УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Рубакин А.Н. В плену у союзников

// Военно-исторический журнал. 1996. №4.

 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

 

Трагическая судьба русских солдат и офицеров, оказавшихся в годы первой мировой войны в германском плену, до сих пор является малоизученной страницей истории.
Подтверждением этого
может служить публикуемый документ.
Десятки тысяч наших
соотечественников, вырвавшись из немецкого плена, тут же оказались в другом плену – французском.
Знакомясь с
содержанием "Заметок о положении русских солдат во Франции" бывшего военврача Русского экспедиционного корпуса А. Н. Рубакина, напечатанных 18 сентября 1919 года в парижской газете "Репюблик Рюсс" – органе эмигрантской организации во Франции "Русская республиканская лига", трудно поверить, что столь жестокое отношение к русским могли допустить их союзники. Увы, так было. России вообще редко везло на верных и надежных союзников. Все войны, которые выпадали на ее долю, она фактически вела в одиночку, прокладывая путь к победе телами сотен тысяч своих солдат. А что касается союзников, то они зачастую лишь декларативно заявляли о своем участии в войне, ограничивая союзнический долг материальной помощью, расчетливо наблюдая со стороны, как захлебываются в собственной крови русские войска. Что собой представляли союзники в лице Франции, проясняет приведенный ниже материал, который впервые публикуется в отечественной прессе.

В плену у союзников.

О положении русских солдат и офицеров во Франции.

Работая ранее в должности начальника военно-санитарной службы русских войск во Франции, а сейчас уже в течение 3 месяцев прикомандированный к лагерю русских "репатриантов", я смог увидеть воочию их положение и извлечь из этого некоторые выводы общего порядка.
Абсолютное неведение, в котором держат французское население о положении русских во Франции (цензура беспощадно вычеркивает малейший намек на это в русских или французских газетах, а власти арестовывают тех, кто об этом говорит, пример – дело полковника Колонтаева), необъяснимо по военным соображениям и досадно с политической точки зрения. Отсутствие русских властей, законно признанных, ставит наших солдат в беззащитное положение, полностью отдав их на милость французских властей.
Краткое изложение прошлого. 72 тыс. русских солдат, находящихся сейчас во Франции, это:

1) солдаты русского экспедиционного корпуса во Франции и Македонии, прибывшие в 1916 г[оду];
2) русские пленные, захваченные Германией и собранные во Франции.
Первые (около 30 тыс.) распределены по всей территории по рабочим бригадам. Их желание репатриироваться, которое они выражают в течение двух лет, не выполнено якобы из-за отсутствия тоннажа. Репатриировали только калек...
Вторые работали на севере, в Арденнах и других захваченных [немцами] округах и были освобождены французами сразу после перемирия. Многие из них бежали в Голландию и в Бельгию, где были собраны американцами и направлены во Францию для "быстрой" репатриации. Обещание немедленной репатриации и желание находиться среди союзников после четырех лет плена привело их во Францию. Эти освобожденные военнопленные были в жалком состоянии, без белья, одежды, облаченные в фантастические костюмы, наполовину гражданские, наполовину военные, которые им дали по прибытии или которые они взяли у американцев, бельгийцев. Все они думали, что союзники, одев их и оказав им моральную поддержку, репатриируют их, выполнив таким образом их самое горячее желание и самое законное право.
Они были объединены и распределены в различные лагеря (Мальи, Верден, Шампльё и др.) под охраной французских солдат. Не зная, что с ними делать, их заставили выполнять ту же работу, что и немецких пленных (рыть траншеи, снимать колючую проволоку и т.д.), разместили в бараках, часто очень плохо оборудованных (лагерь под Верденом русские называют “грязный лагерь”). Этот прием быстро охладил русских, и работа, которую их заставляли выполнять, не без оснований показалась им унизительной, так как отношение было, как и к немецким пленным, что стало причиной многих недоразумений. Русские солдаты почувствовали себя снова пленными. Характер работы, как и вооруженный конвой, охраняющий их лагеря, подтверждает это убеждение. К тому же работа, которую им давали, была не столь большой, и она не могла занять всех. Так, в марте и апреле 191£ года из 200 военнопленных русских, занятых на погрузке леса в Марёй-сюр-Урк, трудилось только 25 человек. И так почти повсюду, что убеждало военнопленных в бесполезности работы, которую их заставляли выполнять. Больше того, русские офицеры из русского экспедиционного корпуса были прикомандированы к лагерям. С какой целью? Якобы как технические советники французского командования. В действительности, по крайне мере в лагере Шампльё, эти офицеры ничего не делают, получая большую зарплату, чем французские офицеры. Их ноги не бывает никогда в лагере для солдат, они не выполняют там никаких функций, умирают от скуки и с утра до вечера играют в карты. Их присутствие не только бесполезно, но и вредно, дает плохой пример солдатам. Они не пытаются ни сблизиться с солдатами, ни заняться их обучением. Что касается командования, то оно не только его не осуществляет, но даже и не имеет права это делать. Тот факт, что большинство этих офицеров вступили в армии Колчака и Деникина, ненавидимых солдатами, дает [последним] право считать их иностранными наемниками и врагами народа. Этих русских офицеров пристраивают на ненужные посты. Их праздность и продолжающееся безделье, привычка к обеспеченной жизни деморализуют этих людей. Они становятся неспособными работать, что не может поднять престиж, который они потеряли в глазах русских солдат.
Несмотря на то что солдаты не знают французского языка, циркуляры рекомендуют французскому командованию изолировать их от гражданского населения, чтобы они не распространяли большевистский вирус, и таким образом сеют в души солдат, находящихся более четырех лет в плену, "антифранцузский вирус", и сами французы повин­ны в этом.
Гражданское население, которому заморочили голову газеты, представляло русских как большевиков, мародеров и грабителей, пряталось сначала при их проходе через соседние от лагеря деревни. Но скоро действительность помогла "очистить" их мозги, и между русскими и гражданским населением установились самые дружеские отношения. По воскресеньям и праздничным дням лагерь заполнен крестьянами ближайших окрестностей. Приходят сотни семей, чтобы выразить свои симпатии русским друзьям. Два театра в лагере полны гражданских. Там и старушки, и дети, и девушки ближайших деревень.
Краткое изложение сегодняшнего положения. Несколько месяцев прошло после перемирия, а обещание о репатриации не выполнено. Обостренная ностальгия, охватившая освобожденных военнопленных, привела их к наивному решению, они отказались работать. Работы, которую они вынуждены были выполнять, как я уже сказал, было мало, и очень часто она была малополезной и унизительной. Но не это причина их отказа. Они не хотели работать, считая, что, как бесполезные рты, будут быстрее репатриированы. К этому добавлялось другое наивное убеждение, что французы не репатриируют их, потому, что хотят русских превратить в своих рабочих.
Отсюда появился этот знаменитый режим Б, применяемый к нежелающим работать, которых было большинство.
По этому режиму полагается 600 г хлеба, ?00 г картошки или 200 г сухих овощей в день и 300 г мяса два раза в неделю. Кофе и сахар не везде: в Мальи не выдавали, а в Шампльё выдавали. Ни жалованья, ни вина, ни табака. Между русскими начался раскол, Одни продолжали работать, другие – большинство – остались в режиме Б. Появилась враждебность между двумя лагерями. Их разделяет ненависть – зачатки будущей гражданской войны. Так власть, представляющая "правосудие", сеет гражданскую воину между русскими.
Режим Б был в отношении питания почти равен режиму, русских военнопленных в Германии. Поэтому они с горечью говорят: уже пять лет мы в этом режиме – нам все равно, кто его к нам применяет, боши или французы.
Недавние событие в лагере Мальи (департамент Сент-Уэн) показали, что военные власти способны использовать силу против безоружных солдат. В этом лагере солдаты толпой отправились к коменданту с просьбой улучшить режим питания. 6 ответ на отказ коменданта их принять солдаты хотели пойти с жалобой к коменданту всех лагерей. Дорогу им преградили пулеметы и танки. Результат – 6 убитых и около 20 раненых. Что ни говори, а использование танков и пулеметов против безоружных людей не делает французам чести. Достаточно было простого такта, чтобы избежать этого. Пример: лагерь Шампльё, где благодаря такту и доброжелательству коменданта не было никогда никаких инцидентов, солдаты дисциплинированны и почтительны, внешний вид лагеря безупречный. И все это во многом благодаря самим солдатам, доброму к ним отношению со стороны руководства лагеря.
Почему же их не репатриируют? Отсутствие транспорта? Находят же его, чтобы снабжать Колчака и Деникина боеприпасами, что поддерживает гражданскую войну в России, сплачивает всех истинных русских вокруг московского правительства. Друзей не находят с помощью иностранных денег... Корабли, которые перевозят в Россию снаряды гражданской войны, давно могли бы репатриировать туда русских солдат. Нашли же возможность перевезти а Польшу дивизии Галлера менее чем за два месяца. Если этого не сделали для русских, то потому, что не хотели. Почему?
Опасаются, что эти солдаты укрепят Красную Армию? Эти опасения смешны. 72 тыс. уставших от войны солдат, в большинстве своем старого возраста, не укрепят эту армию. В действительности даже не встает вопрос об этом. В лагере Шампльё около 70 проц. людей старше 35 лет и много – старше 40. Они больше не бойцы, и лишения, которым они подверглись в Германии, их сломили. У них нет никакого желания сражаться где бы то ни было, у них одно желание: вновь увидеть свою страну, семью, с которой они разлучены более пяти лет, не имея никаких новостей. Можно сказать, что за редким исключением эти люди не будут больше сражаться. У них острая тоска по родине.
Не знают, куда их отправить? А Одесса, Севастополь, Петроград? Это самые близкие точки от французских портов. Пусть их не отправляют к Деникину или Колчаку, что намного дальше. И пусть судьба русского легиона будет страшным предостережением для тех, кто в бандах иностранных наемников истребляет русских.
Репатриация солдат окружена глубокой тайной. Я получил письма от моего санитара и моего денщика из лагеря Мирабо (под Марселем!. После долгого пребывания в лагере Мальи они в Марселе ожидают со дня на день посадки. Куда? Они не знают – им не сказали! Это недопустимо и смешно в "мирное время и по отношению к людям, которые в действительности гражданские лица, т[ак] к[ак] 75 проц. принадлежит к 1904 году призыва и к более старому. Почему скрывают от них это? Ведь [подобное отношение] рождает фантастические слухи и приводит к отказу грузиться. Это позор для французских властей. Есть слухи, что их отправляют в Батум. Это постыдно, потому что Батум отделен от России территорией, оккупированной Деникиным, ненавистным для солдат.
Занимаются ли ими? Ничего не делают для их обучения, не пытаются внушить им симпатии к Франции. В лагере Шампльё (в других еще хуже) никаких солдатских очагов для русских, никакой школы, никаких развлечений. И в довершение всего отсутствие русского врача до моего назначения (сделанного по моей просьбе). Их лечили, как ветеринар лечит лошадей, не имея возможности задавать им вопросы. В лазарете тот же режим Б для больных, часто обессиленных и нуждающихся в усиленном питании. Благодаря любезному и умному коменданту лагеря я мог создать спецкухню для лазарета и организовать спецпитание. Среди солдат, которые отказались работать, я легко нашел повара и санитаров, которые замечательно работают. Однако военный врач русской службы, имеющий звание полковника и получающий жалованье, был прикомандирован к Вердену и находится в Шампльё. Как и другие русские офицеры, он не имеет никаких обязанностей в лагере и не делает ничего с утра до вечера. Солдаты сами благодаря материальной помощи некоторых дарителей организовали в лагере два театра, где идут четыре раза в неделю спектакли и где ставятся пьесы Толстого, Горького и др. Они сами организовали школу, где уроки ведут солдаты-учителя. У них два оркестра, два хора и все музыкальные инструменты: скрипка, балалайка и др., сделанные ими самими. У них нет денег, чтобы их купить. Никто им не помогал, никто не занимался ими. Однако все гражданское население окрестностей присутствует на спектаклях в их театрах, приходит на карусели, сделанные ими, слушает их хор и оркестр.
Над 3000 человек не осуществляется никакого командования. Однако бараки чистые, хорошо содержатся, туалеты также очень чистые. Солдаты моются один раз в неделю в банях, построенных ими и по их инициативе. Увы, не хватает мыла. Те, у кого есть деньги, покупают его. Но много ли таких? Если никакая инфекция не свирепствует в лагере, если у солдат нет ни вшей, ни блох, то это благодаря их чистоплотности. Им не хватает белья. Но одна или две пары белья, которые у них есть, всегда чистые и выстиранные. Они часто остаются голыми, чтобы выстирать единственную пару белья, которая у них есть.
Каковы результаты этой политики по отношению к ним? Франция смогла бы сыграть отличную роль, хорошо встретив этих солдат, вернувшихся из Германии. Нужно было их ободрить, подкрепить и немедленно репатриировать. Тогда имя Франции было бы священным в этих сердцах, истерзанных долгими страданиями в плену. Это была бы настоящая французская пропаганда среди русских. Это не было сделано. Посеяли недоверие, антипатию, кто виноват?
На занавеси русского театра в лагере Шампльё написано по-русски: "Привет французскому народу!" Несмотря ни на что, народы любят и понимают друг друга. Но нужно видеть, как воспринимают это французское и английское правительства, когда русские говорят об этом в своих песнях. Русские отделяют народ от правительства. По отношению к правительству они увезут в Россию непримиримую ненависть, т[ак] к[ак] [ему] они приписывают свои несчастья. И не без основания.
Русские работают хорошо, когда они этого хотят. А хотят ли использовать их как работников? Нет. Бесполезной и унизительной работой с самого начала внушили к ней неприязнь.
Ничего не было сделано, чтобы привлечь их симпатии к Франции. Ничего не сделано по их обучению во время вынужденного пребывания во Франции. Никаких забот об их духовных потребностях. К ним направляют ненужных русских офицеров, не дают им ни русских книг, ни русских врачей. И это чтобы наказать их за то, что Россия заключила унизительный мир? Но достойно ли великого народа мстить за это людям, которые в течение пяти лет в плену и которые заплатили своей кровью за избавление Франции от опасности?
Выводы. Они просты. Это необходимость немедленной репатриации, быстрой и полной, всех русских солдат, находящихся во Франции, за исключением тех, кто желает там остаться. Таких не нужно репатриировать насильно: Франция нуждается в хороших работниках. Рабочих рук там не хватает, и было бы безрассудно возвращать тех, кто хочет остаться по своей воле. Эта репатриация должна производиться без всякой задней мысли. Не к Колчаку или Деникину их должны направлять. Отъезд должен быть поэтапным. И о нем нужно заранее оповестить, как и о месте высадки. Так, сейчас 2000 русских, собранных для отъезда в лагере Мирабо (под Марселем), не знают, направляют ли их в Одессу или во Владивосток. Почему не говорят правды? Во время пребывания [русских солдат] во Франции (которое должно быть как можно более коротким) должны [были] заняться их обучением, направить к ним офицеров французской службы, знающих русский язык, и помогать [им].
[Французские власти] должны убрать русских офицеров, без нужды прикомандированных, которых заставили играть унизительную для них роль. Должны отправить их в Россию по их выбору, не заставляя вступать в колчаковскую армию, или же помочь им найти место во Франции, гарантируя им средства существования на 2-3 месяца, пока они найдут место.
А. Рубакин, помощник военного врача, бывший начальник санитарной службы русских войск во Франции.

(Перевод и публикация С. С. Поповой).



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU