УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Смельчуков Л.П. «В пользу интереса нашего» Ч.1
 

// Военно-исторический журнал. 1994. №2. С.79-85.
 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

 

Оренбургское казачье войско – третье в России после Донского и Кубанского. Оно насчитывало свыше полумиллиона человек и было создано во многом благодаря императрицам Анне Иоановне{1} и Елизавете Петровне{2}, которые понимали всю выгоду использования казаков в защите и освоении края. Ныне земли этого казачьего войска расположены в трех областях Урала, а большая их часть оказалась в Северном Казахстане.
Образование Оренбургского казачьего войска тесно связано с историей одноименного края, в устройстве и освоении которого казаки принимали непосредственное участие.
В начале XVI столетия большую часть Оренбургского, часть Орского, Верхнеуральского и Челябинского, весь Троцкий, а также Шадринскпн, Екатеринбургский и Краcноуфимский уезды Пермской губернии, большую часть Уфимской и часть Самарской губерний занимали башкиры. К юго-востоку от них на обширнейших степях кочевали киргизы, в то время многочисленная и сильная народность, занимавшая территорию бывшего Туркестанского края. К югу, между реками Яиком (Уралом) и Волгой, кочевали остатки Большой татарской Орды{3}. Набеги киргизов, внутренние раздоры, изнурявшие башкир, вынудили их признать добровольно власть царя Московского, и уже в 1557 году они внесли ясак (натуральный налог) в Казань. Но территориальная отдаленность Казани представляла много неудобств для башкир, поэтому они просили построить у них город, куда можно было бы вносить ясак, и где в случае необходимости они могли укрыться от набегов киргизов. В результате в 1574 году был построен город Уфа, почти одновременно с ним – Самара, а затем Бирск (как укрепленный пункт на месте села Архангельское) и Мензелинск.
Беспрестанные бунты среди башкир, киргизы и калмыки с юга, проникавшие в результате набегов до Камы, заставили
правительство пойти на строительство Закамской линии. Состояла она из рва и вала со сторожевыми городками, шла к юго-западу от Уфы, в направлении Ставрополя. Однако обстановку это не изменило, набеги совершались уже и в Казанскую губернию. Поэтому в 1732 году началось устройство новой Закамской линии, которая проходила от пригорода Самары – Алексеевки, построенной при Петре I, через Сергиевск к границе Казанской губернии, на реку Кичуй и соединялась там со старой Закамской линией.
Когда поселились казаки в Оренбургском крае и откуда они вышли – точных сведений нет. Но можно предположить, что появление здесь казаков относится к XVI столетию, когда они уже жили по Волге и даже имели на ней городки. В конце XVII столетия при Самаре и Уфе тоже были казачьи поселения, и о них знало не только правительство, но и степные народы, которым уже пришлось с ними столкнуться. Общего названия в то время казаки здешнего края не имели, а именовались но месту жительства самарскими и уфимскими. Первых насчитывалось в 1734 году до 487 человек, в том числе собственно казаков было 332 человека, а остальные – дворяне, иноземцы, недоросли и рядовые. В этом же году было увеличено и число самарских казаков. По штатному расписанию они были разделены на четыре роты: дворянскую и казачьи.
Дворянская рота подчинялась ротмистру Макашовскому, а казачьи – под названием Самарских и Алексеевских имели атаманом сотника Ивана Чернова. Всем им было определено жалованье, и казачьим ротам даны были четыре знамени из главного комиссариата. Сколько было уфимских казаков – точных данных нет. Но судя по тому, что в 1732 году при укреплении Уфы военная коллегия определила посылать для работ из уфимского гарнизона солдат и казаков по тысяче человек с переменою, можно заключить, что численность их была достаточно -79- велика. Уфимским казакам также даны были знамя и два значка, однако, когда это произошло, неизвестно в связи с отсутствием архивных документов.
Кроме самарских и уфимских казаков, в Оренбургском крае были еще исетские казаки, называвшиеся так по месту жительства в бывшей Исетской провинции. Они поселились там предположительно одновременно с устройством в 1658 году Челябинской крепости. Крепость, построенная для прикрытия слобод по реке Исети, прежде была в ведомстве Сибирской губернии, к которой причислялась и нынешняя Пермская область. Ее военную силу составляли в то время преимущественно стрельцы и казаки, атаманом у которых в конце XVI века был Пинай Степанов, служивший в Сибири после покорения ее Ермаком{4} и призванный туда главными устроителями Пермского края - Строгановыми{5}. Поэтому нет сомнения, что исетские казаки происхождением своим обязаны знаменитой донской вольнице, которая с Ермаком покорила Сибирь и образовала сибирских казаков. При возведении новых крепостей в Оренбургском крае в 1736 году исетским казакам велено было принять охотников до тысячи человек из сибирских ближних городов казачьих и дворянских детей, нсверстанных{6} и не положенных в подушный{7} оклад.
Официальное название оренбургских казаки получили только в 1748 году, когда по указу военной коллегии им был назначен первый войсковой атаман сотник Василий Могутов. Для управления войском ему были определены есаул и писарь. Эти три лица составили войсковую избу или канцелярию, ведавшую войсковыми делами. Таким образом, Оренбургское войско образовалось из самарских, уфимских и исетских казаков – потомков донских казаков.
К этому ядру присоединились яицкие казаки, дворяне, смоленские шляхтичи, казачьи дети из сибирских городов, стрельцы, отставные солдаты и драгуны, малоросские черкасы, беглые помещичьи крестьяне, крестьяне крайних сибирских слобод, уже привыкшие к обращению с оружием при набегах башкир и киргизов, новокрещеные уфимские мещеряки{8} и нагайбаки{9}, отличившиеся верностью и службою во время бунта башкир 1732-1740 гг., служилые татары, крещеные калмыки и даже иноземцы.
В 1731 году хан Малой киргизской Орды Абдул-Хаир, кочевавший между Аральским морем и рекой Урал, к северу от реки Эмбы, теснимый набегами башкир с севера и калмыков с юга, принял русское подданство, склонив к тому же ханов Каракалпакского и Большой киргизской Орды. В 1733 году хан Малой вел войну с одним из калмыцких владельцев Доржей Назаровым, кочевавшим по Эмбе и Уралу. Разорив его улусы (становища кочевников), он, чтобы подстраховать себя от ответных действий, в том же году прислал в Петербург своего сына и брата с просьбой о постройке на Урале города для защиты киргизов. В связи с этим обер-секретарь статский советник Иван Кирилов{10} составил проект о мерах к утверждению русской власти над киргизами и вообще к устройству Приуральского края. В документе впервые говорится о необходимости постройки города на Яике и Ори, там, где переплелись интересы русских, башкир, киргизов и калмыков. В частности, в нем указывалось:
"О котором городе сами Абдулхаир Хан и башкирцы просят, чтоб построить у устья Орь реки, тот весьма нужен не только для одного содержания киргизцев, но и для отворения свободного с товарами пути в Бухары, в Водокшап, в Балх и в Индию (чего император Петр Великий весьма домогался и не жалея ни казны, ни людей, князя Александра Черкасского послал от Астрахани, но он своею оплошкою в Хиве пропал)... Водокшанская провинция нужна в Российское владение для многого в ней имеющегося богатства, что золота, лалов, лапис лазури в ней довольно... ежели Бог допустит, в свое владение... достать и богатство, так как из Америки гишпанцы и португальцы получают, сюда вывозить, что при добром начале и прилежном попечении... есть у киргиз-кайсаков и каракалпаков во владении горы подле Сыр-Дарьи, они называют свинцовые и берут свинцу столько, сколько хотят, и льют пули, а не ведают, что свинец с серебром вместе бывает... у гор Кагкарат, недалеко от Башкирского владения, есть самородные квасцы... Славная Илецкая соль не далека будет от нового города, которою солью все башкирцы довольствуются, да и впредь отнимать у них не надобно, а возить оттуда для России сколько потребно, столько можно; в Башкирском же владении много богатых медных и других руд, да слюда лучшая, кою можно доставать и отпускать в Россию и в Персию..." Кирилов привел весьма интересный довод, подтверждая необходимость строительства города вдали от Петербурга: "Буде же о дальности и неспособности в проходах кто рассуждать стал и тому представляется, что голландцы для своего интереса в Ост-Индии земли овладели, и славный город Батавию сделали, откуда богатство получают, при первом же случае не без убытков и страху им было, да и ныне есть терпят зной солнечный, проезжая экватор, а иногда и от алжирцев морских разбойников; однако ж на те все трудности и дальности не смотрели и не смотрят, да и в Российском владении Сибирские край, яко: Нерчинск, Якутск и Камчатка. -80-
План предусматривал возведение крепостей но южной и восточной окраинам Башкирии. В результате достигались три важные цели: беспокойные башкиры сдерживались рядом крепостей со всех сторон, прерывались связи башкир с киргизами зауральских степей и представлялась возможность наблюдения за действиями Средней Орды, не принявшей русского подданства. Статскому советнику Кирилову велено было построить город при устье реки Орь, назвав его Оренбургом, а для работ нарядить тептерей и бобылей{12} , сколько потребуется.
7 июня 1734 года указом 6584 была высочайше утверждена привилегия г. Оренбургу, которой, между прочим, дозволялось "...всем и всякого народа Российским... купечеству, мастеровым и разночинцам, также иностранных европейских государств иноземцам, купцами художникам, и тутошним башкирскому народу... киргизским, каракалпацким народам, низ азиатских стран приезжим грекам, армянам, индейцам, персам, бухарцам, хивинцам, ташкентцам, калмыкам, и иным всякого звания и веры, приходить селиться, жить, Торговать и всяким ремеслом промышлять и паки на свои прежние жилища отходить свободно и невозбранно, без всякой опасности и удержания"{13}.Желающим селиться обещали отвести безденежно места под дворы, кладовые, амбары и лавки, давать на постройку лесные и каменные припасы в долг, с уплатою в 10 лет без процентов. Кроме того, с товаров не велено было брать в казну пошлин в течение трех лет, т. е. по 1738 год.
8 конце 1734 года Кирилов с войском и нужными для работы лицами прибыл в Уфу и прежде всего занялся заготовкой провианта и устройством на реке Урале пристани, с которой мог бы сплавляться провиант и другие материалы для постройки города на реке Ори. Место для пристани было выбрано там, где находится ныне г. Верхнеуральск и казачья станица Верхнеуральская. Это было первое русское поселение на реке Урале. С наступлением весны 1735 года Кирилов был готов к походу и в апреле выступил из Уфы с 15 пехотными ротами, 350 казаками и 600 мещеряками, не воспользовавшись разрешением взять с собой яицких п сакмарских казаков. В 10 верстах от города он разбил лагерь, где ожидал подхода пяти рот вологодских драгун с Закамской линии. Но так и не дождавшись их, 15 нюня Кирилов двинулся дальше, несмотря на то, что перед самым выступлением к нему явились посланцы от башкира Кильмяка Абыза с предупреждением, что башкиры будут препятствовать походу всеми силами. На это Кирилов не обратил внимания, обманутый заявлением башкир о готовности их поступать к нему на службу. В пути он узнал, что на шедшие к нему роты вологодских драгун напали башкиры. Это известие вынудило его послать на соединение с вологодскими ротами отряд из трех капральств{14} нехоты и 200 казаков и мещеряков. Однако отряд вернулся назад из-за восставших башкир.
Другой отряд тоже из трех капральств пехоты и 300 казаков и мещеряков в 300 верстах от Уфы соединился с вологодскими драгунами и около 10 июля вместе с ними прибыл к Кирилову. К этому времени Кирилов получил неприятное известие – башкиры напали на провиантский обоз, следовавший из сибирских слобод к Верхнеуральской пристани, отбили и разграбили до 40 возов, а остальных держали в осаде при озере Карагайском (ныне станица Карагайская). Кирилов направил отряд на выручку обоза, но он уже был отбит подполковником Арсеньевым, посланным из сибирских слобод, и благополучно доставлен к пристани. Между тем в отряде Кирилова стал ощущаться недостаток в провианте. Надежда была лишь на обоз, который должен был прибыть на реку Орь ранее отряда. Но когда 6 августа отряд пришел на устье Ори, обоз, задержанный башкирами, туда еще не был доставлен. До прибытия его люди довольствовались излишками провианта служилых мещеряков и лошадиным мясом.
15 августа был заложен Оренбург. Вскоре после этого Кирилов отправился в Уфу, полковника Тевкелева послал в сибирские слободы для заготовки провианта, а в новом городе оставил полковника Чемодурова{15} с сильным гарнизоном. Зима в том году началась рано. Провианта в новом городе могло хватить лишь до середины декабря, а высланный обоз был разграблен башкирами. "Для отвращения голода" полковник Чемодуров по приказанию Кирилова отправил более 800 человек в Всрхпеуральскую пристань, где находился запас хлеба. Но отряд из-за сильных морозов вынужден был вернуться назад, причем 150 человек "познобили члены", а пять – замерзли. Полковник Чемодуров снова отобрал 773 человека и отправил по реке Уралу в Сакмарск
ий городок. Лишь 200 человек дошли туда, 80 из которых - с отмороженными ногами и руками.
Между тем 11 февраля 1736 года статскому советнику Кирилову даны были именные высочайшие указы, которыми велено -81- было: "В Табынску к назначенной одной роте, другую роту прибавить... да тут же учредить служилых мещеряков охотников и казаков, и ссылочных до трехсот человек, и земли и угодий им отвесть, против поселенных на Уфе и в других тамошних местах... Уфимских новокрещеных, за их верную службу, определить в службу казацкую, и служить им по Мепзелинску, и по строющимся новым городкам в вершинах Ицких и между Уфы и Мензелинска, а ясак с них снять... О строении вновь городков для свободного к Оренбургу проезда караванов и обозов, и лучшего содержания Башкирской и Бухарской сторон (Зауральская киргизская степь называлась и Бухарскою стороною. – Примеч. авт.) в надлежащем подданстве: чинить вам по своему рассмотрению". В указе 6887 говорилось: "Отставных драгун, солдат, матросов с свободными паспортами, кто пожелает быть паки в службе нашей и селиться в Оренбурге, и в других тамошних новых местах: таковых, где случай запустит, принимать... и по приеме отправлять в те места, и селить, определяя им земляные участки, от 20 до 30 четвертей на семью и на проезд, и на обселение, ссуду деньгами и хлебом давать от Оренбургской экспедиции, по усмотрению пути и времени, покамест от собственной своей пашни пропитание получат; а ружье и амуницию таковым раздавать из отборной от полков, оныя в городах из цейхгаузов (вещевой склад. - Примеч. авт.) и магазинов". В указе 6980 было сказано: "Для поселения при Оренбурге и в других городах легких войск: принять вам охотников из яицких казаков до 500 человек, да из сибирских ближних городов казачьих и дворянских детей неверстанных, и не положенных в подушный оклад до 1000, и из уфимских служилых мещеряков, и при поселении дать им на строение домов денежного жалованья, против волжских казаков; а впредь для их содержания под селение и под пашню отвести им земель и прочих угодий, против того, как давано уфимским дворянам и казакам, только оных мещеряков во всех местах селить между русскими... Крайних сибирских, також и с Течинской слобод из крестьян написать в казаки охотников до 1000 человек, и употребить их в разъезды по Тоболу и Ишиму рекам и до Иртыша, в осторожность от зенгорских калмыков и кайсаков и подушный за них оклад платить из Оренбурга, а за оных выбранных для разъездов по окладу сколько будет надлежать по расположению вместо их брать из сибирских недорослей казачьих детей, живущих праздно". Кроме того, данную в 1734 году привилегию о беспошлин­ной торговле продлили с 1736 года еще на шесть лет. Для увеличения в новых местах количества русских людей ссыльных вме-
сто Сибири стали отправлять к статскому советнику Кирилову. Причем из них посылать "годных в службу нерегулярную, других на пашню, третьих, кои за тяжелыя вины и к воздержанию не надежных, в шарты определять, а излишних по прежнему нашему указу в работу на сибирские казенные заводы отсылать". Кроме того, указывалось: "Когда время допустит, тогда в тамошних местах заводить пашню и хлеб солдатами и драгунами, ибо работа временная, и иметь из того расход в дачи месячные на них же и на жен и детей"{16}.
Пользуясь такими полномочиями, статский советник Кирилов поручил своему тестю поручику флота Бахметеву{17} прибыть в Симбирск, оттуда немедленно в Самару, где приготовить все необходимое для устройства крепостей. Затем, взяв команду, следовать вверх по реке Самаре, застраивая на удобных местах крепости на расстоянии 30 и 40 верст друг от друга. Таким образом, в течение 1736 года возникли крепости: Красносамарская, Могинская, Борская, Елшанская, Бузулуцкая, Тоцкая, Сорочннская, Тевкелев-Брод, или Новосергиевская. Сам Кирилов, отправясь в Сакмарский городок, устроил крепости Чернореченскую и Татищеву, назвашгую сначала Камыш-Самарскою, при реке Яике и Перволоцкую, в верховьях реки Самары.
Этими же указами объявлялось, что будут строиться городки "позади всего башкирского и русского жилья" и что лица поименованных выше званий, подлинные казаки и не положенные в подушный оклад уфимские иноверцы, могут селиться по московской дороге от Оренбурга до Алексеевска, а по Сибирской до Верхнеуральска и Течинской слободы. В 1736 году была возведена крепость Красноуфимская, в которой поселились 103 казака из сходцев. Новые крепости обносились рвами и валом, следы которых в некоторых местах сохранились до сих пор, а также рогатками, тыном и двойными плетнями с глиной в промежутках или укреплялись другими способами на усмотрение ближайшего начальства. Крепости снабжались пушками, комплектовались гарнизонами из драгун и пехотных солдат.
В начале 1737 года статский советник Кирилов умер от чахотки. С его смертью устройство крепостей приостановилось. Назначенный на место Кирилова тайный советник Татищев{18} считал нужным в первую очередь заняться устройством администрации края и усмирением продолжавшегося бунта башкир.
По прибытии в г. Мензелинск тайный советник Татищев собрал совет, в котором участвовал командовавший войсками генерал-майор Соймонов{19}, уфимский воевода Шемякин, полковники Бардекевич и -82- Тевкелев, а также штаб-офицеры. На совете решено было крап разделить на две провинции по разные стороны Яика: Уфимскую и Исстскую. Уфа и Челябинская крепость назначались для местопребывания провинциальных канцелярии. Главное управление края, называвшееся сначала экспедицией, было решено переименовать в Оренбургскую комиссию. Место, выбранное для постройки Оренбурга, было признано несоответствующим целям правительства, так как весной крепость заливалась, строительных материалов и леса вблизи не было, необъятные степи, в которых полыхали башкирские восстания, отрезали город от караванных путей. В связи с этим было решено строить Оренбург в урочище Красная Гора. Управление же краем до устройства города было оставлено в Самаре. 20 августа 1739 года сенат издал указ о перенесении Оренбурга к урочищу Красная Гора. Город на Ори был переименован в Орскую крепость.
В 1737-1738 гг. усмирить бунтовавших башкир не удалось, хотя их главари Кильмяк, Акай и Юсуп были захвачены и отправлены в Петербург. В 1738 году Татищев из Самары отправился к устью Ори для осмотра воздвигаемых укреплений и на пути заложил крепость Губерлинскую. В Оренбурге Татищев оставался до сентября, учредил там ярмарку, на которую могли бы приезжать ташкентцы, хивинцы и киргизы, и отправил первый русский караваи с товарами на сумму 20 000 рублей. Однако караван не дошел до Ташкента, был разграблен киргизами Большой Орды, а люди взяты в рабство. В Оренбург никто ехать не хотел. Восстания башкир вспыхнули с новой силой. В начале 1739 года Татищев был отозван в Петербург, а на его место назначен генерал-лейтенант князь Урусов{20}. При его управлении краем приостановившееся устройство крепостей вновь продолжилось. И в 1739 году были построены крепости Карагайская у озера Караган, Уйская и Степная на реке Ус, Петропавловская на реке Кидыш, Чебаркульская у озера Чебаркуль, Миасская на реке Миассе и Егкульская у озера Еткуль. В следующем 1740 году были сделаны приготовления кустройству Оренбурга в урочище Красная Гора и в 1741 году город был заложен.
В 1742 году правителем Оренбургского края был назначен тайный советник И.И. Неплюев{21}. С разрешения сената он выбрал для Оренбурга еще более безопасное место, там, где сливались реки Сакмара и Яик. И 19 апреля 1743 года Оренбург был наконец заложен там, где стоит и сейчас... Непосредственным исполнителем замысла нового правителя был генерал Штокман, который перенес Бердскую крепость к Сакмаре, где ныне находится Бердск. В урочище Красная Гора была построена крепость Красногорская, где хотя в 1741 году и был заложен город, но работы производились так медленно, что в 1742 году был вырыт только ров да и то на протяжении всего 150 сажен{22}.
На строительство Оренбурга сгоняли людей со всей округи. За день земляных работ платили по две копейки. Свирепствовала цинга, от которой за лето умер 631 человек. И все же к осени город был построен. Он имел форму многоугольника, южная сторона которого располагалась по высокому обрыву – берегу Яика. Город был обнесен валом около 4 метров высотой и рвом шириной до 10 метров и глубиной - 4 метра{23}. По окружности город имел длину 5 верст 192 сажени. Оренбург имел пять ворот: Орские, Чериореченские, Яицкие, Сакмарские и Водяные, которые выходили к реке.
В том же 1743 году при Оренбурге особым форштатом (предместье города) было поселено 550 казаков из Уфы и Самары, которые с бердекпми казаками составляли Оренбургский нерегулярный корпус. Прочие казаки назывались нерегулярными людьми Оренбургской губернии. Первым губернатором был назначен тайный советник И.И. Неплюев.
Он постоянно заботился об устройстве казачьего населения, признавая казаков наиболее способными для охраны пограничных участков. Так, в 1743 году по поводу высочайшего указа о доставлении беглых крестьян со всем их имуществом и хлебом в прежние местожительства на подводах держателей он доносил, что хотя указом от 28 августа 1736 года и велено было "бродящих годных писать в регулярную службу, а помещикам зачитать в рекруты, в Оренбург же таких употреблять, которые в регулярную службу не годны", но статский советник Кирилов и годных записывал в казаки. В новых крепостях "для скорейшего их основания и учреждения такие люди не меньше того, как в полки были нужны". Если записанных в казаки людей отдать помещикам, то в крепостях останется "самое малолюдство, издержанная на обзаведение их в тех крепостях денежная и провиантская сумма пропадет туне, а тут не точию такие нерегулярные люди для всяких разъездов и предосторожностей, яко пограничных и от легких воровских набегов опасных местах, но и обывателей, кои б пашни и прочее к содержанию человеческому нужное разводить могли, необходимо нужны". Поэтому Неплюев и просил беглых, записанных в новые крепости в казаки и там уже поселившихся, "которые действительно службу служат, оттуда не высылать, а быть им, как оные есть, в казаках".
И 27 июля 1744 года такое разрешение ему было дано. Людей, имевших в крепостях -83- прочное домохозяйство и отбывавших казачью службу, оказалось 2415 человек. Они и остались в казаках.
Но и после этого Неплюев не перестал заботиться об увеличении казачьего населения, при каждом удобном случае заявляя правительству, что построенными городами и крепостями "покрывается наибольшая часть Башкирии, через что оный народ ныне в страхе и совершенном обуздании содержится. Что киргнз-кайсацкие орды, малыми и знатными шайками, почасту воровские подбеги деют, продерзостн чинят, всякие пакости делают и сих встренных народов драгунами поймать не можно, а легкие люди надобны; того ради, для показанных резонов, казакам неубогим, а добрым здесь быть надлежит и дву-конь, огненное ружье, саблю и копье добрыя же и крепкия иметь".
Кроме того, увеличение казачьего населения признавалось нужным и для того, чтобы обезопасить край на случай вывода из него регулярных войск. Крепости по Оренбургской линии были расположены довольно далеко друг от друга, поэтому для лучшего сообщения и охраны края необходимо было заводить новые поселения. И между крепостями стали устраивать редуты, постепенно заселяемые казаками.
Казаки занимали край не как хозяева и производители, а как воины и защитники окраины России. Главный войсковой гброд был заложен на самой границе и являлся крепостью. Большинство крепостей и станиц было построено вдоль рек вблизи границы. Укрепления: крепости или редуты, батарейки и пикеты - все было приспособлено для охраны границы.
Эта служба была определена и самою жизнью казака. Большую часть ее он проводил на границе, жил в крепости и отсюда ходил и ездил то на пикеты, то в разъезды, то в ночные залоги. Днем и ночью, точно невидимой нитью, он был привязан службой к пограничной линии, которая тянулась с запада на восток, с юга на север. Когда дозорный, стоящий на вышке Звериноголовского пикета, затягивал протяжное "Слу-у-шай!", а дозорный на соседней вышке подхватывал его и передавал следующему, то этот предостерегающий окрик бодрствующего на границе казака, точно перекатною волною, доходил в несколько часов до Оренбурга и дальше, а затем отдаленным эхом возвращался обратно. Это был своего рода казачий телефон, которым можно было эффективно пользоваться в тихую погоду.
Размещенные в крепостях казаки несли гарнизонную службу и считались гарнизоном, хотя и не совсем обычным: подвижным, форма деятельности которого менялась в зависимости от обстановки. В крепости находилось лишь ядро казачьей боевой дружины, из которой днем и ночью выделялись отдельные части – караулы на пикетах, "разъезды" для подвижного осмотра местности и "залоги" в секретных пунктах дозора. Казаки назначались туда по очереди, а иногда и по способностям, кто к чему имел больше склонности и навыков. Таким образом, при несении кордонной службы менялось и гарнизонное ядро, и его части.
Когда раздавался выстрел на залоге и в темной ночи ярко вспыхивала на пикете "фигура" – зажженная смоляная бочка или просто пук горючего материала, когда во весь опор мчался нарочный с криком: "Киргизы!", тогда гарнизон, его части и все, кто находился вблизи, приходили в движение. С пикетов, разъездов и залогов во все стороны, где можно было рассчитывать на присутствие военной силы или на какую-нибудь помощь, мчались нарочные. Мелкие части спешили соединиться. Одиночки и бессильные прятались. Поднималась "тревога". Горнисты и барабанщики играли в рожки и били в барабаны. На дальние расстояния -84- весть о тревоге подавали выстрелами из пушки. И туда, где была тревога, из разных крепостей и редутов мчались вооруженные казачьи команды. Плохо приходилось неприятелю, когда объединенные силы казаков заставали его на месте преступления.

(Окончание следует)
 

Примечания
 

{1} Анна Иоановна (Ивановна) (1693-1740) – российская императрица с 25 января 1730 г., племянница Петра I.
{2} Елизавета Петровна (1709-1761) – российская императрица с 25 ноября 1741 г., дочь Петра I и Екатерины I. В 1760 г. издала указ о праве помещиков ссылать крестьян в Сибирь.
{3} Большая татарская Орда (Великая Орда) в русских источниках название татарского государства в низовьях Волги, образовавшегося во второй четверти XV в. в процессе феодальной раздробленности в Золотой Орде. В 1486-1491 гг. крымский хан Менгли-Гирей нанес удар по Большой Орде, а в 1502 г. ликвидировал ее самостоятельность.
Ермак Тимофеевич (умер 6 августа 1585 г.) – казачий атаман, предводитель похода в Сибирь, в результате которого распалось Сибирское ханство Кучума и было положено начало присоединению Сибири к Русскому государству. (См.: Воен.-истор. журнал. 1993. №6. С.83-87).
{5} Строгановы (Строгоиовы) – русские купцы и промышленники, известные своей деятельностью по колонизации Урала и Сибири, затем крупные землевладельцы и государственные деятели XVI-начала XX вв.
{6} Верстать – наделять (поместьем, окладом и т. п.).
{7} Подушный – налог, взимаемый с каждого человека, с души.
{8} Мещеряки – тюркская народность.
{9} Нагайбаки – крымские степные татары.
{10} Кирилов Иван Иванович (по другим сведениям Кириллович) (1689-1737) – русский ученый, обер-секретарь сената, составитель географического атласа Российской империи. В 1733 г. Кирилов подал в сенат проект, обещавший великую будущность торговле со среднеазиатскими ханствами и Индией. Правительство избрало его самого для осуществления этих планов. В 1734 г. он был отправлен во главе обширной экспедиции в Оренбургский край. Здесь основал Верхнеяицкую крепость, окончил начатую еще до него перепись тептерей (народности, образовавшейся из различных беглых элементов из среды приволжских финнов и чувашей, с течением времени совершенно отатарившейся). Кирилов составил список башкирских родов и сформировал из дворянских детей две роты драгун. И.И. Кирилова называли "великим рачителем наук".
{11} Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. 1830. Т. IX. С 309, 312-314, 316.
{12} Бобыль – бедный, иногда бездворовый феодально-зависимый человек в Русском государстве в XV-начале XVIII в. Бобыли несли сокращенные феодальные повинности. С введением подушной подати приравнены к крестьянам.
{13} Полное собрание законов... Т. IX. С.345.
{14} Капральство – в русской армии до середины XIX века часть роты, находившаяся под командованием капрала.
{15} Полковник Чсмодуров, очевидно, из русского дворянского рода Чемодуровых, упоминание о котором относится к середине XVII в.
{16} Полное собрание законов... Т. IX. С. 738-739,743-745.
{17} Скорее всего речь идет о генерал-поручике Иване Ивановиче Бахметеве, бывшем в правление Елизаветы Петровны сенатором.
{18} Татищев Василий Никитич (1686-1750) – русский государственный деятель, историк. В 1737 году Бирон, желая отстранить Татищева от горного дела, назначил его в Оренбургскую экспедицию для окончательного усмирения Башкирии и устройства управления башкир. Здесь ему удалось провести несколько гуманных мер, например, он выхлопотал, чтобы доставление ясака было возложено не на ясачников, а на башкирских старшин. В январе 1739 г. Татищев приехал в Санкт-Петербург, где была устроена комиссия для рассмотрения жалоб на него. Татищева обвиняли в "нападках и взятках", неисполнительности и т. п. Комиссия подвергла его аресту, заключила в Петропавловскую крепость и в сентябре 1740 года приговорила к лишению чинов. Но приговор исполнен не был. После падения Бирона Татищев был освобожден от наказания.
{19} Соймонов Федор Иванович (1692-1780) – русский ученый, гидрограф, картограф, географ, генерал-кригс-комиссар. С 1757 по 1763 год сибирский губернатор, с 1763 по 1766 год – сенатор.
{20} Генерал-лейтенант князь Урусов, предположительно из княжеского рода Урусовых, татарского происхождения, восходящий своими корнями к известному Едигею Мангиту, любимому военачальнику Тамерлана, игравшему затем большую роль в Золотой Орде и сделавшемуся впоследствии владетельным князем Ногайским.
{21} Неплюев Иван Иванович (1693-1773) – русский государственный деятель. В 1742-1758 г. наместник Оренбургского края. В 1760 г. назначен сенатором. В 1763 г. – член третьей комиссии о коммерции, но вскоре вышел в отставку по болезни.
{22} Сажень – 2,134 м.
{23} Верста – 500 саженей, 1,06680х10 м3. -85-

 

Смельчуков Л.П. «В пользу интереса нашего» Ч.2
 

// Военно-исторический журнал. 1994. №4. С.92-96.
 

(Окончание. Начало см.: Воен.-истор. журнал. 1994. №2)
 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

 

Граница, отделявшая земли казаков от земель неспокойных башкир, киргизов и калмыков, была укреплена крепостями или постами. Но так как их было мало, то между ними на небольшие расстояния устраивали пикеты (по-казачьи, "бикеты") – более мелкие пункты для наблюдения за неприятелем. В некоторых местах поставлены были батарейки, что-то среднее между постом и пикетом. Связь между этими укрепленными пунктами осуществлялась, главным образом, разъездами.
Они состояли из небольшой партии конных казаков под командой офицера, урядника (сотенного есаула) или просто опытного казака. Разъезды делились на дневные и ночные. И те, и другие обязаны были выслеживать неприятеля и, обнаружив его, немедленно давать об этом знать в крепость, селения и разным частям войск. Ночные разъезды производились четыре раза в ночь, причем каждый для контроля обязан был оставлять деревянный ярлык на конечном пункте.
Сама крепость была обнесена рвом и плетнем (или частоколом), имела помещения для войска, лошадей и боевые запасы, пушки и достаточное по тому времени количество людей. Батарейка назначалась исключительно для пушечной пальбы и была опорным пунктом при военных операциях на случай наступления на неприятеля или же отступления. Пикет представлял собой простой шалаш с вышкой для наблюдения, обнесенный двойным плетнем, засыпанным землей, за которым укрывались казаки.
Небольшие команды пеших казаков назывались залогами. Они залегали обыкновенно ночью в камышах, на переправах, в других укромных местах по главным проходам, где киргизы пробирались внутрь линии. Залоги назывались также секретами. Командующий полком обязан был раз в неделю объехать и осмотреть укрепления и части войск, которые находились в его ведении, доносить ежедневно о военных происшествиях. По его усмотрению назначались дневные разъезды.
Согласно издавна заведенному порядку казаки должны были охранять пограничную линию по году в трехлетний срок, так, чтобы из всего войска 1/3 полков была на очереди, а остальные - на льготе, дома.
Ни один офицер не имел права отлучаться с места службы без разрешения наказного атамана. Пекари и кухари должны были иметь оружие. Ни один казак не мог уходить без оружия с кордона. Командирам строго запрещалось отпускать на дом со службы подчиненных им казаков.
В зимнее время, когда с появлением льда на реках усиливались набеги киргизов, из льготных казаков, не обремененных хозяйственными работами, могли создаваться по усмотрению наказного атамана особые отряды для подкрепления очередных полков, служащих на границе. За зимнее отвлечение льготных казаков от хозяйства им из казны выдавались ремонтные деньги. Так было заведено у всех казачьих войск.
Служебные обязанности казака были очень сложны и многообразны. С 19 лет он поступал в строевую службу и пес се в течение 25 лет. Затем казака подвергали освидетельствованию, и если он оказывался годным к службе, оставляли в полку. И тогда он снова попадал на военную службу при формировании экспедиции и отрядов. При негодности к полковой службе казак назначался на внутреннюю: в присутственных войсковых местах, на меновых дворах, при войсковых магазинах, госпиталях и лазаретах, в конных разъездных командах при земских начальствах и станичных управлениях, в ямщиках на почтовых станциях, в летучках для возки бумаг, в пожарных командах, при чугунных крепостных орудиях в пограничных селениях и при орудиях старого калибра в крепостных укреплениях.На все это требовалось до 4000 казаков внутренней службы. Ее по станицам несли так называемые инвалидные команды. Они исполняли обязанности сторожей при атаманском правлении, в церквях, хлебо-запасных магазинах, на войсковых соляных -92- озерах и т.д. На это так же требовалось не менее 4000 человек. Однако при трехлетней смене отставных казаков для несения внутренней службы по войску не хватало. Поэтому в пополнение им назначались малолетки до 19 лет и, следовательно, часть казаков несла службу до поступления в полки.
Па отставных и льготных казаках лежал целый ряд натуральных повинностей и расходы по содержанию общественных учреждений. Деньги требовались на возведение и ремонт общественных зданий, на пожарные снаряды, на повозки и упряжь для почтовых станции, на жалованье служащим и наем писарей, на канцелярские по станичным управлениям расходы и т.п.
За неимением доходов станичные управления освобождали часть казаков от несения внутренней службы за деньги, которые шли в общественный фонд на указанные выше нужды. Наибольшим же гнетом на население ложились натуральные повинности - исправление дорог, мостов и гатей (настил из бревен или хвороста), препровождение арестантов и воинских частей, перевозка провианта и других грузов. За все это население не получало никакого вознаграждения ни от казны, ни от войска. Выполнение такого рода повинностей носило принудительный, обязательный характер, и казаки отрывались от хозяйства.
При устройстве линии казаки употреблялись в следующие работы: возили лес и строили крепости, конвоировали проезжающих и почту, вместе с гарнизонными солдатами, драгунами и ландмилицкими{1} чинами содержали караулы в крепостях, а по форпостам и пикетам – посты. Днем и ночью казаки находились в разъездах и, как наиболее способные, чаще других посылались в партии для преследования киргизских шаек, прорывавшихся сквозь линию, угонявших скот, увозивших людей. Служба казаков на Оренбургской линии из-за их малочисленности была тяжелой. Они должны были служить, находясь на своем содержании, иметь две лошади и собственное обмундирование и вооружение - копье, саблю, турку (ружье) или сайдак{2}, который, впрочем, допускался только для казаков – татар, не умевших стрелять из ружей. Увольнялись от службы только "самые дряхлые и невозможные".
Жить казакам было тоже нелегко. Они ''должны были постоянно быть настороже, на полевые работы выезжать не иначе как большими партиями, вооруженными, а на ночь возвращаться в крепость. За любую оплошность приходилось расплачиваться жизнью или пленом. Жалованье выдавалось не всегда исправно. Так, в ноябре 1740 года князь Урусов доносил, что в городе Табынске со второй половины 1737 года не выдается из казанской губернской канцелярии жалованье, которое казаки "неотступно просят, объявляя, что находятся в разъездах и разных посылках, и в казенных работах беспрестанно, а за неполучением жалованья терпят немалую нужду, и пришли в всеконечную скудость. Что город Табынск построен внутри самого жилища башкирского, и быть оному весьма нужно, а казаков в нем не токмо не умножено, но из тех, кои при статском советнике Кирилове набраны, многие разбрелись, затем, что были без пропитания, а осталось только атаман, есаул, писарь, сотник, хорунжий, да рядовых 69, а буде и остальных без жалованья оставить, то они также разбредутся"{3}.
Если так тяжело было в Табынске, находившемся внутри линии, то можно представить, каково было казакам Оренбургского ведомства, которые могли отлучаться с места жительства только зимой, да и то с разрешения губернатора. Впрочем, несмотря на тяжесть службы, казаки никуда кроме Табынска не уходили. В 1748 году их было в Оренбургском корпусе: в Оренбурге и Бердской крепости – 650; в Оренбургском ведомстве: в крепостях Орской, Губерлинской, Верхнеозерной, Красногорской, Чсрнореченской, Татищевой, Разсыпной, Перволоцкой, Новосергисвской, Сорочинской, Тоцкой, Бузулуцкой, Елшанской, Борской, Красносамарской и Могинской – 770; в Ставропольском ведомстве: в городах Ставрополе, Самаре и пригороде Алексеевске – 250; в Уфимской провинции: в Уфе и крепостях Табынской, Красноуфимской, Елдяцкой и Нагайбацкой – 1150; в Исетской провинции: в крепостях Челябинской, Миасской, Устьуйской, Крутоярской, Каракульской, Еткульской, Коельской, Чебаркульской, Уйской, Степной, Петропавловской и Карагайской – 1230. Всего 4050 человек. Атаманы, офицеры и казаки (1702 человека) получали жалованья – 11570 рублей. Остальные служили без жалованья.
Распределение казачьего населения по Оренбургской линии имело важное значение для охраны безопасности залинейных -93- жителей, а вследствие этого и для развития не только сельского хозяйства, но и промышленности, которой до этого времени в крае не было совсем. Но уже с 1745 по 1762 год построили 15 медных и 13 железных заводов. При них выросли поселения, и некоторые уже в то время имели 200, а один даже 370 крестьянских дворов. В 1734 году статский советник Кирилов подал на высочайшее рассмотрение доклад, в котором, между прочим, говорилось, что киргизы "по ныне были неприятели и непрестанно казанским, яикским, волжским, уфимским и сибирским граничным жителям воровския малыми партиями нападения чинили, и ежегодно как скот пленников гоняли и продавали в работу в Бухарию и в Хиву, купецкие караваны разбивали и всякие пакости делали, о чем хотя публично и неведомо и не видно, но токмо одно разсудить надлежит, что в Хиву и в Бухарию таких русских пленников натаскано, и обретаются там в работах многия тысячи, опричь иных владений, куда такожде развозятся"{4}. С появлением казачьего населения на линии если и не прекратились захваты в плен, то весьма значительно ослабли. До 30-х годов XIX столетия не проходило года, чтобы не было захвачено киргизами в плен несколько человек линейных жителей. Так, в 1823 году был ранен и взят в плен при проезде по делам службы из Перволоцкой станицы в Татищевскую есаул, впоследствии генерал-майор и наказной атаман Падуров. Он был в плену у батыра Джуламана, пас баранов, вытерпел голод и холод и был выкуплен спустя 10 месяцев через армянина Шахмирова, ездившего в Степь для переговоров о выкупе.
Казаки Оренбургского края, называясь по месту жительства самарскими, уфимскими, исетскими и оренбургскими, были подчинены: самарские – сначала симбирской провинциальной канцелярии, а потом командирам ландмилицких полков; уфимские и исетские – провинциальным канцеляриям, а оренбургские – Оренбургской комиссии. Для местного управления они имели станичных атаманов, сотников, хорунжих и писарей. В Исетской провинции, кроме того, был еще особый атаман местного войска и при нем хорунжий и писарь, которые составляли войсковую избу и получали содержание из собственных средств казаков по добровольному согласию. С учреждением Оренбургской губернии все казаки края стали подчиняться губернатору и губернской канцелярии как в военном, так и в гражданском отношении, но общего войскового управления не имели до 1748 года. Это было неудобно в военном отношении, и поэтому с увеличением их числа и расселением по Самарской и Оренбургской линиям появилась необходимость подчинить их одной власти. И в 1748 году указом военной коллегии было приказано "ко всему обретающемуся в Оренбургской губернии нерегулярному корпусу назначить атамана, подчинив ему также самарских и уфимских казаков и дворян с их атаманами, старшинами, отставными и малолетками, и числить всех их в одной команде"{5}.
Первым войсковым атаманом был назначен сотник (впоследствии полковник) Василий Могутов, занимавший эту должность до 1778 года. При нем состояли есаул и войсковой писарь. В этих трех лицах сосредоточивалось все управление войском, которое с того времени и стало называться Оренбургским. Вместе с тем военная коллегия поручила главному начальнику края представить Оренбургскому казачьему войску штат и соображения об устройстве казаков, которые и сделал тайный советник Неплюев. Для рассмотрения этих предложений при военной коллегии была образована особая комиссия, для участия в ее занятиях вызван войсковой атаман Могутов, которого 25 февраля 1754 года утвердили в этом звании высочайшим указом с подчинением ему всех нерегулярных людей Оренбургской губернии. В то же время в Исетскую провинцию был назначен атаман, хорунжий и писарь из оренбургских казаков с жалованьем: атаману – 60 рублей, хорунжему – 30, писарю – 20.
Штат Оренбургского казачьего войска был высочайше утвержден 15 мая 1755 года с некоторыми изменениями, заключавшимися в том, что в Оренбургском нерегулярном корпусе прибавлены один полковник и 300 казаков, да жалованье войсковому атаману назначено 120 рублей вместо 100. Общий состав войска состоял из 5877 служащих чинов, из которых 4080 не получали жалованья, а на 1797 отпускалось жалованье 19554 рубля в год из сумм государственного казначейства и из доходов Оренбургской губернии. По сумме получаемого жалованья казаки делились на жалованных, маложалованных и безжалованных. К первым относились только чины Оренбургского нерегулярного корпуса, половина из которых находилась постоянно на службе. Маложалованные должны были выставлять на службу третью часть чинов и жалованье получали единственно на "воинскую справу". Безжалованные содержались от своего хозяйства, и от них шло на службу не более четвертой части. Определенный штатом комплект казаков пополнялся казачьими детьми, годными, но не записанными в службу по малочисленности прежнего -94- комплекта. Если таких не хватало, то брали казачьих детей из Самары, Ставрополя и Алексеевска, "чтобы они в тех местах праздно не шатались и живучи при Волге в воровства и другия непотребства впадать не могли"{6}.
Кроме того, к Оренбургскому войску было причислено 59 кибиток крещеных калмыков, ушедших с Волги в 1745 году из-за междоусобиц и голода. В тех крепостях, где казаки не получали жалованья, положено было записывать на службу всех казачьих детей, достигших 17 лет, даже если число людей превышало штат, потому что "ежели комплект их против положенного еще умножен быть может, то гораздо было бы сходнее и полезнее, яко они все служат без жалованья, из того одного, что из подушного оклада выключены и имеют довольныя земли и угодья, следственно, что больше их число, то лучше"{7}.
Большое значение имел правильный выбор атаманов и старшин, обязательно по старшинству и чтобы это были люди добросовестные, благонадежные, имели лучших лошадей и вооружение. Форменной одежды казакам не полагалось. Но они обязаны были иметь одежду по казачьему обыкновению хорошую, отнюдь не ветхую: длинные, ниже колен кафтаны синего сукна с бортами, широкие шаровары такого же сукна, ременный кушак и синюю высокую шапку. У Оренбургского войска было одно войсковое знамя (бунчук), одно полковое и десять значков по числу рот в Оренбургском нерегулярном корпусе с изображением символа Оренбурга, над ним креста в сиянии, а по обеим сторонам - нерегулярной арматуры. Знамена и значки войско получило 24 января 1757 года.
После определения военного состава Оренбургского войска начальство ходатайствовало о присылке казакам ружей с Тульского завода. В оружейном магазине завода оказалось готовых 500 турок (ружей) слободского Сумского полка и 1500 ручниц Малороссийских полков, которые и были присланы казакам в 1757 году. Оружие раздали по цене за турку 2 руб. 37,5 коп., за ручницу – 2 руб. 21,5 коп.
Тогда же по ходатайству войскового начальства правительствующий сенат, принимая во внимание, что казаки "люди служилые, они ж маложалованные” а другие безжалованные и по тамошней пограничности всегда нужные"{8}, определил платить казакам за отвозку почт (за две подводы) летом по копейке, а зимой по деньге за версту из весовых денег, собираемых в почтовых правлениях. По вопросу о том, как облегчить казаку службу, войсковой атаман подполковник Могутов писал в военную коллегию, что "из состоящих на линиях и в провинциях нерегулярных команд и сверх ординарной службы почти каждое лето по не малой части в другия места на тамошния линии в поход для содержания форпостов посылаются, а хотя которым походов и не случается, однако по бываемой летней осторожности и умножаемым в то время форпостам и на самой линии столь много им употребления, что часто и никого дома у них не остается, а командирующиеся, как будучи отлучены от домов своих, чрез все летнее время и служа во всем собственном своим коштом без жалованья, не токмо домы свои разорили, но и сами, будучи на службе, претерпевают крайний голод, как то и в прошлом лете не жалованные казаки в таком крайнем недостатке находились, что самой нужнейшей вещи - соли купить было не на что; а ежели им и в нынешнее (1758 года. – Примеч. авт.) лето без жалованья служить, то они в такое несостояние придут, что и поправить их будет невозможно; а и оставшие за упомянутым ежегодным командированием, за отправлением при своих крепостях служеб, к домовой их экономии, к пашне и другим промыслам время им не остается: ибо они и по казенным делам в посылки употребляются и на крепостное строение лес возят и крепости починивают, они ж и ординарную почту возят, и подводы по подорожным за прогоны отправляют; а и те, которые и на жалованьи чрез все лето находятся на линии, по нынешним обстоятельствам, почти все без остатка в караулах и во всех дневных по линии разъездах, и от того, и от засух, часто там бываемых, от недорода хлеба в такую скудость пришли, что по два года принуждено было их из казны провиантом снабдевать в счет их жалованья; но как оное самое малое, то и по ныне не все с них взыскано; а ныне казаки по недороду и по не отпуску их в летнее время для их промыслов, претерпевают голод и просят: ежели им казенного провианта, или хотя с вычетом из их жалованья дано не будет, то б повелено было продавать им скот, а у кого нет то и лошадей, и что за такими обстоятельствы, ежели их допустить до продажи скота, то они к службе весьма безнадежны и исправить их никак невозможно"{9}.
Атаман Могутов просил уравнять казаков Оренбургского войска с донскими. Кроме того, безжалованным, если они будут командированы в отдаление от своих крепостей, платить по рублю в месяц и провиант, а если будут оставлены на зиму, то и рационы. Маложалованным в таких же случаях -95- доплачивать жалованье и тоже отпускать провиант, когда из них половина или больше будут употреблены на службу, «как то в прошлом лете, по приближению великого числа киргизцев и чинимых от них предерзостей по причине башкирского у них воровства употреблено было, да и во всякое лето случиться может»{10}, то давать провиант на летнее время с 1 апреля по1 ноября, не прибавляя жалованья.
Ходатайство войскового атамана начальником края действительным тайным советником Неплюевым и военной коллегией было признано заслуживающим уважения. И сенат определил уравнять оренбургских казаков в жалованье, провианте и фураже с донскими и уральскими, но только тогда, когда они будут командированы не ближе ста верст от дому, а маложалованным, если половина или более их будут служить при своих крепостях и форпостах, давать провиант.
В 1764 году по Оренбургской линии существовало уже 22 крепости, 25 редутов и 78 форпостов, а сама она для удобства управления была разделена на шесть дистанции и шесть резервных корпусов. Но границы их не совпадали, кроме первого корпуса и дистанции. Начальники дистанции назначались главным начальником края, а командиры резервных корпусов - иногда начальниками дистанций. Для охраны линии даже в спокойное время назначалось в 1764 году казаков – 1226, драгун – 928, крещеных калмыков – 303, башкир, мещеряков и служивых татар – 2004, а всего 4461 человек с 23 орудиями. Назначаемые на линейную службу люди почти все распределялись по редутам и форпостам. Крепости оставались при своих гарнизонах, к которым прикомандировывались башкиры, использовавшиеся для крепостных казенных работ и на посылках начальникам. Все население крепостей по линии считалось в резерве и, кроме крепостных караулов, употреблялось для разъездов. Казаки еще несли службу в карауле при конном табуне и в партиях, посылавшихся для преследования киргизских шаек, прорывавшихся за линию для угона скота и захвата жителей.
Население войска увеличилось, и в 1768 году состояло из 13874 душ мужского пола. С 1758 по 1798 год перемен в устройстве войска не было, несмотря на то, что Оренбургская линия сильно пострадала во время пугачевского бунта, когда было выжжено несколько станиц. Состав войска постоянно увеличивался, так как в него зачислялись то отдельные семейства, то целые селения. Так были зачислены в казаки служилые татары деревни Зубочистки, слободы Кондуровской и торговые татары Сеитовской или Каргалинской слободы. Последняя была заселена около Оренбурга вскоре после его основания торговыми татарами Казанской губернии для развития в крае торговли, но в 1787 году по бедности жителей уже не соответствовала своему назначению. Однако каргалинские татары оказались плохими казаками, увеличивающими войско только численно. Вот почему в 1819 году они были исключены из казачьего звания и обращены в податное состояние.
В 1796 году из Донского войска было переселено 141 семейство (578 человек), сопротивлявшееся переселению на Кавказскую линию. В числе переселенцев было 30 человек, разжалованных из атаманов, есаулов, сотников и хорунжих. Переселенцы были распределены в 15 линейных крепостей, начиная от Верхнеозерной до Звериноголовской. Но это уже другая история...
 

Примечания
 

{1} Ландмилиция – род поселенного войска, существовавшего в России с 1713 по 1775 г. Закамская ландмилиция была учреждена в 1736 г. для защиты Оренбургского края от набегов степных кочевников и состояла из однодворцев, бывших стрельцов, пушкарей и других людей, издавна поселенных в пограничных городках за Камой. Всего было сформировано три конных полка и один пеший.
{2} Сайдак - сагайдак или саадак - прибор для стрельбы из лука.
{3} Историческая записка об Оренбургском казачьем войске. Сост. П.И. Авдеевым. Оренбург, 1873 //Оренбургское казачье войско. 1904. С.27.
{4} Там же. С.30.
{5} Там же.
{6} Там же. С.32.
{7} Там же. С.33.
{8} Там же. С.35.
{9} Там же. С.37-38.
{10} Там же. С.38.



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU