УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Нелипович С.Г. Военная повинность в России и иностранные колонисты

// Военно-исторический журнал. 2003. №2. С.39-41.

 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru 

 

Иностранцы издавна служили в русской армии, но эта служба была добровольной, на основе договоров. К середине XIX столетия сложилось целое сословие служилых иностранцев, которые вполне ощущали себя русскими. В то же время с конца XVIII века в России развивались поселения иностранных подданных и выходцев, главным образом, из Германии и из балканских владений Турции. Как правило, их отношения с Российской Империей регулировались указами, патентами и привилегиями, касавшимися и освобождения от воинской и гражданской службы.
Поражение России в Восточной (Крымской) войне доставило страну перед необходимостью проведения военной реформы.
Одним из первых шагов в данном направлении стали реформы, касающиеся воинской повинности иностранных колонистов. Из 29 млн душ мужского пола (сведения 10-й ревизии) от службы в армии были освобождены 4,8 млн человек, в том числе и 180 тыс. немцев-колонистов и до 50 тыс. болгар, а также все население Бессарабской области и некоторых других окраин империи{1}. Освобождение от рекрутской повинности включало и освобождение от других служб, связанных с армией, например от постоя войск. В середине
XX века только в Таврической губернии были освобождены от постоя 95 колоний даже на время войны, а остальные обязывались давать войскам ночлег только во время марша{2}.
Пункт 2 статьи 13 Рекрутского устава гласил: «Не подлежат ни натуральной, ни денежной рекрутской повинности разного рода колонисты». Эта льгота основывалась на манифесте Екатерины
II от 28 июля 1763 года (здесь и далее даты приведены по старому стилю) и правилах от 20 февраля 1804 года о колониях. Попытка министра финансов графа Е.Ф. Канкрина в 1824 году, используя нечеткость формулировок манифеста, ввести 500-рублевый рекрутский сбор с каждого колониста окончилась неудачей: указ Александра I от 23 декабря 1824 года закрепил «свободу от рекрутства на вечные времена»{3}.
Однако манифестом Николая
I от 28 июля 1831 года рекрутский взнос в 300 рублей был введен для колонистов в Бессарабии и для поселенцев в городах Таврической губернии, чем нарушался рескрипт Павла I от 13 февраля 1798 года. Высочайшим повелением Николая I Сенату от 19 ноября 1852 года освобождались от рекрутской повинности, но обязывались платить особый рекрутский сбор для найма «охотников» (добровольцев) прусские менониты, переселившиеся в Россию (под Самару) в 1851 году. Наконец, в 1853-1854 гг. в Россию переселились бежавшие от османского гнета болгары, получившие здесь и пожизненное освобождение от рекрутчины с имеющимися у них сыновьями. То же правило было распространено от 18 декабря 1861 года и 23 января 1862 года на иностранных рабочих, нанимаемых землевладельцами{4}.
Учитывая, вообще, запутанность «ситуации с комплектованием армии, была создана комиссия для пересмотра Рекрутского устава 1862 года, в которой были представлены важнейшие министерства – Военное, Морское, Внутренних дел, Финансов, Государственных имуществ, Департамент уделов, а также Главный штаб. Среди членов комиссии было немало служилых иностранцев, например, генерал-лейтенант граф Ф.-Л. фон Гейден, тайные советники Н.А. Гернгросс и А.К. Гирс, гофмаршал граф Ю.И. Стенбок-Фермор. Возглавлял ее статс-секретарь действительный тайный советник Н.И. Бахтин{5} – либерал, активно выступающий за освобождение крестьян с землей. В 1866 году его сменил действительный тайный советник государственный секретарь В.П. Бутков, один из творцов манифеста от 19 февраля 1861 года и судебной реформы.
На первом же заседании члены комиссии задались вопросом: не следует ли привлекать к отбыванию рекрутской повинности и привилегированные сословия, в том числе колонистов, можно ли это сделать немедленно или нужен переходный период? Рассмотрение «допущенных у нас изъятий от рекрутской повинности по сословиям» было поручено сенатору К.Г. Репинскому и статскому советнику Д.М. Сельскому{6}.
Вопрос о колонистах обсуждался комиссией с 28 мая 1863 года на восьми заседаниях. Дело в том, что в большинстве колонисты пользовались льготами как монаршей милостью, так же, как дворянство, купцы, духовенство. Последних было в 4 раза больше, чем колонистов, но комиссия стремилась покончить с замкнутостью колонистского сословия и уравнять его с прочими подданными империи.
Некоторые колонисты пользуются полным изъятием от рекрутства едва ли не целое столетие и, составляя класс поземельных собственников, не могут оставаться вечно свободными от участия в комплектовании армии, которая, защищая неприкосновенность государства, защищает с тем вместе и поземельное владение колонистов... По сему колонистов, как принадлежащих к общему числу подданных государства, справедливо было бы сравнить теперь же в рекрутской повинности с остальным населением империи»{7}.
В конце концов все иностран­ные колонисты вошли в раздел
III изъятий от несения рекрутской повинности (за исключени­ем бессарабских и таврических поселенцев, вошедших в раздел VIII). Раздел состоял из трех разрядов: первый – колонисты, переселившиеся по манифесту -39- 1763 года, гродненские мещане, белостокские поселенцы, золингенские оружейники, работавшие на Златоустовском за­воде, суконщики, мастеровые и рабочие из Царства Польского, переселившиеся в центральные губернии, заграничные овцеводы, овчары, пастухи и ветеринары; второй – руснаки и задунайские выходцы 1853-1854 гг., освобожденные от рекрутства с имевшимися детьми пожизненно; третий – менониты, «обязанные денежным сбором» по истечении 20 лет, начиная с 1851 года. Такое решение было представлено в Государственный совет к апрелю 1864 года{8}.
13 и 20 ноября 1864 года и 1 февраля 1865 года представленные комиссией решения обсуждались в Департаменте законов и на общем собрании Госсовета. За сохранение «военного иммунитета» для иностранных колонистов высказались 14 членов Совета, а в феврале 1865 года Александр
II утвердил решение, согласно которому все их льготы по освобождению от рекрутства практически оставались без изменения{9}, если не считать, что к военной службе привлекались 99 бюргеров и 304 цеховых ремесленника Нарвы{10}.
В декабре 1867 года в комиссию был подан любопытный проект военной реформы генерал-лейтенанта И.А. Гана. Он предусматривал введение рекрутского налога для всех приви­легированных сословий в размере от 2 до 6 рублей в зависимости от возраста (наибольшую сумму платили бы 20-30-летние). Из этих средств, положенных в банк, создавался бы процентный капитал, который предназначался для поощрения по окончании службы солдат на обзаведение хозяйством{11}.
Но этот чрезвычайно серьезно продуманный и экономически выгодный проект не был принят.
На май 1870 года комиссия, которой теперь руководил Н.А. Гернгросс, намечала обсуждение всех изменений и дополнений к Рекрутскому уставу, но на ее деятельность повлияли начавшаяся франко-прусская война и впечатляющий разгром Франции. Уже в августе Александр
II повелел закрыть Рекрутскую комиссию, а после доклада военного министра Д.А. Милютина 7 ноября 1870 года была сформирована новая комиссия для обсуждения закона о всеобщей воинской повинности. Не дожидаясь начала заседаний, Милютин в докладе царю 20 декабря представил свое решение вопроса: военная служба должна быть обязательной для всех, а ее особые условия можно сохранить только для казаков, жителей Финляндии и «инородческого населения некоторых областей империи»{12}.
Председатель комиссии генерал-адъютант граф Ф.Л. Гейден поддержал Милютина. Если первую комиссию можно было назвать собранием юристов, то вторая более походила на штаб или военный совет (18 генералов и адмиралов){13}.
Вопрос об изъятиях и льготах рассматривался 27, 28 мая и 4 июня 1871 года с учетом наработок прежних лет. Льготы, предусмотренные Рекрутским уставом, были сведены в 5 отделов, в том «колонистский». Иностранные поселенцы (так официально стали называться колонисты с 1 января 1871 г.) были разделены на три разряда:
избавленные навсегда от рекрутской повинности как натуральной, так и денежной;
избавленные пожизненно с наличными их детьми;
менониты, поселившиеся в России до 18 декабря 1861 года и «по истечении 20 лет обязанные денежным сбором»{14}.
Основой для обсуждения стал доклад члена-делопроизводителя комиссии полковника М.С. Максаковского, который считал вопрос о колонистах особенно «затруднительным для решения, так как льготы и изъятия, дарованные колонистам, имеют вид договоров, .заключенных нашим правительством при переселении иностранцев к нам». Поэтому Максаковский перевел вопрос в другую плоскость, рассматривая льготы как некую «награду за услугу» России – т.е. за заселение и освоение степей Поволжья и Новороссии и «культуртрегерство» в аграрной области. «В настоящее время, – заключал он, – в подобном привлечении иностранцев к нам необходимости не представляется; кроме того, и самая польза от колонистов, как опыт доказал, не была столь значительна. Едва ли такой порядок может считаться нормальным и продолжаться далее на основании только тех договоров, которые уже отжили свой век. Отсюда нельзя не прийти к заключению о положительной необходимости распространения повинности и на колонистов, издавна уже переселившихся к нам». Менонитов Максаковский предлагал привлечь к военной службе немедленно, считая, что срок их льготы истекает в 1871 году (т.е. были игнорированы законы о более ранних переселенцах), но только в санитарные команды, уважая их вероучение. Денежные сборы предлагалось отменить вовсе{15}.
Комиссия получила вполне готовый проект введения службы для менонитов, но по колонистам других конфессий формулировки Максаковского были нечеткими, если не считать принципа «полезности», который был истолкован в негативном свете. Таким образом, решающим фактором стал принцип равенства подданных, провозглашенный Александром
II: отказывая в привилегии дворянству, государство не могло ставить в исключительные условия еще какое-либо сословие. Для дворян обязательная военная служба была восстановлена в ноябре 1870 года. Колонисты же как «граждане Российского государства... должны быть в такой же степени заинтересованы в обеспечении его от опасности, как и прочие подданные. Рассматривать же колонистов, как особое государство в государстве, очевидно, невозможно»{16}. Привлечение колонистов к воинской повинности завершало процесс их вхождения в российское общество: 18 января 1866 года колонисты и крестьяне в земском управлении стали объединяться по территориальному признаку, а 4 июля 1871 года были упразднены органы управления колониями иностранных поселенцев.
Для задунайских переселенцев (болгар), чехов Волынской губернии, приехавших в Россию в 1869-1870 гг., для пострадавших от польских мятежников в 1863-1864 гг. было сохранено пожизненное освобождение от военной службы (это касалось примерно 36 тыс. человек). Вопрос о службе менонитов оказался сложнее, так как положением о переселяющихся в Таврическую губернию определялось, что они должны были покупать рекрутские квитанции или поставлять на службу так называемых охотников. Комиссия, опасаясь перехода в эту конфессию других колонистов, решила сохранить менонитам, иммигрировавшим до 1862 года, 20-летнюю отсрочку от призыва, а остальных призывать на нестроевые -40- должности. Однако на отсрочку могли рассчитывать не более 700 колонистов Самарской губернии.
Одновременно был принят проект решения о мерах пресечения уклонения от призыва в армию, в том числе путем эмиграции или переезда в «льготные» местности (Камчатка, часть Восточной Сибири, ряд территорий на Северном Кавказе). Поэтому было запрещено покидать колонии лицам от 15 до 22 лет. Фактически колонисты были лишены права эмигрировать{17}. 21 декабря 1871 года комиссия отменила все льготы жителям Бессарабии. Обращение сарептских колонистов о свободе выезда было оставлено без внимания. На заседаниях в мае, июне и сентябре 1872 года был выработан окончательный проект закона о всеобщей воинской повинности. Глава
II (о льготах и изъятиях) ни строчкой не упоминала об иностранных поселенцах. Статья II главы VI содержала условия службы менонитов (нестроевые должности при госпиталях или в мастерских военного ведомства). Проект отдельного указа по отсрочкам сохранял таковые пожизненно для сельскохозяйственных работников, принявших русское подданство по положению 1861 года, и иностранцев, поселившихся в Царстве Польском с принятием русского подданства до 1 января 1872 года, а на 20 лет – менонитам, «поселившимся после 19 ноября 1851 года новыми колониями» или на владельческих землях (по положению 1861 г.). На 26-м заседании 8 декабря 1872 года оба проекта, обсуждавшиеся 32 членами комиссии и 14 приглашенными, были приняты. В январе 1873 года проекты передали в Государственный совет, и приказом по военному ведомству от 13 мая 1973 года комиссия была закрыта.
Таким образом, вопрос о привлечении на русскую военную службу иностранных колонистов (поселенцев) был решен. Сословная обособленность колоний была преодолена. Из 310 тыс. колонистов льготы сохранили только около 40 тыс. человек, при этом они должны были перейти в российское подданство. Члены комиссии по возможности уважительно отнеслись к религиозным взглядам менонитов, создав для них возможность своеобразной альтернативной службы.
1 января 1874 года закон вступил в силу. Но для этого понадобилось 14 заседаний (апрель-май и ноябрь 1873 г.) высочайше учрежденного особого присутствия о воинской повинности под председательством великого князя Константина Николаевича. Были и серьезные споры между председателем и военным министром Милютиным по вопросу о менонитах (многочисленные делегации прибывали в Петербург и просили не распространять на них воинскую повинность, но военный министр все-таки убедил всех, что это «не более как частные притязания, лишенные достаточных оснований»).
Однако ближайшие события неприятно поразили правительство. В 1871-1873 гг. многочисленные делегации менонитов посещали Петербург с ходатайствами о пересмотре закона в части, их касающейся, но эти просьбы не были удовлетворены, и тогда началась массовая эмиграция менонитов в Америку (ведь в свое время менониты из Пруссии и переселились в Россию, чтобы избежать прусской рекрутчины). К1880 году Россию покинули 15 тыс. менонитов, или три четверти представителей этой конфессии{18}. Эмигрантов беспокоила и угроза ликвидации самобытности колоний в результате русификации.
Часть колонистов других конфессий, воспользовавшись положением 1861 года и правилами о колониях 1868 года, начала переселяться в другие регионы России, основывая новые колонии и получая либо пожизненное освобождение от воинской повинности, либо 10-20-летнюю отсрочку. Так возникли колонии в Кубанской области, в Ставропольской губернии, в округах Войска Донского, в Восточной Сибири{19}. Они были охвачены воинской повинностью только к началу
XX века.
Правительство не ожидало та­кой реакции. 8 апреля 1875 года Государственный совет должен был предоставить менонитам право служить не в армии и на флоте, а в пожарных командах и командах лесного ведомства в Новороссии. С подачи генерала Тотлебена и министра государственных имуществ Л. Барка Александр
II согласился на отбывание менонитами лесных работ в Новороссии (указ 23 июня 1880 г.). В 1882-1885 гг. были выработаны правила о лесных командах, которые отличались большой суровостью. Тем не менее были созданы 8 лесных команд, в которых к 1914 году служили более 1200 менонитов.
Окончательное распространение воинской повинности на всех колонистов произошло после истечения льготных сроков, т.е. к началу
XX века. Цель уравнения всех подданных перед лицом закона была достигнута, источники пополнения армии были серьезно увеличены. События русско-турецкой (1877-1878 гг.), русско-японской (1904-1905 гг.), Первой мировой (1914-1918 гг.) войн показали, что служившие в русской армии потомки колонистов – немцев, болгар, греков, чехов и других – демонстрировали не только лояльность, но и мужество, самоотверженность при защите своего нового Отечества. Создание альтернативной службы для менонитов также оправдалось: в период войн большинство из них служили в санитарах и проявили себя с наилучшей стороны. В целом привлечение к службе в армии иностранных колонистов сыграло важную роль в действительном переходе к всесословной воинской повинности.
 

Примечания
 

{1} Российский государственный военно-исторический архив (далее – РГВИА), ф.378, оп.1, д.9, л.690-691.
{2} Там же, ф.846, оп.16, д.19073, ч.2, л.27-28 об.
{3} Там же, ф.378, оп.1, д.9, л.561-565.
{4} Там же, л.566 об.-576 об.
{5} Там же, д.1, л.1-2 об.
{6} Там же, л.13, 17, 40.
{7} Там же, д.9, л.563-564.
{8} Там же, л.561.
{9} Там же, л.66 и об., 155-142, 561; ф.400, оп.19, д.2, л.241 об.-242.
{10} Там же, ф.378, оп.1, д.9, л.21иоб., 122 об.-124, 538, 540, 551 об.-553.
{11} Там же, д.263, л.25-26.
{12} Там же, ф.400, оп.19, д.2, л.2, 24 иоб., 41.
{13} Там же, л.113.
{14} Там же, л.157-158.
{15} Там же, л.240-242 об.
{16} Там же, л.158об.
{17} Там же, л.356 об.-357, 359.
{18} Причерноморские немцы: Их вклад в развитие г. Одессы и региона 1803-1917 гг. Одесса: Астро-Принт, 1999. С.35.
{19} Миграционные процессы среди российских немцев: Исторический аспект. М.: Готика, 1998. С.55-60, 120-121, 123. Так, на Ставрополье были образованы 53 новые колонии, вокруг Таганрога – 51. -41-



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU