УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Соколов А.Р. Материальная помощь населения России армии в 1812 году

// Вопросы истории. 1998. №9. С.110-120.

 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

 

«Гроза Двенадцатого года» вызвала всеобщий патриотический подъем. В обширной литературе об этой войне к числу недостаточно освещенных проблем относится благотворительная деятельность русского общества и людей всех сословий в период, когда страна находилась в экстремальной ситуации. Народная помощь армии, всем ведущим борьбу с оружием в руках оказывалась разными способами.
При существовавшей тогда рекрутской системе комплектования земское ополчение представлялось практически единственной возможностью быстро увеличить численность войск. Кроме того, таким путем предполагалось привлечь для поддержания вооруженных сил материальные средства жителей России. Отступая, 1-я и 2-я западные армии использовали местные ресурсы. Жителям вменялось в обязанность доставлять войскам крупу, сухари и овес, давать подводы. Осенью было собрано значительное число полушубков, валенок, сапог. По свидетельству Н. Н. Муравьева, «розданы были людям полушубки, пожертвованные для нижних чинов из разных внутренних губерний, так что мы не опасались зимней кампании». При этом в ходе контрнаступления большое количество солдат получило различные теплые вещи от местных крестьян. Н.Е. Митаревский вспоминал, что во время преследования врага во всей роте «было, может быть, с полдюжины тулупчиков на солдатах. Знали, что купить их было и негде и не на что, но мы не доискивались, откуда их доставали»{1}. Через интендантство первые партии теплой одежды стали поступать лишь к середине декабря, а преимущественно все еще находились в пути, и армия вступила в заграничный поход, не дожидаясь прибытия их в войска{2}.
Обобщенную картину дает отчет интендантского управления за 1812-1814 гг. «С потерею Москвы потеряны и удалены наши комиссариатские запасы», так что «главнокомандующий почел нужным делать в российских губерниях реквизицию шуб, сапог и лаптей... высланных от губерний вещей только некоторая часть достигла армию до Вильны; остальные прибыли по вступлении уже наших войск в сей край... некоторые же перевозились за границы». Из поступивших вещей шубы «вообще были довольно хороши, только из некоторых губерний доставлялись одни фуфайки; сапоги вообще были не прочны, а лапти в полки были редко принимаемы»{3}.
Сложнее было с многочисленным ополчением. Когда части ополчения -110- начинали действовать против неприятеля совместно с регулярной армией, они и снабжались тем же порядком, но в процессе формирования ополчения пришлось прибегнуть к иным средствам.
Объявив о намерении создать ополчение, Александр
I и его окружение проявили непоследовательность. Если по манифесту от 6 июля 1812 г. ополчение предстояло формировать во всех губерниях, то несколько позднее, манифестом от 18 июля, объявлялось о создании «второй ограды» только в 16 губерниях европейской части страны (Московская, Тверская, Ярославская, Владимирская, Рязанская, Тульская, Калужская, Смоленская, Петербургская, Новгородская, Казанская, Нижегородская, Пензенская, Костромская, Сибирская, Вятская), в прочих же следовало «приготовиться расчислить и назначить людей», но до особого повеления не полагалось отрывать их от сельских работ. Каждая губерния выставляла свое ополчение, со своим командованием{4}.
Особое внимание уделялось Москве. 6 июля, помимо манифеста, обращенного ко всей России, Александр
I обратился с воззванием к москвичам, а в середине июля прибыл в Москву и провел там несколько дней. 14 июля члены только что образованного Комитета по делам ополчений (А. А. Аракчеев, министр полиции генерал А. Д. Балашов, государственный секретарь вице-адмирал А. С. Шишков) и командующий первым округом граф Ф.В. Растопчин обратились к императору с совместным докладом, предлагая учредить в Москве два комитета: один – «для приема и вооружения людей, також и для сведения обо всем, что касается до продовольствия» московских ополченцев. В состав этого комитета следовало войти гражданскому губернатору, губернскому дворянскому предводителю, городскому голове и чиновникам, «как назначены будут от государя-императора». Второй – для приема и записи пожертвований, для их хранения и отпуска по назначению. Членами его должны были стать вице-губернатор и два депутата – один от дворянства, другой от купечества. Пожертвования предусматривались трех родов: 1) деньгами, 2) оружием – ружьями и саблями, 3) провиантом. На докладе Александр I наложил резолюцию: «Быть по сему»{5}.
По этому образцу строилось формирование ополчений и в других губерниях. В уездах избирались из дворян особые лица, ведшие учет жертвуемых населением денежных сумм и вещей. Денежные суммы, поступавшие от населения, находились или в непосредственном распоряжении комитетов ополчений, или сдавались в местные финансовые учреждения – казенные палаты. С момента вступления ополчений в ряды действующей армии, когда снабжение их переходило к военному ведомству, комитеты передавали наличные средства в распоряжение Министерства финансов.
Как утверждает В. Бабкин, в течение всего периода своего формирования и вплоть до вступления в ряды действующей армии многочисленные ополчения содержались «на средства местных организаций и населения». Материальная база- «второй ограды» слагалась как из «добровольных пожертвований населения», так и из «обязательных денежных и натуральных взносов дворян, сельских общин государственных крестьян и городских общин мещан и ремесленников. Размер таких взносов определялся решением дворянских собраний и постановлением сельских и городских обществ»{6}.
Основную массу ополчения (офицеры были из дворян) составили крестьяне, предоставленные помещиками, помимо, разумеется, лиц свободных состояний, поступавших в него добровольцами. Единой нормы по стране не было, и потому – сколько людей выделять, в каком количестве снабжать выделенных, решалось на дворянских собраниях в губерниях. В основу при этом брались объекты налогового обложения – ревизские души. Горожане – купечество сами определяли размер своего взноса, при сборе учитывались капиталы каждого купца{7}.
Общую картину дают некоторые документы. Это, во-первых, составленная в 1834 г. в Министерстве финансов «Ведомость пожертвований, собранных в связи с Отечественной войной 1812 г». Ведомость содержит
-111- сведения по 41 губернии, а также по войску Донскому и Кавказской области. Сведения представлены начиная с 1812 г. за неодинаковые периоды. По Архангельской губернии, например, сведения представлены за 1812, 1813, 1814, 1815, 1820 гг.; по Олонецкой же – только за 1812 и 1813, по Новгородской за 1812, 1813, 1814гг., а по Екатеринославской – только за 1812 год. Отдельно, но без разбивки по годам, представлены сведения о пожертвованиях денег золотом и серебром, в виде драгоценностей – в слитках и вещах. По некоторым губерниям отмечены пожертвования мукой, овсом; материей – сукном, холстом и скотом. Отмечены и сравнительно немногие пожертвования оружием. По Московской губернии отмечено также пожертвование медикаментов{8}. В послевоенные годы пожертвования предназначались уже, видимо, на помощь пострадавшим от войны, на восстановление разрушенного. Общей суммы пожертвованных денег «Ведомость» не содержит, не указано в ней и сколько от кого поступило, не отмечено, на что конкретно предназначались средства.
В том же архивном деле хранится и «Сводная ведомость о пожертвованиях по губерниям в деньгах» то сведениями по 15 губерниям, формировавшим ополчения (отсутствуют данные по Смоленской губернии). Против названия каждой губернии проставлена некоторая сумма, но не пояснено, «чистые» ли это деньги или сюда включена стоимость разного пожертвованного имущества. Нет ни разделения на ассигнации, медь, серебро и золото, ни по годам, не указано и предназначение средств. По величине денежного вклада губернии, указанные в этой ведомости можно разделить на три группы: 1) внесшие более 3 млн рублей – Московская, Петербургская, Тульская (4,5 млн) губернии; 2) губернии, внесшие от 1 до 3 млн (Тверская, Калужская, Новгородская, Нижегородская, Костромская, Пензенская); 3) внесшие менее миллиона – Ярославская, Владимирская, Рязанская, Симбирская, Казанская и Вятская. Несколько иные сведения приведены в монографии В. Бабкина, собравшего данные по всем 16 губерниям. Сгруппировав их по округам, автор подчеркивает, что эти деньги предназначались именно на содержание ополчения. Данные «сводной ведомости» совпадают со сведениями Бабкина по Тверской, Калужской, Петербургской, Пензенской и Казанской губерниям; лишь сравнительно небольшая разница замечается по Нижегородской губернии (по Ведомости 1,1 млн, у Бабкина – 1,09), тогда как по остальным губерниям разница составляет сотни тысяч рублей, причем большие цифры приводит Бабкин{9}.
Бабкин сделал также попытку определить материальный вклад губерний, не выставлявших ополчения, – по 17 губерниям, Финляндии, Кавказу, и отдельно – о средствах, внесенных от Синода и епархий. Из этих 17 губерний больше всех пожертвовала Псковская, притом поистине колоссальную сумму, намного превышающую все прочие пожертвования, – свыше 14 миллионов рублей. Такую цифру можно было бы принять за опечатку, но в Ведомости, опубликованной в сборнике документов «М. И. Кутузов», указана та же самая сумма (не указано только, за какой период она поступила). Еще несколько из не ополчавшихся губерний пожертвовали от 1 до 3,7 миллиона. Вклад остальных исчисляется иногда десятками, но чаще сотнями тысяч; Финляндия дала 200 тыс. руб., Кавказ – 32,6; от Синода и епархий поступило, по сведениям Бабкина, 2,27 млн рублей.
Движение по сбору пожертвований не являлось еще предметом специального исследования в масштабе всей страны, но важным подспорьем могут служить работы, посвященные отдельным районам России. В них сообщается о сборах пожертвований; их ценность в том, что авторы использовали документы местных архивов. Обращаясь к истории движения по сбору пожертвований по отдельным районам, начнем со столицы – Петербурга и Петербургской губернии.
Согласно упомянутой Ведомости, Петербургская губерния только в 1812 г. дала 2,6 млн рублей. Дальнейшего разделения по годам нет, но имеется пояснение: «К 1815 г. Сия сумма возросла до 3 706 626». Отмечено также пожертвование серебра в слитках, составившее более одиннадцати пудов, опять же, общее количество, без разделения по годам, да еще, особо,
-112- пожертвование дворянства Ямбурга (б. Кингисеппа) – каски на драгунский полк. Сводная же ведомость называет ровно 4 млн рублей – без указания, за какой период. Приблизительно та же цифра – «до 4 миллионов рублей» – названа В. И. Штейнгелем в первой работе по истории Петербургского ополчения, вышедшей вскоре после окончания войны с Наполеоном. В свое повествование автор включил тексты некоторых официальных документов того времени. По его словам, 17 июля дворянство собралось в доме графа Безбородко, где, помимо избрания начальником Петербургского ополчения Кутузова, решено было приступить к набору ополчения – по четыре человека со ста ревизских душ, «предоставляя на произвол каждого [помещика] усугубить сие количество» и снабдить их за счет помещиков провиантом и жалованьем (2 руб. в месяц), «с тем при этом, чтоб поля их были обработаны, хозяйство сохранено и платеж податей оплачен помещиками без отягощения семейств их». Кроме того каждому дворянину, имевшему в столице домовладение, полагалось единовременно внести по 2% его стоимости. Решение не распространялось на тех дворян, чьи дома оценивались менее чем в 5 тыс. рублей. Такой же платеж назначили владельцам дач в окрестностях города. По предложению Кутузова, ведать ополчением поручалось двум комитетам – Устроительному и Экономическому. Последний должен был заняться приемом ожидавшихся пожертвований, и таковые не заставили себя ждать. Обер-камергер А. Л. Нарышкин и обер-егермейстер Д. Л. Нарышкин объявили, что на все время существования ополчения жертвуют ежегодно сверх установленных сборов по 20 тыс. руб.; обер-гофмейстер граф Литта обязался жертвовать по 50 тысяч. Петербургский гражданский губернатор и сенатор Бакунин внес единовременно 5 тыс., сенатор Шепелев – ежегодно по 5 тыс., действительный камергер Зиновьев по 1 тыс., адмирал фон Дезин по 2 тыс., сенатор Бороздин по 2250 руб.; действительный тайный советник В. С. Попов пожертвовал на ополчение 16 тыс. руб. своего жалованья и столовых денег. Им, согласно Штейнгелю, последовали и другие, каждый соразмерно своему состоянию.
Штейнгель сообщает и о других значительных пожертвованиях, поступивших позднее: от Комиссии духовных училищ – 750 тыс. руб., от митрополита Амвросия и Александро-Невской лавры – более 25 тыс., от монастырей, соборов и церквей, священно- и церковнослужителей Петербурга и уездов – более 29 тыс., от петербургского купечества – 2 млн (эта же сумма указана в Ведомости, она составила большую часть пожертвованных в 1812-1815 гг. денег), от ротмистра Владимирова – 30 тыс., от откупщиков князя Мещерского и коммерции советника Перца – 25 тыс., от директора комиссии погашения долгов Пихлера – 20 и от министра полиции А. Д. Балашова – 10 тыс. рублей.
В формировании Петербургского ополчения приняла участие и императрица Мария Федоровна. 28 июля она писала Кутузову, что первоначально рассчитывала «одеть, вооружить и во все продолжение войны содержать» состав ополчения, соответствующий размерам ее вотчин. Ввиду же того, что манифестом от 18 июля, «те имения, к которым причисляются мои вотчины, исключены из сего ополчения и должны ожидать рекрутского набора», ей пришлось поступить иначе: «Я такую же сумму, а именно, по 50 тыс. руб. вносить буду в Комитет здешнего ополчения ежегодно». Сообщение В. И. Штейнгеля о мерах, принятых для формирования Петербургского ополчения, согласуется с документами, опубликованными в сборнике «М. И. Кутузов».
22 июля Кутузов дал Экономическому комитету предписание об установлении порядка приема пожертвований. Поскольку же комитет не имел ни места для хранения этих денег, ни людей для их сбора, он принял решение предоставить хранение полученных средств городской думе. Ей вменялось в обязанность еженедельно отчитываться «сколько и с кого по дому или даче в течение той недели поступило».
Собранные средства позволили снабдить начальствующий состав ополчения солидными пособиями, что для многих, особенно для младших
-113- командиров, оказалось весьма существенно. Штейнгель отметил выдачу начальникам дружин (частей ополчения) и штаб-офицерам денег для приобретения лошадей: первым – по 1000 руб., вторым по 500, обер-офицерам – 180 рублей сверх жалованья на обмундирование. Участник ополчения Р.М. Зотов вспоминал, что из полученного пособия у него «после всей обмундировки осталось еще 25 рублей и четвертак». С этими деньгами он выступил в поход{10}.
Ведомость пожертвований содержит по Московской губернии сведения за 1812-1814 годы. В 1812 г., а точнее 20 июля – 31 августа, вклад Москвы и губернии составил 3,3 млн руб. После этой суммы следует запись, напоминающая о драматизме момента. «Все сии деньги, – свидетельствует документ, – собраны были первым комитетом, составленным для приема пожертвований на образование Московской военной силы. Закрытие сего комитета, по приближению к Москве неприятеля, последовало в 12-м часу ночи на 31 августа. По распоряжению начальства дела, денежная казна и прочее отправлено было во Владимир». Помимо денежного вклада, Ведомость отмечает пожертвования драгоценностями и разного рода вещами. Серебра в слитках и вещах поступило 20 пудов 39 фунтов, золота – более двух фунтов. Разного рода сукна дали 9843 аршина, рубашечного холста – 5500 аршин, деревянной посуды – 35300 штук. По смыслу документа, все перечисленное жертвовалось именно в 1812 г., ибо далее добавлено: «сверх сего пожертвовано в 1813 г. – 78 094 р. и на покупку волов для действующей армии – 20000 р.». Перечисленные затем денежные суммы, пожертвованные дворянством и купечеством в 1814 г., в общей сложности составляют более миллиона рублей. И это, заметим, после оккупации наполеоновскими войсками и страшного московского пожара! Весь вклад Москвы и Московской губернии в деньгах Ведомость исчисляет в 4420 тыс. руб.; приписка к документу сообщает еще о пожертвованиях хлебным вином (6 тыс. ведер – на 36 тыс. руб.), 12 медными пушками с лафетами и двумя чугунными пушками. Несколько меньшей суммой – около 3,3 млн руб. определяется вклад Московской губернии по Сводной ведомости. Бабкин привел ту же сумму, что указана в Ведомости пожертвований, а авторы статьи о Московском ополчении 1812 г. назвали сумму в 3 971 984 рубля{11}.
В ряде работ, касающихся истории Москвы и Московской губернии во время Отечественной войны, имеются сведения о конкретных пожертвованиях, названы персонально и немало жертвователей. В их числе граф и графиня Орловы, внесшие по 100 тыс. руб.; среди наиболее видных жертвователей-купцов названы Алексеев, внесший 50 тыс. руб., Губин – 78 тыс., Корзинкин и Солдатенков – по 25 тыс. руб. каждый. Во второй половине августа московские купцы стали бесплатно печь для войска «из собственной муки» хлеб и заготовлять сухари. Купцы внесли немало ценных товаров, например, указаны 1000 аршин миткаля, 1000 аршин темно-зеленого сукна, 1500 аршин рубашечного холста. Жертвовались «миски, тарелки, чашки, ложки (одного сорта для солдат, другого для офицеров), подсвечники, хрустальные стаканы, трубки, чубуки, табак, сахар, чай, вино, калачи (2000 штук), лимоны, бинты, корпия». 3-й гильдии купец Иван Лукьянов пожертвовал 14 чугунных пушек, Иван и Андрей Быковские – 64 лафета. Значительно меньшими возможностями жертвовать располагали крестьяне, но и они были среди жертвователей. Федор Андреев, например, пожертвовал 68 аршин холста, Назар Бетин – 150 холстинных рубах. Мастеровые Московского инструментального завода собрали 201 рубль, ямщики Рогожской и Ямской слобод - 5000 рублей, мещанин Герасим Берников прислал два куска холста мерою пятьдесят аршин{12}.
В первый округ (округу) формировавшегося общероссийского ополчения входили две губернии, ставшие в ходе войны фронтовыми – Смоленская и Калужская. В документах, опубликованных в сборнике «М. И. Кутузов», сведений по Смоленской губернии нет. Бабкин привел денежную сумму в 10,3 млн руб., его сведения дополняет работа П. Г. Андреева о Смоленской губернии в Отечественной войне. По его данным, все население губернии -114- пожертвовало для ополчения и для армии продовольствия и снаряжения на сумму около 10 млн руб., «кроме отпущенных из сельских запасных магазинов 91 тыс. четвертей муки и 16 тыс. четвертей овса». Какую-то часть этих денег, муки и овса, конечно, составили обязательные поставки населения отступавшей действующей армии. 16 июля состоялось собрание дворян Смоленской губернии, принявшее решения по формированию ополчения; вся работа по созданию Смоленского ополчения заняла две недели, губерния выставила более 12 тыс. ополченцев{13}. Все это было сделано в 20 дней – до 6 августа, когда наполеоновская армия вошла в Смоленск.
На территории Калужской губернии боевые действия начались осенью, вся она не была занята вражескими войсками. По Ведомости пожертвований, в 1812 г. губерния собрала ассигнациями и медью 150 тыс. рублей, в 1813 – ок. 56 тыс., сверх того поступило 103 руб. серебром (сколько по годам – не указано), более трех фунтов серебра в слитках и вещах, немного золота. Довольно значительным оказался вклад оружием и боеприпасами: свинцовых пуль – более 7 пудов, 676 сабель, 130 ружей, 73 пистолета, 70 пик без древков, тысяча – с древками, 9 тесаков, а также 1548 аршин крестьянского сукна, 4100 аршин полотна. Сверх того, гласит приписка, «на воинские потребности» удалось собрать 59 тыс. рублей. В Сводной ведомости сумма денежного вклада калужан, без разделения по годам, определена в 1,95 млн рублей. Сведения по Калужской губернии дополняются рядом работ. По материалам В.И. Ассонова, местное дворянство приняло на себя безвозмездную заготовку хлеба и сена. Некоторые дворянские предводители, увидев, что у помещичьих крестьян, за счет которых намеревались провести заготовку, хлеба недостаточно, просили у губернатора разрешения занять до следующей жатвы из запасов государственных крестьян. Пожертвованный хлеб послужил для пропитания армии Кутузова «во все время движения ее от самой Вязьмы». Денежных пожертвований калужское дворянство сделало мало, почти все таковые пришлись на долю купечества и мещанства. Еще раз заметим, пожертвование денег не являлось личным и добровольным делом отдельных купцов или мещан – решения  о взносах смотря по состоянию каждого приняли купеческие и мещанские сословные органы. Во исполнение подобных решений десять городов Калужской губернии внесли 2,4 млн руб. (вновь отметим расхождение между данными обеих ведомостей и Бабкина). Из калужских купцов наиболее значительные пожертвования сделали: Я.И. Билибин – 35 тыс. рублей, И.Т.Усачев – 25 тыс., И.В. Тарубаев – 12 тысяч. Жертвовало и духовенство – деньги, разные серебряные вещи. Кроме денег и драгоценностей, в городах местные сословные общества организовывали сбор разных предметов, годных для войск. Собирали сукно, холст, сапоги, лапти, чулки, рукавицы, рубашки, корпию, а с наступлением холодов – полушубки. Были, по сведениям исследователей, также пожертвования лошадьми и рогатым скотом{14}.
В числе губерний первого округа, не попавших в театр боевых действий, была Владимирская губерния. Там, согласно Ведомости, в 1812 г. собрали свыше 55 тыс. руб., в 1813 – 71 тыс., в 1814 г. – 11 тыс. – все ассигнациями и медью, плюс 238 руб. серебром и более пуда серебра в слитках и вещах. Сводная ведомость содержит запись о вкладе владимирцев в 450 тыс. руб. (по Бабкину – 1 млн). В ведомости нет по Владимирской губернии сведений о пожертвованиях оружия, других каких-либо вещей или продовольствия, но их позволяют дополнить документы местного архива о Владимирском ополчении, опубликованные в 1963 году. Они свидетельствуют, что разного рода огнестрельное и холодное оружие, а также муку жертвовали и здесь. Крестьяне одной из вотчин графа Шереметьева во Владимирской губернии постановили выдать из мирской суммы по пять рублей каждому человеку, поступающему из этой вотчины в ополчение{15}.
В Тверской губернии ассигнациями и медью было внесено 214 тыс. руб. в 1812 г., 125 тыс. – в 1813-м, не считая 1304 руб. серебром и 20 руб. золотом и более пуда серебра в слитках и вещах. Сводная ведомость определяет общий размер пожертвований по губернии в 2 млн рублей.
-115-
Крупные средства были собраны в Тульской губернии: в денежном исчислении более 4 млн рублей{16}.
Во втором округе общероссийского народного ополчения состояла, наряду с Петербургской, Новгородская губерния. Согласно Ведомости, оттуда поступило в 1812 г. – 291 тыс. руб., в 1813 г. – 62 тыс.; серебром – за все годы сбора пожертвований – 286 руб. и более пуда серебра в слитках и вещах. По Сводной ведомости, Новгородская губерния дала деньгами 1 млн руб. (по Бабкину – 1,49 млн){17}.
Не останавливаясь подробно на данных о губерниях третьего округа ополчения, отметим, что и здесь речь идет о сотнях тысяч и миллионах рублей, причем крупнейшие средства были получены из Пензенской губернии – 2,5 млн рублей{18}.
Обширные районы страны, не включенные в округа ополчения, также оказывали материальную поддержку вооруженным силам. Согласно Ведомости пожертвований, на Псковскую губернию пришлась за 1812 и 1813 гг. сравнительно небольшая сумма – в общей сложности чуть более 15 тыс. руб. и 63 руб. серебром, а также серебро в слитках и вещах и немного золота. Но приписка к документу сообщает: «Сверх сего, по исчислению г. псковского гражданского губернатора, из собственного достояния жителей пожертвовано 1 766 484 р. 47 коп. Всего ж вообще по ведомости пожертвований, поступивших от Псковской губернии, значится на 14 352 334 р. 47 к.». Многое, впрочем, зависит от методов подсчета. Г.М. Дейч, автор одного из разделов книги «Псков. Очерки истории», приводит также сведения о поставках жителями губернии в армию сухарей, крупы, овса и скота и, ссылаясь на подсчеты современников, сообщает, что в переводе на деньги псковичи пожертвовали на нужды армии более 15 млн рублей. Через территорию Псковской губернии проходили части Петербургского ополчения на усиление войск Витгенштейна, прикрывавших подступы к Петербургу. Как вспоминал Р. М. Зстсз, маршрут лежал через Великие Луки, и ополченцам позволено было два дня отдохнуть в этом городе. «Жители приняли нас лучшим образом, так что на рынке и в лавках не хотели с нас ничего брать. «Вы идете за нас сражаться, – говорили нам, – так уж мы, конечно, обязаны жертвовать вам своим товаром». Совестно было, конечно, и брать что-нибудь, – продолжает Зотов, – но артельный наш повар не чувствовал этой совестливости и кормил нас отлично за счет города»{19}.
В работе Бабкина приведены сведения по 27 губерниям, не занимавшимся формированием ополчения. Здесь редко счет шел на десятки тысяч, как правило, – на сотни тысяч или миллионы рублей. Особый интерес представляют сведения по Астраханской губернии, касающиеся нерусского населения. 28 июля 1812 г. астраханский гражданский губернатор С. С. Андреевский донес министру полиции А.Д. Балашову: «Собранное дворянство, чиновники, купечество, армянское сословие, татары и другие иноверцы... по выслушании высочайшего манифеста, на их языки переведенного, будучи преисполнены неограниченного усердия и рвения... воспламенились сильным желанием принести денежные пожертвования, вследствие чего открыта тотчас же общая подписка, по которой назначено: 1) Армянским обществом – 72765 руб., 2) Татарским – 21000, 3) Индийцами, персиянами и хивинцами, поселившимися навсегда в Астрахани, – 28850». Это, разумеется, помимо средств, внесенных русским населением – дворянством, чиновниками, купцами, мещанами и православным духовенством – всего, по донесению Андреевского – 237 тыс. рублей. Автор донесения счел нужным отметить некоторых активистов. Среди армян успеху дела немало способствовал судья Григорий Абесаломов, «который независимо от соучастия прочих двух судей и кроме собственного приношения один своим лицом возвысил пожертвования армян до толико важной степени». Татарами, индийцами, персиянами и хивинцами «руководствовал», по сообщению Андреевского, купец 1-й гильдии из татар Давыд Измайлов: «Он, пожертвовав от себя 10 тыс. руб., как примером своим, так и стараниями довел упоминаемых людей до того, что они назначили более 45 тыс. руб., да и во
-116- всяком случае, где только начальство желает сохранить или получить для казны пользу, сей почтенный гражданин есть почти необходимый человек, всегда доставляющий верный успех». Из русских купцов Андреевский упомянул Петра Сапожникова, пожертвовавшего 15 тыс. руб., «чем самым превзошел многих ему подобных и побудил своих собратий к соревнованию»{20}.
Собирал деньги в 1812 г. и горнозаводской Урал. По сведениям помощника горного начальника Богословских заводов Фарафонтова, к 17 июля 1812 г. местные заводские чиновники внесли 260 рублей; в Пермском горном правлении также была открыта подписка, по которой чиновники правления внесли 506 рублей.
27 июля управляющий Гороблагодатскими заводами донес своему начальству о денежном пожертвовании в 174 руб., сделанном заводскими чиновниками «и другого звания людьми». Опубликован и «реестр о деньгах, пожертвованных на Гороблагодатских заводах людьми на вооружение Костромского полка» с указанием жертвователей и суммы – от 1 до 44 руб.; наиболее часто встречаются суммы в 5, 10, 15 рублей.
345 руб. внесли чиновники ряда контор, Екатеринбургской гранильной фабрики и Горнощитского мраморного завода. Здесь пожертвования составляли от 1 до 25 руб., чаще всего по пять или десять. К донесению властей города Туринска от 12 августа была приложена ведомость, точнее – список жертвователей с указанием внесенных ими сумм. В ведомости значатся 128 человек, из них купцов – 7, остальные – мещане. В особой графе – личные взносы туринцев. Наиболее крупные из них сделали купцы Ефим Топорков – 200 руб. и Василий Гуляев – 150. За ними следует туринский городничий Старов, внесший 100 рублей. Из мещан наиболее крупные пожертвования сделал Николай Папаев – 30 руб., остальные внесли от рубля до десяти. Деньги отсылались в уездное казначейство.
21 октября 1812 г. горный начальник Пермских заводов сообщал о пожертвовании денег на обмундирование войск жителями Аннинского завода. Горный начальник представил список 24 жертвователей с указанием пожертвованных сумм, в общей сложности 17 рублей. Уже по внесенным суммам можно понять, что это рабочие – большинство пожертвовало 10-15 копеек, рубли – только шесть человек, из них больше всех Иван Негодяев – 5 рублей.
По-своему жертвовали некоторые заводчики. С. Яковлев и Н.Н. Демидов отказались от причитавшихся им от казны денег за изготовленные артиллерийские снаряды{21}.
По имеющимся сведениям, в Иркутской губернии было собрано – 186 тыс. руб., в Тобольской – 162 тыс., в Томской – 158 тыс. рублей{22}. При этом нельзя не учитывать, что о нападении Наполеона на Россию сибиряки узнали довольно поздно: в Иркутске манифесты Александра
I получили только 6 августа – в день оставления русскими войсками Смоленска; жителей города известили о войне немедленно, а остальное население губернии узнало о ней в середине или даже в конце месяца. О Сибири в период Отечественной войны 1812 года написан ряд работ, авторы которых, приводя многочисленные факты, свидетельствующие о развернутом там сборе пожертвований, подчеркивают роль в этом движении бедных слоев населения – крестьян, рабочих, замечая, что их и без того нелегкое материальное положение тогда еще ухудшили неурожаи, имевшие место на протяжении ряда лет. Отмечено и активное участие нерусского населения Сибири – бурятов, якутов, эвенков и других, жертвовавших, кроме денег, лошадей, скот, кожи, мясо, пушнину, дичь. Подобного рода факты, свидетельствующие о патриотическом подъеме народа, об участии представителей всех его слоев в движении по сбору пожертвований, весьма многочисленны{23}.
Менее распространенной формой участия в материальной поддержке армии – позволить ее себе могли лишь очень немногие богатые люди – являлось формирование и снаряжение частными лицами за свой счет воинских частей. В числе таких лиц чаще всего упоминается граф
-117- М.А. Дмитриев-Мамонтов, сформировавший на свои средства конный полк. Нечто подобное совершил другой человек, упоминаний о котором в знакомых работах советских исследователей нам найти не удалось. Уроженец Херсонской губернии В. П. Скаржинский (1787-1861), как сообщает его биограф, прослужив несколько лет в Петербурге по ведомству народного просвещения, покинул столицу и службу и отправился в свое имение, намереваясь заняться хозяйством. Начавшаяся война изменила его намерение. Он обратился к дворянскому предводителю Херсонской губернии с прошением, в котором сообщил о сформировании им из принадлежавших ему совместно с его матерью (и с разрешения последней) крестьян отряда в 100 человек. Скаржинский «всех их обмундировал по примеру иррегулярных войск, снабдив верховыми лошадьми со всем прибором и вооружив пиками и частию пистолетами и саблями; сверх того, принял на себя продовольствовать оную сотню провиантом, пока выступит в поход». Скаржинский назначил своему воййсу и жалованье – на все время войны каждому рядовому по 13 руб. в год, а приглашенным в качестве младших командиров корнету – 300 руб. и одному унтер-офицеру – 160. Скаржинский просил обеспечить со стороны казны людей продовольствием, а лошадей фуражом «со дня выступления в поход и на все то время, сколько оная сотня находиться будет на службе». Сам же он и возглавил сформированный им отряд. Дворянский предводитель направил прошение Скаржинского по инстанции – херсонскому военному губернатору герцогу де Ришелье. Несмотря на то, что Херсонская губерния не формировала ополчение, губернатор одобрил инициативу Скаржинского и удовлетворил его прошение об увеличении численности отряда до эскадрона вольными людьми с производством им всем жалованья из его же средств. При содействии губернатора Скаржинский получил для своего отряда оружие, но снабжать его продовольствием и фуражом в походе предстояло за счет жителей под квитанции «по неимению у него, херсонского военного губернатора, на сей предмет суммы». Поощряя Скаржинского, губернатор распорядился освободить оставшихся в его имении крестьян от очередного рекрутского набора, о чем просил довести до сведения императора. Комитет министров одобрил начинание Скаржинского и распоряжения Ришелье и «положил об освобождении от настоящего рекрутского набора имения его, Скаржинского и матери его, из тысячи душ состоящего, поднести при сем журнале к Высочайшему подписанию проект указа на имя управляющего Военным министерством с изъявлением в оном монаршего благоволения к пожертвованию Скаржинского». Вместе с тем Комитет постановил через управляющего Военным министерством разъяснить херсонскому военному губернатору, чтобы «он впредь подобных предположений (формулировка не ясна, видимо, здесь имеется в виду освобождение от рекрутского набора) сам собою не утверждал, но представлял бы об оных и ожидал разрешения». Скаржинский и его войско присоединились к армии П.В. Чичагова и успели принять участие в последних ее действиях 1812 г., участвовали и в заграничном походе{24}.
Итак, население России оказывало всемерную поддержку армии в период ее борьбы с наполеоновским нашествием. Эта помощь выразилась как в предоставлении различных средств самой регулярной армии, так и в формировании, снаряжении и снабжении многочисленного ополчения{25}.
Объективности ради, следует признать, что не все было так однозначно. С.Г. Волконский, участник войны, впоследствии видный декабрист, видимо, имел основание в разговоре с императором заявить, что стыдится своей принадлежности к дворянству, так же как и А.С. Пушкин, надо полагать, со знанием фактов писал в повести «Рославлев» о «патриотах», закричавших о Пожарском и Минине и проповедовавших народную войну, «собираясь на долгих отправиться в саратовские деревни». По сведениям Н.И. Сошина, дворянство Калужской губернии пожертвовало мало денег, предпочитая заняться заготовкой хлеба, да и тот, не найдя иного способа, заняло из запасов государственных крестьян. Подобное поведение дворянства -118- замечено и в Тверской губернии, и объяснялось оно тем, что жертвовать хлебом было выгоднее, чем деньгами – деньги следовало вносить сразу, а хлебную повинность можно было переложить на плечи крестьян. О скупости оренбургского дворянства писал историк края П.Е. Матвиевский. Из воспоминаний А. Д. Бестужева-Рюмина известно о значительном повышении московскими купцами цен на оружие (те ли это купцы, что жертвовали разные товары, или другие?), об утроении и даже учетверении портными и сапожниками платы за свою работу (надо думать, и этот современник знал, о чем писал){26}.
Добровольно собранные народом ресурсы, а не только военный героизм, помогли сокрушить Наполеона. Движение по сбору пожертвований в 1812 г. и в последующее время наложило определенный отпечаток на сознание участвовавших в нем. Не все могли принять личное участие в борьбе с врагом, но личный, пусть и скромный материальный вклад порождал чувство принадлежности к общему делу, к одержанной великой победе, оставался в памяти о пережитом и совершенном.
 

Примечания
 

{1} Отечественная война 1812 г. Сб. док. и мат-лов. Л.-М. 1941 (ОВ), с.143, 178; Русский архив, 1886, № 3, с.364.
{2} См. История тыла и снабжения русской армии. Калинин. 1955, с.123, 127; Бескровный Л. Г. Отечественная война 1812 года. М. 1962, с.472-474.
{3} М. И. Кутузов. Сб. док. Т. 4. М. 1955 (Кутузов). Ч. 2, с.705.
{4} Полное собрание законов Российской империи, 1-е (ПСЗ-1), т. 32, №25 176, с.388; № 25 188, с.397-398; ОВ, с.25; Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. М. 1962, с.46.
{5} Народное ополчение, с.46, 47; Тарле Е. В. Нашествие Наполеона на Россию. 1812 год. М. 1992, с.116; История Москвы. Т. 3. М. 1954, с.81-82; Кудряшов К. Москва в 1812 году. М. 1962, с.17.
{6} Бабкин В. Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. М. 1962, с.101.
{7} Савинова И. Гроза 1812 года и Новгородская земля. Новгород. 1992, с.35.
{8} Кутузов, ч. 2, с.690-698.
{9} Там же, с. 648; Бабкин В. Ук. соч., с.105.
{10} Кутузов, ч. 1, с. 7-13, 18, 24, 26; ч. 2, с.691, 105, 691, 698, 25; Бабкин В. Ук. соч., с.105, 106; Павлова Л.Я. Декабристы – участники войн 1805-1814 гг. М. 1979, с.53, 76, 118; Штейнгель В.И. Записки касательно составления и самого похода Петербургского ополчения против врагов Отечества в 1812 и 1813 годах. Ч. 1. СПб. 1814, с.30-36, 45, 59; Записки Рафаила Михайловича Зотова. – Исторический вестник, 1896, т. 64, июнь, с. 782.
{11} Кутузов, ч. 2, с.693, 698; Бабкин В. Ук. соч., с.105; Алешкин П.Я., Головников В.К. Московское народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. – Вопросы истории, 1962, № 9, с.27.
{12} История Москвы, т. 3, с.83, 85, 86; Вопросы истории, 1962, № 9, с.27.
{13} Бабкин В. Ук. соч., с. 105; Андреев П.Г. Смоленская губерния в Отечественной войне 1812 года. Смоленск. 1959, с.29-31.
{14} Кутузов, ч. 2, с. 694, 698; Бабкин В. Ук. соч., с. 105; В тылу армии. Калуга. 1912, с. 16, 17; Белковская Л.Г. Участие калужского купечества в войне 1812 года. – Калужская губерния в Отечественной войне 1812 года. Малоярославец. 1994, с. 114-115; Булычев Н.И. Архивные сведения, касающиеся Отечественной войны 1812 года по Калужской губернии. Калуга. 1910, с. 30; Недаром помнит вся Россия... Калуга. 1962, с.7-12.
{15} Кутузов, ч. 2, с.694, 698; Бабкин В. Ук. соч., с.105, 102; Владимирское народное ополчение. Владимир. 1963, с.14-18.
{16} Кутузов, ч. 2, с.691, 692, 698; Бабкин В. Ук. соч., с.105; Ильин М. Память истории. Калинин. 1962, с.11 и др.; Сошин Н.И. Тверская губерния в Отечественной войне 1812 года. В кн.: Из прошлого и настоящего Калининской области. Вып. 1. М. 1965, с.42-49, 85; Андреев П. Г. Ярославские ополченцы. Ярославль. 1960, с.11-19; Корягин Н.Г. На защиту родной страны. – Советские архивы, 1979, № 5, с.46-47.
{17} Кутузов, ч. 1, с.64; ч. 2, с.691, 698; Бабкин В. Ук. соч., с.105; Савинова И. Ук. соч.
{18} Кутузов, ч. 2, с.698; Бабкин В. Ук. соч., с.105; Ермолаев В. Пензенский край в Отечественной войне 1812 года. Пенза. 1945. -119-
{19} Кутузов, ч. 2, с.691 (Сводная ведомость... по губерниям, опубликованная в этом сборнике, содержит сведения только по тем губерниям, которые формировали ополчения); Бабкин В. Ук. соч., с.106; Псков. Очерки истории. Л. 1971, с.151; Исторический вестник, 1896, т. 64, июнь, с.784.
{20} Кутузов, ч. 2, с.689, 698. По Бабкину (ук. соч., с.106) с Астраханской губернии на содержание ополчения было получено 750 тыс. рублей.
{21} Урал в Отечественной войне 1812 года. Свердловск. 1945, с.32, 43-46, 48-55, 57, 58.
{22} Бабкин В. Ук. соч., с.106. Сведения Бабкина по трем сибирским губерниям практически совпадают с данными Ведомости, но последняя оговаривает, что ее сведения по Тобольской и Томской губерниям представлены за 1812-1818 гг., по Иркутской – к 1 февраля 1813 г. и за 1814 г. (М. И. Кутузов. Ч. 2, с.693).
{23} Дулов В. И. Патриотический подвиг сибиряков в 1812 году. – Ангара, 1962, № 4, с.108-111; Ерошкевич Н. Патриотический подъем на Алтае в Отечественную войну 1812 года. В кн.: Краеведческие записки Алтайского краевого музея. Барнаул. 1956. Вып. 1; Евсеев Е.Н. Отечественная война 1812 года и Сибирь. Омск. 1962, с. 16-18; Дунаевский В. А. Отечественная война 1812 г. и Сибирь. – Вопросы истории, 1983, № 8, с.100-101. Сведения по районам, не упомянутым здесь, см.: М.И. Кутузов. Ч. 2, с.690-698; Бабкин В. Ук. соч., с.106; Фруменков Г. Поморы в 1812 году. В кн.: Следопыт Севера. Архангельск. 1986, с.128-136; Колосов Ю.Б. Брянщина в Отечественной войне 1812 года. В кн.: За родную землю. Брянск. 1968, с.51-53; Михайлов Б. Вологжане в Отечественной войне 1812 года. В кн.: Вологодский архив. Вологда. 1968. Вып. 3, с.61-62; Матвиевский П.Е. Оренбургский край в Отечественной войне 1812 года. – Ученые записки Оренбургского пединститута, 1962. Вып. 17, с.78-87, 118-119.
{24} Русский биографический словарь. Том Сабанеев – Смыслов, с.539-540; Журналы Комитета министров. Царствование императора Александра
I. Т. 1810-1812 гг. СПб. 1891, с. 603-604; Л (автор). 1812 год. Херсонский помещик Скаржинский. – Русский архив, 1906, кн. 3, № 11, с.467-470.
{25}  Автор воздерживается от приведения каких-либо цифр, характеризующих размер материального вклада народа в масштабе страны. Такие цифры приводились, но никто не ручается за их точность. См.: Окунь С.Б. Русский народ и Отечественная война 1812 года. – История СССР, 1962, № 4, с.61; Бабкин В. Ук. соч., с.107; Троицкий Н.А 1812. Великий год России. М. 1988, с.223.
{26} Сошин Н.И. Ук. соч., с.44; Матвиевский П.Е. Ук. соч., с.81-82; ОВ, с.78-80. -120-



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU