УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Российские офицеры
 

// Военно-исторический журнал. 1994. №1. С.44-51.
 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

 

Печатается в сокращении по кн.: Российские офицеры /Южн.-Амер. отд. Ин-та по исследованию проблем войны и мира имени генерала проф. Н.Н. Головина / Под рук. Е. Месснера. Буэнос-Айрес, 1959.

Укрепить офицерские кадры, стимулировать их профессиональный рост и добросовестное отношение к делу – такова важнейшая задача военной реформы, о которой сегодня много говорят и пишут. Очевидно, в связи с этим требует критического осмысления доставшийся нам в наследство как от дореволюционной, так и Советской Армии богатейший опыт военного строительства. С этого номера мы начинаем публиковать с небольшими сокращениями работу «Российские офицеры», подготовленную коллективом сотрудников Южно-Американского отдела Института по исследованию проблем войны и мира имени профессора генерала Н.Н. Головина{1}. Как отмечают в предисловии составители, данный научный очерк{2} «не может быть назван ни всесторонне обоснованным, ни исчерпывающим историческим трудом, базирующимся на документах. Это – именно лишь очерк, составленный на основе добросовестных показаний-воспоминаний лиц, желавших восстановить прошлое ... не скрывая его теневых сторон». Не претендуя на абсолютную объективность, эта работа тем не менее дает довольно полное представление о том, каким был офицерский корпус России перед первой мировой войной, помогает увидеть его сильные и слабые стороны.
 

Предисловие
 

В войну 1914-1917 гг. российское войско одержало несколько больших побед – Галицийская битва{3}, Брусиловское наступление{4}, взятие Эрзерума{5}, – выдержало много тяжелых сражений, потерпело поражение в Восточной Пруссии{6} и потеряло в 1915 году Польшу и Галицию{7}. Российскому офицерству приходится выслушивать упреки и за поражения, и за беспобедные сражения, и даже за победы, потому что они не дали решающих результатов.
Армию называли великой молчальницей: она никогда не кричала о своих делах и не отвечала на клевету. Перед современниками офицерство не оправдывается, но было бы большой исторической несправедливостью, если бы будущая... Россия получила неверное представление о российском офицерстве. Поэтому Южно-Американский отдел Института по исследованию проблем войны и мира имени генерала профессора Н.Н. Головина счел полезным дать описание свойств, особенностей и службы кадрового офицерства на основании анкеты, произведенной среди членов института и офицеров, в институте не состоящих. Были приняты во внимание и суждения лиц, к составу кадрового офицерства не принадлежащих, но с ним соприкасавшихся и о нем мнение составивших.
Очерк этот говорит только о кадровых офицерах, но не об офицерском составе военного времени, обильно пополненном офицерами запаса и молодыми офицерами ускоренного обучения. Это ограничение темы очерка вызвано желанием института дать описание той 50-тысячной группы россиян{8}, которая посвятила свою жизнь служению царю и Отечеству с оружием в руках и с готовностью в сердце служить, не щадя собственной жизни. Очерк говорит об офицерстве, каким оно было в годы перед первой -44- всемирной войной, в промежуток времени между 1908 и 1914 годом, когда уже стали выявляться результаты приложения в войске опыта русско-японской войны.
Не будут затронуты вопросы о готовности российского войска к войне 1914 года, о причинах неблагополучного хода войны 1914-1917 гг. и об ответственности за развал армии в революционный год. В подготовке государства к войне и в ведении войны кадровое офицерство играет большую, но не решающую роль. Внешняя политика нередко сбивает с пути стратегию; хозяйственная политика государства может ограничивать мероприятия по подготовке и ведению войны; школьная политика может мешать воспитательной работе офицеров; характер и уровень экономики государства, его географические особенности, коренные духовные свойства народа и его переходящие настроения – все это и еще многое императивно и независимо от заслуг или вины офицерства влияет на ход и исход войны. Офицерство может быть отличным, а война окажется проиграна или наоборот. В 1914 году Франция имела высокоразвитое офицерство, богатое опытом напряженной колониальной службы, а Франция проиграла кампании 1914-1917 гг.; САСШ имели в 1941 году малочисленное и малоподготовленное кадровое офицерство, и все же американцы выиграли войну. Эти примеры не приводят к выводу, что кадровое офицерство не имеет значения, но доказывают лишь, что в системе вооруженного народа корпус офицеров является только одним из многочисленных факторов победы или поражения.
Исход войны зависит не только от общих условий жизни государства, но и от таких обстоятельств, как уровень и состояние науки, как появление или непоявление новых идей. Финансовая наука начала XX века в Европе, а следовательно, в России учила, что современная война вследствие ее крайней дороговизны может быть весьма малой продолжительности; поэтому военная наука в Европе и России учила, что в современной войне «сражение на границах» явится решающим; в результате перед 1914 годом все войска, и российские в частности, приноровили свои оперативное искусство, организацию, снабжение к максимальному усилию в скоротечной войне; в эту ошибку впали все войска независимо от того, высоко или низко было качество данного офицерства; ошибка произошла не по вине офицеров, а по вине науки.
Все вышеизложенное дает достаточно оснований для отделения вопросов о деятельности кадрового офицерства во время военных и революционных событий 1914-1917 гг. от темы сего очерка: каково было российское кадровое офицерство к началу войны 1914 года.
 

Было ли офицерство сословным?
 

Император Петр Великий, создавая регулярную армию, возложил на дворянство всеобщую воинскую повинность{9} (для образования офицерского корпуса), а на прочие сословия (кроме освобожденного от военной службы духовенства) наложил меньшую тяготу – рекрутские наборы{10}, т. е. постановку в войска известного процента молодых людей. В последующие царствования система оставалась в главном неизменной – только дворянство выставляло офицеров, и офицерство было исключительно дворянским. Но в XIX веке так называемые разночинцы хлынули в администрацию государства, достигая даже ее вершин, и вслед за этим обнаружился прилив недворянских детей в офицерский корпус. Перед великой войной российское кадровое офицерство было по своему происхождению всесословным.
Закон не создавал никаких ограничений по сословному признаку в праве каждого, по суду неопороченного гражданина, стать офицером.
Было три способа стать кадровым офицером:
1. Имея аттестат зрелости (свидетельство об окончании гимназии, реального училища или кадетского корпуса), поступить в одно из военных училищ и, завершив его, получить погоны подпоручика.
2. Отличиться в военное время и из солдат быть произведенным в офицеры с правом достичь чина штабс-капитана (штабс-ротмистра), впрочем, ординарец генерала Скобелева{11}, всадник Абациев{12}, достиг чина полного генерала. В мирное же время каждый солдат, закончивший срочную службу в унтер-офицерском звании, имел право держать вступительный экзамен в военное училище, чтобы впоследствии стать офицером.
3. Имея свидетельство о прохождении полного курса среднего учебного заведения, поступить на военную службу солдатом-вольноопределяющимся, прослужить один год (обычные солдаты служили три года), выдержать экзамен на чин прапорщика запаса и, имея этот первый офицерский чин, сдать экзамен за курс военного училища; после этого следовало производство в чин подпоручика запаса и этот офицер мог ходатайствовать о зачислении на действительную военную службу, что было совершенным уравнением его со сверстниками, нормально прошедшими курс военного училища.
Эти три пути были открыты для всех. Вольноопределяющимся мог стать молодой человек любого сословия и сделаться после сдачи экзаменов кадровым офицером; солдатами были люди всех сословий, и каждый мог, либо отличившись на войне, либо поступив в военное училище, быть произведенным в офицеры; обычный путь – через военное училище – был -45- открыт для всех юношей, независимо от их сословного происхождения. Кадровым офицером мог стать княжеский сын и сын дворянина, и сыновья священника, купца, почетного гражданина, крестьянина, мещанина, ремесленника и рабочего. И не только мог стать теоретически, по закону, но и становился фактически и притом без каких-либо затруднений.
Единственным ограничением был утвержденный законом статут Пажеского его императорского величества корпуса{13}. Туда могли поступать лишь дети или внуки чинов царской свиты, генералов и генерал-лейтенантов.
В Санкт-Петербурге было два военных училища – Павловское (пехотное){14} и Николаевское (кавалерийское){15}, куда принимались преимущественно дети потомственных дворян. Не закон ставил это ограничение, а традиция гвардии, требовавшая, чтобы ее полки комплектовались офицерами из потомственного дворянства. Эти два училища служили главным образом для укомплектования гвардии.
На особом положении был офицерский состав флота и Морской корпус{16}, выпускавший молодых людей офицерами во флот. Это проистекало от особенностей морской службы и от флотских традиций, основанных на заветах славных российских флотоводцев.
Со времен Петра I и Екатерины II традицией многих дворянских родов стало иметь в определенном гвардейском полку хотя бы одного своего отпрыска из поколения в поколение. Другие роды не были так привязаны к определенному полку, но неизменно на протяжении двух столетий слали своих детей на службу в гвардию. Однако, хотя родовое дворянство и считало своей обязанностью службу в гвардии, она не была привилегией родового дворянства: множество гвардейских офицеров были детьми потомственных дворян, недавно получивших это достоинство за заслуги в военной или гражданской службе или в благотворительной и иной деятельности. Каждый офицер из недворян, дослужившись до чина полковника или получивший орден Владимира 3-й степени, становился потомственным дворянином, и его дети безвозбранно могли становиться офицерами гвардии. Так проникали в гвардейское офицерство люди, чьи отцы были рождены во всех сословиях. Проникали также и те, кто был рожден в «простом» звании: отличившиеся на войне гвардейские подпрапорщики (из солдат) получали производство в офицеры гвардии. Обеднение дворянства, ясно обнаружившееся в конце прошлого века, привело к тому, что для службы в полках гвардейской конницы, требовавшей от офицера больших расходов, стало не хватать дворян, и поэтому богатое купечество получило доступ в эти полки. Этим была нарушена гвардейско-дворянская традиция, и гвардейская карьера перестала быть привилегией дворянства.
Однако все офицеры гвардии и армии продолжали и в начале XX века без всякого исключения принадлежать к дворянскому сословию, потому что производство в подпоручики было сопряжено с дарованием личного (непотомственного) дворянства. Но даже эта принадлежность всего кадрового офицерства к дворянскому сословию не делала корпус офицеров замкнуто-сословным: офицером-дворянином становился каждый, кто кончал военное училище, а в военные училища вступали молодые люди всех сословий.
Не располагая документальными статистическими данными, невозможно установить процентное отношение офицеров разного сословного происхождения{17}. Но по воспоминаниям авторов этого очерка создается такая картина: в гвардейских пехоте и артиллерии 100 проц. офицеров было из потомственных дворян; меньший процент был в гвардейской коннице и еще меньший среди «числившихся по гвардии» офицеров Главных военных управлений и кадрового состава военно-учебных заведений; в армейских войсковых частях процентное отношение колебалось между 75 и 25 проц., причем непотомственно-дворянская часть офицеров состояла преимущественно из детей личных дворян, купцов, священников и крестьян. Колебания процентов зависели не только от рода войска (в коннице больше, в пехоте меньше), но и от стоянки войсковой части: много юнкеров при выпуске из военного училища брали вакансии в полки, расположенные в местах пребывания своих родителей, вследствие чего, скажем, полки Московского гарнизона имели больший процент дворянских и купеческих отпрысков, а полки в Ташкенте или Омске меньший, потому что в московском населении дворянская и купеческая группы были многочисленнее, чем в населении азиатской России.
Не настаивая на точности приведенных цифр, можно все же утверждать, что в годы перед великой войной российское офицерство состояло в большинстве не из родового дворянства, а из людей, чьи деды или только отцы, а зачастую лишь сами эти лица были удостоены дворянства: не дворянское звание делало офицером, а офицерское звание делало дворянином.
С момента вступления юноши в кадетский корпус или молодого человека – в военное училище исчезало понятие о сословном различии, если оно было привито в семье. В офицерской среде никогда и ни при каких обстоятельствах не ощущалось различие происхождения: все были офицерами на службе его величества и только разница чинов устанавливала градацию прав и обязанностей. А чины приобретались вне зависимости от происхождения: если уже в старину люди, как тогда говорили, «низкого происхождения» достигали наивысших чинов в армии, то в начале XX века ни закон, ни традиция -46- , ничто не препятствовало людям всех сословий восходить на высшие ступени военно-иерархической лестницы: в офицерстве было абсолютное сословное равенство{18}.
Впрочем, в нем существовало мнимое неравенство: чувствовалось, что гвардейский и флотский офицеры ощущали себя как бы высокопоставленнее армейского, что офицеры «ученых» родов войск (артиллерийские и инженерные) как бы отделялись от неученых, что офицеры весьма славных полков конницы и пехоты как бы превозносились над офицерами менее заслуженных полков. В этом проявлялось чрезвычайно распространенное свойство человеческой души: непременное сочетание уважения к самому себе и себе подобным с некоторым пренебрежением к стоящим вне этого круга: в России инженеры путей сообщения были «небожителями» в отношении прочих смертных, купец 1-й гильдии пренебрегал торговцами менее высокого ранга, в войске мнимое неравенство весьма смягчалось воспитанностью офицеров и оно не имело никакой основы, сословной или иной, кроме чисто служебной: почетная задача гвардии охранять трон, ответственное значение артиллерийских, морских, инженерных познаний, принадлежность к полку, стяжавшему славу во многих войнах. Но по сословному признаку офицерство не было расслоено: будучи формально дворянским, оно фактически было всесословным по составу и надсословным по духу.
 

Было ли офицерство кастовым?
 

Кастой называется общественная группа, обособленная от остальных групп происхождением и от этого происхождения проистекающим правовым положением своих членов. Каста есть замкнутая группа людей, в которую включает человека лишь факт рождения от родителей, к данной касте принадлежащих, и в которую нельзя проникнуть извне, а также нельзя из нее выйти, рождение в касте предопределяет на всю жизнь права и обязанности рожденного. Офицерские права и обязанности проистекали не от рождения, а от вступления – по собственной воле – в офицерский корпус. И корпус этот не был замкнутым: в него ежегодно вливались тысячи три молодых людей всех сословий, всех групп общества, всех имущественных положений; в него вливалось множество отпрысков семей, никакого отношения к военному миру не имевших.
Этот приток посторонних уже начинался в кадетских корпусах{19}. Кадетские корпуса в XX веке имели своим назначением предоставлять офицерам возможность бесплатно давать образование своим сыновьям. Для офицеров, живших в большинстве своем в весьма стесненных финансовых обстоятельствах, было облегчением, что в корпусе не только не надо было платить за обучение и учебники, по н пропитание, и обмундирование были бесплатными. Это побуждало большинство офицеров определять своих сыновей в кадетские корпуса. Побуждал к этому и военный дух в офицерских семьях. Но дух этот не был кастовым, и офицерские сыновья по своей воле или по воле родителей свободно могли поступать не в корпус, а в какое-либо иное среднее учебное заведение. И нередко поступали.
Но бывало и обратное: родители, не принадлежавшие к военной среде, отдавали своих сыновей в кадетские корпуса, чему закон не препятствовал. Эти кадеты были «своекоштными», т.е. родители оплачивали их содержание и обучение. Наличие кадет со стороны опровергает мысль о кастовой замкнутости офицерства. Процент этих неофицерских детей в корпусах был различен, но, например, Николаевский кадетский корпус{20} в Санкт-Петербурге заполнялся преимущественно купеческими детьми.
В кадетских корпусах систематически разви­валась любовь к военной службе{21}, и поэтому большинство кадет шло по окончании корпуса в военные училища. Однако образование велось так, что кадет, не желавший стать военным, мог без затруднений, наравне с окончившими реальные училища, поступать в высшие технические учебные заведения и мог, как и реалисты, идти в университет. Уход кадет на сторону был нередким явлением: офицерская среда не имела кастово-замкнутой ни входную, ни выходную дверь.
Кадеты, поступавшие в Павловское и Александровское (пехота){22}, Михайловское{23} и Константиновское{24} (артиллерия), а также Николаевское (инженерное){25} училища, заполняли там более половины вакансий. В прочих же училищах: пехотных, кавалерийских и артиллерийском, по приблизительной оценке, 50-60 проц. юнкеров являлось со стороны. Это были окончившие разные средние учебные заведения пришельцы из среды духовенства, купечества, крестьянства, мещанства и даже из среды прогрессивной интеллигенции, откуда нередко, вопреки воле родителей, шли на военную службу молодые люди, чувствовавшие военное призвание. Такой мощный «прорыв» кастово-офицерской замкнутости, якобы существовавшей в России, опровергает миф о существовании офицерской касты. В офицерскую среду ежегодно вливалось более полутора тысяч неофицерских детей, и эти, так сказать, нововоенные сливались с наследственновоенными, т. е. с детьми офицеров. Если в полках гвардии процент офицеров из неофицерских детей не превышал, вероятно, 10, то это происходило главным образом от того, что вакансии в гвардейские части разбирались преимущественно сыновьями гвардейцев. Но в армейских полках от 30 до 60 проц. офицеров было из неофицерских детей.
Был и другой приток неофицерской крови в -47- офицерскую среду – через женитьбу{26}. Стоянки многих войсковых частей российской армии были весьма неприятными: захолустные городки в европейской России или городишки на западной границе – в них почти отсутствовало то, что называлось обществом, т. е. группа обывателей достаточно высокого уровня развития, образования и воспитания. Существовали стоянки, где казармы были удалены на десятки верст от городов, или богом забытые гарнизоны вдоль границ в Азии. Женами офицеров там становились во многих случаях дочери офицеров-сослуживцев, а бывало и дочери фельдфебелей, т.е. сверхсрочно служивших солдат. Но в полках, стоянки которых не были так унылы, офицеры соприкасались с местным обществом и могли жениться на девушках из «штатской» среды, что не возбранялось ни законом, ни традицией, и не было к тому ни сословных, ни кастовых препон.
Нельзя было жениться, не испросив разрешения командира полка и согласия общества офицеров полка. А это разрешение и согласие давалось по рассмотрении вопроса о пристойности брака. Никакого тут унижения для невест из «штатской» среды не было, потому что вопрос о пристойности брака рассматривался точно таким же образом и в отношении невест из офицерской среды. Не разрешался брак на особе предосудительного поведения, на дочери человека с неблаговидной профессией (например, ростовщика). Предметом чрезвычайно серьезного обсуждения бывал рапорт о разрешении женитьбы, если семья невесты своим образом жизни, поведением, воспитанием выказывала, что находится в положении более низком, нежели подобает быть людям, допускаемым в офицерскую среду.
Офицерское общество имело определенный уровень воспитания, общего развития, моральных понятий, внешних манер и правил поведения. Офицеру не разрешалось спускаться ниже этого установленного предела и посещать общество с низким уровнем. И офицерство не дозволяло людям низкого положения соприкасаться с собою и проникать в свою среду. В этом отношении офицерство было более строгим, чем, скажем, помещики или патриархальные купцы. И эта строгость имела веское основание: офицерская семья полка должна была быть в полном смысле слова семьей, в которой все одинаково мыслят, чувствуют и действуют, и притом не только в строю и на службе, но и вне казармы, в частной и общественной жизни.
Суждения общества офицеров полка о пристойности брака бывали строгими, но не узкими. Никогда не давалось разрешение жениться на опереточной актерке или на цыганке из хора, но, например, полковнику Генерального штаба Б. (впоследствии генералу от кавалерии) разрешили жениться на знаменитой певице с незапятнанной репутацией. Ни бедность невесты, ни ее национальное происхождение, ни незначительность ее общественного положения не влияли на решение общества офицеров полка. Но на девушке малограмотной, невоспитанной, аморальной офицер не смел жениться.
В России не существовало того, что в Западной Европе называлось «позолотить герб»: российские офицеры не зарились на большое приданое, которое сулил богатый промышленник или купец, чтобы породниться с дворянином-офицером. Офицеры, женясь на девушках разного достатка, разных сословий и разных национальностей, устраняли возможность создания офицерской касты.
Касты не было, но была обособленность корпуса офицеров. При этом следует категорически отрицать наличие обособленности духовной: ни одна профессиональная группа людей в России не соприкасалась так тесно, так дружески и так братски с народом, как корпус офицеров{27}, ежегодно получавший из народа 400 тыс. новобранцев и сживавшийся с ними на протяжении трех лет их солдатской службы.
Однако внешняя обособленность от общества существовала, и причиной ее были два обстоятельства. Если монаху возбранялось жить в миру, чтобы не потерять монашеских свойств, то и офицеру предписывалось жить по преимуществу не в светском, а в офицерском обществе, чтобы не терять свойств, привитых в кадетском корпусе, в военном училище, в полку. Правда, гвардейские офицеры вращались в «высшем свете», где светскость и офицерское поведение отлично уживались. Но разношерстность так называемого общества, состоявшего из людей самого различного воспитания, образования, из людей весьма пестрых этических понятий и политических воззрений, находилась в резком противоречии с душевным, умственным единообразием офицерства. Поэтому оно и обособлялось от общества.
Другой причиной обособленности было своеобразие офицерства, обусловленное его предназначением.
Каждому гражданину понятно, что в случае пожара он может быть привлечен к тушению огня, но на пожарном лежит обязанность бороться с огнем, невзирая на личную опасность. Поэтому на него глядели с уважением, и поэтому пожарный чувствовал себя человеком с обязанностями более высокими, нежели всякие иные. Точно так каждый россиянин знал, что он может быть призван под знамена в случае войны и что он, вероятно, пойдет в бой, но он знал, что офицер не может не пойти в бой, ибо он посвятил себя боевому служению Родине. В глазах неразвращенных антимилитаризмом граждан это делало его человеком особенным – защитником Отечества морально, умственно, физически подготовленным к выполнению самого высокого долга, долга жертвовать собой в защите Отечества, в предводительствовании солдатами в бою за Родину. -48-
Правда, уже существовали и некадровые военные – прапорщики запаса, но во всех предшествовавших войнах кадровые, профессиональные офицеры, а не офицеры запаса вели действующую армию. Ни в ком не возникала мысль, что в грядущей войне будет иначе: прапорщики запаса предназначались главным образом для заполнения тыла и для формирования второочередных дивизий, роль которых, [как ожидалось], будет незначительной, потому что кадровые дивизии, ведомые кадровыми офицерами, разыграют «сражение на границах», первое, но и генеральное. Никому и в голову не приходило, что в войну 1914-1917 гг. придется призвать свыше трети миллиона непрофессиональных офицеров и что эти прапорщики запаса и офицеры производства военного времени, восполняя страшную убыль кадрового офицерства, станут командовать ротами и даже батальонами{28}.
Кадровый офицер считался и был в действительности, так сказать, патентованным защитником Отечества, то есть человеком особенным.
Случалось, что иные корнеты и подпоручики, утрируя, переходили от обособленности к заносчивости. Но это было максимализмом молодости. Студенты-горняки были заносчивы перед технологами, воспитанники училища правоведения и лицеев кичились перед студентами-юристами. Заносчивость молодых офицеров не преследовалась старшими офицерами только в немногих «лихих» полках, но в армии вообще следили, чтобы границы разумной обособленности не переступались. Обособленность же эта была не кастовой.
 

(Продолжение следует)
 

Примечания:
 

{1} Головин Николай Николаевич (1875-1944) – русский военный теоретик, педагог и социолог, генерал-лейтенант (1917). В 1908-1914 гг. профессор Николаевской академии Генерального штаба, один из инициаторов внедрения в войсковую практику передовых методов обучения. Во время первой мировой войны прошел путь от командира кавалерийского полка до начальника штаба Румынского фронта. Участвовал в гражданской войне, в августе-октябре 1919 г. начальник штаба в ставке адмирала Колчака. В 1920 году эмигрировал во Францию. Инициатор создания и бессменный руководитель Зарубежных высших военно-научных курсов в Париже (1927-1939) и Белграде (1931-1944), выполнявших за рубежом роль русской военной академии и названных впоследствии его именем. Официальный представитель Гуверовской военной библиотеки в Европе (1926-1940). Его научный труд «Военные усилия России в мировой войне» (в двух томах, Париж, 1939) опубликован с сокращениями в нашем журнале в 1993 году.
{2} Очерк написан коллективом сотрудников Южно-Американского отдела Института по исследованию проблем войны и мира имени генерала профессора Н.Н. Головина под руководством профессора полковника Е. Месснера в составе: полковников В. Гранитова, В. Цешке, В. Шайдицкого, И. Эйхенбаума, подполковников С. Каширина и М. Рожченко, ротмистра А. Петрашевича, поручика С. Вакара и профессора доктора Ф. Вербицкого.
{3} Галицийская битва (август – сентябрь 1914 г.) – стратегическая операция Юго-Западного фронта, преследовавшая цель разгромить австро-венгерские войска и овладеть Галицией. Велась на фронте 320-400 км между Вислой и Днестром. В результате этих боев Австро-Венгрия потеряла 400 тыс. человек, а Россия – 230 тыс. Освободив Галицию и австрийскую часть Польши, русские войска создали угрозу вторжения в Венгрию и Силезию, вынудив германское командование срочно перебросить часть сил с Западного на Восточный театр военных действий.
{4} Наступление армий Юго-Западного фронта под командованием генерала от кавалерии А.А. Брусилова летом 1916 года вошло в историю под названием Брусиловского прорыва. В ходе наступательной операции русские армии (573 тыс. человек, 1770 орудий) прорвали позиционную оборону австро-венгров (448 тыс. человек, 1301 орудие) и продвинулись на 60-150 км, нанеся противнику огромный урон (1,5 млн. человек). Потери наступавших составили 0,5 млн. человек. Однако развить не поддержанное другими фронтами наступление не удалось.
{5} В ходе Эрзурумской операции зимой 1915-191 б гг. русская Кавказская армия (103 тыс. человек) прорвала оборону противника (свыше 80 тыс. человек) и штурмом с трех сторон овладела важной крепостью Эрзурум.
{6} Восточно-Прусская операция в августе-сентябре 1914 года, предпринятая Северо-Западным фронтом под командованием генерала от кавалерии Я.Г. Жилинского по настоянию англо-французского командования до окончания мобилизации и сосредоточения русских войск, обернулась серьезным поражением.
Тем не менее Восточно-Прусская операция имела важный стратегический результат: германское коман­дование вынуждено было снять с Западного фронта два корпуса и кавалерийскую дивизию и подготовить к переброске еще один корпус, что ослабило ударную группировку во Франции и привело к поражению немцев в битве на реке Марне в сентябре 1914 г.
{7} В кампании 1915 года англо-французское командование решило перейти на Западноевропейском театре к стратегической обороне, чтобы выиграть время для подготовки резервов и накопления материальных средств, тем самым переложив главную тяжесть вооруженной борьбы на Россию.
Германское командование сформировало в Галиции из войск, переброшенных с Западного фронта, 11-ю армию, которая совместно с 4-й австро-венгерской армией под общим командованием германского генерала А. Макензена 19 апреля (2 мая) перешла в наступление. Имея большое превосходство в силах и средствах, особенно в артиллерии, противник прорвал оборону 3-й русской армии, что привело к глубокому отступлению войск Юго-Западного фронта, оставивших в мае-июне Галицию.
В июле 12-я германская армия ударом в районе Прасныша попыталась прорвать оборону 1-й русской армии. Она должна была во взаимодействии с 4-й австро-венгерской и 11-й германской армиями, наступавшими из Галиции, окружить и уничтожить главную группировку русских в Польше. Этот замысел не удался, но российские войска вынуждены были оставить Польшу.
{8} К началу 1908 года численность русской армии составляла 1 млн. 100 тыс. человек, включая 44800 офицеров (1300 генералов, 7811 штаб-офицеров и 35689 обер-офицеров). Соотношение количества офицерского состава и нижних чинов соответствовало нормам, принятым в других государствах. Так, во Франции на 1 января 1908 г. на 585 тыс. человек нижних чинов приходилось 31 тыс. офицеров (1:20), в Германии на 600 тыс. человек нижних чинов – 28 тыс. офицеров -49- (1:21), в России на 1 050 тыс. человек нижних чинов – 44800 офицеров (1:23), в Японии на 300 тыс. человек нижних чинов – 18 тыс. офицеров (1:17).
В период первой мировой войны численность рус­ской армии постоянно возрастала: к 1(14) октября 1914 г. – 2 700 тыс. человек; к 1(14) января 1915 – 3 500 тыс.; к 1 (14) января 1916 г. – 6 200 тыс.; к 1(14) января 1917 – уже приблизительно 7 млн. (офицеров – 145 916, классных чинов и духовенства – 48047, солдат – 6 651 993; итого – 6 845 056). Война потребовала дополнительно около 250 тыс. офицеров (безвозвратные потери оценивались в 60 тыс.).
{9} На Руси до 1762 г. бояре, дворяне и боярские дети «обязывались пожизненной поголовной службой», но она не была постоянной: служилые дворяне и боярские дети являлись к месту службы лишь во время войны или перед ожидаемым походом. В мирные годы они обычно жили в своих вотчинах и поместьях. С созданием при Петре I постоянного войска характер воин­ской повинности изменился: ее должны были нести все сословия государства, причем дворяне обязывались служить поголовно ввиду пользования дарованными им поместьями, а другие сословия поставляли лишь определенное количество рекрутов.
Со временем дворянство получило льготы. С 1736 г. каждой дворянской семье разрешалось оставлять одного из сыновей для управления родовым имением, а срок службы был сокращен до 25 лет. Петр III грамотой «О вольности и свободе дворянству» от 18 февраля 1762 г. предоставил дворянам право выбора: служить или не служить в армии. С 1874 г. их сословие стало нести воинскую повинность на равных с другими условиях.
{10} Рекрутские наборы ввел Петр I. В 1699 году перед войной со шведами он произвел первый набор в целях пополнения регулярных войск. Для всех сословий общества (кроме дворянства) эта повинность носила общинный характер. Каждая община по разнарядке выставляла некоторое количество рекрутов – молодых людей в возрасте от 20 до 35 лет. При этом ей предоставлялось право определения кандидатов на военную службу. С 1831 года этот порядок отбора был изменен. Все мужское население, начиная с 20 лет, разбивалось на три разряда (1-й – холостяки и представители многочисленных семей; 2-й – члены семей, имевших трех работников мужского пола; 3-й – члены семей с двумя работниками). И уже в порядке очередности мужское население общины стало нести воинскую повинность. Только семьи с единственным работником освобождались от нее. С 1854 года непродолжительное время проводились жеребьевки для отбора в армию. Территория России разделялась на рекрутские участки, а рекрутские нормы менялись в зависимости от степени военной угрозы. До 1872 года допускалась замена рекрута другим лицом по их обоюдному согласию. Затем вместо нее был установлен выкуп. Последний рекрутский набор производился весной 1874 г., а осенью того же года состоялся первый призыв новобранцев на основании Устава о воинской повинности.
{11} Скобелев Михаил Дмитриевич (1843-1882) – генерал от инфантерии (1881). Окончил Академию Ге­нерального штаба (1868). Участник Хивинского похода (1873). В русско-турецкую войну 1877-1878 гг. командовал казачьей бригадой, отдельными отрядами, дивизией, отличился в боях под Плевной, в сражении при Шипке-Шейново. В 1878-1880 гг. – командир корпуса.
{12} Абациев Дмитрий Константинович (1857-?) – генерал от кавалерии (1916). В 1876-1879 гг. состоял ординарцем при генерале М. Д. Скобелеве. В 1878 году за боевое отличие был награжден золотой шашкой «За храбрость» и произведен в чин прапорщика. Экстерном окончил Виленское пехотное училище. Будучи командиром Уссурийского казачьего полка, участвовал в русско-японской войне 1904-1905 гг. В 1907-1912 гг. командовал бригадой 1-й Кавказской дивизии, а в 1912-1916 гг. – 6-м Кавказским армейским корпусом.
{13} Пажеский его императорского величества корпус – привилегированное военно-учебное заведение, созданное для получения общего и военного образования, а также соответствующего воспитания сыновьями «заслуженных родителей» – членов царской династии и свиты, полных генералов и генерал-лейтенантов и, как исключение, внуками указанных лиц по материнской линии. Его выпускники предназначались для офицерской службы преимущественно в войсках гвардии. В период обучения пажи несли придворную службу. Основанный 25 октября 1759 г., Пажеский корпус получил статут военно-учебного заведения с 10 октября 1802 г. Помимо видных государственных деятелей и военачальников (графа Н.Н. Муравьева-Амурского, фельдмаршала И. В. Гурко и многих других), корпус закончили основатель Московского университета и Академии художеств граф И.И. Шувалов, писатели А.И. Радищев и А.В. Дружинин, музыкант Н.И. Бахметьев.
{14} Павловское военное училище сформировано 16 сентября 1863 года на базе Павловского кадетского корпуса с целью подготовки офицерского состава для пехотных частей. В 1864 г. получило наименование 1-го Павловского военного училища. За 50-летний период (до начала первой мировой войны) училище выпустило 7730 офицеров, из которых 552 стали Георгиевскими кавалерами, 122 были убиты в боях. В числе окончивших училище – генерал от инфантерии А.Н. Куропаткин. В 1908 году в списки училища был зачислен наследник престола великий князь Алексей Николаевич.
{15} 9 мая 1823 г. была образована школа гвардейских подпрапорщиков для получения военного образования молодыми людьми, желающими достигнуть офицерского звания в гвардейской пехоте. В 1859 году переименована в Николаевское училище гвардейских юнкеров. В 1864 г. преобразовано в Николаевское кавалерийское училище. Туда принимались молодые люди не моложе 16 лет из сословий, не обложенных рекрутской повинностью. Среди его питомцев – генералы Д.И. Скобелев, М.Г. Лорис-Меликов, В.А. Сухомлинов. В 1832-1834 гг. курс обучения здесь проходил М.Ю. Лермонтов (в училище долгое время существовал музей поэта).
{16} Морской корпус – специальное среднее (с 1867 г. – высшее) военно-учебное заведение для подготовки флотских офицеров (единственное в России). Был основан Петром 1 14 января 1701 г. С 1906 года выпускники корпуса производились в корабельные гардемарины, а после годичного корабельного плавания и сдачи экзаменов – в мичманы.
{17} Показательно, что титулованных особ среди высшего командного состава русской армии было довольно мало. Мы располагаем следующими сведениями. На 1 декабря 1902 года числилось 1386 генералов. Из 129 полных генералов (от инфантерии, кавалерии, артиллерии) 3 были князьями, 10 – графами, 4 – баронами (всего 17 человек – 13 проц.). Среди 387 генерал-лейтенантов имели титулы: князя – 15, графа – 8, барона – 8 (всего 31 человек – 8 проц.), На 870 генерал-майоров причудилось 7 князей, 5 графов, 11 баронов (всего 23 человека – 3 проц.).
На 1 мая 1907 года числилось 2668 полковников. Из них 24 были князьями, 11 – графами, 27 – баронами (всего 62 человека – 2,3 проц.).
{18} Характерна в этом отношении судьба отца генерала А.И. Деникина (1872-1947) – Ивана Ефимовича Деникина (1807-1885), крепостного крестьянина Саратовской губернии. В 27 лет он был отдан помещиком в рекруты. Участвовал в Венгерском походе (1849), в Крымской кампании (1854-1855), в усмирении Польского восстания (1863). В 1856 году из фельдфебелей был произведен в прапорщики и назначен на -51- службу в бригаду пограничной стражи в Польшу. В 1869 г. вышел в отставку в чине майора.
{19} Кадетские корпуса в России – средние военно-учебные заведения закрытого типа преимущественно для детей дворян, образованные с целью «облегчить военнослужащим воспитание и образование их детей». В XVIII в. выпускали офицеров и гражданских чинов­ников, с начала и до середины XIX в. преимущественно офицеров. В 1863 году были преобразованы в военные гимназии, однако уже в 1882 году восстановлены в прежнем виде.
К 1917 году в России существовал 31 кадетский корпус (с общим числом кадет свыше 10 тыс. человек): Морской наследника цесаревича (1701),.2-й императора Петра Великого (1712), 1-й кадетский (1732), 1-й Московский императрицы Екатерины II (1778), Пажеский его императорского величества (1802), 1-й Сибирский императора Александра I (1813), Оренбургский-Неплюевский (1825), Нижегородский графа Аракчеева (1834), Полоцкий (1835), Петровско-Полтавский (1840), Орловский Бахтина (1843), Воронежский великого князя Михаила Павловича (1845), 2-й Московский императора Николая I (I849), Владимирский-Киевский (1852), Николаевский (в Санкт-Петербурге, 1864), 3-й Московский императора Александра III (1868), Александровский (в Санкт-Петербурге, 1873), Симбирский (1873), Тифлисский великого князя Михаила Николаевича (1875), Псковский (1876), Донской императора Александра III (1883), 2-й Оренбургский (1887), Одесский великого князя Константина Константиновича (1899), Суворовский (в Варшаве, 1899), Сумской (1900), Хабаровский графа Муравьева-Амурского (1900), Ярославский (1901), Владикавказский (1901), Ташкентский наследника цесаревича (1904), Вольский (1908), Иркутский (1913).
Примечательно, что даже в ходе гражданской войны часть кадетских корпусов продолжала функционировать. А некоторые из них после эвакуации из России и за рубежом не прекращали своей деятельности до середины 40-х – начала 50-х годов.
{20} Николаевский кадетский корпус вел свою историю от школы гвардейских подпрапорщиков, основанной 9 мая 1823 г. Первоначально в школе обучались только дети дворян. С 1864 года на ее базе наряду с Николаевским кавалерийским училищем был создан его приготовительный пансион. К обучению в нем были допущены дети представителей всех сословий. С 27 ноября 1878 года стал самостоятельным военно-учебным заведением. С 1882 г. – Николаевский кадетский корпус.
{21} В наставлении для военно-учебных заведений (1848) цель воспитания в кадетских корпусах определялась так: «Христианин, верноподданный, русский, добрый сын, надежный товарищ, скромный и образованный юноша, исполнительный, терпеливый и расторопный офицер – вот качества, с которыми воспитанник военно-учебных заведений должен переходить со школьной скамьи в ряды императорской армии, с чистым желанием отплатить государю за его благодеяния честной службой, честной жизнью и честной смертью».
{22} Александровское военное училище было открыто 25 августа 1863 года на месте Александровского сиротского кадетского корпуса в Москве. С 1864 г. получило наименование 3-го военного Александровского училища. Отличалось глубокой общеобразовательной подготовкой: к преподаванию широко привлекались профессора Московского университета – С.М. Соловьев, В.И. Терье, В.О. Ключевский. Кроме воспитанников кадетских корпусов в него принимались и выпускники гражданских средних и высших учебных заведений. Выпускником училища был писатель А.И. Куприн, описавший годы своей учебы в повести «Юнкера».
{23} Михайловское артиллерийское училище образовано 25 ноября 1820 года в виде офицерских и юнкерских классов. В 1855 г. офицерские классы училища были преобразованы в Михайловскую артиллерийскую академию. С 1860 г. училище комплектовалось в основном выпускниками кадетских корпусов. В 1898 г. здесь создали специальный класс, куда перевели 50 лучших юнкеров для подготовки к поступлению в Михайловскую артиллерийскую академию. С 1899 г. училище начало функционировать отдельно от академии. В 1903 г. был введен обязательный трехгодичный курс обучения. За 90 лет существования училище подготовило свыше 5 000 офицеров-артиллеристов.
{24} Константиновское артиллерийское училище преобразовано в 1894 г. из 2-го военного Константиновского училища (основанного в 1859 г.) с целью подготовки молодых людей, окончивших главным образом кадетские корпуса, к службе в артиллерии.
{25} Николаевское инженерное училище создано 24 ноября 1819 г. для подготовки офицерского состава «инженерных, саперных и пионерных войск» и названо Главным инженерным училищем. Состояло из двух отделений: высшего (офицерского) и низшего (кондукторского). С 1885 г. все юнкера при выпуске делились на два разряда. Окончившие по первому разряду выпускались в полевые инженерные войска, по второму разряду – в армейскую пехоту. С 1911 года был открыт прием лиц всех сословий, при этом выпускники кадетских корпусов зачислялись в училище без экзаменов, а молодежь из гражданских учебных заведений сдавала экзамены. Питомцами училища были генералы Э.И. Тотлебен, Ф.Ф. Радецкий, Г.А. Леер, писатели Ф.М. Достоевский и Д.В. Григорович, ученые И.М. Сеченов и П.Н. Яблочков.
{26} Некоторое представление о семейном положении офицерского состава дают следующие сведения: к маю 1907 г. среди 2668 полковников женатых было 2098 человек (78,6 проц.), холостых – 452 (17 проц.), вдовцов – 98 (3,7 проц.) и разведенных 20 (0,8 проц.). При этом в среднем на каждого женатого, вдовца и разведенного приходилось приблизительно трое детей.
{27} Показательна в этом отношении следующая ха­рактеристика духовной близости офицерского состава к солдатской массе: «Вынянченный денщиком, воспитанный в кадетском корпусе задаром или на медные деньги, с ранних лет впитавший в себя впечатление вечной нужды многоголовой штабс-капитанской семьи, кадровый офицер, несмотря на свое, часто стилистическое пристрастие к рукоприкладству и крепкому поминанию, зачастую много легче, проще и ближе подходил к солдату, народу, чем многие радикальные интеллигенты» (Степун Ф. Мысли о России. // Современные записки. Париж, 1923. №17. С.368).
{28} За годы войны из солдат в прапорщики было произведено примерно 22 тыс. человек, в том числе 11,5 тыс. – за боевые отличия на фронте. О социальном составе офицеров военного времени свидетельствует такой пример: из 1000 прапорщиков, прибывших зимой 1915/1916 г. на доукомплектование 7-й армии Юго-Западного фронта, 700 происходили из крестьян, 260 – из купцов, мещан и рабочих и только 40 – из дворян (Головин Н.Н. Российская контрреволюция в 1917-1918 гг. 5 т. в 12 кн. Т.1. Кн.1. С.85).

 

Российские офицеры

// Военно-исторический журнал. 1994. №2. С.43-49.
 

(Продолжение. Начало см.: Воен.-истор. журнал. 1991. №1. С.44-51.)
 

Офицерство и нация.
 

Российскую нацию составляло около полутораста племен. Только одному племени – еврейскому – возбранялось вступление в корпус офицерства. Это не было проявлением расового пренебрежения-евреи из семьи, принявшей христианство, мог стать офицером и дослужиться до высоких должностей. Примеры: генералы Грулев{1}, Цейль (командовал дивизией){2}, Адрианов (командовал корпусом){3}. Однако не только принадлежность к иудейской религии делала невозможным получение офицерского звания-люди иудейской веры, караимы, служили офицерами даже в Генеральном штабе, например генерал Хануков{4}, и в гвардии. Ограничение караимов не касалось, потому что они не были талмудистами. Если бы евреи не придерживались Талмуда в дополнение к своей вере, то и они могли бы поступать в офицеры. Талмуд же исключал эту возможность. В Своде военных постановлений (кодекс законов о войске) предписания о порядке принесения присяги новобранцами были дополнены приложением, гласившим, что за еврейским раввином, читающим солдатам-евреям текст присяги, надо внимательно наблюдать, чтобы он не кашлянул или не сплюнул, потому что, согласно Талмуду, такое действие аннулирует присягу. Раз мораль еврея-талмудиста руководствовалась такими и им подобными трюками, то невозможно было ему доверить выполнение обязанностей офицера, требующих весьма высоких моральных качеств.
Закон не делал больше никаких исключений, и всякий россиянин имел право стать офицером независимо от племени, вследствие чего офицерство было всенациональным. В нем были представлены все племена (кроме, конечно, примитивных, живших полудиким образом и освобожденных даже от воинской повинности вследствие низкого уровня их развития).
Так, например, в составе 15-й артиллерийской бригады (ее стоянка была в Одессе) в период с 1.911 по 1914 год было офицеров: великороссов – 19, малороссов – 12, поляков-9, немцев – 6, французов – 2, греков – 2, татарин – 1, болгарин – 1. В лейб-гвардии Гренадерском полку служили офицеры разного происхождения: немецкого – 7, малороссийского – 5, шведского – 4, финского – 2, французского, швейцарского, татарского по 1, из кавказцев 3 и 1 караим; в общем это составляло 40 проц. офицерского состава данного полка.
Ни при поступлении в военное училище, ни при выпуске офицеров из него не делалось различия по племенам: высота экзаменационного балла давала право выбрать для службы ту или иную войсковую часть. Только казачьи части комплектовались, в принципе, офицерами-казаками, но казаки имели эту привилегию не по племенному признаку, а в силу традиционного бытового уклада. Однако офицерами в казачью артиллерию зачислялись и не казаки, предварительно приписавшиеся к соответствующему казачьему войску.
Были, правда, войсковые части, созданные для удовлетворения племенных амбиций, как-то: Крымский конный ее величества полк{5}, Дагестанский конный полк{6}, Осетинский конный дивизион{7}, комплектовавшиеся исключительно солдатами-добровольцами. Но офицерский состав этих войсковых частей укомплектовывался на общих основаниях. Ни по закону, ни на практике не существовало в офицерстве племенного различия. Даже в отношении иностранцев. Например, из двух греков в 15-й артиллерийской бригаде один был уроженцем Греции, но он дослужился до должности командира дивизиона, хотя и не мог вполне овладеть русским языком.
Если бы кадровым офицерам задать вопрос, каковы были в частях взаимоотношения между офицерами разных племен, то он не был бы понят: в офицерстве не обращали ни малейшего внимания на племенное -43- происхождение. Случалось, в артиллерии за веселым ужином шутливо пререкались михайловцы с константиновцами (воспитанники Михайловского и Константиновского артиллерийских училищ), но никогда не бывало шуток над армянином или чухонцем. Ни при приеме в военные училища, пи при несении офицером военной службы не имели никаких преимуществ пи великороссы, ни немцы, ни кто-либо иной. Если в офицерстве число великороссов было большим, чем число малороссов, и значительно большим числа иных, то это естественным образом соответствовало численному преобладанию великороссов в населении страны. Может быть, процент немцев в офицерстве был несколько более высок, чем в государстве, но этому сеть объяснение: обезземелившиеся прибалтийские немцы давно из помещиков превратились в служилых людей, а служили они преимущественно в войске, потому что к нему чувствовали тяготение, будучи потомками рыцарских родов (Тевтонский{8} и другие ордена).
Принадлежность к тому или иному племени никогда и никак не влияла на служебное продвижение офицера. Только для поляков не было доступа в Академию, если они не рвали со своим польским происхождением, т. е. не отказывались от католичества. Это ограничение было пережитком старины: после последнего польского восстания создалось недоверие к офицерам-полякам, потому что большое число их, состоявшее в российском Генеральном штабе, не выполнило присяги. Но, принимая в Академию поляков-некатоликов, начальство не ставило затем никаких препятствии их карьере: в 1914 году много генералов польского происхождения занимало высокие должности-генералы Мрозовский и Сандецкий командовали военными округами, а генерал Янушкевич{12} был начальником Генерального штаба.
В списке генералитета стояли фамилии: Гурко{13}, Рагоза{14} , Эверт{15}, Келлер{16}, Флуг{17}, Плеве{18}, Каульбарс{19}, Ван-дер-Флит{20}, Дистерло{21}, Ванновский 1-й{22}, Ванновский 2-й{23}, Баратов{24}, Алиев{25}, Юзефович (татарин){26}, Драгомировы (из болгар){27}. Гвардейским конным корпусом командовал Хан-Нахичеванский{28}. Российским генералом был сербский князь Арсений Карагеоргиевнч{29}, а болгарин Радко-Дмитриев{30} получил в командование VIII армейский корпус, а потом III армию. Эти примеры свидетельствуют, что в российском офицерстве национального вопроса не существовало: офицер, какая бы кровь ни текла в его жилах, имел все офицерские права и на войне все с одинаковым самопожертвованием проливали свою кровь.
 

Офицерство и режим.
 

В период после Петра Великого гвардия не раз брала на себя роль вершительницы судеб государства, низвергая царей, возводя их на трон. Но при Екатерине Великой режим уже установился и в российском офицерстве окрепло сознание, что оно является оплотом режима, основными законами установленного. Это сознание побудило войско подавить мятеж декабристов и удержало армию в послушании царю в революцию 1905 года, за исключением нескольких заколебавшихся войсковых частей{31} вся армия способствовала прекращению революционных вспышек в народе.
Офицерство воспитывалось и воспитывало армию и флот в сознании, что войско является не только защитником Отечества от врагов внешних, но и опорою царского строя от врагов внутренних. Вопреки общеупотребительной, но ошибочной формуле "армия вне политики", армия была инструментом государственной политики, воспитывая солдат, а через них и весь парод в преданности вере, царю и Отечеству. Но армия была вне партийности: офицер и солдат не смел ни принадлежать к какой-либо политической партии, ни принимать участие в проявлении партийной деятельности. Офицер не должен был склоняться к симпатизированию каким бы то ли было партийно-политическим идеям, хотя бы и близким к формуле "Вера, Царь, Отечество". Поэтому офицер не смел быть в связи с преданными режиму организациями, такими, как "Союз русского народа"{32} и даже не мог состоять в гимнастической организации "Сокол", потому что последняя занималась развитием не только мышц, но и националистических настроений. Более того, офицеру предлагали уйти со службы, если узнавали, что его жена увлекается партийно-политическими идеями.
В послереволюционные годы офицерство подвергалось упрекам, да оно и само себя нередко упрекало за то, что изолированность от политико-социальной жизни народа сделала его безоружным против разлагающей пропаганды революционеров в 1917 году. Однако в то время кадровое офицерство уже не занимало должностей ниже полковых и батальонных, а непосредственное моральное воздействие на солдатскую массу оказывали командовавшие ротами и взводами офицеры запаса и офицеры военного времени. Это были люди, в своей довоенной жизни осведомленные в партийных и социальных вопросах. Однако и эта их "политическая вооруженность" оказалась бессильной против революционной демагогии. Против нее были беспомощны даже те офицеры, которые в своей -44- гражданской жизни-до призыва-стали опытными политиками, будучи членами партии центра пли монархических. Поэтому можно предполагать, что кадровые офицеры не остановили бы разложение войска даже в том случае, если бы они были политически образованы.
Как нельзя судить об уровне тактических познаний и способностей офицеров на основании кампаний, протекавших в совершенно ненормальных условиях (например, кампания 1915 г., когда в Галиции наши войска терпели поражения от артиллерии Макензена{33}, будучи почти безоружными), так точно нельзя судить о политической зрелости офицеров по ненормальной политической кампании 1917 года, когда отречение царя потрясло душу народа, истомленного к тому времени войной, весьма затянувшейся и крайне для России тяжелой, вследствие недобросовестности союзников. Судить надо по обстоятельствам не стихийного характера. В Маньчжурии действующая армия не заколебалась после отдачи Порт-Артура, Ляояна, Мукдена{34}, в революцию 1905-1907 гг. она осталась в руках офицеров, в 1914-1916 гг. жертвенно дралась, невзирая на тяжелые потрясения. Следовательно, и в столь трудных условиях оказывалась достаточной та политическая "вооруженность" офицеров, которую им давало воспитание в военной школе и духовная обстановка в полку. Изолированность от политико-партийной жизни была в те времена не вредной, но скорее полезной (в нынешнее же время, когда партийность проникла во все решительно области деятельности и мышления человека, едва ли может офицер остаться в такой изолированности).
Политическая программа российского офицерства была проста и ясна. Перефразируя известное выражение "Человеческая душа-христианка", можно сказать: "Офицерская душа-монархистка". Офицер в России был монархистом не только потому, что понятие Отечества символизировалось в личности царя и не только потому, что в присяге сливались преданность Родине и царю, но и потому, что верховное руководство царем вооруженными силами страны соответствует по-воински простому пониманию вещей: мое право единоличного командования зиждется на моем подчинении единоличному вождю. Если вождь этот бывает поставлен и сменяем народными голосованиями, то воину нелегко подчиняться ему столь же безоговорочно, как лицу, становящемуся вождем в силу династического порядка.
Монархизм офицерства не проявлялся в каких-либо эффектных словах или экзальтированных актах, но он был составной частью души офицера и основой всей его деятельности. Когда занемогший офицер подавал установленной формы рапорт: "Заболев сего числа, службу его императорского величества нести не могу", то он действительно ощущал, что его служба есть служба его императорского величества.
Каждый гражданин имел право, в силу закона о свободе убеждений, желать тех или иных изменений в политике государства и даже желать ненасильственного изменения режима. Офицер, становясь таковым, отказывался от гражданских свобод и прав и брал на себя обязанность ничего от Отечества для себя не требовать, но всего себя отдать Отечеству. Гражданин мог делать разное в ущерб государству: тот не в меру наживался па казенных подрядах, тот ради своей, а ие общей пользы изменял проект трассы железной дороги и т.д., офицер не извлекал никаких выгод от своего служения Отечеству, скупому на оплату его труда. Любовь офицера к Отечеству была бессребренной, бескорыстной, самоотверженной.
Что же касается еще одной основы офицерского миропонимания-веры, то и она влияла на поведение офицера{35}. Не в том суть, что офицер был обязан не реже одного раза в год причащаться, что в казарме и лагере день завершался молитвой, что все военные торжества освящались молебном, предшествовавшим параду, что при воспитании вверенных офицеру солдат в них углублялось религиозное сознание{36}, а в том была суть принадлежности офицера к вере, что он выполнял евангельский завет – "никого не обижайте". На основе этого завета офицерством были твердо усвоены моральные правила поведения на войне, сформулированные в императивных лозунгах: "жителя не обижай", "пленному – пощада", "воевать малой кровью", т. е. беречь кровь своих солдат и без надобности не усердствовать в пролитии крови врагов. Единственное в мире войско называлось христолюбивым – российское войско, ибо оно жило и воевало, памятуя христовы заветы.
Так слова "вера", "царь", "отечество" составляли содержание офицерского миропонимания.
 

(Продолжение следует)
 

Примечания
 

{1} Грулев Михаил Владимирович (1853-?) – военный публицист, генерал-лейтенант в отставке. Образование получил в Себежском уездном училище, Варшавском пехотном юнкерском училище и Николаевской академии Генерального штаба. Служил в Московском, Приамурском и Туркестанском военных округах. В период русско-японской войны 1904-1905 гг. командовал 11-м пехотным Псковским полком, был контужен, за -45- боевое отличие награжден несколькими орденами и золотым оружием. В 1912 г. вышел в отставку. Публицистическую деятельность начал в 1880 г., редактировал газету "Туркестанские ведомости". Его корреспонденции о русско-японской войне публиковались в "Русских ведомостях" и журнале "Разведчик". Автор книг: "В штабах и на полях Дальнего Востока" в двух томах (1908), "Соперничество России и Англии в Средней Азии" (1909), "Злобы дня в жизни армии" (1910) и др.
{2} Цейль Сергей Владимирович (1868-1915) – генерал-майор (1910). Обучался в Орловском Бахтина кадетском корпусе, Михайловском артиллерийском училище и Николаевской академии Генерального штаба. В 1896-1900 гг. обер-офицер для особых поручений при штабе Туркестанского военного округа. В русско-японскую войну 1904-1905 гг. исполнял должность начальника штаба 3-й пехотной дивизии. В первую мировую войну командовал пехотной дивизией.
{3} Адрианов Александр Александрович (1861-?) – генерал-майор (1907). Окончил 1-е военное Павловское училище и Александровскую военно-юридическую академию. Служил помощником военного прокурора, помощником военного следователя. Участвовал в русско-японской войне 1904-1905 гг. В 1906-1908 гг. военный судья московского, затем петербургского военно-окружных судов. В 1908-1912 гг. московский градоначальник.
{4} Хануков Александр Павлович (1867-?) – генерал-майор (1914). Образование получил в реальном училище, Михайловском артиллерийском училище и Николаевской академии Генерального штаба. В 1899-1903 гг. старший адъютант штаба 5-й пехотной дивизии, штаба Владивостокского корпуса. В 1905-1913 гг. начальник штаба 15-й пехотной дивизии, в 1913-1916 гг. командовал 131-м пехотным Тираспольским полком. С 1916 г. начальник штаба 41-го армейского корпуса.
{5} В 1784 г. из татар-жителей Крымского полуострова были сформированы "таврические дивизионы конного войска", которые несли службу на польской границе, вплоть до своего расформировании в 1796 г. В мае 1807 года были созданы конные татарские полки: Симферопольский, Перекопский, Евпаторийский и Феодосийский. 11ервые два полка в Отечественную войну 1812г. в составе отряда казачьего атамана М. И. Платова принимали участие в Смоленском, Бородинском, Малоярославецком, Тарутинском сражениях. По окончании войны полки были распущены, однако в 1827 г. из татар, имевших опыт боевых действий, был сформирован лейб-гвардии Крымско-татарский эскадрон. В русско-турецкую войну 1828-1829 гг. эскадрон в составе лейб-гвардии Казачьего полка участвовал в осаде крепости Варна. В Крымскую войну 1853-1856 гг. часть эскадрона принимала участие в сражении на реке Черной. В мае 1863 года эскадрон был упразднен, а на его базе в составе его величества конвоя была создана команда лейб-гвардии Крымских татар. 12 июня 1874 г. эскадрон был ейрормирован вновь. Во время русско-турецкой войны 1877-1878 гг. он нес службу на Крымском побережье. Одновременно с этим несколько дивизионов крымских татар участвовали в сражениях при Горном Дубняке, Ловче и Плевне. 21 февраля 1906 г. на базе эскадрона был развернут полк, получивший 31 декабря 1907 г. наименование Крымского конного. 10 октября 1910г. полк получил наименование Крымского конного ее величества государыни императрицы Александры Федоровны.
{6} Дагестанский конный полк вел свое начало от регулярной части "дагестанских всадников" (2 сотни), созданной в 1842 г. Первоначально он носил милиционный характер, а с 1894 г. стал регулярной частью, близком по организации к казачьему полку. С момента своего образования принимал активное участие в Кавказской войне XIX века, участвовал в Мангышлакском (1870) и Хивинском (1873) походах. В период войны 1877-1878 гг. на его базе было развернуто 4 конных иррегулярных полка. В 1894 г. получил наименование Дагестанского конного. В период русско-японской войны полк послужил основой для формирования 2-го Дагестанского полка, принимавшего участие в боевых действиях.
{7} Осетинский конный дивизион был сформирован на Кавказе в 1890 г. из осетин, прикомандированных к 1-му Сунжснско-Владикавказскому генерала Слепцова полку, и офицеров регулярных частей Терского и Кубанского казачьих войск.
{8} Тевтонский орден (Немецкий орден, орден крестоносцев) – католическая духовно-рыцарская организация, возникшая в Палестине в конце XII века во время крестовых походов. В XIII веке орден перенес свою деятельность в Прибалтику, обосновавшись на землях, захваченных у пруссов, литовцев и поляков. Разгромленный в Грюнвальдской битве 1410 г. польско-литовско-русскими войсками, с 1466 г. стал вассалом Польши. В 1525 г. его владения были превращены в светское герцогство Пруссия, которое с 1618 г. находилось в составе Бранденбургско-Прусского государства. В 1809 г. орден официально был закрыт. В 1834 г. – восстановлен в Австрии, имел небольшое число членов и не играл существенной политической роли. В такой форме существует и ныне.
{9} Восстание 1863-1864 гг. началось в ночь на 23 января 1863 г. нападениями па гарнизоны русских войск (в большинстве своем неудачными). Возглавивший его центральный национальный комитет целью восстания провозгласил достижение национальной независимости Польши. В феврале-августе 1863 г. это движение достигло своего апогея, охватив территорию Царства Польского, Литвы, частично Белоруссии и Правобережной Украины. К маю 1864 г. повстанцы были полностью разгромлены. Потери восстав­ших доходили до 30 тыс. человек, в русских войсках составили 3343 человека. В восстании приняли активное участие члены Комитета русских офицеров революционной организации, осуществлявшей свою деятельность в русских войсках, дислоцированных в Польше и западных губерниях России в 1861-1863 гг.
{10} Мрозовский Иосиф Иванович (1857-?) – генерал от артиллерии (1913). Окончил Полоцкую военную гимназию, Михайловское артиллерийское училище и Михайловскую артиллерийскую академию. Участник русско-турецкой войны 1877-1878 гг. В 1885-1902 гг. старший адъютант управления начальника артиллерии гвардейского корпуса, командир батареи лейб-гвардии артиллерийской бригады. В русско-японскую войну 1904-1905 гг. командовал артиллерийской бригадой, получил ранение, был награжден Георгиевским крестом. В 1906-1908 гг. начальник артиллерии Петербургского военного округа. В 1908-1916гг. командовал 1-й гвардейской -46- пехотной дивизией, Гренадерским корпусом, войсками Московского военного округа.
{11} Сандецкий Александр Генрихович (1851-?) – генерал от инфантерии (1910). Образование получил в Полоцкой военной гимназии, 2-м военном Константиновском училище и Николаевской академии Генерального штаба. В 1883-1899 гг. штаб-офицер при командующем войсками Семиреченской области, начальник штабов: Карской крепости, 38-й пехотной и 1-й Гренадерской дивизий, войск Забайкальской области. В 1899-1912 гг. командовал пехотной бригадой и дивизией, Гренадерским корпусом, войсками Казанского военного округа. В 1912-1915 гг. член военного совета, в 1915 году вновь назначен командующим Казанским военным округом.
{12} Янушкевич Николай Николаевич (1868-1918) – генерал от инфантерии. Окончил Николаевский кадетский корпус, Михайловское артиллерийское училище и Николаевскую академию Генерального штаба. Прошел все штабные должности, начиная с помощника старшего адъютанта штаба Виленского военного округа в 1898 г. до заведующего законодательным отделом канцелярии военного министра в 1910 г. В 1910 -1914 гг. экстраординарный профессор императорской Николаевской академии Генерального штаба и ординарный профессор (1911-1914) этой академии. В 1914 -1915 гг. начальник штаба Ставки Верховного главнокомандующего. После Февральской революции 1917 года в отставке.
{13} Гурко (Ромейко-Гурко) Иосиф Владимирович (1828-1901) – генерал-фельдмаршал (1894). Окончил Пажеский корпус (1846). В русско-турецкую войну 1877-1878 гг. командовал передовым отрядом русской армии, который совершил поход за Балканы, занял Софию и совместно с болгарскими и сербскими войсками разбил турок под Филиппополем (ныне Пловдив). В 1883-1894 гг. генерал-губернатор При-вислинского края и командующий войсками Варшавского военного округа.
{14} Рагоза АлександрФраицевич (1858-?) – генерал от инфантерии (1914). Получил образование в Полоцкой военной гимназии, Михайловском артиллерийском училище и Николаевской академии Генерального штаба. Участник русско-турецкой войны 1877-1878 гг. В 1883-1900 гг. старший адъютант штаба 3-й пехотной дивизии, начальник строевого отдела и начальник штаба Керченской крепости, начальник штаба 32-й и 5-й пехотных дивизий. В 1900-1904 гг. командовал 18-м пехотным Вологодским полком, бригадой 27-й пехотной дивизии. В 1904-1915 гг. начальник штаба 3-го армейского корпуса, комендант Усть-Двинской крепости, командир 19-й пехотной дивизии. В 1915 году назначен командующим 4-й армией.
{15} Эверт Алексей Ермолаевич (1857-1926) – генерал от инфантерии (1911). Окончил 1-й Московский кадетский корпус, 3-е военное Александровское училище и Николаевскую академию Генерального штаба. Участник русско-турецкой войны 1877-1878 гг. В 1882-1901 гг. старший адъютант штаба 3-й пехотной дивизии, старший адъютант и штаб-офицер для особых поручений при штабе Варшавского военного округа, начальник штаба 10-й пехотной дивизии, командир 130-го Херсонского пехотного полка. В русско-японскую войну 1904-1905 гг. начальник штаба 5-го армейского корпуса и генерал-квартирмейстер полевого штаба Главнокомандующего сухопутными и морскими силами, действовавшими против Японии. В 1905-1908 гг. начальник полевого штаба 1-й Маньчжурской армии, начальник Главного штаба. В 1908-1915 гг. командовал 13-м армейским корпусом, войсками Иркутского военного округа, был войсковым наказным атаманом Забайкальского казачьего войска. В 1915 г. назначен главнокомандующим армиями Западного фронта.
{16} Келлер Федор Эдуардович (1850-1904) – граф, генерал-лейтенант (1899). Окончил Пажеский корпус и Николаевскую академию Генерального штаба. В 1876 г. вступил добровольцем в ряды сербской армии, отличился во многих сражениях с турецкими войсками, был отмечен серебряной медалью"За храбрость" и назначен начальником штаба русской добровольческой дивизии. После возвращения в Россию начальник штаба 1-й Гренадерской дивизии. В 1879 г. участвовал в работе международной комиссии в Константинополе по определению границ Болгарского княжества. В 1893-1899 гг. был директором Пажеского корпуса, проявил себя талантливым педагогом. С 1899 г. исполнял должность екатеринославского губернатора. В русско-японскую войну 1904-1905 гг. командовал 11-м Восточно-Сибирским корпусом, а затем Восточным отрядом. В боях проявил храбрость и мужество, геройски погиб 18 июля 1904 г. во время сражения на Янзеленском перевале.
{17} Флуг Василий Егорович (1860-?) – генерал от инфантерии (1914). Окончил военную гимназию в Санкт-Петербурге, Михайловское артиллерийское училище и Николаевскую академию Генерального штаба. В 1890-1904 гг. начальник строевого отдела Владикавказской крепости, старший адъютант штаба Кавказской гренадер­ской дивизии, начальник штаба войск Квантунской области. В русско-японскую войну 1904 -1905 гг. генерал-квартирмейстер полевого штаба наместника на Дальнем Востоке и штаба 2-й Маньчжурской армии. В 1905-1915 гг. военный губернатор Приморской области и наказной атаман Уссурийского казачьего войска, командир 37-й пехотной и 2-й гвардейской пехотной дивизий, помощник туркестанского генерал-губернатора и командующего Туркестанским военным округом. В 1915 г. назначен командиром 2-го армейского корпуса.
{18} Плеве Павел Адамович (1850-1916) – генерал от кавалерии (1907). Получил образование в Варшавской гимназии, Николаевском кавалерийском училище и I Николаевской академии Генерального штаба. Участвовал в русско-турецкой войне 1877-1878 гг. В 1893-1907 гг. генерал-квартирмейстер штаба Виленского военного округа, начальник Николаевского кавалерийского училища, командир 2-й кавалерийской дивизии, комендант Варшавской крепости, командир 13-го армейского корпуса. С 1909 г. – командующий войсками Московского военного округа.
{19} Каульбарс Александр Васильевич (1844 -1915) – генерал от кавалерии (1901). Образование получил в Школе гвардейских юнкеров (впоследствии Николаевское кавалерийское училище) и Николаевской академии Генерального штаба. Участник Кульджинской экспедиции (1871) и Хивинского похода (1873). В русско-турецкую войну 1877-1878 гг. начальник штаба 8-й кавалерийской дивизии. В 1882 г. исполнял обязанности военного министра Болгарского княжества, а с 1883 г. – председателя совета министров этого государства. В 1891-1904 гг. командовал 15-й кавалерийской дивизией, 2-м – 47-кавалерийским корпусом, 2-м Сибирским армейским корпусом, войсками Одесского военного округа. В русско-японскую войну 1904-1905 гг. командующий 3-й, затем 2-й Маньчжурскими армиями. В 1907-1908 гг., будучи вновь командующим войсками Одесского военного округа, основал первый русский аэроклуб, сам многократно совершал полеты на аэростатах, дирижаблях и аэропланах в России, Франции и Англии. С 1909 г. член военного совета. Автор научных трудов по изучению Тянь-Шаня, отмеченных наградами Русского географического общества.
{20} Правильно не Ван, а Фан-дер-Флит Константин Петрович (1844-?) – генерал от артиллерии (1908). В 1867-1873 гг. адъютант командующего войсками Туркестанского военного округа. Участник русско-турецкой войны 1877-1878 гг. В 1877-1890 гг. командир батареи гвардейской коино-артиллерийской бригады. В 1890-1899 гг. командовал артиллерийской бригадой. Кубанского казачьего войска, 1-й гренадерской и 37-й артиллерийской бригадами. В 1900-1905 гг. начальник артиллерии 1-го армейского корпуса. Участник русско-японской войны 1904-1905 гг. В 1905- 1915 гг. инспектор артиллерии 1-й Маньчжурской армии, начальник артиллерии гвардейского корпуса, помощник командующего войсками Одесского военного округа, помощник главнокомандующего войсками гвардии и Петербургского военного округа.
{21} Дистерло Николаи Александрович фон (1871-?) – барон, генерал-майор (1912). Окончил 1-й Московский кадетский корпус, Михайловское артиллерийское училище и Николаевскую академию Генерального штаба. В 1898-1915 гг. старший адъютант штаба 2-й и 8-й гвардейских пехотных и 1-й гвардейской кавалерийской дивизий, обер-офицер по особым поручениям при командующем войсками Варшавского военного округа, заведующий учебной частью офицерской кавалерийской школы, управляющий канцелярией генерал-инспектора кавалерии. С ноября 1915 г. командир 11-й кавалерийской дивизии.
{22} Ванновский Петр Семенович (1822-1904) – генерал от инфантерии (1883). Участник Венгерского похода (1849). В Крымскую войну 1853-1856 гг. командовал батальоном лейб-гвардии Финляндского полка. В 1857-1869 гг. был начальником стрелковой школы в Царском Селе, затем Павловского кадетского корпуса, преобразованного впоследствии в Павловское военное училище. В 1870-1877 гг. командовал 12-й пехотной дивизией, 12-м армейским корпусом. В русско-турецкую войну 1877-1878 гг. начальник штаба, затем командир Рущукского отряда. В 1881 г. назначен управляющим Военным министерством, в 1883-1898 гг. военный министр. В 1901 г. назначен министром народного просвеще­ния.
{23} Ванновский Сергей Петрович (1869 -1915) – генерал-майор (1910). Получил образование в Пажеском корпусе и Николаевской академии Генерального штаба. Участник подавления боксерского восстания в Китае (1900-1901) и русско-японской войны 1904-1905 гг. В 1900-1907 гг. штаб-офицер для особых поручений при штабе 3-го Сибирского армейского корпуса, штаб-офицер в Главном штабе. В 1907-1915 гг. командир 20-го дра1унского Финляндского полка, помощник начальника штаба Донского казачьего войска.
{24} Баратов Николай Николаевич (1860- 1932) – генерал-лейтенант (1916). Окончил Владикавказское реальное училище, 2-е военное Константиновское училище, Николаевское инженерное училище и Николаевскую академию Генерального штаба. В 1891-1907 гг. старший адъютант штаба 13-й пехотной дивизии, обер-офицер для поручений при командующем войсками Кавказ­ского военного округа, командир 1-го Сунженско-Владикавказского полка Терского казачьего войска. Участник русско-японской войны 1904-1905 гг. В 1907-1912 гг. начальник штаба 2-го Кавказского армейского корпуса. В 1912-1915 гг. командовал 1-й Кавказской казачьей дивизией. С 1916 г. командир Кавказского кавалерийского корпуса.
{25} Алиев Эрис-Хан-Султан-Гирей (1855-?) – генерал от артиллерии (1913). Получил образование в Ставропольской гимназии, 2-м военном Константиновском училище, Михайловском артиллерийском училище и Михайловской артиллерийской академии. Участник русско-турецкой войны 1877-1878 гг. В 1895-1903 гг. командир артиллерийской батареи, затем артиллерийского дивизиона. В русско-японскую войну 1904-1905 гг. командир 26-й артиллерийской бригады. В 1906-1916 гг. командовал 5-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизией, 2-м Сибирским армейским корпусом, 4-м армейским корпусом.
{26} Юзефович Яков Давидович (1872-?) – генерал-майор (1915). Окончил Полоцкий кадетский корпус, Михайловское артиллерийское училище и Николаевскую академию Генерального штаба. В 1900-1904 гг. офицер по особым поручениям и помощник старшего адъютанта штаба Варшавского военного округа. В русско-японскую войну 1904 -1905 гг. штаб-офицер для поручений и старший адъютант управления генерал-квартирмейстера 3-й Маньчжурской армии. В 1905-1915 гг. штаб-офицер для поручений при штабе Варшавского военного округа, помощник, а затем начальник отдела по устройству и службе войск Главного управления Генерального штаба. С 1916 г. начальник штаба 2-го кавалерийского корпуса.
{27} Относительно происхождения русского дворянского рода Драгомировых существует и другая версия. В энциклопедическом словаре Врок-гауза и Ефрона (Брокгауз Ф.А, Ефрон И.А. Энциклопедический словарь. СПб., 1893. Т. 21. С. 91) говорится, что Драгомировы произошли от польского дворянского рода Драгомирецких. Первым из них пустил корни в России Антон Иванович Драгомиров, принявший русское подданство в 1739 г. Наиболее яркие представители этой фамилии-военачальники и теоретики военного дела:
Драгомиров Михаил Иванович (1830-1905) – генерал от инфантерии (1891). Окончил Николаевскую академию Генерального штаба (1856). В русско-турецкую войну 1877-1878 гг. командовал дивизией. В 1878-1889 гг. начальник Ни­колаевской академии Генерального штаба, затем командовал Киевским военным округом. С 1903 г. член Государственного совета. Автор многочисленных трудов по поенной истории, тактике, обучению и воспитанию войск;
Драгомиров Владимир Михайлович (1867-?) – генерал-лейтенант (1913). Получил образование в Пажеском корпусе и Николаевской академии Генерального штаба. В 1893-1904 гг. обер-офицер для особых поручений при штабе 9-го армейского корпуса, исполняющий должность -48- заведующего передвижением войск Киевского района, начальник штаба 42-й пехотной дивизии. В русско-японскую войну 1904-1905 гг. в штабах 17-го и 1-го армейских корпусов. В 1906-1914 гг. командир лейб-гвардии Преображенского полка, генерал-квартирмейстер, а затем начальник штаба Киевского военного округа. В 1915 г. назначен командиром 8-го армейского корпуса;
Драгомиров Абрам Михайлович (1868-?) -генерал-лейтенант (1914). Окончил Пажеский корпус и Николаевскую академию Генерального штаба. В 1893-1910 гг. старший адъютант штаба 2-й Кавказской казачьей дивизии, обер-офицер для особых поручений при командующем войсками Кавказского военного округа, штаб-офицер при штабе 19-го армейского корпуса, начальник штаба 7-й и 10-й кавалерийских дивизий. В 1910-1914 гг. командовал 9-м гусарским Киевским полком, отдельной кавалерийской бригадой. С 1914 г. командир 9-го армейского корпуса.
{28} Хан-Гусейн Нахичеванский (1863-?) – генерал от кавалерии (1915). Участник русско-японской войны. В 1904 -1916 гг. командовал 2-м Дагестанским конным, драгунским Нижегородским, лейб-гвардии Конным полками, отдельной кавалерийской бригадой, 2-й кавалерийской дивизией. С 1916 г. командир гвардейского кавалерийского корпуса.
{29} Карагсоргисвич Арсении Александрович (1859-?) – князь, генерал-майор (1914). Получил образование в Парижском лицее. Военную службу начал в 1886 г. Участвовал в русско-японской войне 1904-1905 гг., был награжден золотым оружием.
{30} Радко-Дмитриев (1859-1918) – генерал от инфантерии (1914). После вступления Болгарии в первую мировую войну на стороне Тройственного союза поступил на службу в русскую армию. В 1914-1915 гг. командовал 8-м армейским корпусом, с 1916 г. командующий 12-й армией.
{31} В ходе событий 1905-1907 гг. под влиянием активной революционной пропаганды только в армейских частях произошло свыше 440 солдатских выступлений, из них 106 вооруженных. Наиболее крупные: в июне-июле 1905 г. на броненосце "Потемкин" и в Херсонском дисциплинарном батальоне; в октябре-декабре 1905 г. в Кронштадтском и Севастопольском гарнизонах, 1-м Ташкентском резервном батальоне, 3-й саперной бригаде в Киеве, 2-м гренадерском Ростовском полку в Москве; летом 1906 г. в Свеаборге, Ревеле и Кронштадте, на крейсере "Память Азова"; в октябре 1907 г. во Владивостоке.
{32} Союз русского народа (СРП) – общественно-политическая организация в России. Возникла в октябре 1905 г. в Петербурге для борьбы с революцией. Объединяла в своих рядах представителей различных социальных слоев: городской мелкой буржуазии, помещиков, интеллигенции, рабочих, духовенства и зажиточного крестьянства. Основатели: А.И. Дубровин, В.М. Пуришкевич. Союз русского народа выступал за единую и неделимую Россию, сохранение самодержавия, проповедовал великодержавный шовинизм и антисемитизм, спровоцировал еврейские погромы в некоторых городах России. В 1908-1910 гг. распался на несколько организаций: "Союз Михаила Архангела", "Союз русского народа", "Всероссийский дубровинский СРН в Петербурге" и др. После свержения самодержавия в феврале 1917 г. эти организации как черносотенные были запрещены.
{33} Макензен Август (1849-1945) – немецкий генерал-фельдмаршал (1915). Участвовал во франко-прусской войне 1870–1871 гг. В 1908-1914 гг. командир 17-го пехотного корпуса, участвовал в боевых действиях начального периода первой мировой войны (сражение при Танненберге). В мае 1915 г. 11-я германская и 4-я австро-венгерская армии под общим командованием Макснзена, используя подавляющее превосходство в артиллерии, прорвали русские позиции па линии Тарнув – Горлице и вытеснили русские армии из Галиции, а впоследствии из Польши.
{34} В ходе русско-японской войны 1904-1905 гг. русская армия вследствие бездарного руководства со стороны высшего командования потерпела ряд поражений. Порт-Артур успешно оборонялся в течение почти всего 1904 г., но 20 декабря генералами Л.М. Стесселем и Л.В. Фоком был сдан японцам. 11-21 августа 1904 года произошло Ляоянское сражение. Несмотря на успешные действия русских войск, генерал А.Н. Куропаткин, неверно оцепив обстановку, отдал приказ на отступление. В феврале 1905 г. под Мукденом произошло последнее крупное сражение этой войны, входе которого русская армия потерпела тяжелое поражение и отступила на заранее подготовленные Сыпингайские позиции (в 175 км севернее Мукдена).
{35} Некоторое представление о конфессиональной принадлежности офицерского и рядового состава дают следующие сведения. К концу 1902 года среди 1386 человек генералов русской армии 1183 (85,4 проц.) были православные христиане, 144 (10,4 проц.) -лютеране, 48 (3,5 проц.) – католики, 6 (0,4 проц.) – магометане, 5 (0,3 проц.) – армяно-григорианцы. Среди нижних чипов в этот же период православные составляли 75 проц., католики – 9 проц., магометане – 2 проц., лютеране – 1,5 проц., другие-12,5 проц., в том числе и не заявившие о своей конфессиональной принадлежности (Режепо П. Статистика генералов. СПб, 1903. С.19-20).
{36} В Уставе внутренней службы одна из глав называлась "Религиозные обязанности воинских чинов", в которой регламентировалось выполнение религиозных обрядов военнослужащими-христианами и представителями других конфессий. Статья 549 Устава возлагала на командиров обязанность "оказывать содействие своим подчиненным, не исключая и прикомандированных, в исполнении религиозных обязанностей, налагаемых на них их вероисповеданием" (Устав внутренней службы. Высочайше утвержден 23 марта 1910 г. М.: Правоведение, 1916). -49-
Публикация и примечания
майора И.В. ОБРАЗЦОВА,
кандидата социологических наук



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU