УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Екатеринославские лейб-гренадеры с 1642-1912 гг.

М.: "Товарищество скоропечатни А.А. Левенсон", 1912

 

Извлечено из материалов для полной истории 1-го лейб-гренадерского Екатеринославского ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА II полка.
 

Введение

Глава 1

Глава 2

 

Введение

 

Уже более двадцати лет 1-й лейб-гренадерский Екатеринославский ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА II полк тщательно собирает исторические материалы для составления полковой истории. Добытый кропотливым трудом и извлеченный из архивных недр исторические свидетельства давно уже составляют объемистый материал, но ответственная и трудная задача, намеченная полком, до сих пор не получила желательного разрешения. Главнейшей причиной, тормозящей издание, является то обстоятельство, что история 1-го лейб-гренадерского Екатеринославского ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА II полка не может быть признана полной, если в нее не будет включена, как одна из лучших страниц, история 1-го выборного Московского (Лефортовского) полка, боевая и гражданская доблесть которого стяжала право на бессмертие.
Однако 1-му лейб-гренадерскому Екатеринославскому полку до сих пор не предоставлены ни права старшинства времени Лефортовского полка ни права на законное наследование всех моральных и вещественных реликвий последнего. Неопределенность создавшегося положения побуждает откладывать составление и издание полковой истории до более благоприятного момента, когда полку будут дарованы и утверждены законом права исторической преемственности в отношении Лефортовского полка для сохранения среди армии его славной памяти. В настоящее же время составлена лишь краткая историческая памятка, которая, по давно установившейся полковой традиции, вручается каждому новому однополчанину по его прибытии в полк и которая должна служить к сохранению старой боевой славы и добрых традиций, созданных в су-мерках седой старины и оставленных в наследие грядущим поколениям.

 

Глава 1

 

« Только та страна и сильна,

которая свято чтит заветы своей старины».


В 1642 году (вероятно, летом) по повелению Царя МИХАИЛА ФЕОДОРОВИЧА в Москве из стрельцов были выбраны два Московских выборных полка солдатского строя под названием 1-го и 2-го выборных, впоследствии 1-го Московского и Бутырского. Первым командиром Московского выборного полка, как повествует историк Манштейн (Memoires historiques, politiques et militaires sur la Russie par le general de Manstein, a Lyon, MDCCLXXII г.), был генерал Друммонд. До сих пор еще не удалось собрать точных и ясных сведений, основанных на официальных документах, ни об организации выборного полка, ни о том, кто формировал его, ни о штатах или численном составе его в первые годы существования. Что же касается до первоначальная устройства полка, то хотя он и носил название солдатского, однако вначале имел большое сходство со стрельцами, вместе с которыми в течение продолжительная промежутка времени состоял в прямом -7- подчинении стрелецкому приказу. Полк назывался выборным, так как пополнялся выборными людьми, позже из стрельцов. Генерал Гор-дон в своем «Дневнике», в котором главным образом касается Бутырского полка (которым сам командовал), тоже свидетельствует, что выборные полки комплектовались вначале не из стрельцов, а из вольных охочих людей, подобно всем солдатским полкам с самого начала их сформирования. В эти выборные полки шли на службу «дети, братья и племянники детей боярских, которые не в службе, дети, братья, племянники и зятья у стрельцов, казаков, у посадских, у всяких жилецких людей», а также «приемники, половинщики, захребетники и вольных людей дворники, которые не крепостные холопы и не пашенные».
Желая устроить пехоту по образцу современных европейских милиций, Царь МИХАИЛ ФЕОДОРОВИЧ воспользовался многочисленным классом населения, вполне способным к военной службе, но еще не привлеченным к ея исполнению. Подобную тенденцию можно было видеть и у Царя АЛЕКСЕЯ МИХАЙЛОВИЧА (Ср. Ак. Ар. Эк. т. III, № 286, наказ Сабинину в 1639 г. Ак. Ист. IV, № 70. Отписка Царю Василия Отяева в 1653 г.). Слово выборный призвано было служить синонимом слова отличный и в этом смысле ближе всего выражало смысл польского термина «wyborny». Еще более это же специальное значение было подчеркнуто в французском слове «elite». Взгляд на привилегированное положение выборных полков существовал и у русских царей и у иностранцев -8- в XVII столетии; последние даже именовали иногда эти полки «царской гвардией», напр. Иоганн Корб и резидент Плейер.
По устройству 1-й выборный полк приближался ко всем полкам иноземного строя: делилися на роты, число которых вначале было 52 и затем возросло до 60; в роте состояло 100 солдат (позднее 150), которые, как и в прочих солдатских полках, делились в постоянном отношении на мушкетеров и пикинеров. Офицерские должности именовались по-европейски: полковник, полуполковник, т.е. подполковник, майор (примьер и секунд), капитан, капитан-поручик, поручик и прапорщик. Название «баталион» не существовало, а для удобства управления 52 ротами, последние соединялись в единицы, более крупные, по нескольку рот; так как для определения этих единиц, соответствовавших нашему баталиону, в то время не существовало специального термина, то употребляли просто то же слово полк, но без прибавления прилагательного «выборный». Существование постоянного подразделения «большого» выборного полка на «малые» полки или, как их иногда именовали, «полчки» выясняется между прочим из того, что в 1679 г., несомненно, упоминается о многих полках 1-го выборного полка генерала Аггия Шепелева, из которого первый под начальством стольника и полковника С. Воейкова стоял в Брянске, откуда в мае месяце перешел в Киев, между тем как в то же время в другом месте упоминается о втором полке полковника Сухарева.
Число «полков» в 1-м выборном полку достигало -9- 5—6, как это видно из перечисления полковников полка А. Шепелева в ведомости 1695 года, которая насчитывает, кроме командующего генерала, еще пять полковников; каждый «полчек» состоял из десяти рот, в числе которых была одна гренадерская, возникшая по предложению генерала Гордона. (История л.-гр. Эриванского полка. Ген. Бобровский.)
Устройство выборных полков было аналогично с устройством солдатских полков, состоящих в ведении иноземного приказа; в составе офицеров были по штату: 1 полковник, обыкновенно из стольников, применительно к тому, как они именовались у стрельцов, 1 полуполковник, 1 майор, и в каждой роте состояли: 1 капитан, 1 поручик и 1 прапорщик. Кроме того в роте, которою командовал полковник, состоял 1 капитан-поручик.
Командир выборного полка состоял в чине генерала или генерал-лейтенанта (А. А. Шепелев) и в качестве полковника, командовал своим собственным полком, вернее, полчком; его штаб составляли: 1 квартирмейстер, I обозничий для артиллерии и позже 1 полковой адъютант. В каждой роте (постоянного) выборного полка было по 1 знамени, по 2 барабана, и имелись полковые орудия, число которых значительно превышало число орудий в ротах других солдатских полков. Кроме того выборный полк имел свое полковое знамя отличного цвета от ротных знамен.
Таким образом численный состав полка, полагая в каждой роте по 100 человек, колебался от 5200 до 6000 человек. Но этот состав изменялся в зависимости от различных обстоятельств -10- и предстоявших военных операций. Во время небольших войн оба выборные полка развертывались и давали каждый по два, три, четыре и даже пять полков, образуя таким образом две дивизии: 1 дивизия военного состава была синонимом 2-го выборного полка Аггея Шепелева, 2 дивизия составляла 2-й выборный, впоследствии Бутырский полк. В мирное же время солдаты 1-го выборного полка частью распускались по домам и жили в определенном районе, откуда и набирались вновь в случае надобности. Как вытекает из царской грамоты от 9 мая 1661 года (Ак. Ар. Эк. IV № 125, стр. 170), постоянным районом комплектования в военное время 2-го выборного полка являлись города Пермь, Чердынь и Соликамск.
В Москве постоянный состав полка в числе от одной до двух тысяч, расположен был в местности, которая теперь ограничивается плацем 1-го и 2-го кадетских корпусов с одной стороны и Введенским кладбищем с другой; между Военным Госпиталем с третьей и линией, проходящей по северо-западной опушке бывшей Анненгофской рощи, с четвертой. Теперь эта местность носит название Лефортова.
В 1692 году по левой стороне реки Яузы была выстроена слобода, в которой разместились по квартирам солдаты 1-го выборного полка. Слобода служила приютом для чужеземцев и называлась «Немецкою», или «Кокуем». После же того как в ней разместился 1-й выборный полк, командиром и шефом которого состоял любимец ПЕТРА ВЕЛИКОГО Франц Яковлевич Лефорт, она -11- получила название Лефортова. Полк имел здесь свою церковь, которая была построена еще в 1613 году и освящена 5 мая того же года в присутствии Царя МИХАИЛА ФЕДОРОВИЧА. Церковь эта существует до сих пор и называется Петропавловской. В 171 1 году для помещавшихся вблизи слободских солдат 1-го выборного полка ПЕТР ВЕЛИКИЙ приказал ее отделать заново, что подтверждает одна историческая надпись на деревянном кресте (до нас не дошедшем): «Жертвенник ГОСПОДА БОГА во храме св. Апостолов ПЕТРА и ПАВЛА, что при Москве в новой солдатской слободе в Лефортовском полку, освятися в лето 1711-е месяца июля в 1-й день при державе БЛОГОЧЕСТИВЕШОГО ВЕЛИКОГО ГОСУДАРЯ ЦАРЯ ПЕТРА АЛЕКСЕВИЧА всея России». Около церкви было расположено и полковое кладбище, на что имеется также достаточно указаний, и в числе прочих сохранившаяся на наружной стене храма, около входа в паперть надпись, относящаяся к 1726 году. Надпись свидетельствует, что погребенная -здесь «раба Божия Стефанида Тихоновна Салтанова» была женою Капитана Лефортовского полка Феодора Акинфиевича Салтанова.
Франц Лефорт командовал 1-м выборным полком с 1689 года по 1690 год. В 1690 году 1-й выборный полк именовался, согласно обычаю, по имени своего командира генерала Вейде, в 1698 году - генерала Лима, в 1703 - Фон Шведена, и в 1707 году полк поступил под команду Лефорта, племянника Франца Яковлевича, и с этого времени стал называться Лефортовским полком. -12-

При этом командире полк достиг наибольшего внутреннего благоустройства.
В 1672 году после перехода Султана Магомета IV через Днестр, начались военный действия против турок и татар. Хотя эта продолжительная кампания была неудачна и показала полную деморализацию в поместных войсках, тем не менее она дала возможность выдвинуться выборным полкам. В 1676 году после смерти ЦАРЯ АЛЕКСЕЯ МИХАЙЛОВИЧА действия против турок и татар не прекращались. Предстоял первый Чигиринский поход. Русские войска собирались в г. Курске, куда 20-го июня прибыли оба выборных московских полка; 1-м из них в то время командовал генерал Аггий Шепелев. К 25-го августа русская армия, достигшая 42000 человек, подошла к Днепру и остановились у Бужинской пристани. Между тем Ибрагим-Паша уже осаждал Чигирин, занятый русским гарнизоном под начальством генерал-майора Трауэрнихта.
На противоположной стороне Днепра, против Бужинской пристани, расположился Хан с 100 тысячами татар и частью султанского войска. 27-го августа решено было начать переправу открытою силою. Выполнение операции возложено было на 1-й выборный полк. Аггию Алексеевичу Шепелеву с 500 выборных солдат, после тяжелых усилий целого дня, удалось переправиться на ту сторону Днепра и укрепиться. Таким образом задача полка была исполнена блестяще, и этот первый успех дал возможность на следующий день туда же переправить казаков двух полков и солдат -13- второго выборного полка. После полудня турки, незаметно пробравшись лесом, бросились на русских фуражиров и опрокинули прикрывавшую их конницу. Однако пехота быстро оправилась, заняла предмостное укрепление и начала обстреливать турок, которые, не выдержав огня, отступили. К вечеру переправились еще два полка: один рейтарский Гордона и другой солдатский Росформа. Укрепление становилось тесным и предстояло его расширить. Оба выборные полка стали строить новое укрепление с правой стороны к реке. Несмотря на угрозу татар новою атакою, работы подвигались быстро, через два дня укрепление было готово, и 31-го вся русская армия под начальством князя Ромодановского переправилась вместе со своими обозами через Днепр. Переход русских войск через Днепр заставил Ибрагима-пашу, осаждавшего с 60000 турок и татар с начала августа Чигирин и чувствовавшего недостаток в боевых припасах, прекратить осаду города и поспешно отступить за реку Ингул. Князь Ромодановский, исправив укрепления Чигирина, вернулся за Днепр. 30-го сентября войска были распущены, и 1-й выборный полк возвратился на зиму снова в Москву. Через год в Москве усилились слухи о намерении турок снова попытаться овладеть Чигирином. В виду этого начались новые приготовления ко второму походу. Гордону с двумя полками было поручено привести крепость Чигирина в надежное оборонительное состояние, что он надлежащим образом и исполнил. Вместе с тем весною 1678 года был усилен гарнизон Чигирина. В июне того же -14- года верховный визирь более чем со стотысячным войском перешел реку Днестр и 8-го июля осадил Чигирин. На помощь осажденному городу спешил князь Ромодановский со своей также стотысячной армией, в которой ядро снова составляли выборные полки, но опоздал и предупредить осаду ему не удалось. (История л.-гр. Эриванского полка. Ген. Бобровский.)
Визирь, получив известие о приближении русской армии, поручил татарам препятствовать переправе через Днепр, но атаки татар были отражены. 13-го июля для той же цели великий визирь выслал большую часть своих сил, но на Бужинских высотах турки снова были оттеснены и, отступив, заняли сильную позицию на реке Тясьмине. Первая атака этой позиции, произведенная лишь некоторыми русскими полками 1-го августа, по словам Гордона, была неудачна, и решено было повторить ее всеми силами. 3-го августа русские войска построились для наступления в следующем порядке: в первой линии, на правом крыле расположился 1-й выборный полк под начальством генерал-лейтенанта А. А. Шепелева, который насчитывал в своих рядах до 3000 бойцов, левее его стоял второй выборный полк под начальством Матвея Кровкова; во второй линии позади их поместилось около 10000 пехоты и конницы под командою генерала Змиева. Центр составляли до 10000 стрельцов (девять полков), за ними во второй линии стали полки московских дворян, сотни детей боярских и конница, всего до 15000. Левое крыло заняли войска Белгородского и Севского разрядов. На левом же крыле -15- самостоятельно расположился особый казачий корпус.
Наступление начали выборные полки правого фланга. Впереди двигались полковые орудия, и люди несли рогатки. 1-й выборный полк двигался безостановочно и стремительно. Полк генерала Кровкова следовал рядом. С выдающимся мужеством оба полка встретили ряд яростных атак турок и татар, которые вцепились в полки, лишь только последние достигли подошвы высот, на которых засели турки. Последние пустили в ход повозки, наполненный «ручными гренадами», неоднократно бросались в рукопашную целыми таборами, но, несмотря на все ожесточение, не могли остановить неудержимого натиска русских, наступавших безостановочно. Выборные полки, ринувшись вперед, далеко оставили позади вторую линию войск, достигли гребня, ворвались в турецкий лагерь и после непродолжительного боя овладели им. Турки в беспорядке отступили, и солдаты бросились между палатками грабить лагерь. Воспользовавшись этой оплошностью, турецкая конница повернула назад, врубилась в расстроенные после удачной атаки ряды выборных полков и произвела страшную резню. В самое короткое время было перебито и изранено 2000 человек. Командир 1-го выборного полка генерал Шепелев, пытавшийся парализовать успех турок и привести полк в порядок, был тяжело ранен в числе первых. Однако около 500 выборных солдат, окружив себя рогатками, открыли сильный огонь из мушкетов и орудий и задержали яростные натиски турок. В эту решительную минуту, когда успех, -16- достигнутый ударами правого фланга, готовь быль перейти в крушение всей операции, слева подоспели стрельцы, которые также окружили себя рогатками и открыли жестокий орудийный и ружейный огонь. В это же время справа подошел со второй линией конницы и пехоты Змиев и принял на себя удары турок. Выборные полки уже успели оправиться от неожиданного нападения, устроились в каре, снова ринулись вперед с подоспевшими войсками и дружным натиском мгновенно опрокинули турок к реке Тясьмине. Турки, добитые русской конницей, в полном беспорядке отступили, оставив на поле сражения 28 орудий, более 500 трупов и весь свой лагерь.
Однако, к удивлению турок, князь Ромодановский не развил успеха этого боя, но наоборот
11-го августа послал в Чигирин приказание взорвать пороховой погреб, разрушить крепостные верки и отступить к армии. На рассвете 12-го августа князь Ромодановский начал отступление всей армией. Отступление русской армии вагенбургом прикрывал арьергард, составленный из лучших войск; в числе их был и 1-й выборный полк.
Опасаясь нападения турок, князь Ромодановский отдал приказ арьергарду отступать развернутым фронтом, центр которого составил 1-й выборный полк. Правее шел полк генерала Вульфа, левее — 2-й выборный и стрельцы. Турки несколько раз пытались атаковать арьергард, но с уроном всякий раз отступали.
Неудача второго Чигиринского похода вызвала в Москве сильную тревогу за судьбу Киева. «Для бережения» Киева в мае 1679 года велено было -17- собирать войско в Севске, Рыльске и Путивле. В ,,большом“ полку под непосредственным начальством главнокомандующего князя М. Барятинского велено было быть пешего строя генералам Аггию Алексеевичу Шепелеву и Матвею Осиповичу Кровкову,«а у них в полках начальных людей 206, урядников и рядовых солдат 10000, а всего 10206 человек». Выборные полки составляли главный резерв и располагались у Государева разрядного шатра (кн. разряда, II т., стр. 1312-1314).
По свидетельству немецкого историка фон-Брикса, оставившего капитальный труд о старых русских военных учреждениях, выборные полки составили лучшую часть пехоты, которой собрано было до 41976 человека. Уже в Киеве в выборных полках оказалось на лицо гораздо менее людей, чем было на бумаге при сборах на войну. Кн. разряда, т. 11 на стр. 1379 дает указание, что в солдатских полках генерала Аггия Алексеевича Шепелева начальных людей было 116, урядников и солдат 4848, итого 4964; генерала Матвея Осипова Кровкова — начальных людей 68, урядников и солдат 2270, итого 2338. Присутствием большого количества войск в Киеве правительство воспользовалось для исправления старых и сооружения новых укреплений вокруг города. Выборным полкам пришлось строить от Печерского выхода до Золотых ворот «65 сажен нижняго бою» (кн. разряда, т. II, стр. 1379). Полку Шепелева, в котором было налицо почти вдвое более людей, чем во 2-м, пришлось исполнить более трудную работу. 7-го августа 1679 года по Государеву указу киевские войска были распущены, -18- и выборные полки возвратились снова в Москву. В видах экономии возвратившиеся стрелецкие полки, равно как и полки иноземного строя, по обычаю, были распущены и в мирное время призывались только к отбытию учебных сборов. Оба же выборные полка оставались постоянно на службе в составе около одной тысячи урядников и солдат, обучались военному строю и несли городскую караульную службу, участвуя в смотрах и церковных празднествах. По наряду из иноземного приказа солдаты 1-го выборного полка выходили в строй для смотров и для посольских встреч, а в конце царствования царя АЛЕКСЕЯ МИХАЙЛОВИЧА — и при совершении церковных торжеств, отправлявшихся в годовые праздники. В этих исключительных случаях полк выходил в строй в цветном служилом платье, со всем ратным строением, «с ружьем и со знамены и с барабаны». Вот как описывает одну из картин празднования дня Богоявления Господня очевидец-иностранец Георг Корб, секретарь Австрийского посольства, бывший в Мз-скве с 1698—1699 гг.: «место церемонии (водоосвящения) было на льду. Гордонов полк (2-й выборный) поставлен был поперек реки выше, а Семеновский полк поперек же реки ниже Иордани. Полк генерала Лефорта (1-й выборный) расположен был сзади Иордани, две роты этого полка следовали впереди шествия, две другие, расставленные по сторонам, сдерживали напор толпы». После водосвятия следовала пальба из мушкетов и орудий, а затем церемония прохождения войск пред лицом Государя. -19-

Что касается вопроса о полковых знаменах, то в данное время этот вопрос стоить еще на очереди и требует самого внимательного, осторожного и вместе с тем всестороннего исследования.
Несомненно, при сформировали 2-й выборный полк получил надлежащее по числу рот количество знамен и, вероятно, одно полковое. Затем в 1660 году октября в 11 день Государь указал для своей Великого Государя службы сделать в Московский выборный Аггеев полк Шепелева наспех девять знамен тафтяных, красных, опушка белая, десятое белое (полковое), опушка красная. Это быль первый и за все царствование Алексгья Михаиловича единственный пример дарования солдатскому полку знамени с каймою. Подобные знамена были исключительно достоянием 1-го выборного полка, и ни в каком другом полку их не было. (Ст. Ар. Моск. Оруж. Пал. 169 г. октября 11 дня, № 44). Восемь лет спустя, т.е. в 1668 году, февраля 24 дня «указал Государь прислать в Московский выборный Аггеева полк Шепелева на знамена тафты: на 6 знамен зеленой, на 3 знамя червчатой, на 3 же знамя белой — всего на 10 знамен, по 5 аршин на знамя; да на расцветы (вшивное изображение орла, льва, грифа, инорога и др.) тех знамен на львы, на инороги, на василиски — рудожелтой, черной лазоревой, алой, осиновой и брусничной по 5аршин». В добавок к этим отпущенным припасам 27 июля было послано в полк вновь «тафты червчатой 5 аршин, белой 5 аршин; да к тем же знаменам на круги и на звери тафты белой, желтой
-20- и червчатой по 1 1/2 аршина» (Столб. Ар. Москов. Оруж. Палаты 176 года февраля 24, № 35). В этих актах нельзя не видеть знака особого Государева внимания и Царских милостей, подтверждавших то особенное благоволение, которое Великий Государь питал к «выборному Аггееву полку Шепелеву». Со времени дарования 2-му выборному полку Царем АЛЕКСЕЕМ МИХАЙЛОВИЧЕМ новых знамен все новые солдатские знамена стали строить по их образцу. При ПЕТР ВЕЛИКОМ, а также в последующие царствования образцы знамен резко и часто менялись, как это можно видеть по рисункам «Гербовника» и Висковатого, причем иногда предписывалось старые знамена либо уничтожать, либо сдавать в арсеналы и в местные военные управления. Следует заметить, что, начиная с царствования ПЕТРА ВЕЛИКОГО, мало по малу в армии на знамена установился особый взгляд. На знамена стали смотреть, как на обыденные вещи срочного вещевого довольствия, который должны были выслуживать срок и затем выбывать из описи полкового имущества. Так, в одном из сохранившихся смотровых списков Лефортовского полка, относящихся к 1711 году в ведомости полкового имущества проставлено восемь знамен и восемь чехлов, причем все знамена показаны в починке. Знамена строились по табели иждивением самих полков, и при АННЕ ИОАННОВНЕ им даже был определен срок в 10 лет и стоимость в 20 руб. ИМПЕРАТОР ПАВЕЛ ПЕТРОВИЧ, снабдив всю армию знаменами нового образца, им установленного, неожиданно для всех отдал следующее распоряжение: «имеющияся при полках -21- или арсеналах для сохранения старые знамена по образцу, опробованному 1786 года, предписывается все сжечь». Исполнение этого указа на местах вызвало и переполох и недоумение, и во многих городах в массе были сожжены знамена и не образца 1786 года. Так, комиссия Киевского Комиссариатского депо доносила, что «хранившияся в Киево-Печерском артиллерийском цейхгаузе, отобранный от полков по образцу 1787 года старыя, ветхия, желтыя знамена числом 39 в присутствии Киевского Коменданта господина генерал-майора и кавалера Массе и членов здешней комиссии сожжены, и пепел в реку Днепр пущен». Вместе с тем ИМПЕРАТОР ПАВЕЛ ПЕТРОВИЧ обратил особое внимание на придание знаменам значения регалий и полковых святынь. По его указу все старые знамена должны были быть освящены, а вновь жалуемые впредь освящаемы в полках. ИМПЕРАТОР ПАВЕЛ издал также указ, чтобы при присяге каждый, «какого бы чина и звания не был, всякий раз не иначе, как под знаменами, присягал, наблюдая при том, чтобы приводимый к присяге имел распростертую вверх руку, другою держался за знамя».
Заслуги И-го выборного полка в предыдущие походы дали повод и основание просить по начальству тех же льгот и преимуществ, какими по праву исстари пользовались стрельцы. Как видно из выписки иноземного приказа 27-го апреля 1685 года, еще 10-го августа 1682 года «били челом генерала думного Аггеева полку Алексеевича Шепелева полковники, полуполковники, маиоры, капитаны, поручики и прапорщики об освобождении их от -22- платежа печатных пошлин за челобитье и с четвертей за многия службы, за раны и за осадное сиденье, подобно тому как пожалованы такою милостью в прошлых годах генерал думной Аггей Шепелев и начальные люди выборного полка генерала М. О. Кровкова». По выслушании докладной выписки из иноземного приказа Великие Государи в 12 день марта 193 года (1685 г. ) пожаловали того полку начальных людей полковников 5 человек, полуполковников и маиоров по 6 человек в полку, капитанов 42 человека, поручиков и прапорщиков 60 человек, обозничого одного человека за службу подписи ых и печатных пошлин с челобитья и четвертей в печатной приказ, против генерала думного Аггея Алексеевича Шепелева и его полку начальных людей, имать не велели. (Полное собрание законов, III, № 174, стр. 662). Этим преимуществом впоследствии воспользовался и командир полка Лефорт, что подтверждает следующее место доклада 1699 года: «В печатном приказе с грамоты Великого Государя печатных пошлин неемлют: выборного полку с генерала и начальных людей, опричь солдат, у которого полку ныне генерал Франц Яковлевич Лефорт, со 187 (1673) и со 193 (1685) годов».
Почти за несколько дней до Крымского похода, по получении приказа готовиться к выступлению -23- в путь, стало известно, что перед походом Цари ИОАНН и ПЕТР АЛЕКСЕЕВИЧИ произведут в Кремле смотр обоим выборным полкам. Это радостное известие побудило в полках начать деятельные приготовления к предстоящему царскому смотру. Торжественный смотр и представление полков состоялись 3-го февраля 1687 года и подробно описаны в «Дневнике» Гордона. С преклонением распущенных знамен полки прошли церемониальным маршем по царскому двору мимо дворцовых окон, где находились оба Государя, и вышли из Кремля через те же ворота, через которые вошли. Гордону, представлявшему полки, через Государственного министра (т.-е. Голицына) Государи передали свою благодарность за хороший порядок.
В 1686 году после заключения вечного мира с Польшею Россия в союзе с последней начала готовиться к войне с Турциею, преследуя цель изгнания турок из Европы и наружным поводом выставляя те вековечные притеснения, обиды и бесчестия, которые искони чинили крымские ханы русской Украине и русским зарубежным людям. В конце этого года в Разряде заготовили и разослали списки ратным людям всех наименований московским и городовым. Большим воеводою назначен был князь Василий Васильевич Голицын. Войскам «большого полку», «Новгородского и Рязанского разрядов и Севскому» полку в составе 100000 человек велено было собраться в Ахтырке и Сумах, Хотмыжским и Красном Куту на срок к 25 февраля и никак не позже 1 марта следующего 1687 г. -24-

Выборным полкам приказано было быть с большим воеводою. 1-й выборный полк под командою генерала Шепелева в феврале выступил из Москвы и прибыл к сборному пункту в Ахтырку своевременно. Однако войско собиралось медленно и в большом некомплекте, так что только в мае вся армия собралась на равнинах реки Мерло и, поднявшись, направилась прямо на юг, минуя Полтаву, через Коломак и Орель к Конским водам. 8-го мая, переправившись через реку Мерло, русское войско, опасаясь нечаянного нападения татар, перестроилось в громадное каре, которое по фронту растянулось более, чем на версту, а в глубину заняло площадь до двух верст. В авангарде под командою своего испытанного командира шел 1-й выборный полк. Впрочем, Шепелев и Гордон командовали всем авангардом, который составляли: в середине
пять стрелецких полков, на правом фланге выборные полки, или первая дивизия Шепелева, и на левом фланге полки 2-го выборного полка. С трудом подвигаясь в такой массе, войско прибыло 30-го мая к реке Самаре, совершая короткие переходы по нескольку верст. Здесь присоединился гетман Самойлович, и армия двинулась дальше. Спустя лишь 5 1/2 недель, т.-е. 12-го июня войско добралось до р. Конских вод и, переправившись через реку, 13-го июня расположилось обширным лагерем на большом лугу вблизи Днепра. В это время на огромном пространстве с юга загорелась степь, и ветер гнал золу и дым на русских, наполняя воздух нестерпимым смрадом. Воеводы тем не менее решили -25- наступать далее, но в течение двух су-ток армия смогла подвинуться на двенадцать верст. Не было травы для корма скота, почти немыслимо было достать хорошую воду, кругом дымилась и местами тлела раскаленная степь, лошади падали в большом числе, остальные едва передвигали ноги, а армия была связана обозом в 20000 повозок. От воды дурного качества в полках развивались болезни, и многие солдаты, изнуренные зноем, жаждою и задыхавшиеся от едкого дыма, умирали. Подаваясь понемногу все-таки вперед, войско сделало еще три перехода до реки Янчакрака, впадающей в Конские воды. Здесь прошел проливной дождь и дал возможность измученным людям передохнуть, но двигаться дальше было невозможно, так как выжженная степь представляла пустыню, покрытую золою и пеплом. Однако сделав еще один переход до реки Карачакрака, князь Голицын собрал 17-го июня военный совет из гетмана, воевод, старших начальников и иноземных генералов и полковников. Решено было прекратить безнадежное наступление и отступить в том же порядке, прикрываясь арьергардом, в который вошли оба выборные полка. Опять наиболее трудная задача выпала на долю выборных полков, которым пришлось совершать трудный и изнурительный марш вечно настороже от противника, не подававшего о себе никаких вестей. Достигнув 20-го июня реки Конских вод, русское войско простояло на отдыхе более двух недель, но несмотря на это, силы истощались все более и более. Когда армия стояла уже лагерем у реки Мерло, из -26- Москвы 14-го августа прибыль боярин Шереметев, объявил роспуск войскам и роздал награды. Полковники и офицеры 1-го выборного полка получили по медали в один червонец, а солдаты полка по одной позолоченной денежке, ценностью в 30 коп. В сентябре 1-й выборный полк снова находился уже в Москве.
Чтобы ослабить дурное впечатление первого неудачного похода в Крым, князь Голицын делал приготовления ко второму, которому очень благоприятствовали внутренние турецкие смуты. 10-го сентября в 1688 году последовал указ о призыве на службу ратных людей всех разрядов. В указе было велено изготовиться раннею весною следующего года и на сборные пункты собраться всем к февралю месяцу. Предполагалось собрать всего до 112000 человек, причем главным воеводою опять был назначен Голицын. «Большому полку» велено было собраться в Сумах под начальством князя Голицына. По давно установившемуся обычаю, выборные полки Шепелева и Гордона, как лучшие части, вошли в состав Большого полка. С большим трудом и замедлением Большой полк был собран, и Голицын начал торопить его выступлением в поход, стремясь пройти степь раннею весною и та-ким образом избежать тех тяжелых затруднений, которые причинили столько бед в прошлом году. Движение однако происходило медленно вследствие оттепели и ледохода, начавшихся в конце марта. Дороги распустились, санный путь прекратился, и реки представляли трудно проходимые преграды. Так у вскрывшейся реки -27- Ворсклы пришлось простоять около недели, пока не представилось возможности совершить переправу 4-го апреля авангард, в котором по-прежнему находились выборные полки, достиг Красного Кута и здесь, за рекой Мерло на несколько дней остановился. Сборный пункт для всех воевод назначен быль для облегчения движения войска за рекою Орелью, так что вся армия значительное пространство двигалась отдельными колоннами. 17-го апреля, по прибытии всех воевод, началась переправа через реку Орель по построенному для этого мосту. Далее Голицын, решив двигаться на Перекоп по кратчайшему, но опасному пути, наступал крайне осторожно, постоянно высылая на разведки о противнике конные разъезды и дозоры. 14-го мая дозоры обнаружили присутствие турок и татар у Аслан-Кирменя. Разведка дала сведения, что главные силы противника расположились в Черной долине, находившейся верстах в 20 от Зеленой, в которой русские войска расположились биваком на ночлег. На следующий день, на середине перехода к Черной долине татары атаковали русских и после четырехчасового боя отступили. Выбор-ным полкам пришлось отражать удары татар мушкетным и артиллерийским огнем. К полудню 20-го мая после двух дней безводного пути русское войско дошло до Перекопских укреплений, но силы людей и лошадей были крайне истощены. Пресной воды не находили уже два дня, взятые же запасы ее уже истощились, а впереди, в Крыму также лежали солончаковые, безводные степи. Голицын решил возвратиться назад и -28- вступил в переговоры с ханом, конница которого все время висела на флангах армии и следила за каждым шагом русских. Не получив ответа, Голицын на следующий день выступил в обратный путь, прикрывшись арьергардом, в котором ядро составили выборные полки. Татары, ободренные неожиданной переменой обстоятельств преследовали русских по пятам, ежеминутно тревожа неожиданными нападениями и не давая покоя ни днем ни ночью. В течение восьми суток они тучею висели в тылу и заставляли русских вступать в беспрестанные арьергардный столкновения, никогда однако не втягиваясь в продолжительный бой. Армии сначала пришлось отступать по зыбучим пескам, а затем татары зажгли сухой ковыль, и снова, как и в первый поход, справа и слева задымилась степь, наполняя воздух едким дымом и мелкою пылью золы. Лошади и волы, истощенные и изнуренные, падали беспрестанно, люди заболевали и едва волочили ноги. Переходы едва достигали иногда 10 верст в сутки. Двигаясь так медленно, войско наконец 26-го июня достигло реки Мерло и расположилось вагенбургом на отдых. На следующее утро прибыл окольничий Назбеков, собрал воевод к царскому шатру и прочел две грамоты: с благодарностью князю Голицыну за радетельную службу и с объявлением о роспуске войск. ПЕТР ВЕЛИКИЙ, поняв, какие ничтожные результаты дал 2-й Крымский поход, не пожелал принять Голицына, когда последний вернулся в Москву.
Вскоре по возвращении 1-го выборного полка -29- в Москву, в начале сентября 1688 года ПЕТР ВЕЛИКИЙ потребовал командировать к себе в Преображенское нижних чинов полка для занятий с потешными. Эти командировки барабанщиков, сержантов, капралов и солдат повторялись несколько раз и вызвали крайнее неудовольствие Голицына, подозрительно относившегося к воинственным затеям молодого Государя.
Между тем в Москве мало по малу назревали события, которые привели к низвержению правительницы. Окруженная клевретами Голицына и Шакловитого Царевна СОФЬЯ своими действиями поселяла все большую пропасть между собою и младшим братом. Противодействие последнего ее честолюбивым мечтам и явная антипатия к ея любимцам ускорили ход событий и привели к неудавшемуся покушению в ночь с 7-го на 8-е августа на жизнь Царя. Когда Москва узнала о внезапном удалении Царя ПЕТРА с семьей в Троицкую Лавру, она пришла в ужас. Главным распорядителем в Лавре был воспитатель ПЕТРА, ненавистный СОФЬЕ князь Б. А. Голицын. 14-го августа в Лавру начали собираться стрельцы, возмущенные кознями клевретов правительницы, и в тот же день в выборные и стрелецкие полки были посланы указы молодого Царя, чтобы к 18 числу собрались у Троицы начальные люди и по 10 солдат от каждого полка. 1-м выборным полком командовал полковник Вейде, сменивший Ивана Захарова, который получил грамоту: «Указали мы Великий Государь вам быть в наш великого государя объезд -30- Живоначальные Троицы в Сергиев Монастырь урядникам и капралам, да рядовым солдатам десяти человекам августа 18 к числу нынешняго 197 (1689) года для нашего Великого Государя дела; а как в нашем Великого Государя объезде Живоначальные Троицы в Сергиеве монастыре вы будете, наши Великого Государя пресветлыя очи увидите, потом нашего Великого Государя дело будет вам объявлено». Подобный грамоты с надежными стрельцами Сухарева и Стремянного полков, преданных ПЕТРУ, были разосланы и в другие полки с повелением раздать по принадлежности, не предъявляя в приказах. Несмотря на принятые СОФЬЕЙ меры предосторожности, несмотря на караулы, поставленные по ее приказанию к Московским заставам, некоторые стрелецкие полки получили царскую грамоту. Царевна, собрав в тот же день полковников всех полков, под угрозой смертной казни запретила кого-либо посылать или отпускать к Троице. Такое же распоряжение отдал боярин В. В. Голицын, как начальник иноземного приказа, в ведении которого состояли оба выборные полка. Испуганная решительным шагом ПЕТРА, Царевна пыталась сделать некоторые шаги к примирению, но разоблачения Лариона Елизарьева о замыслах ее и Шакловитого уничтожили почву для какого бы то ни было соглашения. 27-го августа из Лавры в стрелецкие полки были посланы новые указы с повелением немедленно явиться в монастырь всем полковникам и урядникам с десятью стрельцами от каждого полка, и до 1-го сентября в Лавре собралось пять стрелецких -31- полковников с 500 урядников и многими стрельцами. 1-го сентября не удалась последняя попытка примирения, и Царевна не была даже допущена в Лавру. На следующий день из Лавры пришел указ стрельцам быть покойными и не бунтовать, а из немецкой слободы были посланы в Монастырь тайком верные люди узнать, какого образа действий следует придерживаться войскам иноземного строя, которые находились в ложном положении, получая противоречивые приказы от Царя ПЕТРА и непосредственного начальника князя Голицына и ничего не зная об угрожавшей молодому царю опасности. Наконец, указ из Лавры, последовавший 4-го сентября, рассеял все сомнения. Днем 4-го сентября в Немецкой слободе был получен указ Царя ПЕТРА, спешно доставленный прямо от Троицы, которым предписывалось всем генералам, полковникам и всем офицерам-иноземцам явиться в Троицкий монастырь в полном вооружении и снаряжении. На собрании всех генералов и полковников решено было об указе довести до сведения Голицына, но последний смутился и медлил ответом. Не дождавшись последнего до вечера и сделав все нужные приготовления, выборные полки под начальством Вейде и Гордона в темноте выступили из Москвы, шли форсированным маршем всю ночь и на другой день были в Лавре. Царь принял иноземцев милостиво, допустил к руке и каждому поднес чарку. (История л.-гр. Эриванского п. ген. Бобровский).
Между тем полки заняли караулами все выходы и расположились у ворот главного входа в Лавре. Этот решительный шаг во время общего -32- напряженного выжидания возымел огромное действие в Москве. Оробевшие стрельцы 6-го сентября толпою ворвались в Кремль, добились выдачи дьяка Шакловитого, которого тщетно пыталась отстоять Царевна, и отвезли его на другой день к Троице. Голицын бросил дела и уехал в имение, и это обстоятельство открыло свободу действий приказным боярам, которые немедленно потянулись к Лавре. Таким образом прибытие в монастырь стройной части выборных полков и решительные их действия были заключительным актом тех событий, неразрывная цепь которых становилась крайне опасною для государства.
ПЕТР ВЕЛИКИЙ никогда не забывал услуг, оказанных государству 1-м выборным полком. На другой день после казни Шакловитого, совершенной 11-го августа, Царь ПЕТР издал указ, которым солдатам выборных полков назначалась прибавка к жалованью на вечные времена; офицерам Царь пожаловал месячный оклад и допустил к целованию руки. 14-го сентября полки были отпущены в Москву. Спустя много лет, 15-го декабря 1707 года ПЕТР издал новый указ: «Московских выборных полков солдатам за их верную и радетельную службу Троицкого похода по ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА указу, как им сказано в Троицке - Сергиевском монастыре, сентября в их число того 198 (1690) года к прежним дачам давать по рублю на человека на год. А в том монастыре были господина Вейде 366 человек и Бутырского 803 человека... в те полки на убылыя места имали из вольных, генералы: Франц Яковлевич Лефорт и Петр Иванович Гордон у себя в -33- полках по усмотрению. А в 201 и 202 годах в Вейдов полк приверстано в указное число. Да в в 205 году написано 9 человек и велено указному числу быть 1100; да в Бутырском полку в том же 205 году 1000 человек».
После заточения СОФЬИ ПЕТР ВЕЛИКИЙ начал фактическое царствование, но в первое время он не вмешивался в управление государством, всецело доверив государственный дела ближним боярам, в верности и преданности которых никогда не сомневался. В течение целых пяти лет с 1690—1694 года он посвятил себя изучению ратного дела. Материалом, главным образом, служили те же выборные полки и устроенные по их образцу — Преображенский и Семеновский. С необычайным усердием и настойчивостью велись занятия на плацу и маневры в поле, и через пять лет упорного труда четыре полка, которые были лучшими в государстве, ни в чем не уступали испытанным регулярным европейским. Во время этих учений и маневров полковник Лефорт успел заслужить особое доверие и расположение ПЕТРА ВЕЛИКОГО. Уже через год после знаменитого Троицкого похода ПЕТР ВЕЛИКИЙ производит его в генерал-майоры и назначает командиром 1-го выборного полка. Благодаря высоким личным свойствам Лефорта ПЕТР ВЕЛИКИЙ полюбил его, а благодаря его опытности, разносторонним познаниям и работоспособности ПЕТР стал нуждаться в его помощи и советах. И в этом отношении Лефорт оказал ПЕТРУ и России великую услугу, так как, разжигая в семнадцатилетнем Государе любознательность, возбуждая в -34- нем стремление к совершению подвигов, увлекая рассказами об Европе и успехах западной цивилизации, он уговорит ПЕТРА ВЕЛИКОГО уехать за границу и первый подал мысль предпринять Азовский поход. После назначения Лефорта командиром 2-го выборного полка ему удалось убедить Государя построить для его полка особую слободу, чтобы солдаты жили совокупно, как и солдаты 2-го выборного полка (последние были водворены на Бутырках еще в 1657 году). «С самого начала», писал Лефорт, «более 30 лет тому назад признано необходимым их (солдат) всех поместить вместе, как было во 2-й дивизии (2-м Бутырском полку), но это дело не пошло далее. Но пока солдаты не будут иметь постоянных начальников и будут жить разбросанно по всему городу, до тех пор нельзя будет в моем полку утвердить ни внутреннего порядка ни дисциплины» (Posselt, 2 Band, 206). ПЕТР ВЕЛИКИЙ согласился с этими доводами, и весною 1693 года на реке Яузе была уже выстроена слобода в 500 домов, названная Лефортовскою (теперь Лефортовская часть), от которой с течением времени 2-й выборный полк воспринял свое наименование. Для самого Лефорта ПЕТР ВЕЛИКИЙ приказал выстроить громадный дом, который впоследствии получил название Лефортовского дворца (в нем помещается теперь Московское Отделение 06-щого Архива Главного Штаба), и в котором часто ПЕТР ВЕЛИКИЙ любил отдыхать после учений, занятий и «потех». Лефорт задавал в таких случаях роскошные пиры и своим остроумием, блестящими рассказами доставлял ПЕТРУ -35- большое удовольствие. Напротив Лефортовского дома и сада, по другую сторону реки Яузы, находился потешный дом, или двор (La maison deplaisance), в котором ПЕТР проводил многие часы, лично наблюдая за строевым обучением солдат и офицеров. «Так как ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО большой любитель (amateur) солдат, то он здесь часто проводить время, чтобы видеть, как я произвожу учете», впоследствии писал Лефорт (Posselt, 2 Band, 218). 23-го февраля 1690 года в Кремле произошел Царский смотр выборным полкам. 1-й выборный полк в 12 час. дня вошел в Кремль через Восточные ворота и стал со 2-м выборным полком фронтом к дворцу. При появлении Царей полки отдали честь взятием на караул и после команды «на плечо» сняли шапки. После привета Гордона генералы и штаб офицеры были приглашены к Царскому столу, а офицеры сели за особый стол. Всем чинам пожаловано на платье, бархат генералам, разные материи—офицерам; сержантам—по 40 алтын, солдатам—по полтине. Затем была произведена пальба, причем первая шеренга опустилась на колени, вторая немного наклонилась, третья стояла прямо. Стреляли залпами, причем знамена преклонились, трубачи играли; стрельба была повторена, после чего полки разошлись, и 1-й выборный вернулся через Западные ворота. Ровно через три дня 26-го февраля после пальбы в цель из орудий, произведенной на реке Пресне, оба выборные полка снова отправились в Кремль, где в присутствии Государей проходили церемониальным маршем. Затем полки разделились на две стороны, одна против -36- другой, вздвоили ряды и стреляли залпами по шеренгам, причем каждая шеренга, произведя залп, отходила назад и открывала место следующей. После этого ученья в Кремле в присутствии Государей с супругами, вдовствующей Царицы и Царевен был сожжен фейерверк, которым и заключился день («Дневник» Гордона).
В 1691 году ПЕТР ВЕЛИКИЙ решил произвести первый опыт двухстороннего маневра, или, как он называл, «потешного похода». Оба старых выборных полка и два новых — Преображенский и Семеновский с придачею 3-х рейтарских полков и гусарских рот под начальством князя Ф.Ю. Ромодановского (генералиссимуса Фридриха) составили первый отряд. Неприятельский отряд составили несколько рейтарских, стрелецких полков и гусары под общим командованием генералиссимуса Бутурлина. Отряд князя Ромодановского, в котором сам ПЕТР командовал одной из гусарских рот, занял 5-го октября крепкую позицию на реке Красной, вблизи леса. Про-тивник расположился на ночь в полумиле. На заре 6-го октября стороны уже были готовы к сражению. Ромодановский разместил пехоту в центре под начальством генерала Головина. Лефорт командовал левым флангом, где находился и 1-й выборный полк. Гордон со своим полком стоял на правом фланге. На обоих флангах между пехотой была помещена конница. Атака Лефорта на правый фланг неприятельского расположения, несмотря на «жестокий напуск», была отбита; неприятель, воспользовавшись замешательством рейтар, ударил им в тыл. Однако -37- помощь нескольких рот Гордона и стойкость 1-го выборного полка поправили дело, и неприятель вынужден был поспешно отступить, потеряв несколько знамен и булаву. Подобные бои продолжались и 7-го октября. Наследующий день произошел перерыв вследствие проливного дождя, а 9-го октября поход закончился решительным сражением. После боя, продолжавшегося пять часов при неблагоприятном для армии генералиссимуса Фридриха боковом ветре, правое неприятельское крыло было потеснено войсками Головина. Успех пехоты и конницы Лефорта на левом фланге довершил поражение неприятеля, который обратился в хаотическое бегство, был отрезан от своего лагеря и загнан в пруд, где пехота его и была изрублена. Сам генералиссимус Бутурлин был найден укрывшимся между «трупами». В руки победителей достались знамена, пушки и весь обоз неприятеля. (История л.-гр. Эриванского п., Ген. Бобровский).
Через три года произошел маневр в еще более обширных размерах за Симоновым монастырем, по ту сторону реки Москвы близ деревни Кожухова, почему и назван он был «Кожуховским походом» (1694 г.). Как и в первый раз, было сформировано два отряда.
В первый, или «нашу армию», под начальством того же князя Ѳ. Ю. Ромодановского вошли оба выборных полка с их гренадерскими ротами, полки Преображенский и Семеновский, две роты даточных людей боярских под именем «Налетов» и «Нахалов» и еще двадцать рот стольников, стряпчих, дворян и жильцов, составив общим числом 8—9 тысяч. Другой отряд -38- был сформирован под начальством Бутурлина, наименованного Польским Королем. В углу, образуемом рекою Москвою у Кожухова, в полуверсте от берега, еще задолго до похода был выстроен «безымянный городок», представлявший из себя пятиугольное земляное укрепление, кругом обнесенное валом в 1 аршин вышины и рвом четырехаршинной глубины. 26-госентября утром князь Ромодановский выступил после долгих приготовлений из Семеновского и провел свою армию по Мясницкой улице, через Кремль, Замоскворечье к Серпуховским воротам в следующем порядке: впереди шла рота певчих Якова Тургенева; за певчими генерал Лефорт, имея перед собой 12 всадников в панцирях, 12 лошадей в богатом убранстве, карету с 6-ю гайдуками в красных венгерских кафтанах, вел выборный полк своего имени, который состоял из гренадерской и шести солдатских рот с 17 офицерами.
Полк шел с распущенными знаменами, барабанным боем и игрою на флейтах и сипошах. Гренадеры были с мушкетами, имея в суме на левой стороне ручные «гренады». Прочие роты шли частью с мушкетами, частью с копьями, пиками или спицами. За полком Лефорта следовал Бутырский полк, затем маршировали бомбардиры: ПЕТР АЛЕКСЕЕВ, князь Троекуров и Иван Гуммерт, а далее шли прочие полки пехоты, конница, артиллерия и обоз. Во всех полках «начальные люди и солдаты шли с ружьями, со спицы и с алебарды и с мушкеты изряднейшим и стройным шествием, как и в иноземческих странах по нынешнему учению лучше быть не возможно» -39- (Кожуховский поход. Воен. Сбор. 1860 г. № 1—49 — 106).
Поразив блеском Москву, отряд князя Ромодановского расположился на привале за Даниловым монастырем. Затем, развернувшись в боевой порядок, дошел до реки Москвы и, не тревожимый противником, расположился лагерем у деревни Кожухово. 27-го сентября отряду дан был отдых, а между тем в это время подтягивались суда для переправы. На следующий день еще до рассвета под сильным проливным дождем части, назначенный для переправы, без всякого шума подошли к реке, имея с собой рогатки. Во время переправы однако было мало порядка: ботиков было заготовлено слишком мало, и почти весь отряд перешел по наведенному под прикрытием гусар мосту. Едва часть бутырцев переправилась, как завязался жаркий бой с неприятельской кавалерий. В полдень отряд Ромодановского начал укрепляться на позиции, которая оказалась тесной. Два дня ушло на устройство укрепленного лагеря, защищенного валом и рогатками. В центре стал выборный Лефортов полк, правее — Гордонов и Семеновский, а левее — Преображенский. После полудня 1-го октября Ромодановскому удалось заложить против правого и левого флангов противника два редута, которые и были заняты — Лефортов —командою в 100 человек, а Гордонов— командою в 200 человек. На другой день под огнем стрельцов было заложено еще два редута, которые соединились с первыми при помощи траншей. После долгих подготовительных саперных и минных работ крепостца была взята штурмом -40- 15-го октября. Но неприятель еще мог защищаться в укрепленном лагере, и 16-го октября, после сильной канонады из пушек и мортир, полки снова были двинуты на приступ. На правом фланге шел Семеновский полк, в центре Преображенский, а на левом фланге Лефортовский и Бутырский. Несмотря на упорную и ожесточенную оборону стрельцов, неприятель должен был сдаться и положить оружие. После пира за счет купечества, войска 18-го октября возвратились в Москву по квартирам. (Истор. л.-гр. Эриван. полка).
В 1695 году ПЕТР ВЕЛИКИЙ уже решил предпринять далекий и опасный поход «для промысла над Крымским ханом» и для овладения Азовом. Еще вначале этого года 20-го января всем разрядам служилых людей было объявлено о сборе больших ратей в Белгороде и Севске под начальством боярина В. И. Шереметева, на которого возлагалась задача прикрытия азовского осадного корпуса от Крымского хана. Старинная дворянская конница и пехота из стрельцов и солдатских полков в числе до 120000 человек должна была подняться и, по соединении с украинским гетманом, двинуться к низовьям Днепра.
Азовский корпус был составлен из лучших московских войск всего до 31000, среди которых главную силу (в числе до 9 тысяч) составляли четыре полка, уже испытанных и обученных ратному делу: выборные и будущая гвардия. Корпус был разделен на три почти равных по численности дивизии, под начальством генералов: Лефорта, Гордона и Головина, и это разделение -41- власти послужило одной из главнейших причин дальнейших несогласий и всей неудачи первого Азовского похода. Дивизия Гордона была назначена в авангард, и ей было вменено в обязанность двигаться через Тамбов и Черкасы и затем, переправившись через Дон, идти к Азову по левому берегу, чтобы прикрыть высадку главных сил, которые от Паншина должны были идти по Дону на судах, «морским караваном». Главные силы, в которых находился 1-й выборный полк, в числе до 20000 с артиллерией и снарядами двинулись 30-го апреля в полдень (авангард был уже в Тамбове) на судах рекою Москвою по маршруту: Ока, Волга до Царицына, оттуда сухим путем до Паншина и Дон. «Морской караван» на пути задерживали ветры, «а больше всех», как писал ПЕТР ВЕЛИКИЙ, бывший при главных силах, «задержка была от глупых кормовщиков и работников, которые именем слывут мастера, а дело от них, что земля от неба» (Письмо к Виниусу 14 мая, Бычков. Письма и бумаги ПЕТРА ВЕЛИКОГО, II, № 38). Гордон, дойдя до Митишевой пристани и найдя там удобное место для высадки главных сил, оставил несколько сот стрельцов для возведения укрепления и устройства причалов, а сам с полками продвинулся для прикрытия высадки вперед и занял позицию на высоких курганах, откуда открылся вид на Азов, сильно укрепленный турками. Главные силы, приплывшие 29-го июня, немедленно по прибытии заняли указанный места: в центре остался Гордон, на левом фланге расположилась дивизия Лефорта, а на правом —  -42- — дивизия Головина. Начались долгие осадные работы. Единодушия между начальниками не было. Лефорт и Головин стояли за штурм крепости, Гордон советовал вести постепенную атаку, закладывая аппроши и параллели, смыкая мало по малу блокаду и ведя минную войну. Вследствие несогласия не было взаимной поддержки; кроме того стрельцы сплошь и рядом выказывали полное отсутствие воинской доблести, и в знойный полдень 15-го июля во время неожиданной вылазки турок на неоконченный траншеи Лефорта бросились бежать в паническом ужасе из траншей, покинули редут туркам и рассеялись на позиции Гордона, которому только с большими усилиями удалось парализовать успех турок. Саперные работы между тем подвигались медленно, и решено было штурмовать крепость. Штурмы 5-го августа и 21-го сентября окончились неудачею. Во время последнего штурма 1-й выборный полк был уже на валу вместе с Гордоновской дивизией, но вследствие вялых действий прочих войск принужден был отойти, и частный успех Городона и Лефорта не имели значения на исход атаки. В виду приближения зимы, затянувшуюся осаду решено было снять, и в день Покрова Богородицы осадный корпус выступил обратно в Россию, двигаясь вследствие разлива Дона по ногайской стороне, где опасность нападения угрожала более. Однако неудача первого похода побудила ПЕТРА с лихорадочной поспешностью начать приготовления ко второму походу, который состоялся уже в следующем 1696 году. В марте месяце из Москвы через Воронеж «для промысла и поиска -43- под Азовом» уже выступил новый осадный корпус из трех дивизий, численностью в 42000. Лефорт назначен был адмиралом и командовал «Морским региментом», в состав которого вошла большая часть 1-го выборного, Преображенского и Семеновского полков. Общим войсковым начальником назначен был генералиссимус Шеин. Ранее других войск, еще плывших на галерах от Воронежа к Азову, 25-го мая прибыл отряд генерала Ригельмана и расположился на том месте, где в прошлом году был лагерь Лефорта. Сложные саперные работы, который под конец велись под руководством опытных, выписанных из-за границы инженеров, привели 18-го июля к сдаче Азова на капитулянт, и 30-го сентября 1-й выборный полк вместе со всеми московскими войсками, участвовавшими в походе, торжественно, на глазах тысячных толп населения вступил в Москву. Полки прошли по улицам города и, пройдя Кремлевские ворота, были распущены по домам.
Со взятием крепости, утомительные Азовские походы еще не закончились и вследствие слухов об усиленных приготовлениях Турции для отвоевания Азова, сдача которого произвела панику среди всего мусульманского мира, ПЕТР ВЕЛИКИЙ снарядил экспедицию в третий поход. Третий Азовский поход, не имевший серьезных последствий, по причине пассивного образа действий турок совершен был без участия Царя ПЕТРА, уехавшего путешествовать за границу. Стрельцы к этому времени были уже высланы из Москвы на службу в другие города на Литовский рубеж, так как -44- политические обстоятельства на западе (в Польше) после второго Азовского похода изменились не в благоприятную для России сторону. Вся гарнизонная и караульная служба в столице была возложена на четыре выборных полка, зимовавших в Москве в 1697 году: два старых выборных Лефортовский и Бутырский и два молодых — Преображенский и Семеновский. Влрочем вначале Бутырский полк караулов не нес, так как только что вернулся с похода. После отъезда Царя ПЕТРА в Москве постоянно оставались только три полка: Лефортов, Преображенский и Семеновский, так как Бутырский под командою Гордона ходил в третий Азов-ский поход. Общее начальствование над тремя полками было вверено Головину. Служба полков была не легка, и Головин, донося, «что в полках у нас милостью Божиею все здорово, и пребывают солдаты в частых караулах», в то же время спрашивал, кем замещать убылые места солдат, которые в бегах, так как подобное явление, напр., в Преображенском полку, было делом обычным (Бычков. Письма и бумаги ПЕТРА ВЕЛИКОГО, I, № 221, стр. 234, там же 683—684).
При таких обстоятельствах в марте 1698 года обнаружились признаки мятежного брожения среди четырех стрелецких полков. В этом месяце около 155 стрельцов из числа полков, которые около трех лет не были в Москве, где оставались их жены и дети, самовольно отлучились и явились в столицу под предлогом бескормицы. Стрельцам велено было вернуться к 3-му апреля, и по их требованию им были выданы деньги за недополученный хлеб. К начальнику стрелецкого -45- приказа Троекурову явилось 400 стрельцов с отказом уходить из Москвы. Четыре человека были арестованы, но товарищи отбили арестованных. Этот случай открытого возмущения и насилия поселил в совете бояр, заменявшем ПЕТРА, тревогу, еще более усиленную слухами о намерении мятежников-стрельцов идти на Кремль и бить в колокола у церквей. Председатель совета бояр князь Ф. Ю. Ромодановский 8-го апреля писал Царю ПЕТРУ: «и я по тем вестям велел тотчас полки собрать: Преображенский, Семеновский и Лефортов и, собрав, для спасения послал полуполковника князя Никиту Репнина в Кремль, а с ним послано солдат семисот человек с ружьем во всякой готовности. А Чемерсу с тремя ротами Семеновского полка велел обнять всего Белого города ворота все». (Бычков. Письма и бумаги ПЕТРА ВЕЛИКОГО, I, стр. 726). Решение совета заставить стрельцов повиноваться силою сначала как будто возымело свое действие, и на другой день все стрельцы ушли к своим полкам, кроме трех, арестованных для розыска. Однако возвращение мятежного элемента в полки подняло брожение духа в четырех стрелецких полках, в среде которых к тому же распускались ложные слухи о СОФЬЕ и ПЕТР, будто бы уже умершем. Наконец указ князя Ромодановского о роспуске стрелецких полчан, о переводе полков в другие города и о ссылке в малороссийские города на вечное житье тех 145 стрельцов, которые бегали в Москву, послужил сигналом к открытому восстанию. Для препровождения ссыльных на места поселения между тем прибыли от -46- Лефортовского полка 4 офицера и 40 рядовых; такие же и для той же цели команды были посланы и от трех остальных выборных полков. Стрельцы отказались выдавать беглых, которые успели сделаться вожаками мятежа. Паллиативы Ромодановского не оказывали на бунтовщиков никакого действия, и стрельцы упорно заявляли о своем твердом намерении идти на Москву, побить солдат, которые де не хотят пускать их к родным, перебить бояр и стереть с лица земли Кокуй (Немецкую слободу) со всеми немцами. Верных ПЕТРУ полковников и капитанов стрельцы прогнали и на их место выбрали новых, сочувствовавших их бунтовщическим планам.
Первые правдивые и точные вести о намерениях четырех стрелецких полков, стоявших в Торопце, были получены в Москве 8-го июня, а через три дня, 11-го июня два прибывших капитана рассказали уже о свержении законных начальников и открытом бунте. В тот же день испуганные бояре решили послать на усмирение бунтовщиков воеводу А. С. Шейна и дать ему по 500 человек от каждого из полков: Лефортовского, Бутырского, Преображенского и Семеновского. Кроме того генерал-поручику Гордону было приказано сформировать отряд из царедворцев, отставных, недорослей, подьячих и служителей конюшенного чина и соединиться с воеводой на Ходынках. Однако всего вместо предполагавшихся 12000 едва удалось собрать три с половиной тысячи пехоты. В этот поход, в случае неуспеха которого мог совершиться государственный переворот не в пользу ПЕТРА ВЕЛИКОГО, так как среди стрельцов -47- уже циркулировали письма от Царевны СОФЬИ, доставленный стрельцом Масловым, Лефортовский полк дал баталион под командою полковника Лима. В баталионе состояло 17 офицеров, 95 унтер-офицеров, 473 рядовых и 28 денщиков. Всего Лефортовский полк выделил 613 человек, т.-е. несколько больше, чем каждый из трех остальных полков. Несмотря на необходимость самого быстрого наступления, чтобы потушить пожар мятежа вначале, не дав времени бунтовщикам присоединить к себе чернь и другие стрелецкие полки, где уже пропагандировался лозунг восстания, выступление войск Шейна замедлилось на 5 дней. Только ночью 17-го июня отряд Шейна, двинувшись по Смоленской дороге, достиг Тушина, где уже находился Гордон. 17-го утром на пути к деревне Черневе, Гордон получил известие от слуги одного боярина о том, что взбунтовавшиеся стрельцы предполагают занять Воскресенский монастырь. Добытые сведения заставили Гордона постараться предупредить намерения мятежников, и, двинувшись вперед, он дошел до монастыря и занял позицию на высотах реки Истры. В это время пехота еще двигалась сзади. По прибытии первых двух баталионов, Гордон приказал им пройти большую монастырскую слободу Рогожу и занять выход из нее. Другим двум подоспевшим баталионам он приказал остановиться на высотах по Московской дороге. Стрельцы подошли к реке еще ранее пехоты. Увидя, что Гордон предупредил их, они выставили для охраны караулы и начали переходить реку. Гордон, с целью выиграть время, два раза вступал с ними в переговоры и -48- пытался уговорить их, смириться и просить помилования, а сам между тем для наблюдения за стрелецкими караулами, поставленными у теснин перед монастырем, поспешил занять баталионом Лефортовского полка новую более сильную позицию за деревней, дабы не дать возможности стрельцам захватить дефиле в свои руки. Для поддержки сзади Гордон расположил другой баталион. Для охраны от стрельцов баталион Лефортовского полка выставил сильные караулы и посты. В тот же вечер на совете у Шейна решено было потребовать от стрельцов возвращения обратно, выдачи 145 беглецов, побывавших в Москве и сделавшихся зачинщиками мятежа, и обещать выдачу жалованья и корма, помилование от Государя и полную амнистию преступникам. На следующий день утром переговоры Гордона и князя Кольцова-Масальского с мятежниками оказались безрезультатными, и воевода Шеин приказал открыть по бунтовщикам пальбу из артиллерии. Первый залп из 25 орудий был пущен над головами стрельцов, и это обстоятельство прибавило у последних дерзости. Не видя ни убитых ни раненых, стрельцы подняли неистовые крики, потрясая знаменами, и сами открыли беспорядочную стрельбу по Большому полку Шейна. После второго залпа, направленного в толпу, стрельцы шарахнулись в разные стороны. Целая толпа их, более 6 рот бросилась на дефиле у правого фланга, чтобы, завладев тесниной, прорваться к монастырю, где, под защитою его твердынь, они могли бы чувствовать себя в безопасности от сравнительно слабых сил воеводы. Но эта последняя -49- надежда на спасение не осуществилась: встреченные губительным огнем баталиона Лефортовского полка, выстроенного в три шеренги, и поражаемые огнем мушкетеров с фланга, стрельцы бросились бежать назад и прятаться по домам деревни Сычевки. После четвертого залпа стрельцы дрогнули и обратились в полное бегство, а часть, преклонив знамена, уже молила о пощаде. Сражение продолжалось не более часу. Потери Большого полка ограничились 4-мя, у стрельцов оказалось убитых 22 и раненых более 40 человек. У мятежников было отобрано оружие, разбежавшиеся главари были переловлены и после допроса в монастыре частью казнены, частью оставлены до возвращения Царя ПЕТРА в заточении. Только 3-го июля баталион Лефортовского полка вернулся в Москву.
Опасный бунт стрельцов был подавлен таким образом только благодаря непоколебимой верности долгу и доблести четырех выборных полков, из которых наиболее активная роль выпала на долю Лефортовского и Бутырского полков. По возвращении из Вены ПЕТР ВЕЛИКИЙ вполне оценил службу верных полков и щедро наградил участников похода к Воскресенскому монастырю: капитаны получили по 800 рублей, поручики по 200, прапорщики по 100 рублей, урядники и нижние чины по рублю на человека.
Первое время по возвращении в Россию ПЕТР ВЕЛИКИЙ посвятил преобразованию армии. В конце 1698 года все четыре выборных полка, по присоединении к ним семи солдатских тысячных полков, образовали четыре дивизии силою -50- до 32000 человек. Каждому из названых полков была отведена область, откуда при мобилизации набирались рекруты для укомплектования. После мобилизации каждая тысяча полка должна была образовать полк под начальством полковника, назначаемого по избранию генерала, командующего полком в мирное время. Таким образом каждый полк в военное время преобразовывался в дивизию. В мирное время солдатские полки распускались и обращались в поселян, полковники же получали половинный оклад жалованья.
В марте 1699 года скончался и торжественно был похоронен любимец и друг ПЕТРА ВЕЛИКОГО командир 1-го выборного полка генерал-поручик и адмирал Лефорт.
В тридцатых годах XVIII столетия архивы всех полков, по распоряжению президента военной коллегии Миниха, сданы были на вечное хранение в гарнизоны, где они и погибли навеки. Эта громадная потеря для многих полков осталась невознаградимой, но Лефортовский полк оказался счастливее в этом отношении, чем многие другие полки. В Общем Отделении Архива Главного Штаба в Москве сохранились списки и «сказки» Лефортовского полка с 1711—1720 годы, отчеты и ведомости о прибыли и убыли офицеров, чиновников и нижних чинов и о переменах в их составе, а также отчеты и табели о прибыли и убыли полковых лошадей, вещей и артиллерии за это же время. Весьма большую ценность для. историографа представляют «сказки» офицеров и списки личного состава, но до сих пор этот богатый материал остается не разработанным. Кроме того в -51- том же архиве в виде больших связок неисследованного материала сохранились и смотровые списки полка за большой промежуток времени от 1732—1755 годы.
Что касается отчетности полка за время с 1700 года по 1712 год, то в сохранившихся списках полка на первой же странице имеется грустное свидетельство: «с 700 году, что состояло людей в полку, тож полковых вещей по 1712 год, что в оных годех было в приеме и убыли, и с такими письмами и ведомостями полковой ящик в 1711 году июля 9 дня, при реке Пруде идучи, отводом неприятельские люди отбили». Как свидетельствует последний из приведенных списков Лефортовского полка, в 1720 году в нем состояло всего 1450 человек. В это число входят и офицерские чины: 1 бригадир и полковник, 1 подполковник, 1 пример-майор, 1 секунд-майор, 7 капитанов, 7 поручиков и 8 подпоручиков, итого 26 человек. В числе нижних чинов состояло 8 подпрапорщиков и 16 сержантов.
Во время Великой Северной войны Лефортовский полк принимал участие в боях под Нарвою в 1700 году, под Полтавою в 1709 году, под Ригою в 1710 году и, наконец, как явствует из указаний, дошедших до нас списков полка, в 1711 году при реке Пруте, причем последнее участие ознаменовалось утратой важных полковых документов.
За год до присоединения старого Лефортовского полка в Москве (в 1790 г. 15 мая) из баталиона Тенгинского полка, с дополнением нижних -52- чинов от прочих частей, был сформирован новый пехотный полк, несколько месяцев спустя названный Московским гренадерским (Пр. по В. В. 1884 г. № 347). Указание приказа по Военному Ведомству, что этот полк в апреле 1791 г. принял наименование «упраздненного Московского Гренадерского полка», а гренадерским именовался Московский Лефортовский полк,—является анахронизмом и не соответствует действительности, так как 1-й Московский Лефортовский полк был упразднен, если согласиться с терминологией приказа, как увидим ниже, 8-го сентября 1791 года, т.-е. почти шесть месяцев спустя.
Если принять во внимание, что в половине 1791 года существовал еще Московский мушкетерский полк, (теперь 65 пех. Московский ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА полк), штаб-квартира которого была расположена в Кизляре, то увидим, что, по сформированию в 1790 году молодого Московского полка (ныне 8-й гренадерский Московский полк), в Русской армии одновременно оказалось на лицо три пехотных полка с наименованием Московских. Это обстоятельство явилось одной из ближайших, хотя и не из главных, причин того, что старейший одноименный полк Русского регулярного войска должен был уступить не только свое имя, но и заслуженное место в армии молодому полку, существование которого исчислялось всего несколькими месяцами.
Лето 1791 года Екатеринославский, 1-й Московский Лефортовский и Свято-Николаевский полки провели вместе при Рябой могиле. Лагери уже были на исходе, когда в начале октября получены -53- были два приказа князя Потемкина, решившие участь Лефортовского и Свято-Николаевского (С.-Петербургского, Губернаторова) полков.
Вот содержание первого приказа: «Как по ВЫСОЧАЙШЕМУ ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА повелению, сформированный четырехбаталионный пехотный полк наименован Московским гренадерским, то состоящий в армии, мне вверенной, сего имени полк присоединяется к Екатеринославскому гренадерскому и входит под одно с оным название».
Во втором приказе князя Потемкина было: «Свято-Николаевский гренадерский полк предписываю причислить к Екатеринославскому гренадерскому полку под одно название, и как оный полк, так и бывший Московский, принять полковнику Булгакову на основании законов и рапортовать (М. От. Ар. Г. Ш. Книги исходящих бумаг князя Потемкина за 1791 г. № 53. Приказ князя Потемкина от 8 сентября 1791 г. №№ 398, 400).
Предположить, что присоединение Московского и Свято-Николаевского полков к Екатеринославскому было одним из экстраординарных капризов главнокомандующего ни в каком случае нельзя, так как присоединение полков, как напр., Московского, происходило с ВЫСОЧАЙШЕГО соизволения. Считать, что Московский полк прекратил свое существование потому, что в это время был уже на лицо вновь сформированный полк с тождественным наименованием нет до-статочных оснований, хотя с формальной только стороны это и было так. Если последнее обстоятельство могло иметь значение, то только самое минимальное. -54- При сформированы новых полков князь Потемкин обыкновенно переименовывал старые одноименные полки. Так он поступил и с С.-Петербургским полком и после переформирования назвал его Свято-Николаевским.
Уже современники этого события терялись в догадках об истинных причинах, побудивших Потемкина оборвать все нити исторического существования двух старейших полков армии. Одни готовы были в этом акте видеть меру случайного характера, другие искали в ней политических оснований и полагали, что эта мера явилась одним из звеньев той сложной политической комбинации, осуществить которую князю Потемкину помешала его преждевременная кончина. Во вся-ком случае есть полное основание утверждать, что, сливая 1-й Московский и Свято-Николаевский полки с Екатеринославским, светлейший князь Тавриды преследовал определенную, ему только одному, вероятно, известную цель. Это утверждение прочно базируется на логической связи с другими событиями и в частности с тем фактом, что одновременно с вновь сформированным большим Екатеринославским полком в армии князя Потемкина существовали еще два полка, искусственно созданные аналогичным образом: двадцати четырех-эскадронный Лейб-Кирасирский полк (4318 чинов), трехтысячный казачий, составленный из казачьих частей Донского войска и наименованный полком Великой Гетманской Булавы. При вновь сформированном Екатеринославском полку имелось одной артиллерии 20 орудий. Таким образом соединение из всех трех преобразованных Потемкиным -55- полков представляло из себя внушительную величину, почти целый корпус, силою в 15:—18 тысяч.
Все распоряжения князя Потемкина о слиянии полков уже в его время породили много всевозможных толков и догадок. Истинной цели необычайной перемены никто не был в состоянии постигнуть, так как никто не был посвящен в планы главнокомандующего. Наиболее близко стоявшие к нему лица утверждали, что после Второй Турецкой войны князь Потемкин намерен был потребовать от Польши разрешения пройти через ее владения только трем полкам, которые составили бы могущественный авангард остальной русской армии. Последняя должна была уничтожить установившийся конституционный режим и наказать поляков за причиненное русскому послу Штакельбергу неудовольствие, а равным образом и за то, что поляки принудили вывести из польских пределов наши магазины и охранявшие их войска.
Достаточным поводом для распространения подобных слухов послужило также и распоряжение светлейшего князя о вызове через полковника Бакунина из Вены нескольких польских магнатов, эмигрировавших в столицу Австрии, вследствие антагонизма с новым правительством Польши и нежелания подчиниться требованиям нового государственного строя. По его приглашению в Яссы прибыли многие знатнейшие польские паны, и в их числе были: гетман Браницкий с супругой, племянницей князя Потемкина, Ржевусский и другие. В то же время в Яссах, с полного одобрения -56- Потемкина было разработано положение Тарговицкой конфедерации (Записки Л. Н. Энгельгардта, стр. 215).
С 8-го сентября 1791 года численный состав Екатеринославского полка резко изменился. С этого времени по отчетам полка состояло: штаб-офицеров 13, обер-офицеров 90, гренадер старых 6689 и 1291 рекрут. Всех же чинов состояло налицо 9900 человек, а по списку со сверхкомплектными—10700. Из тех же месячных отчетов полка видно, что к Екатеринославскому полку была придана и вся полковая артиллерия двух присоединенных полков, так что в октябре 1791 года полк имел шестнадцать 12-фунтовых медных единорогов, две 8-фунтовыя и две 3-фун-товыя пушки, т.-е. всего 20 орудий.
Вопрос об отыскании знамен двух упраздненных полков, или выяснении каких-либо распоряжений, относительно их еще стоит на очереди, но в этом отношении уже получены некоторые благоприятные результаты. Изыскания новейшего периода дали указание, что одно знамя С.-Петербургского (Свято-Николаевского) полка, относящееся к 1780 году, было сдано на хранение в Артиллерийский Исторический музей. Вероятно, по недоразумению в 1902 году, это знамя было передано на хранение (предл. Гл. Арт. Управ, от 28 августа 1902 г. №№ 27 и 416) в лейб-гвардии С.-Петербургский полк, к старому С.-Петербургскому полку не имевший никакого исторического отношения. Вследствие этого на возбужденное Екатеринославским полком ходатайство, в 1904 году последовало ВЫСОЧАЙШЕЕ соизволение на передачу из лейб-гвардии -57- С.-Петербургского полка старого знамени Свято-Николаевского полка в лейб-гренадерский Екатеринославский ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА II полк. Этот акт ВЫСОЧАЙШЕЙ воли узаконил ту историческую связь и право преемственности, которая неразрывно связывает историю Екатеринославского полка и двух других славных полков, соединенных с ним на одних и тех же основаниях «под одно название». Нет никакого сомнения в том, что если бы Екатеринославскому полку посчастливилось определить местонахождение старых знамен и 1-го Московского Лефортовского и Свято-Николаевского полков, то и эти знамена, уже на основании прецедента, заняли бы почетное место среди родственных знамен Екатеринославского полка.
Дальнейшая участь присоединенных к Екатеринославскому гренадерскому, но отнюдь не расформированных двух старейших полков, несомненно, определилась бы более ясно, и положение Екатеринославского полка в необычайном соединении укрепилось бы естественным путем, если бы месяц спустя после присоединения к нему двух полков не последовало неожиданной болезни и смерти князя Потемкина.
В своем чрезвычайно громоздком составе Екатеринославский полк просуществовал в течение восьми месяцев. По отчетам полка, подписанным его командиром полковником Булгаковым, можно проследить все изменения числительного и чисто строевого состояния бывших 1-го Московского и Свято-Николаевского полков. В отчетности первоначально проводились все изменения, относившиеся -58- «к старому Екатеринославскому полку», затем «по бывшему Московскому» и, наконец, «по бывшему Свято-Николаевскому». В конце каждой ведомости подводился общий итог всему Екатеринославскому полку. К месячным же рапортам полка прилагались списки офицеров, но без разделения их по полкам. В этих списках имена офицеров располагались исключительно в общем порядке старшинства.
Переводы офицеров из одного полка в другой полк, конечно, только по одним отчетам, производились постоянно. Особенно они участились в первые месяцы 1792 года, когда до полковника Булгакова стали доходить упорные слухи о намерении Военной коллегии расформировать присоединенные к Екатеринославскому полку баталионы (Указ военной коллегии состоялся 28-го января 1792 года). Оснований для подобных переводов не приводилось никаких, но можно с большою степенью уверенности утверждать, что такими переводами офицеров в Екатеринославский полк полковник Булгаков желал улучшить офицерский состав своей части.
Одновременно с перемещением офицеров перемещались из полка в полк, конечно, только на бумаге, и нижние чины. Однако по неимению на них в месячных отчетах именных списков пока представляется несколько затруднительным точно определить, какая часть нижних чинов Московского и Свято-Николаевского полков влилась в ряды Екатеринославцев. Что же касается офицеров присоединенных к полку баталионов, то из одних только отчетов явствует, что в -59- Екатеринославский из двух других полков, слитых «под одно с ним название», переведено: из Московского — 18 офицеров и из Свято-Николаевского — 10.
С августа 1791 года по март 1792 года из «бывшого Московского» полка убыло по собственному желанию и умершими 6 офицеров и 18 офицеров, как сказано, были переведены в Екатеринославский полк; таким образом и с фактической и с формальной стороны вытекает, что более половины офицеров наличного состава 1-го Московского полка навсегда сделались екатеринославцами.
В течение 8 месяцев с сентября 1791 года по май следующего года, кроме обычной убыли, из 10-ти баталионов Екатеринославского полка были выделяемы отборные команды на укомплектование полков гвардии. Так в феврале 1792 года была сформирована небольшая команда из 78 гренадер в составе двух подпрапорщиков, одного капрала и прочих рядовых. (М. От. Арх. Глав. Шт. Оп. 199, св. 35. Рапорт Каховского Салтыкову). Два месяца спустя из Екатеринославского полка была выделена другая отборная команда для укомплектования лейб-гвардии Преображенского полка, числом разных нижних чинов 251 человек. (Там же, рапорт Каховского от 19 апреля 1792 года из Ясс).
Во всех официальных бумагах того времени существуют свидетельства, что люди, выбранные для укомплектования полков гвардии, были выделены из рядов Екатеринославского полка, хотя в действительности дело обстояло и не совсем так. Из месячной отчетности полка явствует, -60- что в состав команд вошли и люди бывших 1-го Московского и Свято-Николаевского полков в числе 132 гренадер. При этом не происходило никакой подмены или злоупотребления, но, наоборот, все совершалось вполне на законном основании и с ведома начальства, так как по приказам князя Потемкина, президента Военной Коллегии, имевшим силу ВЫСОЧАЙШИХ повелений, гренадеры бывших 1-го Московского и Свято-Николаевского полков, слитых с Екатеринославским «под одно название», имели право именоваться только екатеринославцами.
В начале 1792 года состоялся указ Военной Коллегии (М. От. Арх. Гл. Шт. II св. 708. Копии с указа генералу Каховскому от 28 января 1792 года) о приведении Екатеринославского полка из десятибаталионного состава в четырехбаталионный, по штатам гренадерского полка 1786 года апреля 10 дня. Во исполнение этого указа командир Екатеринославского полка выделил на сформирование гренадерских рот при 25 мушкетерских полках 5983 человека и 610 лошадей. Это именно число показано на убыль по отчетам полка за апрель 1792 года, причем часть его составилась из людей двух баталионов Ермолина и Костелия, также присоединенных к Екатеринославскому полку перед его вторичным переформированием.
Одновременно с выделением гренадерских рот происходило и укомплектование «старого Екатеринославского» полка, что ясно подтверждают следующие цифры и данные, заключающиеся в отчетах полка. В сентябре 1791 года по отчетам в десятибаталионном Екатеринославском полку по -61- списку всех чинов состояло, в том числе и сверхкомплектных, 10710, из числа которых налицо здоровых и больных было 9693 человека. Спустя 8 месяцев в Екатеринославском полку состояло со сверхкомплектными 4105. Между тем в августе 1791 года в Екатеринославском полку имелось всех чинов по списку 3650. Таким образом полк имел полную возможность пополнить из состоящих при нем баталионов некомплект в 455 человек. Также была пополнена и убыль в полку, происшедшая вследствие исключения из списка команд для укомплектования гвардии в составе 467 отборных гренадер, которые были заменены отборными же людьми. Пополнена была и обычная убыль полка, которую составили переведенные и умершие. За семь месяцев в полку умерло и из него перевелось 78 человек. Последнее прибытие рекрут состоялось в декабре 1791 года, когда секунд-майором Ильинским из Харькова была приведена партия в 244 рекрута, а так как в марте следующего 1792 года полк выступил в поход в Польшу, то командир полка полковник Булгаков рекрут не взял с собою и назначил на формирование гренадерских. рот. По самому строгому и критическому подсчету в состав Екатеринославского полка влилось из двух присоединенных полков более 1200 человек, и некомплект полка в апреле 1792 года заключался всего в 11 гренадерах.
Составленный с такою тщательностью и заботливостью Екатеринославский гренадерский полк в июне 1792 года в бою при Городище проявил столь несокрушимое мужество и непоколебимую твердость, -62- что успех всего сражения и главнокомандующим и генералом Раевским, впоследствии известным сподвижником ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА I, приписан был екатеринославцам.
Все эти обстоятельства дают право утверждать, что солдаты 2-го Московского Лефортовского и Свято-Николаевского полков, слившиеся с екатеринославцами и в течение 8 месяцев носившие только их имя, должны считаться самыми близкими родственниками нынешнего Екатеринославского полка. Степень этого родства не представляется возможным точно определить ни числом офицеров, ни числом доблестных гренадер, которые вошли в ряды екатеринославцев. Значительная группа офицеров бывших Лефортовского и С.-Петербургского полков, вместе со своими храбрыми гренадерами, которые навсегда остались среди екатеринославцев, спустя всего лишь месяц после выступления в поход, успела заявить себя с самой блестящей стороны в только что начавшейся войне с Польшею. Все эти офицеры вместе с прочими коренными екатеринославцами за славный Городищенский бой были награждены следующими чинами. -63-
 

далее



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU