УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


МВД и ОКЖ

 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


Рейтинг SIMPLETOP.NET


Яндекс.Метрика




Романов К.С. Департамент полиции МВД накануне и в годы Первой мировой войны (1913-1917 гг.).

07.00.02 - Отечественная история. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. СПб., 2002

 

Введение. Обзор источников и литературы
1. Департамент полиции, как структурное подразделение МВД

1.1 Структура и порядок работ в Департаменте полиции
1.2 Чиновничий состав Департамента полиции
2. Департамент полиции, как центральное учреждение правоохранительной системы России
2.1 Эволюция взаимоотношений Департамента полиции с правоохранительными органами на местах
2.2 Особенности информационной работы Департамента полиции
2.3 Преобразования В.Ф. Джунковского
2.4 Кадровые проблемы правоохранительной системы и попытки их решения в годы первой мировой войны
3. Деятельность Департамента полиции в годы первой мировой войны
3.1 Роль Департамента полиции в организации борьбы с революционным и оппозиционным движениями
3.2 Роль Департамента полиции в борьбе с ростом недовольства среди населения страны в годы первой мировой войны

Заключение
Список использованных источников и литературы

Примечания

 

Введение. Обзор источников и литературы


Секретность всегда окружала деятельность правоохранительных органов ореолом таинственности. Благодаря этому, во все времена в обществе существовал устойчивый интерес к работе учреждений, отвечающих за государственную и общественную безопасность. Период нач. XX в. - яркое тому подтверждение. Каждому образованному человеку известны имена и понятия, пришедшие из того времени: городовой, «охранка», филер. Однако та же секретность оказывала и оказывает серьезное влияние на изучение истории правоохранительных органов. Последние, охраняя свои тайны, закрывают на долгие годы ученым и общественности доступ к большей части документальных материалов. В этой связи изучение правоохранительной системы дореволюционной России имеет большое значение. Утверждать это можно по нескольким причинам. Прежде всего, тема эта актуальна с научной точки зрения. Существовавший несколько десятилетий негласный запрет на ее изучение, привел к тому, что серьезных научных трудов по данному вопросу фактически нет, а имеющиеся затрагивают период 1880-1914 гг. Однако исследователи, изучавшие политическую историю нач. XX в., а тем более революционное и оппозиционное движения в этот период, не могли игнорировать «полицейский аппарат самодержавия». Это привело к тому, что историки не смогли дать объективную оценку его работе. В историографии на этот счет существуют самые разноречивые мнения, однако, все они в равной степени мало аргументированы.
К примеру, некоторые исследователи нередко характеризуют Российскую империю кон. XIX - нач. XX веков, как «полицейское государство».1 Один из наиболее последовательных защитников данного положения американский советолог Р. Пайпс, даже утверждал: «С 14 августа 1881 года Россия оставалась самодержавной монархией лишь формально. ...планомерное наступление на права граждан, совершавшееся во имя государственной безопасности, не упрочивало власти монарха; выигрывал не он, а бюрократия и полиция...».2 В то же время, некоторые отечественные исследователи считают, что «объективный подход к политической истории Российского государства приводит к выводу о том, что Россия никогда не являлась классическим "полицейским государством", ни до 1917 г., ни после».3 Между тем, разрешить этот вопрос можно только на основе серьезного исследования структуры, прав и функций правоохранительной системы дореволюционной России, и в первую очередь Департамента полиции, как ее центрального учреждения. -3-
Впрочем, тема эта актуальна не только с исторической точки зрения. Специфичность задач, стоящих перед правоохранительной системой, предопределила особое положение в системе управления, сделав ее неотъемлемым атрибутом любого, даже самого демократического, государства. Правопорядок внутри страны поддерживают органы общественной безопасности. Они призваны защищать жизнь и имущество граждан от преступных посягательств. А задачей органов государственной безопасности является обеспечение условий, при которых действия антиправительственных сил как внутри страны, так и за рубежом не смогут оказать давление на государственный аппарат или привести к сбоям в его работе.
В этой связи изучение богатого опыта правоохранительных структур дореволюционной России, которые успешно боролись со многими преступными проявлениями, в том числе и политическим терроризмом, приобретает особое значение.
Несмотря на все выше изложенное, до сих пор нет ни одной работы посвященной Департаменту полиции, как государственному учреждению в период первой мировой войны. Однако в работах отечественных историков были затронуты некоторые проблемы его истории. Более того, в некоторых из них даже была предпринята попытка, ответить на вопрос о бездействии полиции в преддверии революционного февраля 1917 г. Прежде всего, это исследования деятельности правоохранительной системы дореволюционной России и Департамента полиции, как ее центрального учреждения. Правда, большинство из них посвящено более ранним периодам истории, и интересующая нас эпоха рассматривается лишь вскользь. Кроме того, вопросы, связанные с деятельностью полиции, так или иначе, затрагивали почти все историки, изучающие внутреннюю политику и революционное движение в годы первой мировой войны.
До революции 1917 г. специальных исторических исследований, посвященных деятельности полиции и жандармерии после 1905 г., не было. Между тем, именно в этот период интерес к этой теме был весьма велик. Она постоянно находилась в сфере внимания публицистов тех лет. Особое внимание уделяли ей революционно и оппозиционно настроенные авторы. Разоблачения в печати негативной работы государственных институтов были одним из способов дискредитации существующего строя. Это стало причиной, по которой через все публикации о полиции красной нитью проходила мысль, - «хорошая полиция может быть только в хорошо устроенном государстве».4 Так через отдельные недостатки показывалась несостоятельность всего -4- политического строя, и общественное мнение, направлялось в нужное для противоправительственных сил русло.5
Наиболее серьезными среди этих работ были брошюры А.А. Лопухина6 и Н.А. Гредескула.7 Оба автора, хотя и подвергали существующую систему полиции критике, но в отличие от других, избегали голословных обвинений, пытаясь выявить объективные причины существующих недостатков. На содержание книги А.А. Лопухина сильное влияние оказало то, что автор, в своей деятельности на посту директора Департамента полиции потерпел полное фиаско. В результате, пытаясь найти оправдание своим неудачам в особенностях существующей правоохранительной системы, он не смог объективно представить ее. И хотя до прямой фальсификации он не опускался, многие недостатки полиции он сильно преувеличивал. Тем не менее, это была первая книга, в которой была дана общая, достаточно четко, картина деятельности Департамента и полицейской системы в целом накануне и во время революции 1905 г.
В отличие от брошюры А.А. Лопухина, в работе Н.А. Гредескула, фактологический материал практически отсутствовал. Она интересна по иным причинам. Н.А. Гредескул, член ЦК кадетской партии, товарищ председателя первой государственной думы, был, пожалуй, первым представителем оппозицию, кто публично заявил о том, что появление негативных явлений в деятельности полиции напрямую связано с ростом революционной активности. Причем главную роль, по его мнению, играл террор - метод борьбы, «вложенный в форму нравственного предательства и политического своеволия».8 Подытоживая свои размышления, Н.А. Гредескул писал: «Вышло то, что в русской жизни образовалось две большие организации, из которых каждая под внешним покровом своей верховной цели считает для себя дозволенным решительно все, что считается предосудительной с нравственной и общественной точек зрения».9
Несмотря на то, что предложенная Н.А. Гредескулом концепция развития политической полиции, была сильно политизирована и строилась на упрощенном понимании причинно-следственных связей, она наиболее объективно отражала реальное положение вещей. Официальная идеология, со своей стороны, ничего ей противопоставить не смогла. Наиболее массовые издания - юбилейные очерки истории МВД10 и Петербургского градоначальства11 увидели свет еще до революции 1905 г., а более поздние исторические экскурсы не предназначались для широкого распространения. К последним относился «Исторический очерк организации и деятельности ГЖУ», опубликованный в 1908 г. в сборнике циркуляров, который -5- рассылался исключительно жандармским чинам.12 Правда, автор его, С.В. Савицкий, касается лишь основных вех в эволюции ОКЖ, никак не объясняя происшедшие изменения. Несколько иной характер носит работа «Исторический очерк образования и развития полицейских учреждений в России».13 Это одно из приложений к законопроекту о преобразовании полиции в Империи, которое было составлено в Департаменте для депутатов Государственной думы. Авторы этого небольшого по объему очерка попытались показать эволюцию института полиции со времен Киевской Руси вплоть до нач. 1910-х годов. Однако они ограничились лишь формальным описанием полицейских структур в разные периоды истории, а так же констатацией положительных и отрицательных черт, характеризовавших их деятельность. О причинах же, вызвавших изменения в организации и работе полицейских структур говорилось очень мало.
Круг, интересовавшихся деятельностью полиции и ее историей, не ограничивался публицистами и служащими правоохранительных органов. Многие аспекты интересующей нас темы затрагивались в работах дореволюционных юристов. В первую очередь, речь идет о статьях и исследованиях по административному, или как его ранее называли, полицейскому праву. В них разбирались законодательные основы функционирования общей полиции, ее задачи, обязанности и взаимоотношения с властью.14 Изучали полицию и специалисты по другим отраслям права. Так, либеральными юристами разрабатывался вопрос о влиянии особенностей государственного устройства и политического режима на формирование и деятельность правоохранительной системы. Делалось это или на примере генезиса полицейских структур в странах Западной Европы, в первую очередь Англии,15 или в сравнении особенностей функционирования русской и зарубежной полиции.16 Однако наибольшее значение для нашей темы имела работа И. Снегирева «Безопасность и полиция»17, в которой система правоохранительных органов России была подвергнута тщательному анализу. Разбирая основные направления деятельности полиции по обеспечению безопасности в государстве, автор выявил многие ее недостатки и причины, их породившие. Он так же указал не действенность ряда часто используемых мер, направленных на предупреждение и пресечение преступлений. Наконец, в своей книге И. Снегирев предпринял попытку наметить мероприятия, проведение которых могло способствовать усилению полиции и улучшению ее работы.
Говоря в целом, можно отметить, что изучение деятельности правоохранительных органов в дореволюционный период стимулировалось интересом -6- общества к этой теме. Общее недовольство полицией обусловило то, что многие работы, даже научные, носили полемический характер. Лишь немногим авторам удавалось увидеть в этом серьезную проблему, решение которой они и пытались найти в своих книгах.
После Февральской революции интерес к полиции, которая для многих олицетворяла «прогнивший царский режим», вырос еще больше. Это предопределило появление большого числа работ, посвященных политическому сыску. Количество книг, вышедших за полтора года, начиная с момента Февральской революции, так велико, что на это нельзя не обратить внимания. Основой для их написания послужили документы учреждения политической полиции, уцелевшие после их разгрома в ходе революционных событий.
Архивы показали всесильность политической полиции и почти полную осведомленность ее обо всех тайных делах революционных партий и общественных организаций. Поэтому особенностью всех книг этого периода был своеобразный пессимизм. К тому же отсутствие достаточного времени на обработку материала оказало решающее воздействие на тип всех исследований - это причудливая смесь исторического труда публицистической статьи, личных воспоминаний и сборника документов. Скорее это были не исследования, а тематические подборки документов, касавшихся тем, в наибольшей степени волновавших общество в то время, и снабженные небольшими комментариями исторического, публицистического и мемуарного характера. Было схоже не только внутреннее содержание, но и внешний вид книг: небольшой формат и объем (30-40 страниц), схожие названия, плохая бумага, орфографические ошибки18.
Наиболее серьезные работы, созданные в это время, были посвящены работе Заграничной агентуры.19 Их авторы - В.К. Агафонов и С.Г. Сватиков входили в состав комиссии, разбиравшей парижский архив Агентуры. Это позволило им в ходе своей работы привлечь значительное количество документов, в использовании которых, в отличие от своих коллег в России, они были неограниченны. Благодаря этому, а так же тому, что последний заведующий Заграничной Агентуры А.А. Красильников активно сотрудничал с Комиссией, давая все необходимые объяснения, авторы смогли достаточно объективно охарактеризовать деятельность политической полиции. Впрочем, и эти издания были не свободны от ряда недостатков, общих для всех работ того времени. -7-
Книги писались для удовлетворения сиюминутного интереса и поэтому в них затрагивались схожие проблемы. Все авторы уделяли преимущественное внимание разработки трех сюжетов. Первый и главный - деятельность охранных отделений: структура, штат, методы сбора и систематизации материала. Второй был посвящен наружному наблюдению, а третий внутренней агентуре. Другой особенностью этих книг было то, что проблемы, поднимаемые в них, рассматривались, так сказать, вне времени. При изложении материала авторы очень вольно обращались с хронологией, используя для подтверждения своих выводов факты, относящиеся к разным периодам - революции 1905 г., «столыпинской реакции», первой мировой войны. Такое вольное обращение с фактологией чрезвычайно снижает научную ценность этих работ, хотя сами по себе приводимые сведения и документы представляют определенный интерес. Еще одной характерной чертой этих изданий было то, что вопросы, связанные с Департаментом, в них затрагивались постольку, поскольку он руководил охранными отделениями. В итоге, работа политической полиции приобретала однозначно реакционный, противоправный характер.
Перечисленные выше особенности этих изданий были обусловлены рядом причин. Во-первых, политическая конъюнктура. Одной из основных задач МВД после Февральских событий была признана необходимость «решительным образом сломать и уничтожить пережитки и навыки прежнего приказного полицейского режима».20 Для этого необходимо было доказать, что прежний политический режим действительно имел именно такую сущность. Поэтому в том же официальном отчете, где говорилось о функциях Департамента не связанных с политическим сыском, так же официально заявлялось, что уже давно полиция возбудила «против себя всеобщее негодование», а руководящее ею учреждение «всеобщую ненависть», из-за допускавшихся им провокационных приемов21. Во-вторых, беспристрастный разбор деятельности Департамента во многом бы развеял представление о правоохранительных органах, как составной части «темных сил». После Февральской революции полиция и жандармерия изображались одним из главных препятствий на пути преображения России. Была развернута целая газетная кампания за немедленную отправку их на фронт22. Когда же Г.Е. Львов попытался привлечь на службу хотя бы часть полицейских, в левой печати начали публиковаться гневные статьи23. Кроме того, почти все высшие полицейские чины так же числились по ведомству «темных сил». Правда, они в большей степени были тенями прошлого, олицетворяя собой самую сущность «преступного» царского режима, и потому были персонально ответственны за все неурядицы военных лет, -8- гонения на общественность и кровопролитье во время «Великой русской революции».24 Отказ от традиционного взгляда на правоохранительную систему, а значит и на ее центральное учреждение, был в таких условиях просто немыслим. К тому же власти было не выгодно стимулировать раскрытие истиной роли политической полиции, и Департамента в частности еще по одной причине, которая, кстати, определяла отношение власть предержащих к этой теме и в дальнейшем. Ее хорошо сформулировал автор предисловия к одному из важнейших документов, выработанных Департаментом - «Инструкция о работе с секретными сотрудниками». Он пишет: «Опыт царской охранки был нужен и Временному правительству, и тому правительству, которое пришло ему на смену, не утратил он значения и поныне».25
Более объективные работы о деятельности полиции в дореволюционный период стали появляться с нач. 1920-х годов. Связано это было с тем, что исследователям стали доступны документы, в том числе и секретные, имперских министерств и ведомств. На их основе был создан целый ряд исследований по вопросам внутренней политики, в которых не малое место уделялось деятельности МВД, в том числе и Департамента полиции. Особо пристальному изучению подверглись взаимоотношения Николая II с последним министром внутренних дел А.Д. Протопоповым. И хотя, пристальное внимание исследователей к этой теме было в первую очередь обусловлено интересом к вопросам внешней политики, а точнее к проблеме сепаратного мира, при ее изучении нельзя было игнорировать и внутриполитические аспекты. Так в работах В.П. Семенникова помимо интереснейшего фактологического и документального материала, было сделано не мало любопытных наблюдений, объясняющих позицию МВД в предреволюционный период26. Примерно в этом же ключе была написана и работа Д. Заславского о А.Д. Протопопове27. В ней автор пытался выявить особенности политики последнего царского министра внутренних дел и причины их обусловившие. Правда, чрезмерно идеологизированный подход к поставленной задаче помешал ее объективному решению. Тем не менее, некоторые выводы, сделанные в работе не потеряли своей ценности и до настоящего времени.
Необходимо особо отметить еще две работы, в которых разрабатываются темы напрямую связанные с деятельностью Департамента полиции и других правоохранительных структур в годы первой мировой войны. Прежде всего, речь идет об исследовании Б.Б. Граве «К истории классовой борьбы в России в годы империалистической войны».28 В нем она пыталась показать нарастание внутриполитического кризиса через взаимоотношения власти, либеральной буржуазии и -9- рабочего класса. Однако ценность данной работы определяется не этим. Гораздо важнее то, что свои выводы автор сделал на основании многочисленных источников, в том числе и впервые введенные ей в научный оборот комплекс документов Особого отдела Департамента полиции.
Вторая работа «Царская армия в Февральском перевороте» принадлежит перу Е.И. Мартынова29. Разрабатывая заявленную в названии тему, автор рассмотрел широкий комплекс проблем, с нею связанных. Одной из них было взаимодействие военных и гражданских властей в столице, и в частности, планы совместных действий войск и полиции. Не оставил он без внимания и вопрос о так называемых «протопоповских пулеметах», который попытался разрешить на основании документов военного ведомства. Все это позволяет считать книгу Е.И. Мартынова одной из первых попыток комплексного изучения действий властей в нач. 1917 г., направленных на предупреждение массовых беспорядков.
Несмотря на изучения в 1920-30-х гг. многими историками фонда Департамента полиции, ЧСК и др., специальных исследований, посвященных дореволюционной правоохранительной системе и ее центральному учреждению, так и не было создано. Более того, даже не предпринималось попыток детально описать систему политического сыска в начале XX века. Изучались лишь некоторые аспекты ее деятельности. Особо пристальное внимание было уделено провокаторам30 и зубатовскими организациями.31 Продолжая дореволюционную традицию, подавляющее большинство авторов смотрело на полицию, как на «бесконтрольный аппарат», которому были присвоены обширные права и были возложены «задачи по борьбе со всеми "неблагонадежными" элементами».32 Каких-то новых аспектов в изучение темы ими внесено не было, тем более что большая часть их была написана на основе воспоминаний, газетной и журнальной публицистик, а так же немногочисленных опубликованных воспоминаний.
Более серьезные работы строились на основе архивных документов33 или материалах судебных процессов.34 Однако специфичность затрагиваемых в них тем, а так же то, что период войны в них практически не освещались, работы эти мало способствуют решению поставленных задач.

Несколько большее значение имеет сочинение В. Шуйского «Департамент полиции»,35 вышедшее в Харькове в 1930 году на украинском языке. Несмотря на то, что в своей книге автор в основном касается вопросов о провокаторстве и очень мало освещает темы, непосредственно связанные с Департаментом. Все же в ней затрагивается ряд важных вопросов. В частности в книге рассматривается вопрос о -10- финансировании политической полиции и руководящей роли Департамента полиции в структуре органов политического сыска. К сожалению, автор использовал только опубликованные источники, не проверяя их архивными данными.
Здесь же особо необходимо отметить издательскую деятельность Общества бывших политкаторжан. Под его эгидой был опубликован ряд значимых исследований, посвященных политическому сыску. Кроме уже упоминавшейся работы В. Шуйского и книг П.Е. Щеголева, им было выпущено в свет трехтомное исследование Л.П. Меньщикова «Охранка и революция», первый том которого был посвящен деятельности органов политического сыска на рубеже XIX-XX веков.36 Кроме того, немало интересных с фактологическогй точки зрения статей было напечатано в журнале Общества - «Каторга и ссылка». Наконец, в нач. 1930-х годов было намечено создать обобщенную, многотомную историю политической тюрьмы, каторги и ссылки в царской России37. Согласно плану издания в томах, посвященных началу XX в., к рассмотрению были намечены и вопросы, связанные с политическим сыском. Уже одно их перечисление ярко свидетельствует о том, что круг тем, интересовавший исследователей в то время, был весьма специфичен. Так в томе, посвященном периоду с нач. 1890-х годов по 1905 г. предполагалось затронуть следующие темы: «Реорганизация охранных отделений. «Летучий отряд» Медникова. Руководящая роль московской охранки»38. А в следующем, который должен был повествовать о межреволюционном периоде, политической полиции планировалось уделить более пристальное внимание. В особом параграфе «Организация Департаментом полиции погромов», кроме этой проблемы должны были быть рассмотрены и другие вопросы: «Система сыска и провокации, как нормальное средство государственного управления... Роль Департамента полиции и охранных отделений в этот период»39, а так же ряд более частных. Данный проект осуществить не удалось, т.к. в 1934 г. Общество было закрыто. С этого времени всякое изучение работы дореволюционных правоохранительных органов, в особенности политического сыска, было прекращено. Тема на долгие годы стала запретной.
С нач. 20-х годов опытом, накопленным дореволюционными правоохранительными органами, начинают интересоваться сотрудники соответствующих советских структур. Это положило начало ведомственному изучению истории полиции. Уже в одном из первых профессиональных чекистских журналов «Еженедельник чрезвычайных комиссий» началась публикация заметок и документов, посвященных деятельности политической полиции в дореволюционный период. Традиция знакомства сотрудников советских правоохранительных органов с работой их -11- предшественников была продолжена и в дальнейшем. Так, в милицейском журнале «На посту», издаваемом в Ленинграде, в 1925-1926 гг. была помещена серия статей Д. Гоголя о методах и формах деятельности «политической полиции самодержавия».40 Но если в «Еженедельнике» основное внимание уделялось публикации документов, то Д. Гоголь редко использовал документальный материал для подкрепления своих выводов. Более того, однозначно негативная оценка действий полиции и публицистический характер статей, делала их похожими на прочие издания 20-х годов, затрагивавшие схожие темы. Несмотря на это, публикация в ведомственном журнале серии статей, бесспорно свидетельствует об интересе к опыту предшественников, имевшимся у руководителей советских правоохранительных структур.
Обзор литературы 1920-30-х годов, посвященных полиции, был бы неполным без упоминания книги Б.И. Николаевского «История одного предательства». Впервые она была опубликована в Берлине в 1931 г., и с тех пор неоднократно переиздавалась. В ней историк-эмигрант разрабатывал одну из популярных в тот период тем. Его исследование было посвящено одному из самых известных провокаторов - Е.Ф. Азефу. Однако оно выгодно отличалось от других работ на эту тему. Б.И. Николаевский, на основании многочисленных источников, часть из которых до сих пор не доступна исследователям, представил деятельность «великого провокатора» на широком историческом фоне. Это позволило автору представить систему политического сыска периода 1890-х - 1900-х годов, и охарактеризовать происходившие в ней изменения. Особое внимание в книге было уделено Департаменту полиции и петербургскому охранному отделению, был в ней так же затронут вопрос о влиянии министров внутренних дел на работу органов политического сыска. Кроме того, Б.И. Николаевским были даны весьма интересные исторические портреты руководителей правоохранительных органов того периода. В предисловии к одному из последних переизданий этой книги, была дана весьма точно характеристика исторических исследований Б.И. Николаевского. В нем подчеркивалось, что все книги «написаны на богатом фактическом материале», кроме того, «они добросовестны, объективны, выдержаны в спокойном, сдержанном тоне».41 Все эти достоинства позволяют «Истории одного предательства» до сегодняшнего дня оставаться одним из лучших исследований по истории политического сыска.
Характеризуя в целом период 1920-30-х годов можно отметить, что в это время интерес исследователей к документам полицейских учреждений был весьма велик. Обусловлен он тем, что историки надеялись найти в них ответы на интересующие их вопросы внутренней политики и революционного движения. Однако работа с -12- многочисленными документами, не положила начало исследованию истории фондообразующих учреждений. В большинстве исторических трудов особенности правоохранительной системы рассматривались лишь вскользь, а ее деятельность продолжала оцениваться однозначно негативно. Это привело к тому, что сложившееся перед революцией отрицательное отношение общества к полиции, постепенно становилось идеологическим штампом.
Новое обращение к истории правоохранительной системе нач. XX в. происходит в нач. 60-х годов. С этого времени редкий исследователь, занимавшийся проблемами внутренней политики царского правительства в период последнего царствования, обходился без привлечения документов Департамента полиции. Особенно это касалось исследователей, работавших над изучением периода первой мировой войны.42 Однако они, в отличие от историков, работавших в 1920-30-е годы, не ограничивались разрешением общих вопросов внутренней политики. В своих работах они затрагивали и темы, связанные с функционированием правоохранительных структур. В частности, широкая осведомленность полиции, для многих из них являлась самостоятельной проблемой.
В тоже время специальных работ по интересующей нас теме практически не появилось, связано это было с тем, что по идеологическим соображениям она продолжала оставаться закрытой. В сер. 60-х начали появляться первые статьи, посвященные борьбе революционеров (большевиков) с тайной полицией43 В это же время началось более детальное исследование приемов и методов, применяемых до революции для ведения политического сыска.44 Однако значение их для нашей темы не очень велико. Хронологические рамки исследований обычно не включали период первой мировой войны. К тому же все они были написаны в ключе официальной идеологии и имели ряд серьезных недостатков. Специфичность темы заставляла авторов больше внимания уделять конспиративным приемам революционеров. Деятельность политической полиции авторы затрагивали постольку, поскольку именно она революционерам противостояла. Неслучайно наиболее серьезная работа, затрагивающая вопросы, связанные с политическим сыском называлась «Тяжелый фронт».45 Автор ее, Б.К. Эренфельд, основное внимание уделил методам, которая политическая полиция использовала в борьбе против революционеров. Так же им была предпринята попытка выявить причины, определившие особенности этой борьбы. Однако идеологические клише оказали серьезное воздействие на выводы сделанные в исследовании. Зачастую они даже противоречили фактическим данным, изложенным в книге. Так, к примеру, -13- автор пришел к выводу: «вся многолетняя история большевизма знает лишь считанное число провокаторов»46, хотя сам приводит имена не менее пятнадцати агентов, занимавших видное положение в партийной иерархии (Р.В. Малиновский, А.С. Романов, Я. А. Житомирский и др.).
В этот же период формировался и иной подход к изучению правоохранительной системы и органов политической полиции в частности. Начало ему положили исследования Н.П. Ерошкина по истории государственных учреждений XIX - нач. XX века, в которых он не только проанализировал взаимосвязь между различными правоохранительными структурами, но и показал, какое место они занимали в системе государственного управления. Уже в первых учебных пособиях, написанных им на рубеже 1960-х годов, основное внимание было уделено именно этим аспектам.47 Тоже самое можно сказать и о его статьях об учреждениях, ведавших политическим сыском48, которые были помещены в Советской исторической энциклопедии. Однако наиболее полно эти аспекты были исследованы Н.П. Ерошкиным в работе «Крепостническое самодержавие и его политические институты»49, посвященной государственным учреждениям кон. XVIII - сер. XIX вв. В дальнейшем, продолжая работу над темой, он использовал аналогичный подход и при анализе особенностей государственного аппарата более позднего времени, в том числе, и межреволюционного периода 1905-1917 гг.50 Идеи Н.П. Ерошкина оказали серьезное влияние на дальнейшее изучение истории правоохранительной системы, о чем свидетельствуют труды исследователей, работающих над данной темой в настоящее время.51
Несмотря на это, наиболее серьезно полицейские структуры в 1960-70-х годах изучались сотрудниками системы МВД СССР. В этот период был создан целый ряд исследований, свидетельствующих о том, что в Министерстве стали уделять особое внимание истории правоохранительных органов.52 Большая часть этих работ являлась пособиями для учебных заведений МВД, и поэтому содержала лишь самые общее сведения. Тем не менее, их авторам удалось наиболее полно отразить структуру органов общественной и государственной безопасности. Кроме того, в этих работах особое внимание было уделено взаимоотношению различных министерств с МВД, теме на тот момент совершенно неизученной. Однако эти исследования не свободны от ряда недостатков. Во-первых, рассматривая структуру полиции и изменения в ней, авторы не затрагивают причин их вызвавших. Во-вторых, не всегда поднимается вопрос об успешности деятельности различных полицейских органов. -14-
Все это позволяет утверждать, что в 1960 - нач. 1980-х годов исследовались лишь отдельные вопросы, связанные с историей правоохранительных структур дореволюционной России. Тем не менее, именно в этот период была заложена основа для ее планомерного и систематического изучения. Особая заслуга в этом принадлежит Н.П. Ерошкину, т.к. предложенный им подход, как наиболее продуктивный, оказал существенное влияние на последующую разработку данной темы.
Во второй половине 1980-х годов, когда идеологическое давление начало ослабевать изучение истории политической полиции и других правоохранительных структур стало вестись более активно. Публикации в научно-исторических журналах статьей, посвященных учреждениям (чаще всего Департаменту полиции), методам работы и законодательной базе политической полиции приобрели регулярный характер. В основном все они были посвящены двум темам. Во-первых, особенностям деятельности политической полиции в конкретный исторический период53. Однако из-за небольшого объема, авторы не имели возможности достаточно полно осветить поставленных в статье проблем. Чаще всего им приходилось ограничиваться констатацией некоторых закономерностей борьбы самодержавия революционным движением. Во-вторых, целый ряд статей был посвящен анализу архивных фондов различных органов политической полиции.54 Авторы статей, исследуя их, характеризовали не только сами документы, но и фондообразующие учреждения - их структуру, функции, место в правоохранительной системе и порядок взаимоотношения с другими властными структурами. Особое значение этих статей определяется тем, что все они были написаны на основе архивных материалов, и, таким образом, в них была дана более объективная оценка деятельности органов политической полиции.
В это же время было опубликовано несколько исследований по истории противостояния революционных партий, преимущественно РСДРП (б), и политической полиции. Наиболее серьезным из них явилась работа Н.Н. Анисимова «Борьба большевиков против политической полиции самодержавия».55 В ней автор проанализировал не только методы борьбы полиции с революционерами, но и структуру политического сыска, а также причины изменении, происходивших в ней. Хотя книга и не свободна от ряда идеологических клише, автор смог достаточно объективно показать причины, которые определяли особенности борьбы царского правительства с революционерами. Кроме того, на страницах научных и партийных изданий увидел свет ряд статей, посвященных этой же проблематике.56 Все они были написаны с привлечением широкого круга неопубликованных источников, в том числе и -15- отложившихся в фондах органов политической полиции. Эти работы, в которых преимущественное внимание уделяется дореволюционной истории РСДРП(б), тем не менее, прекрасно характеризуют уровень осведомленности политической полиции.
Снятие идеологических барьеров не только способствовало началу широкомасштабного изучения истории правоохранительной системы до революции, но и спровоцировало появление спекулятивных публикаций на данную тему. Отличительной чертой их было то, что авторы, рассматривая отдельные факты, игнорировали не только особенности деятельности полицейских органов в тот период, но и исторический контекст. Последние нашло свое выражение в стремлении выявить параллели с работой правоохранительных органов советского периода, причем основывалось оно не на глубоком анализе, а случайных совпадениях. Ярким примером такого подхода к истории полиции были появившиеся на страницах периодических изданий в кон. 1980-х годов статьи о сотрудничестве В.И. Сталина с «царской охранкой».57 Основным аргументом авторов данных публикаций подтверждающим справедливость данного утверждения была их уверенности в этом. Ссылки же на документальные свидетельства не выдерживали никакой критики.58 Однако, не смотря на то, что многие историки, занимающиеся историей политической полиции, неоднократно на это указывались, вопрос о провокаторстве Сталина продолжает оставаться до сих пор открытым.59
В последующие годы исторические спекуляции на данную тему вышли на качественно новый уровень. Во-первых, издательства и авторы, удовлетворяя интерес широкого читателя, издают научно-популярные книги60, в которых повествуется об отдельных, чаще всего скандальных эпизодах, из истории дореволюционной полиции. Во-вторых, во многих книгах, претендующих на научность, подобные же факты, щедро приправленные авторской фантазией, нередко служат основой для подтверждения самых невероятных гипотез и предположений.61
Иными словами, после 1985 г. сложились условия не только для серьезного изучения дореволюционной истории правоохранительных органов, но и для появления спекулятивных околоисторических работ на данную тему.
Несмотря на то, что изучение дореволюционной полиции велось отечественными историками долгое время, наиболее серьезные исследования, основанные на солидной источниковой базе, появились лишь в последнее десятилетие. Впрочем, как и ранее исследователи продолжали первоочередное внимание уделять органам политического сыска и их специфической деятельности. Даже было предпринято несколько попыток, -16- обобщить всю историю политической полиции, начиная со времен Ивана Грозного и до революции 1917 года. Наиболее серьезные попытки в этом направлении были предприняты Ф.М. Лурьев в его книге «Полицейские и провокаторы»62, а так же в монографии «Фонтанка, 16. Политический сыск при царях»63, написанной двумя историками: российским - С.А. Степановым и канадским - Ч. Руудом. Впрочем, надо признать, что попытки проследить эволюцию политического сыска на таком большом историческом отрезке оказались в обоих случаях неудачными. Основными причинами этого, на наш взгляд, были: дисбаланс исторического материала, неоправданные обобщения, а так же то, что авторы не всегда критически относились к бытовавшим в литературе скандальным, но не достоверным фактам из истории политической полиции. Последнее особенно характерно для книги Ф.М. Лурье, даже название которой кажется взятым с заголовка одной из брошюры, что появились после Февраля 1917 г. В то же время, несмотря на названные недостатки роль этих книг, как обобщающих результаты всех предыдущих исследований, очень велика. Причем в первую очередь это касается кон. XIX  и начале XX., т.к. деятельность и особенности ведения политического сыска в этот период, рассмотрены авторами очень подробно.
В нач. 1990-х годов была опубликована еще одна работа, в которой суммировались результаты изучения истории политического сыска. В журнале «Из глубины времен» была помещена стать Ф.М. Лурье и З.И. Перегудовой «Царская охранка и провокация»64 в которой были рассмотрены основные аспекты работы органов политической полиции, их эволюция и причины ее обуславливающие. Причем, работа эта выгодно отличалась от двух вышеназванных книг. Прежде всего, это связано с тем, что авторы ее, рассматривая деятельность политической полиции, смогли не только отрешиться от господствовавших шаблонных понятий, но и обнаружить ошибочность большинства из них. В результате, данная статья наглядно показала, что, несмотря на имевшийся устойчивый интерес к данной теме, она продолжала оставаться фактически не изученной.
Впрочем, к настоящему моменту многие пробелы в истории политического сыска уже ликвидированы. Во втор. пол. 90-х годов было опубликовано несколько монографий и статей, которые способствовали формированию более полного и объективного представления об истории политической полиции. Прежде всего, необходимо отметить капитальный труд З.И Перегудовой «Политический сыск России (1880-1917 гг.)».65 В данной монографии на основе широкого круга источников, многие из которых впервые были введены в научный оборот, были рассмотрены наиболее важные вопросы, -17-  связанные с деятельностью системы политического сыска. К сожалению, как справедливо замечает сам автор, хотя она и «стремилась не отдавать предпочтение тому или иному из рассматриваемых сюжетов, все же это ей не удалось до конца».66 В итоге многие из затронутых З.И. Перегудовой тем, так и остались не раскрытыми. Это, а так же то, что выводы ряда глав уже были ранее обнародованы автором в статьях, опубликованных ею в 1980-90-х годах, несколько снижает ценность данной работы. Тем не менее, на сегодняшний день именно в ней история органов политической полиции рубежа XIX-XX вв. нашла наиболее полное и объективное отражение.
Кроме книги З.И. Перегудовой необходимо отметить так же монографии И.Н. Кравеца67 и В.В. Романова68, которые посвящены общим вопросам истории органов государственной безопасности дореволюционной России. Работа первого автора «Тайные службы империи», посвящена контрразведывательной деятельности различных государственных учреждений, в том числе Департамента полиции и подчиненных ему структур, в годы Русско-японской войны. Вторая работа «На страже Российской монархии. Политическая полиция Поволжья в 1905-1907 гг.», как видно из названия, посвящена совершенно не разработанной теме. Региональные особенности работы органов политического сыска в таком объеме до В.В. Романов никем еще не рассматривались. Так же необходимо отметить, что автором в рамках заявленной темы был поднят ряд специфических вопросов, которые до него никем не рассматривались. В частности, одна из глав его труда посвящена техническому оснащению органов политического сыска. Правда, прямого отношения к нашей теме данные работы не имеют, т.к. в них не затрагивается период первой мировой войны. Несмотря на это, многие наблюдения и выводы авторов позволяют четче осветить изменения, происходившие в системе политического сыска в интересующий нас период, а так же понять причины приведшие к ним.
Так же в последнее десятилетие было опубликовано достаточно большое количество книг и статей, освещающие частные вопросы деятельности правоохранительных структур. Среди них особо необходимо выделить работы, в которых анализируются различные направления деятельности органов полиции. Наиболее пристальное внимание в последние годы исследователи обращали на историю борьбы с терроризмом69 а так же на разведку и контрразведку.70 Как правило, данные работы носят очерковый, описательный характер. Связано это с тем, что авторы их наибольшее внимание уделяют самым ярким моментам в деятельности данных структур, игнорируя не только их будничную работу, но и исторический контекст. -18-
По иному обстоит дело с изучением тем, интерес к которым у историков и широкой общественности был традиционно велик. Так в последние годы появилось немало интересных публикаций, посвященных отдельным правоохранительным учреждениям71, методам их работы72, а так же тем эпизодам отечественной истории, в которых органы государственной безопасности играли весьма значимую роль73. Среди этих публикаций необходимо выделить две - книгу И.С. Розенфельда «Провокатор Роман Малиновский: судьба и время»74 и исследование С.А. Степанова «Загадки убийства Столыпина».75 Несмотря на то, что оба автора предметом своего исследования выбрали достаточно узкие темы, тем не менее, они широко осветили многие вопросы на прямую связанные с этими событиями (особенности работы революционных партий, структуру полиции, особенности внутреннего наблюдения и др.). Благодаря этому, им удалось показать, что оба инцидента не были результатом лишь случайного стечения обстоятельств. Объективные причины - историческая ситуация, особенности функционирования полицейских структур, так же имели большое значение для их возникновения. Кроме того, ими были даны любопытные характеристики многих чинов Департамента полиции и охранных отделений.
Особая важность последнего определяется тем, что к персоналиям полицейских деятелей долгое время никто интереса не проявлял. Исключения составляли руководители самого высокого ранга или люди, - такие как С.В. Зубатов, - игравшие значимую роль в политической жизни общества. Лишь в последние годы этот пробел стал постепенно заполняться. Пионером здесь опять выступила З.И. Перегудова. Ею были созданы биографические очерки некоторых наиболее ярких деятелей политического сыска нач. XX в., таких как Ф.В. Джунковский76 и Е.П. Медников.77 Ею была проделана обширная работа по сбору биографических данных, анализируя которые, она рассмотрела родственные связи, политические взгляд и факторы, влиявшие на карьерный рост78. В последнее время стали появляться и другие книги на эту тему.
Как видно из вышесказанного в 1990-е годы авторы основное внимание уделяли органом контрразведки и политического сыска. Публикаций о деятельности общей и уголовной полиции фактически нет.79 Исключение составляют работы, созданные под эгидой МВД и его учебных заведений. Так, за последние несколько лет в Москве и провинции вышло несколько капитальных трудов80, в которых затрагиваются вопросы, связанные с успешностью функционирования системы правоохранительных органов в разные периоды существования и ее эволюцией. Правда, основное внимание в этих работах уделяется деятельности правоохранительной системы после Октября 1917 г. -19-
Дореволюционная эпоха затрагивается лишь в скользь. Рассказ о деятельность и реформировании полиции в императорской России дается в виде небольшого вступительного очерка.81 При этом наибольшее внимание авторы уделяют работе общей полиции, только вкратце упоминая о существовании политической, сыскной, речной и других полициях. К тому же авторы при написании работ редко используют архивные документы, ограничиваясь законодательными актами и опубликованными источниками. Узкая источниковая база приводит к тому, что многие выводы, сделанные авторами, кажутся недостаточно обоснованными. По этой же причине в трудах ведомственных историков порой встречаются и фактологические ошибкам.82
Впрочем, такое отношение к изучению истории своих предшественников в учреждениях, ведающих охраной общественного порядка, начинает изменяться. Стали появляться работы, посвященные отдельным вопросам истории правоохранительных органов, отличающиеся тщательной проработкой проблемы. Так Рязанский институт права и экономики Министерства юстиции издал работу Ю.А. Реента «Сельские охранно-полицейские структуры самодержавной России».83
Растет интерес к истории политической полиции в дореволюционный период и в органах государственной безопасности. В последние годы и в столице, и на периферии, было проведено несколько научных конференций, на которых были сделаны доклады (как историками-профессионалами, так и офицерами ФСБ) об особенностях работы полиции до 1917 г. Причем необходимо отметить, что большая часть из них была сделана на основе неопубликованных архивных документов.
Таким образом, можно констатировать, что в 1990-е годы дореволюционная правоохранительная система изучалась наиболее интенсивно. Именно в этот период были написаны работы, позволившие изменить господствовавшую долгие годы негативную оценку их деятельности, и сделать ее более непредвзятой. Последнему в значительной мере способствовало активное использование фондов Департамента полиции и подчиненных ему учреждений исследователями, изучающими различные аспекты внутренней и внешней политики России на рубеже веков. Безусловно, прежде всего, необходимо отметить историков изучавших деятельность различных партий и движений в начале XX в.: И.В. Алексеева85, Р.А. Городницкий86, Д.Б. Павлов87, С.А. Степанов88 и др. Однако исследователи, занимавшиеся проблемами экономики, внешней политики, военной истории, также нередко использовали в своих работах документы из фондов правоохранительных учреждений. И хотя они не всегда критически подходят к используемым документам, тем не менее, во многом благодаря -20- их работам оказалось возможным объективнее оценить уровень осведомленности полиции и профессиональной компетентности ее служащих.

Подытоживая все выше изложенное можно отметить, что изучение деятельности правоохранительных органов императорской России имеет многолетнюю, но сложную историю. Несмотря, на всплеск интереса к данной теме после Февраля 1917 г., в тот момент так и не появилось ни одной серьезной научной работы. В дальнейшем, усиление идеологического давления и рост влияния спецслужб, в чьем ведении долгое время находились архивы Департамента и других полицейских учреждений, сделали изучение данной темы невозможным. Даже либерализация внутренней политики в 60-е годы не сняла с нее идеологического табу. В итоге, лишь в последние годы в изучение истории дореволюционной полиции произошли качественные и количественные изменения. Число публикуемых работ, по интересующей нас и смежным темам, значительно выросло, а внимание исследователей было обращено на новые малоизученные вопросы.
Однако особое отношение к спецслужбам, господствовавшее в российском обществе на протяжении всего XX в., затрудняло объективное изучение их истории. В результате многие аспекты функционирования дореволюционных полицейских учреждений так и не были в достаточной степени освещены. Это привело к появлению целого ряда ошибочных представлений, вследствие чего правоохранительной системе первоначально стали приписывать многочисленные мнимые пороки, а затем и мнимые достоинства. Часть из этих представлений продолжает существовать до сих пор.
К примеру, в исторической и мемуарной литературе так и не были в полном объеме освещены функции Департамента полиции. Все исследователи, изучавшие историю этого учреждения, в первую очередь сосредотачивали свое внимание на его деятельности в сфере политического сыска. При этом они фактически оставляли без внимания то обстоятельство, что на протяжении всей своей истории Департамент являлся центральным органом правоохранительной системы императорской России. Игнорирование этого факта привело к формированию определенного стереотипного представления о тех функциях, которые выполнял Департамент в системе государственного управления.
Данный стереотип начал формироваться еще до революционных потрясений 1917 г. Революционные и радикальные партии, заинтересованные в дискредитации государственного строя, приложили немало стараний для его создания. Так, к примеру, известный эсеровский общественный деятель Н.А. Рубакин, сравнивая деятельность III -21- отделения и Департамента полиции, писал: «Прежде необъятные задачи, совмещавшие в себе «утирание слез» и вразумление «скорпионами», сменились более точно очерченными целями политического наблюдения и сыска».89
После Февральской революции, несмотря на серьезный интерес к этой теме, а может быть, как раз благодаря ему, данное представление не претерпело изменений, а лишь усугубилось. Отсутствие объективного анализа деятельности Департамента привело к тому, что в общественном сознании он постепенно превратился в центр паутины, называемой политический сыск.
Однако в 1917 г. так и не появилось ни одного издания, специально посвященного Департаменту полиции. Многочисленные брошюры этого времени, как уже говорилось, повествовали в основном об Охранных отделениях,90 чья деятельность, в общем-то, соответствовала бытовавшим представлениям о полицейском произволе самодержавия. Когда же в этих изданиях затрагивались вопросы, связанные с центральным полицейским учреждением, то констатируемые отличия его от подчиненных ему органов были скорее количественные, чем качественные. Обычно Департамент характеризовался следующим образом: «В центре всего розыска по политическим делам, всем, управляя, задавая общий тон, стоял главный штаб армии охранников и жандармов, называвшийся Департаментом полиции... Оно следило через своих агентов не только за министрами, но и за великими князьями, оно не останавливалось перед тем, чтобы перехватывать и копировать письма царя и царицы... Сила охранников была в том, чтобы знать все обо всех... Департамент имел своих агентов во всех без исключения революционных организациях, во всех партиях, ...которые поставили своей целью борьбу с царским правительством, освобождение России от гнета самодержавия».91 Правда, далее автор пояснял, что «собственных агентов, которые доносили бы ему непосредственно, у Департамента полиции было не много».92 Но на это явное противоречие внимания не обращалось. Департамент был лишь одним из учреждений политического сыска, который в силу своего центрального положения в системе обладал более широкими возможностями и большими полномочиями.
Такой взгляд на Департамент полиции позволял приписывать ему все недостатки политической полиции в целом, превращая его в своеобразную машину по производству интриг. Здание на Фонтанке, 16 превращалось в место сосредоточения провокаторов, карьеристов, интриганов, которые в своих корыстных целях подготавливали и осуществляли теракты и экспроприации, руководили арестами противников -22- существующего строя - борцов за светлое будущее, организовывали погромы, покрывали произвол местных властей. Квинтэссенцией этих взглядов можно считать следующий пассаж: «Внутри самого Департамента полиции... произвол и интрига свили себе прочное гнездо. В интересах клики или отдельных лиц совершались самые кровавые преступления. Гнуснейшие заговоры замышлялись ими, поощрялись с прямого ведома полицейских воротил».93
Данное представление о характере деятельности Департамента было господствующим на протяжении всего 1917 г., но оно было отнюдь не единственным. В конечном итоге, даже новая власть, немало сделавшая для дискредитации главного полицейского учреждения, была вынуждена частично реабилитировать его. В июне месяце Временное правительство официально признало, что в круг задач, стоящих перед Департаментом, входил не только политический сыск.94 Впрочем, данное заявление было далеко не случайным. В печати и до этого появлялись публикации, опровергающие общепризнанный взгляд.
Первыми о непричастности центрального учреждения правоохранительной системы к организации «политического контроля и сыска», в том виде, в котором их представляла «передовая общественность», заговорили чиновники, служившие в нем. Так в середине апреля 1917 г. в печати появилось открытое письмо 118 служащих Департамента полиции, адресованное министрам внутренних дел и юстиции, председателю государственной думы и в Петроградский совет. В нем они в частности заявляли: «...Мы занимались исключительно делопроизводством и были лишь исполнителями, в сущности, чисто канцелярской работы. Как рядовые работники Департамента, мы категорически заявляем, что никакой провокационной работой мы никогда не занимались, никаких незаконных действий направленных во вред народу не проявляли, и вообще, были далеки от всякой активной политической деятельности».95
Несмотря на то, что никаких откликов или комментариев на это открытое письмо обнаружить пока не удалось, можно утверждать; данный взгляд на работу Департамента получил некоторое распространение даже в либеральной среде. Так известный журналист П. Пильский в весьма тенденциозной брошюре, с характерным для того времени названием - «Охранка и провокация», в своей характеристике политической полиции, был вполне солидарен с бывшими департаментскими чиновниками. В частности, он писал: «в сущности, это «бюрократия», такая же равнодушная к смыслу своей «деятельности», ...и та же здесь канцелярия, и то же бессмыслие, и тот же холод, и та же бумажность»96 -23-
Все же, серьезного влияния на оценку деятельности Департамента полиции данная точка зрения не оказала, а в последующие годы ее и вовсе стали оставлять без внимания. Департамент, по-прежнему, рассматривался только как одно из учреждений политической полиции. Лишь, с сер. 60-х годов в исторической литературе стали отмечать двойственную природу этого учреждения. Так крупнейший исследователь государственного аппарата дореволюционной России Н.П. Ерошкин считал, что Департамент полиции являлся не только органом политического розыска, но «и управления полицией царской России»97. Однако работ, посвященных этому направлению его деятельности, так и не появилось. Департамент по традиции продолжали рассматривать как учреждение, функции которого сводились к непосредственной борьбе с революционным и противоправительственным движением.98 Даже ведомственные историки практически не уделяли внимания изучению деятельности Департамента по руководству правоохранительной системой России. Они лишь ограничивались констатацией того факта, что он «был призван направлять и координировать работу всей полиции Империи».99
В новейшей литературе этому вопросу так же уделяется крайне мало внимания. Как правило, исследователи касаются его лишь вскользь. Они, не подкрепляя никаким фактологическим материалом, пытаются кратко охарактеризовать деятельность Департамента по руководству полицией. В итоге получаются интересные, но мало что объясняющие пассажи, вроде сравнения Департамента полиции с компьютером, приведенного в книге Ч. Рудда и С.А. Степанова. - «На Фонтанку со всех концов империи стекалась информация, которая обрабатывалась, разбивалась на фрагменты, откладывалась в ячейках памяти, создавая банк данных. Подобно всем компьютерам Департамент полиции не принимал решение самостоятельно; действовал по программе, заложенной свыше - правительством».100 Подытоживая выше сказанное, можно констатировать, что представление о Департаменте полиции, как о некой всесильной «Всероссийской охранке», существует до сих пор. Оно является одним из тех исторических стереотипов, которые, имея мало общего с реальной исторической действительностью, оказывают существенное влияние на общественное сознание.
Подытоживая вышеизложенное, можно сказать, что изучение Департамента до сих пор, по большому счету, сводилось к рассмотрению эволюции приемов сыска вообще, а так же внутренней истории учреждения - структуре, распределению обязанностей между отдельными подразделениями, распоряжениям, отдаваемым на места. Подобный подход сохранился и в более новых работах. -24-
Исходя из степени изученности темы, объект и предмет исследования можно определить следующим образом: объектом исследования является Департамент полиции МВД - центральное учреждение правоохранительной системы России. Предметом - все стороны его деятельности; взаимоотношения с другими полицейскими учреждениями и органами государственного управления; совокупность причин, оказавших существенное влияние на его работу в годы первой мировой войны.
Цель и задачи исследования
Главной целью работы является изучение деятельности Департамента полиции накануне и в годы первой мировой войны, определение его места и роли в системе государственного управления императорской России, выяснение степени эффективности его работы - ее достоинств и недостатков.
Для успешного достижения поставленной цели необходимо выделить ряд более локальных задач:
- Анализ структуры Департамента полиции и причин, вызвавших изменение в ней
- Выявление особенностей формирования личного состава Департамента -социальный состав, уровень образования, профессионализм, материальная обеспеченность и др.
- Исследование влияния особенностей проведения внутренней политики в военный период на деятельность Департамента
- Изучение механизмов руководства местными органами политической и общей полиции
- Рассмотрение мероприятий, предпринимавшихся Департаментом для предотвращения роста массового недовольства и возникновения революционного взрыва
Хронологические рамки работы охватывают период с 1913 г., когда руководством МВД в лице Ф.В. Джунковского было начато реформирование правоохранительной системы, что оказало серьезное влияние на ее работу в годы войны. Верхней границей исследования является 10 марта 1917 г., когда по распоряжению Временного правительства Департамент полиции был упразднен.
Для достижения цели исследования и решения поставленных задач была проведена работа по выявлению и изучению документального материала, отражающего деятельность Департамента полиции в интересующий нас период. В результате, сформировалась источниковая база исследования, состоящая как из опубликованных -25- так и не опубликованных документов. Основное значение для раскрытия темы имели материалы трех архивохранилищ: Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), Российского государственного исторического архива (РГИА) и Центрального государственного исторического архива Санкт-Петербурга (ЦГИА СПб). Причем особое значение имеют материалы первого из них, т.к. именно там хранится фонд Департамента полиции, а так же большинства охранных отделений и жандармских управлений.101
Деятельность Департамента полиции, как учреждения бюрократического, обрастала большим количеством бумаг-записок, черновиков, отпусков, выписок. В результате Департамент явился образователем довольно-таки значительного архивного фонда. Документы, отложившиеся там, освещают самые разнообразные аспекты его деятельности. Фонд Департамента характеризуется не только хорошей сохранностью, но и значительными размерами - в нем хранится 301569 дел.102 Это предопределило, что основное внимание было сосредоточено на документах, отражающих лишь некоторые аспекты истории Департамента полиции. А именно 1) внутреннюю историю учреждения; 2) руководство работой правоохранительной системы; 3) деятельность по предупреждению массовых выступлений и революционного взрыва. Выбор этих направлений деятельности Департамента не случаен, т. к. именно они наиболее полно позволяют понять место и роль Департамента в годы первой мировой войны и в событиях февраля 1917 года.
Наиболее общее представление об особенностях деятельности Департамента полиции и службе в нем чиновников дает составленная в 1913 г. «Инструкция»103. Как и другие подобные документы, она предназначалась для регламентации и упорядочения работы учреждения. Этим обуславливается то, что в ней нашли отражения самые разнообразные вопросы внутренней жизни Департамента. Однако многочисленные разделы «Инструкции» в основном посвящены трем аспектам внутренней жизни Департамента. Так статьи первых разделов посвящены должностному расписанию, т.е. определяют состав количественный состав чиновников, их общие и особые обязанности («Состав Департамента полиции», «Общие обязанности и ответственность чинов Департамента полиции» т.п.). Следующие несколько разделов затрагивают вопрос об организации делопроизводства («Регистрация входящих бумаги алфавит», «Отправление и регистрация исходящих бумаг», «Порядок и правила исполнения бумаг» и т.п.). Наконец, несколько разделов посвящено распорядку работы учреждения («Порядок занятий в Департаменте полиции», «Дежурство по Департаменту и выдача справок посетителям» и т.п.). Кроме того, к «Инструкции» имелось приложение - -26- «Правила составления и формы бумаг». Одним словом, данный документ дает наглядное представление о том, какой видели работу Департамента его руководители.
Кроме того, было обнаружено несколько документов, позволяющих частично реконструировать процесс выработки инструкции. Прежде всего, речь идет о черновом варианте данной инструкции.104 Правда, выявленный нами экземпляр, составлялся на одной из заключительных стадий работы, и поэтому большинство статей в нем были представлены уже в окончательной редакции. Однако ряд разночтений все-таки имеется. Многие из них были вызваны замечаниями,105 которые высказаны вице-директорами и делопроизводителями Департамента. Они указывали на особенности работы данного подразделения МВД, которые не были учтены авторами инструкции, но делали предложенные ими правила недейственными.
Своеобразным дополнением к «Инструкции» можно считать приказы по Департаменту полиции. Они, как правило, исходили непосредственно от директора Департамента, и лишь в редких случаях от чиновника его замещающего. С их помощью он регулировал работу подчиненных, боролся с недостатками, объявлял о поощрениях и об изменениях происшедших в штатном расписании и структуре учреждения. Иными словами, посредством приказов корректировались некоторые положения «Инструкции», а так же регулировались вопросы, которые в ней не были разработаны в достаточной степени или просто упущены из вида. Нередко приказы посвящались и нарушению «Инструкции», в особенности дисциплинарным проступкам. В них, сообщалось имя чиновника, а так же какое им было допущено нарушение и какому взысканию он подвергается. Причем, форма приказов была одинаковая для всех проступков от опоздания на службу106 до попытки кражи секретных дел.107 Правда, иногда приказы преследовали и другие цели. Так существовал ряд стандартных приказов, повторявшиеся из года в год, - к примеру, определявшие порядок работы в праздничные и предпраздничные дни, или сообщавший об «ответном поздравлении министра чинам Департамента». Наконец, в приказах сообщалась сведения, имеющие большое значение для служебной переписки: о приеме на службу, об увольнении в отпуск и в отставку, перемене фамилий и т.п. К сожалению, сохранность этого любопытнейшего источника очень плохая. Всего за период с 1913 г. по 1916 г. было выявлено 35 приказов. Это составляет ничтожную часть от издававшихся, так, к примеру, только в 1913 г. их было более 120. Тем не менее, даже эти немногочисленные документы позволяют проследить течение будничной работы в Департаменте с ее особенностям, недостатками, сложностями. -27-
Еще более ярко представляют будничную работу Департамента полиции распоряжения руководителей отдельных его подразделений и различные циркулярные записки. Именно в этих документах, нередко посвященных далеким от полицейской деятельности проблемам, наиболее полно отразилась жизнь чиновников, отвечающих за «предупреждение и пресечение преступлений» на территории всей Российской империи.
В повседневной жизни Департамента полиции значимую роль играли циркулярные записки. С их помощью до сведения департаментских чиновников доводились большая часть официальной информации. Об этом свидетельствует то, что данные записки отложились в делах различных делопроизводств, как правило, с росписями всех служащих в нем. Именно поэтому очень часто в записках дублировались распоряжения правительства или министра, помещенные в «Правительственном вестнике» или приказе по министерству. Нередко они извещали о событиях, касавшихся всех чинов Департамента - приезд министра, торжественный молебен, панихида по сослуживцу. Зачастую в них указывалось не только предстоящее мероприятие и время его проведения, но и форма одежды. В годы войны появились циркулярные записки, содержание которых было менее официальным - предложение купить через хозяйственную часть сахар, объявление о собрании чиновников для выбора в различные потребительские общества и т.п.
Еще более частным проблемам посвящены служебные записки, которыми в случае надобности обменивались различные делопроизводства - задержка необходимой переписки, переход чиновника, требования уточнить предоставленные сведения и тому подобные вопросы. Однако благодаря им оказалось возможным четче представить служебные взаимоотношения и процесс делопроизводства в Департаменте. Такую же роль играют внутренняя переписка различных делопроизводств. Она наглядно показывает, как выполнялись общие правила организации работы в Департаменте, установленные «Инструкцией» и приказами. Так в частности, в записках об организации делопроизводства в Особом отделе108 подробнейшим образом были расписаны обязанности всех штатных чинов и чиновников для письма. В них так же анализировалось движение различных бумаг (входящая и исходящая почты), т.е. указывалось: кто, в какой момент и что делает с данным документом. При этом автор записок указывал на все те сложности, которые встречаются в работе чиновников различных подразделений Особого отдела, причем наиболее часто упоминалась постоянная необходимость в сверхурочных занятиях. -28-
Кроме того, в каждом делопроизводстве в особое дело подшивались жалобы, прошения, служебные записки, а нередко и памятные листы. Вся эта внутренняя переписка зафиксировала значительное число личных и служебных проблем, возникавших у чиновников Департамента, и происшествий, случившихся в этом учреждении. Иными словами, в ней нашли отражения те незначительные эпизоды, которые наиболее ярко характеризуют атмосферу, существующую в коллективе, и дух времени.
Для изучения руководства системой правоохранительных органов, прежде всего, были использованы департаментские циркуляры, которые рассылались в разные учреждения Империи в громадных количествах. Всего было изучено 715 документов, за период 1913-1917 гг. Каждый из них представляет определенный интерес для изучения конкретных дел или событий, интересовавших Департамент. Дать подробный анализ всех циркуляров за более чем трехлетний период не представляется возможным. Но в своей совокупности циркуляры представляют однородный источник, который весьма наглядно показывает, какие проблемы интересовали Департамент и как они разрешались. Это позволяет наглядно увидеть те сферы деятельности, в которых центральный орган системы государственной безопасности брал на себя руководство, и те рычаги, которые он применял для воздействия на подчиненные учреждения.
Внешние признаки всех рассмотренных документов данного вида схожи. Это беловой, обязательно машинописный экземпляр документа, нередко с подлинными подписями, реже с припечатанными к тексту фамилиями лиц, подписавших документ. Чаще всего беловики циркуляров печатались на хорошей плотной бумаге большого формата, в верхнем левом углу которого помещалось название подразделения учреждения, выпустившего циркуляр, дата и номер. Реже беловик циркуляра печатался на половине листа. Интересно отметить, что внешний вид этих документов в годы войны с введением режима экономии нисколько не изменился.
Гораздо большее разнообразие наблюдается во внутренней структуре циркуляров. По содержанию все департаментские циркуляры можно разделить на следующие пять групп: информационные, нормативные, руководящие, розыскные и запросные.
Информационные. Циркулярами этого типа местным органам сыска, а иногда военным и гражданским властям на местах, сообщалась важная для них информация, обладателем которой стал Департамент. Такие циркуляры могли оповещать о новых методах транспортировки нелегальной литературы, о решениях съездов и конференций -29- партийных и общественных организаций и т.п. Информация эта сообщалась обычно «для сведения и соображений при розыске». Иногда Департамент ставил перед нижестоящими органами, на первый взгляд, более конкретные задачи. Циркуляр мог заканчиваться требованием «своевременного обнаружения проведения в жизнь этого решения и противодействия ему»; «выявления людей, пропагандирующих идеи Союза, и привлечения их к переписке»; «выявления делегатов, сопровождения их слежкой за границей и ареста там» и тому подобными указаниями. По внутреннему своему содержанию они, мало чем отличаются от уже приведенного выше абсолютно абстрактного указания, вся эта информация сообщена для «сведения и соображений при розыске». Подобные неконкретные указания, шедшие в конце длиннющих циркуляров109 как нельзя лучше показывают истинное назначение последних. С их помощью формировалось особое информационное пространство, которое способствовало парализации деятельности революционного и оппозиционного элемента.
Нормативные. Циркуляры данного типа рассылались не только нижестоящим учреждениям, непосредственно подчиненным Департаменту. Получали подобные циркуляры и равные Департаменту учреждения, а также должностные лица. С их помощью производилась своеобразная корректировка действующего законодательства. Все вопросы, которые не нашли отражения в законах, но нуждались в упорядочении и регулировании, разрешались нормативными циркулярами. Ими определялся штат и содержание вольнонаемных служащих в полицейских учреждениях, в них давались общие указания по ведению различных следственных действий, разъяснялись сомнительные, с точки зрения начальников сыскных учреждений, статьи законов. Более того, эти циркуляры зачастую подменяли собой законы. Так знаменитые отделения по охране общественного порядка и безопасности были созданы и функционировали лишь на основе циркуляров. Упразднены они были так же, как и созданы, циркулярными распоряжениями Министра Внутренних Дел в 1913-1914 годах. Нормативные циркуляры, конкретизируя, уточняя, а иногда и подменяя законы, представляли собой своеобразную законодательную базу, на которой строилось здание охраны общественного порядка и безопасности. Это обусловливает немалый интерес к ним. Отраженные в них сведения позволяют разобраться в идеологии сыска, господствующей в тот или иной момент времени, в методах, которыми велась борьба с политическими и уголовными преступлениями. Они позволяют увидеть изменение отношений руководителей полиции к чиновникам и служащим разных рангов. Для периода первой мировой войны документы эти имеют и свое особое специфическое значение. Так -30- называемая министерская чехарда привела к тому, что в годы войны часто менялось руководство Департамента полиции. Нормативные циркуляры показывают, как в связи с этими переменами изменялось отношение к перечисленным выше проблемам.

Руководящие. Эти циркуляры наиболее точно отражают главенствующую роль Департамента в системе правоохранительных органов дореволюционной России. Ими задавалось направление, в котором должны были действовать подчиненные Департаменту учреждения, очерчивался круг первоочередных на данный момент задач, указывались проблемы, требующие немедленного разрешения. Так за годы войны такие циркуляры не раз призывали местные полицейские и жандармские учреждения обратить особо пристальное внимание на военнопленных и интернированных. В других руководящих циркулярах этого времени обращается внимание на способы военного шпионажа и возможных диверсий. В этой связи от местных органов требовалось своевременно приобрести необходимую агентуру и своевременно противодействовать возможным действиям противника. Имеется множество циркуляров, касающихся предупреждения забастовочного движения, особенно на оборонных заводах и т.п. Руководящая роль Департамента полиции, судя по циркулярам, предстает важнейшим залогом успешного функционирования всей системы полиции. Но, к сожалению, весьма затруднительно проследить, насколько эти распоряжения выполнялись на местах. Судя по имеющимся воспоминаниям лиц, получавших эти распоряжения на местах, к ним относились весьма и весьма осторожно, а зачастую даже не выполняли.
Безусловно, подобные характеристики данного вида циркуляров несколько снижают их ценность. Однако подобное отношение местных органов к руководящей роли Департамента полиции не может оказать влияние на изучение стратегии борьбы с дестабилизирующими элементами. Именно руководящие циркуляры, как никакой другой документ показывают, какой участок «незримого фронта» считался в учреждении, обладающем самой полной информацией о положении в стране, наиболее опасным. А для переломного момента в истории России, каким явился период 1914 — 1917 гг., стратегия борьбы приобретает особо важное значение.
Розыскные. Эти циркуляры представляют совершенно особый и обособленный вид данных документов. Они содержали указания о задержании того или иного человека - революционера, шпиона, преступника. В них указывались приметы разыскиваемого, его партийная принадлежность, если речь шла о политическом преступнике, а также указывалось, какое учреждение заинтересовано в его аресте. В некоторых из розыскных циркуляров могли требовать не ареста, а слежки или досмотра вещей. В данных случаях -31- предполагалось поступать в зависимости от результатов данных розыскных действий. Для понимания интересующей нас темы данный тип циркуляров представляет наименьшую ценность, так как, является отражением лишь отдельных мелких эпизодов борьбы с антигосударственными элементами. Они не позволяют увидеть общей направленности, принципов и способов этой борьбы.
Запросные. Необходимо еще несколько слов сказать о циркулярных запросах. Встречаются они очень редко, и с их помощью чаще всего Департамент пытался установить конспиративные адреса, реже личность человека. Рассылались они в случае, если при обыске у революционеров находились записи адресов - улица, дом, лицо, в нем проживающее, и необходимо было восстановить адрес полностью. С этой целью и рассылались циркулярные запросы. Руководителям сыскных органов подлежало выяснить, не в его ли подведомственном районе находится эта явка.
В фондах Департамента отложилось немало и документов, связанных с охранной государственных устоев и общественного порядка. В 1914 - 1917 годах в связи с войной и неизбежно связанной с ней осложнением ситуации внутри страны Департаменту пришлось удвоить усилия для предотвращения повторения революционного движения 1905 года. В эти годы выходит целый ряд циркуляров, этому посвященных. В них определяются, как уже было сказано выше, направления главных ударов по антигосударственным силам или даются указания, которые должны были помочь вести с ними борьбу. Но среди документов, касающихся предотвращения революционного движения циркуляры, если так можно выразиться, представляют лишь вершину айсберга. Они являются своеобразным итогом большой работы, которая проводилась Особым отделом и некоторыми другими делопроизводствами Департамента полиции. Вся эта работа нашла свое отражение в различных источниках. Это самые разнообразные документы - газетные вырезки, записки с анализом сложившейся ситуации, прогнозы ее развития, сообщения с мест и тому подобное. Все они объединены одним: в них говорится о подготовке революции и о рецептах борьбы с ней.
Прежде всего, в ряду этих документов необходимо выделить дела, которые из года в год заводились в Особом отделе и были озаглавлены «О выработке и принятии мер к предупреждению повторения революционного движения 1905 года». Было просмотрено четыре таких дела за период с 1913 по 1916 год.110 Работа с подобными однородными делами, несмотря на разноплановость отложившихся в них документов, дает редкую возможность увидеть тот комплекс проблем, который вызывал наибольшую обеспокоенность сотрудников Особого отдела. Можно даже проследить некоторую -32- динамику попыток разрешения каждой из проблем. Но помимо своей совокупной ценности, некоторые документы, отложившиеся в этих делах, также представляют не меньший интерес. Это обязывает дать краткую характеристику наиболее важных из них.
Наиболее интересным документом, отложившимся в деле за 1913 год, представляется копия записки начальника Петербургского охранного отделения директору Департамента полиции о возможности всеобщей забастовки.111 Интерес, который вызывает этот документ, связан, прежде всего, с той характеристикой революционного движения, которую дает один из самых осведомленных руководителей органов политического сыска. По его мнению “нынешняя революционная волна, постепенно нарастая к настоящему моменту достигла уже значительной степени напряжения ... в последнее время массы находятся в таком положении, что достаточно самого малейшего повода, чтобы заставить их бастовать”112. В подтверждении этой характеристики в записке обрисована картина настроения различных слоев общества, дан анализ некоторых процессов, происходящих в них, показаны причины, вызывающие недовольство существующими порядками, а так же сравнивается положение, сложившееся осенью 1913 года и осенью 1905 года.
Таким образом, данная записка представляет своеобразный перечень проблем, стоявших перед системой политического сыска в предвоенные периоды, которые в большинстве своем так и не были разрешены. Правда, использование записки несколько затруднено той особой позицией, которую занимал ее автор, начальник петербургского охранного отделения полковник М.Ф. фон-Коттен. В 1913 году, когда товарищем министра внутренних дел было упразднено большинство Охранных отделений, ему необходимо было показать поспешность и необдуманность данного решения и, если не добиться восстановления упраздненных, то хотя бы сохранить свое. Это желание, скорее всего, привело к некоторому сгущению красок, хотя достоверность общей характеристики революционного движения осени 1913 г. сомнений не вызывает.
В подобном же ключе выдержана и докладная записка П.К. Попова113, сменившего М.Ф. фон-Коттена на посту начальника Петербургского охранного отделения. Составлена она была П.К. Поповым по просьбе дворцового коменданта В.Н. Воейкова и содержала в себе анализ положения в стране на май 1915 года. Копия этой записки была представлена Директору Департамента полиции. Главным отличием этой записки от упомянутой выше, было то, что П.К. Попов, анализируя интересы разных общественных групп, показал их противоречивость и опасность, которую они представляют для государственной власти. Заканчивает же он свою записку -33- своеобразным перечнем задач и дел, которые должны предпринять власти для обуздания революционной волны. Ни симптомы болезни, ни средства ее лечения, предложенные в записке, никак не были использованы. Об этом свидетельствует, как отсутствие соответствующих циркуляров и распоряжений, так и общий ход истории. Несмотря на этот анализ требований различных групп, попытки обрисовать положение в стране к моменту окончания войны, попытки влияния на выбор выработки направления политики государства, делают эту записку поистине бесценным источником.
Непосредственно к тем двум документам, о которых было сказано выше, примыкает записка, опять-таки составленная в Петроградском охранном отделении в октябре 1916 года. Составлялась она по приказу директора Департамента полиции и была посвящена вопросу “нарастания в 1905 году революционного движения в Санкт-Петербурге и системе мер, которые были приняты столичной полицией и в частности Охранным отделением в целях предупреждения и прекращения революций.114 Как явствует из первых строк записки, в ней были отражены два вопроса - краткая история революционного движения 1905 года и меры по борьбе с ним. Безусловно, больший интерес представляет вторая часть записки, в которой были перечислены действия Охранного отделения в борьбе с революцией. Это перечисление дает редкую возможность увидеть, какие средства и методы считались действенными в органах политической полиции. Вместе с тем перечисленные меры можно рассматривать и как попытку нижестоящего органа указать вышестоящему направления деятельности, требующие усиленного внимания. Неслучайно автор, отмечая, что “меры борьбы против... революционного движения распадаются на две группы; меры предупредительные и меры репрессивные115, все свое внимание сконцентрировал именно на мерах предупредительных. В частности, он особо отметил факт усиленного наблюдения со стороны политической и общей полиции за различными сторонами общественной жизни, установленном в 1905 г. Так же автор констатировал, что к началу революционного подъема штат Охранного отделения и количество секретных сотрудников были слишком малы, так что генералу Герасимову пришлось исходатайствовать дополнительные денежные ассигнования на их усиление. Освещая столь подробно вопросы наблюдения и дополнительного финансирования, автор записки касался вскользь и репрессивных мер, предпринятых в 1905 г., сводя их почему-то исключительно к арестам. К сожалению, довольно таки сложно судить, насколько эта попытка повлиять на политику Департамента полиции удалась, так как записка отложилась в деле одна, никаких документов, анализирующих ее содержание или -34- созданных на ее основе - нет. Тем не менее, она, так же как и две цитированных выше записки, представляют интерес, как попытка аналитического анализа положения дел в стране и поиска на их основе путей поддержания стабильности.
Помимо документов, затрагивающих стратегические вопросы, как стабильность государства, общая политика борьбы с оппозиционными и революционными партиями, прогнозирование развития ситуации в стране в делах «О предупреждении повторения революционного движения ...» отложились документы, связанные с менее глобальными тактическими вопросами. Так в этих делах отложилось несколько сообщений о подготовке революции, которую ведут некоторые партии.
В делах Департамента полиции есть и такие, что посвящены борьбе не с революционными партиями, а с народными волнениями. Эта проблема, всегда животрепещущая для России, приобрела в годы войны совершенно новый характер, определявшийся продовольственным кризисом. В 1915 году IV делопроизводством Департамента было начато дело «О принятии мер против дороговизны и спекуляции на этой почве»116, причем его продолжили вести в 1916 и 1917 годах. В нем, помимо документов, связанных с борьбой властей за обеспечение населения более или менее дешевыми продуктами, отложилась масса отчетов о народных волнениях на почве дороговизны. Большинство из них, представляет из себя, голое описание народного возмущения, в котором лишь иногда указывается повод, вызвавший беспорядки. Наибольший интерес представляет данный в документе рассказ о действии местных властей в этих экстраординарных ситуациях. Он при сопоставлении с циркулярами Департамента, посвященным таким событиям, как нельзя лучше показывает действенность распоряжений Департамента, его авторитет у местных властей. Помимо отчетов в деле отложился документ, позволяющий судить об уровне недовольства населения дороговизной в разных районах страны. Правда, показатель этого недовольства весьма своеобразен, - это количество погромов, происшедших на территории различных губерний и областей117. И хотя, безусловно, эти действия людей нельзя считать проявлением революционной активности, тем не менее, понятно, что в жизнь страны такие события вносили серьезную дестабилизацию. Это понимало и руководство Департамента полиции. Весной 1916 г., когда продовольственный вопрос в очередной раз обострился, тогдашний директор Департамента Е.К. Климович особым циркуляром от 19 марта потребовал от губернаторов «заранее выработать по соглашению с местными военными властями мероприятия для предупреждения и подавления беспорядков»118. Было также предложено «разработать план вызова -35- полицейских и военных нарядов и составить инструкцию о порядке действия чинов... полиции отдельно и совместно с войсками».119 Местные власти в лице губернаторов на протяжении весны-осени 1916 года посылали в Департамент составленные ими инструкции или как-то по-другому информировали о положении дел в этой области. Несмотря на то, что найдены не все ответы с мест, тем, не менее, даже имеющиеся представляют весьма интересный корпус источников. Комплекс проблем, затрагиваемый ими, достаточно широк: 1) отношение местной администрации к Департаменту полиции. Количество и качество присылаемых документов, точность исполнения данного циркулярного распоряжения, конфликты, возникшие при выполнении указаний. 2) Связь присылаемых инструкций с предыдущими и последующими распоряжениями Департамента. Здесь необходимо отметить следующее. Разнообразие инструкций и циркулярных распоряжений местных властей показывает, что какой-то единой основы они не имели, многие даже не привлекали статьи российского законодательства по разрабатываемому вопросу. Бесспорная связь между распоряжениями МВД и местных властей прослеживается только в документах, присланных Таврическим губернатором.

Его циркуляр от 2 августа 1914 г. (подтвержденный позднее еще двумя от 30 декабря и 5 апреля 1916 г.) являлся незначительной переделкой циркуляра министра внутренних дел В.А. Маклакова от 31 июля 1914 г.
Эти, а так же целый ряд других документов, хранящиеся в фондах ГАРФ, имели первостепенное значение при определении места и функций Департамента полиции в системе государственных учреждений. Материалы других архивохранилищ и опубликованные источники играли второстепенную, хотя и важную роль. Так в частности, в РГИА сохраняются фонды МВД, Министерства юстиции (МЮ), Государственной думы и Дворцовой комендатуры. Все они содержат немало важных документов, в которых нашла отражение работы Департамента полиции. В этом отношении необходимо особо выделить фонд МЮ. Связано это с тем, что полицейское руководство перед началом проведения многих мероприятий обращалось за консультацией в это министерство. Это привело к тому, что в РГИА отложились дела, содержащие не только суть предполагаемых изменении, но и их юридическую оценку120.
Нередко возбуждаемые МВД вопросы, подразумевали предоставление и статистических материалов. Так в 1913 г. по запросу В.Ф. Джунковского МЮ были собраны сведения «о том, сколько дел политического характера по округу каждого из окружных судов изъято в 1909, 1910, 1911, 1912 и 1913 году распоряжением чинов прокурорского надзора из ведения чинов ОКЖ и передано судебным следователям...»121. Дела подобного рода -36- дают более объективное представление (в данном случае о динамике политических преступлений в разных районах страны), чем официальные статистические отчеты.
Не меньшее значение имеют документы послереволюционного периода. Многочисленные изменения в системе органов государственной власти, происшедшие после Февраля 1917 г., нашли яркое отражение в делах МЮ. Попытки унифицировать и ввести в рамки закона стихийно произошедшие перемены, а так же подготовка законодательной основы для трансформаций, планируемых Временным правительством, оказывали серьезное влияние на деятельность этого ведомства после революции. В частности, отложилось немало дел, свидетельствующих о том, как шел процесс модернизации, а фактически уничтожения, правоохранительной системы.122 Впрочем, через МЮ проходили не только документы, связанные с упразднением полицейских учреждений, судьбой их архивов и финансовых фондов. Весной-летом 1917 г. в министерство было направлено множество жалоб и просьб, значительная часть которых поступила от бывших полицейских и их родственников123. Эти документы, наряду с отчетами о содержании в тюрьмах,124 содержат немало ценных сведений о дореволюционной деятельности и дальнейшей судьбе крупных полицейских чинов и рядовых служащих правоохранительной системы.
В фондах подразделений МВД (Департамента общих дел, канцелярии министра и др.) отложились некоторые документы, связанные с Департаментом полиции. Прежде всего, это циркуляры125, обзоры положения в стране126, формулярные списки департаментских чиновников. Однако они не составляют единого массива, дублируя фонд самого Департамента.
В этом отношении от них выгодно отличаются документы фонда Государственной думы, имеющие самостоятельное значение. Прежде всего, речь идет о депутатских запросах.127 Важность их определяется тем, что они играли роль своеобразных барометров, показывая какие действия полиции в наибольшей степени возмущали общественное мнение. Кроме того, необходимо особо выделить дела, связанные с работой комиссии о преобразовании полиции128. Несмотря на то, что работа Комиссии достаточно полно освещалась в печати, особенно в ведомственном журнале «Вестник полиции», все же многие спорные вопросы и пояснения, даваемые представителями МВД, были оставлены прессой без внимания. Журнал Комиссии позволяет создать самое полное представление о степени осведомленности депутатов и об отношении различных думских фракций к правоохранительным органам. Наконец, он -37- показывает, как по-разному определяли приоритетные направления предстоящей реформы полицейские руководители.
Не менее важный материал хранится в ЦГИА СПб. Особый интерес представляет фонд прокурора Петроградской судебной палаты, состоящий из дел, которые были начаты после Февральской революции. Они так же как послереволюционные документы МЮ свидетельствуют о судьбе многих полицейских чинов129 и некоторых видных сановников, таких как Н.А. Хвостов130, С.С. Хабалов131 и др. Кроме того, здесь отложилась переписка с различными инстанциями, в чьем ведении было решение дальнейшей судьбы сотрудников правоохранительных органов разного уровня -Чрезвычайной следственной комиссии (ЧСК), комендатура Таврического дворца и т.п.
Особый интерес представляют материалы, позволяющие выяснить судьбу документов Департамента полиции, на момент революции находившихся в типографии. Согласно представлению начальника Петроградского столичного управления уголовного розыска 18 августа 1917 г. была вскрыта кладовая «мещанина Иосифа Ватенберга», «и при этом было обнаружено 40 кулей переписки, бланков, счетов и альбомов с фотографическими карточками, всего весом около 200 пудов, принадлежавших бывшему Департаменту полиции, штабу Отдельного корпуса жандармов и охранному отделению».134 Согласно объяснению И. Ватенберга найденные у него документы были им куплены в середине марта «в общем количестве до 400 пудов, в типографии бывшего штаба Отдельного корпуса жандармов от подполковника Величковского на сумму около 1000 рублей...».135 К моменту обнаружения документов часть бумаг, по словам И. Ватенберга, он «успел продать разным скупщикам старых бумаг».136
Наконец, изучение документов ЦГИА СПб позволяет получить сведения о происхождении и ранних годах жизни чиновников Департамента, обучавшихся в столичных высших учебных заведениях. Личные дела учащихся хранятся в фонде Санкт-петербургского университета, Училища правоведения, Александровского лицея.
Количество опубликованных источников по наше теме весьма невелико. Военный период деятельности Департамента полиции в опубликованных источниках, практически, не освещается. Даже официальные источники имеются в недостаточном количестве. Более или менее полно представлена лишь законодательная база системы правоохранительных органов, и то только потому, что большая часть законодательных актов была опубликована до войны. -38-
Направления деятельности, предел власти, порядок подчинения центральных учреждений - МВД и Департамента полиции, определялся рядом законов, изменения в которые могли вноситься только верховной властью. Главнейшим законодательным актом, положенным в основу нормативно - правовой баз, было «Учреждение министерств». Несмотря на то, что закон был принят в 1813 году, но постоянно вносимые в него изменения сохраняли его первостепенное значение. В законе указывалось общее направление деятельности каждого министерства и частные для каждого министерского подразделения. «Учреждения министерств» компетенцию и предел власти того или иного должностного лица. Ряд законодательных актов развивал и уточнял положения, узаконенные «Учреждением министерств». Особенно в связи с нашей темой надо отметить серию законов второй половины 1880 года. Издание законов связано с упразднением III отделения собственной его императорского Величества канцелярии и передачей политического сыска в ведение МВД. Законы этого времени регламентируют права и обязанности министра, его товарищей, а также других должностных лиц, но отношению к политическому сыску, определяется новый статус отдельного корпуса жандармов. Совокупность всех этих законов позволяет достаточно точно выявить нормативно - правовую базу руководящих и центральных учреждений системы правоохранительных органов. Несколько хуже обстоит дело с местными органами власти. Общая регламентация их деятельности дана в «Общих учреждениях губернских». Этот закон, по отношению к местным учреждениям выполняет ту же функцию, что и «Учреждение министерств», но только по отношению к центральным. Общие учреждения губернские определял компетенцию, права и обязанности, порядок отчетности и является своеобразной законодательной базой для местных учреждений. Большое количество местных учреждений делает закон достаточно расплывчатым. Несмотря на то, что закон мелочно регламентирует деятельность учреждений и отдельных должностных лиц, в нем не нашли отражения многие важные проблемы, например, проблема взаимоотношения губернатора и начальника губернского жандармского управления. Положения, записанные в «Общих положениях губернских» также развивались рядом позднейших законов, применять и отменять которые могли только верховные законодательные учреждения. Это привело к тому, что ряд лакун в действующем законодательстве заполнялось циркулярами и предписаниями центральных учреждений. Не будучи законами и действуя ограниченное время, они вносили существенные коррективы в нормативно - правовой статус местных органов -39- власти. Большинство подобных документов, за исключением самых известных и скандальных, до сих пор не опубликованы.
Но наиболее серьезные изменения в нормативно-правовом статусе местных учреждений происходили с введением в данной местности положения усиленной или чрезвычайной охраны. Положения эти вводились на основе Временных законов 14 августа 1881 года. Временные законы имеют первостепенное значение для понимания особенностей борьбы правительства с революционными силами. После введения положения Усиленной и, особенно, Чрезвычайной охраны права местных органов власти значительно расширились, причем губернаторы (или генерал-губернаторы) получали права издавать обязательные к исполнению положения, то есть наделялись законодательной властью. Существенно расширились права и местных органов политического сыска. К сожалению, очень сложно судить, как широко местные органы власти использовали предоставляемые полномочия, то есть, насколько действенными были «Временные законы». Впрочем, судя по критике, которой законы подвергались, как со стороны правых, так и левых сил, нужного действия они не оказывали.
Одним из наиболее важных источников являлись издания, в которых помещались списки лиц, служащих в различных государственных учреждениях. Справочником, дающим наиболее полно представление об изменениях в личном составе Департамента полиции и карьерном росте чиновников, следует считать ежегодный Адрес-календарь, имевший подзаголовок общая роспись начальствующих и прочих должностных лиц по всем управлениям в Российской империи. Только это издание охватывает весь период существования интересующего нас учреждения. Однако сведения, сообщаемые в нем очень скудны - кроме имени, это еще чин и должность. К тому же, сведения, сообщаемые редакции Адрес-календаря, были не всегда точны. Это приводило к тому, что часто происшедшие изменения находили в нем отражения лишь через год-два.
Более подробную и точную информацию предоставлял ежегодно издаваемый «Список лиц, служащих по ведомству МВД». Первоначально объем сведений, публикуемых в них, также был невелик. От Адрес-календаря «Список» отличался только тем, что в нем указывались награды, а так же даты получения последнего чина и занятия должности. Однако с нач. 1890-х годов начинают приводить более подробные данные: даты вступления в действительную службу и МВД, перерывы в службе, полный перечень российских и зарубежных наград, с указанием времени получения последней, почетные звания и должности, вероисповедание, происхождение, семейное положение, название учебного заведения, в котором чиновник получал образование. В 1910-х годах -40- стали публиковаться и сведения о наличии недвижимого имущества, а в отдельные годы публиковались даже данные о получаемом содержании, домашний адрес и телефон. Иначе говоря, «Список» по объему сообщаемой информации постепенно приближался к тем документам, на основе которых они составлялись, а именно к формулярному списку. Этим же обуславливается и то, что некоторые сведения и там, и там являются ошибочными. Речь идет не о случайных ошибках (опечатках и т.п.), которые при систематическом изучении «Списков» легко выявляются, а о сведениях, которые чиновники по каким-то причинам не сообщали. Прежде всего, это касается вопроса о недвижимом имуществе, как это неоднократно отмечалось исследователями, изучавшими формулярные списки137. Так же с сожалением приходиться констатировать, что списки сохранились далеко не за все годы, в частности не удалось их обнаружить за 1915-1916 гг.

Особое положение среди аналогичных изданий занимает «Список чинов Департамента полиции»138, выпущенный свет в 1913 г. Этот справочник единственный в своем роде, т.к. посвящен исключительно чиновникам центрального полицейского учреждения. Кроме того, уникальность этого издания определяется двумя его особенностями. Во-первых, только в нем, кроме общих данных, были приведены сведения о дате рождения и прохождение карьеры, т.е. когда и какую должность чиновник занимал. А так же указывался год получения той или иной награды. Правда, в ней, как и в других «Списках...» сообщалась только дата производства в последний чин. Во-вторых, в этой книге были представлены сведения не только о штатных чиновниках Департамента, но и о вольнонаемных, так называемых чиновников для письма. Иными словами в «Списке...» была помещена самая полная и разнообразная информация о самом большом числе департаментских чиновников.
До сих пор исследователи мало использовали в своих работах данные, опубликованные в этих и подобных им справочниках. Между тем, ввиду отсутствия формулярных списков или других документов, содержащих общие биографические сведения о чиновниках, они имеют исключительное значение. И хотя информация, помещаемая в них, была очень краткой, часто отрывочной, тем не менее, она позволяет не только получить сведения об отдельном человеке, но и охарактеризовать личный состав Департамента в целом. Благодаря справочникам, оказывается возможным достаточно точно определить уровень образования чиновников в разные годы, их служебную опытность, особенности карьерного роста и многое другое.-41-
Помимо законодательных актов и справочников к официальным источникам так же относятся разнообразные следственные и судебные дела, в которых нашли отражение некоторые аспекты деятельности правоохранительной системы. Здесь мы встречаемся с еще одним любопытным фактом: документы, связанные с делами проводимыми до революции до сих пор не опубликованы, а документы, отражающие расследование действий лиц, связанных с правоохранительной системой, уже увидели свет. Правда, эти последние изданы так же не в достаточном количестве. Пожалуй, можно назвать только публикацию части протоколов Чрезвычайной Следственной комиссии Временного правительства (в дальнейшем Следственная комиссия), осуществленную в 20-х годах П.Е. Щеголевым139. Главным недостатком этого вида источников является то, что руководителям МВД, Департамента полиции, местных органов политического сыска и другим допрашиваемым задавался очень ограниченный круг вопросов. Исходя из главной своей задачи доказать виновность представителей царской администрации, Следственная комиссия интересовалась очень ограниченным кругом вопросов: провокация, финансирование, скандальные истории. В результате многие важные проблемы затронуты во время допросов не были. К тому же не были досконально разобраны и поставленные вопросы. Допрашиваемые давали противоречивые, неточные ответы, руководствуясь естественным желанием обелить себя. Тем не менее, ценность этих личных показаний весьма велика, протоколы Следственной комиссии зачастую оказываются единственным источником, позволяющим понять мотивы принятия тех или иных решений.
Кроме протоколов Следственной комиссии в разное время было издано несколько сборников документов, посвященных наиболее известным провокаторам, где приводились их письма товарищам по партии и руководителям сыскных органов, воспоминания, а так же выдержки из следственных и судебных протоколов.140 Но все эти издания касались деятельности тех провокаторов, которые прекратили сотрудничать с полицией еще до войны. Исключение составляют изданные в 1931 г. «Записки провокатора Озоля», представляющие собой его письменные показания.141 В них подробно была освещена его революционная и «полицейская» деятельность, которая в годы войны проходила в Петрограде. Согласно «Запискам» их автор активно участвовал в рабочем движении и с осени 1915 г. сотрудничал с охранным отделением.
Большую роль для решения поставленных в работе задач играет периодическая печать. Для нашей темы она является весьма важным, хотя и специфическим источником. Связано это с тем, что русское правительство, в отличие от своих -42- противников и оппонентов, не обладало секретом, позволяющим оказывать магическое действие на публику посредством печатного слова. Сущность проблемы хорошо характеризует высказывание, приписываемое Александр I, - «Газету не стоит издавать правительственному месту, потому что публика не может верить ей». И действительно, констатация факта слабости официальной пропаганды давно стала общим местом.142 Государственным учреждениям плохо удавалось не только пропагандировать свои достижения, но даже защищать себя от несправедливых нападок. Это в полной мере относится и к полиции. Это недостаток в работе государственной машины серьезно беспокоил многих полицейских руководителей. В частности обратил на это внимание С.П. Белецкий, о чем свидетельствует его приказ по Департаменту полиции от 21 ноября 1913 г. В нем была отмечена крайне неудовлетворительная постановка дела «по принятию мер к своевременному и правильному реагированию на появляющиеся в органах печати стати, заключающие в себе недостоверные и нередко и заведомо ложные сведения». Приказ требовал, чтобы статьи, содержащие подобные сведения, «относящиеся к деятельности или предметам ведения» Департамента, «без всякого замедления получали в печати необходимое правильное освещение».143 Но противопоставить что-то серьезное, а тем более одержать победу в битве на газетных полосах, используя предложенные С.П. Белецким методы, полицейское ведомство не могло. Опровержения, направляемые непосредственно в газеты, и «разъяснительные статьи» в «России»144, были скорее слабой попыткой защититься, а не серьезной контратакой. Это означало только одно, что истинная роль Департамента для дореволюционного общества оставалась скрытой под толстым слоем слухов, домыслов, преувеличений - побочных продуктов борьбы с царским самодержавием. Анализ периодической печати периода 1913-нач. 1917 г., и в особенности послефевральской прессы яркое тому подтверждение.
Прежде всего, необходимо отметить, что практически вся пресса в своем отношении к полиции была удивительно единодушна. Все газеты от «Гражданина» до «Утра России», и от «Земщины» до «Речи» при всякой удобной возможности подвергали ее критике. Все же следует отметить, что в начале войны газеты всех направлений избегали помещать на своих станицах острые статьи о полиции, ограничиваясь критикой частных недостатков, но с усилением общественного брожения, к концу 1915 г. положение начало изменяться. Все чаще на страницах периодических изданий стали освещать изменения, происходившие в руководстве полиции, давать комментарии различным, порой секретным, решениям, принимаемым в МВД, и даже публиковать -43- секретные циркуляры Департамента полиции. Правда, по большей части в газетах находили отражения лишь слухи и сплетни, которые неизбежно окружают всякое значимое событие, но порой на страницы просачивалась информация, позволявшая судить об истинной подоплеке событий. Уже весной 1916 г. все газеты во всех подробностях освещали так называемое «дело Ржевского».145 Министр внутренних дел Н.А. Хвостов - главное действующее лицо этого скандала, оказался не в силах замять эту историю, несмотря на то, что Главное управление по делам печати, находилось в его подчинении. Более того, к этому моменту влияние прессы так возросло, что и государственные чиновники попытались использовать ее в борьбе за власть. Так, бывший товарищ министра С.П. Белецкий дал интервью «Биржевым ведомостям», в котором подверг критики деятельность Н.А. Хвостова и нелестно отозвался о его личных качествах.146 В дальнейшем все более или менее крупные изменения в ведомства внутренних дел, а так же предпринимаемые им мероприятия становились хорошим материалом для газетных сенсаций.
После Февральской революции газеты стали еще активнее писать о полиции. Она, как уже говорилась, представлялась одним из наиболее ярких символов «прогнившего царского режима», именно поэтому в печати началась настоящая антиполицейская компания. Скандальные дела прошлого, деятельность полицейского руководства в годы войны, и, конечно, разоблачения провокаторов - все давало благоприятный материал для яростных атак уже уничиженной правоохранительной системы. Более того, всеми газетами поднимался вопрос об отправке бывших полицейских на фронт. Однако катастрофический рост преступности и бессилие новых органов охраны правопорядка уже к концу марта 1917 г. вынудили ряд газет изменить тональность публикаций о полиции. Если печатные органы левых партий продолжали антиполицейскую компанию, то газеты умеренного и правого направления стали давать более взвешенную оценку ее работы.147 Нередко, особенно в провинциальной печати, бывшим городовым стали даже открыто выражать сочувствие, подчеркивая, что многие из них честно выполняли свой долг148. Для нашей же темы наиболее интересны те публикации, в которых раскрывались приемы работы полиции и неизвестные страницы биографии руководителей полиции. И хотя, среди этого материала было немало «газетных уток», в нем нередко нашли отражения факты, ускользнувшие от внимания мемуаристов и не запечатленные в документах. В данном случае, пресса несколько заполняет пробел, образовавшийся вследствие недостаточного количества мемуарной литературы. Но быстрое развитие ситуации в послереволюционной России и калейдоскопическая смена -44- событий привели к тому, что к концу весны 1917 г. публикации о полиции и ее руководителях фактически перестали появляться в печати.
Впрочем, обзор периодической прессы, писавшей о полиции, будет не полным, если оставить без внимания такой важный, хотя и весьма специфический источник, как ведомственный журнал «Вестник полиции», издаваемый под эгидой Департамента полиции. Министерская чехарда военных лет затронула и редакцию журнала, и за период с 1914 по 1917 гг. состав ее несколько раз менялся. Однако, судя по просмотренным подшивкам за эти годы, структура журнала, не смотря на незначительные коррективы, в целом оставаясь неизменной. Журнал на протяжении всей войны состоял из четырех основных отделов: 1) Официальный, 2) общий, 3) специальный, 4)полицейские и служебные собаки. В первом из этих отделов печатались высочайшие распоряжения по МВД, сведения о назначениях, переводах и отставках чиновников ведомства, некоторые министерские и департаментские циркуляры. В Общем отделе помещались статьи, посвященные проблемам, связанным с деятельностью системы правоохранительных органов, - теоретические и идеологические статьи, призванные улучшить полицейскую службу в целом; предложения и жалобы с мест; сообщения о каких-то важных для жизни всей полиции событий. Материалы, которые печатались в Специальный отделе, напротив, затрагивали узко -профессиональную сферу. В основном это статьи, посвященные расследованию и борьбе с различными видами преступлений, а так же специальные сведения, необходимые для этого (например, о взрывчатых веществах). Название четвертого отдела говорит само за себя. В нем затрагивались вопросы, связанные с выращиванием, дрессировкой и работой служебных собак, весьма модной в то время темой. Наконец, в журнале существовал особый отдел, который бы сейчас назвали «Разное». Здесь публиковались краткие сообщения о крупных преступлениях, громких уголовных процессах, о выдающихся действиях местных властей, курьезных случаях из полицейской и судебной практики, и т.п. С начала войны появилось еще два небольших отдела «Наша полиция» и «Полицейские в армии», призванные укрепить корпоративный дух служащих в правоохранительных органах.
Наиболее важными для данной работы явились материалы, напечатанные в Общим отделе. Во-первых, они позволяют наглядно увидеть, какие из проблем, стоящих перед полицией, вызывали особое беспокойство ее руководства и рядовых служащих. Во-вторых, в нем печатались самые разнообразные сведения о реформе полиции, которую предполагалось провести перед войной. В-третьих, именно в этом отделе при -45- назначении высших руководителей полиции, т.е. людей, занимающих посты министра, товарища министра, заведующего полицией и директора Департамента, помещались их биографии. Наконец, здесь же приводились речи министров внутренних дел, произнесенные ими при вступлении в должность на представлении чинам Министерства. Речи эти, представляются весьма важным источником, т.к. именно в них вновь назначенный руководитель Министерства определял основные направления деятельности и ставил первоочередные задачи. Существенное значение так же имели краткие сообщения о действиях администрации и полиции на местах, помещенные в отделе «Разное». Благодаря им, возможно проследить как и в чем на местах проявляли инициативу, и как реагировали на это в Департаменте полиции.
Личных источников по данной теме много, но в основном это воспоминания революционеров о борьбе с политической полицией и о провокаторах.149 Большая их часть строится на домыслах и предположениях, к тому же многие из проблем, затронутых в мемуарах, не входят в тему данной работы.
Наиболее важны для понимания темы мемуары и записки «охранников», число которых не велико. Большая часть их была написана и издана, что называется по горячим следам, т.е. в 20-е годы (некоторые из них были переизданы в период после 1990 г.). Причем публиковались они как в СССР, так и за рубежом. Однако наиболее важные для нашей темы мемуары были опубликованы лишь после второй мировой войны. Так интереснейшие воспоминания А.И. Спиридовича «Великая война и Февральская революция» увидели свет лишь в 1960 г.150 В описываемое время автор мемуаров занимал должность начальника Дворцовой охраны, но по предыдущей своей службе он был тесно связан с политической полицией и очень хорошо был осведомлен о положение дел в ней. Данные им характеристики руководителям Департамента полиции и МВД, а так же оценки мероприятий, предпринятых им, заслуживают самого серьезного внимания. В тоже время, необходимо учитывать, что мечтой А.И. Спиридовича был пост директора Департамента полиции, который ему так и не удалось занять. Естественное недовольство по поводу такого пренебрежения к нему, его знаниям и опыту, безусловно, оказало влияние на степень объективности изложения.
Еще позже были опубликованы «Воспоминания» В.Ф. Джуцковского.151 В 1997 г. с некоторыми сокращениями непринципиального характера были изданы часть его записок, посвященные периоду с 1905 по 1915 гг. Впрочем, для такого подхода к их изданию были объективные причины. По справедливому замечанию А.Я. Авреха В.Ф. Джунковский152 «в свой дневник "тащил" все, что казалось ему интересным». -46-

Итогом этого стал непомерный объем его мемуаров, в которых рядом с интереснейшим анализом внутриполитической ситуации и нестандартными оценками различных правительственных решений, соседствуют приведенные дословно пустые речи на юбилейных торжествах и протокольное описание придворных празднеств. Несмотря на этот недостаток, мемуары В.Ф. Джунковского имели для нашей работы колоссальное значение. Связано это не только с тем, что их автор свитский генерал, в течение двух с половиной лет занимал пост товарища министра внутренних дел, командира корпуса жандармов, но и с тем, что именно он явился инициатором широкомасштабного реформирования системы политического сыска. Последнее делает данные мемуары бесценным источником, т.к. вопрос о причинах, вызвавших проведение реформ, всегда вызывал серьезные дискуссии. Кроме того, данные им оценки позволяют дать более объективные оценки работы МВД и Департамента полиции.
Определенный интерес представляют и воспоминания П.Г. Курлова,153 хотя по степени объективности от мемуаров А.И. Спиридовича и В.Ф. Джунковского они отличаются не в лучшую сторону. Впрочем, сам П.Г. Курлов считал, что своими воспоминаниями он выполняет «последний нравственный долг перед, священной для меня памятью Государя императора, а так же перед своей семьей, отвергая распространенную в обществе и печати ложь и клевету».154 Книга его подверглась серьезной критике, как со стороны современников, так и историков. Повествуя о своей долгой карьере, П.Г. Курлов особое внимание уделяет своей службе в МВД. Вполне естественно, что наиболее подробно он останавливается на высшей точки своей карьеры, когда он был товарищем министра внутренних дел и командиром корпуса жандармов, до момента, когда выстрел Д. Багрова оборвал ее. Но упоминает он и о своей дальнейшей службе, в частности, о том недолгом периоде, когда во время министерства А.Д. Протопопова, он стоял во главе правоохранительной системы. Повествуя об этом времени, он изображает себя противником не только политики проводимой А.Д. Протопоповым, но и самого министра, которому он якобы несколько раз предлагал уйти в отставку. Особое недоверие вызывает рассказ о тех мерах, которые он предлагал для стабилизации положения в стране. Все же наличие этих недостатков не мешает использовать эти воспоминания. Оценка работы системы правоохранительных органов в годы войны, данная П.Г. Курловым, характеристики сослуживцев, взгляды его на причины, вызвавшие революцию, делают их любопытным источником.
Имеется ряд воспоминаний, написанных руководителями местных органов политического сыска. Число их, впрочем, так же весьма невелико. Прежде всего, это -47- выпущенная в 1917 г. в Костроме небольшая брошюрка, написанная жандармским офицером, который в годы войны служил в Костромском Губернском Жандармском Управлении.155 Это бытовая, бесхитростная зарисовка, рассказывающая о повседневной жизни Управления, была написана и выпущена в связи с большим спросом на такого рода литературу после Февраля 1917 г. Книжечка эта по внешнему виду схожа с теми многочисленными изданиями, что появились в 1917-1918 гг., и о которых уже говорилось. Она даже имеет схожее с ними название. Факт этот тем более примечателен, что у книги изданной в Костроме название не соответствует содержанию. Несмотря не то, что речь в ней идет о жандармском управлении, называется она «Костромское охранное отделение». И хотя все это свидетельствует о том, что названная брошюрка была опубликована по конъюнктурным соображениям, тем не менее, она содержит множество важных сведений. В ней до мельчайших подробностей расписана ежедневная работа, которую вело жандармское управление. К тому же она является единственным источником, в котором дается характеристика служивших в провинции офицеров ОКЖ.
Две книги воспоминаний были изданы П.П. Заварзиным156, - «бывшим начальником Кишиневского, Донского, Варшавского и Московского Охранных Отделений и Одесского Жандармского Управления», как он сам рекомендовался читателю на титульных листах. Обе они были изданы в Париже за счет автора, что и предопределило их содержание. Для того, чтобы книги лучше продавались, П.П. Заварзин не затрагивал в них никаких серьезных вопросов, а напечатал ряд рассказов о наиболее интересных эпизодах из своей деятельности. Главная ценность этих книг, впрочем, как и брошюры, изданной в Костроме, заключается в том, что помимо сведений о действиях политической полиции на местах, в них содержится ценная информация о взаимоотношениях с Министерством и Департаментом полиции, а так же дается оценка некоторых распоряжений центральных органов.
Необходимо отметить некоторые воспоминания государственных чиновников, которые в своей деятельности соприкасались с полицией. Прежде всего, это воспоминания губернаторов, которые, как «хозяева губернии», непосредственно отвечали за деятельность общей полиции и были хорошо осведомлены о работе политической. С сожалением, приходиться констатировать, что немногие из губернаторов, занимавшие этот пост на кануне и в годы войны, оставили воспоминания157. Но даже те немногие, что имеются, прекрасно показывают, какую большую роль играли вопросы, связанные с полицией, в работе губернатора. Неслучайно различным аспектам полицейской деятельности (расследование -48- преступлений, борьба с массовыми беспорядками, порядок взаимоотношения с начальником ГЖУ и др.) мемуаристы уделяют наибольшее внимание. Особо необходимо отметить воспоминания В.А. Друцкого-Соколинского, занимавшего пост минского губернатора в дни Февральской революции. Впрочем, мемуары не свободны от ряда мелких неточностей, так как написаны они были уже немолодым человеком, через сорок с лишним лет после описываемых событий.158 Однако благодаря им, оказалось возможным проследить реакцию местной администрации на действия, предпринимавшиеся МВД в кон. 1916 - нач. 1917 гг. В частности, он пишет о реакции губернской администрации на проводившееся реформирование общей полиции. Но конечно, особый интерес представляют страницы, посвященные Февральским дням. В воспоминаниях В.А. Друцкого-Соколинского и А.П. Балка прекрасно показано, как постепенно старая власть теряла свои полномочия, и как на местах была уничтожена правоохранительная система.
Наконец, необходимо так же отметить мемуары В.И. Гурко159 - чиновника, который на протяжении всей своей карьеры с полицией связан не был. Деятельность его была направлена на разрешение совсем других вопросов. Тем не менее, сведения, сообщаемые им, имеют большое значение для решения поставленных в работе задач. Связано это с тем, что долгие годы В.И. Гурко проработал в МВД, занимая в нем различные посты, до товарища министра включительно. Это оказало существенное влияние на его воспоминания. Как пишет сам мемуарист: «Я смотрел на события из окошка этого ведомства (МВД - К.Р.), смотрел, следовательно, несомненно односторонне...».160 Как раз этой «односторонностью» книга В.И. Гурко и ценна. В ней раскрываются те аспекты деятельности министерства, на которые обычно исследователи обращают мало внимания - традиции, неписаные правила поведения, порядок назначения чиновников, все это нашло отражение в названных мемуарах.
Говоря в целом, о мемуарной литературе, посвященной полиции, можно констатировать, что хотя в ней были освещены лишь отдельные аспекты ее деятельности, тем не менее, именно она позволяет создать о ней более целостное представление. Многие сложности и особенности работы правоохранительных органов, не нашедшие своего отражения в официальных документах, становятся понятны только благодаря мемуарам. Различные, часто противоположные, оценки, которые дают мемуаристы одним и тех же решения полицейского руководства, позволяют составить более объективное представление о влиянии их на развитие ситуации в сфере борьбы с преступностью. -49-
Перечисленные выше источники наряду с неопубликованными документами, являлись основой источниковой базы исследования. Безусловно, что ими корпус источников не исчерпывается. Часть из них не нашли своего отражения в источниковедческом обзоре, так как значение их для раскрытия темы мизерно.
Методологической основой диссертации являются принцип историзма, объективности и научной достоверности. Решение поставленных задач достигалось путем комплексного анализа источников, а также последовательного и всестороннего анализа исторических событий в их взаимосвязи и взаимообусловленности.
Из многообразия методов исторического исследования были использованы следующие: исторического анализа, сравнительно-статистический и проблемно-хронологический.
Научная новизна работы заключается в том, что впервые в качестве объекта самостоятельного исследования выступает история Департамента полиции, как государственного учреждения, в период первой мировой войны. Сложный процесс функционирования Департамента полиции, рассматривается не изолировано, а в контексте работы других подразделений МВД и правоохранительных органов, в результате чего, выстраивается цельная картина происходящего.
Кроме того, с научной точки зрения несомненный интерес представляет обращение вопросам взаимоотношения центрального полицейского учреждения и подчиненных ему структур; личного состава Департамента полиции.
Говоря о теоретической и практической значимости работы можно отметить, что результаты диссертационного исследования позволяют уточнить многие аспекты внутренней политики России в годы первой мировой войны. Говоря же об истории правоохранительных органов, необходимо отметить, что данная работа позволяет, во первых, выявить их роль в деле поддержания стабильности в обществе в годы государственных катаклизмов. Во-вторых, в ней показаны способы и методы контроля за населением, которые применяются в недемократических государствах.
Так же работа может быть использована в процессе преподавания курса «История России кон. XIX - нач. XX веков». При подготовке и проведении спецкурсов и спецсеминаров посвященных вопросам внутренний политики России в период первой мировой войны и истории правоохранительных органов.
Апробация работы. Основные положения диссертации нашли отражения в публикациях автора по теме исследования. Они неоднократно обсуждались на внутривузовских конференциях - «Герценовские чтения» (1998, 2000 гг.) и на -50- ежегодных Петербургских военно-исторических чтениях молодых историков (1998-2000 гг.).
Структура работы. Работа включает введение, три главы, заключение и приложение. В введении раскрываются цель, задачи исследования, его актуальность и значимость, дан обзор источников и литературы. Первая глава затрагивает вопрос об особенностях Департамента полиции, как государственного учреждения, и о влиянии их на его деятельность. Вторая - о взаимоотношениях Департамента полиции и местных правоохранительных органов. Третья глава посвящена борьбе Департамента в годы войны с организованным противоправительственным движением и революционизации масс. В заключении подводятся итоги работы и формулируются выводы. В приложение дан список штатных чинов Департамента полиции на 1916 г. Департамент полиции, как структурное подразделение МВД. -51-

 

далее



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU