УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




А.А. Аракчеев – верный служитель монархов
// Военно-исторический журнал. 1995. №1. С.81-88.

 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru
 

Генерал от артиллерии граф Алексей Андреевич Аракчеев печально известен в истории России как вдохновитель и непосредственный участник реакционных преобразований в обществе и в армии. С его именем связывают насаждение прусских военных порядков, палочной дисциплины, изжившей себя линейной тактики. Аракчеев выступал активным гонителем суворовской школы (не без его помощи из армии были уволены А.В. Суворов, многие генералы и офицеры – сторонники и ученики полководца). И тем не менее нельзя не отметить, что благодаря ему были проведены значительные мероприятия по организации и оснащению артиллерии: ее части выделили в самостоятельные боевые единицы, усилили парк артиллерии, усовершенствовали подготовку артиллерийских кадров. Обладая к 1815 году почти неограниченной властью, Аракчеев на протяжении последующих десяти лет, до смерти Александра I, проводил политику крайней реакции методами полицейского деспотизма (отсюда нарицательное "аракчеевщина").
Предлагаемый вниманию читателей биографический очерк о графе А.А. Аракчееве* вышел в свет под редакцией русского военного историка генерал-лейтенанта А.И. Михайловского-Данилевского1 в 6-м томе "Военной галереи Зимнего дворца". Думается, он интересен уже тем, что это взгляд на личность Аракчеева его современника.
Граф Алексей Андреевич Аракчеев, генерал от артиллерии, происходил из старинных, но бедных дворян Тверской губернии. Фамилия Аракчеевых упоминается в актах XVII столетия. Один из предков графа Алексея Андреевича, Василии Степанович Аракчеев, вступив в службу в 1700 году при учреждении Петром Великим регулярного войска, был почти во всех его походах против шведов, долго командовал Тобольским драгунским полком и при императрице Анне Иоанновне, будучи в преклонных летах, участвовал в чине генерал-майора в войне с турками и крымскими татарами под предводительством генерал-фельдмаршала Х.А. Миниха. Граф Алексей Андреевич, сын отставного майора, родился 23 сентября 1769 года2. Первоначально он воспитывался и обучался дома под руководством отца и сельского дьячка, который за три или четыре четверти ржи подрядился выучить его русской грамоте и арифметике. Аракчеев пристрастился к арифметике и в короткое время сравнялся в познаниях со своим преподавателем. В 1783 году он поехал с отцом в Петербург и был определен в Артиллерийский -81- и Инженерный кадетский корпус, состоявший тогда под начальством генерал-поручика П.И. Мелиссино, одного из тех сподвижников генерал-фельдмаршала П.А. Румянцева-Задунайского, которые наиболее содействовали ему в знаменитом поражении турок под Кагулом.
Способности Аракчеева, преимущественно успехи его в военно-математических науках, скоро обратили на него внимание воспитателей и учителей. Менее нежели через два года, в феврале 1785-го, он уже был капралом, а через полгода - сержантом и имел золотую медаль, которою при императрице Екатерине II награждали самых отличных воспитанников корпуса. Наставником Аракчеева в военных и математических науках был известный тогда математик Верещагин, и юноша в такой степени воспользовался его уроками, что еще в чине сержанта был назначен для преподавания кадетам арифметики и артиллерии. К наукам словесным он не имел особых наклонностей: довольно хорошо знал язык немецкий, но весьма мало успел во французском. В 1787 году, 12 сентября, он был выпущен в подпоручики армии с оставлением при корпусе, а в 1789 [году], 11 января, переименован в поручики артиллерии. В том же году Мелиссино, заметив в Аракчееве чрезвычайное усердие к службе и неутомимость в занятиях, поручил ему, независимо от обязанностей по корпусу, исправлять при себе должность старшего адъютанта, или, как тогда называли, генерал-адъютанта. Желая доставить Аракчееву еще более способов к существованию, Мелиссино рекомендовал его в учителя артиллерии и фортификации к сыновьям генерал-аншефа графа Николая Ивановича Салтыкова, впоследствии генерал-фельдмаршала и князя. Аракчеев исполнял новую свою обязанность добросовестно, и, графиня, довольная успехами детей своих, подарила их преподавателю золотые часы. Вскоре после подарка, тогда составлявшего драгоценность для Аракчеева, он отпросился в непродолжительный отпуск и поехал в Тверскую деревеньку своих родителей. Возвратясь в Петербург, он еще около двух лет продолжал службу в корпусе, когда неожиданное обстоятельство совершенно изменило его положение. Еще в 1782 году, в бытность императора Павла наследником престола, составлены были две команды, каждая в числе 30 человек, взятых из морских батальонов, для содержания караулов в Павловске и на Каменном острове в С[анкт]-Петербурге, принадлежавших его высочеству. В 1784 году из сих команд образовались две, в 1786-м - три роты, а в 788-м – пятиротный батальон, расположенный в Гатчине и названный Мушкетерским батальоном его императорского высочества. Впоследствии батальон сей подвергся разным преобразованиям, и гатчинские войска наследника, мало помалу умножаясь, ко времени кончины императрицы Екатерины II возросли до двух батальонов Гренадерских - его высочества наследника и его высочества великого князя Константина Павловича; четырех Мушкетерских - его высочества великого князя Александра Павловича, Аракчеева, Малютина и Федорова; Егерской роты, Кирасирского или Жандармского, Драгунского и Гусарского полков, Казачьего эскадрона и Артиллерийской роты. Все сии войска в числе чинов весьма далеко не соответствовали своим названиям полков, батальонов, рот, эскадронов и были обмундированы совершенно отлично от прочих наших войск того времени, по образцу войск прусских. Особенно резка была разница в артиллерии, носившей в армии красный, а у наследника – темно-зеленый мундир. В гатчинских войсках она была учреждена в 1786 году под названием команды. К исходу лета 1792 года великий князь-наследник, желая привести ее в состав роты, обратился к Мелиссино с просьбой прислать в Гатчину несколько орудий и сведущего офицера, который бы мог пробыть там некоторое время для образования артиллеристов. Мелиссино решился командировать Аракчеева. Инспектор классов корпуса Верещагин и капитан Клейнмихель - впоследствии генерал-лейтенант и директор 2-го кадетского корпуса – мнением своим еще более подкрепили Мелиссино в его выборе, и он, отпуская Аракчеева, велел ему явиться в Гатчину непременно в форме и с прической тамошних войск. Исполнение Аракчеевым сего приказа, деятельность, точность, необыкновенная скорость в выполнении служебных обязанностей и особенно соблюдение строгого порядка между подчиненными в самое короткое время снискали ему благорасположение наследника. Он оставил Аракчеева у себя совсем, назначив его сперва начальником артиллерии, а потом -[командиром] одного из батальонов гатчинских войск и наконец комендантом Гатчины. Поступив в Гатчину 4 сентября, Аракчеев был через месяц, 8 октября, произведен в капитаны артиллерии и секунд-майоры армии с дозволением находиться всегда -82- за обеденным столом великого князя; 5 августа 1793 года произведен в майоры, а 28 июня 1796 [года] в подполковники артиллерии и полковники армии. Около того же времени он был назначен, независимо от прочих должностей, инспектором пехоты гатчинских войск. В Гатчине сделался он впервые известным императору Александру, бывшему тогда великим князем и командиром одного из гатчинских батальонов. "В Гатчине служба была тяжелая, но приятная, – рассказывал Аракчеев, – потому что усердие всегда было замечено, а знание дела и исправность отличены. Наследник престола жаловал меня, но иногда и журил крепко, всегда почти за неисправность других. Однажды, когда мне крепко досталось за упущение по службе караульного офицера, я побежал с горя в церковь, стал молиться, класть земные поклоны, чувствовал свою безвинность, но думал, что лишился навсегда милости наследника престола, не могу держать слез и даже зарыдал. В церкви не было никого, кроме пономаря, который тушил свечи. Вдруг послышались за мной шаги и звук шпор. Я вскочил и утер слезы, оглянулся и вижу – наследника престола!
– О чем ты плачешь? - спросил он меня ласково.
– Мне больно лишиться милости вашего императорского высочества...
– Да ты вовсе не лишился ее! - промолвил наследник, положив мне руку на плечо, – и никогда не лишишься, если будешь вести себя и служить так, как до сих пор. Молись Богу и служи верно; ты знаешь, что за Богом молитва, а за царем служба не пропадают!..
Я бросился на колени перед наследником и в избытке чувств воскликнул:
– У меня только и есть, что Бог да вы!..
Наследник велел мне встать и идти за собой из церкви. Я шел за ним в молчании; наконец он остановился, быстро посмотрел на меня и сказал:
– Ступай домой... Со временем я сделаю из тебя человека!.."
В 1796 году, 5 ноября, не стало Екатерины. С той поры началось для Аракчеева новое, обширное поприще.
6 ноября воцарился император Павел. С 7 [ноября] начали издавать высочайшие приказы по армии о производимых в чины, назначаемых в должности, увольняемых от службы и т.д. Аракчеев был первый, чье имя встречаем в приказе 7 ноября. Он был назначен комендантом в С.-Петербург и штабом (штаб-офицером) в лейб-гвардии Преображенский полк, а на другой день произведен в генерал-майоры. Тогда же, при распределении гатчинских войск по войскам гвардии, бывший батальон наследника и батальон Аракчеева поступили в Преображенский полк, а Артиллерийская рота в новоучрежденный лейб-гвардии Артиллерийский батальон. С тем вместе Аракчееву поведено было состоять в Преображенском полку майором и командовать гренадерским его батальоном. 13 ноября он был награжден орденом св. Анны 1-й степени. Через месяц, 15 декабря, император Павел учредил во дворце своем тактический класс для штаб- и обер-офицеров и надзор за ним поручил Аракчееву. Преподавание тактики было возложено на подполковника Каннабиха, начальствовавшего до кончины императрицы Екатерины конной артиллерией гатчинских войск. Как бы желая еще более явить свое благоволение Аракчееву, государь присвоил С.-Петербургскому гарнизонному полку мундир бывшего батальона Аракчеева в Гатчине, который полк сей и носил до своего упразднения в 1800 году. В феврале 1797 года состоялась высочайшая воля, чтобы Аракчеев, на время отъезда своего с государем в Москву для присутствия при высочайшей коронации, сдал комендантскую должность в Петербурге генерал-лейтенанту графу Ф.Ф. Буксгевдену, впоследствии, в 1808 году, начальствовавшему [над] нашими войсками против шведов. Б самый день коронации, 5 апреля 1797 [года], Аракчеев был пожалован баронским достоинством и Александровской лентой; 19[-го числа] того же месяца назначен генерал-квартирмейстером всей армии с оставлением при прежних должностях и около сего же времени награжден селом Грузиным в Новгородском уезде с 2000 душ. Некогда оно принадлежало знаменитому любимцу и сподвижнику Петра Великого князю А.Д. Меншикову. Доставшись во владение Аракчеева, Грузино приняло совсем новый вид, так что походило уже не на частное поместье, а на загородное увеселительное место владетельной особы. Возвратясь из Москвы в Петербург, Аракчеев еще несколько месяцев исполнял все лежавшие на нем обязанности, но 1 февраля 1798 года был уволен, до излечения болезни, в отпуск с сохранением и даже с исправлением должности генерал-квартирмейстера. В следующем месяце, 18[-го] числа, он был отставлен от службы с чином генерал-лейтенанта. Неблаговоление монарха продолжалось недолго. После полугодичной отставки, проведенной Аракчеевым в Грузине в хозяйственных занятиях, он был 11 августа вновь принят на службу генерал-лейтенантом с отданием старшинства и с определением в свиту государя. Вскоре за тем император Павел послал его инспектировать корпус генерала от инфантерии Розенберга, назначенный за границу для соединенных действий с австрийцами против французов. По донесении Аракчеева об отличном во всех частях состоянии корпуса Розенбергу и всем подчиненным были объявлены от высочайшего имени в приказе по армии благоволение и признательность. Спустя некоторое время по возвращении из корпуса Розенберга, 22 декабря 1798 года, Аракчеев вступил опять в исправление должности генерал-квартирмейстера после генерала Германа, назначенного командовать корпусом наших войск за границей. По прошествии двух недель, 4 января 179.9 года, Аракчеев был назначен командиром лейб-гвардии Артиллерийского батальона и инспектором всей артиллерии. Неся таким образом три обязанности, Аракчеев занимался исправлением их с прежней, обычной своей неутомимостью и стяжал еще две новые награды: 8 января того же года командорственный крест св[ятого] Иоана Иерусалимского, а 5 мая "за отличное усердие и труды, на пользу службы подъемлемые" графское достоинство Российской империи. Вскоре, однако ж, благоволение государя к Аракчееву начало умаляться. Первый знак монаршего неудовольствия на него был выражен в словах высочайшего приказа 10 сентября 1799 -83- года: "[...]инспектору всей артиллерии генерал-лейтенанту графу Аракчееву делается выговор за несмотрение, что служителя гарнизонных Роченсальмских рот не были удовольствованы следующим им". Через три недели, 1 апреля, последовал высочайший приказ: "[...]генерал-лейтенант граф Аракчеев, за ложное донесение и что в противность устава нарядил дежурным штаб-офицера из другого батальона, а не из того, который стоял тогда в карауле, отставляется от службы". С тех пор Аракчеев оставался в немилости императора Павла во все остальное время его царствования. Еще до первой своей отставки он имел утешение покровительствовать бывшему своему начальнику Мелиссино и возложить на него, по поручению государя, ленту ордена св[ятого] Андрея Первозванного. Обстоятельства сии он относил к приятнейшим в своей жизни и вообще сохранял к памяти Мелиссино глубочайшее уважение.
В марте 1801 года на престол России вступил Александр. В царствование императора Павла он был петербургским военным губернатором и по сей должности, имея частые сношения с Аракчеевым как комендантом города, по воле державного своего родителя, сблизился с ним дружественным образом. Со всем тем в первые два года царствования Александра Аракчеев не был употребляем на служебном поприще и продолжал вести уединенную жизнь в своем Грузине. За день до торжества столетия С[анкт]-Петербурга, 14 мая 1803 года, он был опять принят в службу с назначением по-прежнему инспектором всей артиллерии и командиром лейб-гвардии Артиллерийского батальона. Тогда он деятельно занялся преобразованием вверенной ему артиллерийской части и улучшением ее по всем отраслям, привел ее в то отличное устройство, которому армия наша много была обязана в последовавших потом войнах Александра с Наполеоном, со Швецией, Турцией и Персией. Будучи одним из самых приближенных лиц к государю, Аракчеев сопутствовал ему в походе 1805 года, был при нем в Аустерлицком сражении и в день ратификации Тильзитского мира, 27 июня 1807 года, произведен в генералы от артиллерии. Король Прусский пожаловал ему орден Красного Орла 1-й степени, а через несколько месяцев, в бытность свою в Петербурге, еще орден Черного Орла. Одним из первых действий императора Александра по возвращении в июле 1807 года из Пруссии в Петербург было посещение арсенала. Удостоив Аракчеева устной благодарности в самых лестных выражениях, государь объявил ее и в высочайшем приказе 17 июля 1807 года. "Его императорское величество, – сказано в приказе, – по обозрении здешнего артиллерийского арсенала, в котором сверх Других по сей части запасов приготовлено 200 новых орудий с их ящиками, всей принадлежностью, даже упряжью и всей сбруей, объявляет всемилостивейшее благоволение свое генералу от артиллерии графу Аракчееву за деятельность его и неусыпное на пользу службы попечение". До того времени еще ни один из наших арсеналов не видел в себе такого количества новых орудий со всем к ним принадлежавшим, и все было изготовлено в короткое время. В том же году, 12 декабря, Аракчееву независимо от звания генерал-инспектора всей артиллерии и командира лейб-гвардии Артиллерийского батальона повелено было состоять при его императорском величестве по артиллерийской части – назначение, дававшее ему полную свободу действовать по вверенному ему управлению, не стесняясь докладами в Военную коллегию. 13 января 1808 года император Александр, недовольный в минувшую войну с Францией3 хозяйственными и другими распоряжениями в военном управлении, повелел Аракчееву быть военным министром, а 17 января и генерал-инспектором всей пехоты и артиллерии. В том же году, 30 августа, он вручил Аракчееву следующий, собственно написанный им приказ: "В доказание признательности его императорского величества к ревностной службе и неусыпной деятельности военного министра графа Аракчеева повелеваем Ростовскому мушкетерскому полку носить его имя". Впоследствии, с 27 января 1811 по 28 апреля 1834 года, полк сей назывался Гренадерским графа Аракчеева, потом был переименован в Ростовский гренадерский, а с 1835 года именуется Гренадерским принца Фридриха Нидерландского. Между тем 25 января состоялся следующий именной указ в Военную коллегию: "Приемля в уважение, что министр военных сухопутных сил при исправлении дел как по сей его должности, так и прочих, по особой доверенности от меня на него возложенных, не может иметь времени заниматься рассмотрением всех, производящихся по Военной коллегии дел и ее по оным решений, а потому, облегчая его в трудах, повелеваю согласно сделанному им представлению взносить на рассмотрение его те только из них, которые заслуживают особенного внимания". На следующий день Аракчееву повелено было принять в полное распоряжение военно-походную канцелярию государя и фельдъегерский корпус. По соединении таким образом всех частей Военно-сухопутного министерства в полное и непосредственное ведение Аракчеева император Александр предоставил ему 29 января определение и увольнение чиновников комиссариатского и провиантского департаментов до 6-го класса по своему усмотрению, не донося государю. Круг деятельности графа Аракчеева, по званию министра военно-сухопутных сил, увеличивался с каждым днем по причине предстоявшего Разрыва с Швецией, в такое время, когда Россия уже вела три войны: с Англией, Портой и Персией. В первой половине февраля 1808 года последовал разрыв с Швецией. Зимой, в феврале 1809 года, граф Аракчеев поехал в Финляндию с непременным повелением государя двинуть войска в недра Швеции через Ботнический залив и с ними вместе отправиться в поход. Главнокомандующим армией был тогда генерал Б.Ф. Кнорринг, а главная квартира находилась в Або. Аракчеев прибыл туда 20 февраля, тотчас после отъезда генералов М.Б. Барклая де Толли и графа П.И.Шувалова, долженствовавших вести свои корпуса в Швецию: один из Вазы по Ботническому заливу через самое узкое место его, называемое Кваркен, а другой из Улеаборга через Торнео. Третьему корпусу князя Багратиона надлежало идти из Або на Аландские острова. Кнорринг повторил Аракчееву представленные им уже прежде государю -84- причины невозможности идти на Аланд, приводя[следующие причины]: 1) недостаток провианта и необходимость иметь полкам сверх находившегося при них десятидневного запаса еще на 5 дней; 2) малочисленность войск, остающихся в Або и окрестностях для удержания могущего вспыхнуть восстания жителей; 3) опасность подкрепления с шведского берега, по имевшимся известиям, что там собран 10-тысячный корпус, который по твердости льда мог перейти на острова во время наших действий; 4) пребывание войск в течение шести ночей на льдах. Граф Аракчеев возразил главнокомандующему: на первую статью, касательно продовольствия, что можно взять находящиеся в Або готовые флотские сухари; на вторую, о малочисленности оставляемых в Або войск, что должно передвинуть из Гельсингфорса в Або 4 батальона; на третью, о подкреплении неприятеля войсками с шведского берега, что Кнорринг сам виноват: зачем медлил и не открыл похода, когда сообщение с шведским берегом было прервано, а на последнюю статью, об опасности провести войскам шесть ночей в открытом море: "Не мог я, – доносил он государю, – иного представить, как усердие и твердость русских войск". В доверенных при Кнорринге генералах нашел граф Аракчеев такую же, как и в главнокомандующем, безнадежность на успех. Не отчаивался только князь Багратион. На вопрос графа Аракчеева о его мнении на счет перехода через залив князь Багратион отвечал: "Прикажите – пойдем!" Немедленно приступил граф Аракчеев к распоряжениям, и через неделю, 28 февраля, войска и продовольствие были собраны к движению на Аландские острова.
Во время самых деятельных приготовлении в Або получено было от Барклая де Толли донесение о невозможности идти через Кваркен на шведский берег. Он писал, что, прибыв в Вазу, не нашел там не только никаких приготовлений к переходу через залив, но даже продовольствие войск на месте не было совершенно обеспечено, причем он и не снабжен подробными наставлениями касательно своих действий. Одним росчерком пера уничтожил граф Аракчеев затруднения Барклая де Толли. Он писал ему: "В рассуждении продовольствия имеете вы наличной муки до 1 000 четвертей, что составит по числу 5 000 войск более полуторамесячного продовольствия. Вы представляете о недостатке 34 тыс. боевых патронов, но сие количество можете вознаградить или от несостояния в комплекте людей, или получением их из Гамле-Карлеби, где находится запасной артиллерийский парк, расстоянием от вас в 140 верстах. Поставя вам сие на вид, прошу вас скорее приступить к исполнению воли государя императора, о чем и ожидаю вашего донесения, чего непременно от меня требует его величество. Насчет объяснения вашего, что вами очень мало получено наставлений от главнокомандующего, то генерал с вашими достоинствами в оных и нужды не имеет. Сообщу вам только, что как государь император к 16 марта прибудет в Борго, то я уверен, что вы постараетесь доставить к нему на сейм шведские трофеи. На сей раз я желал бы быть не министром, а на вашем месте, ибо министров много, а переход Кваркена провидение предоставляет одному Барклаю де Толли".
Отстранив затруднения, представленные Кноррингом и Барклаем де толли для перехода по Ботническому заливу, граф Аракчеев должен был еще уничтожить препятствия, о которых писал ему граф Шувалов, назначенный идти на Торнео. Он доносил графу Аракчееву: "Вам известно, что от Ке-ми до Умео нет возможности реквизициями или и за деньги достать провианта, поелику неприятель, не могши существовать в сем краю по недостатку, оттянул войска свои по всем известиям к Умео, оставя только небольшое число финских войск впереди. От Кеми до Каликса находятся четыре большие быстрые реки, на которых мостов никогда не бывало и прежде слития вод, то есть в июне месяце, плавучих навести невозможно, по льду же через оные проходить можно по май месяц. Но прежде сего времени бывает оттепель, и воды выступают довольно высоко, а потому, ежели сие случится тогда, когда корпус мой будет за сими реками, то оный, не имея коммуникации и по предстоящим затруднениям в доставлении провианта по чрезвычайной отдаленности магазинов, без всякого сомнения, пропадет от голода". Граф Аракчеев отвечал графу Шувалову, что для 4000 или 5000 человек, назначенных выступить в поход, продовольствие сыскать нетрудно и, вероятно, он уже им запасся. Насчет опасения, что в краю, куда назначено ему было идти, наступление весны бывает гораздо позднее, нежели в Петербурге, и вообще о затруднениях нечего беспокоиться заранее, а следует писать о них, когда встретятся они на месте действий. Таким образом, все три генерала, на коих возложен был переход через Ботнику, – Кнорринг, Барклай де Толли и Шувалов – старались под разными предлогами отклонить от себя исполнение отважного подвига. Каждый отчаивался в успехе, донося о неодолимых препятствиях. Кнорринг просил об отставке, Барклай де Толли писал, что решительно идти нельзя, граф Шувалов говорил, что люди пропадут с голоду. Все выставленные ими затруднения были устранены графом Аракчеевым, следовательно, ему принадлежит слава приведения в действие великой мысли Александра...
Корпус князя Багратиона первый тронулся в предназначенный поход 26 февраля. Через два дня, 28-го, вслед за ним выехали из Або Кнорринг и Аракчеев, распоряжавшийся уже как настоящий главнокомандующий. 4 марта передовые войска Багратиона достигли острова Лемланд вблизи неприятельских берегов, а между тем уполномоченный от шведского правительства генерал Дебельн приехал к Кноррингу и вступил с ним в переговоры о перемирии. Кнорринг согласился на последнее, обязывая шведов сдать нам Аландские острова, возвратить оттуда войска свои на шведский берег и разменять валовым счетом всех пленных, взятых с самого начала войны. Дебельн принял предложенные ему условия, и немедленно составлена была конвенция. Для утверждения ее подписью ожидали только графа Аракчеева; он находился при другой колонне и еще не приезжал в главную квартиру. Прибыв к Кноррингу, граф не одобрил предварительных условий перемирия и написанной вследствие того конвенции. "Цель императора -85- Александра, – сказал он, – состоит не в покорении Аландских островов, но в принуждении Швеции подписать мир в Стокгольме. Для того одна армия уже двинулась на Торнео, а другая идет из Вазы в Умео". Потом предложил он Кноррингу послать войскам повеление, без того уже исполненное князем Багратионом, ускорять движение, а левому флангу спешить на перерез дороги, ведущей с Аландских островов на Стокгольм. Изложив свое мнение, граф Аракчеев поехал из главной квартиры к войскам князя Багратиона и остался при них до вечера, желая тем продлить время в переговорах, которые приказал продолжать, запретив, однако ж, подписывать какие бы то ни было условия без его разрешения. Вечером возвратился он в главную квартиру и виделся с Дебельном, о чем доносил императору собственноручно: "Я объявил шведскому генералу, что я прислан от государя не перемирие делать, а мир; ни на какое перемирие не соглашаюсь, а если он желает, то может с войсками сдаться военнопленным. Шведский генерал был очень сконфужен, ибо оного не ожидал. На сдачу войск он никак не соглашается и отвечает нам, что войска уже ретируются, и мы, кроме арьергарда, ничего отрезать не можем, а с арьергардом, сказал, будет драться и живой в руки не отдастся. После многих переговоров, где шведы беспрестанно твердили о мире, я им велел объявить, что известно ли в Стокгольме, на каких главных правилах может быть заключен мир с Россией, без чего они и не думали бы, чтобы Россия могла подписать оный, а именно: 1) Финляндию с Аландскими островами вечно уступить России; 2) отказаться от союза английского; 3) если шведы не сильны противиться десантам английских войск, то Россия даст Швеции вспомогательный корпус. Шведы просили написать им сии три статьи. Я решился на оное и отдал им для отправления в Стокгольм, откуда через четыре дня, то есть 8 [марта], будет ответ". Сим кончилось совещание, не имевшее следствием, по настоянию графа Аракчеева, желанного шведами перемирия, и с рассветом 5 марта с нашей стороны опять возобновились военные действия. Успех увенчал наше оружие, и Аландские острова были покорены. Оставалось достигнуть главной цели, составлявшей с самого начала войны предмет пламенных желаний императора Александра, о чем неоднократно повелевал он главнокомандовавшим: перенесть русское оружие на берег неприятельский и в пределах Скандинавии заключить мир. На подвиг сей не имели предводители наших войск довольно решительности. Они не продолжали марша далее, удовольствовались взятием Аландских островов и ожидали из Стокгольма ответ на письменные условия о мире, врученные графом Аракчеевым Дебельну. Аракчеев был противного с генералами мнения, говорил о непременной воле императора Александра идти через Аландсгаф, однако ж не оказал при сем случае свойственной ему твердости. Он предложил послать конный отряд под начальством полковника Я.П. Кульнева на ближний шведский берег, в Гриссельгам, для разведывания, что там происходило, и, донося государю, что полезно было бы велеть идти туда князю Багратиону с 10 тыс. человек, испрашивал на такое движение высочайшего повеления, хотя и был властен распоряжаться по собственному усмотрению. Ответ на донесение его, представленное с Аланда в Петербург, не мог прийти скоро, а между тем было потеряно золотое время, завязались переговоры и настала погода, неблагоприятная для движений и действий по льду. Так лишилась русская история одного из украшений ее, которым император Александр хотел придать ей новый блеск, внеся в отечественные летописи имя покоренного оружием его Стокгольма.
Кульнев победителем достиг Гриссельгама и остановился там, ожидая дальнейших повелений. Через два дня он возвратился на Аланд, и тогда же Барклай де Толли пошел из Умео назад, в Вазу. Между тем, Кнорринг, опасаясь, что обратный марш всего корпуса с Аландских островов в Финляндию может быть остановлен вскрытием льда, заключил со шведами перемирие, прекращавшее военные действия на всех пунктах театра войны, но оно продолжалось недолго. Вскоре берега Швеции огласились опять победными звуками русского оружия. В сентябре Фридрихсгамский мир положил конец войне, доставившей [императору] Александру обладание над всей Финляндией по Торнео с Аландскими островами. Графу Аракчееву бесспорно принадлежит значительная часть славы сего завоевания. Собственноручным приказом 7 сентября 1809 года император Александр повелел: "В воздаяние ревностной и усердной службы военного министра графа Аракчеева войскам отдавать следующие ему почести и в местах пребывания его императорского величества". В первый день нового; 1810 года последовало учреждение Государственного совета. Граф Аракчеев был назначен председателем департамента военных дел в совете, а [на] место его в Военном министерстве заступил Барклай де Толли. При сем случае государь опять явил Аракчееву новый опыт своего благоволения, повелев объявить следующий, самим им написанный приказ: "В воздаяние отличного управления генералом от артиллерии графом Аракчеевым Военным министерством по поступлении его в Государственном совете в председатели военного департамента отдавать ему все прежние военные почести". Вместе с новым своим назначением граф Аракчеев сохранил и присвоенные ему, в бытность военным министром, звания члена Комитета министров и сенатора.
Двухгодичное начальствование графа Аракчеева Военным министерством ознаменовалось многими замечательными переменами и улучшениями, особенно по части внутреннего устройства армии и ее управления. Между прочим, по его проектам были учреждены рекрутские депо, в которых получали фронтовое образование рекруты, прежде поступления их в полки, и учреждены учебные гренадерские батальоны, послужившие основанием нынешним учебным карабинерным полкам. Цель их – доставлять в армию сведущих унтер-офицеров и приготовлять для нее музыкантов. Особенно по части артиллерии Аракчеев не упустил из виду ни одного обстоятельства, могущего послужить к пользе сего оружия и к возведению его на возможную степень совершенства. Издание новых штатов -86- артиллерийским батальонам, умножение артиллерии одним батальоном конным; учреждение экзаменов для фейерверкеров, юнкеров и обер-офицеров, до чина поручика включительно; установление порядка для артиллерийских практических учений; сформирование понтонного полка; переформирование артиллерии из пеших полков и конных батальонов в бригады, значительное умножение ее новыми ротами, как полевыми, так и гарнизонными, учреждение военно-учебного комитета и издание артиллерийского журнала, содействовавшего быстрому распространению между офицерами полезных по сей части сведений; учреждение школы для юнкеров, фейерверкеров и рядовых; определение размеров для орудии, лафетов и вообще артиллерийских потребностей сообразно тогдашнему состоянию науки; усовершенствование заготовления всех родов огнестрельного оружия; введение при арсеналах и заводах новых машин и многие другие улучшения, произведенные попечением графа Аракчеева, поставили русскую артиллерию на ту степень совершенства и славы, которая в незабвенных походах 1812, 1813 и 1814 годов приобрела ей удивление Европы. В сем отношении заслуги его незабвенны.
Граф Аракчеев был [одним] из самых деятельных участников в совещаниях, происходивших у императора Александра в 1811 и в начале 1812 года по случаю грозившего России вторжения Наполеона. В мае 1812 [года] он сопровождал государя из Петербурга в Вильно, а оттуда в укрепленный лагерь при Дриссе, где представил подписанное им, министром полиции Балашевым и государственным секретарем Шишковым прошение, убеждая императора Александра оставить армию и ехать в Москву. Прошение сочинял Шишков: "Если государю императору, - сказано в нем, - угодно будет ныне же, не ожидая решительной битвы, препоручить войска в полное распоряжение главнокомандующего и самому отбыть от оных ближе к столицам для воззвания к дворянству и народу о вооружении новых войск, которые бы внутри государства под назначенным предводителем составили вторые отпорные силы, то нет никакого сомнения, что он встречен будет с радостным восторгом, и воодушевленный присутствием его народ воздвигнется весь с неслыханным духом мужества". Предположения сбылись, и возглас монарха нашел отголосок во всех его подданных. Граф Аракчеев сопутствовал императору из Дриссы в Смоленск, Москву и Петербург и после манифеста 6 июля, призывавшего всех и каждого на оборону Отечества, вместе с Балашевым и Шишковым составил при особе императора комитет, обязанный вступить в сношения с начальниками округов ополчения и объявлять им высочайшие повеления. Округов сих, в состав коих вошло 17 губерний, было три: 1) для обороны Москвы; 2) для защиты Петербурга; 3) для составления резерва. В первых числах августа граф Аракчеев заседал еще в другом комитете, составленном под предводительством фельдмаршала графа Николая Ивановича Салтыкова, для избрания верховного вождя над всеми нашими армиями. Общее мнение, бывшее отголоском всего государства, остановило выбор на Кутузове. В том же месяце Аракчеев сопровождал государя в Або, где назначалось свидание императора Александра с наследным принцем шведским. В декабре он поехал с монархом в Вильно; оттуда сопутствовал ему за границу, до самого Парижа и обратно в Россию, почти во все время заграничной войны имея главное заведывание укомплектованием войск и пополнением парков, и в главных сражениях был в государевой свите. Император Александр, учредив 18 августа 1814 года комитет для призрения недостаточных и раненых воинов, повелел комитету представлять свой всеподданнейшие доклады через Аракчеева, которому спустя день, 20-го числа, пожаловал портрет свой для ношения на шее. Предваренный о сем новом свидетельстве монаршей милости, Аракчеев упросил государя пожаловать ему портрет без бриллиантовых украшений. В продолжение незабвенной войны, начатой Наполеоном у берегов Немана и оконченной Александром в стенах Парижа, Гренадерский имени графа Аракчеева полк, предводимый командиром своим генерал-майором Борисом Яковлевичем Княжниным (впоследствии генералом от инфантерии, сенатором и членом генерал-аудиториата) с честью подвизался во всех главных битвах и подвигами своими стяжал две награды: знаки на кивера с надписью "За отличие" и Георгиевские знамена с надписью "За отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России 1812 года". По случаю пожалования сих знамен 24 декабря 1813 года управлявшему тогда Военным министерством генерал-лейтенанту князю Горчакову было объявлено в знак особого внимания к Аракчееву следующее высочайшее повеление: "Его императорскому величеству угодно, чтобы когда Гренадерский графа Аракчеева полк получит пожалованные ему новые знамена, то состоящие в оном ныне шесть знамен, не отдавая по примеру прочих полков, поставить Новгородской губернии и уезда в соборной церкви Андрея Первозванного, стоящей в селе Грузине, принадлежащем графу Аракчееву". Граф посреди лежавших на нем важных государственных трудов постоянно заботился о своем полке и по окончании знаменитой брани, низложившей Наполеона, воздвиг в соборной церкви села Грузина мраморный памятник в честь офицеров и нижних чинов полка, убитых в 1812,1813 и 1814 гг. Там каждый посетитель получал печатный экземпляр кратких биографий офицеров и список нижних чинов с приложением краткой истории полка графа Аракчеева с 1808 по 1815 год.
По возвращении из похода граф Аракчеев вторично сопровождал государя за границу, в 1815 году и потом в 1818-м ездил с ним в южные края России. В сей промежуток времени 23 марта 1816 года по желанию графа император Александр утвердил своеручною подписью описание фамильного герба его.
После второго похода во Францию, в 1815 году, когда император Александр, со славою окончив войны свои против Наполеона, обратил внимание на внутреннее состояние государства, граф Аракчеев устраивал все подробности предначертаний государевых не только в делах, относившихся к армии, но и разных делах внутреннего -87- управления империей. Несмотря на лета, в которых большая часть людей чувствуют уже признаки старости, он был неутомим в трудах. Одно из важнейших поручений, возложенных на него доверенностью императора Александра, было учреждение с 1817 года военных поселении.
Император Александр принимал самое близкое участие в устройстве военных поселений и несколько раз посещал их, удостаивая всегда графа Аракчеева изъявлением своей признательности лично, в письмах и в высочайших приказах.
Государь-император Николай Павлович в первые дни своего царствования, 19 декабря 1825 года, удостоил графа Аракчеева следующим рескриптом: Граф Алексей Андреевич! В Бозе почивающему императору Александру Павловичу благоугодно было учредить военные поселения для пользы государства нашего, и вы, будучи всегда точным и верным исполнителем воли его, успели достигнуть цели благих его намерений. Предполагая и вменяя себе в обязанность поддержать устройство начатого дела, я надеюсь, что вы будете мне вспомоществовать в оном с тем же чистым усердием, которое всегда отличало вас в глазах покойного императора, и вследствие того предоставляю вам действовать теми постановлениями и узаконениями, кои доселе по военному поселению были изданы, и в случае надобности повелеваю вам входить ко мне с докладами и испрашивать разрешения тем самым порядком, как исполняли оное при покойном государе. Пребываю вам всегда благосклонный".
Граф Аракчеев продолжал заведовать военными поселениями до 1 мая 1826 года...
Расставшись с деятельным служебным поприщем4, граф Аракчеев отправился за границу. В Париже он заказал для себя столовые бронзовые часы с бюстом императора Александра и с музыкой, играющей раз в сутки около 11 часов вечера, в ту самую минуту, когда благословенный переселился в вечность! Возвратясь на родину, граф поселился в своем Грузине, занимался хозяйством и продолжал устраивать свое великолепное поместье – хранилище драгоценнейших для него залогов доверенности и благодеяний, коими он пользовался от своих монархов. Как святыню берег он все украшения комнат, в которых останавливался миротворец Европы во время неоднократных его пребываний в Грузине; не мог без слез вспоминать и говорить о нем; хранил под стеклом его рескрипты и письма; внес 50 тыс. рублей ассигнациями в государственный заемный банк с тем, чтобы сумма сия оставалась там неприкосновенной, со всеми процентами 93 года, для обращения потом в награду лучшему историку царствования Александра, и соорудил своему венценосному благодетелю перед грузинским собором великолепный бронзовый памятник.
Признательность составляла одно из отличительных качеств Аракчеева. В своем селе являлся он радушным, гостеприимным хозяином. Последним подвигом его было пожертвование 300 тыс. рублей ассигнациями для воспитания бедных дворян Новгородской и Тверской губерний в Новгородском кадетском корпусе, основанном в 1830 и открытом в 1833 году. В сей промежуток времени здоровье графа, и без то-
го расстроенное, приметно ослабевало, смерть близилась к нему. Но равнодушно встречая кончину, он изъявлял сожаление, что не может дожить до 30 августа, назначенного для открытия памятника императору Александру I против Зимнего дворца в Петербурге, и скончался, не спуская глаз с портрета императора Александра, на том самом диване, который много раз служил местом успокоения венценосцу. Он умер 21 апреля 1834 года.
 

Примечания
 

*Печатается в сокращении по: Граф А. А. Аракчеев // император Александр I и его сподвижники в 1812, 1813, 1814 и 1815 годах. Военная галерея Зимнего дворца/Под ред. ген.-лейт. А. И. Михайловского-Данилевского и гв. полк. А. В. Висковатова.СПб., 1848-1849. Т. 6.
1. Михайловский-Данилевский Александр Иванович (26.8 (бсентября) 1790 (1789) – 9(21) сентября 1848, Петербург) – русский военный историк, генерал-лейтенант (1835), член Российской Академии наук (1841). Учился в Гёттингенском университете (1807-1811). В 1812 г. вступил в Петербургское ополчение и был назначен адъютантом М.И. Кутузова. Во время заграничных походов 1813-1814 гг. – при начальнике штаба Кутузова П.М. Волконском. С1816-го – флигель-адъютант Александра I. В русско-турецкой войне 1828-1829 гг. участвовал в качестве командира бригады 4-й пехотной дивизии и дежурного генерала 2-й армии. С 1835 г. сенатор и председатель военно-цензурного комитета, с 1839-го член Военного совета. С1845 г. главный редактор биографических очерков "Военная галерея Зимнего дворца" (Т. 1-6. СПб., 1845-1849) и автор многих из них. Написал серию работ по истории войн России начала XIX в. с Францией, Турцией и Швецией. В них содержится обширный документальный и мемуарный материал, но трактуется он в монархическом духе, представляя собой лишь описание военных действий без какого-либо анализа военного искусства. А.И. Михайловский-Данилевский неверно приписывал главную роль в руководстве Отечественной войной 1812 г. Александру I, отводя М.И. Кутузову роль простого исполнителя воли императора; игнорировал роль народных масс в войне, считая решающей силой дворянство, недооценивал партизанское движение. При всей своей тенденциозности труды А.И. Михайловского-Данилевского сохраняют определенную ценность для военных историков, так как содержат большой фактический материал.
2. 3десь и далее даты указаны по старому стилю.
3. Имеется в виду русско-прусско-французская война 1806-1807 гг. между четвертой коалицией европейских держав (Великобритании, России, Пруссии, Саксонии и Швеции) и Францией. Закончилась поражением коалиции и подписанием Тильзитского мира. Серьезное сопротивление французской армии оказала лишь русская армия, владевшая такой же тактикой, что и французы.
4. После смерти императора Александра I состояние здоровья А.А. Аракчеева заметно ухудшилось. Следуя совету врачей, он был вынужден обратиться к Николаю I с просьбой "уволить за границу к водам карлсбадским" для лечения, которая была удовлетворена. На этом политическая и военная карьера Аракчеева фактически завершилась.

Публикацию подготовил подполковник А.С. Какунин.



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU