УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Акунов В. «Смертию смерть поправ»

Череп и кости в русской военной символике

// Рейтар. 2003. №1. С.235-244.

 

OCR: Rector, e-mail: www@regiment.ru, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

 

В 1999 г. в Смоленском издательстве «Русич» в серии «Мир в войнах» вышел перевод книги английского автора Г. Уильямсона «СС – инструмент террора». Автор предисловия к русскому изданию книги об «ордене под мертвой головой», М. Рабинович, пишет: "Кошмарный сон оборачивается явью: юнцы и пенсионеры в...форме, украшенной самым зловещим из символов, известных в истории, снова маршируют и в Центральной Европе, и в Прибалтике, и – верить ли своим глазам? – в России." Между тем, символ «мертвой головы», т.е. «череп и кости», несравненно более древний, чем СС и породивший СС национал-социализм, отнюдь не является каким-то исключительным изобретением разработчиков нацистской символики. Достаточно вспомнить пример из сравнительно недавнего прошлого, ставший почти хрестоматийным. В бесчисленном множестве мемуаров советских времен ушедшие на покой участники гражданской войны в Испании вспоминали одно и то же. Испанским республиканцам-де показывают фильм «Чапаев». Наступает кульминационная сцена – наступление белых офицеров-«ударников» под черным знаменем с черепом и костями – и вот заполнившие зал испанские республиканцы начинают с криками: "Фашисты!" палить в экран изо всех стволов. Для советского сознания той эпохи «череп и кости» совершенно однозначно символизировали абсолютное зло. Дело со временем зашло так далеко, что в очерках по истории России (для иностранцев) начала 80-х, вышедшей из-под пера ныне покойного профессора Н.Н. Яковлева, даже тевтонские рыцари (!) в битве на Чудском озере (в 1242 году!) выступают под «черным знаменем с белым черепом и костями»! Настолько этот символ в эпоху «развитого социализма» стал ассоциироваться в советском сознании с чем-то изначально враждебным и чуждым. Короче, он стал своего рода «антисимволом». Между тем, череп и кости, как наиболее стойко противостоящая тлению, т.е. разложению, и в наименьшей степени поддающаяся разрушению органическая ткань, в большинстве древних культур издавна символизировали -235- способность к телесному возрождению, жизненную энергию и силу духа, отнюдь не являясь, вопреки широко распространенному заблуждению, символом устрашения, разрушения и смерти, вкладывавшегося в него, как мы увидим далее, только анархистами и большевиками в период Октябрьского переворота, последующего периода «красного террора» и гражданской войны в России.
Символ «череп и кости» пользовался широчайшим распространением как раз в России со времен крещения древней Руси Святым Равноапостольным князем Владимиром, если не раньше. В этом проще простого убедиться, зайдя в любой христианский храм (причем не обязательно в православную церковь), или рассмотрев повнимательнее изображения на Распятии. Мы почти всегда увидим в основании Голгофского креста этот самый «зловещий» символ – череп и кости. Дело в том, что по христианскому Священному преданию, место для распятия Спасителя было промыслом Божиим выбрано как раз там, где покоились бромные останки, т.е. череп и кости, прародителя рода человеческого – Адама. Поэтому Голгофа именуется еще Крап невским или Лобным местом. По легенде, кровь и вода, истекшие из ребра распятого Христа – «нового Адама» – прободенного копьем римского сотника Лонгина, с целью убедиться в смерти осужденного на крестную муку, пролившись на кости «ветхого Адама», чудесным образом омыли его от грехов, что явилось символическим прообразом последовавшего вслед за тем в течение трех дней – с пятницы до воскресенья – сошествия Христа во ад, с целью вывести оттуда в рай ветхозаветных праведников, начиная с Праотца Адама.
Поэтому череп и кости, именуемые на Руси издревле «Адамова голова», вошли в христианскую и, в т.ч., православную религиозную символику как знак жертвенной смерти во имя грядущего спасения через воскресение к вечной жизни. Вот почему «адамова голова» украшает не только распятия в христианских храмах – своеобразные «модели Голгофы» – но и кресты-тельники и облачения схимников – монахов, принявших сугубый постриг, как бы «заживо легших в гроб», дабы возродиться из него к жизни вечной.
Когда объединенные дружины Святого Благоверного Великого князя Московского Димитрия Ивановича, за свою великую победу в 1380 г. позже прозванного Донским, вышли на бой с Ордой на Куликово поле, начало сражению положил поединок ордынского богатыря Челубея с иноком Свято-Троицкого монастыря Александром (Пересветом), на которого сам Святой Преподобный Сергий Радонежский надел перед походом схиму... разумеется, украшенную -236- , как и полагалось, символом Голгофского креста с «адамовой головой». Инок погиб сам, но поразил и врага, упав на него сверху, чем засвидетельствовал свою победу и вселил веру в победу в сердца всех русских ратников. Т.о. полностью оправдался символический смысл эмблемы «черепа и костей», вкладываемый в нее христианами, причем не только русскими: «Смертию смерть поправ!».
Эмблема «мертвой головы» использовалась в британских, французских, финских, болгарских, венгерских, австрийских, итальянских и польских войсках, преимущественно в кавалерии, авиации, огнеметных, штурмовых и танковых частях, в частях особого назначения армии США и т.д.
В германских государствах Пруссии и Брауншвейге существовали кавалерийские и пехотные части с эмблемами в виде черепа и костей на головных уборах. Боровшийся против французских захватчиков вплоть до битвы при Ватерлоо «Черный легион» герцога Брауншвейгского имел в качестве эмблемы опять-таки «адамову голову». «Мертвая голова» была эмблемой «гусар смерти» французских роялистов, боровшихся против революционного режима, в т.ч. в рядах российских войск, что, несомненно, повлияло, в частности, и на символику русского 5-го лейб-гвардии гусарского Александрийского полка («черных» или «бессмертных» гусар, как их называли).
В русской Императорской армии символика «смерти-бессмертия» впервые была засвидетельствована во время Отечественной войны 1812 г. в одном из конных полков Петербургского ополчения, называвшемся «Смертоносным» или «Безсмертным» полком. На головных уборах чинов этой ополченской военной части крепились серебряный череп над скрещенными костями. И опять-таки, как следует из самого названия полка, необходимо рассматривать эту символику (во всяком случае, применительно к русским войскам) не столько как символику смерти, сколько как символику бессмертия). В ходе Освободительных заграничных походов русским воинам приходилось сражаться против Наполеона бок о бок с пруссаками. Один из регулярных полков русской кавалерии – Александрийский гусарский – именно начиная с этого времени начал использовать, хотя поначалу и неофициально, символику «смерти-бессмертия». Известен эпизод, когда прусский фельдмаршал Блюхер, перепутав из-за сходства формы русских «черных» гусар-александрийцев с прусскими «черными» лейб-гусарами*, подъехал к «александрийцам» и приветствовал их, как «гусар
-237- смерти». На это командир «александрийцев» князь Мадатов ответил Блюхеру, что они – не «гусары смерти», а «безсмертные гусары».
С тех пор «черепа и кости» использовались «александрийцами» везде, где только было возможно – вплоть до посуды в Офицерском собрании и фонарей в виде черепов на нем же. Но официально герб на головных уборах в виде черепа и костей был официально установлен для «александрийцев» Императором Николаем
II лишь в начале 20-го в. С тех пор череп и кости украшали шапки и нагрудные полковые знаки «александрийцев» на «законных» основаниях.
1-й эскадрон Ея Величества 5-го гусарского Александрийского полка имел значок «весь черный с серебряной Адамовой головой (полковой эмблемой), с рамкой из серебряного гусарского галуна; 2-й эскадрон – значок «весь черный, с серебряной Адамовой головой». «Череп и кости» украшали также тульи фуражек гусар лейб-гвардии Елисаветградского полка и значок 17-го Донского («Баклановского») казачьего полка. Характерно, что на этом «знамени Бакланова», героя покорения Кавказа, череп и кости были обрамлены девизом, представляющим собой не что иное, как заключительные слова христианского Символа Веры: «Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века. Аминь». Именно такой смысл вкладывало в эмблему «мертвой головы» православное христолюбивое российское воинство, так что правомерность использования «черепа и костей» в русской военной символике никого из тогдашних ревнителей Православия не смущало – в отличие от иных нынешних, всюду склонных усматривать происки вездесущих «детей вдовы», т.е., попросту говоря, масонов, якобы всегда и везде только и думавших, как бы повредить России.
Несомненно, мертвая голова встречается (как, впрочем, все мыслимые и немыслимые символы самых разных религий) и в масонской символике тоже. Правда, у масонов она чаще символизирует голову мифического архитектора Соломонова храма – Адонирама (или Хирама Абифа) и «слово мастера» вольных каменщиков «мак бенак» (якобы означающее – на неизвестном языке! – «плоть отделилась от костей»). Однако сегодня вряд ли стоит «стричь всех масонов под одну гребенку» и мазать всех их только черной краской. Можно по-разному относиться к масонству разных стран, народов и эпох, но фактом является то, что многие «масонские» (а точнее, воспринятые и «творчески переработанные» масонством) идеи, традиции и символы настолько прочно легли в основание современной европейской, и не только европейской, но и общемировой -238- культуры и цивилизации, что стали ее неотъемлемой частью. Хотим мы того или не хотим, но если попытаться мысленно «вынуть» из ее фундамента все те элементы, которые являются или кажутся кому-то «масонскими» или «заимствованными у масонов», то неминуемо рухнет все европейское здание. А ведь Россия – не остров в океане, а часть Европы (прежде всего) и уж потом только
– Азии. Такой она стала, по крайней мере, со времен превращения ее в Российскую Империю при Петре Великом (хотя уже Царь Иван Васильевич Грозный, по свидетельству английского посла Горсея, считал себя отнюдь не «азиатом», а «немцем»). Не случайно поэтому внешнее сходство высшего ордена Российской Империи – ордена Святого Андрея Первозванного – с одноименным масонским орденом, сходство Государственного герба России – унаследованного от византийских Палеологов «двоеглавого орла» – с двуглавым орлом степени «рыцарь Кадош» т.н. «шотландского масонства», и многое другое. Масонами были отнюдь не одни декабристы, а почти что все российские государственные деятели и полководцы, включая генералиссимуса А.В. Суворова, фельд­маршала М.И. Голенищева-Кутузова и многих других. Естествен­но, многие символы, привычные им по общению в ложах, в т.ч. и «адамова голова», естественно и гармонично переходили в русскую воинскую символику. Другое дело, что разными людьми в одни и те же символы нередко вкладывался совершенно различный смысл.
В период Великой (как тогда называли первую мировую) войны особой популярностью эмблема «адамовой головы» пользовалась в
-239- молодой, но уже прославившей себя многочисленными подвигами русской военной авиации. Было принято решение установить для летчиков, сбивших вражеские аэропланы, георгиевскую планку, на которой черепами со скрещенными костями отмечать число уничтоженных самолетов: золотыми черепами – десятки, серебряными – единицы, Многие из подобных проектов воплотились в жизнь, сохранились подобные знаки. После Февральского переворота 1917 г. бездарная политика Временного правительства (отмена смертной казни за воинские, преступления, отдания чести, чинопочитания, назначение на фронт комиссаров и прочие благоглупости) привела к тому, что русская армия, дотоле спаянная железной дисциплиной и верностью Государю Императору, стала «расползаться по всем швам». В безуспешных попытках избежать военной катастрофы Временным правительством начали создаваться «ударные части», «части смерти», «революционные батальоны» и даже «отряды добровольцев из увечных воинов», призванные своим примером воодушевить остальные, менее стойкие войска, усердно разлагавшиеся (на немецкие денежки) красными агитаторами и тем самым удержать фронт от распада.
Наибольшей известности среди них достигли, пожалуй, Корниловский ударный полк (в ходе гражданской войны выросший до размеров дивизии и послуживший костяком белой Добровольческой Армии – позднее «Вооруженных Сил Юга России») и «Женская -240- боевая команда (позднее – батальон) смерти Марии Бочкаревой», защищавшая от большевиков Зимний дворец в октябре 1917 г, но были и многие другие аналогичные части, не менее самоотверженно дравшиеся за историческую Россию на полях гражданской войны. В их символике – на погонах, фуражках, папахах, жетонах и нарукавных щитках, наградах, знаменах и нагрудных знаках корниловцев, анненковцев, дроздовцев, бойцов Западной Добровольческой Армии генерала князя Авалова-Бермондта, отрядов атамана Булак-Балаховича, донских казаков-гундоровцев, Железной бригады Чехословацкого Корпуса, Сибирской штурмовой бригады и многих других непременно присутствовала «адамова голова» как символ смерти и воскресения, причем та же самая идея нередко выражалась и черно-белой цветовой «схимнической» гаммой формы белогвардейских частей (как бы подчеркивая этот свой «крестоносно-монашеский» характер белые воины нередко использовали в своей символике белый православный или мальтийский «рыцарский» крест, а Марковцы
-241- даже носили на поясе черные четки-лествицы – нисколько не опасаясь соседства христианской символики с «черепом и костями»). И православные иереи служили молебны и благословляли их на правый бой, совершенно не смущаясь присутствием «зловещего символа». Последними, кто, продолжая традицию Якова Петровича Бакланова, носил «череп и кости» на полях боев (правда, уже второй мировой войны, которая, однако, воспринималась ими прежде всего как продолжение войны гражданской), были «белые казаки» 1-й Казачьей Кавалерийской дивизии, позднее XV Казачьего Кавалерийского Корпуса и многих других казачьих частей и подразделений в составе германского вермахта.
А вот большевики в период гражданской войны в России вкладывали в символ «черепа и костей» действительно убийственно-зловещий смысл. Любопытно, что боснийский гимназист Гаврила Принцип, чей провокационный выстрел в австрийского эрцгерцога Франца-Фердинанда 1 августа 1914 г. в Сараево вызвал четырехлетнюю мировую кровавую бойню и привел к крушению четырех крупнейших империй – и прежде всего – Российской – был членом террористической организации «Черная рука», эмблемой которой также служили череп и кости. После выстрелов в Ульянова-Ленина осенью 1918 г. (до сих пор неизвестно кем произведенных) большевицкая ЧК развязала невиданный по жестокости «красный террор» против всех патриотов России и просто честных русских людей... под знаком черепа с костями. Описывая попытки одесского чекиста вербовать пленных офицеров на советскую службу, Ярич-Запильский подчеркивал: »...У него на отвороте тужурки золотой человеческий череп с двумя костями. Это – знак чрезвычайки». Пьяная матросня, по выражению большевицкого барда
-242- Маяковского, «прикладами гнавшая седых адмиралов» в море «с моста в Гельсингфорсе», творила свои злодеяния под стягом с черепом и костями со сходной надписью «Смерть буржуям». На знамени «анархо-коммунистов» большевицкого союзника «батьки» Махно, сорвавшего освободительный деникинский «поход на Москву», красовались также «мертвая голова» и надпись «Смерть всiм, хто на пиришкодi добутья вiльностi трудовому люду». Характерно, что белые сочетали в своей символике «череп и кости» с выражением готовности умереть, если надо, самим ради спасения родины (на знамени «Царскосельского батальона смерти» так и было написано: «Лучше смерть, чем гибель Родины»), а нередко – и с ликом Христа Спасителя (как на знамени «женского батальона смерти» Марии Бочкаревой). В то же время на большевицких знаменах «мертвая голова» всегда присутствовала в сочетании отнюдь не с заявлением о готовности красных умереть самим (ну, если не -243- за Родину, то хотя бы за пресловутую «мировую революцию»), а с. непременными призывами убить кого-то другого («мировую буржуазию», «врагов трудового народа», «контрреволюционеров», «прихвостней старого режима», неважно кого – лишь бы кого-то убить...). Самолеты белых были украшены православными крестами, державными двуглавыми орлами (хотя и без корон!), изображениями русских богатырей и национальными цветами Великой России. А на советских самолетах той поры зловеще ухмылявшиеся черепа и кости прекрасно сочетались с кровавыми и черными пентаграммами, вампирами, ведьмами, красными дьяволятами (в буквальном смысле слова!), бутылками водки, чертями-куроцапами и прочей бесовщиной. Впрочем, сатанинские корни большевицкой символики являются предметом отдельного исследования, выходящего за рамки нашей темы.
Здесь конец и Богу нашему слава!
 

Примечания

 

* С середины XVIII-в., в западноевропейских армиях становится особенно популярной символика смерти. Романтическая мода того времени заставляет армии добавлять к привычной символике и военным атрибутам еще и череп над скрещенными костями в сочетании с черным, красным и белым цветами отделки мундиров. Первыми подобную форму при Фридрихе Великом надели прусские "гусары смерти" ("Todeshusaren"). Их форма состояла из черных доломана и ментика и черной же шапки-мирлитона (Fluegelmuetze) с серебряными черепом и костями, символизировавшими мистическое единство войны и смерти на поле битвы. Чуть позднее в Пруссии же появился 2-й полк "гусар смерти", символикой которых стала не просто мертвая голова, "а сама Смерть в образе лежащего скелета с песочными часами и косой". Столь изощренная символика смерти явилась тогда в европейских армиях впервые. Примерно в то же время символика "смерти-бессмертия" появилась в британской армии, а именно - в 17-м уланском полку, в память о генерале Вольфе, убитом в войне с французами в Квебеке в 1759 г. В 1855 г., после самоубийственной атаки британской легкоконной бригады в Крыму под Балаклавой, истребленной огнем русской пехоты и артиллерии (и потому именуемой в британских военных анналах "атакой в долине Смерти), эмблема "мертвой головы" получила дополнительное звучание. Череп и кости были наложены на скрещенные уланские пики, опирающиеся на ленту с надписью "СМЕРТЬ ИЛИ СЛАВА". После слияния 17-го полка с 21-м уланским в 1922 г. эмблема осталась прежней. В 1993 г. 17-й/21-й уланский полк был слит с 16-м/5-м Ея Величества Королевы уланским полком в Королевский Ея Величества Королевы уланский полк. Символика «смерти-бессмертия» сохранилась в полку по сей день. -244-



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU