрLip. Филарет. Отд. V, стр. 36.

5) Д. И. Багалей. Очерки, стр. 4G3.

6) К. И. Щелков. Харьков, стр. 11. -76-



этот раз в набег Турцию для отвлечение сал русских от Киева, на который турки сами собирались напасть. В этом году одновременно с крымцами на Слободскую Украину сделали нападение азовских татары, калмыки и черкесы, условившись в один день сделать во многих местах нападение. Хан перешел вал между Коломаком и Перекопом 22 янв. ночью и, пройдя Мерчик, остановился1), по татарскому обыкновению, с половиною войска кошем, где и простоял до самого ухода; около же Перекопа осталась многочисленная застава для обеспечения, вероятно, пути отступление; другая половина, как водится, разбрелась в разные стороны для своей губительной работы; подверглись разорению след. села полка: Золочев, где взято в плен 122 человека, угнано 1697 голов скота, унесено 50 ульев с пчелами, 6 руб. денег и 30 ведер вина2), Деркачи, Лозовая, Липцы, Борщевое, Жихарь и др. Скот и имущество этих деревень были пограблены, жители частью перебиты, частью уведены в плен. Этими, впрочем, селами татары и ограничились, не подходили ни к Харькову, ни к другим городам полка. Общий итог того, что здесь наделали татары в 1680 г. (кроме Золочена), мы уже приводили выше. Подверглась разорению и деревня, принадлежавшая Григорию Ерофеевичу, на р. Удах, где взято было в плен 4 челядника, 25 душ подданных. уведено 1104 головы скота, унесено 30 ульев пчел, пограблено и сожжено 1294 четв. хлеба, сожжено 11 дворов. В с. Борщевом татары разграбили церковь, обобрали иконы, взяли с собою напрестольное Евангелие и все, что нашли ценного.
По получении известие о движении татар, воевода харьковский оповестил об этом жителей, которым приказано было со всем имуществом спешить в Харьков; Григорий же Ерофеевич с полком пошел к Золочеву, где тогда произошли две битвы. У татар была отнята вся добыча. В этой битве полковник «Захаржевский громил», по словам очевидца, сотника Щербины, «врогов в разных


1) Д. И. Багалей. Материалы, том II, стр. 97.
2) Ibidem.» -77-



местах, и острая сабля его плавала в крови поганых», Результатом этого было то, что татары пошли из русских городов Муровским шляхом, а полк 29 янв. возвратился в Харьков1).
В 1687 г. на Харьковский полк сделала нападение азовская орда в числе 5 тысяч человек и внесла большие опустошение. Ее разбил полковник Донец.
В следующем году (1688) татары в числе 5 тысяч чел. сделали нападение на наказного полковника, валковского сотника; Фед. Мураховца, который стоял табором в 7 верстах от Валок, около Фомина рога, 6 июня с утра пополудни неприятель лез на табор. Битва произошла жаркая; с нашей стороны много людей и лошадей было переранено, а 2 козака, стоявшие на стороже, взяты были в плен. Неприятель, потеряв много людей и лошадей убитыми и не добыв табора, ушел оттуда к Полтаве2). В 1689 г. татары нападали на Водолажку. Около Водолаг была многочисленная орда против которой выходил весь Харьковский полк3).
В 1691 г. буйные толпы грабителей внесли большие опустошена в полки Харьковский и Изюмский. Особенно сильному опустошенно подвергнулись Чугуевский уезд, Змиев, Лиман, Бишкин. Следующие цифры красноречивее всего указывают на опустошительность этого набега. В названных местах взято в плен и убито всего 1915 чел, (109 русских служилых людей и 1806 черкас), отогнано 4902 гол. скота, сожжено и разорено 65 дворов с гумнами и хлебом, 1 хутор, 2 пасеки (взято 40 ульев пчел), некоторое количество оружие и всякой рухляди. В с. Терновом была разграблена церковь и «попы поколоты», с престола и жертвенника сняты ризы, с икон ободраны оклады; наконец, похищены сосуды церковные, ризы и книги4).


1) Д. И. Багалей. Очерки, стр. 254, 460, 465 и Пр. Филарет. Отд. II, стр. 60.
2) Пр. Филарет. Отд. И, стр, 200.

3) Ibidem.
4) Д. П. Багалей. Очерки, стр. 465. -78-


 

Глава VII


Независимое состояние Слободской Украины. — Внутренняя жизнь. — Отношение московского правительства к полкам. — Предъявление требований правительства. -Война с Турциею 1678 г. — Дневник Петрика Гордона. — Проэкт Юрия Крыжанича. — Политика Москвы относительно Крым. — Русские послы в Крыме, их сообщение. — Договор России с Польшею. — Заключение «вечного мира». — Причины войны. — Поход кн. В. В. Голицына. — Участие в нем Харьковского полка. — Медленность движения армии; причины. — Степной пожар. — Сальная жара. — Недостаток воды и.фуража. — Военный совет. — Отступление армии. — Награды. — Судьба гетмана Самойловича. — Нападете ордынцев на Харьковский полк. — Разбитие их под Андреевною. — Второй поход Голицына. — Переговоры с татарами. — Участие Харьковского полка. — Отступление армии. — Сражение яри Черной Долине. — Нападение татар на Украину. — Бред, причиненный ими. — Царские грамоты Харьковскому полку, — Челобиты полковников. — Ответная царская грамота 1688 г. — Смерть Гр. Ер. Донца, — Дети его. — Новый полковник Харьковский. — Нападение на Украину Нуреддина, — Петри к, его планы. — Участие волка в армии Шереметьева. — Нападение Крымцев. — Отбитие их.


Со времени своего образование, слободские полки были предоставлены самим себе; зависимость пх от Москвы выражалась только в присутствии в городах воевод, назначенных сюда как бы в помощь самим черкасам — «для городового строение». Наложение пошлин на некоторые отрасли торговли и промышленности, правда, указывало на то. что белгородский разряд смотрит на слобожан, как на подданных московского правительства, но, по просьбе полковников, царь в 1669 г., не только отменил эти пошлины на будущее время и простил таковые же за прошлые года, но даже изъял в то время слободские полки из ведома этого разряда, наложившего пошлины, и подчинил их посольскому приказу, ясно показав этим, что он смотрит на переселенцев иначе, выделяя их из числа обыкновенных своих подданных. Харьковцы жили своею внутреннею -79- жизнью, не принимая никакого участие в политической жизни Москвы. Эта последняя если и допускала, все это в первое время, то только из желание привязать к себе новых своих подданных; в том можно видеть глубокое соображение и верный расчет Алексее Михайловича, приняв во внимание, что Москва, вообще, в то время не имела обыкновение церемониться со своими подданными. Такая политика ее была, впрочем, только временная, вызванная обстоятельствами, Предъявив в первый раз в 1678 г. требование слободским полкам принять участие в войне с Турцией, Москва, с того времени, все чаще и чаще начинаешь давать понять слобожанам, что Слободская Украина, хотя и находящаяся в несколько иных условиях, чем другие области государства, все же не более, как часть его, правда, пользующаяся особенною милостью царя. Требование свои Московское правительство начало предъявлять, постепенно их усиливая, вводя понемногу реформы, пока окончательно не сравняла эту Украину с другими своими землями, но сделала это уже тогда, когда надобность в козаках миновала, когда они спели свою песню, т. е. когда Крым перестал уже быть страшным для России.
В войну 1678 г. турки в июне осадили Чигирин. укрепление которого были исправлены после осады его в предшествующем году. Гарнизон крепости был также усилен; в нем было 10 тысяч русских, малороссиян и слобожан. Не смотря на отчаянное сопротивление, Чигирин пал, благодаря устроенным туркам подкопам. Хотя на выручку осаждаемым и поспешил кн. Ромодановский с гетманом Самойловичем, но помешать туркам они не могли и Чигирин был разрушен; слобожане же своею геройскою защитою покрыли себя славою.
По дневнику ген. Патрика Гордона, в котором он приводит подробное расписание Чигиринского гарнизона, упоминается из слободских полков только Сумской (300 чел.) и Ахтырский (1200 чел.) полк1). О присутствии этих полков говорится несколько раз, приводится даже число их


1) Дневник г. Пат. Гордона, изд. Салтыковой, М. 92 г., часть II, стр. 143. -80-



прибытие, о Харьковском же не говорится ни слова, почему и можно заключить, что его там вовсе и не было; в других же источниках находим известие, что в этом Чигиринском деле принимали участие все слободские полки.
В следующем, 1679 г., хотя враждебная отношение между Россиею и Турциею продолжались, но война была чисто оборонительная; слободские козаки оставлены были у себя дома для охраны границ от нашествие крымцев, которых, как мы уже говорили в обзоре татарских набегов, полковник Донец разбил под Харьковом.
В 1681 г. был заключен Бахчисарайский мир, окончивший эту войну, стоившую слободским полкам многих трудов и потерь.

 



Москва, столько страдавшая от хищных своих соседей — крымцев, тратившая много сил и денег на постройку оборонительных линий, не приносивших к тому же особенной пользы, решилась, наконец. в свою очередь сделать нападение на татар в ихнем гнезде — Крыму, куда иногда только отважные сечевики — запорожцы делали набеги. под начальством своих удалых кошевых атаманов. Еще в царствовании Алексее Михайловича серб Юрий Крыжанич подал царю проэкт, в котором советовал ему оставить войны с соседями и стремление раздвигать границы государства на запад и восток, но исключительное внимание обратить на Крым, чтобы в союзе с государствами, которым он так же приносил не мало хлопот, постараться завоевать его я выгнать оттуда татар. Крыжанич доказывал, что татары, сильные только внезапностью своих набегов и опасные враги в этого рода степных войнах. в тоже время у себя дома почти беззащитны, за отсутствием укрепленных городов. Крыжанич даже советовал перенести туда столицу из Москвы, представляя всю выгоду, которая от этого могла последовать. Но мысль эта не нашла применение в политике Алексее Михайловича, ведшего постоянную борьбу с Польшею из-за обладание Малороссиею. Впрочем, царь был совершенно прав, не предпринимая -81- ничего решительного против Крыма л стараясь иными путями сдерживать хищнические порывы татар: он хорошо понимал, что завоевать Крым и удержать его навсегда за собою, он не в состоянии и что временное его занятие и даже совершенное разорение не привело бы ни к чему. Рассеявшиеся по степи пред нашими войсками толпы собрались бы по нашем уходе снова, и страшная месть их не замедлила бы обрушиться на пограничных жителей. Русские послы, стольник Тяпкин и дьяк Зотов, ездившие в Крым в 1680 г., докладывали, возвратясь откуда, что они там высмотрели все и убедились. что татары в Крыму беззащитны, что завоевать их полуостров нетрудно, стоить тупа лишь только добраться.
Между Польшею, Австриею и Венецией был заключен договор, по которому эти государства должны были соединенными силами напасть на Турцию со всех сторон: им было нужно привлечь на свою сторону Москву; ради этого польский король. Ян Собесский, знаменитый своею победою под Веною. не задумался даже пред жертвою уступить Москве Киев. бывший до этого времени яблоком раздора. Участие России в этой войне необходимо было ему. чтобы она своим нападением на Крым лишила Турцию помощи татар. Уступка Киева и собственные выгоды при успехе этого предприятия побудили правительницу Софью заключить с Польшею на этот раз даже «вечный мир» (27 апреля 1686 года): тогда как до этого времени, — обыкновенно, между обоими государствами заключались только продолжительные перемирие (напр.. в 1666 году был заключен мир «на тринадцать лет и на шесть месяцев»).
К предстоящему походу будущего года осенью было приказано произвести набор. В обнародованной по этому поводу грамоте причиною, вызвавшею необходимость похода, выставлялось то, что «русское царство платит басурманам ежегодную дань, за что терпит стыд и укоризны от соседних государей, а границ своих от того данью все ж не охраняет; хан берет деньги и бесчестит русских гонцов. разоряете русские города, храмы Божии разрушает. -82-
Сборными пунктами русской стотысячной армии были назначены слободские города — Ахтырка, Сумы, Красный Кут, а также и Хотмыжск, и начальство над нею поручалось любимцу царевны Софьи; князю В. В. Голицыну, не заявившему себя до того времени воинскими дарованиями. По своем сосредоточении, причем не обошлось без обычных замедлений, неявок в срок и наказаний "батожьем", армия двинулась чрез р. Коломак но степи, идя по ней в одном большом каре, равнявшемся но фронту 557 саженям и в глубину двум верстам. По дороге, на р. Самаре, 30 мая, к армии присоединилось еще 50 тысяч козаков, пришедших под начальством гетмана Самойловича.
В этот поход, во главе с Константином Григорьевичем Донцом, сыном Харьковского полковника, выступила и половина Харьковского полка; другая же, под начальством самого полковника, осталась для охраны южных границ Харьковского и Изюмского полков.
В продолжении семи недель. Голицынская армия, в которой развевалось даже знамя, видевшее покорение Казани Иваном Васильевичем Грозным, прошла в глубь степей только 300 верст. Приготовлений к этому походу Голицын не сделал никаких, не принял во внимание всей трудности летного перехода по безводным «диким полям». По переправе 13 июня чрез р. Конские воды, в двое суток армия подвинулась на юг не более 12 верст; причиною этого было то, что татары, желая препятствовать движению армии. выжгли степь; к этому средству они прибегали нередко. Армии пришлось, таким образом, двигаться вперед по выжженной степи; удушливый дым и пыль были настолько сильны, что с трудом, можно было различать предметы; главное же мучение было в недостатка воды; лошади едва двигались от жажды и голода, ибо кормить их было нечем. К тому же обоз этой огромной армии был очень велик: за нею тянулось 20 тыс. повозок! Ко всем этим невзгодам присоединился большой зной, страшно изнурявший людей и лошадей. Движение армии Голицына продолжалось до р. Карокчакрок, дойдя до которой, русские не встретили ни единого татарина. -84-

Продолжать поход при вышеуказанных условиях было невозможно, а до Перекопа оставалось еще 200 верст. Голицын созвал совет (17 июня), на котором было решено, в виду истощение запасов, повернуть назад. Прийдя к этому решению, армия начала такое быстрое отступление, под прикрытием козаков и кавалерии. как будто за него по пятам гнался сильнейший неприятель — даже обоз был брошен назади. На р. Мерло в армию приехал боярин Шереметьев, присланный царевною Софьею. Он привез многочисленные подарки и награды покорителю Крыма, главнокомандующему кн. Голицыну, и благодарность за успешный поход. Награды получили также и воеводы, a армия, изнуренная бесполезным походом, была распущена по домам1). Поплатился также гетман Самойлович, которого Голицын, желая снять с себя ответственность за неудачный поход, не оправдавший надежд союзников, обвинил в сношении с татарами и в том, что он умышленно зажег степь. Самойлович был сослан в Сибирь, где и окончил свою жизнь, несправедливо перенеся наказание, заслуженное главнокомандующими).
Поход этот нисколько не устрашил татар. Весною следующего года, как бы мстя слобожанам за их участие в предприятии Голицына против Крыма, они выслали азовскую орду в набег, в количестве 5 тысяч человек. Эти хищники много причинили вреда Харьковскому полку, предавая все огню и мечу и уводя пленников. Неутомимый полковник Донец встретился с ордою и разбил ее под Андреевкою; наказной же полковник Ив. Сербин бился с ордынцами под Валками2).
Во втором Крымском походе, армия, под начальством того же Голицына, добралась до самого Перекопа. Татары были в ужасе и собирались уже бежать с женами и детьми за море3), но у Голицына не хватило мужества внести опустошение в это разбойничье гнездо, столько времени не дававшее


1) Г. Д. Леер. Энц. воен. и мор. наук, том 4, стр. 426.
2) Н. П. Ламбин. Ист. Петра В. СПб. 1843 г., стр. 109.
3) К. П. Щелков, Харьк., стр. 11.

4) Пр. Филарет. Отд. IV. стр. 132. -84-



покоя России, отомстить за бесконечное число христианских пленников. томившихся здесь в продолжение не одного столетие, и освободить тех, которые были в неволе в то время Голицын, полюбовавшись Перекопом издали, к изумлению самих татар, вступил с ними в постыдные переговоры, выговаривая себе безопасное отступление. Во время этого второго похода, часть Харьковского полка стояла с Константином Григорьевичем у Царевоборисова, под начальством Чугуевского воеводы; сам же полковник оберегал свои полки, стоя на перекопском валу. В этот поход особенно пострадали полки Сумской и Ахтырский в бою при Черной Долине (16 мая). В обоих полках едва осталось 150 чел.; пушки, знамена — все было потеряно1). А Голицын и за этот поход получил грамоту, где «милостиво и премилостиво» его «похваляли», за то, что он «с (такими) славными во всем свете победами возвратился в целости»2). В этом году орда также делала набег, но Харьковский полк мало подвергся опустошенно, ибо неприятель был отражен у Водолаг; Изюмский же полк не так легко отделался3). По переписным книгам полковника Донца видно, что в 1691 г. татары в произведенных погромах в Змиеве, в Бишкине и в Лимане взяли, убили и сожгли 1915 человек, из этого числа мужчин взято в плен 838, женщин 1009, угнали лошадей 358, волов. коров, коз и овец 45544).
Ко времени управление полком Гр. Ер. Донца относятся следующие царские жалованный грамоты; от 5 мая 1684 г., которою Харьковским козакам предоставлялась беспошлинная торговля всякими товарами; пошлина собиралась только с приезжих черкас и с русских людей и не русскими чиновниками, а самими козаками5). В грамоте от 10 июня 1686 г., присланной Харьковским полковникам Григорию Ер. и Конст. Гр. Донцам, государи сообщали, что послы польского короля


1) Пр. Филарет. Отд. IV, стр. 38.

2) Соловьев. Том XIV, стр. 62–63.
3) Ibidem, отд. II, стр. 320.
4) Д. И. Багалей. Материалы. Том I, стр. 157–163,
5) Грамота 1684 г. Н. Чижевский. Старозаимочые земли, стр. 5. -85-



Яна Собесского с московскими послами заключили вечный мир. По этому договору уступили и написали нам, Великим Государям, многие прибыльные, славные титла, т. е.. нас писать пресветлейшими и державнейшими великими государями, писаться вечно Киевскими, Черниговскими и Смоленскими». Сообщалось, что православной вере в польском королевстве выговаривалась свобода исповедание и т. д. Говоря о заключении мира, государи писали, что они «от той всемирной радости молебствовали». Для озяаменование же этого мира, снисходя к верной службе Харьковского полка, жалу ют полковника и старшину вотчинами, землями, всякими угодьями и промыслами и «вас-же полковников и полку .вашего урядников и козаков, за вашу верную службу жалуем и милостиво похваляем". Далее приказывалось, по получении этой грамоты, отслужить "молебное пение со звоном" и после него, собрав всех, объявить о заключенном мире, сказав, что государи за службу верную всех «милостиво хвалят и чтобы дальше служили верно и за то ожидали-бы «милости и жалование свыше прежняго»1).
В том же году была получена на имя полковников «память» (именно так она названа в самом документе); прислана она была по следующему поводу: Государи сообщали, что до их ведома дошло, будто в слободских полках приказные люди не велят владеть занятыми землями. говоря, что «всякие угодья велено мерить», между тем как указа об этом не было. Поэтому приказывалось, «как ся память придет», объявить всем чинам полка, чтобы они владели занятыми угодьями по прежнему «по своим черкасским обыкностям» и чтобы надеялись и вперед на государскую милость без всякого сумнение»2). ,
Эта память красноречивее других показывает с каким вниманием московское правительство относилось к черкасам. Далее полки, основываясь на грамоте царя Алексее Михайловича 1669 г., просили отменить оброки на мельницы; в Харьковском полку было обложено такими оброками 36 мельниц


1) Грамота 1686 г. (10 июни). В. В. Гурон. Сбор. судеб. реш., стр. 475–480.

2.) Ibidem. Грам. 1686 г. (4 июня). Ibidem 480–181. -86-



на сумму 99 руб. 25 алт. Челобитная трех слободских полковников — Харьковского, Ахтырского и Сумского была уважена, и эти налоги царскою грамотою 1688 г., выданною в каждый полк отдельно. были отменены1).
В 1691 году полк понес большую утрату в лице своего незаменимого полковника: Гр. Ер. Донец-Захариевский скончался на 22 году своего управления полком. В продолжении всего этого немалого времени он неусыпно трудился, защищая полк свой и московская границы от нападений диких хищников и занимаясь его внутренним устройством, проводя укрепление линии, строя и населяя города. Властно управляя такою большою территориею. какую представляли из себя полки Харьковский и Изюмский, созданный трудами Харьковского полковника. Григорий Ерофеевич доказал свою способность, ум и энергию, которые по заслугам были оценены московскими царями. Они с уважением относились к своему стольнику, оказывая ему полное доверие, что уже доказывается тем, что в заселенный им Изюмский полк. это детище Харьковского полка, обязанный ему своим возникновением и устройством, не были даже назначены, как мы уже о том говорили, воеводы и другие русские чиновники. Это уже знак особой милости и доверия, которые харьковский полковник в продолжении 22-х лет своей беспрестанной боевой жизни несомненно заслужила.
Во всех трудах многосторонней полковничьей деятельности принимали непосредственное участие и сыновья Григория Ерофеевича — Федор. Константин и Иван Григорьевичи, водя неоднократно команды Харьковского полка в бой и нанося поражение неприятелю.
Федор Григорьевичу знакомый с делом управление полком, закаленный в походах боевой жизни с семилетнего возраста, из уважения к заслугам отца и его собственными, был избран радою Харьковским полковником.
Ф. Гр. Донец, подобно отцу своему., продолжал борьбу с татарами; так, скоро после принятии полка, в 1693 г.


1) Ibidem. Грам. 1688 г. Пол. собр. зак. II № 1279. -87-



ему пришлось уже биться с ними, защищая свой полк. В этом году зять самого султана — Нуреддин — сделал нападение на Харьковский полк, прийдя с 15 тысячами татар и отрядом янычар. Вместе с Нуреддином был сын султана, Шарин-бек, и Петрик (Петр Иваненко) с небольшим числом козаков приверженцев. Этот Петрик, бывшей раньше войсковым канцеляристом, задумал добиться гетманства, для чего еще в 1692 г. склонил хана на поход в Украину. Для отражение того нашествие был «поставлен отряд из слободских полков силою в две тысячи человек, с отрядом великороссиян по городкам, лежащим по р. Самаре. На случай успеха в своем предприятии, Петрик составил план, который пришелся очень по душе татарам: он хотел выселить на правую сторону Днепра слободских черкас, что открыло бы татарам дорогу в великороссийские города; поэтому-то они так охотно и поддерживали Петрика1). Татары страшно опустошили в тот свой набег города и местечки, набрали, по своему обыкновенно, множество пленных. Отряды грабителей были в 20 вер. от самого Харькова, в Мерефе. Нападение это было сделано внезапно, почему харьковцы к нему приготовлены не были. Наскоро собравши, сколько было можно, своих Козаков, полковник напал на неприятеля, нанес ему поражение, отбил пленных, всю награбленную добычу и взял в плен «четырнадцать важных поганцев»2). Поражение это, нанесенное харьковцами Нуреддину приобретает особенную важность — оно. таким образом, избавило Украину от больших внутренних смут, которые могли бы в ней произойти от силою навязанного ей султанского гетмана, если бы враг не был разбит и прогнан. В благодарность за этот подвиг полковник получил царскую похвальную грамоту; цари подарили полку две пушки и дали некоторые другие отличие3).
Полковнику Фед. Гр. Донцу, подобно тому как и его предшественнику,


1) Н. Костомарова Мазепа и Мазепинцы, стр. 107, 109 и 119.

2) Пр. Филарет. Отд. II, стр. 64.

3) Ibidem. -88-



не пришлось ограничиться одним отражением своих врагов, на его долю выпало участвовать с полком всех почти войнах, которые вела Москва; ее требование к полку предъявляются все чаще и чаще и начали уже ясно показывать о перемене отношений московского царя к слободским полкам.
В 1694 г. полк Харьковский был назначен в армию Шереметьева на р. Миус, действовавшую против Азова. Между тем крымские татары шли на обычную свою работу в пределы Харьковского полка и подошли уже к Берестовке. Узнав во время об этом, полковник дал знать Шереметьеву, который поспешил стать на Джгуне. Этим движением татары были отрезаны и отражены. Харьковцы погнались преследовать их, отняли добычу, которую крымцы по дороге успели захватить, и в происшедшей стычке взяли 70 человек в плен1).


1) Пр. Филарет. Отд. II, стр. 64. -89-
 

 

ГЛАВА VIII


Реформы Петра Великого; стремление к морю — Действие против Азова. — Участие полка в армии Шереметьева. — Взятие Казикерменя и др. крепостей. — Поставка волов и баранов для армии. — Похвальная грамота полку. — Компания 1696 г. — Полк под начальством Гетмана Мазепы. — Высылка подпомощников с подводами. — Восстановление укреплений Казикерменя и Тавани. — Участие полка в этой работе. — Возвращение домой. — Нападение татар, отражение их, — Численность население Харьковского полка; местечки и города, входящие в его состав. — Участие полка в походе кн. Долгорукова к Перекопу. — Поставка продовольствия для русских войск. — Нападение татар. — Разорение слобод. — Опасность, грозившая полковому городу. — Царская грамота 1695 г. — Подати, наложенные на подпомощников. — Просьба полчан об отмене этой подати. — Конфирмация; льготы полку, определенные ею. — Царская грамота 1700 г. — Число ранговых козаков. — Грамота 1705 г. — Жалоба харьковцев на воевод. — Повеление воеводам выехать из городов. — Смерть Харьковского полковника Фед. Гр. Донца. — Характеристика Донцов. — Просьба харьковцев назначать им полковником Фед. Вл. Шидловского — Грамота царя о назначении его. — Ссора Шидловского с Меншиковым. — Опала Шидловского. — Следствие и суд над ним. — Решение. — Письмо царя к Апраксину. — Наказной Харьковский полковник Лев Иван. Шидловский. — Утверждение его. — Полковник Пр. Вас. Куликовский: его заслуги, — Полковник Гр. Сем. Квитка. — Его происхождение.
 

В это время, когда почти все содержание жизни козаков Слободской Украины исчерпывалось одною только борьбою с татарами п. казалось, не предвиделось конца обусловленной ей неурядицы и не было надежды на лучшие времена, на возможность мирного развития Украины, в жизни Московского государства наступил резкий перелом — Москва вступила в эпоху великих преобразований, который не могли, конечно, не отразиться и на слободах Украины, все теснее сливавшейся с Москвою.
По смерти царя Иоанна и устранении царевны Софии от управление государственными делами, царь Петр Алексеевич стал монархом самодержавным и с необычайной энергией -90- стал приводить в исполнение свои планы преобразование всех отраслей государственного управления. Едва ли не на первом плане он ставил преобразование вооруженных сил России, сухопутных и морских, и, на первое, по крайней мере, время, его особенно заботила ясно сознанная им необходимость для России обладание морем. Сказавшаяся еще в раннем детстве Петра любовь его к воде, страсть к морю и желание придвинуть к нему границы России и побудили Петра предпринять поход, с целью завоевание того Азова, от обладание которым его дед — царь Михаил Федорович отказался, когда ему предлагали принять под свою державу эту крепость козаки, отнявшие ее у турок (1642 г.). Было составлено две армии, одна для непосредственного действия под Азовом под начальством самого царя в числе 31 тысячи; в состав этой армии вошел Острогожский полк, Харьковский же в числе остальных слободских полков назначен был в другую армию боярина Шереметьева (120 тыс.). Весною 1695 г., когда травы в степи поднялись на столько, что могли прокормить лошадей, эта вторая армия двинулась к низовьям р. Днепра и осадила крепости, лежащие на нем. Назначение этой армии было отвлечь силы татар от другой, осаждавшей Азов. Под Казикерменем (ныне Берислов) армия подступила в июле и расположилась около крепости вне выстрела. Осаду повели очень энергично: на другой же день пошли на приступ пешие козаки, между которыми были и слободские, прогнали вышедших к ним на встречу янычар и на их плечах ворвались в сады и огороды, где успели насыпать шанцы, окружив ими весь город. Снаряды, пускаемые в город. причиняли очень большой вред жителям; бомбардировка эта продолжалась в течении четырех суток. Подведенный под стену подкоп произвел пролом. после чего гарнизон сдался и был взят в неволю. Часть его была взята Москвою, часть гетманскими войсками. Не смотря на запрещение, козаки ворвались в город и принялись грабить, но произвели пожар и едва успели уйти оттуда. Не имея возможности удержать за собою крепость, русские срыли стены ее до основания. -91-
Равным образом были покорены крепости Таванск, Ислам-Керей, Мубарек-Кермень и др. — эти крепости, впрочем, сдались без боя.
Для действовавшей на Днепре армии из Слободской Украины поставлялись волы и бараны; за вола платилось от 1 до 3 рублей, за барана 6 алт. и 4 денежки1). Полковник с Харьковцами участвовал в этом походе, за что и получил похвальную грамоту2)
В следующем году Харьковский полк. вместе с другими слободскими полками (кроме Острогожского), под начальством малороссийского гетмана Мазепы, вошел снова в состав армии Шереметьева, которая на этот раз ограничилась тем. что стояла на р. Коломаке и оберегала русские границы от нашествие татар. Харьковский полк в этот поход, кроме того, что выставил в поле всех полковых козаков, выслал еще. повинуясь требованием Шереметьева, и значительное число подпомощников с подводами3). По взятии Азова 19-го июня. Харьковский полк был отпущен домой.
Весною 1697 г, было приказано восстановить укрепление крепости Казикерменя и окончить постройку начатой Таванской крепости, а также построить 30 галер к весне будущего года в виду предстоящей осады Очакова. Полк Харьковский. в числе других (кроме Острогожского), находился в распоряжении начальника белгородского разряда — Долгорукого и исполнял разные работы под Казикерменем. Когда полк с этой работы возвращался обратно домой, то узнал о нападении все тех же татар на свои слободы, Харьковцы под начальством брата полковника — Ивана Григорьевича — стремительно напали на татар, заставив бежать их «неоглядкою». Нападения повторялись и в следующем году, но были отбиты.
Набеги татар последнего времени, вообще, далеко были слабее прежних; по большей части они бывали неудачными


1) Н. Костомаров. Мазепа и мазепинцы, стр. 123–124, 132; Летопись Самовидца, стр. 166.
2) К. П. Щелков, Харьков, стр. 12.
3) П. Головинский. Слоб. коз. полки, гл. III. -92-


 

и делалась с небольшими сравнительно силами. Татар постоянно отражали и побивали. Это происходило как от того, что население полка к тому времени возросло, так и от присутствия в стране российских войск,
Полк Харьковский, считавший в 1677 г. 7,773 козака. а в 1691 г. — 7.005 (уменьшение это произошло от отделение части к Изюмскому полку), в 1698 г. заключал в себе уже 7,939 козаков1). При всем том область полка была большая — в нем считалось в 1692 г. за отделением 13 городов в состав Изюмского полка, след. населенные места: 1) Волчанск (с 2-мя селами), 2) Салтов (с 4-мя сел и 2 дерев.). 3) Печенеги (с 8 сел. и 8 дер.). 4) Золочев (с 2 сел.), 5) Ольшанка (с 2 сел.), 6) Валки (с 4 сел.), 7) Мерефа (с 3 сел.), 8) Соколов. 9) Змиев (с 4 сел.), 10) Маяцкий и 11) Селений2).
В 1698 г. полк, в числе других слободских полков, вместе с малороссийскими козаками, под начальством гетмана Мазепы, принял участие в походе кн. Долгорукого к Перекопу и в осаде этой крепости впервые русскими войсками. Хотя и этот поход, подобно походам Голицына, не принес никакой особенной пользы, так как армия Долгорукого, действовавшая с большим успехом первое время против татар, должна была снять осаду Перекопа и отойти на Украину вследствие подкрепление. полученного крепостью, и недостатка фуража, но дорога в Крым была уже проложена и покорение этого разбойничьего государства составляло уже вопрос времени.
Полк в этот поход должен был поставлять провиант для продовольствие русских войск. Это большою тяжестью ложилось на подпомощников, ибо они, кроме того, что должны были содержать ранговых козаков, доставляли провиант в русские войска. Это отрывало их от полевых работа в самую горячую пору. Привольное время начало проходить! В этот же год, когда армия ходила усмирять крымцев; орда ворвалась в Слободскую Украину, разорила многие


1) Д. И. Багалей. Очерки, стр. 561.

2) Ibidem, стр, 542. -93-



слободы по р. Северскому Донцу и г. Салтов; самому полковому городу грозила большая опасность, его едва успели отстоять1).
В 1695 г.. во время первого азовского похода, была пожалована полку грамота на имя Харьковского воеводы Зурова; — этою грамотою подтверждались права Харьковцев на беспошлинное владение мельницами2).
По окончании же азовских походов, в 1697 г., по повелению царя Петра Алексеевича, на подпомошников козацких была наложена подать в размере одного рубля с души. Все привыкшие к каким бы то ни было поборам, слобожане подали челобитье царю, в котором просили их от этой подати избавить, В ответ на эту просьбу последовало определении, или конфирмация, которою козаки всех слободских полков за их верные и беспорочные службы жаловались промыслами, владением землями и всякими угодьями, мельницами, рыбными ловлями, беспошлинным курением вина, правом открывать шинки, свободою от каких либо податей и платы таможенных денег. За все эти милости козаки должны были только оберегать границы от нашествие татар, зорко следить за ними, донося о всяком их движении к границам государства3).
В грамоте, пожалованной полку от 28 февраля 1700 г. повелевалось в Харьковском полку быть «в конной службе» 850 выборным козакам — компанейцам. В то число должны были выбираться козаки «и мещане, но из тех. которые не состояли в книгах, присланных в белгородский разряд воеводою; остальные же козаки подпомощники, на которых была наложена подушная подать, отмена которой подтверждалась этою грамотою, должны были помогать в службе выборным козакам, снабжая их конями, оружием. запасами в походах. чтобы скудности им никакой не было». Распределение этих повинностей предоставлялось грамотою самому полку, «по их черкасскому обыкновенное Далее в грамоте


1) Н. Костомарова Мазепа и мазепинцы, стр. 163.
2) Грамота 1695 г. Н, Чижевский. Старое, земли, стр. 113.

3) Г. Квитка. Зап. о слоб. пол., стр. 10–11. -94-



говорилось, что выборных козаков "кроме той валой конной службы никуда на городовую службу не посылать и иных тягостей и подвод у них... без указу и без грамот из разряду никому не имать». Все права и преимущества, перечисленный в конфирмации этою «милостивою жалованною грамотою» подтверждались снова. Далее козакам предлагалось, "видя к себе нашу Великого государя... премногую и превысокую милость и жалование", быть верными в службе и «над неприятельскими людьми промыслы и поиски чинить со всяким усердием и радением» и пр., за что обещалось. что служба их "забвенна никогда не будет"1).
В 1705 была пожалована еще грамота от 7 марта, на имя воеводы Вас. Кир. Толстого, с приказом, сняв копию, подлинную передать старшине. Этою грамотою козаки снова освобождались от налогов на мельницы, на которые хотели в этом году наложить оброки2).
Недоразумение между полковою старшиною, черкасами и воеводами продолжались постоянно. Не желая далее сносить все те притеснение и обиды, которые воеводы позволяли себе по отношении к населенно, жители харьковские и золочевские обратились словесно к Харьковскому полковнику с жалобою, говоря, что воеводы и приказные люди «их черкас. непрестанно бьют и подати с них всякие силуют»3) «и от того-де они разорились, а иные и разбрелись но слободам, 


1) Грамота 1700 и Пол. Соб. Зак. IV № 1771,
Примечание. Харьковский Слободской полк после этого состоял из следующих чинов: полковник, обозный, судья, по 1; асаулов, писарей, хорунжих, городовых, сотников, ратушных. атаманов, — по 2; уездных сотников — 22; сотенных хорунжих — 10; молодых писарей при ратуше — 6; сотенных писарей-пушкарей по 24; трубачей — 4; фурманов, литаврщиков по 1; ратушных послушников — 26; сотенных послушников (асаульцев) — 30; компанейцев служащих — 860, а всего всех чинов 1011 человек. Кроме того, в полку были еще «куренщики»; — так назывались козаки, назначаемые старшинам на время похода для их личных услуг. Часто эти куренщики и по возвращении домой оставлялись старшинами при своих дворах и обращались постепенно в подданных. Название куренщиков происходить от того, что им поручался «курень» старшины (походные палатки для хозяина и его прислуга) (Мос. Отд. Арх. Гл. Шт., оп. 25 св. 321 и «Павел Полуботок» Лазаревского. Рус. Арх. 1880 г., кн. 1, стр. 137).
2) Ibidem, грамота 170п г. Б. В. Гуров. Сбор. суд. реш. стр. 521–524.
3) Д. П. Багалей. Материалы. т. I, стр. 182 -95-



да и достальные хотят итить врознь»1). Об этом всем Федор Григорьевич донес царю, и результатов этого была последняя царская грамота, полученная им в 1706 г. от 28 февр., которою повелевалось воеводам и приказным людям выехать из городов. а городовые постройки, дела, ключи, «зелейную и свинцовую казну передать Харьковскому полковнику. Русских же людей велено было приписать к Чугуеву болховому2). Таким образом, полк этого грамотою был избавлен от русских чиновников, от которых много терпел несправедливостей.
В том же 1706 г. скончался полковник и стольник Фед. Гр. Донец-Захаржевский, до последней минуты своей жизни исполнявший возложенные на него обязанности; он умер на р. Самаре, где находился в то время с командою полка своего для наблюдения за крымцами. Тело его было перевезено в Харьков, где протекла вся его жизнь, полная боевых тревог и неусыпной многосторонней деятельности, и погребено в нижней церкви Покровского монастыря. И теперь еще на металлической дощечке видна надпись: «Року 1706 августа 28 дня в среду представился раб божий Федор Григорьевич Захаржевский, полковник Харьковский, в полку на Самаре и погребен в Харькове»3).
Донцы — отец и сын, потрудившиеся на славу своего полка, сделавшие так много для Московского государства, охраняя его от татар и прочно закрепив за ним большую область земли, оставили по себе добрую память на Украине. Орновский. панегирист рода Захаржевских, посвятил памяти Федора Григорьевича целую книгу, не бывшую, к несчастью, в наших руках» где выставлял его заслуги4).
По смерти третьего по счету Харьковского полковника, кандидатов в полку на эту должность, видимо, не было: сын. покойного был еще малолетний. Вся полковая старшина и


1) Ibidem.
2) Ibidem.
3) Пр. Филарет. Отд. I, стр. 49.
2) Ornowsky. «Bogaty Wiridarz legatus Theodorowi Zacharzewskiemu», изд. 1706 г. Этой книги, по наведенным нами справкам, не оказалось и в Императорской Публичной Библиотеке. -96-



козаки подали «полковую заручную челобитную» на имя царя (12 сент. 1706 г.), в которой, изложив кратко историю заселение Изюмского полка Гр. Ер. Донцом, просили царя назначить Харьковским полковником Изюмского полковника Федора Владимировича Шидловского, зятя основателя г. Изюма. Просьбу свою они основывали на том, что Харьковского и Изюмского полку городы поселены между собою поблиску, и селил их один полковник, тесть его — Григорий Донец, и ведал за один полк, чтобы нам от постороннего полковника в конец не разориться1). Харьковцы, бывшие до того времени всегда под управлением начальников, родственных им по крови, обычаям и интересам, не находя среди себя достойного, кому можно было бы вручить управление полком, обратили свои взоры на Шидловского, который был женат на дочери Григория Ерофеевича; они к тому же привыкли к порядку управление одним лицом двумя вполне родственными полками. Таким образом, Шидловский вполне удовлетворял требованием полчан, так как они видели в нем своего и, притом, родственника Донца, который считал его достойным, если отдал за него свою дочь, а харьковцы привыкли ценить и уважать Донцов, в продолжены 37 лет с честью управлявших им, и с именем которых было связано для них много хороших воспоминаний, Петр Ведший, снисходя к такой общей просьбе полка, повелел Шидловскому (указ 17 ноября 1706 года), произведя его в бригадиры, быть полковником и Харьковского полка. Притом, согласно желанию полчан, высказанному в челобите их, разрешалось Шидловскому жить в Харькове. Грамота об этом назначении была послана в полк; и старшина, козаки и все поспольство были извещены, что просьба их уважена. Такая же грамота была пожалована и бригадиру Шидловскому. В этих обеих грамотах подтверждалось, что в городах русским воеводам и приказным людям не быть.
Управлял полками Фед. Влад. Шидловский недолго — скоро он навлек на себя гнев царя и отдан был под суд,


1) Д. И. Багалей. Материалы, том I, стр. 179. -97-



так как он имел неосторожность поссориться со всемогущим Меншиковым. Ссора эта последовала из-за того, что Шидловский не позволил собирать поборов с купцов в полках в пользу Рагузинского, в чем, есть основание предполагать, был замешан и сам Меншиков, Оскорбленные этим, вельможи своими происками достигла того, что всеми любимый Шидловский попал под суд1). Предлогом для этого послужил донос, обвинявший Шидловского в грабежах, которые он будто бы производил в Польше2). 23 апреля 1711 г., по приказанию царя, Шидловский был арестован и, под конвоем «капитана Чириковского и поручика Макарова, доставлен к нему в м.Явор (Волынской губ.), где в то время Петр находился3).
После произведенная следствие, нашедшего донос основательным, Шидловский был приговорен к лишению чинов и конфискации всех его имений. Владел же он обширным пространством земли с 710 дворами; все это было отдано кн. Кантемиру для раздела между волохами, которые прибыли вместе со своим господарем и поступили в русскую службу4), будучи поселены в Слободской Украине.
Подобной же конфискации ранее этого подверглись имение и ахтырского полковника Перекрестова, на которого весь полк приносил жалобу; при этом кое-что досталось и Меншикову5); не надеялся ли он на то же при отнятии имений у Шидловского, ведя против него интриг? Но царь, как бы предусматривая что-то, писал письмо Апраксину: «Понеже сей плут Шидловский зело богат, того ради гораздо в том покажи верность и труд свой, чтобы деньги его не пропали, но все чрез верных людей списать»6).
Но Федор Владимирович пользовался общею любовью своих подчиненных; это красноречиво высказалось в поданной просьбе, которую подписали полковые и сотенные старшины


1) Пр. Филарет. Отд. Y, стр. 28–29.

2) Ibidem.
3) H. Гербель. Из. сл. коз. п., стр. 54.
4) Д. И. Багалей. Материалы. Том I, стр. 193.
5) Шиманов. Главн. момен. в ист. земдевл. Хар. губ., стр. 15.

6) Пр. Филарет. Отд. V, стр. 28–29. -98-



всех полков, где они просили царя помиловать их любимца. И эта просьба полков была уважена царем, но только отчасти: Шидловский был назначен в армию генерал-майором, но отнятие имение ему возвращены не были1).
Еще ранее, в 1708 году, наказным Харьковским полковником был назначен Лаврентий Иванович Шидловский, утвержденный в звании полковника по воле царя 3 марта 1710 года, когда разразилась беда над бригадиром Шидловским2). На место же Лаврентия Ивановича Шидловского, определенного полковником Изюмского полка, именным указом царя Петра, Харьковским полковником был пожалован Прокофий Васильевич Куликовский, молдаванин шляхетского происхождения, находившийся пред этим в службе волоского господаря, князя Кантемира, в чине полковника. Куликовский во время того крайне затруднительного положения, в которое попал Петр (в 1711 году), неосмотрительно начав войну с Турциею, — неоднократно приезжал к царю от господаря с секретнейшими бумагами. Тогда же, в бытность Петра на Пруте при армии, Куликовский со всем своим семейством, в числе многих других чиновников, бывших с Кантемиром, принял русское подданство и переселился в Россию. За верную и беспорочную службу, оказанную им в войне с Портою, Петр и назначил его полковником3).
Куликовского в 1714 году сменил Григорий Семенович Квитка, происходивши из польского шляхетства, но малороссиянин и православного вероисповедания. Его дед, Афанасий Квитка, прибыл из Польши и принял подданство в царствование Алексее Михайловича, служил в Гадячском полку полковником; сын его, Семен, пришел в Харьковский полк и был в нем полковым судьею4).


1) Пр. Филарет. Отд. V, стр. 39.
2) Ibidem. Отд. II, стр. 65.
3) Мос. отд. арх. гл. шт. Оп. 109, св. 62 и 67.
4) Квитка, Записки о сл. пoл., стр. 23.



 

ГЛАВА IX.


Объявление Северной войны. — Поход в Ингерманландию. — Силы шведов и русских. — Прибытие Харьковского полка к армии Шереметьева. — Образ действий русских. — Участие козаков в разорение края. — Дело под Рапином, Карогольмом и Ригою. — Сражение при Эрестфере. — Состояние кавалерии. — Недостаток в продовольствии — Обратный поход полка на Украину. — Дело под Опошнею и Веприком. — Движение шведов на Украину. — Жестокие морозы, дожди и наводнение. — Появление неприятеля вблизи г, Ахтырки. — Починка Харьковской крепости. — Сбор провианта и фуража. — Посещение г. Харькова Петром Великим. — Где находились слободские полки во время Полтавской битвы. — Содержание пленных. — Окончание войны. — Грамота Петра В. в полк. — Празднества, — Положение дел на Дону. — Бунт К. Булавина. — Участие полка в его усмирении. — Царская грамота Шидловскому. — Гетман Ф. Орлик. — Его планы. — Твердость слобожан. — Нападение татар. — Измена жителей г. Водолаги — Судьба их. — Потери Харьковского полка. — Размежевание земель между Турциею и Россиею. — Участие в том харьковцев. — Преобразование Петра в Слободской Украине. — Указ царя полковнику Куликовскому. — Жалоба полчан на полковника своего. — Учреждение подпрапорных. — Перепись. — Поселение молдаван в области полка. — Отношение слобожан к переселенцам. — Порча нравов. — Доносы. — Дело сотника Капустина. — Распространение грамотности. — Сочинение козака Климовского. — Участие полка в постройке Ладожского канала, тягость работ. — Смертность между козаками.
 

19 авг. 1700 г. последовало объявление Северной войны «за многие неправды Свейского короля».
Указом царя в слободские полки предписывалось им выступить в поход на далекий север, где еще ни разу им быть не приходилось, и идти в Ингерманландию. После несчастной для русского оружие нарвской битвы, во время которой слободские полки были еще на походе, шведский король Карл XII думая, что он уже совершенно покончил с русскими, бросился на союзника Петра Великого, короля польского — Августа II, оставив для защиты края против остатков разбитых русских войск небольшой корпус, -100- силою не более 15 тысяч, из которых около 8 тысяч находились собранными под начальством Шлиппенбаха в окрестностях г. Юрьева (Дерпта); — остальные войска находились в Ингерманландии.
Против этих шведских войск русские силы были выставлены около Пскова, под начальством фельдмаршала Шереметьева, единственного генерала, избежавшего плена под Нарвой. Харьковский полк, выступивший в поход в октябре, вошел в состав армии Шереметьева и был расположен в числе других слободских полков на зимних квартирах по границам Лифляндии; Русская армия, после Нарвского поражения, действовала крайне осторожно и ограничивалась первое время оборонительными действиями и ведением небольшими отрядами партизанской войны. Партии легких войск и козаков постоянно тревожили неприятеля своими внезапными нападениями. Такой образ ведение войны был давно знаком слободским козакам, жизнь которых и дома уподоблялась этой партизанской войне. Здесь они применили свою опытность и умение, выработанные в беспрерывной войне с татарами, роль которых они превосходно исполнили, внося страшные опустошения в землю неприятельскую, предавая все огню и мечу и забирая пленных обоего пола, словом, и сами татары не могли бы лучше очищать страну от жителей и их имуществ. Но в том, впрочем, была не их инициатива — приказание было отдано Шереметьевым: козаки только явились ревностными исполнителями его и детьми своего века, который иного способа ведение войны и не знал. Древнее изречение «ѵае victis!» (горе побежденным!) не перестало еще служить оправданием такого способа нанесение вреда неприятелю.
Вся неприятельская страна от Эмбаха до берегов Невы обратилась в пустыню, жители или перебиты, или взяты в плен; которым же удалось избежать этой участи, те разбежались; взятые в плен с женами и детьми были разосланы в Москву, Малороссию, Азов1). В этих частых набегах прошел весь 1701 год. Петр, сознавая превосходство


1) Н. Устрялов. Ист. цар. Петра В., т. IV, стр. 118.



неприятельской армии, хотел постепенно приучить свои молодые войска; опасаясь по этому серьезных встреч с неприятелем, он приняла систему набегов. на неприятельскую землю и нападений на небольшие отряды шведских войск.
4 сент. 1701 г. Харьковский полк находился в деле при Рапино, где под командою М. Шереметьева шведы разбиты были на голову. Из всего их отряда (600 чел.) ушел живым только один поручик; все остальные или перебиты, или взяты в плен. Это был первый успех русских. Принимал так же участие Харьковский полк и в делах под Карагальмом и Ригою1), за что получил денежную награду.
Значительный успех над шведами был одержан Шереметьевым при Эрестфере (в 40 вер. от Юрьева): Но глубокому снегу выступил Шереметьев из Пскова в конце декабря, желая неожиданно напасть на Шлиппенбаха, о присутствии которого было ему донесено, 29-го русский авангард встретился с отрядом эстляндцев в числе 300 чел. и, пользуясь значительные превосходством своих сил, окружил его и истребил до последнего человека. Дальнейшее наступление русского авангарда было остановлено Шлиппенбахом, пред которым он должен был отступить, но, с прибытием главных сил Шереметьева, завязался бой, который длился 4 часа. Шлиппенбах пробился к Эрестферу, из которого ночью бежал. Русские преследовали шведов на протяжении 30 вер. В этот день кавалерия сыграла видную роль. Потери неприятеля были велики, на поле битвы легло более 3 тысяч. взято в плен 350 чел. и 6 орудий. Потери же наши ограничились убитыми до тысячи человек. Царь был в восторге от этой победы, ибо она была первая над шведами.
После этого сражения, русские продолжали движение дальше в неприятельскую страну, все опустошая на своем пути; солдат было взято в плен 140 чел., "а сколько чухны взято — нельзя определить", потому что черкасы по себе ее разобрали; и отнимать не велел, чтобы охочее были» — такими словами


1) К. П. Щелков. Хронол. Харьк. губ. -102-



доносил Шереметьев в письме своем к царю. Вскоре, однако, пришлось приостановить дальнейшее движение войск, по причине необыкновенно глубоких снегов, сильно утомлявших войска, которые тонули в них1). Слободские полки и малороссийские козаки были отпущены домой, ибо «обезлошадили»2). За полной невозможностью собирать фураж в опустошенной стране, так как в ней «ничего не вспахано, и не кошено»3), — нельзя было держать при войске значительных кавалерийских масс, да и ремонтировать полки недостающими лошадьми тоже представлялось задачей крайне трудной.
В конце 1702 г. Харьковский полк прибыл домой.
В конце января 1709 г. Карл XII двинулся к Опошне; в происшедшем здесь деле принимал участие и Харьковский полк, а так же и под Веприком под командою полковника Лав. Ив. Шидловского4). Карл вступил затем в пределы Слободской Украины; ожидали даже нападение его на г. Ахтырку. В видах обороны, укрепили ее и сожгли предместье, но шведы двинулись на Красный Кут. Происходили некоторые стычки с неприятелем в пределах Ахтырского полка. Красный Кут, Городня были сожжены по приказу короля5), а так же и г. Опошня.
Державшиеся до этого времени необычайно жестокие морозы, погубившие не мало людей, сразу сменились оттепелью, а 13 фев. был сильный дождь, благодаря чему быстро и сильно разлились реки, и все низкие места были затоплены. Это заставило Карла поспешить обратно в гетманщину, добраться куда, идя по воде, под которою скрылись все дороги и мосты, стоило шведам не мало усилий и жертв.
Появление шведов вблизи Ахтырки давало основание опасаться нападение и на Харьков. По этому было предписано (20 янв.) заготовить лес для починки Харьковской крепости,


1) H. Устрялов. Ист. цар. Петра В., т. IV, стр. 112.
2) Ibidem, стр. 115.
3) Ibidem.
4) К. П. Щелков. Харьков, стр. 12. (Опираясь на показания Л. Шидловского 1725 г. Герольдмейстеру).
5) Н. Костомаров. Мазепа и Мазепинцы, стр. 493. -103-



пришедшей несколько в упадок; предписывалось также, собрав возможно скорее провиант в фураж, выслать его в Лебедин, где собраны были тогда русские войска1).
Летом этого года, в день Вознесение Господня (2 июня), проезжая чрез г. Харьков, Нетр Великий, приняв церковь св. Николая за соборную, слушал в ней часы, после был в Успенском соборе, где читал Апостола; осмотрев город и крепость и пообедав у Гр. Сем. Квитки, царь уехал чрез Люботин и Валки в армию2).
Полки слободские, в числе которых был и Харьковский, были расположены по границам гетманщины, чтобы не пропускать отрядов запорожцев, «проникать в Украину (манифест 26 мая 1709 года)3); поэтому полку Харьковскому не пришлось принять участие в знаменитой Полтавской битве (27 июня 1709 г.), окончившейся полным разгромом армии Карла XII, которую он привел в Украину.
Хотя полтавское сражение и нанесло шведам страшный удар, но война на этом не кончилась; она тянулась еще много лет, и только 1721 г. 30 авг. был заключен славный для России Ништадский мир. Полк Харьковский хотя и не принимал участие в последних годах этой войны, но тем не менее понес много бед и потерь от обстоятельству вызванных этою войною, благодаря измене малороссийского гетмана Мазепы. В пределах Слободской Украины, к тому же, были размещены пленные шведы, взятые под Полтавою — это легло тяжелым бременем на жителей, ибо они должны были содержать их на свой счет и нести по этому случаю еще другие повинности4).


1) К, П, Щелков, Харьков, стр. 12, Автор названной книги часто ссылается на №№ дел архива Харь. Губер. Правления. Архив этот в последнее время передан в ведение Харьковского Университета и называется «Харьковским историческим архивом». В нем хранятся дела Харьк. полковой канцелярии, начиная с 1736 г. (есть, впрочем, несколько связок дел 1713 г.»). Автор, работая в названном архиве, не мог найти многих тех дел, на которые ссылаются в своих сочинениях пр. Филарет в К. П. Щелков. Где могли деваться эти дела при общей передаче архива университету — неизвестно,
2) Пр. Филарет. Ист. — ст. обозрение, отд. II, стр. 66.
3) Н. Гербель. Из. сл. коз. п., стр. 54.
4) П. Головинский. Слоб. коз. п., гл. IV. -104-



Торжествуя окончание многолетней и трудной войны, в которой он победил противника, считавшегося непобедимым, Петр Великий на славу отпраздновал заключение мира, который принес столько выгод и дал ему возможность "ногою твердой стать у моря". Праздновала со своим новым Императором и вся Россия, Этою «всерадостною ведомостыо» Петр спешил поделиться со своими верными подданными и с нарочным курьером, Аф. Мелгуновым, прислал в Харьковский полк на имя его полковника, Гр. Сем. Квитки, грамоту (8 сент.), в которой извещал о заключенном «вечном мире». Грамота эта повелевала, чтобы в полку, с получением ее «достодолжное благодарение отправляли праздненственное с молебным пением торжество в разные времена трехкратно». Первое — в день получение грамоты, второе — 22 окт., третье — 28 янв. 1722 г. с семидневным звоном, как это бывает в праздник св. Пасхи1).

 


 

Во время Великой Северной войны, в которой Петр напрягал все свои силы в борьбе с энергичным и даровитым Карлом XII, все недоброжелатели царя, стремившиеся помешать ему в его преобразованиях, пытались подбивать народ к беспорядкам, приглашая «стоять за бороды и старого покроя платье».
Вслед за вспыхнувшим в Астрахани бунтом, который был подавлен Шереметевым, в 1707 г. поднять был по Дону снова и на этот раз грозивший принять серьезные размеры бунт козаков, во главе которых стал атаман Кондратий Булавин. Причины, вызвавшие это волнение. были следующие:
С давних времен Волга и Дон служили притоном для всех уходивших туда, чтобы избежать гнета, тягости денежных поборов и несправедливостей воевод; кому грозила петля или плаха за разбои и грабежи на больших дорогах, все недовольные нововведением Петра, спасая свои
бороды и длиннополые кафтаны, спешили уйти на Дон, который


1) Грамота 1721 г. Квитка. Зап. о Слоб. пол., стр. 13. -105-



принимал их охотно и обратно уже, не взирая на царские приказы, не выдавал. Козаки смотрели на эти требование, как на нарушение своих вольностей, и потому не подчинялись им. С течением времени на Дону накоплялось все больше и больше беглых «гультаев», число которых увеличивали так же бегавшие из армии солдаты и драгуны. В 1707 г. Петр Великий, желая положить конец дальнейшему накоплению на Дону беглецов, предусматривая в том опасность для государства, послал на Дон отряд войска под начальством кн. Юр. Вл. Долгорукого для выселение беглецов и разорение городков, в которых они ютились. Все, кому пришлось бы возвратиться обратно к той жизни, от которой они бегали, а так же и козаки, недовольные нарушением их вольностей, восстали с атаманом Кондратом Булавиным во главе; они внезапно напали на царское войско, истребили его до единого и убили его предводителя. Ободренный успехом. Булавин стал рассылать призывные грамоты и пошел по донецким городам. Предположена Булавина, в случае успеха, были смелы — он хотел идти на Воронеж и далее — до самой Москвы.
Донской атаман Лукьян Максимов выступил между тем против Булавина и разбил его у р. Айдары, после чего Булавин ушел в Запорожье, где его приняли и даже позволили набирать охотников; к нему пристало несколько сотен, с которыми он, перейдя р. Днепр, стал на р. Воронова и разослал призывные грамоты: «Атаманы — молодцы, дорогие охотники, вольные всяких чинов люди, воры и разбойники! Кто похочет с военным походным атаманом К. Булавиным. кто похочет с ним погулять, по чисту полю славно походить, сладко попить да поесть, на добрых конях поездить, то приезжайте на черные вершины самарские». Охотников набралось много. Булавин перебрался в верхние донские городки, где встретил много сторонников. Высланный против Булавина полк. Васильев вместе с атаманом Максимовым при р. Лисковатке был разбит (8 апр. 1708 г.). Победа эта доставила Булавину еще больше сторонников, и бунт этот очень встревожил Петра тем -106- более, что нашествие Карла на Украину сильно осложняло положение дел. Петр послал против мятежников лучшего из своих офицеров кн. Вас. Вл. Долгорукого, брата убитого, с приказанием жечь «без остатку» городки и деревни и «людей рубить»... «ибо сие сарынь, кроме жесточи, не может унята быть»1).
Между тем Булавин, не встретя нигде сопротивления, пошел вниз по Дону, осадил (28 апр.) Черкаск и взял его. Булавин был выбран атаманом, вместо казненного им Максимова; он остался в бездействии в Черкаске, дробил бесполезно свои силы, высылая отряды по разным направлением.
Харьковский полковник и бригадир Фед. Вл. Шидловский с отрядом, в котором участвовал и Харьковский полк, под начальством своего наказного полковника Л.Шидловского2), вступил с бунтовщиками в бой в урочище Кривая Лука, недалеко от Тора (Славянска). У неприятеля было 5 тысяч донских козаков и 1 1/2 тысячи запорожцев; мятежники понесли поражение. Запорожцы ушли в Бахмут, где их и осадил Шидловский; бунтовщики сдались и просили пощады, но их, как изменников, истребили, а город сожгли3).
Дела Булавина становились плохи. Козаки были раздражены против атамана за то, что он не выручал своих отрядов, которых били, и решили с ним покончить. Они осадили Булавина в доме, где он заперся. Видя бесполезность борьбы и хорошо зная, что ждет его, если он будет схвачен и выдан правительству, Булавин застрелился. С его жизнию кончилось и восстание4).
По окончании бунта, Петр Великий прислал бригадиру Ф. Вл. Шидловскому и «прочей тамошней (Харьковского и Изюмского) старшине и козакам» грамоту из Лебедина (от 12 дек. 1708 г.), где «милостиво похвалял» козаков этих


1) Н. П. Ламбин. Ист. Петра В., стр. 394.
2) Мос. отд. арх. гл. шт., оп. 25, св. 321 и Пр. Филарет. Отд. II стр. 65.
'3) Н. Костомаров. Мазепа и Мазепинцы, стр. 352.
4) С. Соловьев. Ист. России, т. XV, стр. 218—244. -107-



двух полков за их верную службу, которую они «действом показали», во время подавление булавинского бунта и измены гетмана Мазепы, которая тогда уже была обнаружена. Козаки приглашались и вперед так же служить верно, не поддаваясь ни на какие соблазны, за что обещались «милость и награждение»1).

 


 

Татарские нападения по прежнему продолжали не давать покоя харьковцам; даже присутствие в Слободской Украйне большого числа русских войск не удерживало их от нашествий. В 1710 г. был сделан набег на полк самим ханом с 50 тысячами ордынцев. Призвал этих татар Филипп Орлик, писарь генеральный, признанный шведским королем и запорожцами гетманом после смерти изменника Мазепы. Новый гетман следовал по пути своего предшественника. Чтобы побудить слобожан к измене, он разослал письма, которыми старался, расточая в них лесть и разные обещание, привлечь их на свою сторону2); но наученные опытом прежних измен Выговского и Брюховецкого. слобожане устояли. Орлик вступил в переговоры с ханом, которому относительно слобожан говорил: «если обыватели слобод, переведенные из-за днепровской Украины, откажутся от союза с нами и станут упорствовать, тогда надобно поступить с ними, как с врагами, и если встретится препятствие к занятию слобод, тогда надобно принудить слобожан силою к тому, чтобы они вышли из слобод и поселились на правом берегу Днепра»3) (этим же прельщал татар и Петрик). Большая снова грозила слобожанам опасность, если бы этот коварный план удался.
Взяв русский г. Сергиевск, хан появился в пределах Харьковского полка и дошел до д. Водолаг. Здесь произошел прискорбный случай: жители Водолаг, вместо того, чтобы, по примеру своих дедов и прадедов, биться с татарами, встретили крымского хана с хлебом и солью,


1) Грамота 1708 г. В. В. Гуров. Сбор. суд. реш., стр. 582.
2) «Летоиись самовидца, стр. 301.
3) Пр. Филарет. Отд, II, стр. 66. -108-



изъявляя ему тем свою покорность. «Прелестные» воззвания Орлика, видимо, произвели свое действие. Передавшихся слобожан хан приказал отправить к г. Вольному, чтобы поселить их там в степях, принадлежавших татарам. Изменников этих нагнал на дороге полтавский полковой судья П. Кованько, но они встретили его не как своего избавителя, чего можно было бы ожидать в предположении, что передались они, будучи к тому вынуждены обстоятельствами, a встретили с оружием в руках, думая отбиваться. Кованько пригнал их к Полтаве, где с ними поступили, как с изменниками, поднявшими оружие против своего государя: десятый человек из них был казнен смертью, а остальные с женами и детьми отправлены в ссылку1).
В продолжении двух лет (1711–1712 гг.) Орлик продолжал все таки «Украйнего колотить». Харьковцы бедствовали от нападений татар и буйных, непостоянных запорожцев. Толпы грабителей жгли деревни, грабили имущества и уводили жителей в плен. Самому полковому г. Харькову грозила большая опасность; его укрепление и пушки, державшие всегда ордынцев в почтительном отдалении, удержали их и на этот раз, но жители были в: большом страхе и начали уже принимать меры предосторожности на случай осады, ибо неприятель не дошел только трех верст до города. Не так благополучно и дешево отделались другие местечка полка: Мерефа (1711 г.) была страшно разорена, выжжена, — сгорела и церковь, многие жители уведены в плен; потерпели много Валки и Перекоп; этот злосчастный город в 1711 г. в третий раз (1680 г, и 1699 г.) был разрушен и сожжен, и, на этот уже раз, до основания; «того городка все обыватели от мала до велика в полон забрали со всеми их скоты и пожитки». Подобные грабежи продолжались много лет. Только в три года (1718–1720 гг.) постоянных нападений и грабежей запорожцев — или, как их называли, «харцызов» — Харьковскому полку, причинено было убытку на 4530 руб. по оценке того времени, а


1) Н. Костомаров. Мазепа и Маз., ст. 635. Хронограф. описание г. Харьк. -109-



на наши деньги будет около 45 тысяч. Данные эти почерпнуты из сохранившихся дел об этих грабежах: в 1718 г, было награблено на 1177, в 1719 — на 3085 и в 1720 на 268 руб.
Хан, против воли которого производились эти грабежи, вследствие сношений и требование царя, в вознаграждение прислал скота на сумму 876 руб. Этим пришлось поделиться еще с Изюмским полком. так что едва 1/10 часть убытков была вознаграждена и то только 1718–1720 годов, а раньше произведенных грабежей (1714–1717 гг.) хан не признал. Кроме этих, так сказать, явных врагов, в Харьковском полку, во время последних смут Булавина и Мазепы, наплодилось множество бродяг — «бурлаков», шатавшихся по лесам; они производили грабежи по большим дорогам. нападали на уединенные хутора и пасеки1).
Тяжелое это было время для полка: с одной стороны нападение татар и запорожцев — «харцыз» — и внутренние разбои, с другой — присутствие русского войска, на содержание которого брали без всякого контроля и вознаграждение провиант, фураж и деньги, а к тому же в 1718 и 1719 годах посетила Слободскую Украину и моровая язва, от которой умирало много козаков2). По окончании войны с Турциею и заключении Прутского мира (1711 г.), по которому Азов снова переходил к Турции, для размежевание границ от Харьковского полка потребованы были казаки — компанейцы в распоряжение губернатора Комеева; людей приказывалось назначить таких, которые бы хорошо были знакомы с пограничными степями и всякими урочищами от pp. Самары и Орели до Азова. От Харьковского полка для этой цели были назначены два сотника — Ольшанский Як. Ковалевский и Угольчанский Ив. Капустянский с 150 козаками от 14 сотен полка, с нужным числом подвод3); в этой командировке козаки пробыли 1713 и 1714 года.


1) Пр. Филарет. Отд. II, стр. 59, 62, 63, 66, 68, 90, 198–201, 275.
2) Мос. Отд, арх. гл. шт., оп. 95, св. 321.
3) Хар. Ист. Арх., отд. VIII, №21 (1714) и Мос. отд. арх. гл. шт., oп. 25. св. 321. -110-



При Петре Великом Слободская Украина начала подвергаться некоторым преобразованием. Хотя этот государь своими жалованными грамотами постоянно и подтверждал козацкие вольности, но, рядом с этим, издавал такие постановление, который начали понемногу выводить ее из того исключительна го положение, в «котором она была при прежних государях, и уравнивать ее с прочими областями государства» Так, самая территория Харьковского полка, при разделении России на 8 губерний (указ 18 дек. 1708 г.), отошла к Киевской. Указом же 1719 г. 29 мая всем слободским полкам по судебным и уголовным делам велено было быть под ведомством белгородской провинциальной канцелярии Киевской губернии1).
Это уже было большое ослабление власти полковников. Да и сам полковник, избранный полком, теперь должен был утверждаться царем, если только притом он соглашался с таким выбором, а если нет, то выбирался тогда другой, а то и просто назначался царем. Слобожанам было предоставлено право на неправильные решение полковой ратуши и на полковую старшину жаловаться белгородскому воеводе, а на этого последнего в Курский надворный суд2).
В полку, по распоряжению царя, были заведены трубачи и литаврщик. Самая служба полковая сделалась строже3).
В пределах слободских полков в 1709 г. была расположена на квартирах целая дивизия русских войск под начальством Апраксина; ему подчинены были также и все слободские полки, — военными и гражданскими делами их с этого времени начали заведовать русские генералы, начальники дивизии, называвшейся по месту своей стоянки «Украинскою»4). Это был большой удар для полковников: их прежняя самостоятельность и независимость с того времени отошла в область преданий; полковая старшина и сотники стали назначаться генералом, правда, по аттестации полковников.


1) Пол. Соб. Зак., т. V, №3380.
2) П. Головинский. Сл. коз. п., гл. IV.
3) И. И. Срезневский. Ист. об., стр. 14.
4) П. Головинский. Сл. коз. п.. гл. IV. -111-



Квартирование русских войск ложилось большим гнетом на полк, вследствие того, что продовольствие, как на солдат, так и на офицеров забиралось у козаков безотчетно1), ибо солдаты стояли по квартирам у обывателей и получали корм для себя и для своих лошадей без всяких росписок2).
В заботе своей о населении Слободской Украины Петр Великий издал указ (18 сен. 1712 г.), присланный на имя Харьковского полковника Пр. Вас. Куликовского; вызван этот указ был следующим обстоятельством: члены полковой харьковской старшины — обозный Вас. Ковалевский, судья Сем. Афанасьев, есаул Гр. Афанасьев, писарь Дм. Ходоленко, все сотники и посполитые подали царю челобитье, в котором приносили жалобу на своего полковника, обвиняя его в том, что он, без видимых причин. смещает полковых старшин и берет для своих домашних работ число работников более положенного. Так как эта жалоба была основательна, то царский указ «под жестоким штрафом» предписывал старшин без указа не переменять и работников более назначенного числа не брать. Куликовскому повелевалось, сняв с этой грамоты копию, подлинную передать в ратушу «для ведома». По прежним же правилам, выработанным «обыкностью», полковник пользовался служилыми людьми для своих работ, для возки дров и т. п. из своих маетностей, членам же полковой старшины «для воспоможение в службе» назначались служилые люди: обозному, судье, есаулу, городничему (атаману) и писарю по 15, а сотникам по 10 чел. Полковник Куликовский, видимо, безотчетно распоряжался и денежными сборами, ибо полчане в своей челобитной просят также, чтобы относительно сборов и расходов по различным нуждам полка быть по прежнему, т.е., с общего согласие со старшиною — исполнить эту просьбу указ этот также предписывал Куликовскому3).
В 1714 г. последовало нововведение: из старшинских детей, называвшихся полковыми козаками, были учреждены


1) П. Головинский. Сл. коз. п., гл. VI.
2) Хар. ист. apx. отд. VIII, №54. (Экстр. о слобод, полках).

3) Полн. собр. зак., г. VI, №2585, -112-



подпрапорные — в полку их положено иметь 39; их назначение было состоять при полковом прапоре, для посылок по разным делам, с командами; служили они «с своих грунтов», т. е.. не получали никакого содержание от полка. Назначение в подпрапорные зависело от полковника1). При Петре была произведена в Слободских полках в первый раз поголовная перепись; для этой цеди в Харьковский полк был прислан майор Дм. Лихарев (1722 г.)2). В 1711 г. поселены были в пределах Харьковского полка молдаване, пришедшие туда с кн. Кантемиром. Было приказано дать ему в г. Харькове двор с фольварком и деревни, принадлежавшие прежде Фед. Вл. Шидловскому. Далее, с. Балаклее отдана была волошскому стольнику Дм. Еникею, Новомышск волошскому спатарю Юр. Меченку, Волосский Кут полковнику Абазе. Кроме молдаван переселились и были размещены в слободских полках еще сербы и калмыки. Народ украинский очень недружелюбно смотрел на этих переселенцев: они были им люди чужие, не несли с ними никаких тягостей, так как от всяких податей были избавлены. Явились они в этот край, так сказать, на готовое, тогда как слобожанам приходилось долго здесь бороться и вложить не мало труда, пока они не устроили взятого ими края и не оградили себя капитальными сооружениями от опустошительных набегов татарских. Волошские дворяне получили в слободских полках 710 дворов3).
Недовольство козаков на пришельцев увеличивалось еще и тем. что эта чужеземцы, получившие незаслуженно так много привилегий, позволяли себе многие притеснения и насилия над истинными владетелями, бывшими постоянно верными царю своею жизнию жертвовавшими для защиты границ государства.
Таким образом, на Украине черкасы перестали быть хозяевами, а их шляхетство уступило свое место русским вельможам. да иноземным выходцам.


1) Хар. ист. арх., от. VIII, №54 (Экст.)

2) Пол. соб. зак, т. VI, №4090

3) Д. П. Багалей. Очерки, стр. 527. -113-



При большом наплыве чужеземцев, русских чиновников и служилых людей, внесших свои взгляды, порядки и привычки того времени, и вследствие частого и тесного общение полчан с ними, нравы их начали портиться. Среди слобожан стали практиковаться доносы друг на друга, благодаря которыми возбуждались такие дела, о которых козаки в прежнее время не имели ровно никакого понятие: Часто одно неосторожное слово, вылетевшее спроста из уст подгулявшего козака, и донесенное кем либо из желание выслужиться или попасть в милость у русских начальников. служило поводом к возникновению целого дела и влекло за собою тяжелый наказание. Для наглядного примера приведем здесь одно такое характерное дело, случившееся в Харьковском полку в последний год царствование Петра Великого.
Из местечка Перекопца (в силу указа 13 нояб. 1723 г.) приказано было доставлять провиант в г. Царев. Наряженный везти его козак Федор Антонов пришел к своему сотнику, Ивану Капустину, и стал просить его позволение взять у другого козака вола, для припряжки к своему, так как один из его волов заболел, «Лихо нам, пане сотнику, с тем провиантом от такого лихого пути», сказал при этом козак. На что сотник ему ответил: «по мне ты хоть найми, a провиант поведи, а я тебе другого вола к твоему в припряжку не дам. Теперь вы кажете лихо, але не допусти. Боже, нашему Императору турчина под свою область поджилити, то будут на наших головах драгуны кол острить».
Слова эти были сказаны сотником при двух свидетелях и не замедлили достигнуть до ушей «попа Василя». который и поспешил подать письменный донос. Генерал-майор фон-дер-Ропп приказал расследовать это дело полковнику Еропкину и, по окончании, направил его к князю Голицыну, который представил его на рассмотрение в военную коллегию.
При производстве следствия сотник Капустин пробовал было запираться, говоря, что «теми словами он, поп, оболгал его напрасно», но при очной ставке со свидетелями -114- повинился — «признал себя винна», говоря, что сказал эти слова, «осердясь на мужика Антонова, с простоты своей не признавая, что есть в тех словах важность". К этому он еще прибавила, что «никогда ничего подобного ни прежде, ни после не говорил и умышление на Императорское Величество никакого не имеет, так переписки и словесного согласие с неприятелями из-за турецкой границы никакого не имеет». Значить, словам Капустина, сказанным козаку Антонову, продали серьезное значение и заподозрили чуть ли не в государственной измене.
На донесение Голицына военная коллегия ответила, что право разбирать судебные дела в слободских полках и наказывать виновных, в силу данной инструкции (1723 г. 29 апр.), принадлежишь ему, Голицыну, как начальнику слободских полков и других нерегулярных войск на Украйне. Чрез год после начатие дела, в продолжении которого Капустин, по всей вероятности, томился под арестом, Голицын произнес над сотником свой приговор, который был сравнительно еще очень милостив. благодаря только случайным обстоятельствами В приговоре говорилось, что хотя сотник Капустин и осмелился произнести такие «непотребныя слова» и что ему за то преступление и следовала бы смерть («хотя не донатурально, но политически»), но, в силу указов (от 25 января и 5 февраля 1725 г.), «для поминовение Его Величества и для многолетие здравие Ее Императорского Величества вящая ему вина отпущена», но чтобы впредь ему ничего подобного в голову не приходило, определялось .по их козацкому обыкновению выбить (сотника Капустина) киями и написать в рядовые козаки, а на его место выбрать в сотники достойного»1).
Но рядом с этими неотрадными явлениями на Украйне, в слободских полках начала понемногу распространяться грамотность, заводились школы, где дети козаков учились церковному чтению и письму. Не чужды были полку Харьковскому в этот ранний период и литературные занятия: так, козак Семен Климовский написал книгу: «О правде и


1) Мос. отд. арх. гл. шт. оп. 47. св. 263. -115-



великодушии добродетелей». Книга эта написана стихами и относится к 1724 г., рукопись ее хранится в Императорской публичной библиотеке. Климовскому, как говорят, принадлежать также и следующие сочинение: «О дивных всероссийского монарха (Петра I) делах, о мудрости его и трудах» и "О пришествии короля шведского Карла XII внутрь Украины и об измене Мазепы". Этому поэту-козаку приписывают сочинение песни, обратившейся со временем в народную, — «не хочу я никого, только тебе одного»1).

 


 

Построив Петербург, царь Петр задумал связать его с внутренними губерниями удобным водным путем, который снабжал бы город хлебом и способствовал бы развитию внутренней торговли. Петр даже мечтал проехать когда-либо водою из новой столицы в Москву. Было решено прорыть канал, который тянулся бы параллельно берегу Ладожского озера и связывал бы р. Неву с р. Волховом, избегая, таким образом, бурливого и опасного для плавание озера, поглощавшего ежегодно до одной трети плававших по нем судов. Длина канала должна была равняться 104 верстам2). Постановив в своей всеобъемлющей голове необходимость этой постройки, царь Петр с свойственными ему энергиею и настойчивостью приступил к исполнению задуманного. Он повелел начать постройку канала немедленно и работникам быть со всего государства. Указом 17 окт. 1718 года приказывалось, между прочим, и слободским полкам выставить работников. назначая по одному человеку с семи дворов3). Каждым трем работникам вменялось в обязанность взять с собою заступ, лопату, кирку и топор. Киевская и Воронежская губернии всех наряженных по этому рассчету рабочих должны были выслать в Петербург к апрелю 1719 года, в сопровождении «добрых приводцев» и снабдить их провиантом на один


1) Харьковский Календарь 1886 г., стр. 138.

2) П. Семенов. Геогр. стат. сл.

3) Полн. соб. зак., т. V. №3233. -116-



месяц. В Петербурге козаки получали провиант из магазинов. На одного человека полагалось в месяц по полосьмины муки, по одной восьмой четверика круп и по два фунта соли1), Правительство, впрочем, не на свой счет кормило работников, ибо было приказано взыскать за выданный провиант деньги еще вперед по подрядной цене с тех шести дворов, которым не пришлось выставить работника. С этих же дворов приказано было взыскать еще и деньги с таким расчетом, чтобы на каждого человека приходилось в течение первого месяца на подъем и корм по полтора рубля, а на остальные семь месяце по одному рублю, что и составило сумму в 50,362 р. Из них на руки было отдано людям по полтора рубля на человека, а остальные деньги приводцы должны были принести с собою в Петербург.
Архивы нам не сохранили никаких подробностей о числе харьковцев, принимавших участие в этой канальной работе, ни об их положении там. Одно только, случайно уцелевшее, «ведение»2) о Харьковском полку, подписанное полковником Квиткою, сообщает отрывочное известие об участии полка в постройке Ладожского канала в 1721 и 1722 годах. Оно говорит о том, что не мало там погибло козаков от тягости земляных работ. Но сколько именно пало жертвою харьковских слобожан — неизвестно, хотя приблизительно о том можно судить из подобного же «ведение» об Ахтырском полку3), где говорится, что в одном только 1721 году при этой работе умерло 260 козаков, Командировки эти, начавшиеся в 1719 году, продолжались, кажется, по 1723 год; работы производились круглый год4).
Тягость зимних работ, недостаток в удобных жилых помещениях и непривычка украинцев к северному суровому климату послужили причиною тому, что немалое число погибших вдали от родины козаков запечатлели своею смертию эту тяжелую работу.


1) Полн. соб. зак., т. V, №3233.
2) Мос. отд. арх. гл. шт., оп. 25, св. 321.
3) Ibidem.
4) Пол. соб. зак., т. VII, №4156.



далее



return_links();?>
 

2004-2019 ©РегиментЪ.RU