УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Кузнецов В. Д. Религиозные основы подготовки будущих офицеров Российской империи в 1890-1917 гг.
 

// Военно-исторический журнал. 2005. №12. С.62-64.

 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

 

Стремительное развитие России по капиталистическому пути в конце XIX века остро поставило вопрос о подготовке многочисленных кадров чиновников, специалистов, офицеров, преданных вере, царю и Отечеству. Обеспечить молодым людям военно-воспитательную, строевую и научную подготовку для службы в соответствующем роде войск должны были средние военно-учебные заведения. Офицеров армии и флота готовили юнкерские училища (в 1910 г. были преобразованы в военные училища), 28 кадетских корпусов, Пажеский и 2 Морских корпуса, а с 1914 года – 11 пехотных, 3 кавалерийских, 2 казачьих, 3 артиллерийских училища с 2-3-летним сроком обучения. За период с 1863 по 1914 год было подготовлено свыше 53 тыс. офицеров кавалерии и пехоты{1}.
Правовое и моральное самосознание будущих командиров и военачальников во многом обеспечивало религиозное и нравственное воспитание, роль которого постоянно возрастала. Так, Инструкция по воспитательной части для военных гимназий и прогимназий 1881 года подчеркивала, что совокупность всех воспитательных мер образовательного военно-учебного заведения должна быть направлена на то, чтобы заложить необходимые основы для воспитания искренне и деятельно верующих христиан, самоотверженно преданных престолу, воодушевленных сознательным чувством долга, верных слуг России, активных, крепких телом и духом воинов{2}.
Эта же инструкция указывала и пути совершенствования воспитания, поскольку, подчеркивалось в ней, «в основе воспитания и обучения лежат вечные истины христианства, которые дает жизнь», особую важность приобретает прямое воздействие на чувствительную способность каждого воспитанника и возбуждение в нем живых нравственных стремлений с опорой на глубокие нравственные настроения{3}.
Этой проблеме, связывающей армию с обществом, посвящались и последующие документы, предписывавшие наставникам будущих офицеров излагать христианские истины не только для запоминания, но главным образом для возбуждения и расположения слушателей к высоконравственному образу жизни и поведения{4}
Стремление военно-учебных заведений к укреплению в своих воспитанниках веры и нравственных начал – основная черта, характеризующая постановку и направление воспитательного дела в рассматриваемый период, когда было подготовлено более 16 тыс. офицеров{5}.
С введением для кадетских корпусов новых программ в 1889 году существенно дополнились и инструкции по религиозному воспитанию (приказ по военно-учебным заведениям № 52 за 1890 г.). Главной целью воспитательно-образовательных приемов стала выработка в учащихся сознательного отношения к своему долгу с опорой на православную веру, из которой надлежало извлекать все, что могло пригодиться для укрепления духа воина, выработки в его сознании благонравия и честности, полного послушания начальникам и безграничной преданности престолу и Отечеству. Православная вера учила не бояться смерти, обещала всем, честно исполнившим свой долг, награду на небесах{6}.
Для укрепления религиозно-нравственного настроения учащихся военно-учебных заведений командующие округами предложили в 1899 году при устройстве в военных собраниях танцевальных, музыкальных и увеселительных вечеров накануне воскресных и праздничных дней не допускать их начала ранее окончания всенощной службы в храме. Кроме того, воинские начальники и воспитатели должны были принять меры к тому, чтобы учащиеся прибывали в церковь к началу богослужения, не нарушая церковного порядка. При прохождении их строем мимо церквей необходимо было прекращать пение{7}.
18 мая 1901 года был опубликован приказ Главного штаба № 27930 «О мерах по поднятию религиозно-нравственного воспитания», выделявший из числа других религиозно-нравственных форм как основную церковную проповедь о христианской вере и жизни и особый вид последней – внебогослужебное собеседование. В циркуляре Главного штаба подчеркивалось, что нравственное воспитание воинов, соответствующее духу и учению религии, должно обращаться не к одному только уму учащихся, но и к их сердцу и воле{8}. При этом законоучитель призван был акцентировать внимание на особенностях обязанностей воинской службы{9}.
В течение всего рассматриваемого периода в документах Военного министерства и Главного управления военно-учебных заведений указывалось, что одним из важных средств религиозно-нравственного воспитания учащихся, кроме проповеди слова божьего, должно стать «благоговейное и чинное совершение богослужения в храмах учебных заведений», во время которого законоучитель должен обязательно подчеркивать, что только тот воин достоин своего высокого звания, кто воспитает в себе полную покорность начальству, готовность немедленно идти на смертный бой, чутко осознает, где слабость, где обиженный, которого нужно защитить, готов к выполнению своего долга{10}.
Уже в конце XIX века в ходе религиозного воспитания учащихся военно-учебных заведений возникла необходимость в создании более тесной связи между военными духовниками и законоучителями учебных заведений, поскольку те не подчинялись протопресвитеру военного и морского духовенства, а только лишь своему непосредственному командованию, служа одному и тому же делу – религиозному образованию русского воинства. Православная военная печать постоянно подчеркивала важность и единство миссии в духовном образовании молодого поколения защитников Отечества{11}.
В числе важнейших задач, стоящих перед законоучителем военно-учебного заведения, была следующая: убедить своих воспитанников, будущих офицеров, в том, что недостаточно одного усердия на службе, необходима и чистота душевная, без которой командир не сможет стать добрым примером для своих подчиненных. Лишь только с чистой душой офицер способен избежать бездушия, формализма, увидеть в подчиненном такого же человека, как и он -62- сам, и не проявить к нему излишнюю строгость, не допустить того, чтобы личные расчеты были поставлены выше всего{12}.
Первое серьезное испытание религиозное воспитание учащихся военно-учебных заведений выдержало в ходе Русско-японской войны 1904-1905 гг. Протопресвитер военного и морского духовенства Г.И. Шавельский сообщал с театра военных действий, что «состояние духа войск у нас чудное», нет и в помине малодушия, которое проявляется в людях, смотрящих на войну издали. Он же доносил о героическом поведении молодых офицеров в период страшных обстрелов русских войск японской артиллерией. По словам Г.И. Шавельского, снаряды падали и впереди, и позади войск, рвали землю, однако солдат и офицеров во время богослужения это не пугало. Совершив молитву, молодые офицеры повели солдат в атаку{13}.
Деятельность духовенства по воспитанию учащихся военно-учебных заведений в первые годы XX века имела свои недостатки: продолжительное двоевластие в управлении военным духовенством армии, флота и военно-учебных заведений; отсутствие храмов во многих военных училищах и кадетских корпусах; недостаточное количество церковных библиотек; неполный охват учащихся религиозными мероприятиями; сложные отношения между учащимися и офицерами, учащимися различных христианских исповеданий. Воспитатели и законоучители военно-учебных заведений отмечали в этот период многочисленные случаи уклонения молодых офицеров от посещения церковных богослужений под предлогом усталости от военной подготовки и необходимости развлечься; даже во время всенощного бдения многие молодые офицеры посещали клубы, вследствие чего, как полагали законоучители, нельзя сделать ничего доброго{14}. Представители духовенства понимали, что для спокойствия государства, которое в начале века подверглось угрозе со стороны различных общественных движений, было очень важно, чтобы русское воинство оказалось на высоте своего положения и твердо стояло на защите воинских заветов, преданности престолу и Отечеству. Поддерживать же и укреплять это настроение законоучителям военно-учебных заведений не всегда удавалось{15}.
В целях объединения и освещения воспитательной работы в кадетских корпусах, а также для выяснения многих вопросов воспитания, не предусмотренных тогдашним законодательством и не поддающихся регламентации, но имеющих жизненное значение для всех военно-учебных заведений, в 1908 году в С.-Петербурге был созван съезд офицеров-воспитателей кадетских корпусов (приказ по военно-учебным заведениям № 116 1907 г и циркуляр Главного управления военно-учебных заведений № 63 того же года), где был поставлен вопрос об улучшении религиозного воспитания{16}.
Участники съезда были единодушны в том, что успех во всяком деле непрерывно связан с нравственным преуспеванием, поэтому учащиеся должны прежде всего оградить свои нравственные идеалы от враждебного воздействия. Каждый молодой человек, призывали они, должен начертать себе программу действий для достижения жизненной цели и идти к ней, не озираясь вспять и не передавая себя во власть разных непредвиденных случайностей, в ущерб правде и чести. Какими бы выдающимися способностями не обладал человек, как бы высоко ни парил его гений в области науки, неограниченный нравственными законами талант заглохнет в суете мирской. Способности к науке полезны и необходимы, так как они питают умы и облагораживают сердца, однако вера выше всего этого, так как она питает душу со всеми ее способностями, руководит молодыми людьми, дает направление всей жизни, освещает саму науку{17}.
По замечанию некоторых военных священников, религиозное равнодушие в военную среду вносил дух времени, чему во многом способствовала также разноплеменность и разноверие этой среды. Едва ли можно оспаривать мысль, что российское образованное общество в начале XX века воспитывалось в значительной своей части исключительно на светской литературе, не имея твердых религиозно-нравственных устоев, что постепенно увеличивалось число людей, хотя и принадлежащих официально к церкви, но на самом деле исповедующих веру, мало связанную с истинным православием. Большинство же членов общества равнодушно относилось к своим религиозно-нравственным обязанностям вследствие излишнего увлечения житейской суетой. Разумеется, было немало и тех, кто оставался твердым в традиционной вере, не поддаваясь воздействию иных конфессий. Содействие таких представителей интеллигенции и являлось необходимым для военных пастырей в деле религиозного воспитания будущих офицеров{18}. Тем более что печать начала века, используя данные анкетирования, проведенного в 1911 году, в том числе и среди учащихся военно-учебных заведений, освещала тревожную статистику: из 800 лиц, ответивших на вопросы, более 95 проц. признали себя людьми неверующими{19}. На основании таких данных было бы, конечно, неверным делать вывод о поголовном отходе от религии в тогдашнем российском обществе, но факт широкого распространения неверия в нем имел место.
Не способствовало усилению религиозного воспитания будущих офицеров и использование его традиционных форм, например торжественных богослужений в военно-учебных заведениях в связи с православными праздниками, знаменательными датами в жизни государства, юбилеями учебных заведений. Зачастую чисто формальный подход к проведению этих акций не столько повышал религиозность учащихся, сколько снижал ее. Немало молодых офицеров считало, что религия мешает им спокойно жить и наслаждаться жизнью, а поэтому видели ее небесной помехой в своих земных устремлениях. Религиозный культ и обычаи православной веры представлялись им пережитками старины, предрассудками, от которых они старались избавиться.
В 1913 году комиссия военных священников разработала меры по повышению религиозно-нравственного воспитания, которые были включены в Устав внутренней службы. В приложении к последнему говорилось о желательности ведения религиозных бесед с учащимися не менее двух раз в неделю, в том числе и в дневные часы, с целью внедрения в их сознание любви к государю и всем государственным установлениям. Устройство особых бесед о политической жизни считалось нежелательным, но в духовных наставлениях по истории и законоведению следовало разъяснять значение армии, внушать слушателям, что сущность убеждений выражается в присяге, в исполнении царской воли. Для религиозного воспитания учащихся в каждом военно-учебном заведении предписывалось иметь библиотеку с церковно-нравственным отделом во главе{20}.
Приближение военной грозы 1914 года заставило Священный Синод, Военное министерство и Главное управление военно-учебных заведений разработать новые направления религиозного воспитания будущих офицеров. Важная роль при этом отводилась священникам -63- (законоучителям) военно-учебных заведений. Прежде всего те должны были разъяснять политику правительства, организовывать религиозные церемонии, освещать знамена, посвящать в офицеры и т.д.
Состоявшийся в июле 1914 года в Петербурге съезд военного и морского духовенства обратил внимание военных священников и законоучителей на важность доходчивости церковной проповеди, непринужденности внебогослужебной беседы, простоты в общении с паствой. Отмечалось, что живое слово, обличающее не отдельных лиц, а пороки и язвы настоящей жизни без излишнего увлечения политическими темами, будет более воздействующим на слушателей, чем чтение проповедей по книге или тетради. Для этого священник должен быть ближе к учащимся, изучать их жизнь во всех проявлениях{21}.
В ходе Первой мировой войны военные священники отмечали в донесениях протопресвитеру, что, несмотря на проведенную воспитательную работу, у молодых офицеров ослабло сознание долга и на этой почве выросло стремление к отрицанию вины и наказания за грех. Безразличие к злу, неспособность ненавидеть это порочное явление, столь неестественное для здорового нравственного сознания, объявлялось порой даже добродетелью. Так, в офицерской среде перестали осуждаться прохождение с музыкой и песнями мимо храмов, несоблюдение постов, проведение увеселительных мероприятий в дни Великого поста, пение непристойных песен, безразличие к вере и т.д.{22}
Серьезным предупреждением государственной власти о пошатнувшейся вере к ней у православного воинства, прежде всего офицерства, были поражения русских войск в 1915-1916 гг. Они в значительной степени явились отзвуком того, что система религиозного воспитания, в том числе и в военно-учебных заведениях, десятилетиями державшаяся на понятии «За веру, царя и Отечество», перестала глубоко проникать в офицерское сознание, способствовать становлению начинающих командиров. Участник событий тех лет генерал А.И. Деникин отмечал, что поступавшие в военные ряды к вопросам веры и церкви относились довольно равнодушно. Казарма же, отрывая людей от привычных условий быта, от более уравновешенной и устойчивой среды с ее верой и суевериями, не давала взамен духовно-нравственного воспитания{23}.
И все же война показала, что преобладающая часть мужского населения страны по-прежнему оставалась верной религиозному чувству, а Россия – единственной христианской державой, где 2/3 мужчин всегда присутствовали при богослужении, причем сам народ заботился о постройке храмов{24}. Можно утверждать, что религиозное чувство народа составляло в исследуемый период могущественный оплот России, связывало верующих с правительством. Однако не стоит преувеличивать эту связь, приучившую православную церковь к тесному следованию государственной политике, что в значительной степени послужило причиной неудачи военных священников, не способных во многих случаях учитывать реальную обстановку как в стране, так и в воинском коллективе, в их попытке изменить ситуацию. Вот почему в час тяжелых испытаний вера не стала главной силой для поддержки духа армии.
 

Примечания
 

{1} Марголин Д. Справочник по высшему образованию. Петроград, Киев, 1915. С. 234, 235; Викторов В.В. Россия на грани веков (коней XIX-начало XX в.). Ч. I. Россия в период царствования Николая II. М., 1999. С. 52.
{2} Инструкция по воспитательной части для военных гимназий и прогимназий. СПб., 1881. С. 3,4.
{3} Там же. С. 46.
{4}Инструкция по учебной части для юнкерских училищ (приказ по военному ведомству №318, 1901 г.). СПб., 1901. С. 4, 5.
{5}Столетие Военного министерства. Главное управление военно-учебных заведений: Исторический очерк. СПб., 1914. Ч. III. С. 120, 121.
{6} Свет (СПб.). 1894. № 47; Пятидесятилетие Главного управления военно-учебных заведений. 1863-1913. СПб., 1913. С. 32, 33.
{7} Свет. 1899. №249.
{8} Вестник военного и морского духовенства. 1902. № 1.С. 14-17.
{9} Там же. 1890. № II. С. 375.
{10} Там же. 1891. № 1.С. 18,57.
{11} Там же. 1893. №2. С. 48,49.
{12} Там же. 1892. №33. С. 409, 410.
{13} Рукописный отдел Российской национальной библиотеки. СПб. (РО РНБ). Ф. 1000. Оп. 7. Д. 50. Л. 4, 11.
{14} Вестник военного и морского духовенства. 1906. № 1.С. 12.
{15} Там же. С. 14.
{16} Баудов В.И. Беседы о воинском воспитании. Пп, 1915. С. 39.
{17} Там же. С. 40.
{18} Вестник военного и морского духовенства. 1912. № 1.С. 19.
{19} Там же. С. 18.
{20} Там же. 1913. № 7-8. С. 293-295.
{21} Там же. 1914. № 15-16. С. 558-562.
{22} Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 806. Оп. 5. Д. 9432. 4.6. Л. 42,43.
{23} Деникин А.И. Очерки русской смуты. Крушение власти и армии. Февраль-сентябрь 1917 г. М., 1991. С. 78, 79.
{24} Котков В.М. Военное духовенство России. Страницы истории. СПб., 2004. Кн.1. С.275, 276.



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU