УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Плеханов А.А. "Помни, что солдат - Христов и Государев воин..."

Основы религиозно-нравственного воспитания в войсках Российской Империи

// Военно-исторический журнал. 2003. №12. С.35-38.

 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru 

 

Русская Православная Церковь на протяжении многих веков играла одну из основных ролей в создании и поддержании российской государственности, проводя политику центральной власти на обширных территориях империи. В смутное время, особенно в периоды войн, от поддержки церковных иерархов нередко зависела судьба страны.
Религия сопровождала русского человека от колыбели до гробовой доски. Крещение, причастие, религиозные праздники и обряды формировали его сознание, нравственность, нормы поведения. Первыми и зачастую единственными печатными изданиями в русских семьях были книги религиозного содержания, которые передавались от деда к внуку, хранились как семейные реликвии.
Православная вера была с первопроходцами новых земель, вдохновляла зодчих на строительство храмов, была в сердце каждого ратника на поле брани.
Русские дружины шли в бой под стягом с изображением Спаса Нерукотворного; икона Божьей Матери находилась в самой гуще Куликовской битвы, Смоленская икона Пречистой Богородицы ободряла русских воинов в Бородинском сражении.
И позднее Православная Церковь принимала непосредственное участие в духовно-нравственном воспитании воинов, священники по штату находились непосредственно в войсках, а в ряде случаев им приходилось даже участвовать в боевых действиях, подавая воинам пример мужества и героизма{1}.
Так как по вероисповеданию силовые структуры Российской Империи состояли в основном из православных христиан{2}, правительство и военное руководство хорошо понимали значение православной религии для государства, уделяя серьезное внимание религиозно-нравственному воспитанию воинов. Однако не оставались без заботы в данном отношении и иноверцы. Так, специальным циркуляром Военного министерства № 27930 от 18 мая 1901 года «О мерах для проведения религиозно-нравственного воспитания в войсках»{3} всем командующим войсками военных округов предписывалось организовать в частях внеслужебные собеседования, по одному разу в неделю в каждом батальоне, продолжительностью не менее одного часа, «отправлять по возможности всех православных нижних чинов, а в особенности новобранцев с их учителями в праздничные дни к обедне и накануне ко всенощной; нижние чины из иноверцев должны быть посылаемы в инославные храмы, а за неимением таковых в войска должны быть командируемы иноверческие священнослужители...». Этим же документам определялось ввести в военных церквах хоровое пение, в котором должны участвовать все нижние чины, установить «обязательное пение хором всеми присутствующими нижними чинами молитв», организовать в каждой части церковные хоры из ротных песенников под руководством офицеров. Циркуляром протопресвитера в 1902 году военному духовенству указывалось, какие методы надо использовать для религиозно-нравственного воспитания личного состава: совершать богослужения в полковых церквах, проповедовать Слово Божие как в церкви в форме проповедей, так и вне храма – в виде внебогослужебных бесед и религиозно-нравственных чтений, а также в преподавании закона Божия в учебных полковых командах. Особое внимание обращалось на то, чтобы в часы досуга, прежде всего в праздники, для солдат были созданы условия для занятий спортом, чтобы проводи­лись развлекательные беседы, особенно на темы истории русских войск.
Таким образом, дело не ограничивалось только религиозными рамками: речь шла, по сути, о том, что сегодня мы назвали бы военно-патриотическим воспитанием. При этом религия вообще рассматривалась, что абсолютно верно, как важнейший рычаг этого воспитания, преображающий и укрепляющий воинов разных конфессий, хотя в основном подразумевались все же православные христиане. Воинский подвиг, совершенный христианином по воле Божией, считался подвигом религиозным, подвигом веры и любви, ибо для человека служение Отчизне – это часть служения Богу. Отсюда понятно, что моральные нормы поведения на службе, особенно в военное время, строились на основе Евангелия. Так, в «Наказе нижним чинам о законах и обычаях войны» читаем: «...Воюешь с неприятельскими войсками, а не с мирными жителями. Неприятельскими могут быть и жители, но лишь в том случае, когда видишь их с оружием в руках. Безоружного врага, просящего пощады, не бей. Уважай чужую веру и ее храмы. С пленным обращайся человеколюбиво, не издевайся над его верой, не притесняй его. Помни, что солдат – Христов и Государев воин, а потому и должен поступать как Христолюбивый воин»{4}. -35-.
Офицеры наряду со священниками обязаны были участвовать в воспитании подчиненных им нижних чинов. При этом роль офицера понималась как своего рода апостольство, так как в этом случае он нес ответственность не только за жизни солдат, но и за их души{5}.
В Своде военных постановлений 1838 года в наставлении офицерам было сказано: «Надобно поддерживать в солдате чувство религии, подавать собою пример строгого выполнения ее обрядов... не забывая, что религия есть главный источник, из коего почерпает русский солдат правила чистой нравственности, а с ними и здоровья, и все добродетели, с коими воин может оправдать цель своего существования».
Религиозно-нравственное воспитание начиналось с первых дней пребывания молодых солдат в армии – с учебных команд. В период прохождения курса «молодого бойца» новобранец обязан был выучить наизусть несколько молитв. В программу курса для унтер-офицеров по закону Божиему были включены: Начинательная молитва, Иисусова, Святому Духу, Трисвятая, или Ангельская песнь, молитва Святой Троице, За царя и Отечество, Перед сражением. Новобранцам, кроме того, необходимо было усвоить Символ Веры, знать церковные таинства и 10 заповедей. Большинство заповедей воспринимались сразу же и почти не нуждались в дополнительном разъяснении, однако некоторые требовали как бы перевода с церковно-славянского на обыденный, мирской язык. Так, пятая заповедь гласила: «Чти отца своего и матерь свою, да благо ти будет, и да долголетен будеши на земле». Следовало разъяснение: закон повелевает с таким же почетом относиться и к тем, кто «в разных отношениях заступают для нас место родителей, а именно: государя – как отца всего народа и государства, всех командиров и начальников, над тобой поставленных».
При разъяснении заповеди восьмой «Не укради» шло пояснение: Бог запрещает воровать, а также повелевает выполнять все свои служебные обязанности по совести и без лености, трудиться, чтобы даром не есть свой хлеб, не брать за свое добро и свой труд больше, чем он стоит. Но труднее всего молодому
воину было объяснить шестую заповедь «Не убий». Какой же вывод из этого находили священники и командиры? Они поясняли: «Против шестой заповеди не грешит тот, кто убивает вооруженного неприятеля на войне, потому что, воюя, мы защищаем святую веру, государя и Отечество наше».
После окончания курса учебной команды молодые солдаты в торжественной обстановке принимали присягу – клятву Именем Божиим в установленной законом форме. Это был особый ритуал. Он проводился в присутствии командира части, всех офицеров. Где позволяла обстановка, приглашались священнослужители других конфессий.
Перед произнесением торжественной клятвы зачитывались и разъяснялись выдержки из регламента (Свода законов), где перечислялись все виды преступлений и проступков против воинской дисциплины, наказания за преступления в военное время. Указывалось на ответственность за нарушение службы. Священник при этом особо объяснял молодым солдатам последствия ложной клятвы. Наряду с этим разъяснялось, за какие подвиги на полях сражений награждали Знаком военного ордена (с 1913 г. – Георгиевским крестом) и жаловались особые отличия и за какие действия при исполнении службы в мирное время можно было получить медаль «За храбрость». Слова военной присяги были составлены еще при Петре Великом, она считалась клятвой не только по закону, но и по вере. Присяга закреплялась целованием креста и Евангелия, а заканчивалось все торжественным богослужением.
Воины, принадлежавшие к другим вероучениям и сектам, не принимавшие православной присяги и веры, давали обещание показать правду по совести, то есть служить честно и добросовестно.
Работа по религиозному воспитанию носила комплексный характер. Она вменялась в обязанность командирам всех степеней. Статья 549 Устава внутренней службы прямо возлагала на командиров обязанность «оказывать содействие своим подчиненным, не исключая и прикомандированных, в исполнении религиозных обязанностей, налагаемых на них их вероисповеданием»{6}. При
этом не забывали и о соблюдении постов.
Порядок удовлетворения религиозных потребностей личным составом армии и пограничной стражи был предусмотрен всеми нормативными актами. Например, в Уставе внутренней службы имелась специальная глава: «Религиозные обязанности воинских чинов», регламентировавшая выполнение религиозных обрядов как православными военнослужащими, так и представителями других конфессий.
День начинался и завершался молитвой, не реже одного раза в год каждый верующий был обязан причащаться, изучить большое количество молитв. Для облегчения этой задачи использовались различные, даже весьма нетрадиционные методы. Например, в 6-й Таурогенской пограничной бригаде 2-го округа ОКПС пошли на то, что тексты основных молитв были написаны на стенах казармы, чтобы грамотные нижние чины в часы редкого досуга читали их неграмотным для заучивания наизусть.
Печать также вносила свою посильную лепту в дело религиозно-нравственного воспитания офицеров и нижних чинов. На страницах журналов «Вестник военного духовенства», «Пограничник», «Офицерская жизнь», «Страж», «Досуги Заамурца» и других существовали специальные духовно-нравственные отделы, где периодически публиковались тексты молитв и статьи на нравственные темы. Что касается пограничников, то советы им давались и в книгах, написанных офицерами и генералами корпуса пограничной стражи. Так, М.П. Чернушевич на страницах своей книги «Материалы к истории пограничной стражи», обращаясь к нижним чинам, писал: «А еще вот что, братцы, посоветую вам: по выходе на службу на границу, если кто христианин, перво-наперво прочитай, как подобает, молитву Господню «Отче наш», а последние слова молитвы: «И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого» повтори. Сменившись же со службы на границе – читай молитву «Спаси, Господи, люди твоя».
Несмотря на кажущийся сегодня примитивизм, подобные советы были в то время далеко не бесполезны: ведь пограничники несли нередко одиночную службу в глухих местах, ночами, в любую -36- погоду. Были и соблазны: пропустить за взятку контрабанду, самовольно покинуть пост, перейти на территорию сопредельного государства, употребить оружие в ситуации, не предусмотренной инструкциями. Выполнить до конца свой долг как раз и помогала молитва.
Теперь обратимся к правовой стороне вопроса. До
XVIII века священники временно прикомандировывались к полкам патриаршим указом или распоряжением царя. По Воинскому уставу 1716 года при каждом полку должен был состоять священник; согласно Морскому уставу 1720 года на корабли назначались иеромонахи.
В 1800 году было создано особое Управление военным духовенством во главе с полевым обер-священником. Такая организация существовала около века, и лишь в 1890 году было принято Положение об управлении церквами и духовенством военного и морского ведомства, согласно которому общее руководство военным духовенством вверялось протопресвитеру, назначаемому Синодом и утверждаемому императором. По рангу протопресвитер приравнивался к архиепископу и генерал-лейтенанту армии.
Главными проводниками религиозно-нравственных идей в армии, на флоте и в пограничной страже были полковые и флотские священники, на которых были возложены основные обязанности по религиозному воспитанию военнослужащих.
В 1891 году в войсках имелось 569 православных военных священников, а также католические капелланы, лютеранские и евангелические проповедники, мусульманские муллы. К началу 1917 года в русской армии и на флоте было 24 военных собора, сотни церквей (437 полковых, 32 госпитальные, 17 тюремных, 33 судовые и т.д.).
<В упоминавшемся уже Своде военных постановлений 1838 года о полковых священниках было сказано: «...они должны быть первыми наставниками в нравственности и утешителями солдат в их страданиях телесных и душевных, должны, подкрепляемые торжественными обрядами религии, внушить им бодрость, упование на покровительство Божие перед сражением».br> В июле 1914 года на 1-м Всероссийском съезде военного и морского духовенства была утверждена памятка-инструкция о действиях священников в военное время: им вменялось в обязанность перевязывать раненых, заведовать захоронениями убитых, заботиться о поддержании в порядке воинских могил и кладбищ, извещать родственников погибших, создавать походные библиотеки и др. О священниках, участниках боевых действий, протопресвитер писал:
«Много было светлых страниц в истории военного духовенства, но еще более заложено добрых задатков в военно-духовной семье, обещающих в будущем на благо Православной Церкви и на пользу Христолюбивого воинства обильный плод»{7}. И эти его слова многократно вскоре подтвердили полковые и флотские священники на полях сражений в русско-японскую и Первую мировую войны.
Не менее самоотверженно переносили все тяготы службы вместе с пограничниками священники ОКПС. Их служба в мирное время по нравственному и физическому напряжению была гораздо тяжелее службы полковых священников, особенно в кавказских и среднеазиатских бригадах. Чтобы выполнить свои пастырские обязанности, им приходилось по патрульным дорогам, через разлившиеся реки и ручьи, преодолевая десятки верст, добираться до самых отдаленных постов, перенося те же лишения и невзгоды, что и все пограничники.
Командир пограничного корпуса генерал от инфантерии Н.А. Пыхачев в этой связи требовал от бригадных священников по вызову офицеров выезжать на границу незамедлительно, чтобы умирающие могли получить духовное облегчение перед смертью. Погребение без священника не допускалось, за исключением разве крайних случаев.
Особым приказом по войскам ОКПС № 59 от 19 августа 1908 года были объявлены «Правила по сохранению памяти о геройских подвигах, совершенных нижними чинами пограничной стражи при исполнении служебных обязанностей». Предусматривалось вручение герою экземпляра приказа о поощрении с подробным описанием совершенного им подвига, в отряде вывешивалась его фотография; новобранцев обязательно знакомили с подвигами героев своей бригады, а начальствующие лица, проверявшие обучение молодых солдат, должны были проверять, знают ли они о подвигах сослуживцев. Выдающиеся подвиги офицеров и нижних чинов вносились в тексты «бригадных историй».
В пограничном корпусе этим приказом предусматривалось особенно бережное сохранение памяти о погибших товарищах. С этой целью полагалось на надгробном кресте, помимо обычной надписи (имя, отчество, фамилия, время рождения и смерти, откуда родом ив какой части служил), вкратце изложить обстоятельства героической смерти погибшего; если имелась бригадная церковь, там учреждалась особая мраморная доска черного цвета с именами и фамилиями героев. О них, как правило, упоминалось и в приказах по корпусу по случаю корпусного праздника. Кроме того, командир бригады должен был безотлагательно послать на родину скончавшегося от ран или убитого в бою пограничника, его приходскому священнику, копию приказа по корпусу о подвиге павшего. По получении ее священник обязан был отслужить панихиду, перед началом которой прочитать прихожанам приказ о подвиге. На панихиду следовало пригласить всех родных, друзей и знакомых погибшего.
Чины армии и ОКПС участвовали в сборе средств для открытия памятников погибшим воинам. В 1911 году служащие управления пограничного корпуса отчислили один процент «из полученных от казны всех видов довольствия» на сооружение храма на братской могиле солдат, погибших в русско-японской войне. В Мукден от ОКПС выезжал в составе делегации начальник Заамурского округа генерал-майор Е.И. Мартынов. Свидетельством продолжения этой традиции стало открытие на тех же принципах 26 мая 1997 года на набережной р. Яузы в Москве памятника всем поколениям пограничников Отечества, погибших при защите его рубежей. Хотелось бы сказать о роли религиозных праздников в воинском воспитании. В полках особо отмечался день святого, имя которого носила полковая церковь (храмовый праздник), а также корпусной праздник – в день одного из двунадесятых (т.е. один из двенадцати по значению после Пасхи) праздников Русской Православной Церкви. Это были дни
-37- духовного единения однополчан, независимо от того, где они находились, что было свидетельством неразрывной связи русского воинства и Православной Церкви. У большинства военных учебных заведений таких праздников было даже по два – корпусной (училищный, академический) и храмовый. Так, 4 ноября (ст.ст.) – в день обрете­ния одной из самых почитаемых на Руси икон – иконы Пресвятой Богородицы Казанской, помогавшей ратникам второго ополчения при освобождении Москвы от поляков, именинниками были юнкера и офицеры Московского (Алексеевского) и Казанского военных училищ. В октябре, в день чудотворной иконы «Всех скорбящих радости» был храмовый праздник Николаевского инженерного училища, 13 октября – Константиновского артиллерийского училища, 19 октября – лейб-гвардии Гусарского полка.
Для пограничной стражи корпусным праздником был день 21 ноября – день Введения во Храм Пресвятой Богородицы, установленный 25 марта 1894 года по повелению императора Александра
III. Небесным покровителем российских пограничников на протяжении 23 дореволюционных лет была Богородица. Эта традиция в декабре 1995 года по просьбе директора Федеральной пограничной службы и с высочайшего благословения патриарха Московского и Всея Руси Алексия II была восстановлена. Праздник отмечается 4 декабря.
Таким образом, религиозно-нравственное воспитание, являясь важной составной частью всей системы воинского воспи­тания, охватывало все стороны жизни личного состава. Опираясь на мощную базу тех нравственных качеств, которые закладывались еще до прихода на службу, начальники всех уровней проводили работу систематически и целенаправленно, адаптировали понятия православной веры к мирным будням, готовили личный состав к военным испытаниям.
Сегодня армия, другие силовые структуры, в их числе и пограничные войска, находятся как бы на духовном перепутье. Совершенно очевидно, что заполнение образовавшегося «духовного вакуума» без помощи религии будет делом практически невозможным. И Русская Православная Церковь, как и
прежде, готова прийти на помощь, оказывая содействие офицерам-воспитателям в преодолении кризисных явлений в военной среде, участвуя в формировании нового духовного потенциала российского воина, основанного не на политической идее, а на тех вечных принципах, на которых строились и развивались Русь, Россия и ее вооруженные силы.
 

Примечания

 

{1} Некоторое представление о конфессиональной принадлежности личного состава императорской армии и Отдельного корпуса пограничной стражи (ОКПС) в начале XX в. дают следующие сведения: из 1386 генералов 1183 (85,4 проц.) были православные христиане; 144 (10,4 проц.) – лютеране; 48 (3,5 проц.) – католики; 6 (0,4 проц.) – магометане; 5 (0,3 проц.) – армяно-грегорианцы. Среди нижних чинов в этот период православные составляли 75 проц., католики – 9, магометане – 2, лютеране – 1,5, другие – 12, 5 проц. (в том числе и не заявившие о своей конфессиональной принадлежности). Как видим, православные составляли большинство среди военнослужащих: в пехоте – 85-86 проц., в кавалерии – 80-83 проц., в артиллерийских и инженерных частях – около 90, в ОКПС – 82 проц.
{2} Военные священники за военные подвиги могли быть награждены боевыми орденами – с мечами или золотыми наперсными крестами на Георгиевской ленте (до 1905 г. были награждены 111 человек). Вот только один пример: священник Охранной стражи Восточно-Сибирской железной дороги о. Александр Журавский был награжден наперсным крестом за отличные действия 13 и 17 июня 1901 г. при исполнении своих обязанностей под ружейным огнем противника при напутствии раненых и умирающих во время боя под Ажехе. (См.: Режепо П. Статистика генералов. СПб., 1903. С.1920).
{3} Столетие Военного министерства (1802-1902 гг.). СПб., 1902. Т.
XIII. С.63-65.
{4} По: Кононов Н.К. Пограничный взвод в учебных сборах. Пособие руководителю сборов.2-е изд. СПб., 1914. С. 285-286.
{5} Николич Е.Л. Новый путь современного офицера // Пограничник. 1907. №13. С.197.
{6} Устав внутренней службы. Выс. утвержден 23 марта 1910 г. М.: Правоведение, 1916.
{7} Столетие Военного министерства (1802-1902 гг.). СПб., 1902. Т.
XIII. С.130. -38-.



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU