УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Ольховский Е.Р. Загадка смерти Белого генерала

// Военно-исторический журнал. 2004. №6. С.63-67.

 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru 

 

Одному из наиболее известных русских полководцев второй половины XIX века – генералу Михаилу Дмитриевичу Скобелеву не повезло ни в личной, ни в общественно-политической жизни. Он умер (или был отравлен?) в неполных 39 лет. В годы революционных потрясений поставленный ему в Москве памятник был уничтожен. Одни боготворили генерала, другие столь же яростно ненавидели. Однако едва ли справедливы попытки принизить, а то и вовсе отрицать его военный талант. Таинственная смерть видного полководца не может умалить его заслуг перед Россией, зачеркнуть его блестящую военную биографию...
Михаил Дмитриевич Скобелев родился 17 (29) сентября 1843 года в Петербурге. Его дед Иван Никитич – известный генерал, герой Отечественной войны 1812 года, лишившийся в боях руки (его так и называли – безрукий генерал), был шефом Рязанского полка, комендантом петербургской крепости и... писателем (сочинял рассказы и драматические произведения; те и другие пользовались успехом у публики, особенно у военных){1}.
Отец Михаила Дмитриевича тоже был генералом. Отличался он суровостью взглядов, держался старых порядков. Миша являлся единственным сыном в череде дочерей. Это был красивый мальчик с быстрым взглядом, золотыми волосами и нежным цветом лица. Генерал Дмитрий Скобелев, желая воспитать сына по-мужски, в наставники ему определил немца. Тот жил в скобелевском доме, имел полную свободу действий и часто бил воспитанника за невыученные уроки{2}. А у Миши с детства был вспыльчивый, живой и свободолюбивый нрав. Он возненавидел своего наставника и мучителя и однажды ответил педагогу плевком в физиономию и оплеухой.
После этого подраставшего Мишу отдали в пансион Дезидерия Жирарде в Париже. Здесь в нем воспитали чувство долга, дали хорошее образование. Жирарде и Михаил Скобелев сохранили дружбу на всю жизнь.
В 1861 году Михаил Дмитриевич вернулся в Петербург и поступил на математическое отделение столичного университета{3}.
О том, как выглядел тогда юный Скобелев, вспоминал позже в своих мемуарах известный юрист А.Ф. Кони, поступавший в университет одновременно со Скобелевым: «Ко мне вышел навстречу молодой, стройный человек, высокого роста, с едва пробившейся пушистой бородкой, холодными глазами стального цвета и коротко остриженной головой. На нем, по моде того времени, были широчайшие серые брюки, длинный белый жилет и черный однобортный сюртук, а на шее, тоже по моде того времени, был повязан узенький черный галстук с вышитыми на концах цветочками. Манеры его были изысканно вежливы и обличали хорошее воспитание, которое, впрочем, в то время еще не было редкостью»{4}.
Однако в университете Михаил Дмитриевич проучился недолго. Начались студенческие волнения, и университет временно закрыли. А когда занятия возобновились, Скобелев в него уже не вернулся. Причины этого точно не установлены. Зато доподлинно известно, что он немедленно поступил юнкером в лейб-гвардии Кавалергардский полк, затем был переведен в Гродненский. Во время отпуска корнет Скобелев добровольно отправился в действующую армию на подавление восстания в Польше. В качестве волонтера он провел на войне почти весь свой отпуск и получил свою первую награду «за храбрость».
Михаил Дмитриевич отличался очень беспокойным характером, в гусарских попойках всегда был первым на разные смешные выдумки. Однако крепкого спиртного в зрелые годы не любил, пил кавказские вина, а чаще всего шампанское. Немножко играл на рояле, часто напевал, у него был красивый баритон.
По тому, как офицер относился к службе, насколько он этичен, требователен к себе, честен в отношениях с вышестоящими и нижними чинами, подчиненные и окружавшие его гражданские лица судили не только о достоинствах его личности, но и об авторитетности моральных ценностей всего офицерского корпуса.
«Честь – святыня офицера, она – высшее благо, которое он обязан хранить и держать в чистоте. Честь – его награда в счастье и утешение в горе. Честь закаляет мужество и облагораживает храбрость. Честь не терпит и не выносит никакого пятна{6}».
Нельзя не сказать и о том, что, когда Скобелев учился в Академии Генерального штаба, науками он интересовался мало, на лекции не ходил, практическими занятиями пренебрегал. У начальства и некоторых преподавателей сложилось мнение, что он – малоспособный шалопай и толка из него не выйдет. Его часто -63- можно было видеть на рысаке, в штатском платье, в шотландской шапочке. Поэтому не надо удивляться, что Скобелев хотя и окончил Николаевскую академию Генерального штаба, но весьма посредственно.
Вскоре Михаил Дмитриевич женился на княжне Н.М. Гагариной. Казалось, его жизнь начала налаживаться. Однако уже через несколько месяцев после свадьбы Михаил Дмитриевич явно охладел к жене, а затем последовал разрыв.
После академии Скобелев отправился служить в Туркестан. В то время областью командовал известный инженер-генерал К.П. фон Кауфман. Это был мудрый человек: он сумел рассмотреть в молодом офицере его истинные способности. Однако и в Туркестане служба сопровождалась скандалами, и Скобелеву дважды пришлось драться на дуэли.
Скобелев участвовал в Хивинском походе 1873 года, в подавлении Кокандского восстания 1874-1876 гг., был назначен военным губернатором и командующим войсками Ферганской области. Но ещё в 1870-1871 гг. он успел повоевать на Северном Кавказе, в 1874 году ездил во Францию, затем отправился в Испанию к партизанам Дон-Карлоса, участвовал в сражениях. В 1877-1878 гг. М.Д. Скобелев участвовал в русско-турецкой войне, в боях под Ловчей, Плевной, Шипкой, Шейновом показал себя умелым военачальником, завоевал популярность среди солдат.
В 1878 году Скобелев был произведен в генерал-адъютанты. В 1880-1881 гг. он руководил в Средней Азии Ахалтекинской экспедицией, штурмом Геок-Тепе и занятием Ашхабада и в 1881 году, т.е. в 38 лет, стал генералом от инфантерии.
Неоднократно Скобелева направляли в заграничные командировки изучать состояние военного дела в Западной Европе. Особенно напряженной была для него поездка в Германию в конце 1870-х годов. Немецкие коллеги вовсе не склонны были раскрывать рус­скому генералу все свои карты. На него смотрели как на потенциального врага. Германский император Вильгельм даже не счел нужным скрывать это{5}.
От зоркого взгляда Скобелева не ускользнули ни сильные, ни слабые стороны немецкой армии. К будущему противнику Михаил Дмитриевич отнесся внимательно, скрупулезно вникал во все детали, выводы делал осторожно. В его заметках нет ни преклонения перед немецкой военной машиной, ни попытки умаления будущего врага по принципу «шапками закидаем». Особенно высокого мнения был Скобелев об офицерском составе немецкой армии. Учитывая, что дядя М.Д. Скобелева граф В.Ф. Адлерберг был на «дружеской ноге» с императором Александром
II, Михаил Дмитриевич докладывал о состоянии немецкой армии самому государю. Вот почему он так ответственно относился к своим запискам.
Во время боевых действий Скобелев проявлял не только храбрость, но даже беспечность: вылезал из окопов и вел себя так, будто заговорен от пуль. И, как следствие, был однажды контужен в спину, когда сходил с бруствера в окоп. Контузия оказалась довольно сильной. Однако генерал шутил с офицерами, приходившими его навестить{6}. Говоря о личных качествах Михаила Дмитриевича, надо отметить его щедрость, готовность помочь любому нуждающемуся. Он селил семьи отставных солдат на своих землях, устроил для них инвалидный дом, помогал материально Спасскому училищу «на приобретение школьных пособий, приличное жалованье учителям и проч.»{7}.
Император Александр
II любил молодого, талантливого и неуравновешенного генерала, однако распекал его жестко, иногда несправедливо, как мальчишку. Не слушая придворных шептунов, государь-император одним из первых оценил подлинные дарования Скобелева и чутьем выдающегося государственного деятеля подметил в нем те стороны и качества, которые не были видны с первого взгляда: осторожность в бою, любовь к солдату и выдержку военачальника.
А злопыхателей, врагов у Скобелева при дворе было немало. Да и неудивительно это при его характере. Всем бросалась в глаза необычная личная жизнь генерала. После разрыва с женой отношения Михаила Дмитриевича с женщинами всегда были предметом постоянных пересудов и сплетен. В Минске, где располагался штаб 4-го корпуса, которым командовал Скобелев, у него завязался роман с Екатериной Александровной Головкиной, учительницей одного из местных учебных заведений, но и с ней отношения разладились. Так что новой семьи у Михаила Дмитриевича не сложилось.
По-разному относились современники к Белому генералу. Так, Г.К. Градовский{8} категорически выступал против всеобщего поклонения Скобелеву. Однако положительные личные качества Михаила Дмитриевича сразу бросались в глаза и мешали сделать объективный анализ. Что могли думать о Скобелеве офицеры и солдаты, если они видели, что он в траншеях под Плевной спал в небольшой ямке, на соломе, под открытым небом и в то же время энергично хлопотал, чтобы у солдат были землянки и шалаши? Он делал откровенную ставку на боевой дух солдат, умел увлечь, поднять их в бой. Друг Скобелева Василий Иванович Немирович-Данченко вспоминал, что под той же Плевной Михаил Дмитриевич весь день провел в стрелковой цепи, то воодушевляя солдат, то поддерживая слабые фланги. Днем его никто не видел отдыхающим. Он не оставлял кавалерийского седла даже во время пехотного боя, скакал от одной стрелковой цепи к другой, служа прекрасной мишенью для турецких стрелков. Две лошади под Скобелевым в тот день были убиты, третья ранена. Он лично водил в атаку роту, командовал сотней казаков. И потому один из лучших русских генералов сказал о Скобелеве: «Как подчиненного, я бы его отправил назад, но если бы меня спросили, к кому я сам хочу идти в подчинение, я бы сказал, что только к Скобелеву!»{9}
Все это рождало славу Скобелева, преклонение перед ним и не оставляло места для трезвого анализа противоречий в его поведении. Н.Н. Кнорринг привел оценку Скобелева военным уполномоченным США в России: «Скобелев водил свои войска на штурмы много раз, как никто из находящихся в живых генералов нашего времени... Все штурмы его были победами, и только один раз он после счастливого штурма должен был уступить позицию подавляющему по численности неприятелю. Его военный гений так изумителен, что я верю, что, если он проживет еще 30 лет, он будет главнокомандующим в будущей войне из-за восточного вопроса и в истории займет тогда место среди пяти величайших полководцев нашего столетия...»{10}. Восхваляли генерала и многие поэты, его современники. Стихотворений, посвященных М.Д. Скобелеву, было немало{11}.
Военный талант Скобелева, его ярко выраженная и достаточно широко афишируемая любовь к России, русскому народу, понимание нужд солдат и офицеров, личная отвага и сметливость сделали генерала почитаемым человеком во всей России. Его победы в Туркестане стали бальзамом для ран, нанесенных патриотическим чувствам русских в ходе проигранной Крымской войны. Военный министр Д.А. Милютин считал, что овладение Скобелевым Геок-Тепе, несомненно, поправит положение России не только в Закаспийском крае, но и в целой Азии. К тому же это был серьезный удар по притязаниям Англии, которая сама стремилась укрепить свое влияние в Средней Азии и вытеснить оттуда русских.
Александр
II высоко оценил военные успехи, достигнутые -64- под руководством М.Д. Скобелева в Средней Азии. Его наградили и отметили. Во дворце императора назначили по случаю прибытия героя «большой выход с благодарственным молебном».
Замечательны рассуждения Михаила Дмитриевича о политическом значении для России военных побед в Туркестане. Он писал: «Наступает новое время полной равноправности и имущественной обеспеченности для населения, раз признавшего наши законы. Это наша сила перед Англией»{12}. Скобелев видел, что сущность политики России на Востоке не сводилась только к военным захватам, и стремился к тому, чтобы ее последствия были для местного населения максимально выгодны. Достичь этого можно было, по его мнению, ограничив террор и военное самодурство неудачливых исполнителей, назначенных сюда русской центральной властью.
Скобелев много размышлял и о горячо любимой им армии. В результате милютинских реформ она стала теперь комплектоваться на основе всеобщей воинской повинности. Михаил Дмитриевич писал по этому поводу: «Реформы... в нашей армии сделали солдата гражданином... Я считаю эту перемену большим благом для Отечества и гарантией успеха в будущих боевых столкновениях»{13}. Таким образом, Скобелев видел в солдате прежде всего человека, а это не очень нравилось тем, кто тяжело отвыкал от помещичьих привычек{14}.
1 (13) марта 1881 года народовольцы убили императора Александра П. Невзлюбив нового императора Александра
III (для этого у Скобелева были причины, носившие личностный характер), Михаил Дмитриевич решил заняться политикой. Ему казалось, что неудачи Александра III во внешней и внутренней политике ставят под вопрос благополучие династии Романовых. И он решил исправить положение. Надо сказать, что действия Скобелева на новом для него поприще носили несколько авантюрный характер. Скобелев прямо увязывал будущее российской императорской власти с внешней политикой страны. Он предлагал открыто укреплять союз с республиканской Францией, объединяться с нею против Германии. Но ведь и Александр III вел ту же политику, хотя и не без колебаний, не без возвратов к прежнему союзу. Император учитывал, что к резкому, прямому и открытому повороту Россия еще не была готова. Неуклюжие выходки Скобелева с точки зрения европейской дипломатии только дискредитировали Россию, давали повод немцам в Германии и Австро-Венгрии объединяться против славян, а Франции – использовать Россию в своих корыстных реваншистских целях. Франция подталкивала Россию к открытому выступлению против объединившейся Германии, после того как в 1870-1871 гг. Германия разгромила Францию и отобрала у той часть земель. Словом, Скобелев «вломился» в сложную европейскую игру, не учитывая тончайших европейских нюансов и видя перед собой только одну-две цели: объединить под покровительством России славян и противопоставить это содружество немцам.
Точно определить замыслы и стремления Михаила Дмитриевича в начале царствования Александра
III непросто. По способу действия Скобелев не оппозиционер, а скорее заговорщик. Он был честолюбив, склонен к авантюрам, пользовался огромной популярностью в войсках, среди общественных и даже государственных деятелей. Скобелев всегда готов был брать на себя ответственность за решения в самых тяжелых ситуациях. Кроме того, несмотря на свое славянофильское мировоззрение, он здраво мыслил и учитывал в отличие от многих своих сторонников некоторые европейские реалии.
Скобелев активно занялся политикой года за два до
смерти Александра II. Его мать, Ольга Николаевна Скобелева, поехала, по всей вероятности с его ведома, на Балканы, в столицу Восточной Румелии, якобы для того, чтобы купить там поместье или дом и основать монастырь. Однако Ольга Николаевна скорее не присматривала себе участок, а хотела содействовать тайным балканским организациям, стремившимся избавить Балканы от турецкого гнета. На Балканах она была убита адъютантом своего сына, Узатисом. Вероятнее всего, Узатис охотился за скобелевскими деньгами, о которых знал, как близкий к этой семье человек. Убийцу настигли у мельницы на реке Дермен-Дере. Окруженный преследователями со всех сторон, он застрелился{15}.
Судя по всему, Скобелев знал об истинных целях последней поездки его матери на Балканы. Она была как-то связана с планами самого Михаила Дмитриевича сделаться чуть ли не владетельным болгарским князем{16}. Скобелев не одобрял некоторые политические связи матери на Балканах, но не цели ее поездки, и тяжело переживал ее нелепую гибель{17}.
Александр
III осуждал самовольное вторжение М.Д. Скобелева в политику. Император весьма холодно принял генерала, когда тот впервые после туркестанского триумфа и восторженного приема в Москве прибыл в столицу. Император даже «забыл» поздравить нового «полного генерала» с победами, с получением высокого воинского звания. Политический ментор царя, его бывший учитель и воспитатель К.П. Победоносцев осмелился с тревогой написать об этом Александру III, ибо его поступок произвел весьма дурное впечатление в обществе и подрывал его авторитет. А он и так был невелик{18}.
Отношения Михаила Дмитриевича с Александром
III складывались всегда сложно. В некоторых воспоминаниях и письмах современников говорится о том, что Михаил Дмитриевич «презирал и ненавидел» царя, а последний отвечал ему тем же.
Существует версия, что на Михаила Дмитриевича оказывали сильное давление французские масоны. Они стремились во что бы то ни стало помешать сближению России с Австро-Венгрией и Германией. Одним из руководителей французской масонской ложи «Великий Восток» был Леон Гамбетта, в 1881-1882 гг. являвшийся премьер-министром и министром иностранных дел Франции. Его связи со Скобелевым были и прямыми, и через ближайшую помощницу премьера Жульетту Адаме. Именно она сопровождала Михаила Дмитриевича во всех его поездках по Франции, как и бывший его воспитатель, а затем и друг Д. Жирарде.
Интерес к Скобелеву у французов возник тогда, когда генерал от инфантерии стал произносить раздражающие русские власти речи, направленные против Германии и призывающие к быстрому объединению славян. Конечно же, французские масоны, стремившиеся к реваншу за недавнее поражение Франции в войне с Германией, не преминули воспользоваться высочайшим авторитетом и популярностью Скобелева во всем мире. Долгое время масоны отрицали свое участие в политической деятельности. Но вот в 1886 году официальный масонский бюллетень признал: «Одно время существовало не столько правило, сколько простая формальность заявлять, что масонство не занимается ни вопросами религии, ни политикой. Под давлением полицейских предписаний мы вынуждены были скрывать то, что является нашей единственной задачей...»{19}.
Славянофильская направленность демаршей Михаила Дмитриевича не противоречила интересам французских масонов и подогревалась ими. Да и сам Скобелев не скрывал связей с ними, даже афишировал контакты с лидером французских масонов и республиканцев Л. Гамбеттой. А когда в январе 1882 года в Россию приехала его помощница Ж. Адаме, то ее
-65- встречи со Скобелевым проходили в московском доме известного славянофила Ивана Сергеевича Аксакова. Реальным результатом этого политического союза должна была стать активная подготовка русской армии к будущей войне с наиболее вероятным противником – Германией.
Чтобы усилить свою политическую позицию, Скобелев прибегал к любым средствам. Например, известно, что он пытался установить связи с русскими революционерами и тем самым еще больше расшатать положение правящего круга, близкого к Александру
III. Скобелев будто бы писал в частном письме, что необходимо сговориться с ведущей легальной либеральной газетой «Голос» о совместном натиске на режим Александра III. Находясь в Париже, Михаил Дмитриевич искал контакты с одним из теоретиков народничества Петром Лавровичем Лавровым. Но тот от встречи решительно отказался.
Свои яркие политические речи Михаил Дмитриевич готовил тщательно и заранее, они не были случайными скоропалительными экспромтами{20}. Скобе: лев был опасен для режима Александра
III и тем, что в его планы были посвящены и содействовали им не только общественные, но и государственные деятели. Михаил Дмитриевич пытался привлечь на свою сторону недовольного политикой Александра III графа Михаила Тариеловича Лорис-Меликова и графа Николая Павловича Игнатьева{21}. У Скобелева, судя по всему, была собственная детально разработанная программа перестройки всех сторон российской жизни.
Скобелев считал, что только подъем русских патриотических чувств и православие могут укрепить Российское государство и придать ему новые силы. «История учит нас, – писал он, – что самосознанием, проявлением народной инициативы, поклонением народному прошлому, народной славе, в особенности же усиленным уважением, воскрешением в массе народа веры отцов во всей ее чистоте и неприкосновенности можно воспламенить угасшее народное чувство, вновь создать силу в распадающемся государстве»{22}.
Царь Александр
III вынужден был учитывать огромный авторитет Скобелева. Где бы ни появлялся Белый генерал, народ встречал его хлебом-солью. Словом, политическое влияние Скобелева, распространявшееся на толпы народа, было огромно, но его политический вес был гораздо меньший. Формально позиция Скобелева была симпатична славянофилам, консерваторам. Но разве можно предположить, что И.С. Аксаков или М.Н. Катков согласились бы с представлеиями Скобелева о свободе слова в России, с введением конституции?
К лету 1882 года вокруг имени Михаила Дмитриевича кипели бурные страсти. Одни прославляли его, другие осыпали ругательствами, росли зависть и злоба; иногда раздавались и трезвые голоса, призывавшие его остановиться, оглянуться, пересмотреть свое положение и определить принципы своих действий. Он же болезненно чувствовал свое одиночество, жаловался на то, что около него нет близкого человека. Скорбные нотки звучали иногда и в самые лучшие, светлые минуты его жизни. Его терзали неясные предчувствия, он не раз заводил речь о своей возможной смерти. Но когда летом 1882 года Михаил Дмитриевич появился в Москве, получив очередной отпуск от военной службы, он кипел жаждой деятельности.
Остановился Скобелев, как всегда в Москве, в отеле Дюссо. В 8 часов вечера он уехал из гостиницы подышать свежим воздухом, потом отправился к знакомым и там почувствовал себя дурно. Призвана была медицинская помощь, но тщетно. В час ночи 25 июня (7 июля) 1882 года Михаил Дмитриевич Скобелев скончался{23}.
Весть о неожиданной смерти Белого генерала быстро разнеслась по Москве. Тотчас же весь Китайский проезд, начиная от гостиницы Дюссо, заполнил народ. И люди все подходили и подходили. Все желали узнать, что стряслось со Скобелевым, и «поклониться хотя бы телу». С 5 до 7 вечера впуск посетителей был совсем прекращен. Официальные результаты вскрытия тела Скобелева были таковы: скончался от паралича сердца и легких, воспаление которых он недавно перенес. Покойного набальзамировали, одели в парадный генерал-адъютантский мундир и выставили гроб с телом под богатым парчовым покровом в приемном салоне апартаментов Скобелева в гостинице Дюссо. В головах с обеих сторон были размещены ордена Св. Георгия
II и III степени, а в ногах – другие знаки отличия, всего 27. Вокруг дубового гроба стоял почетный караул, а рядом со свечами разместили четыре больших лавровых деревд, живые цветы и серебряный венок. Народ теснился не только у гроба, но заполнял все коридоры гостиницы. В час дня была отслужена первая панихида, вторая – в 9 часов вечера. Присутствовали московский генерал-губернатор, приехавшие срочно из Петербурга именитые родственники покойного и множество других почетных лиц. На следующий день, в 8 часов вечера, тело покойного вынесли в церковь Трех Святителей у Красных Ворот, которую закладывал еще дед Михаила Дмитриевича, генерал И.Н. Скобелев. «Вся эта площадь, – свидетельствовал Вас. Немирович-Данченко, – залита сплошной толпой... Ей нет конца.. .»{24}.
Церковь Трех Святителей была великолепно украшена. Море живых цветов, лавровые венки нельзя было даже пересчитать. 28 июня после литургии было совершено отпевание. Снова с раннего утра все окрестные улицы и площадь были запружены народом. Москва на это время как бы замерла: всякая деятельность прекратилась, все устремились к месту скорбной церемонии. В этот день ни в одной московской гостинице не было ни музыки, ни пения. Все городские увеселительные сады и театры, все загородные развлекательные учреждения отменили в знак траура свои представления. По обеим сторонам Красноворотской площади были выстроены шпалерами войска. Они стояли также и вдоль спуска к вокзалу Рязанской железной дороги. В строю находились воспитанники военных гимназий и юнкера Александровского и Московского пехотных училищ. Присутствовали великие князья Алексей Александрович и Николай Николаевич (старший), приехавшие из Петербурга экстренным поездом. Гроб до самой привокзальной площади несли на руках генералы и офицеры. На всем пути вдоль железной дороги стояли группы людей. В Ранненбург поезд прибыл в 5 часов утра. Шел проливной дождь. Гроб встречали толпы народа, депутация от города и 6 солдатских рот. 29 верст везли катафалк до Спасского, а в деревнях, встречавшихся на пути, скобелевские крестьяне несли гроб на руках. Михаил Дмитриевич был похоронен 30 июня после вечерни в старой сельской церкви, рядом с могилами отца и матери. Последний из Скобелевых – знаменитый Белый генерал – лег в родную землю предков.
Существовало множество версии смерти М.Д. Скобелева. Мы уже приводили официальное заключение группы врачей под руководством профессора Московского университета Нейдинга, производившей вскрытие и бальзамирование тела М.Д. Скобелева, но этому диагнозу мало кто верил. При жизни Скобелев на здоровье не жаловался, хотя его врач, О.Ф. Гейфельдер, во время Туркестанского похода сделал заключение о «слабо развитой сосудистой системе вообще и в особенности о слабой мускулатуре сердца»{25}. Однако большинство современников Михаила Дмитриевича связывали его смерть (совершенно -66- внезапную) вовсе не с органической болезнью и возрастом (ведь ему было неполных 39 лет), а с тайнами большой политики.
Остановимся еще на нескольких версиях. Вот одна из них. Б тот день в конце июня, когда, по утверждению Кнорринга, Скобелев навещал знакомых, генерал отправился в гостиницу «Англия», которая находилась на углу Столешникова переулка и Петровки. Здесь жили девицы легкого поведения, или дамы полусвета, в том числе Шарлотта Альтенроз (по другим данным, ее звали Ванда, Элеонора, Роза). Эта кокотка неизвестной национальности, приехавшая вроде бы из Австро-Венгрии и говорившая по-немецки (на основании этого ее считали немкой), занимала в нижнем этаже роскошный номер и была знакома всей кутившей Москве. У нее будто бы и умер Михаил Дмитриевич.
Больше всего подозрений падало именно на Ванду. Молва прямо связывала убийство Михаила Дмитриевича с происками Германии. Масла в огонь подлила и помощница Л. Гамбетты Ж. Адаме. Она утверждала, что у нее есть документы, свидетельствующие о нитях заговора, ведущих в Берлин. В довольно широких кругах русской интеллигенции назывались даже лица, участвовавшие в этом преступлении. Оно задумано было будто бы самим Бисмарком{26}. Ту же, по существу, версию поддерживал друг Александра
III князь Мещерский{27}.
Существовала версия, по которой Скобелев был отравлен. Отравителями являлись вовсе не кокотки, а пировавшая рядом с их кабинетом в «Англии» целая компания, пившая за здоровье генерала и приславшая Михаилу Дмитриевичу бокал с отравленным шампанским. А имя главного злоумышленника – император Александр
III{28}.
Василий Иванович Немирович-Данченко несколько конкретизировал версию, полагая, что это дело рук «Священной дружины», во главе которой стоял граф Б. Шувалов, друг Александра
III{29}.
Один из исследователей, притом серьезных, Ю. Карцев считает, что такой заговор был, и приводит целый список доказательств{30}. Однако, если бы убийство Скобелева было подготовлено «Священной дружиной», едва ли император опустился бы до того, чтобы прислать телеграмму соболезнования, да и двух великих князей на похоронах генерала публика никогда не увидела бы. А сестра Михаила Дмитриевича Скобелева в дни похорон действительно получила телеграмму от Александра
III: «Страшно поражен и огорчен внезапной смертью Вашего брата. Потеря. для русской армии незаменимая и, конечно, всеми истинно военными людьми сильно оплакиваемая. Грустно, очень грустно терять столь полезных и предан­ных своему делу деятелей». Представляется, что это исключает версию убийства М.Д. Скобелева по приказанию императора, с ведома или по поручению «Священной дружины». Но все-таки не отвергает саму возможность убийства.
Очевидцы скобелевских похорон рассказывали, что лицо Михаила Дмитриевича имело необычайно желтый цвет и проступающие странные синие пятна. Известно, что это обычные признаки отравления. Кроме того, тайная полиция сразу после смерти Скобелева изъяла в Минске его архив. Были вывезены по описи 28 июня 1882 года 36 всевозможных пакетов, папок, свертков, десять записных книжек и т.д. Все эти бумаги, найденные на столе и в шкафу, по словам начальника штаба 4-го корпуса генерала Духонина, были отправлены для детального и тщательного рассмотрения в Петербург.
Михаила Дмитриевича Скобелева оплакивали не только в России, но и в других странах, особенно славянских. В корреспонденции из Болгарии говорилось: «Быть может, нигде весть о смерти Скобелева не произвела такого потрясающего впечатления, как здесь, в Пловдиве, и во всей Болгарии. Это легко понять... В будущем все славянские народы еще очень многого ожидали от деятельности оплакиваемого славянского героя, в особенности народы юго-славянские»{31}.
До сих пор загадка этой странной смерти так и не разгадана. Едва ли она была результатом просто человеческой болезни. Уж слишком подозрительны обстоятельства ухода из жизни Белого генерала. Однако за 120 лет история не нашла ни новых фактов, ни новых убедительных доказательств в пользу той или иной версии. Скорее всего, этого уже не удастся сделать и в дальнейшем. Смерть Михаила Дмитриевича Скобелева так и останется исторической загадкой.
 

Примечания
 

{1} Филиппов М.М. М.Д. Скобелев. Его жизнь и военная деятельность. СПб., 1894. С.5.
{2} Дитмар фон С. «Белый генерал» Михаил Дмитриевич Скобелев. Чтение для солдат и народа. СПб., 1895. С.3, 4.
{3} Кнорринг Н.Н. Генерал Михаил Дмитриевич Скобелев. Исторический этюд // Белый генерал. М., Патриот, 1992. С.22.
{4} Кони А.Ф. На жизненном пути. 3-е изд. Т. III. Ч. 1. Ревель; Берлин, [1922]. С.159-160.
{5} Кнорринг Н.Н. Указ. соч. С.150.
{6} Шолохов А.Б. Загадка смерти генерала Скобелева. М., 1992. С.40, 41.
{7} Кнорринг Н.Н. Указ. соч. С.157.
{8} Градовский Г.К. М.Д. Скобелев. Этюд по характеристике нашего времени и его героев. СПб., 1884.
{9} Немирович-Данченко Вас.И. Скобелев: Личные воспоминания и впечатления // Белый генерал. М., 1992. С.355.
{10} Кнорринг Н.Н. Указ. соч. С. 35-36.
{11} Струсевич А. Один из богатырей XIX века. Остров, 1899. С.1-2.
{12} Гродеков Н.И. Война в Туркмении. СПб., 1884. Т. 4. С.18.
{13} Кнорринг Н.Н.  Генерал  Михаил Дмитриевич Скобелев. Ч. 1-2. Париж, 1939-1940 гг. С.202-203.
{14} Дукмасов П.А. Воспоминания о русско-турецкой войне 1877-1878 гг. и Михаиле Дмитриевиче Скобелеве. СПб., 1889. С. 138-139.
{15} Овсяный Н.Р. Русское правление в Болгарии в 1878-1879 гг. Т.
III. СПб., 1907. С.95-98.
{16} Филиппов М.М. Указ. соч. С.71-72.
{17} См.: Чанцев И..А. Скобелев как полководец. 1880-1881. СПб., 1883. С.126.
{18} Победоносцев К.П. Письма и заметки. М.; Пг, 1923. С.233.
{19} Шолохов А. Б. Указ. соч. С.25-26.
{20} Вилинбахов В.Б. Генерал «от пронунсименто» // Прометей. М., 1969. Т. 7. С.353.
{21} См.: Кропоткин Л. Записки революционера. СПб., 1906. С. 400.
{22} Скобелев М.Д. Записка // Русская старина. 1882. Июль. С. 229.
{23} Михаил Дмитриевич Скобелев, его жизнь и служба родине. М., 1882. С. 1.
{24} Немирович-Данченко Вас. И. Скобелев. Б/и. С. 517.
{25} Гейфельдер О.Ф. Воспоминания врача Михаила Дмитриевича Скобелева. 1880-1881 гг. // Русская старина. 1886. Октябрь. С. 398.
{26} Толбухов Е. Скобелев в Туркестане // Исторический вестник. 1916. Октябрь. С. 108.
{27} Победоносцев К.П. Указ. соч. С. 727.
{28} Голос минувшего. 1917. № 5-6. С. 102.
{29} Немирович-Данченко Вас.И. На кладбище: Воспоминания. Ревель, 1921. С. 69.
{30} Карцев Ю. Семь лет на Ближнем Востоке. 1879-1886. СПб., 1906. С. 95-96.
{31} Чанцев И.А. Указ. соч. С. 157. -67-



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU