УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Краснов* П.Н. Так ли? По поводу рассказа А.И. Куприна "Последние рыцари"

// Русский Инвалид. 1935. № 86.

*В оригинале подпись – Гр. А.Д., – один из псевдонимов П.Н.Краснова. 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

 

Мы не стали бы останавливаться на этом рассказе, если бы он не был написан нашим блестящим писателем, к чьему голосу мы привыкли прислушиваться и чей прекрасный талант с давних пор любить и уважать.
Рассказ написан в дидактической форме и имеет целью показать тяжкие грехи Императорской Армии. Плохо поставленная военная академия, учившая не тому, что нужно; отсутствие хорошей военной литературы, могущей увлекать описанием блестящих подвигов; безобразие, пьянство и кутежи некоего Великого Князя; "красная опасность", состоявшая, по словам одного из персонажей рассказа, ген. Л., в том, что "едва обыкновенный человек надевал красные генеральские лампасы, как немедленно же глупел, терял память, соображение, умение обращаться с человеческой речью и обращался в надменного истукана"... В рассказе говорится о "дырах в Императорской Армии, наделанных правящим классом и подхалимством теоретиков". Оканчивается рассказ печальными рассуждениями о том, что "героические планы и вдохновенные бои отошли в область преданий. Теперь масса давит массу, теперь шпионаж и телефон решают исход сражений"... С желчью повествуется и о "великих стратегах Генерального штаба, заседающих в Петрограде и никогда не видавших войны, даже издали"... И, так как герой рассказа кавалерист, то рассказ заключается следующим замечанием о кавалерии: "Вскоре (после начала войны) кавалерия стала ненужная и совсем бесполезна"...
Повторяю: мы не стали бы останавливаться на этом рассказе, если бы он был написан каким-нибудь штатским пацифистом, ничего не понимающим в военном деле, – но написанный А.И. Куприным и напечатанный в самой распространенной и лучшей русской эмигрантской газете (речь идет о парижской газете "Возрождение" (№№ 3196, 3198 за 1934 г.) – Ю.Б.), – он требует серьезного разбора. В эмиграции много молодежи, или совсем не знающей Императорской России и ее армии, потому что она родилась заграницей, или знающей о них только понаслышке, потому что выехала она из России в раннем детском возрасте.
Между тем, определенные даты рассказа, упоминание в нем о Великом Князе, о ген. Леере, о ген. Л., "командующем окраинной армией", в котором читатель невольно увидит ген. Лечицкого, – заставляют считать, что этот рассказ написан неспроста, что в нем изображена некоторая историческая быль, т.е. то, что действительно было и наводит на очень грустные размышления о русском прошлом.
Но... Так ли это было?..
Когда писатель творит из головы, руководствуясь только своей фантазией, он может изображать людей такими, какими он пожелает. Создавая свой художественный "Поединок" и в нем некий пехотный полк, А.И. Куприн мог наполнить его только отрицательными типами: полковник Шульгович, Лбов, Веткин, Николаев, Бобетинский, Ромашев, Назанский – и, наконец, самый полк – это фантазия автора. А.И. Куприну могут сказать: "Такого полка в Русской армии не было"; он ответит: "Я и не говорю, что такой полк был. Этот полк создан моим художественным замыслом, и потрудитесь принимать его таким, каким я его изобразил"...
Как только в художественный замысел входит подлинная жизнь, части и люди, действительно существовавшие, – художник уже связан правдой, он может писать только то, что было, в худшем случае – то, что могло быть. Таков А.И. Куприн в "Юнкерах". И вот, вместо ничтожных героев "Поединка" появляются тепло изображенные, любовно выписанные типы юнкеров и училищных офицеров. И чувствуется, что их автор любит искренней любовью и пишет о них только правду. Генерал Анчутин, Хухрик и Дрозд, Володька Рославлев и капитан Ходнев – со всеми достоинствами и недостатками отразились в творчестве автора, как в зеркале. В ярком изображении юнкеров и их жизни нет искажения.
Совсем другое в рассказе "Последние рыцари". Рассказ написан, как бы некое отражение давнего – до Японской войны – и недавнего – времен Великой войны – времени. Но в нем не только то, чего никогда не было, но то, чего и не могло быть.
Начнем с мелочей. Герой рассказа – капитан кн. Тулубеев, к-р эскадрона Липецких драгун. В кавалерии капитанов не было, но были ротмистры... Мелочь... пустяк... но для писателя, пишущего на военную тему, – существенная... "Еще будучи "зверем" в Петербургской кавалерийской школе, Тулубеев вызвал на дуэль одного из товарищей"... "в наказание разжалован в солдаты в пехотный полк"... "Петербургской кавалерийской школы" не существовало, но было Николаевское кавалерийское училище. Дуэли между юнкерами были вообще невозможны, но, если бы такая дуэль и была, юнкер Тулубеев не мог быть разжалован в солдаты, потому что юнкера – нижние чины унтер-офицерского звания, т.е. солдаты. Такой юнкер мог быть лишен унтер-офицерского звания и отправлен рядовым в какой-либо полк... Тулубеев поступает в Академию Генерального штаба и у него хватает "терпения окончить оба академических курса"... В Академии было три курса: младший, старший и дополнительный. Тулубеев говорит ген. Лееру, начальнику Академии: "Меня тянет в мой Липецкий драгунский полк с его амаратовым ментиком и коричневыми чикчирами"... Драгуны ни ментиков, ни чакчир не носили – это была принадлежность формы гусар. Коричневых чакчир вообще ни в одном полку не было. В описываемое время - время, когда генерал Леер был начальником Академии Генерального штаба – восьмидесятые и начало девяностых годов прошлого столетия – вся наша конница была драгунская и гусар было только два гвардейских полка...
Рассказывая полковым товарищам об Академии, Тулубеев говорит: "Что за черт, молодые тренируют себя, чтобы быть водителями планетарных армий и ни один не умеет сесть на лошадь"... "Тайна победы будет принадлежать изобретателям, химикам, физикам"... "какую роль вы отведете самой отважной кавалерии в такой войне, когда эскадрилья бомбоносов будет способна в течение одной ночи разрушить в прах такой город, как Берлин, или Лондон, когда разведка и командование дивизии и корпуса будут перебрасываться на сотни верст с бешеной скоростью в колоссальных, автомобилях" и т.д.
В Николаевской Академии Генерального штаба все офицеры пехоты, легкой артиллерии и инженерных войск обучались верховой езде, во времена генерала Леера - в манеже 1-го кад. корпуса, а во время полевых поездок были верхом. Ездить они, во всяком случае, умели... В конце восьмидесятых годов только-только появился двухколесный велосипед!! Летали только на сферических, неуправляемых шарах. Даже проволочных полевых телефонов не знали и, конечно и не подозревали о возможности телеграфа беспроволочного!.. Ни автомобилей, ни самолетов не было, и самая возможность их казалась, до изобретения двигателя внутреннего сгорания, проблематичной. Самого слова "эскадрилья" – не существовало!
По окончании Академии Тулубеев не мог быть корнетом: он был поручиком, или вернее, – штабс-ротмистром.
Книгу "Рейды и набеги Американской конницы", о которой с таким неодобрением отзывается словами Тулубеева А.И. Куприн, написал не Сухомлинов, а полковник Сухотин, – и написал ее блестяще. Она была великолепно издана Березовским, со многими планами, схемами и портретами вождей Американской конницы. Читалась она, как роман, все мы ею увлекались. То же самое и о какой-то таинственной книге о войне Северян и Южан, о которой говорит генерал Леер, что ее нигде нельзя достать, что единственный экземпляр этой книги находится в Вашингтоне, – все это странная придумка самого А.И. Куприна. "Война Северян и Южан" существовала и на русском языке и была подробно описана, и всякий, кто ею интересовался, мог ее изучить, просто, в России.
И так – на каждой строке!..
Между прочим, в рассказе повествуется о ген Л., который в бытность свою ротным командиром в одном из гвардии пехотных полков "изумил весь военный Петербург своей независимостью и самостоятельностью"... "К роте полковника Л." (ротами командовали не полковники, но капитаны) "был причислен младшим офицером один из юных Великих Князей, уже успевший прославиться в Питере кутежами, долгами, скандалами, дерзостью и красотой"... Этот Великий Князь – "князек", как называет его А.И.Куприн – опоздал на "строевой плац на целых три минуты" и явился пьяным к роте. Полковник Л. прогнал его с плаца. "Этот скандал, – пишет А.И. Куприн, – "не дошел до ушей посторонней публики. Офицеры дали слово хранить о нем вечное молчание и сдержали его, солдаты же в офицерские дела никогда не вмешивались"... Этого случая просто никогда не было. В описываемое в рассказе время вообще не было ни одного молодого Великого Князя, причисленного к пехотному полку. Кроме того - такого случая и не могло быть. При каждом молодом Великом Князе состоял воспитателем генерал, который, если бы Великий Князь и точно прокутил всю ночь, - просто не пустил бы его в полк...
Вся эта "великокняжеская" история отзывает грубым лубком, созданным на потеху толпе. "Великие-то князья каковы!.. Га-га-га!.. А? Князенок!.. Га-га!!" И, простите, после того, как столько наших Великих Князей было замучено, – не убито, но замучено большевиками, – писать так о Великих Князьях – просто неприлично...
Непристойно и рассуждение генерала Л. о том, что "дал маху вел. кн. Владимир Красное Солнышко, когда из всех религий неостановился на магометанской"... Оно оскорбительно для православного человека. И, тем более, таких слов никак уже не мог сказать генерал Лечицкий!.. Впрочем, ген. Л., при всех намеках на то, что это Лечицкий, – не Лечицкий. Генерал Лечицкий начал службу в армии, отличился в Японскую войну, был выдвинут Государем Императором, командовал гвардии пехотной дивизией, а во время Великой войны – IX армией. Генерал Лечицкий, да и вообще никакой генерал, не мог урядника, отрезавшего пуговицы от штанов пленных, чтобы они не могли бежать, – представлять к чину хорунжего и к ордену Св. Анны. Это был не подвиг, а смекалка, за которую в Императорской Армии чинами и орденами нельзя было жаловать. Не мог генерал Лечицкий и сказать крылатое слово о "красной опасности", ибо кто как не он знал, что в Японскую войну были такие доблестные генералы, как Гернгросс, Горбатовский, гр. Келлер, Кондратенко, Леш, Мищенко, Самсонов, Слюсаренко и многие другие, которые не "глупели, не тупели, не теряли памяти, соображения, уменья обращаться с человеческой речью и не обращались в надменных истуканов"...
Зачем было все это писать - полное неправды и оскорбления нашей старой армии?!
Как видите - от мелочей военной службы и быта до ее глубин – все в рассказе "Последние рыцари" – придумано, сочинено и неверно...
Все это пишу вовсе не для критики писателя А.И. Куприна – далек от этой мысли. Мне ли критиковать его – "генерала от литературы", нашего "лучшего писателя"?.. Но пишу, чтобы сказать "малым сим", что "на всякую старуху бывает проруха", что беда, если о военном деле, таком в общем тонком, сложном и глубоком, будет писать даже и гениальный писатель, но военного дела не знающий и не изучивший – выйдет только полная соблазна неправда.



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU