УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Рыженков М.Р. «Патриотические газеты и журналы писали… о начинающейся великой борьбе Георгия Победоносца с драконом»
 

// Военно-исторический журнал. 2001. №9. С.63-64.
 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

 

В советской исторической науке вопрос о причинах русско-японской войны считался решенным окончательно. С одной стороны, империалистическая устремленность России и Японии к колониальным захватам, а с другой – желание царского правительства отвлечь народные массы от социально-экономических проблем посредством "маленькой победоносной войны". Однако подобное определение верно лишь отчасти. Приобретение колоний действительно являлось модным занятием великих держав, но у России и в этом была своя специфика: присоединив во второй половине XIX века колоссальные территории в Средней Азии и на Дальнем Востоке, она медленно и трудно осваивала новые земли. В суровых климатических условиях хозяйственная жизнь Приамурья и Приморья порой едва теплилась. Потенциал войск Приамурского военного округа был рассчитан скорее на охранно-полицейские задачи, чем на серьезные военные действия. Малочисленное русское население не обеспечивало надежного тыла. Именно поэтому Россия до середины 90-х годов XIX столетия всеми силами противилась колониальным захватам европейских держав на Дальнем Востоке, призывая их сохранять равновесие и совместно гарантировать территориальную неприкосновенность государств региона.
Ситуация, однако, стала меняться с воцарением Николая
II. В 1896 году в Корею направляются русские военные инструкторы, которые занимаются обучением корейской армии. До 1898 года при дворе корейского монарха главным советником по финансовым вопросам был чиновник, присланный из Петербурга. Естественно, все это не вызывало восторга в Токио.
В том же году Николай
II под влиянием министра иностранных дел М.Н. Муравьева решается на фактический захват принадлежащей Китаю территории – Ляодунского полуострова с Порт-Артуром, на который всего тремя годами раньше претендовала Япония. Но тогда Россия, кстати вместе с Францией и Германией, выразила решительный протест, и Япония отступила. Теперь же, навязав Китаю кабальный договор аренды, Россия сама в определенный степени сеяла семена будущей войны.
Правда, и здесь не все так однозначно. Отказавшись официально в качестве компенсации в пользу Японии от своего влияния на Корею и отозвав военных инструкторов и финансового советника, Россия
из Кореи все же не ушла. Группа сановников во главе со статс-секретарем А.М. Безобразовым под вывеской Русского лесопромышленного общества продолжила вмешательство в корейские дела.
Понимал ли государь император, что своими действиями он провоцирует войну с Японией? Очевидно, да, но столь же очевидно и то, что он этой войны если и не хотел, то во всяком случае не боялся. Почему? Ответ, на мой взгляд, заключается в сфере субъективного, чему советская наука отводила роль вторичного, подчиненного, малозначительного. Вот факты.
Еще в начале 80-х годов юный цесаревич Николай Александрович слушал лекции великого путешественника Н.М. Пржевальского, приглашенного для этой цели ко двору императрицей Марией Федоровной. Есть основания полагать, что рассказы путешественника о Центральной Азии повлияли на мировоззрение будущего царя, ведь Пржевальский был известен своими "империалистическими" взглядами и откровенным презрением к представителям "желтой расы"{1}.
В 1890-1891 гг. цесаревич Николай совершил морской круиз вокруг Азии, посетив ряд стран Востока, включая Китай и Японию. Именно в Японии произошел -63- инцидент: японский полицейский нанес ему удар по голове холодным оружием. Позднее С.Ю.Витте писал: "Я хочу сказать, что этот удар шашкой японского изувера, нанесенный в голову молодому цесаревичу, конечно, неблагоприятно повлиял на его впечатления о Японии и о японцах, в частности"{2}.
Но дело было, конечно, не в одном этом эпизоде. Из всего путешествия на Восток Николай вынес не столько восхищение древней культурой, сколько впечатление о том жалком и подчиненном положении, в котором находилось большинство восточных народов. Есть все основания полагать, что в конечном итоге именно это впечатление наложило отпечаток на внешнюю политику России на Дальнем Востоке на рубеже веков.
Уместно привести еще одно свидетельство
С.Ю. Витте: "Что государь этой войны не хотел, это верно, но по внушению банды авантюристов(Безобразов и К") он полагал, что может предписывать свои условия и желания и что если Япония и Китай не подчиняются, то это потому, что мы с ними церемонились: с ними нужно действовать, только внушая страх и не делая уступок, если же и сделать какую-либо уступку, то как милость белого царя. Одним словом, я войны ни за что не начну, а они не посмеют – значит, войны не будет"{3}.
Японцы начали войну так, как в дальнейшем не раз практиковалось в
XX веке: сперва они нанесли удар, а уж потом выполнили необходимые дипломатические формальности. В ночь на 27 января (9 февраля) 1904 года были атакованы русские корабли на внешнем рейде Порт-Артура, и только на другой день последовало объявление войны.
В Петербурге не сразу оценили всю опасность ситуации. Снова обратимся к С.Ю. Витте: "Когда началась последняя ужасная и несчастная война, то в архивах всех министерств можно было найти официальные доклады с высочайшими подписями, в которых император называет японцев макаками"{4}. То же настроение официальная пропаганда стремилась поддерживать и в обществе. Вот свидетельство другого очевидца, В.В. Вересаева: "В витринах магазинов ярко пестрели лубочные картины удивительно хамского содержания. На одной огромный казак с свирепо ухмыляющейся рожей сек ногайкой маленького, испуганного вопящего японца; на другой картине живописалось, "как русский матрос разбил японцу нос": по плачущему лицу
японца текла кровь, зубы дождем сыпались в синие волны. Маленькие "макаки" извивались под сапожищами лохматого чудовища с кровожадною рожею, и это чудовище олицетворяло Россию. Тем временем патриотические газеты и журналы писали о глубоко народном и глубоко христианском характере войны, о начинающейся великой борьбе Георгия Победоносца с драконом"{5}.
Ход войны и ее результаты общеизвестны, они отражены во множестве изданий от энциклопедий до мемуаров и многотомных исследований. Главным итогом, как и у любой войны, были сотни тысяч убитых и искалеченных людей с обеих сторон. Россия потерпела тяжелое поражение, прошла через революционную смуту, но и получила полезные уроки. Спустя годы последовали серьезные изменения в стране и в армии, произошла определенная "перестройка и демократизация" государственного устройства. Правда, это не уберегло от новой смуты, вызванной уже другой войной. А вот представление о японцах и Японии изменилось раз и навсегда. Даже победа в 1945 году не воскресила ни у правительства, ни у народа воспоминания о восточных соседях как о "жалких маленьких макаках".
 

Примечания
 

{1} Схиммельпеннинк ван дер Ойе Д. Неизвестный Пржевальский // Ариаварта. 1997. № 1. С. 221.
{2} Витте СЮ. Воспоминания. М., 1960. Т. 1.С. 438-439.
{3} Там же.
{4} Там же.
{5} Вересаев В.В. На японской войне / Собр. соч. М., 1961. Т. 3. С. 5-6. -64-



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU