УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Панченко А.А. «Отвага русских превзошла человеческие возможности»
 

// Военно-исторический журнал. 2007. №2. С.36-37.
 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

 

После разгрома прусской армии при Йене и Ауэрштедте в октябре 1806 года и последующей за этим капитуляции большинства прусских крепостей вся тяжесть войны Пруссии с наполеоновской Францией легла на плечи ее союзницы – России. Русская армия под командованием генерала от кавалерии Л.Л. Беннигсена достойно противостояла армии Наполеона, считавшейся тогда одной из лучших в Европе. Остатки же прусской армии, сведенные воедино и усиленные несколькими русскими полками, стали именоваться корпусом, который возглавил прусский генерал А. Лесток. Начальником штаба у него был полковник Герхард фон Шарнхорст, позднее один из основоположников германской военной школы, инициатор известных реформ в прусской армии в эпоху Наполеоновских войн. Будущий реформатор оказался не просто свидетелем Русско-прусско-французской войны 1806-1807 гг., но и непосредственным участником ее основных событий{1}, в частности сражения при Прёйсиш-Эйлау (ныне Багратионовск Калининградской обл.), в котором впервые в истории русские и прусские войска действовали против общего противника как союзники{2}.
События развивались следующим образом. В начале января 1807 года русская армия, базировавшаяся на Кенигсберг (ныне Калининград), предприняла наступление на запад с целью разгромить по частям корпуса наполеоновских маршалов М. Нея и Ж. Бернадота. Наполеон, воспользовавшись этим выдвижением русских, решил окружить их и уничтожить. Беннигсен стал выводить основные силы из-под удара, а арьергард генерал-лейтенанта П.И. Багратиона 26 января (7 февраля) на подступах к Прёйсиш-Эйлау в ожесточенном бою остановил французов, благодаря чему главные силы русской армии успели занять выгодные позиции на высотах севернее города. Артиллерия была сведена в три большие группы по 40-60 орудий, и ее значительная часть выдвинута в центр первой линии обороны и на фланги.
Замысел Наполеона состоял в следующем: сковать русские войска с фронта, в то время как подходившие корпуса маршалов М. Нея и Л. Даву должны были обойти их с флангов. При этом основная роль выпадала на корпус Даву (около 25 000 человек). Однако Наполеон переоценил свои возможности: атака с фронта не удалась, а корпус Ожеро, понеся большие потери от огня русской артиллерии, отошел на исходные позиции. Правда, корпусу Л. Даву, усиленному двумя драгунскими дивизиями из потрепанного корпуса Ожеро, с трудом, но удалось выбить русских из Зерпаллена, а затем потеснить левое крыло русской армии до Ауклаппена, но под убийственным картечным огнем трех конно-артиллерийских рот, переброшенных сюда с правого фланга русской армии, французы были вынуждены отступить. Все же момент был критический. 27 января (8 февраля), во второй половине дня, корпус генерала А. Лестока, сумев оторваться от войск преследующего его маршала Нея, прибыл к месту сражения, и, можно сказать, с ходу вступил в бой, действуя в составе левого крыла русской армии. В результате мощной контратаки корпус Даву был отброшен к Клейн-Заусгартену. Поздно вечером сражение прекратилось, обе стороны вернулись на прежние позиции.
Денис Давыдов будучи тогда адъютантом П.И. Багратиона, впоследствии, став генерал-лейтенантом,   писал:   «Я   был
очевидным свидетелем этого гомерического побоища и скажу поистине, что в продолжение шестнадцати кампаний моей службы, в продолжение всей эпохи войн Наполеоновских, справедливо наименованной эпопеею нашего века, я подобного побоища не видывал... Штык и сабля гуляли, роскошествовали и упивались досыта. Ни в каком почти сражении подобных свалок пехоты и конницы не было видно». О нашей артиллерии Денис Давыдов писал: «Широкий ураган смерти, все вдребезги ломавший и стиравший с лица земли все, что ни попадало под его сокрушительное дыхание, продолжавшееся от полудня 26-го до одиннадцати часов вечера 27-го числа»{3}.
Характерно, что Л.Л. Беннигсен не воспользовался разрозненностью французской армии, чтобы довершить ее разгром и, полагая, что поставленная цель – заставить Наполеона прекратить наступление – достигнута, в ночь на 28 января отдал приказ отойти к Кенигсбергу. Наполеон, простояв в бездействии 9 дней, также начал отвод своих войск. Активные боевые действия были продолжены только с наступлением лета 1807 года{4}. Таким образом, сражение при Прёйсиш-Эйлау можно считать стратегическим успехом объединенных русско-прусских сил. Недаром позднее Шарнхорст получил орден «
Pour la merite»{5}.
Хотя историография сражения под Прёйсиш-Эйлау достаточна обширна, неоспоримую ценность имеют и такие свидетельства, как письма, в частности Г. Шарнхорста. Написанные в феврале 1807 года, они дают возможность увидеть события двухвековой давности глазами очевидца и их непосредственного участника{6}.
Судя по тексту писем, Герхард Шарнхорст прекрасно понимал, что сражение могло иметь решающее значение во всей кампании. Так, в коротком письме своему сослуживцу барону Гроте, написанном, видимо, еще на марше к Прёйсиш-Эйлау в
-36- 4 часа утра 8 февраля 1807 года, он подчеркивает, что пишет его «в день, когда, по всей вероятности, будет решена судьба России и наша», т.е. Пруссии{7}.
Свои первые впечатления от сражения Шарнхорст изложил в письмах Францу Блюхеру и дочери Юльхен соответственно 15 и 22 февраля 1807 года. Ф. Блюхер, старший сын генерала Г.-Л. Блюхера, находился тогда у французов в плену, и своим письмом Шарнхорст, видимо, желал его приободрить. Он писал: «8 февраля произошла кровавая битва, итог которой имел решающее значение для корпуса генерала Лестока. Мы оставались на поле битвы до 12 часов ночи и не потеряли ни одного фута территории. Враг наступал. Территория, захваченная в обед французами, после обеда опять была отвоевана. Однако на следующее утро мы... отступили... Русские теперь стоят под Кенигсбергом, мы под Алленбургом. Отвага русских превзошла человеческие возможности. Их позиции в обед потеснили. На правом фланге они сами опять выдвинулись вперед, на левом выдвинулся наш корпус, с тем чтобы враг пал на правом фланге. Русскую армию можно уничтожить, но не прогнать. Французские пленные указывают свои потери в 30 000 человек, у русских 800 убитых и раненых офицеров{8}. Более кровавой битвы, в последних войнах или, по крайней мере, после битвы под Цорндорф[ом], не было. Сейчас ждут подкрепление русских, которое уже на подходе, и тогда война продолжится. Французский император, может быть, наконец найдет свой финал у этой нации, он должен быть особенно несчастным»{9}.
В письме дочери Шарнхорст затрагивает совершенно другую тему. Здесь он выступает как свидетель всех тягот войны, выпавших не только на долю солдат противоборствующих армий, но и жителей Восточной Пруссии, ставшей в 1807 году ареной войны. Не скрывая своих чувств, он пишет: «Разорение страны для меня страшнее, чем сама война. Целые пространства от 12 до 15 миль опустошены, никого, ни одной живой души в деревне, только по картам можно отгадывать их названия. Прочую отдаленную часть военного театра так изнурили, что ничего не осталось. Ни сена, ни картошки, кроме той, которую люди тайком оставили в земле, и ею поддерживают свою жизнь. На улицах и в поле ржут лошади, другой скот истреблен... В течение нескольких дней мы находимся на поле битвы у Прёйсиш-Эйлау. Деревни полны раненых, полуголодных или совершенно изголодавших[ся]. Еще вчера мы нашли 20 раненых французов, в опустошенной деревне просящих хлеба. В квартире престижного поместья мы не нашли ни хлеба, ни ничего прочего, добротные вещи, кроме плохой юбки и плохих башмаков, были похищены. В другом доме под крышей находился хозяин крупного поместья без одежды в постели, ему было 70 лет. Его подворье сгорело, скот пропал. Его дом полон ранеными. В прошлом он был подполковник. На поле битвы полно убитых тел, в отдельных местах — тело к телу. Утверждают, что численность лошадей была примерно 15 000, а лежащих людей 12 000. Этот подсчет был сделан в одном месте в эти дни, таким образом, в одном районе посчитали все тела. Число раненых в 4-5 раз больше оставшихся на поле. Это известно из всех войн. Какое опустошение, какое убийство...»{10}.
Частные письма, в отличие от мемуаров и воспоминаний, по времени своего возникновения совпадают с самими событиями и поэтому несут в себе непосредственное их восприятие. Это та группа источников личного происхождения, которая в меньшей степени подвержена влиянию официальных оценок и в которой авторы с определенной долей достоверности описывают происходящие события. Поэтому следует считать, что Шарнхорст не льстит, когда подчеркивает лучшие качества русского солдата – мужество, героизм, стойкость, проявленные на поле сражения. Однако он не мог не указать и на обратную сторону войны, которая несла разорение мирному населению. Таким образом, данная группа частных писем Шарнхорста, – без сомнения, интересный источник как по региональной истории Калининградской области, так и по истории Русско-прусско-французской войны 1806-1807 гг.
 

Примечания
 

{1} Герхард фон Шарнхорст (1755-1813) начал службу в ганноверских войсках и с 1793 г. участвовал в войнах против революционной Франции. Позднее перешел на прусскую службу и преподавал в Берлинской военной академии. В 1806 г. вновь стал участником войны с Францией. После неудачного для Пруссии сражения под Ауэрштедтом Шарнхорст примкнул к корпусу генерала Блюхера, после капитуляции которого оказался во французском плену. Будучи обмененным на пленного французского офицера, Шарнхорст направился в Восточную Пруссию, где находилась главная квартира прусского короля Фридриха Вильгельма III, который назначил его начальником штаба в корпус генерала А. Лестока. Подробнее о Шарнхорсте см.: Апостолова Т.М. «Мы тогда победим, когда научимся... использовать все ресурсы нации» // Воен.-истор. журнал. 2003. №12. С.51-56.
{2} См.: Восточная Пруссия. С древнейших времен до конца Второй мировой войны. Калининград, 1996. С.309.
{3} Давыдов Д.В. Сочинения. М., 1962. С. 204, 217.
{4} 10-11 июня 1807 г. в сражении у Хейльсберга русская армия снова успешно отразила наступление противника, но во Фридландском сражении 14 июня 1807 г. потерпела поражение и отошла за р. Неман, сохранив боеспособность. Тем не менее Александр
I согласился на переговоры с Наполеоном, и 7 июля (25 июня) 1807 г. был подписан Тильзитский мир, положивший конец 4-й антифранцузской коалиции. Пруссия потеряла при этом около половины своей территории и населения. Тильзитский мир не разрешил противоречий между Францией и Россией, которые и привели к войне 1812 г.
{5} Scharnhorst G.
Privatbriefe mit Kommentar u.e. Anh zum Nachdr. Von Heinz Stübig. München, 1980. S. 594.
{6} Впервые частные письма Шарнхорста были опубликованы в Германии в 1914 г. Карлом Линненбахом и переизданы в 1980 г. Хайнцем Штюбингом. На русском языке (пер. В.О. Юшкевич) часть писем была опубликована в сборнике «Калининградские архивы» (см.:
Linnenbach К. Scharnhorst Briefe. Privatbriefe. 1 Bd. Leipzig, 1914; Scharnhorst, Gerhard von: Privatbriefe mit Kommentar u.e. Anh zum Nachdr. Von Heinz Stübig. München, 1980; Панченко А.А. Частные письма Шарнхорста // Калининградские архивы. Материалы и исследования: науч. сб. Калининград, 2003. С. 34-39.
{7} Панченко А.А. Указ. соч. С.36.
{8} В целом потери русских составили до 26 000 человек ранеными и убитыми, французов – около 30 000.
{9} Scharnhorst G. Privatbriefe mit Kommentar u.e. Anh zum Nachdr. Von Heinz Stübig. München, 1980. S. 313, 314.



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU