УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Коровин В.М., Свиридов В.А. «Народные учителя, мелкие служащие, небогатые торговцы, зажиточные крестьяне получали статус “ваше благородие”»

Особенности восполнения офицерского состава в России в 1914-1917 гг.

// Военно-исторический журнал, 2004, №2, с. 34-39.

 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

 

К 90-летию Первой мировой войны.

 

Непонимание высшими руководителями Российской Империи, в том числе военными, характера войн в начале XX века, истинных потребностей армии в офицерском составе обернулись огромным некомплектом офицеров в русской армии уже в 1914 году. Если в 1909 году численность офицеров и генералов составляла 42 735 человек, то в начале 1914 года, накануне Первой мировой войны, она увеличилась всего лишь до 51 417 человек. После начала войны численность офицерского состава была доведена до 98 тыс. человек, однако уже в первые месяцы боев армия понесла огромные потери, что сказалось на ее боеспособности. Боевые потери офицеров (без учета умерших от ран в лазаретах, от болезней) убитыми, ранеными, пропавшими без вести составили за 1914-1917 гг. 71 298 человек. Даже с учетом того, что около 20 тыс. офицеров после излечения вернулись в строй, одни безвозвратные потери превысили всю довоенную численность офицерского корпуса{1}.
Можно выделить несколько основных причин значительных потерь офицерского состава в ходе Первой мировой войны, связанных с организацией и качеством подготовки офицерских кадров в России в начале XX века.
Во-первых, одной из них являлось то, что в офицерской среде считалось недостойным проявление осторожности в бою. Об этом свидетельствуют слова военного министра генерала от инфантерии А.А. Поливанова: «Особенно ощущается нами большой недостаток офицеров, ибо русский солдат дерется упорно и полезет куда угодно, пока есть офицер, который его ведет. Нет офицера – и наши солдаты большей частью теряются. Значит, офицер всегда впереди, отчего и убыль среди них огромная. У немцев и австрийцев офицеры все позади и оттуда управляют; их солдаты, как более развитые, не нуждаются в личном примере офицера и, кроме того, знают, что этот офицер беспощадно расстреливает всякого, кто без приказания захочет уйти назад с поля сражения»{2}. Мнение Поливанова разделяет историк Н.Н. Яковлев, который писал: «Юные командиры... понаслышались, что в бой пристойно идти с сигарой во рту, тупой шашкой, подозрительно смахивающей на театральный реквизит, если есть – в белых перчатках и только впереди нижних чинов»{3}. Данная идеология была не только не верна, но и опасна. Ее ошибочность заключалась в том, что подвигу в русской армии предписывалось самодовлеющее значение. Государство же тратило колоссальные средства на подготовку офицерских кадров не для того, чтобы лишь любоваться геройством своих воинов, а для реализации определенных целей – защиты Отечества и достижения победы над врагом.
Во-вторых, значительную часть (до 70 проц.) погибших офицеров составляли младшие офицеры, что, на наш взгляд, объясняется недостатками их подготовки в военно-учебных заведениях военного времени. Оценка строевого состава офицерского корпуса 6-й армии Румынского фронта в октябре 1917 года, произведенная генерал-майором В.В. Чернавиным, показала не только малый боевой опыт у большинства младших офицеров (см. табл. 1), но и их слабую военно-профессиональную подготовку (см. табл. 2){4}.
Поэтому командиры взводов и рот, получившие в школах прапорщиков лишь начальные навыки управления воинскими подразделениями, пытались компенсировать недостаток опыта личным героизмом и гибли в первые же месяцы пребывания на фронте.
В-третьих, на гибели офицерского состава сказалась слабость российского генералитета, проявившаяся при проведении непродуманных и неподготовленных операций. Неспособность к управлению большими вооруженными массами, непонимание техники управления, притупленность оперативного восприятия и косность оперативной мысли – все эти черты были характерны для многих генералов старой русской военной школы{5}. По мнению известного историка и участника Первой мировой войны A.M. Зайончковского: «Русская армия выступила на войну с хорошими полками, с посредственными дивизиями и корпусами и с плохими армиями и фронтами, понимая эту оценку в широком смысле подготовки, но не личных качеств»{6}.
Фронты и армии возглавили командиры «маньчжурского уровня» – генералы Я.Г. Жилинский, П.К. Ренненкампф и А.Е. Эверт, которые могли погубить любую армию, свести на нет любую победу, обратить в катастрофу самую незначительную неудачу. Так, например, грубые ошибки, допущенные -34- командующим войсками Северо-Западного фронта генералом от кавалерии Я.Г. Жилинским, обернулись трагедией для 2-й русской армии генерала от кавалерии А.В. Самсонова в Восточной Пруссии. Не организовав взаимодействия между 1-й и 2-й армиями, их оперативного и тылового обеспечения, потеряв управление войсками, Жилинский обрек их на наступление с 80-км разрывом между флангами. В результате два центральных корпуса 2-й армии были окружены превосходящими силами противника в районе Мазурских озер и, несмотря на героическое сопротивление русских солдат и офицеров, погибли.
Исключительно плохой подбор офицерского состава оперативной части Ставки (сюда автоматически попали «столоначальники» Главного управления Генерального штаба, никогда не видевшие боя и не знавшие строя) стал причиной того, что опыт войны совершенно не был обобщен и войска два года не получали наставлений. Только в июле 1916 года Ставкой было разослано в войска первое с начала войны наставление о действиях пехоты в бою. При этом оно рекомендовало атаку густыми массами и совершенно упускало из виду наличие у противника пулеметов.
Негативная оценка высшего командного состава армии хорошо просматривается в переписке военного министра генерала от кавалерии В.А. Сухомлинова с начальником штаба Верховного главнокомандующего генерал-лейтенантом Н.Н. Янушкевичем. В письме от 20 августа 1914 года Сухомлинов писал: «Дорогой Николай Николаевич! Надо гнать из армии все то, что не годится; ведь действительно войска ведут себя геройски, а некоторые господа генералы – лучше, если бы они были на стороне наших противников»{7}. 28 августа 1914 года Янушкевич отвечал военному министру: «Персонал Северо-Западной армии здесь рисуется слабым – какой-то разбойно-гражданский колорит, а не осмысленные действия. Такое впечатление, что хорошо бы всех и все убрать и начать все сначала»{8}.
 

Таблица 1. Оценка фронтового опыта офицерского корпуса

 

Воинское звание

Количество месяцев, проведенных на фронте

Всего

 

 

До 2

3-6

7-12

13-24

24-36

 

 

Полковник

1 (25 проц.)

1(25 проц.)

1 (25 проц.)

1 (25 проц.)

4

Подполковник

2 (29 проц.)

1 (14 проц.)

4 (57 проц.)

7

Капитан

1 (10 проц.)

2 (20 проц.)

1 (10 проц.)

6 (60 проц.)

10

Штабс-капитан

1 (3 проц.)

1 (3 проц.)

5 (13 проц.)

15 (39 проц.)

16 (42 проц.)

38

Поручик

1 (2 проц.)

9 (14 проц.)

49 (78 проц.)

4 (6 проц.)

63

Подпоручик

14 (9 проц.)

21 (13 проц.)

75 (47 проц.)

45 (28 проц.)

4 (3 проц.)

159

Прапорщик

155 (35 проц.)

174 (39 проц.)

104 (23 проц.)

11 (3 проц..)

444

Итого

172 (24 проц.)

199 (27 проц.)

197 (27 проц.)

122 (17 проц.)

35 (5 проц.)

725

 

Таблица 2. Уровень военной подготовки различных категорий офицеров

 

Военная подготовка

Штаб-офицеры

Штабс-капитаны

Поручики

Подпоручики

Прапорщики

Всего

Полный курс военного училища мирного времени

20

7

1

 

 

28 (4 проц.)

Военное училище военного времени

15

21

85

113

234 (32 проц.)

Школа прапорщиков

8

37

67

315

427 (59 проц.)

Не заканчивали военных школ (за боевые отличия)

1

7

4

7

16

35 (5 проц.)

Итого

21

37

63

159

444

724


Таблица 3. Количество юнкеров, выпущенных из военных училищ накануне и в годы Первой мировой войны
 

Военные училища

Подготовлено офицеров

Итого

 

 

Июль 1914 г.

Октябрь 1914 г.

Декабрь 1914 г.

Февраль 1915 г.

Май 1915 г.

Июнь 1915 г.

 

 

Павловское

211

230

230

253

232

259

1415

Александровское

257

288

317

477

327

492

2158

Владимировское

181

185

212

220

216

210

1224

Николаевское кавалерийское

126

134

161

154

200

775

Тверское кавалерийское

56

71

64

77

70

388

Новочеркасское казачье

80

76

118

124

166

119

683

Оренбургское казачье

52

38

89

42

84

37

342

 

 В-четвертых, отсутствие подготовленного офицерского резерва не позволило восполнить потери офицерского корпуса. В преддверии войны, 12 июля 1914 года, на месяц раньше срока были произведены в офицеры выпускники военных училищ в количестве 2831 человека. Во второй половине 1914 года было сделано еще три выпуска из военных училищ подпоручиками, хотя и раньше срока, но с правами кадровых офицеров: 24 августа – 350 человек в артиллерию, 1 октября – 2500 человек в пехоту и 1 декабря – 455 человек в артиллерию и 99 – в инженерные войска. Таким образом, были выпущены все юнкера, поступившие в военные училища в 1913 году. Некоторые данные о численности выпущенных из военных училищ юнкеров (выборочно){9} представлены в табл. 3.
Однако ускоренные выпуски не могли решить проблему некомплекта -35- офицеров в условиях развертывания армии по штатам военного времени. Поэтому с началом войны произошла коренная перестройка военного образования в Российской Империи, оказавшая существенное влияние на качество подготовки офицеров.
Во-первых, все военные академии были закрыты, а преподаватели в основном отправлены в действующую армию. Это привело к тому, что подготовка штаб-офицерского и высшего офицерского состава была практически прекращена. В результате к лету 1916 года выяснилось, что только 50 проц. наиболее ответственных штабных должностей в полевых штабах действующей армии были замещены офицерами Генерального штаба. В связи с этим начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал от инфантерии М.В. Алексеев в письме военному министру генералу от инфантерии Д.С. Шуваеву № 172 от 18 апреля 1916 года предложил открыть в Николаевской военной академии курсы для «теоретической подготовки офицеров, предназначенных для обер-офицерских должностей Генерального штаба в полевых условиях». 30 октября 1916 года Николай II утвердил «Положение об ускоренной подготовке офицеров в Императорской Николаевской военной академии в течение настоящей войны». В учебно-административный отдел были привлечены офицеры Генерального штаба из действующей армии, имеющие боевой опыт и проходившие службу в различных должностях. 1 ноября 1916 года начались занятия на подготовительных курсах 1-й очереди, куда было командировано 240 офицеров. 15 января 1917 года 237 офицеров, окончивших эти курсы, были направлены в действующую армию для замещения должностей тех офицеров, которые командировались в военную академию на подготовительные курсы 2-й очереди и в старший класс 1-й очереди. Цель открытия старшего класса состояла в том, чтобы: а) завершить подготовку офицеров из действующей армии, прошедших в мирное время младший класс военной академии; б) завершить подготовку офицеров, окончивших во время войны подготовительные курсы 2-й и 1-й очереди. На подготовительные курсы 2-й очереди прибывали офицеры, исполняющие вакантные должности офицеров Генерального штаба в полевых штабах действующей армии, выдержавшие вступительные экзамены в военную академию в 1911-1913 гг. (но не попавшие в нее по конкурсу) и предварительные письменные экзамены в военных округах в 1914 году. В каждой из этих категорий предпочтение отдавалось офицерам, имевшим орден Св. Георгия или Георгиевское оружие, а также ранение{10}.
Во-вторых, военные училища были переведены на ускоренный (3-4-месячный для пехоты и 6-8-месячный для кавалерии, артиллерии и инженерных войск) курс обучения (причем в 1915 году в Киеве были учреждены два новых военных училища – Николаевское артиллерийское и Алексеевское инженерное). Программы ускоренной подготовки офицеров в пехотных училищах с 4-месячным курсом обучения и в кавалерийских училищах с 8-месячным курсом представлены в приложениях.
В-третьих, были открыты новые краткосрочные военно-учебные заведения по подготовке офицеров военного времени – школы прапорщиков. Первый выпуск офицеров военного времени состоялся 1 декабря 1914 года. К концу 1914 года уже насчитывалось 11 таких школ с 3-4-месячным сроком обучения. Их выпускники не пользовались правами кадровых офицеров, не могли производиться в штаб-офицерские чины и после войны подлежали увольнению в запас. Школы прапорщиков комплектовались лицами с высшим и средним образованием, годными к военной службе, студентами и вообще любыми лицами, имевшими образование хотя бы в объеме уездного или высшего начального училища, а также отличившимися на фронте солдатами и унтер-офицерами{11}.
Всего за время войны была открыта 41 школа прапорщиков{12}. К концу 1917 года действовали: 1, 2, 3, 4-я Петергофские; 1-я и 2-я Ораниенбаумские; 1, 2, 3, 4, 5-я Московские; 1, 2, 3, 4, 5-я Киевские; 1-я и 2-я Казанские; 1, 2, 3-я Саратовские; 1, 2, 3-я Иркутские; 1-я и 2-я Одесские; Оренбургская; Чистопольская; 1, 2, 3, 4-я Тифлисские; Горийская; Душетская; Телавская; Ташкентская; Екатеринодарская казачья и Петроградская инженерная школы. Кроме того, существовали школы прапорщиков ополчения, школы прапорщиков при фронтах и отдельных армиях, при запасных пехотных и артиллерийских бригадах. В мае 1916 года были открыты школы прапорщиков (для подготовки одного выпуска) при 10 кадетских корпусах.
Школы прапорщиков, создававшиеся в каникулярное время в кадетских корпусах, не требовали больших затрат. Это было связано с тем, что, во-первых, для проведения занятий привлекались преподаватели кадетских корпусов, а во-вторых, эти школы имели небольшой штат для подготовки офицеров в военное время, включавший начальника школы – полковника, двух ротных командиров в звании подполковника и пять курсовых офицеров в звании капитана, штабс-капитана. Общее число обучаемых по штату в таких школах составляло 255 человек. Обучаемые, как правило, набирались из унтер-офицеров, ефрейторов, рядовых действующей армии, а также из ополченцев.
Занятия в школах прапорщиков проводились по учебникам «Тактика» Свидзинского, «Тактика артиллерии» Лютера, «Военная администрация» Янушкевича, «Законоведение» Добровольского, «Военная гигиена» Кондратьева, «Фортификация» Яковлева{13}, позволявшим обучаемым получить хорошие теоретические знания в военно-профессиональной области.
Программа учебных занятий в школах подготовки прапорщиков пехоты включала 90 дней, при этом из продолжительности курса исключались 7 дней перерывов между курсами, 13 воскресений, 6 банных дней, в течение которых также проводился медицинский осмотр. Итого оставалось 64 учебных дня. Исходя из 8-часового учебного дня, общее число учебных занятий составляло 512 ч. Из них: -36- классные занятия – 140 ч (стрелковое дело – 30, служба связи – 8, артиллерия – 8, тактика – 25, уставы: дисциплинарный, внутренней службы, гарнизонной службы – 12, законоведение – 5, топография – 10, окопное дело – 20, пулеметное дело – 10, гигиена – 2, в распоряжении ротного командира – 10); строевые и полевые занятия – 372 ч (строевое обучение – 98, стрельба из револьвера – 8, шашечные приемы, рубка и удар штыком – 8, стрельба из ружей – 10, полевая служба – 170, съемка – 30, служба связи – 8, окопное дело – 30, инструкторская часть – 10){14}.
К маю 1917 года было подготовлено 172 358 прапорщиков, в том числе окончивших ускоренные курсы при военных училищах и в Пажеском корпусе – 63 785; проведенных по экзамену при инженерных училищах по программе ускоренного курса – 96; окончивших школы прапорщиков, комплектовавшиеся воспитанниками высших учебных заведений, – 7429; окончивших обычные школы прапорщиков – 81 426; произведенных за боевые отличия – 11 494; военнослужащих с высшим и средним образованием, произведенных на фронте и в тылу по представлению строевого командира, – 8128{15}.
В целом подготовка в военно-учебных заведениях с ускоренным курсом обучения соответствовала требованиям, предъявляемым к офицерам, однако основной ее слабой стороной являлся недостаточный учет боевого опыта, накопленного в ходе войны. Например, выпускник Елисаветградского кавалерийского училища 1916 года С. Вакар писал: «К сожалению, прекрасное довоенное кавалерийское училище никак не реагировало на текущую войну и продолжало обучать юнкеров как бы по мирному времени, без связи с фронтом, как будто никакой войны вовсе и не было. За все время моего пребывания в училище нас только один раз водили на стрельбище, где каждый из нас выпустил по одной пятипатронной обойме, и это было все наше стрелковое обучение. Один раз нам рассказали про пулеметную стрельбу (без практического выполнения упражнения стрельб). За все время училище не пригласило ни одного боевого офицера с фронта, хотя бы из числа раненых, для доклада нам о событиях на войне и ознакомления с ходом войны. Поэтому я и мои однокашники получили здесь блестящий кавалерийский лоск, отличную посадку на коне, строевое обучение, физическое развитие гимнастикой, фехтованием, приемами с шашкой и пикой и право на офицерский подвиг, но знаний для совершения подвига нам не дали. Этих знаний не имело и само училищное начальство»{16}. Такое положение дел вынуждало некоторых командиров принимать меры по доучиванию прапорщиков, прибывающих с пополнением в войска. Так, генерал-лейтенант Н.Н. Головин, исполняющий в 1915-1916 гг. обязанности начальника штаба 7-й армии Юго-Западного фронта, писал: «Ввиду того, что с тыла присылались прапорщики, очень мало подготовленные, мною была принята следующая мера. Все прибывавшие из тыла прапорщики должны были проходить 6-недельный курс особой тактической школы, учрежденной мною в ближайшем тылу»{17}.
Тем не менее большинство окончивших ускоренные курсы в военно-учебных заведениях гордилось своими офицерскими званиями. Например, писатель М.Н. Герасимов вспоминал, что накануне выпуска из 3-й Московской школы прапорщиков (ноябрь 1916 г.) им уже были выданы офицерские гимнастерки со свежими, для многих такими желанными погонами с одной звездочкой, которая могла стать путеводной звездой – звездой счастья. «Подумать только, большинство из нас – народные учителя, мелкие служащие, небогатые торговцы, зажиточные крестьяне – наравне с избранным меньшинством – дворянами, профессорами и адвокатами (а таких немало у нас в школе) и изнеженными сыновьями банковских тузов, крупных фабрикантов и подобных им – получали статус «ваше благородие». Есть над чем подумать»{18}.
Необходимо заметить, что первые выпуски прапорщиков военного времени дали армии уже к весне 1915 года много превосходных боевых офицеров, поверхностно подготовленных, но храбро дравшихся. Это был цвет русской молодежи, увлеченной патриотическим порывом начала войны. Однако с осени 1915 года качественный уровень офицерского состава стал резко снижаться. Разросшиеся вооруженные силы требовали все большего количества офицеров. Непрерывное формирование новых частей и значительные потери открывали десятки новых вакансий. Пришлось жертвовать качеством. В прапорщики стали подаваться все те, кто пошел в офицеры лишь потому, что иначе все равно предстояло идти в солдаты{19}.
Важным источником для характеристики социального состава офицеров военного времени является доклад генерала А.А. Адлерберга, состоявшего в распоряжении Верховного главнокомандующего, о результатах осмотра запасных батальонов в конце 1915 года. В докладе отмечалось, что большинство прапорщиков состоит из крайне нежелательных для офицерской среды элементов (среди них были чернорабочие, слесари, каменщики, полотеры, буфетчики и т.д.). Вследствие того что «нижние чины часто, не спросив даже разрешения, отправлялись держать экзамен», имели место факты, когда совершенно негодные нижние чины попадали в прапорщики. В соответствии с резолюцией на этом докладе Николая II: «На это надо обратить серьезное внимание», – военный министр предписал начальнику Главного управления военно-учебными заведениями при приемах в военные училища молодых людей со стороны (т.е. не из кадетских корпусов) обращать внимание на соответствие кандидатов офицерскому званию, нижних же чинов принимать в военные училища при непременном условии представления их к тому начальством{20}.
Большие потери среди офицеров и их восполнение за счет ускоренных выпусков военных училищ и школ прапорщиков привело к тому, что командный -37- состав армии стал делиться на две неравные части – кадровых офицеров и офицеров военного времени. К осени 1917 года в пехотных полках офицеры, прошедшие полный курс военного обучения, составляли 4 проц. всего офицерского состава, а 96 проц. были офицерами военного времени. По социальному происхождению 80 проц. из них были выходцами из крестьян, и только 4-5 проц. – из дворян{21}.
Между начальниками и подчиненными стало чувствоваться отчуждение, не наблюдавшееся прежде. Для солдата 1914 года офицеры были старшими членами великой военной семьи, воспитавшего их полка. Отношения между офицерами и солдатами русской армии были проникнуты такой простотой и сердечностью, подобных которым не было ни в одной иностранной армии, да и ни в каких иных слоях русского народа.
Солдаты 1916-1917 гг., слабо подготовленные и не понимающие смысла ведущейся войны, видели в офицерах только господ, приносящих в казармы запасных полков, а оттуда в окопы всю остроту разросшихся в стране социальных противоречий и классовой розни. Стоя в строю литерных рот, а затем и действующих частей, эти люди чувствовали себя не гвардейцами, стрелками, не солдатами старых полков, чьи имена помнила Европа, а землепашцами, ремесленниками, фабричными, для которых военная служба была только несчастным событием в жизни. Остатки кадрового офицерства сохранили доверие солдат. Хуже было с офицерскими кадрами военного времени. Большая часть прапорщиков, случайно надевших офицерские погоны, не сумела надлежащим образом себя поставить. Одни напускали на себя не принятое в русской армии высокомерие и этим отталкивали солдат, другие безвозвратно губили себя панибратством, попытками популярничать. Солдат не чувствовал в них настоящих офицеров{22}.
Слабая морально-психологическая подготовка будущих офицеров в военно-учебных заведениях военного времени (особенно в школах прапорщиков ополчения, школах прапорщиков при фронтах и отдельных армиях, при запасных пехотных и артиллерийских бригадах) приводила к тому, что по инициативе отдельных прапорщиков происходили сдачи в плен целых подразделений. Об этом прямо писал в своем письме военному министру В.А. Сухомлинову начальник штаба Верховного главнокомандующего Н.Н. Янушкевич: «Там, где перебиты офицеры, начались массовые сдачи в плен, иногда по инициативе прапорщиков, обращающихся к солдатам: “Чего нам дохнуть холодными и голодными, без сапог, артиллерия молчит, а нас бьют, как куропаток. У немцев лучше. Идем”»{23}.
Таким образом, организация ускоренной подготовки офицерских кадров русской армии в период Первой мировой войны не смогла в полной мере обеспечить обучение и воспитание младших офицеров, способных самостоятельно и грамотно действовать на поле боя, умело руководить действиями подчиненных, служить для них примером в исполнении воинского долга, что оказало влияние на ход войны. Кроме того, массовый выпуск офицеров, не получивших полного военного образования, не впитавших лучших традиций русской армии, представляющих различные сословия (в том числе не имевшие ранее доступа к получению офицерского звания), способствовал расколу офицерского корпуса после Февральской и Октябрьской революций 1917 года. Тем не менее опыт ускоренной подготовки офицеров, полученный в условиях Первой мировой войны, должен быть внимательно изучен в наши дни и учтен в программах военно-учебных заведений на военное время.
 

Примечания
 

{1} Бескровный Л.Т. Армия и флот России в начале XX века. Очерки военно-экономического потенциала. М., 1986. С. 33.
{2} Поливанов А.А. Из дневников и воспоминаний по должности военного министра и его помощника. 1907-1916. М., 1924. Т. I. С. 186.
{3} Яковлев Н.Н. 1 августа 1914. М., 2002. С. 124.
{4} Чернавин В.В. Гибель кадровых русских офицеров // Воен.-истор. журнал. 1999. № 5. С. 90-91.
{5} Иссерсон Г. Канны мировой войны. М., 1926. С. 115.
{6} Зайончковский A.M. Первая мировая война. СПб., 2000. С. 15.
{7} Красный архив. М., 1921. Т. 1. С. 225.
{8} Там же. С. 239
{9} Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 735. Оп. 49. Д. 257. Л. 94.
{10} Кавтарадзе А.Г. Военные специалисты на службе Республики Советов. 1917-1920. М., 1988. С. 27.
{11} Иванов Е.Н. Студенты в окопах // Родина. 1993. №8-9. С. 151.
{12} Волков С.В. Русский офицерский корпус. М, 1993. С. 145.
{13} РГВИА. Ф. 165. Оп. 1. Д. 3564. Л. 12.
{14} Там же. Ф. 725. Оп. 49. Д. 277. Л. 23.
{15} Волков С.В. Указ. соч. С. 145-146.
{16} Вакар С.В. Наша генерация, рожденная в конце прошлого столетия // Воен.-истор. журнал. 2000. №2. С. 50-51.
{17} Головин Н.Н. Военные усилия России в мировой войне. М., 2001. С. 371.
{18} Герасимов М.Н. Пробуждение. М., 1965. С. 54.
{19} Керсновский А.А. История русской армии. М., 1994. С. 249.
{20} РГВИА. Ф. 725. Оп. 26. Д. 90. Л. 62.
{21} Кавтарадзе А.Г. Указ. соч. С. 27.
{22} Керсновский А.А. Указ. соч. С. 253.
{23} Красный архив. М., 1922. Т. 2. С. 143-144.
 

Приложение 1. Число еженедельных уроков и состав 4-месячного курса военно-пехотных училищ
 

 Предметы

 Число часов в неделю

Число часов в течение

всего курса

 Примечания 

1. Тактика:

Теоретический курс и решение тактических задач в классе

9 

 

 

144 

 

 

Тактические задачи в поле выполняются под руководством

преподавателей тактики, а тактические учения – под руководством строевого начальства

Тактические задачи в поле

1

16

Тактические учения

8

128


-39-

 

Предметы

Число часов в неделю

Число часов в всего курса

Примечания

2. Военная топография:

теоретический курс на местности

1,5 1.5

24 24

 

3. Фортификация:

теоретический курс на местности

2,5 1

40** 16

** Из этого времени должно быть выделено 10 ч на теорию и 30 ч на практические занятия на местности

4. Артиллерия

1

16

 

5. Пулемет

4

64

 

6. Обучение стрельбе

0,5

8

 

7. Военная  администрация

0.5

8

 

8. Военная гигиена

1,5

24

 

9. Уставы

1

16

 

10. Беседы

4

64

 

11. Строй

1

16

 

12. Гимнастика

0,5

8

 

13. Смена часовых и караулов

0.5

8

 

14. Владение холодным оружием

0,5

8

 

15. Техника связи

2.5

40

 

16. В распоряже­нии начальника училища

1

16

 

Итого

43

688

 

 

Составлена по материалам Российского государственного военно-исторического архива. Ф. 725. Оп. 49. Д. 257. Л. 58.

 

Приложение 2. Число еженедельных уроков, состав курса и общая программа 8-месячного курса кавалерийских училищ
 

Предметы

Число часов в неделю

 Общая программа

1. Тактика

8

Из элементарной тактики: отдел кавалерии и общее понятие о пехоте и артиллерии. Из прикладной тактики: походные движения, разведка, отдых и его охранение, малая война, атака и оборона местных предметов, понятие о наступательном и оборонительном бое отряда из всех родов войск. Для утверждения юнкеров во всех отделах должны быть произведены практические работы в классе и в поле.

2. Артиллерия

2

Ручное оружие и пулеметы. Полевая артиллерия. Краткие сведения об огнестрельном оружии, имеющемся на вооружении в войсках Германии, Австрии, Турции

3. Фортификация

2

Наставления для самоокапывания пехоты и артиллерии. Понятие об укреплении позиций. Краткие сведения о долговременной фортификации. Необходимые сведения по телеграфному и подрывному делу, военные сообщения. Практическое ознакомление с подрывным делом и средствами связи.

4. Топография

3

Чтение планов и карт. Полуинструментальная съемка. Глазомерная и маршрутная съемки пешком и верхом. Крокировка при главнейших видах разведки.

5. Военная топография

4

Необходимые сведения о театрах военных действий: Восточно-Прусском, Привисленском, Галицийском, Кавказском.

6.Военная администрация.

1

Понятие об организации войск, их комплектовании и управлении. Необходимейшие сведения о служебной переписке. Эскадронное хозяйство, практические занятия по служебной переписке и эскадронному хозяйству.

7. Военная гигиена

1

Сбережение здоровья солдата. Первая помощь. Перевязки. Практические занятия по перевязкам.

8. Иппология

2

Краткие понятия об анатомии и физиологии, необходимые для понимания, кормления и содержания лошади. Общие понятия о пороках лошадей (экстерьер). Основы кормления и содержания лошадей. Осмотр и оценка фуража. Важнейшие заболевания лошади. Ковка. Практические занятия по ковке.

9. Уставы

4

Уставы: строевой, кавалерийский, полевой, гарнизонный, внутренней службы и дисциплинарный, наставление для стрельбы.

10. Военно-служебная подготовка

18

Репетиции – практические занятия в течение всего дня, как правило, на местности. Назначались 2 раза в неделю, в большинстве училищ – по понедельникам и четвергам.

Итого

42

 


Составлена по материалам Российского государственного военно-исторического архива. Ф. 725. Оп. 49. Д. 277. Л. 36.



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU