УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Котков В.М., Ю.В. Коткова. Г.И. Шавельский: «Деятельность моя как протопресвитера военного и морского духовенства связана с именем русского народа...»
 

// Военно-исторический журнал. 2004. №4. С.57-60.
 

 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

 

За всю историю своего существования Русская Православная Церковь внесла немалый вклад в святое дело защиты Отечества, однако организационно военно-духовное ведомство стало оформляться лишь при царе Алексее Михайловиче (1645-1676). Тогда в полках русской армии появились военные священники, а много позже, уже в начале XVIII века, возникла потребность в их административном объединении под началом специально учрежденного лица. Первым обер-священником армии Павел I в 1799 году назначил П.Я. Озерецковского. В высочайшем повелении на имя Санкт-Петербургского митрополита Амвросия император указал, чтобы «полевые обер-священники не только в военное время и когда войска в движении, но и в мирное время имели в своем ведении всех священников армии». В апреле 1800 года в подчинение Озерецковского перешли и флотские священнослужители, а затем и духовенство гвардии. Так управление военным духовенством окончательно отделилось от епархиального.
Надо отметить, что военное духовенство делило с военнослужащими все тяготы службы, в том числе и в боевых условиях, содействовало нравственному воспитанию личного состава, укреплению патриотизма и преданности долгу. Немало военных священников за мужество и доблесть были удостоены ордена святого Георгия, как, например, священник 19-го егерского пехотного полка отец В. Васильковский, герой 1812 года, или священник крейсера «Варяг», который находился во время боя на залитой кровью палубе, напутствуя умирающих и воодушевляя сражающихся моряков.
После П.Я. Озерецковского, много сделавшего для улучшения материального положения военного духовенства, во главе его стояли И.С. Державин (1807-1826), П.А. Моджугинский (1826-1827), Н.В. Музовский (1827-1848). На этой стезе трудились также Г.И. Мансветов, В.И. Кутневич, пользовавшийся большой популярностью в войсках, В.Б. Баженов, М.И. Богословский.
В 1858 году обер-священники были переименованы в главные священники. В июне 1890 года было утверждено «Положение об управлении церквами и духовенством военного и морского ведомств», которым вводилось звание протопресвитера военного и морского духовенства. Согласно этому положению протопресвитер избирался Синодом, утверждался императором и находился в непосредственном подчинении Синода. При протопресвитере были канцелярия и правление, которые ведали духовно-учебным делом военного ведомства, призрением заштатных священнослужителей, вдов и сирот, а также делами об опеке и попечительстве.
С 1888 по 1910 год военно-духовное ведомство возглавлял – уже в должности протопресвитера – А.А. Желобовский. Очень короткое время протопресвитером был Е. Аквилонов, которого в 1911 году сменил Г.И. Шавельский – последний протопресвитер русской армии и флота.
Протопресвитер – высшее звание (до 1917 г.) русского белого духовенства. В России их было четыре. Это протопресвитер Большого придворного собора в Санкт-Петербурге – заведовал придворным духовенством, числился также протопресвитером московского Благовещенского собора и состоял духовником царской семьи. При нем имелась особая канцелярия. Протопресвитерами являлись и настоятели Успенского и Архангельского соборов в Москве, а позднее также глава военного и морского духовенства.
В 1891 году в ведомстве протопресвитера военного и морского духовенства состояли: 12 соборов, 3 домовые церкви, 306 полковых, 12 крепостных, 24 госпитальных, 10 тюремных, 6 портовых, 34
при разных учреждениях – всего 407 церквей, а также 106 протоиереев, 337 священников, 2 протодиакона, 55 диаконов, 68 псаломщиков – всего 569 лиц духовного звания, из которых около 30 человек имели академическое образование.
Что касается военных священников, то они состояли при подвижных церквях в войсковых частях, а также при соборах и храмах неподвижных, с приходами из обывателей и без приходов. Для их контроля протопресвитером назначался дивизионный благочинный, а сами военные священники им назначались с благословения архиерея, который также имел право надзора за военным духовенством в пределах своей епархии. Флотские священники назначались протопресвитером из иеромонахов и вдовых священников. Интересно, что военным священникам запрещалось венчание лиц, не принадлежащих к приходам военных церквей.
При выборе нового лица на должность протопресвитера большое значение имело мнение главнокомандующего Петербургским военным округом – обычно великого князя. Главнокомандующий, уведомив предварительно императора и получив его одобрение, рескриптом на имя военного министра просил последнего ходатайствовать перед Святейшим Синодом о назначении появившегося кандидата на должность протопресвитера. Далее, как уже говорилось, происходило назначение Святейшим Синодом, которое утверждалось императором.
Георгий Иванович Шавельский родился 6 января 1871 года в селе Дубокрай Витебской губернии. Отец его был дьячком в бедном сельском приходе. Шавельский первым учеником окончил курс в Витебской духовной семинарии и был назначен на должность псаломщика в сельском приходе этой же губернии. Одновременно он стал учителем
-57- сельской школы. Через четыре года был рукоположен в сан священника.
В 1898 году Г.И. Шавельский оставил службу и поступил в Санкт-Петербургскую духовную академию, которую окончил в 1902 году. Здесь он сразу же выделился как лучший студент и даже был назначен проповедником на Александровский машиностроительный завод, благочинным в имении великого князя Дмитрия Константиновича в Стрельне, настоятелем Суворовской церкви при Николаевской военной академии Генерального штаба, где затем и служил.
Он был одним из немногих людей, родившихся в бедной семье в далекой российской глубинке, кому удалось подняться на столь высокий пост. Положение его было более независимым, чем всякого епархиального архиерея. Впрочем, несомненным достоинством молодого петербургского священника являлась ученая степень кандидата, а с 1910 года и магистра богословия, присужденная Советом Санкт-Петербургской духовной академии за работу «Последнее воссоединение с православной церковью униатов Белорусской епархии (1833-1839 гг.)».
После объявления войны с Японией Шавельский ушел добровольцем на фронт в качестве полевого священника 33-го Восточно-Сибирского стрелкового полка Маньчжурской армии. Вместе со своим полком он разделил все трудности походной жизни, принимал участие в двенадцати сражениях. В «Церковных ведомостях» за 1905 год в разделе о событиях на Дальнем Востоке о нем написано: «О. Георгий работал в огне, точно он всю жизнь дышал этим переполненным свинцовыми шмелями воздухом, рыжими газами разрывавшихся около шимоз и никогда другой музыки не слышал, кроме свиста пуль да пронзительного визга трескавшихся шрапнелей. Тут он перевязывал, поил раненых, исповедовал и приобщал их. Страдающего брата он видел не только в своем... Для него таким же являлся сраженный противник, и к нему он шел с тем же самоотвержением...»{1}. Интересна корреспонденция М. Ростовцева «Как мы отходили из-под Вафангоу», напечатанная в газете «Новое время» 30 июня (13 июля) 1904 года. О Шавельском он писал: «Тут (на правом фланге у подножия сопки, обстреливаемой снарядами противника) был священник 33-го полка, совсем молодой человек, академик, необыкновенно ровный, спокойный, не признающий никакой опасности, притом без тени позерства или бравады»{2}.
Сам Г.И. Шавельский в письме Мосоловой так описывал события тех дней:
«Глубокоуважаемая Екатерина Ивановна.
Сердечно благодарен Вам за память, за газету с заметкою обо мне. Да, это я сидел с г. Ростовцевым, корреспондентом] «Нового времени» у Вафангоу и во все время боя смущал его своим хладнокровием, я ему и подрясник предлагал, чтобы укрыться от холода, – только не теплый, а летний – с плеч. Он написал большой дифирамб мне, вернее – моему невозмутимому спокойствию. Я не понимаю, зачем и беспокоиться? Раз пошел на войну – смерти бояться нечего, а боишься – не ходи совсем. А... предосторожности сплошь и рядом ни к чему не ведут: пуля находит своего везде. 2-го июля шт[абс]-капитан Александров, лишь выехал на позиции, тотчас был сражен пулею, а 11 -го июля командир 2-й бат[ареи] 9-й В[осточно-]Сибирской стрелковой] артиллерийской] бригады подполковник А.Г. Пащенко (33 г[ода], академик – чудный артиллерист) в течение 15 ч[асов] (с 5 ч 30 м уГтра] до 8 ч 25 м в[ечера]) стоял на горе, без прикрытий, командовал батареей. Все почти солдаты были перебиты около него, он сам ранен в руку (но кости пуля не задела!), другая пуля пробила шапку, не задев его головы – и все-таки он цел и сейчас в строю. Вчера он только говорил мне: "Теперь меня никто не разубедит, что и один волос не упадет без воли Божией". Я 11 июля хоронил одного стрелка-католика также при особых обстоятельствах: в самый разгар знаменитого боя у Ташичао, часов около 6 веч[ера], у самой линии огня; снаряды падали впереди и позади нас, грохотали, рвались, взрывали землю, а нас... не тронуло. Мои офицеры издали смотрели на нас и молились (33-й полк стоял в резерве недалеко от батареи). "Мы дрожали за каждую минуту, – говорили они мне после, – что вот-вот сметет всех вас. Разве можно так рисковать?". Другие говорили: "Посмотрели бы мы, похоронил ли бы ксендз нашего православного при так[их] обстоятельствах". Ну а как удержаться от риска. А вдруг
подумают: "Боится батюшка, не хочет при опасностях совершать требы". У меня одна мысль: "Нужен я людям, угодна Богу моя жизнь – пуля не изловит меня. А если придется умереть – умирают же тысячи воинов...".
Сейчас мы стоим лицом к лицу с неприятелем: 33-й и 34-й полки на правом фланге впереди всех, от нас неприятель в 7-8 вер[стах]. Несмотря на это, Вы не можете представить, какое спокойствие у всех нас. Выстрелы то там, то здесь без отдыха гудят, а мы живем как бы на даче: спим раздевшись, шутим, музыка играет, песни раздаются; разные же выступления для стычек с неприятелем нам кажутся чем-то вроде прогулок. Настроение поразительно спокойное. Подп[олковник] Пащенко говорил мне, что в Ляояне публика гораздо более тревожится (там даже многие боятся спать раздевшись), чем у нас. "Впечатление такое, – говорил он мне, – будто бы здесь, у нас тыл армии, а не там, позади, в Ляояне, Мукдене и пр.". Со всем, значит, можно свыкнуться... Ждем с нетерпением флота и войск».
На этой войне Шавельский получил контузию и ранение в сражении под Ляояном. За боевые заслуги он был награжден орденами Св. Анны
III и II степеней, Св. Владимира IV степени с мечами, золотым наперсным крестом на Георгиевской ленте и получил сан протоиерея. 1 декабря 1904 года его назначили на должность главного полевого священника 1-й Маньчжурской армии, в которой он состоял по март 1906 года{3}.
После возвращения с фронта Шавельский остался на прежнем месте службы при Суворовской церкви. В 1906-1911 гг. он являлся законоучителем в Смольном институте, а с 1910 года – и профессором богословия Историко-филологического института, состоял членом Санкт-Петербургского епархиального миссионерского совета, комиссии по пересмотру положения об управлении церквами и духовенством военного и морского ведомств и сверхштатным членом Духовного правления при тогдашнем протопресвитере.
Г.И. Шавельский ко времени назначения на пост главы военно-духовного ведомства не имел высоких покровителей в правительственных и придворных сферах, зато он был первым протопресвитером, имевшим опыт священнического -58- служения в боевых условиях{4}.
Речь нового протопресвитера на торжественном богослужении 10 мая 1911 года характеризует его как человека искреннего, кроткого, но одновременно волевого. Он заявил: «Никогда я не стремился и не рассчитывал занять этот высокий пост, на который высшей волей я оказался призванным. В смущении останавливаюсь пред будущим. Если служение пастыря церкви в настоящее время является вообще тяжелым, то служение лица, поставленного во главе обширного числа пастырей, естественно, должно быть тягчайшим. В предстоящей своей деятельности я не поставлю других начал или принципов, кроме тех, о которых говорил я в надгробном слове по своем незабвенном предшественнике. Эти начала: любовь и правда. Двери моей квартиры, как и двери моего сердца, всегда открыты для духовенства, но я счел бы себя не исполнившим долга, если бы, стоя на сем посту, не стремился отличать правого от виноватого. Российское воинство и флот есть... обширная школа, где получают образование сотни тысяч русских людей, которые разносят его по всей России, и долг пастырей воспитать преданных сынов церкви и Отечества. Как ни скромна моя личность, но деятельность моя как протопресвитера военного и морского духовенства связана с именем русского народа и русского воинства, по сему умоляю вас... помолиться обо мне господу Богу, да поможет он мне послужить русскому народу и христолюбивому воинству разумно, доблестно и честно»{5}.
Г.И. Шавельский с первых шагов на новом посту руководствовался принципами, провозглашенными в этой речи. Три года работал он без отпуска, чтобы скорее претворить в жизнь необходимые изменения в деятельности ведомства, одними из главных недостатков которого были излишняя централизация управления, оторванность от нужд военного духовенства, разбросанного по необъятным просторам России.
В качестве руководителя военно-духовного ведомства Шавельский стал собирать, анализировать и обобщать материалы, фиксировавшие деятельность военного духовенства в армии и на флоте, начал профессионально проводить кадровый отбор, многое сделал для облегчения быта флотских священнослужителей{6}. Так, посетив в 1911 году крейсер «Громобой» и обозревая суда, стоявшие на Кронштадтском рейде, Шавельский застал «неприглядную картину суровой зависимости священнослужителей от личных мнений, взглядов, усмотрений и распоряжений судового начальства», которые парализовали инициативу и творчество православных пастырей в деле духовно-нравственного воспитания и просвещения воинских чинов на кораблях{7}.
Поворот в положении судового духовенства наметился уже в 1912 году, а до этого не без влияния Г.И. Шавельского произошла окончательная ротация флотских иеромонахов священнослужителями из числа белого духовенства. Для этого 1 июля 1911 года были открыты 22 вакансии штатных судовых священников. Изменение отношения морского начальства к корабельным священникам в лучшую сторону произошло на Черноморском флоте. Здесь командование всерьез задумалось о насущных нуждах духовенства. В феврале 1913 года командующий Балтийским флотом ходатайствовал перед морским министром адмиралом И.К. Григоровичем об увеличении денежного содержания судовых священников. На флоте стремились и материально поощрять духовенство, выдавая достойным пастырям единовременное вознаграждение. Так, к празднику Рождества Христова командующий Черноморским флотом отпустил 1000 рублей в награду судовым (600 рублей) и береговым (400 рублей) священникам{8}. Впрочем, не легче было положение и приходских священников, которые часто не получали даже жалованья. Для выплаты хотя бы минимального жалованья всем священникам в 1914 году требовалась государственная дотация более чем в 50 млн рублей, а выделили всего 18 млн рублей.
И все же это были, как правило, разовые инициативы или бессистемные начинания. Конкретные решения относительно улучшения положения флотского духовенства приняли лишь в ходе работы съезда военного и морского духовенства в 1914 году – первого за 100-летнее существование ведомства. Именно тогда протопресвитер принял решение о созыве в Петербурге представителей духовенства от всех военных округов и флотов с целью совместного обсуждения ряда вопросов, касавшихся реорганизации управления военным и морским духовенством, жизни и деятельности военного священника, в частности, вопроса о служении священника на войне. Главную цель съезда его организатор сформулировал так: «поразмыслить о способах, как сделать более легким и в то же время более продуктивным наш пастырский труд»{9}.
Мысль Г.И. Шавельского была одобрена военным министром генералом от кавалерии В.А. Сухомлиновым, и проблема созыва съезда, таким образом, была решена. В ходе подготовки съезда и в его работе проявились и незаурядные организаторские способности Шавельского, и новые принципы, закладываемые им в основу деятельности ведомства. Это, во-первых, демократизм управления: утверждая делегатов, он заботился о том, чтобы все категории духовенства были представлены на съезде – полковые священники, бригадные, госпитальные, тюремные, военно-местные полуприходские, законоучители, представители морского судового духовенства; во-вторых, широкая, глубоко продуманная, планомерная работа ведомства и, в-третьих, забота о духовном просвещении офицеров и солдат, а через них – религиозно-нравственное воспитание всего народа. Г.И. Шавельский думал также о повышении уровня образования и профессиональной подготовки священников, искал пути, облегчавшие их тяжкий труд и в то же время обеспечивавшие большую его плодотворность{10}.
Первоначально этот форум планировалось провести в августе, по окончании времени лагерных сборов и полевых выходов войск. Однако впоследствии день открытия съезда перенесли на 1 июля 1914 года. Общее собрание первого Всероссийского съезда военного и морского духовенства, на которое прибыли 49 священников (40 из сухопутных войск и 9 морских), началось под председательством протопресвитера в 17 ч 30 мин. Заслушав вступительную речь Г.И. Шавельского и доклад председателя предсъездовской комиссии протоиерея В. Грифцова, съезд в первый день работы постановил: -59-
Съезд продолжался десять дней и закончил свою работу 10 июля 1914 года – незадолго до начала Первой мировой войны. Во время войны протопресвитер находился в Ставке.
Интересно, что в книге «Воспоминания товарища обер-прокурора Св. Синода князя Н.Д. Жевахова» дается крайне негативная характеристика Г.И. Шавельскому. Автор обвиняет его в маловерии и даже в глумлении над верою, в гордыне, высокомерии и заносчивости. Так, Н.Д. Жевахов замечает: «Да ведь этот один человек погубит всю Россию... Бедный царь, бедная Россия». О роли Шавельского в Ставке в ходе Первой мировой войны он говорит так: «Архиепископ Константин и его викарий, преосвященный Варлаам, епископ Гомельский, не только не играли никакой роли в Ставке, но и находились под гнетом всесильного протопресвитера Шавельского, крайне недружелюбно относившегося к монашеству вообще... Во избежание трений они оба сторонились от Г.И. Шавельского, как сторонились от него и все прочие епископы, не скрывавшие притом и неприязни к нему...».
Тот факт, что Г.И. Шавельский – эмигрант и до недавнего времени фигура одиозная, создает трудности в поисках биографических сведений о нем. В Париже в 1930 году в газете «Возрождение» за 12 апреля была напечатана биография Г.И. Шавельского. Кроме того, краткая и неполная его биография (до 1911 г.) опубликована в журнале «Вестник военного и морского духовенства» (№ 10, 1911 г.) в связи с назначением Шавельского на должность военного протопресвитера. В РГИА, в архиве Синода, также находится ряд документов, которые проливают некоторый свет на события его жизни после революции. Достоверно известно лишь, что после октября 1917 года Г.И. Шавельский находился в эмиграции, жил в Болгарии, являлся профессором богословского факультета Софийского университета и одновременно директором русской гимназии. Умер он в 1951 году.
 

Примечания
 

 

{1} Духовенство на войне // Церковные ведомости. 1905. №16, 17. С. 709.
{2} Ростовцев М. Как мы отходили из-под Вафангоу // Новое время. 1904. 30 июня (13 июля).
{3} Шавельский Г.И. Воспоминания последнего протопресвитера русской армии и флота. Репринтное воспроизведение издания 1954 года. Т.1. М., 1996. С. 19.
{4} Церковный вестник. 1911. №18. С. 548.
{5} Торжественное богослужение в домовой церкви о. Протопресвитера 10 мая 1911 года // Вестник военного и морского духовенства. 1911. №10. С.347, 348.
{6} Шавельский Г.И. Указ. соч. С. 104.
{7} Российский государственный исторических архив (РГИА). Ф. 806. Оп. 5. Д. 9432. Л.6.
{8} Братское собрание военного и морского духовенства в Санкт- Петербурге 14 февраля 1913 // Вестник военного и морского духовенства. 1913. №5. С. 220.
{9} Вестник военного и морского духовенства. 1914. № 15, 16. С. 548.
{10} Там же. С. 547.
{11} РГИА. Ф. 806. Оп. 5. Д. 9432. Ч. 1.Л. 2, 3.
{12} Там же. Л. 13, 14.



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU