УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Мерцалов А.Н., Мерцалова Л.А. Служил России и военной науке
 

Наследие Жомини и современность
 

// Военно-исторический журнал. 1994. №1. С.84-91.
 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

 

Антуан Анри (В России – Генрих Вениаминович) Жомини{1} (1779-1869) – русский генерал от инфантерии, участник и историк войн конца XVIII-начала XIX столетия, военачальник и военный теоретик, оказавший большое влияние на военное строительство многих стран Европы и Северной Америки. Швейцарец по происхождению, он писал свои труды на французском языке, долгое время жил и творил в России, ей служили его дети и внуки. Некоторые из них стали активными деятелями демократического движения, I Интернационала. «Европеец» – так ныне называют его на Западе{2}. Не только узкий круг специалистов, но и широкая общественность XIX века высоко оценивали его заслуги перед наукой.
С 1798 года Жомини служил во французской армии, в 1805-1809 гг. был адъютантом и начальником штаба корпуса маршала М. Нея. За кампанию 1806-1807 гг. ему был пожалован баронский титул. В 1808 году Жомини с маршалом Неем отправился в Испанию. Но вскоре вернулся во Францию из-за резких столкновений с маршалом Л. Бертье. Наполеон поручил Жомини написать историю итальянских походов 1796-1800 гг.
В кампанию 1812 года Жомини занимал должность губернатора Вильно, а потом Смоленска. Благодаря собранным им сведениям о местности переправа отступавшей французской армии через Березину прошла сравнительно удачно. В 1813 году Жомини вновь состоял начальником штаба при маршале Нее и много сделал для победы при Бауцене. Однако производство его в дивизионные генералы было отклонено из-за недоброжелательного отношения к нему маршала Бертье. Оскорбленный Жомини в августе 1813 года перешел на русскую службу.
Принятый на службу императором Александром I с чином генерал-лейтенанта на должность генерал-адъютанта, Жомини в осеннем походе 1813 года был советником, и далеко не бесполезным. При Николае I Жомини участвовал в разработке различных военных проектов, в частности об учреждении высшего военно-учебного заведения для образования офицеров Генерального штаба (впоследствии Николаевская академия Генерального штаба). И в 1820 году по предложению Жомини в Санкт-Петербурге была основана первая военная академия.
В 1828 году Жомини принимал участие в русско-турецкой войне. Во время Восточной войны участвовал в военных совещаниях, в 1837 году был назначен преподавателем стратегии к наследнику престола. В 1855 году Жомини покинул Россию. Умер в Париже в 1869 году. -84-
 

«Жомини, да Жомини!»
А об водке ни полслова.

Д.В. Давыдов «Песня старого гусара»
 

Вследствие различных обстоятельств наследие Жомини и у нас, и за рубежом незаслуженно предавалось забвению. Имя Жомини в нашей стране большинству уже давно ни о чем не говорит. Кто-то, возможно, слышал передачу «Радио России» от 25 октября 1992 года, посвященную Жомини. К сожалению, в ней в основном рассматривался вопрос перемены генералом места службы. Но в те времена перейти офицеру от одного монарха к другому было делом не только нетрудным, но и отнюдь не бесчестным{3}. Известно, что Наполеон полностью оправдывал поступление Жомини на русскую службу.
Нельзя сказать, что у нас не было попыток разобраться в творчестве Жомини. В 1939 году в СССР были изданы одновременно книги А. Жомини и К. Клаузевица. Хотя и в сокращенном виде, было опубликовано итоговое произведение Жомини «Очерки военного искусства»{4}. Воениздат не без оснований учитывал «огромный интерес командного и начальствующего состава РККА к трудам военных классиков...» По мнению издателей, очерки, «несмотря на вековую давность, в основном не утратили научного интереса и принесут пользу советскому читателю при изучении наследия прошлого». Могли ли авторы безымянной вводной статьи предвидеть, что 1941 год обнаружит чрезвычайную актуальность положений учения Жомини не только для любителей истории, но и для всей Красной Армии. Отдав дань объективности, издатели, выхватывая без всяких объяснений в книге нужные им места и оставляя без внимания целые пласты теоретического и фактического материала, объявили, что Жомини «не учитывает изменений социально-экономических условий общества, оказывающих влияние на развитие военного искусства, и отрицает возможность развития военного дела».
Кроме того, они упрекают Жомини в апологии Наполеона, чье искусство для ученого «было возведено в незыблемый образец». В действительности же Жомини не раз критикует Наполеона, ссылаясь при этом, в частности, на Фридриха II, А.В. Суворова. Наряду с французской он уделяет большое внимание русской армии, походам Олега, Игоря, Святослава, Петpa I. Автор упоминает «знаменитые дни при Красном во время отступления из Москвы в 1812 г.», «героические события» у Севастополя, «не имевшие прецедентов в минувших веках». Таким образом, вводная статья не была результатом научного анализа ни «Очерков военного искусства», ни творчества Жомини в целом. Тем не менее она задала тон всем последующим советским публикациям о Жомини.
В зарубежной литературе вокруг имени и наследия Жомини сложилась иная ситуация. И в XX веке он по-прежнему открывает список основателей военной науки. Его труды переиздают, ему посвящают книги и -85- статьи{5}. В Швейцарии создан музей Жомини. В 1969 году отмечалось 200-летие со дня его рождения. Однако в западной литературе есть и противоположные тенденции. Жомини пытаются представить пересказчиком и истолкователем стратегии Наполеона или его «прорицателем»{6}. Израильский ученый Й.Л. Валлах, кроме того, утверждает, что будто бы труды Жомини «отстали и устарели»{7}. Эти тенденции мы объясняем политико-идеологическими, и в частности националистическими, мотивами. Такая оценка Жомини представлена в литературе, связанной с милитаристскими режимами. Известно, как высоко подняла не Жомини, а Клаузевица нацистская пропаганда, используя определенные моменты его учения. И до сих пор в германской литературе Клаузевиц занимает монопольное положение.
Спор о вкладе Жомини и Клаузевица в науку о военном деле продолжается и ныне. Общим был предмет их исследований, подходы к прошлому. В той или иной степени оба испытывали влияние великих революционных преобразований Европы, схожи были их достоинства и слабости. Вполне вероятно влияние этих ученых друг на друга. Проблема «Жомини – Клаузевиц» привлекла внимание ряда западных ученых, в частности немецкого исследователя Ф. Редлинга{8}.
Хотелось бы высказать некоторые соображения. Мы не можем принять тезисов о некоем первенстве Клаузевица, о Жомини как «Анти-Клаузевице». Они почти ровесники, Жомини намного пережил Клаузевица, однако основные свои сочинения опубликовал до появления трудов последнего. Различны источники исследований Клаузевица и Жомини. Если первый преимущественно работал в архивах и библиотеках, то второй, помимо того, многое почерпнул из собственного опыта: написал свою «критическую историю тридцати войн и сам участвовал в двенадцати наиболее знаменитых кампаниях», будучи непосредственно связанным со многими наиболее видными деятелями наполеоновской и антинаполеоновской коалиций. Источниками ряда работ Клаузевица, в частности «Истории критики», явились труды Жомини{9}. Жомини действительно критиковал Клаузевица до и после его смерти, называя, между прочим, «плагиатором малоразборчивым», вскрывал противоречия в трудах «генерала Клаузевица, логика которого часто грешит» (т. 1, с. 26, 203). Тем не менее Жомини был «Анти-Клаузевицем» не в большей степени, чем Клаузевиц «Анти-Жомини». Полагают, что Жомини изучал лишь практику военного дела, а Клаузевиц – философию войны. Но, во-первых, ни один из исследователей практики никогда не может преуспеть, не обращаясь постоянно к теории, философии, и, во-вторых, предмет непосредственных интересов Жомини составляла не одна лишь практика военного дела. По складу своего ума он был теоретиком, методологом. На базе исследования истории он создал оригинальное учение о войнах, предпринял первую попытку поставить знание о войне на научную основу.
Советские критики констатируют значительный вклад Жомини в разработку методологии военно-исторического исследования. В частности, ученым впервые применен в этой области метод сравнительного анализа. Одной из главных задач он считал выявление связей между военными событиями и общей ситуацией, осуждал описание фактов без обобщений и выводов. Объясняя свою «страсть к определениям», он с полным основанием отмечал, что речь идет об установлении оснований науки, до сих пор мало известной»{10}. Заметим, что с определениями у нас неблагополучно и ныне.
Одним из главных требований ученого к военной историографии было критическое рассмотрение «великих уроков опыта». Выделение автором трех видов литературы по истории войн – труды чисто военно-исторические, «военные и политические» и «критической истории» (т. 1, с. 25-26) – мы не считаем логически строгим. Вне критики немыслимы никакие научные труды. Учитывая нынешний теоретический уровень литературы, важно подчеркнуть, что Жомини никогда не считал себя в историографии первым, а свои труды – венцом творения. Он постоянно ссылался на своих достойных предшественников, авторов -86- множества трудов по частным вопросам войны. Жомини отмечает большое число проблем, не решенных им из-за недостатка источников или по другим причинам. Часто в его трудах представлены открытая полемика с политиками, военными, историками, ответы на замечания о своих ранних работах. Он обращал внимание на тон критики: «..я никогда не осквернял своего пера личными нападками на преданных работе людей, посвятивших себя науке, и если я не разделял их учений, то выражал это всегда сдержанно и беспристрастно. Было бы желательно, чтобы так поступали все и всегда» (т.1, с.21).
Актуальны мысли Жомини о военном деле как науке. Он развенчал ранее господствовавшее суждение о том, что война есть область знания, покрытая мраком, пребывающая вне каких-либо закономерностей. Автор решительно утверждает необходимость военной теории, в которой нуждается даже гений. Упрекая Клаузевица в недооценке ее, он подчеркивает: «...одни только теории и могут служить руководством» при принятии решений; хорошие принципы и правила могут быть «настоящей школой генералов» (т. 2, с. 97, 155). Но ученый не всегда последователен. Иногда он противопоставляет теорию опыту, хотя первая является осмыслением и обобщением второго, наравне с образованием командира ставит его «природный военный гений или заменяющее его верное военное чутье». Впрочем, как правило, автор ставит на первое место именно образование. «Военное чутье», быстрый и верный «стратегический глазомер», по мысли Жомини, командир приобретает, лишь «упражняя возможно чаще» свою способность пользоваться принципами, работая на карте с планами предполагаемых или прошедших войн.
Первостепенное значение Жомини придавал компетентности. Он считал необходимым вознаграждать «изучение военных наук» так же, как «храбрость и служебное рвение». Ученый критикует «любовь Наполеона к рубакам». Все его творчество – горячий призыв к торжеству науки над шарлатанством в военном деле. Жомини не смешивает знание с «обширной эрудицией»: «...надо знать мало, но хорошо, а в особенности глубоко проникнуться руководящими принципами». Сейчас мы сказали бы: овладеть методологией своей профессии. Весьма важно выступление Жомини против педантизма в военной теории и практике, «худшего, чем невежество», против любых «абсолютных систем» (т. 1, с. 19). Он осуждает «ортодоксальных догматиков, которые допускают только единственный образец и единственную систему для всех стран и для всех армий», независимо от местных условий, морального состояния, национального характера, таланта начальников. «...Дать армии безусловную тактическую систему для всех стран и против всех народов без всякого различия... значило бы погубить армию» (т. 2, с. 127). К сожалению, Жомини не удалось полностью преодолеть старые представления о военном деле. Утверждая науку, он подчас по-прежнему считает стратегию областью искусства. Впрочем, это странное смешение концептуального и образного в военном деле сохраняется и до сих пор, хотя в 50-60-е годы в СССР по этой проблеме дискутировали. Недостаточно четко определил Жомини компетенцию стратегии и тактики, «политики войны» и «военной политики», логистики и других разделов военной науки, введенных им.
Жомини принадлежит первенство в формулировке основных принципов войны{11}: применять наибольшую сумму средств для действий в надлежащее время и в надлежащем месте; «последовательно бросать свои главные силы только на части неприятельской линии... наносить свои удары в наиболее решающем направлении», а потом на второстепенных по значению; выбирать направления главного удара с целью «нанести противнику наиболее гибельные для него удары» при наименьшей опасности для своей армии. Жомини вопреки традиции выступал поборником инициативных действий -87- : призывал обеспечить «наибольшую активность и возможно большую подвижность...» К общей теории войн, разработанной Жомини, нужно отнести также сформулированные им двенадцать важнейших предпосылок военного строительства{12}.
Первым в научной литературе Жомини создал классификацию войн в зависимости от их политического характера, целей, их участников. В главе «О политике войны» своего итогового труда он выделил девять типов целей, из-за которых ведутся войны – от «восстановления прав или защиты их» до «жажды завоеваний и духа агрессии». Иногда он особо выделяет войны гражданские и религиозные, «политические и национальные», а также «войны-интервенции». Не касаясь политического характера последних, он подчеркивает военные преимущества «вмешательства в уже начавшуюся войну». Вступая в нее, государство «кладет на весы всю тяжесть своего могущества». «Оно начинает войну, когда захочет, выбирая наиболее благоприятный момент». Говоря о религиозных войнах, Жомини не заблуждается по поводу того, что подчас вера людей бессовестно эксплуатируется определенными кругами. «Вероятно, преемники Магомета больше заботились о распространении своей империи, чем о проповеди Корана». Догматы представляют собой «не только предлог, но часто и мощное средство» возбудить «усердие у единомышленников».
Большое место в трудах ученого занимают «народные (национальные) войны», в которых участвует все население или, по крайней мере, большая его часть, воодушевленная высоким порывом защитить свою независимость. В таких войнах, представляющих «неимоверные трудности», «каждая пядь земли берется с боем». Пришелец владеет «только тем местом, на котором располагается», его окружает «исключительная враждебность народа». К «поголовному восстанию населения» автор возвращается постоянно. Характеризуя партизанское движение, он пишет: «Каждый житель знает малейшие тропинки, знает, куда они ведут; он везде находит родственника, брата или друга, который помогает ему. Начальники, также зная местность и узнавая немедленно о каждом вашем малейшем передвижении, могут принять наиболее действительные меры, чтобы нарушить ваши предположения, между тем как вы, лишенные всякого осведомления, не имея возможности рисковать отрядами разведчиков для получения сведений о противнике, не имея другой опоры, кроме своих штыков, и не находя других способов обеспечения, как только сосредоточение своих колонн, действуете вслепую. Каждая ваша комбинация превращается в ошибку...» (т. 1, с. 48-49). «Никакая армия, как бы она ни была обстреляна, не могла бы с успехом бороться против такой системы, примененной многочисленным народом» (т. 1, с. 50). И далее. «Разведывательные данные, доставленные партизанами генералов Чернышева, Бенкендорфа, Давыдова и Сеславина, имели выдающееся значение». Относительно разведки «русская армия лучше обеспечена, чем всякая другая, благодаря своим казакам и сметке своих партизан» (т. 2, с. 98). Тем не менее Жомини полагает, что «энтузиазм борьбы за святое дело» должен быть поддержан регулярной армией.
С классификацией войн непосредственно связано соотношение сугубо военного и чисто политического. По недоразумению или умышленно пишут «наступательный», имея в виду «агрессивный», и наоборот. В связи с этим актуальны мысли Жомини, объединенные в главе «О войнах оборонительных в политическом отношении и наступательных в отношении военном». Каждая из войн, независимо от ее политической цели, «может быть наступательной или оборонительной; возможно даже, что сторона, являющаяся зачинщиком, будет предупреждена и вынуждена к обороне, а сторона, подвергшаяся нападению, сразу же сможет захватить инициативу...» (т. 1, с. 31, 32, 34).
Значительны суждения Жомини о факторах, решающих исход войны. Он пишет, что результат войны «находится в зависимости от тысячи моральных и физических осложнений», подчеркивает влияние природных условий на ход военных действий, в частности пространства России в поражении Наполеона, придает значение духу и энергии народа, нравственному состоянию армии.
В связи с необходимостью изучения темы руководства войной 1941-1945 гг., а также -88- с разработкой новой военной доктрины Российской Федерации для отечественной науки особый интерес представляют мысли Жомини о том, что «главе государства нужно давать одновременно политическое и военное воспитание», и он должен знать военное дело. Автор полагает, что «монарх-полководец» имеет преимущества перед полководцем, не обладающим правами главы государства. Но если он не имеет военного образования и не может предводительствовать своими армиями, «важнейший его долг» состоит в том, чтобы поручить это «наиболее способному генералу». Жомини допускает даже «троицу» генералов во главе армии, лишь бы избежать непрофессионального руководства. Вновь и вновь подчеркивает Жомини два тезиса: «искусство главнокомандующего есть одно из главнейших средств достижения победы» и «самое главное состоит в том, чтобы выбрать главнокомандующего, который был бы одновременно сведущ и в политике, и в военном искусстве...» (т. 1, с. 39,62). Начиная с 1917 года до настоящего времени все главнокомандующие в нашей стране совершенно не отвечают данным требованиям. Все это особенно трудно понять в свете кровавого опыта Великой Отечественной войны.
Жомини выступал против авантюризма, за тщательное изучение «всех элементов могущества и всех средств к войне неприятеля»{13}. Он постоянно призывал при подготовке войны учитывать ее цель, «род неприятеля», местность и «способы театра войны», «характер народов и управляющих ими как в армии, так и внутри государства». Ученый предупреждал против преувеличения собственных сил: «...не бывает таких слабых врагов или таких малых союзников, которыми можно было бы безнаказанно пренебрегать даже большому государству, как бы могущественно оно ни было...» (т. 1, с. 36). Интересны его мысли о внезапности нападения: после появления огнестрельного оружия армия может быть застигнута врасплох лишь исключительно по своей непростительной оплошности, ответственность за это целиком ложится на армию, которая сама стала играть роль передового дозора. Понимал автор и необходимость подготовки наступающей армией хорошей оборонительной линии в собственном тылу «в случае перемены счастья и полного изменения обстановки».
Рассуждает Жомини о взаимодействии всех родов войск: «Победу дает не столько способ построения, сколько хорошо рассчитанное использование различных родов войск». Он проанализировал преимущества и недостатки наступательных и оборонительных операций, отступлений, вскрыл пороки старой стратегии – избегать сражений, маневрируя, и доказал, что победы достигаются лишь с помощью наступления, захвата инициативы, преследования и уничтожения противника. Однако Жомини отнюдь не отрицал оборону. Он выступал за «наступательную (активную – offensive ) оборону», осуждал ограничение действий лишь пассивной обороной, полагая, не без оснований, что инертная оборона «всегда пагубна». Жомини считал отступления как «бесспорно самые трудные операции». «Твердость духа при неудачах гораздо более достойна уважения, нежели энтузиазм при успехах, так как достаточно лишь храбрости, чтобы захватить позицию, но нужен героизм, чтобы выполнить трудное отступление под натиском победоносного и предприимчивого неприятеля, не расстраиваясь и противопоставляя ему железный фронт...» и должно «так же вознаграждать за искусное отступление, как и за самую блестящую победу» (т.1, с. 82). Твердость в таких боях русской армии генерал считает «образцом для всех европейских армий, и объясняет ее «национальным характером, как и установлением крепкой дисциплины» (т.1, с.83; т.2, с.56-70).
Несомненно, ряд положений Жомини, как и Клаузевица, устарел. Но значение его творчества в целом не может быть перечеркнуто ни ныне, ни в будущем. В годы второй мировой войны его принципы отнюдь не исчерпали себя. «Только решительное наступление в решающем направлении, завершаемое неотступным преследованием, приводит к полному уничтожению» сил и средств противника, записано в Полевом уставе РККА (1935 г.). Мысли Жомини широко истолкованы в этом важном документе: «Быть всюду одинаково сильным нельзя», нужно «получить решительное превосходство -89- над противником в решающем направлени и»{14}. Другое дело, что Сталин и его военные советники пренебрегли ими, например в начале 1942 года. Стратеги второй мировой войны подчас отставали от классиков на целую эпоху. Таковы линии Зигфрида, Мажино, Сталина (укрепленные районы вдоль границ Германии, Франции, СССР). Но Жомини осуждал «злоупотребление строительством крепостей». Они далеко не всегда способствуют решению основной задачи – уничтожению главных сил противника. «Армия вторжения может обойтись без осады крепостей». В этом случае она проходит мимо, но «обязательно должна их обложить и хотя бы наблюдать за ними» (т. 1, с. 184-186). Напомним, что именно так и поступила Красная Армия с крепостью Познань в январе 1945 года.
Весьма злободневны идеи Жомини о цене победы, о морали и праве в военном деле. Он писал: «Самой удачной войной будет такая, которая, будучи основана на неоспоримых правах, предоставит к тому же государству положительные выгоды, соразмерные с теми жертвами и теми случайностями, с которыми она связана» (т. 1, с. 33). Считая народные войны глубоко справедливыми, ученый резко возражал тем оппонентам, которые считали обязательным прибегать в любом случае «к всенародному движению и войне на истребление». Ратуя за предельное ограничение числа участвующих в военных действиях, он требовал, чтобы «войны на истребление» были «исключены из кодекса международных отношений» (т. 1, с. 52). «Я как военный человек предпочитаю лояльную рыцарскую войну организованному убийству и сознаюсь, что если бы пришлось выбирать, то я всегда предпочел бы те добрые старые времена, когда французская и английская гвардии учтиво приглашали друг друга первыми открыть огонь...» (т. 1, с. 52). По мнению Жомини, военные действия не должны «выходить из рамок международного права», войне должны быть поставлены «справедливые пределы» (т. 1, с. 51). Весьма актуально предупреждение ученого о том, что «лишь в небольшом числе случаев отряд обязан принять решение – победить или умереть на позиции...» (т. 2, с. 49).
Имея в виду «средства, делающие войну еще более кровопролитной», Жомини опасался появления «ужасного соревнования ... до тех пор, пока международное право не положит предела этим изобретениям». Он уповал на вероятные изменения социального порядка и «новое международное право», при которых «станет возможным поддерживать соотношение сил на меньшем уровне» (т. 1, с. 170).
«Война будет всегда необходимое зло», – писал Жомини в 1840 году{15}. Не принимая в принципе этот тезис, мы вынуждены, однако, признать, что и на рубеже XX-XXI вв. войны не канули в вечность. Государство, которое не воспитывает в населении военные доблести, ждет «участь Византии». И «горе тем странам, в которых роскошь откупщика и кошелек биржевого дельца будут предпочитаться мундиру храброго воина, посвятившего обороне родины свою жизнь, свое здоровье или свое имущество!» (т. 1, с. 79-80). Правительство, оставляющее в пренебрежении свою армию, «должно было бы опасаться быть осужденным потомством...» Когда римляне перестали «смотреть на военную службу как на честь и долг, предоставили ее наемникам – готам... гибель империи стала неизбежной». Во всех уважающих себя государствах, подчеркивает автор, «армию окружают всеобщим уважением и вниманием».
Жомини отвергает фальшивый лозунг «армия вне политики», с помощью которого обычно ввергают армию в самую грязную политику. Он не согласен «с новейшими учениями утопистов, кричащих против всякого участия офицеров армии в общественной жизни и желающих на всех крупных административных постах иметь только ораторов...» (т. 1, с. 80). - 90-
В заключение статьи хочется подчеркнуть, что забвение своего и чужого опыта, как и наследия военных классиков, уже не раз жестоко мстило нашей армии. Неразумно, когда многие отечественные да и зарубежные военные историки и стратеги в научном или нравственном отношении стоят ниже ряда своих предшественников. Часто мы открываем для себя истины, которые были известны науке 100-200 лет тому назад. Военный историк, не овладев наследием классиков, оказывается не в состоянии верно оценить события, явления, личности последующих эпох. Ознакомление даже в самых общих чертах с творчеством Жомини приводит нас к выводу о важном его значении не только для профессионалов. Весьма интересно оно и с точки зрения общечеловеческой культуры в целом.
 

Примечания
 

{1} Авторы уже обращались к теме в общих историографических трудах (см., в частности: Мерцалов А.Н. В поисках исторической истины. М. 1984; Великая Отечественная война в историографии ФРГ. М. 1989. Мерцалова Л.А. Германский фашизм в новейшей историографии ФРГ. Воронеж. 1990. Мерцалов А.Н., Мерцалова Л.А. Довольно о войне? Воронеж., 1992; Свободная мысль. 1993. №1,6.
{2} См.: Europaische Wehrkunde (EWK). 1980. №12. S.625.
{3} См.: Schweiz-Russland. Россия-Швейцария. Zurich. 1989. S. 14-18.
{4} Жомини А. Очерки военного искусства. Пер. с франц. М.: Государственное военное изд-во Наркомата обороны Союза ССР, 1939. Т. 1-2. Далее ссылки на этот труд в тексте статьи.
{5} См.: Lecomte F. Le general Jomini, sa vie et ses ecrits. P. 1850; Sainte-Beuve C. Le general Jomini. P. 1869; Le general Jomini et les memoires du baron de Marbot. P. 1893; Rudolf K-H. Zum 200. Geburtstag von General Antoine Henri Jomini // Der Fourier. 1979. № 7. S. 299-304; Beer A. General Antoine H. Jomini (1779-1869) // EWK. 1980. H. 12. S. 625-626; Hirzel W. Antoine-Henri Jomini (1779-1869) // Allgemeine Schweizerische MilitaVzeitschrift. (ASMZ). 1981. № 6. S. 357-362; Reichel D. Jomini, ein «Anti-Klausewitz»? // Osterreichische Militarische Zeitschrift (OMZ). 1988. H. 3. S. 241-247.
{6} EWK. 1980. № 12. S. 626.
{7} Kriegstheorien. Frankfurt a.Main. 1972. S. 27.
{8} Handbuch zur deutschen Militargeschichte 1648-1939. Miinchen. 1979. Bd. 5.
{9} См.: OMZ. 1988. H.3. S.243.
{10} Жомини А. Краткое начертание военного искусства или новый аналитический обзор главных соображений стратегии, высшей тактики и военной политики. СПб. 1840. Ч.I. С.V.
{11} Работа Жомини «О главных принципах военного искусства» вышла в 1807 г. См. также: Starry D.A. The Principles of War // Military Review. 1981. March.
{12} Jomini A. Abrie der Kriegskunst. Dresden. 1893. S. 75.
{13} Жомини А. Краткое начертание... Ч.I. С. 86, 105.
{14} Полевой устав РККА (1929). М.-Л.: Отдел изд-ва народного комиссариата обороны Союза ССР, 1935. С. 10-11.
{15} Жомини А. Краткое начертание... Ч.I. С.1.-91-



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU