УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Прищепа С.В. Оборона Баязета
 

// Сержант. 2003. №3. С.21-22, 27-28.
 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

 

Продолжая цикл публикаций по истории русско-турецкой войны 1877-1878 гг., редакция обращается к событиям на Кавказском театре военных действий.
Описываемый ниже эпизод относится к тому периоду, когда,
после первых успехов, русская армия встретила непредвиденные трудности и потерпела ряд неудач. Стойкость защитников Баязета послужила на этом фоне ободряющим примером для всей армии.
Баязет – город в турецкой Армении, расположенный около 30 км к юго-востоку от горы Арарат, на северных предгорьях хребта Аладаг и вблизи персидской (ныне – иранской) границы. Его оперативно-стратегическое значение было обусловлено расположением на пересечении путей из Эривани (ныне - Ереван) через Игдыр к Вану, а также к Эрзеруму и в сторону реки Тигр. Население города к началу войны 1877 г. составляло около 8700 жителей, из которых христиан было около 1600 человек. Основным видом деятельности местного населения была торговля, большей частью контрабандными товарами.
Город располагался на возвышенности высотой более 2000 м и со всех сторон был окружен еще более высокими горами. В центре города, на скале, возвышался так называемый «новый замок», представлявший собой сочетание различных архитектурных стилей, главным образом мавританского и персидского. Это сооружение не имело назначения крепости, а было скорее дворцом, состоявшим из нескольких зданий, окруженных стенами. Городские кварталы были застроены одно-двухэтажными зданиями из серого плитняка и имели плоские крыши. Никакой растительности в городе не имелось; улицы были круты и узки. В восточной части находилась полуразрушенная старая крепость с мечетью, а южнее – еще одни развалины старых укреплений.
12 апреля 1877 г., сразу после объявления войны, русские войска перешли турецкую границу на Кавказе. Эриванский отряд генерал-лейтенанта А.А. Тергукасова выступил из Игдыра 15 апреля, перешел через пограничный Чингильский перевал 17 апреля, и в тот же день занял город Баязет. Слабый турецкий гарнизон отступил, не оказав сопротивления. В городе были захвачены большие продовольственные и военные запасы.
19 апреля генерал Тергукасов назначил комендантом города командира 2-го батальона 74-го Ставропольского пехотного полка подполковника Ковалевского.
Вскоре отряд Тергукасова двинулся на запад, приступив к выполнению основной задачи - наступлению на Эрзерум, для обеспечения левого фланга Кавказской армии. В Баязете был оставлен гарнизон из усиленного пехотного батальона, двух сотен и двух 4-фн полевых орудий образца 1867 г. Большая часть этих войск под командованием подполковника Ковалевского разместилась севернее города. В самом городе в «новом замке», использованном в качестве цитадели, расположились две роты 73-го Крымского пехотного полка, казаки, артиллерия и госпиталь. Комендантом цитадели стал начальник госпиталя капитан Штоквич.
 

Гарнизон Баязета:
 

Начальник войск Баязетского округа – подполковник 73-го пехотного полка Пацевич.
Начальник гарнизона Баязета – подполковник 74-го пехотного полка Ковалевский.
Комендант цитадели – капитан Тифлисского местного полка Штоквич.
Полубатальон 73-го Крымского пехотного полка.

7-я рота (командир – капитан Лебедев).
8-я рота (командир –?).
2-й батальон 74-го Ставропольского пехотного полка (командир – подполковник Ковалевский).
5-я рота (командир – капитан Гидулянов).
6-я рота (командир – штабс-капитан Петрусевич).
7-я рота (командир – поручик Лукьянов).
8-я рота {командир – поручик Чикоидзе).
1-й Уманский казачий полк (командир – ?).
2-я сотня (командир – войсковой старшина Булавинов).
5-я сотня (командир –?).
2-й Хоперский казачий полк (командир – ?).
1-я сотня (командир – войсковой старшина Кванин)
Команда 2-го Кавказского казачьего полка (начальник – хорунжий князь Джорджадзе).
Елисаветпольский конно-иррегулярный полк (командир – ?)
?-я сотня (командир – ?).
?-я сотня (командир – ?).
?-я сотня (командир – ?).
Эриванский конно-иррегулярный полк (командир - полковник Измаил-хан Нахичеванский).
?-я сотня (командир – ?).
?-я сотня (командир – ?).
Артиллерия.
4-й взвод 4-й батареи 19-й артбригады (командир - поручик Томашевский).
Военно-временный госпиталь №11 (начальник - капитан Тифлисского местного полка Штоквич).
 

В конце мая в город прибыл подполковник Пацевич, назначенный начальником всех русских войск Баязетского округа; по некоторым сведениям, причиной его появления послужили противоречия между Ковалевским и Штоквичем по поводу разделения компетенции. Одновременно гарнизон был усилен 4 сотнями иррегулярной кавалерии.
Вскоре командованием гарнизона были получены сведения о сосредоточении у Вана крупных сил турецких войск, которые намеревались отбить Баязет у русских. Это был отряд Фаик-паши в составе 3500 человек пехоты, 2 эскадронов регулярной кавалерии, 11 орудий, около 7000 иррегулярных войск (главным образом курдов),в том числе кавалерийская бригада Кази-Магома Шамиля Дагестанского, сына знаменитого имама, численностью около 1000 человек.
С целью выяснения обстановки русские несколько раз предпринимали рекогносцировки, в ходе которых постоянно замечали неприятельских всадников, с которыми вспыхивали перестрелки. 4 июня курды внезапно появились у города и угнали до 1000 голов скота, принадлежавшего жителям Баязета. На следующий день подполковник Ковалевский по личной инициативе начал перемещение своего батальона в цитадель.
Ночью того же дня состоялся военный совет командиров частей гарнизона. Подполковник Ковалевский высказался за активные действия, и его поддержали другие офицеры.
6 июня, в 5 часов утра, подполковник Пацевич вывел из города практически все силы, оставив лишь по одной роте в цитадели и на Зангезурских высотах, где ранее располагалась основная часть гарнизона. За несколько часов, под лучами палящего солнца, отряд прошел почти 18 км по узкому ущелью, практически без разведки и охранения, рискуя быть отрезанным от Баязета.
Около реки Инджесу русские столкнулись с иррегулярными формированиями противника, началась перестрелка. Подошедшая вскоре регулярная турецкая кавалерия обошла правый фланг отряда Пацевича и открыла огонь; вдали показалась неприятельская пехота, а курды усилили давление с фронта. В этих условиях единственным правильным решением -21- должно было стать отступление, что и было предпринято. Подполковник Ковалевский, командовавший своим батальоном, применил при этом практиковавшийся в кавказских войсках способ отступления «перекатными цепями». Однако, вскоре он был смертельно ранен двумя пулями в живот. Роты перемешались, боевой порядок потерял правильную форму и принял вид «лавы». Изнуренные солдаты почти прекратили огонь, ободренные этим курды подскакивали вплотную и рубили отставших; отступление все более принимало беспорядочный характер.
От полного разгрома отряд спасло лишь внезапное появление 2 сотен Эриванского конно-иррегулярного полка, только что прибывших из Игдыра во главе с полковником Измаил-ханом Нахичеванским, и остававшихся в городе рот пехоты. Приказ об этом отдал комендант цитадели капитан Штоквич (по русским военным законам приказы коменданта крепости при ее обороне были обязательны для всех командиров частей гарнизона, даже старших его чином), после того, как услышали перестрелку, а затем со стен увидели наши отступающие войска, преследуемые турками. По мере того, как русские спускалась с окружавших город высот по направлению к цитадели, количество вражеских всадников, ведших беспорядочный огонь, все увеличивалось. Преследуя отступавший русский отряд, неприятель приблизился на дистанцию орудийного выстрела из цитадели. Хватило двух удачно разорвавшихся гранат, чтобы преследование прекратилось. Отступающая русская пехота приостановилась и продолжила дальнейший отход уже организованно. Капитан Штоквич недоумевал, почему не появляются на поле боя сотни Измаил-хана, который должен был контратаковать курдскую кавалерию слева. Вкоре было получено донесение, что столкнувшись со значительно превосходившим противником, полковник занял выгодную позицию на возвышенности и вступил в перестрелку.
Более двух часов этот заслон, а также цепь высланных из крепости двух рот пехоты при активной поддержке артиллерии удерживали неприятеля на месте, прикрывая отход выходящих из боя частей. Гарнизон цитадели в это время составляли нижние чины госпитальной команды и до 50 солдат пересыльной команды, состоявшей при 2-м батальоне Крымского полка. Еще 4 июня предусмотрительный Штоквич приказал выдать им ружья находившихся в госпитале больных и найденные в крепости турецкие винтовки. По мере прибытия в цитадель отступавших частей, они сменяли на крепостных стенах и у окон этот импровизированный гарнизон и, в свою очередь, прикрывали огнем возвращение в крепость двух пехотных рот и эриванцев. Во время отступления с последней позиции из некоторых домов города в наших солдат стреляли местные жители, причем даже женщины; дети затем добивали раненых.
После того, как основная масса отступавших попала в крепость, ворота были закрыты, причем казакам и всадникам иррегулярных полков пришлось оставить лошадей снаружи. Теперь впуск отступавших внутрь происходил только через узкую калитку, что привело к давке; не всем удалось попасть внутрь, и оставшиеся за воротами позднее погибли.
Постепенно неприятельские войска заняли все возвышенности вокруг города; ружейный огонь по цитадели продолжался до наступления темноты.
В блокированной цитадели оказалось 34 офицера и 1587 нижних чинов, 2 врача и 1 сестра милосердия, а также до 70 лошадей. Среди прочих мер оборонительного характера, 6 июня осажденные наполнили водой из протекавшего в крепость родника все имевшиеся в наличии
емкости; эта мера оказалась весьма своевременной, так как уже на следующий день турки перекрыли доступ воды в цитадель. Запасы продовольствия, имевшиеся в крепости, также оказались невелики: 5,5 т сухарей и около 5 т ячменя, заготовленного для кормления лошадей.
Ночью началась резня в армянском квартале города. Убийства, насилие и грабежи закончились с рассветом, чтобы вновь продолжиться с наступлением сумерек. Если в первую ночь бесчинствовали только курды, то позднее к ним присоединились и солдаты турецких частей.

Гарнизон, осажденный в цитадели, не мог прийти на выручку населению города. Все силы были отданы на усиление оборонительного потенциала укрепления. Как уже говорилось выше, «новый замок» был скорее дворцом, чем крепостью. Через ворота можно было попасть на внутренний двор первого здания, посередине которого стоял неисправный фонтан с большим каменным бассейном. Передний двор соединялся со средним двором широкой сводчатой галереей, проходившей через двухэтажное здание. В северо-западном углу среднего двора находилась мечеть с высоким минаретом, который использовался как пункт наблюдения; в самой мечети, под охраной караула, хранился запас сухарей. С этого двора, через длинную галерею, проходящую через большое здание с плоской крышей, можно было попасть на задний двор. Также туда можно было пройти и через специально сделанный в стене пролом с аппарелью. В зданиях имелись комнаты различной площади, двери которых выходили в коридор, проходивший через весь этаж. Передний и средний дворы были вымощены каменными плитами, а задний имел неровную грунтовую поверхность. -22-
Угроза турецкого штурма заставила осажденных спешно закладывать камнями окна, превращая их в бойницы, пробивать дополнительные бойницы в стенах, выкладывать каменные брустверы для стрелков и насыпать барбеты для орудий. Интересно, что из-за недостатка мешков с землей для укрытий использовали и мешки с ячменем. Поскольку крепостные ворота пробивались пулями, их заложили каменными плитами.
Капитан Штоквич сумел организовать образцовое несение службы в осажденной цитадели. Каждая часть гарнизона получила свой сектор обороны, на котором постоянно находилась дежурная смена стрелков во главе с офицером; остальной личный состав отдыхал. Ввиду ограниченности запасов продовольствия и воды варка горячей пищи была прекращена, и с началом осады были установлены следующие суточные нормы: 1 фунт (около 400 г) сухарей и 1 крышка солдатского котелка (около 250 г) воды на человека; в дальнейшем, с уменьшением запасов, эти нормы снижались.
С рассветом с окрестных высот и из ближайших зданий города возобновился ружейный обстрел, который в дальнейшем уже не прекращался. Неприятельский огонь был таков, что оставленная однажды днем на орудии зарядная сума к вечеру была превращена в решето. Несмотря на постоянный обстрел урон у осажденных был невелик.
Дежурные стрелки гарнизона отвечали на вражеский огонь, но, экономя боеприпасы, не так часто. Еще при взятии цитадели в ней было захвачено некоторое количество турецких винтовок системы Снайдера и к ним большое количество патронов. Их-то русские солдаты и пустили в дело, сберегая патроны к своим игольчатым винтовкам системы Карле.
7 июня, в середине дня к вражескому ружейному огню прибавился артиллерийский обстрел. Подошедшие утром этого дня регулярные турецкие войска открыли огонь из двух горных 3-фн орудий, видимо, системы Витворта. Турки стреляли по переднему (восточному) фасу цитадели, стараясь разбить ворота или пробить брешь в стене. Однако, каменные стены оказались достаточно прочны, к тому же выступ скалы, мешавший нашим канонирам взять под обстрел позицию турецких артиллеристов, точно также мешал им вести огонь прямой наводкой. Вечером, прекратив огонь, турки прислали предложение о капитуляции, которое было решительно отвергнуто.
Утром следующего дня ружейный огонь возобновился, а пушки начали обстрел цитадели навесным огнем. Вскоре обстрел внезапно прекратился, и тысячи курдов бросились на штурм.
Судя по происходившему далее, огромное численное превосходство врага и артиллерийский обстрел произвели подавляющее впечатление на некоторую часть защитников. Очевидно была предпринята попытка сдачи цитадели неприятелю; произошло некое замешательство, над цитаделью то поднимался, то опускался белый флаг (госпитальная простыня, привязанная к ружью), вызывая ропот гарнизона. Инициатива сдачи, по-видимому, исходила от подполковника Пацевича. Отданный им приказ «не стрелять» выполнялся настолько неохотно, что ему пришлось с револьвером в руке буквально сгонять обороняющихся со стен. Курды и турецкие солдаты заполнили пространство перед воротами, били по ним подобием тарана и забрасывали на стены веревки. Спустившись во двор, обороняющиеся начали нехотя растаскивать каменный завал перед воротами, но в это время с заднего двора появились артиллеристы, прикатившие орудие. Оно было тотчас заряжено картечью и направлено на ворота. Подполковник Пацевич поднялся над воротами на крышу, и стал кричать туркам, что крепость сдается. Тут-то, по словам очевидца, «какая-то благодетельная пуля поразила его».
Белый флаг тут же исчез, гарнизон вновь высыпал на стены и открыл частый огонь по густым толпам курдов и турок. Уже торжествовавшие победу враги были поражены паникой и бросились от стен. Тем и закончился штурм. Вокруг цитадели осталось лежать около 300 неприятельских трупов; потери гарнизона составили всего 2 офицеров и 26 нижних чинов. Две ночи турки пытались подбирать тела своих солдат, неся при этом новые потери. Вскоре, лежащие на солнцепеке тела начали издавать непереносимый смрад и, боясь возникновения эпидемии, Штоквич уведомил турок, что по сборщикам павших огонь вестись не будет.
Как стало известно впоследствии, после отбития штурма Фаик-паша с основной массой регулярных войск отошел в направлении Тапариза, оставив для осады шейха Абдул-эфенди с курдами, а также небольшое число регулярной пехоты и артиллерию.
В дальнейшем ежедневно в крепость попадало от 40 до 80 снарядов. В первые дни осады турецкие артиллеристы вынуждены были, сделав несколько выстрелов, сниматься с позиции и искать другую, т.к. русские снаряды очень быстро начинали ложиться в непосредственной близости от них. Позднее они окончательно избрали три позиции вокруг цитадели; с двух из них крепость обстреливали по одной горной пушке, а с восточного фаса - горная и полевая 6-фн пушки. Эта позиция оказалась вне досягаемости пушек русского артиллерийского взвода, поэтому решено было, разобрав одну из пушек по частям, установить ее в комнате 2-го этажа с окном, выходившим на восточный фас. Так как пол мог не выдержать действующего артиллерийского орудия, в комнате 1-го этажа для прочности были сделаны частые подпорки из бревен. В дальнейшем это орудие не раз заставляло на время замолкать турецкую двухорудийную батарею. Впрочем, ввиду небольшого калибра вражеских пушек, повреждения, причиняемые их снарядами каменным строениям крепости, были незначительны.
Наиболее острым вопросом все время осады оставалось снабжение водой. Имевшийся запас, даже при самом экономном расходовании, быстро истощался. Измученные жаждой люди ночью спускались из амбразур на веревках и пробирались к ручью, протекавшему в 150-200 м от стен цитадели, чтобы напиться и принести хоть немного воды товарищам. Вражеский огонь их не останавливал, но наносил постоянный урон. 9 июня военный совет постановил ночью прорыть траншею от отхожего места (где было отверстие в стене) до ручья, чтобы сделать вылазки за водой более организованными и безопасными. Эта работа планировалась тщательно, как военная операция, как оно, в сущности, и было. Руководить рытьем траншеи было поручено капитану Гидулянову, для чего назначались по 2 человека от пехотной роты (то есть всего 12 человек). Для прикрытия выделялись 25 казаков при уряднике; отдельно назначалась команда водоносов, причем им было указано брать такую посуду, от которой меньше шума: бурдюки и деревянные ведра, а солдатские котелки не брать.
Однако, и в эту, и в следующую ночь перекрестный огонь турок по траншее сорвал носку воды. В то же время некоторые признаки указывали на то, что турки ушли из города, оставив блокаду цитадели курдам. Чтобы выяснить это, военный совет постановил очередную вылазку провести 11 июня в 17 часов дня, для чего вызвать из частей добровольцев. Их набралось 128 человек под командованием войскового старшины Кванина. Отряд был разделен на две части: первая должна была выбить неприятеля из ближайших к ручью домов и позволить набрать воду команде водоносов; вторая -по возможности уничтожить двухорудийную неприятельскую батарею.
Первая часть плана удалась полностью, запасы воды были значительно пополнены; для раненых и больных позднее была приготовлена горячая пища, а для прочих чинов гарнизона испечен свежий хлеб. Отряд, атаковавший батарею, попал под сильный перекрестный ружейный и артиллерийский огонь; для прикрытия его отхода пришлось даже выводить из цитадели 8-ю роту Ставропольского полка; общие потери составили 39 человек.
В дальнейшем такие вылазки стали систематическими и, хотя потери были неизбежны, это был единственный способ облегчить положение гарнизона. В пищу начали употребляли мясо павших от отсутствия воды лошадей, кроме того, периодически предпринимались вылазки в город для поиска оставленных жителями в домах съестных припасов. Это позволяло в некоторые дни ради экономии отменять выдачу сухарей.
Днем 12 июня с минарета заметили к северу, на Зангезурских высотах, сначала движение турецких частей, а затем и появление русских цепей. Это был пришедший на помощь из Игдыра отряд (4 роты пехоты, 4 сотни пешей и конной милиции, сводная казачья сотня и 2 ракетных станка) генерал-майора Кельбали-хана Нахичеванского, брата полковника Измаил-хана. Из цитадели для поддержки действий деблокирующего отряда был открыт успешный артиллерийский огонь До сумерек продолжалась перестрелка без изменения позиций сторон, затем русский отряд отошел от города примерно на 8 км.
Утром 13 июня гарнизон ожидал продолжения атаки и освобождения, однако, -27- ввиду своей малочисленности, русский отряд не смог выполнить свою задачу и вынужден был отступить. Неудачная попытка освобождения произвела тяжелое впечатление на личный состав.
Еще одним фактором, отрицательно действовавшим на обороняющихся, стали новые проблемы с водоснабжением. Благодаря вылазкам запасы воды пополнялись, однако еще 10 июня курды бросили в ручей трупы людей и рогатого скота, отчего добываемая вода приобрела красноватый цвет и гнилостный запах. Так как выбора не было, приходилось пить ее, что сразу же привело к резкому росту кишечных заболеваний.
18 июня внимание гарнизона привлекло скопление курдов на возвышенности. Оказалось, что туда привезли полевую пушку, установив которую турецкие артиллеристы с большой дистанции открыли огонь. Определив по секундомеру дистанцию, поручик Томашевский приказал открыть ответный огонь. Наш снаряд упал с недолетом и правее, что вызвало взрыв смеха у толпящихся курдов. Следующий турецкий снаряд попал точно в амбразуру, обрушив часть стены вокруг. Ликование врага достигло предела. Но их крики и смех не смутили наводчика Кубышкина, который, сделав необходимые поправки, не торопясь навел пушку и произвел выстрел. Прямое попадание русской гранаты в колесо турецкого орудия положило конец поединку.
19 июня очередная вылазка за водой была отбита турецкими стрелками. Очевидно, турки решили окончательно прекратить возможность осажденным выходить из цитадели, поскольку то же повторилось и в следующие несколько дней. Наряду с вновь возникшими проблемами с водой стали окончательно подходить к концу запасы продовольствия. Пришлось вновь заготовлять конину, даже свою лошадь капитан Штоквич приказал зарезать.
Один из успевших укрыться в цитадели армян помог найти под стеной водопроводную трубу, которую он же и прокладывал несколько лет назад. К сожалению, этим не пришлось долго пользоваться: один из курдов, также знавший о трубе, заложил ее в верхней части. Казаки устроили засаду, поймали курда и жестоко с ним расправились.
Ситуация для небольшого русского гарнизона становилась угрожающей: полное окружение врагом, постоянная опасность от турецких пуль и снарядов, жара, муки голода и особенно жажды, сильный запах разложившихся трупов, лежавших повсюду вокруг цитадели и, наконец, отсутствие обещанной помощи. В своем приказе №19 от 24 июня, обращенном к личному составу гарнизона, комендант крепости капитан Штоквич писал: «Помните, что присяга, закон, долг, честь и слава нашего Отечества требуют от нас умереть на этом посту, что мы и сделаем, а не поддадимся на все ухищрения нашего противника, предлагающего нам ежедневно сдаться на самых выгодных условиях. Помните, друзья, что Бог нас видит и ведем-то мы войну, защищая последователей Его, а потому Он нас не оставит».
Произошедшее следующей ночью можно считать счастливым совпадением, а можно - просто чудом. Неожиданно на истомленных жаждой людей обрушился проливной дождь! Стоит ли говорить, что вся посуда, какую только смогли найти, была наполнена водой (ее набирали даже в сапоги!) с помощью натянутых брезентов, палаток и даже потниковых крыш.
Задержка деблокады Баязета объяснялась общим ходом операций, которые на Кавказском театре военных действий складывались для русских в это время не вполне успешно. Однако для осажденного гарнизона, что называется, «не было бы счастья, да несчастье помогло». После неудачного Зивинского боя отряда генерала Геймана, отряд генерала Тергукасова 15 июня также вынужден был начать отступление, и, наконец, приблизился к Баязету настолько, что оказание помощи стало реально.
27 июня отряд Тергукасова, численностью в 7500 человек при 24 орудиях, был уже в 15 км от города. Однако, деблокада осажденного гарнизона вовсе не была делом заранее предрешенным, поскольку кроме блокирующего отряда, которым к этому времени командовал Муниб-паша, вблизи находились еще 4 отряда турецких войск, общей численностью до 12000 человек при 18 орудиях.
Утром 28 июня русская артиллерия открыла огонь по турецким войскам. Активно используя свой главный козырь -превосходство в артиллерии, искусными маневрами парализуя попытки турок обойти фланги, а также пользуясь их пассивностью и несогласованностью действий, Тергукасов упорно продвигал свои части к цитадели. К полудню русские заняли большую часть города и залегли в 600-800 м от старой крепости, где укрепились турки. Тотчас, по приказу коменданта, войсковой старшина Кванин вывел из цитадели сотню хоперцев с орудием и ударил на врага с другой стороны. Совместными усилиями турки были обращены в бегство, причем атакующим достались 4 орудия, много других трофеев и 80 пленных. Потери русской стороны составили всего 2 человека убитыми и 21 человека ранеными.
С наступлением темноты Эриванский отряд, с влившимся в него бывшим гарнизоном Баязета, покинувшим цитадель, начал отсутпление от города и 1 июля прибыл в Игдыр.
К концу осады в строю гарнизона осталось: 3 штаб-офицера, 21 обер-офицер, 100 унтер-офицеров и 1211 рядовых. Стоит отметить, что благодаря разумному расходованию, в наличии оставалось еще около 150 кг сухарей и 450 кг ячменя, чего могло хватить еще дня на 2-3; в передках и зарядных ящиках осталось 45 снарядов. Живы были и некоторые лошади: так, ящичный артиллерийского взвода канонир Хамаза ухитрился сохранить всю свою тройку до конца осады, и на ней же закончил кампанию.
2 июля, после смотра, генерал-лейтенант Тергукасов раздал солдатам присланные главнокомандующим Великим князем Михаилом георгиевские кресты -по 7 на роту или сотню. 4 июля в Игдыр прибыл сам главнокомандующий, и на следующий день он принял парад Эриванского отряда. В конце парада все войска были перестроены в линию, мимо которой прошел бывший Баязетский гарнизон. Прочие войска держали «на караул», отдавая честь героям.
Вновь город Баязет был занят русскими в середине ноября 1877 г. - войска Эриванского отряда обосновались здесь на зимние квартиры после неудачного нападения на Эрзерум. Стоянка была тяжелой: город разорен и разрушен, войска страдали от тифа, а обильные снегопады периодически отрезали Баязет от Игдыра. В феврале, после подписания Сан-Стефанского мира, войска Эриванского отряда вернулись в Россию.
В заключение следует упомянуть о коллективных отличиях, полученных частями и подразделениями русской армии, оборонявшими Баязет. Оба пехотных полка, участвовавших в этих событиях, уже имели на своих георгиевских знаменах надпись: «За оборону кр. Баязета 20 и 21 июня 1829 года» (в 73-м полку – в 3-м батальоне, в 74-м – в 1-м, 2-м и 3-м батальонах). После окончания войны эта надпись была дополнена, и стала выглядеть следующим образом: в 73-м Крымском пехотном полку: в 1-м, 2-м и 3-м батальонах – «За оборону кр. Баязета 20 и 21 июня 1829 года, за дела 4 и 9 июня и освобождение Баязета 28 июня 1877 года»; в 4-м батальоне – «За дела 4 и 9 июня и освобождение Баязета 28 июня 1877 года»; в 74-м Ставропольском пехотном полку: в 1-м и 3-м батальонах – «За оборону крепости Баязета 20 и 21 июня 1829 года, за дела 4 и 9 июня и освобождение Баязета 28 июня 1877 года»; во 2-м батальоне – «За геройскую защиту Баязета с 6 по 28 июня 1877 года»; в 4-м батальоне – «За дело 9 июня и освобождение Баязета 28 июня 1877 года».
Кроме того, в 73-м полку 7-я и 8-я роты получили георгиевские сигнальные рожки, с надписью: «За геройскую защиту Баязета с 6 по 28 июня 1877 года», и оба пехотных полка получили право на почетный барабанный бой: «поход за военное отличие».
В 4-м взводе 4-й батареи 19-й артиллерийской бригады знаки отличия на головных уборах получили новую надпись: «За покорение Западного Кавказа 1864 года и за геройскую защиту Баязета с 6 по 28 июня 1877 года». Во 2-й и 5-й сотнях Уманского казачьего полка надпись на знаках отличия стала такой: «За отличие при покорении Западного Кавказа 1864 года и за геройскую защиту Баязета с 6 по 28 июня 1877 года».
 

Примечания
 

{1} Военная энциклопедия. Т. IV. Санкт-Петербург, 1911.
{2} Боевая деятельность в войну 1877-1878 гг. 74-го пехотного Ставропольского полка. Тифлис, 1895.
{3} Иллюстрированная хроника войны 1877 г. Тт. 1-2.
{4} Описание боевой жизни 19-й артиллерийской бригады в минувшую войну 1877-1878 годов. Тифлис, 1886.
{5} Сборник военных рассказов, составленных офицерами – участниками войны 1877-78 гг. Т.1. Санкт-Петербург, 1878. -28-



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU