УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Абрамовский А., Кобзов В. Учись, казак!
// Родина. 2004. №5. С.114-116.

 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru
 

Оренбургское казачье войско было сформировано из казаков заволжских оборонительных линий, служилых людей, беглых и государственных крестьян Зауралья в период интенсивного заселения юго-восточных районов Российской империи1. Его организационно-штатное оформление пришлось на 1740-1750-е годы. Первые десятилетия своего существования войско состояло из трех практически самостоятельных частей – нерегулярного корпуса (10 рот), казачьих команд Исетского войска, размещавшихся в крепостях одноименной провинции, и казаков, входивших в состав гарнизонов пограничной линии, протянувшейся от Илецкой Защиты до пределов Сибирской губернии. В 1755 году был установлен штат Оренбургского нерегулярного войска (4877 человек), создана войсковая изба в составе атамана, есаула и писаря. При Павле IXIX В начале XIXXIX 25 июля 1819 года в Оренбургское казачье войско поступил запрос Военного министерства о численности начальных школ. Начальник штаба Отдельного Оренбургского корпуса генерал-майор Г.П. Веселитский был краток: в войске собственных учебных заведений не имеется, а число вакансий для казаков в действовавших в губернии учебных заведениях ничтожно. Вскоре из Санкт-Петербурга пришло распоряжение о начале работ по строительству школ в войске. В основу обучения закладывалось единство начального образования и военной подготовки.
Военный губернатор граф П.К. Эссен распорядился выделить на каждую строящуюся школу лес (но не более 300 корней), однако само строительство предписывалось вести «на общественные средства по подписным листам». Первая школа в войске была возведена и открыта в станице Коельской, строительство находилось под личным контролем командующего первым кантоном майора А. Беккера. Учителем здесь стал урядник Кайгородов. 19 ноября 1823 года состоялось торжественное открытие самарской станичной школы на 40 мест. Вслед за первыми двумя школами начальные учебные заведения были открыты в Челябинской, Миасской, Еткульской, Еманжелинской, Чебаркульской, Уйской, Нагайбацкой, Ольшанской и ряде других станиц. К 1830 году в Оренбургском казачьем войске действовало 30 станичных школ, в 1848-м – уже 70 с числом учащихся 1350 человек (из 163 поселков). Однако для основной массы рядового казачества возможность дать своим детям образование по-прежнему оставалась иллюзорной: большинстве случаев плата за обучение составляла от 10 до 15 рублей в год. Поэтом следует иметь в виду и то, что в тех станицах, где были построены специальные здания для школ (43 поселка), плата за обучение была ниже, чем в школах, -114- размещавшихся в арендуемых помещениях.
Казачат принимали в школу в возрасте от 6 до 12 лет, классы разделялись на «десятки» и «отделения по наукам». Учебный день строился таким образом, что через каждый час занятий учитель мог «организовывать игры, приноровленные к военным упражнениям». По окончании уроков учащиеся занимались «фронтовой» (строевой) подготовкой, фехтованием деревянными саблями, «метанием дротиков в соломенные шары» воскресные и праздничные дни строем отправлялись в церковь на литургию. Они были обязаны носить «шинель казачьей формы, шаровары темно-зеленого сукна, сапоги и фуражку единого о6разца»2.
Учительский персонал, состоявший преимущественно из отставных офицеров и урядников, обязывался «вразумлять учеников к скорейшему и прочному навыку всего им преподаваемого, основательным истолкованием каждого предмета», при этом подчеркивалось, что «только терпением и кротостью, снисходя в особенности к малолеткам, можно достичь поставленного, неумелою же строгостью можно изгнать в ученике готовность к наукам». «Скромность и вежливость, – отмечалось в одном из наставлений казачьим учителям, – при благоразумии и твердой воле поселят соревнование в учениках»3. Курс обучения в станичных школах был рассчитан на четыре года, и никто из учащихся не имел права прервать учебу без уважительных причин. Требования к учащимся постоянно усложнялись: если до 1846 года им полагалось знание преимущественно церковных текстов, чистописания и «нумерации», то к началу 1860-х основной упор стали делать на обучение осознанному чтению, умению писать под диктовку и письменно выражать мысли. Учащиеся должны были твердо знать четыре действия арифметики, уметь решать практические задачи (особенно применительно к предстоящей военной службе), знать краткий катехизис и священную историю. За нерадивость в учебе и «неважные поступки» учитель, а также станичный поселковый атаман могли «прикалывать на рукав гимнастерки знак, объясняющий неуспеваемость ученика», объявить выговор, оставить без обеда, поставить ученика на колени на 15 минут. За грубые шалости могли подвергнуть и наказанию розгами – от 5 до 10 ударов. Успехи учащихся как в учебе, так и в поведении оценивались по пятибалльной системе: 1 – худшие знания, 2 – средние, 3 – достаточные, 4 – хорошие и 5 – отличные. Учебный год в станичных школах начинался после окончания уборки урожая и заканчивался выпускными экзаменами (до начала весенних сельхозработ) в присутствии атаманов, родителей и почетных гостей. Достигшие ко времени экзаменов 16-летнего возраста подлежали отчислению для подготовки к военной службе.
Из-за низкого уровня доходности казачьих хозяйств школы в первой половине XIX в. держали в поле своего зрения станичные и поселковые школы и наказные атаманы, совмещавшие с 1865 года эту должность с креслом оренбургского губернатора. Учитывая стремление родителей к обучению своих детей и строительству школ на общественные средства, наказной атаман генерал-майор К. Н. Боборыкин приказом от 19 августа 1871 года ввел обязательное обучение детей казаков с 8-9-летнего возраста. В результате с 1870 по 1875 год количество школ в войске возросло со 152 до 470, а число учащихся – с 4415 до 17919.
Тогда же попытались улучшить и качественный состав учителей. В 1876 году было получено правительственное разрешение на право обучения в Благовещенской учительской семинарии «на войсковой счет» 30 выпускников казачьих школ. Однако молодежь не изъявила особого желания ехать туда. В 1885 году в Верхнеуральской мужской школе открыли «специально-педагогический класс» с трехлетним курсом обучения. К началу XX в., 1882 году наказной атаман генерал-лейтенант М.И. Астафьев отдал распоряжение об открытии станичных библиотек. Это начинание с воодушевлением встретили в войсковой среде, а атаман 1-го военного отдела генерал-майор А.С. Мелянин даже разработал специальный устав библиотек и инструкцию для библиотекарей. Книжные фонды росли быстро, в том числе и за счет пожертвований. Так, в 1899 году московская благотворительница М.Ф. Морозова подарила казачьим школам 85 библиотечек стоимостью до 5 рублей каждая. В начале XX Предпринимавшиеся войсковыми властями меры принесли свои результаты. Преемники Боборыкина – генералы Е.И. Зенгбуш, М.И. Астафьев, Н.А. Маслаковец, В. И. Ершов (окончивший Берлинский университет со степенью доктора права) продолжали работу по распространению грамотности в войсковой среде. Уже в 1890-е годы подавляющее большинство новоставочных казаков, прибывавших на службу в первоочередные полки, умели читать и писать, и только немногие отправлялись в создававшиеся при полках школы грамотности. В частности, командир 4-го Оренбургского казачьего полка, расквартированного в Туркестанском военном округе, полковник Ш.А. Кочуров сообщал в годовом отчете в войсковой штаб, что «процент неграмотных на списочный состав полка составляет 5,2 процента»6. К 1917 году в Оренбургском казачьем войске работало 596 начальных школ, в которых обучалось 47 005 человек, грамотность войскового населения в Оренбургском казачьем войске составляла 64,7 процента (в то время как в Астраханском – 46, Донском – 37, Терском – 22 и Кубанском – всего 17 процентов) от численности войскового населения. - В 1909-1910 годах по инициативе наказного атамана генерал-лейтенанта В. Ф. Ожаровского были открыты высшие начальные училища в Миасской, Еткульской, Усть-Уйской и Уйской станицах. Илецкое и Верхнеуральское трехклассные училища были преобразованы в четырехклассные, и их выпускники стали получать среднее образование, дававшее право поступления в юнкерские училища военного ведомства.
Создание разветвленной системы начального образования позволило войсковым властям подготовить необходимую базу для качественных преобразований в офицерском и чиновничьем составе, поднять боеспособность казачьих полков и батарей. К началу XX Февральская революция внесла политическую сумятицу в войсковую среду, однако правление Оренбургского казачьего войска не прекратило работу по расширению и совершенствованию школьной сети. Планом, утвержденным Министерством народного просвещения в 1917 году, предусматривалось в ближайшие 10 лет открыть в войске 79 новых школ, большей частью начальных. «Итак, мы начинаем строить свою среднюю, а Бог даст, и высшую школу, – писала одна из местных газет. – Построение программ высших начальных училищ, этой второй ступени народной школы, уже есть первый опыт преобразования нашей школы»7.
Отдел народного образования войскового правительства Оренбургского казачьего войска в течение 1918 года открыл на войсковой территории более 40 новых учебных заведений, в том числе 4 гимназии (в Усть-Уйской, Великопетровской, Еткульской и Верхнеуральской станицах), реальное училище в Усть-Уйской станице и высшее начальное училище в Кулевчинской станице. В сентябре 1918-го было принято решение о создании в Оренбурге войскового учительского института, рассматривался вопрос и о казачьем университете.
Инициативу проявляли и сами казаки. В станице Степной родительский комитет высшего начального училища постановил ввести с текущего учебного года обязательное преподавание французского и немецкого языков. Постановления об увеличении в программах объема часов естественно-научных дисциплин приняли сходы Кулевчинской, Великопетровской, Орской и некоторых других станиц. Однако их начинаниям не суждено было сбыться – помешали кровопролитные бои, завершившиеся поражением антибольшевистских сил.
И войсковое правительство, и большевики одинаково охотно принимали в ряды своих армий учителей станичных и поселковых школ. Примечательна судьба атамана 2-го округа войскового старшины Василия Никаноровича Захарова, выпускника Екатеринбургского учительского института. Он родился в бедной семье казака Кизильского поселка Магнитной станицы, несмотря на материальные трудности за четыре года окончил шестилетний курс станичной школы. Как вспоминал впоследствии Захаров, «уездное войсковое начальство, присутствовавшее на выпускных экзаменах, обратило внимание на успехи и приказало родителю везти меня в Верхнеуральск учиться дальше, а атаману станицы и обществу выделить средства для этой цели. Так я за счет общественных средств закончил специальный педагогический класс и 1б-ти лет стал учителем в поселке Кизильском. Через год поступил в учительский институт в Екатеринбурге. Содержался сам и помогал родителям в годы учебы за счет домашних уроков»8. После окончания института к учительской работе ему приступить не удалось – в 1915 году Василий Никанорович был призван на военную службу, направлен в школу прапорщиков, после получения офицерского чина проходил службу в 4-й запасной сотне, во 2-м запасном казачьем полку. В январе 1918-го на окружном съезде Захаров был избран атаманом 2-го округа. С этого времени 22-летний хорунжий оказался в самой гуще событий Гражданской войны, со своим дивизионом участвовал в боевых действиях, отступал во главе Атаманского полка с остатками 4-го армейского корпуса в глубь казахских степей. За военные отличия неоднократно награждался, границу Китая в марте 1920-го перешел уже в чине войскового старшины. Потом были эмиграция, возвращение на Родину, чистилище ревтрибунала. Больше к деятельности на ниве просвещения он не вернулся и скончался в Новосибирске в 1987 году.
Не столь трагично сложилась судьба широко известного краеведа Александра Кривощекова, отца известного поэта Бориса Ручьева. После окончания Звериноголовской станичной школы Александр Иванович занимал должности помощника учителя и учителя Лейпцигской поселковой школы. В 1902 году в Омске он экстерном сдал экзамен на звание народного учителя, несколько лет работал учителем-инспектором в Еткульском и Миасском высших начальных училищах, директором Троицкой гимназии. В 1917-м Кривощеков возглавил Троицкий совет казачьих депутатов, был избран депутатом войскового круга, членом Учредительного собрания от казачьего населения губернии. В годы Гражданской войны возглавлял осведомительное бюро в армии генерала Дутова, затем был вынужден выехать за пределы Урала. Кривощекову удалось избежать репрессий, и он длительное время проработал учителем в ряде школ Киргизии, стал заслуженным учителем республики. Умер в 1957 году.
 

Примечания
 

1. В 1913 г. старшинство войска было определено с 1574 г., со времени строительства Уфимской крепости, в гарнизон которой вошла и команда казаков, чьи потомки в XVIII

2. Школьное образование в Оренбургском казачьем войске за 1819-1895 гг. (Краткий исторический очерк). Составил подъесаул С.Н. Севастьянов. Оренбург. 1896. С. 22.
3. Государственный архив Оренбургской области (ГАОО). Ф. 96. Оп.1. Д.133. Л.103.
4. Материалы по историко-статистическому описанию Оренбургского казачьего войска. Вып. XII.

5. Махрова Т. К. Казачье хозяйство Оренбургской губернии. Челябинск. 1998. С. 55.
6. ГАОО. Ф. 185. Оп. 71. Д. 232. Л.53.
7. Казачья правда. 1918. 6 марта.
8. Баканов В. П. Атаман «любимый и доблестный»//Оренбургское казачье войско. Исторические очерки. Челябинск. 1994. С.98.



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU