УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Чимаров С.Ю. Во главе военно-духовного ведомства России
 

П.Я. Озерецковский – первый обер-священник русской армии и флота.
// Военно-исторический журнал. 1998. №1. С.76-82.

 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

 

Военные священники в полках русской армии появились в царствование Алексея Михайловича (1645-1676). Потребность в наличии специального административного органа для управления военным духовенством возникла позже, в начале XVIII века. Мобильный характер военной организации с ее специфическими особенностями требовал соответствующего подхода и к ее церковному устройству. Независимо от мнения и позиции местных епархиальных архиереев армейское церковное ведомство к тому времени стало создавать особые органы и вводить духовные должности, несколько отличавшиеся от епархиальных. Уже в начале XVIII века в непосредственном подчинении главнокомандующего появились обер-полевые священники, а на флоте – обер-иеромонахи.
До 1800 года полковые и корабельные священники находились в двойном подчинении: Святейшему Синоду и военному руководству. В годы правления Павла I (1796-1801) военно-духовное ведомство обособилось от епархиального и переподчинило себе военных священников.
Следует отметить, что идея обособления военного духовенства от епархиального не была из ряда вон выходящим явлением в жизни русской церкви. По сути, она повторяла такое же разделение власти в ней по примеру ставропигиальных монастырей{1} в патриарший период, впоследствии синодальных, и московского Успенского собора, духовенство которых во главе со своими архимандритами и протопресвитером не зависело от местной епархиальной власти.
В годы правления Петра
I (1696-1725) в церковной организации России произошли серьезные изменения. Утверждая новые формы государственного управления, царь "превратил церковь в составную часть правительственно-административной системы и сделал из нее надежную опору в своем абсолютизме"{2}. Главным законодательным актом императора относительно церкви являлась замена единоличной патриаршей власти коллегиальным управлением. В соответствии с требованиями "Духовного Регламента" 14 февраля 1721 года был учрежден Святейший Всероссийский Правительствующий Синод (Святейший Синод), признанный патриархами как высшее соборное правительство русской церкви.
С 1722 года постоянный контроль за деятельностью Святейшего Синода со стороны государства осуществлял обер-прокурор, которому подчинялся возглавляемый им совет, именуемым инквизиторским. Интересен тот факт, что на должность обер-прокурора первоначально назначались, как правило, военные люди. Так, первыми управляющими церковными делами были полковник И. Болтин (1721-1725), капитаны гвардии А. Баскаков (1725-1726) и Р. Раевский{3}.
К началу
XIX века в Святейшем Синоде заседали четыре архиерея и один протопресвитер. Первоприсутствующим был Амвросий{4}, митрополит Новгородский и Петербургский, членами – Павел, архиепископ Ярославский, Ириней, архиепископ Псковский, и Варлаам из рода князей Эристовых, архиепископ Грузинский, который не знал русского языка и потому являлся членом безгласным, а также протопресвитер московского Благовещенского собора и царский духовник Исидор Петрович{5}.
Митрополит Амвросий, заслуживший уважение общественности еще в бытность свою на казанской кафедре, присутствовал в Святейшем Синоде еще во времена Екатерины
II. Императрица, а -76- затем Павел I оказывали митрополиту Амвросию свое особое монаршее расположение. Так, Екатерина II пожаловала ему алмазный крест для ношения на клобуке и назначила пожизненную пенсию 2000 рублей. Павел I наградил его орденом Св. Александра Невского{6}. По отзывам современников, Амвросий не отличался ни особым умом, ни образованностью, но имел доброе сердце, был легкомыслен и откровенен до болтливости{7}.
Амвросий являлся родным дядей протоиерея Павла Озерецковского. Безусловно, родственная связь с первоприсутствующим членом Святейшего Синода, а также рекомендация митрополита сыграли не последнюю роль в назначении П.Я. Озерецковского руководителем военно-духовного ведомства армии и флота. Вместе с тем молодой священнослужитель отличался высокой богословской подготовкой и широкой эрудицией, был энергичен и предприимчив.
Павел Яковлевич Озерецковский родился в 1758 году. Будущий глава военно-духовного ведомства получил свою фамилию по названию села Озерецковского, что в 22 верстах от города Дмитрова Московской губернии, где его отец служил священником. Яков Озерецковский, овдовев и устроив своих сыновей Николая и Павла учиться, принял монашество под именем Макария и скончачся в сане игумена Лукиановской пустыни Суздальской епархии в июне 1798 года. Оба брата Озерецковские обучались в семинарии Троице-Сергиевой лавры.
Старший из братьев – Николай (1750-1827) по получении дополнительного образования в столичной духовной академии и заграничных учебных заведениях стал профессором Императорской Академии наук, преподавал российскую словесность и естественную историю великим княжнам Марии и Александре Павловнам, являясь редактором нескольких печатных изданий, занимался плодотворной деятельностью в области науки и литературы, был доктором медицины, известным ботаником, натуралистом, писателем, действительным академиком Российской Академии, членом многих иностранных ученых обществ{8}.
Младшего брата после блестящего окончания семинарского курса назначили профессором философии и префектом в Переяславскую семинарию, по упразднении которой в 1788 году перевели на ту же должность в Коломенскую духовную семинарию, где он вскоре был рукоположен в священники и определен присутствующим в Коломенской духовной консистории{9}. Через семь лет, в 1795 году, Павел Яковлевич возводится в сан протоиерея{10} и назначается настоятелем Троицкого собора города Серпухова. К этому времени открылась вакансия священника при церкви св. митрополита Петра в Императорской Академии наук, и Павел Озерецковский при содействии старшего брата, тогда уже доктора медицины и ординарного академика Императорской Академии наук, назначается туда 16 января 1797 года, а через два месяца становится присутствующим в Санкт-Петербургской духовной консистории{11}.
Вскоре молодому священнослужителю выпала возможность быть лично представленным императору Павлу Петровичу, что приблизило его к царственной особе. Мало кто из лиц белого духовенства удостаивался такой чести.
Известно, что в годы правления Павла
I все назначения на должность обер-полевого священника производились по особому высочайшему повелению. Так, 19 апреля 1797 года император через генерал-адъютанта Ф.В. Ростопчина указал Святейшему Синоду прислать "к генерал-фельдмаршалам князю Н.В. Репнину -77- и графу Н.И. Салтыкову II, к каждому из них по одному обер-полевому священнику"{12}. Синодальным членам Гавриилу, митрополиту Новгородскому и Санкт-Петербургскому, и Иерофею, митрополиту Киевскому, было поручено выбрать "в своих епархиях из готовых или вновь произведенных по одному ученому в честной и добропорядочной жизни испытанному священнику, отправить к помянутым господам генерал-фельдмаршалам при своих отношениях преосвященному Новгородскому к князю Репнину и преосвященному Киевскому к графу Салтыкову II"{13}. Митрополит Гавриил избрал на эту должность протоиерея Павла Озерецковского, преподававшего в Императорской Академии наук богословие, нравственную философию, латинский язык и историю, а Иерофей – протоиерея киевского Софийского собора Димитрия Сигаревича, бывшего до этого в киевской академии учителем русского красноречия и уже полтора года находившегося при главной квартире графа А.В. Суворова-Рымникского.
Выбор этих достойных и заслуженных протоиереев доказывает, что должность обер-полевого священника приобретала большое значение. Вновь назначенным военно-духовным руководителям определялось жалованье, каждому по 600 рублей в год, а также штаб-офицерские рационы, оплаченный проезд до места службы в размере 200 рублей. В знак "уважения усердного и ревностного исправления возложенного на них священного сана" Д. Сигаревича и П. Озерецковского наградили орденом Св. Анны 2-й степени и палицею{14}.
Однако через три с небольшим месяца, 2 июля 1797 года, армии Репнина и Салтыкова были расформированы, и обер-полевые священники остались на прежних местах. П.Я. Озерецковского назначили присутствующим в Святейшем Синоде.
В 1799 году, в преддверии войны с Францией, в России началось формирование четырех корпусов, в каждый из которых по высочайшему повелению Павла
I был назначен обер-полевой священник: протоиереи кирасирского полка Стефановский, гренадерского полка Василий Игнатьев, мушкетерского Эссена 1-го полка Зальский и Михаил Москаленко-Александровский, имевший рекомендацию Житомирского епископа Варлаама. По воле императора все они с подчиненными им полковыми священниками должны были быть представлены Павлу I. В назначенное время их препроводили во дворец и по заведенному порядку поставили "по флангам", т. е. по росту, в приемной комнате. Павел Яковлевич оказался выше сотоварищей и потому стал на правом фланге. Император, выйдя из кабинета, осмотрел представившихся и обратился к Озерецковскому:
– Как тебя зовут?
– Павел, ваше императорское величество, – громко и без тени смущения ответил вопрошаемый.
Случайное совпадение имен Озерецковского и государя, внушительный рост, открытое, умное лицо с прямым смелым взглядом, отсутствие смущения у священника, несомненно, обратили на себя внимание императора. Окинув взглядом молодого священника, государь быстро обошел остальных и, вернувшись к Озерецковскому, спросил его уже более мягко:
– Как ваше отчество?
– Павел Яковлевич Озерецковский, ваше императорское величество, – так же смело отвечал обер-священник.
Император направился в кабинет, но, дойдя до двери, обернулся к Озерецковскому и пригласил: "Павел Яковлевич! Пожалуйте сюда"{15}.
Вошедший вскоре в кабинет по звонку царя дежурный генерал застал там Озерецковского уже сидящим. Павел приказал подать камилавку{16}, после чего снял с себя Мальтийский крест{17} (носился на шее на черной шелковой струистой цепочке) и, надевая его на Озерецковского, сказал: "Павел Яковлевич, я назначаю вас обер-священником моих армий и флота, отныне вы имеете доступ ко мне во всякое время дня и ночи"{18}.
Разговор императора с отцом Павлом касался сферы деятельности войскового духовенства. Павел
I намеревался образовать военно-духовное управление под своим непосредственным наблюдением. Стремление самодержца окончательно выразилось в высочайшем повелении на имя Санкт-Петербургского митрополита Амвросия от 4 апреля 1800 года. В нем император объявил свою волю, чтобы "полевые обер-священники не только в военное время и когда войска в движении, но и в мирное время имели в своем ведении всех священников армии"{19}. Учитывая то обстоятельство, что к моменту выхода высочайшего указа имелось шесть обер-священников: Озерецковский, Сигаревич, Стефановский, Игнатьев, Москаленко-Александровский и Зальский, – митрополит Амвросий оказался в некотором затруднении, кому из перечисленных армейских протоиереев отдать пальму первенства. Он вынужден -78- был обратиться за разъяснением к тогдашнему обер-прокурору Святейшего Синода князю Д.И. Хвостову с просьбой выяснить у статс-секретаря Павла I Неплюева, о каком именно обер-священнике идет речь. Недоумение Амвросия скоро развеялось. 9 апреля 1800 года последовало новое высочайшее повеление. В письме к П.Я. Озерецковскому граф Кушелев писал: "Ваше высокопреподобие! Государь Император Высочайше указать соизволили, чтобы священнослужители, находящиеся во флоте, точно так, как армейские, состояли в ведении Вашем"{20}.
23 апреля Военная коллегия известила члена Святейшего Правительствующего Синода, обер-священника армии и флота протоиерея и кавалера П.Я. Озерецковского об этом назначении и разослала в войска циркуляры о том, чтобы "все полевые обер-священники по всем своим частям относились к обер-священнику и кавалеру протоиерею. Ему же препоручено иметь начальство даже и по юридическим обязанностям и о прочем"{21}. Во исполнение высочайшего повеления Святейший Синод со своей стороны предписал всем епархиальным архиереям по требованию полевою обер-священника Озерецковского направлять иеромонахов или священников, испытанных "в честном и добропорядочном поведении", для службы при войсках. Таким образом, управление армейским и флотским духовенством окончательно отделялось от епархиального.
Желая сосредоточить в руках одного полевого обер-священника управление всем духовенством военного ведомства, Павел
I решил вопрос и относительно подчиненности гвардейского духовенства. 28 апреля П.Я. Озерецковский сообщил Святейшему Синоду распоряжение царя о том, чтобы "священнослужители, находящиеся в гвардии, точно так, как армейские и флотские, состояли в его ведении"{22}.
Получив монаршее соизволение на создание органа духовно-нравственного воспитания в армии и на флоте, обер-священник Озерецковский первым делом запросил списки священнослужителей военного ведомства и характеристики на них. 19 мая 1800 года титулярный советник Данила Безуглов информирует отца Павла о решении Военной коллегии: "Ко всем господам инспекторам кавалерии, инфантерии и артиллерии послать указы и велеть, поведенные о священнослужащих при полках находящихся послужные списки каждому из полков своей инспекции собрать с засвидетельствованием шефами оных" и доставить
их в адрес обер-священника армии и флота{23}.
Павел Яковлевич составлял один за другим проекты по различным вопросам с большим умом и тактом. Личное благоволение Павла 1 ставило его в вопросах управления подведомственным духовенством в исключительное относительно епархиальных священников положение: он получил право ходатайствовать непосредственно перед императором о награждении полковых и флотских священнослужителей за их честное поведение и ревностную службу, а также представлять свои доклады и проекты государю, минуя Святейший Синод. Удостоенные высочайшей конфирмации, его рапорты и планы сообщались затем уже в виде указов Святейшему Синоду.
С целью повышения образовательного ценза кандидатов на должность полковых священников и во избежание переписки с епархиальными архиереями о направлении из епархии кандидатов на существующие вакансии, нередко существенно замедлявшей назначение священников в полки, протоиерей Озерецковский получил 1 июня 1800 года высочайшее соизволение на устройство особой, армейской духовной семинарии, "дабы дети армейского и флотского духовенства, обучающиеся в семинарии, ни в какое другое состояние не поступали, как только в армию на священнические места, и чтобы все они обучались в одной семинарии под одним присмотром"{24}.
Помещение для семинарии отвели в здании Тверского подворья на Васильевском острове в Санкт-Петербурге{25}. В штат семинарии в 1800 году входили ректор – учитель богословия и философии Александр Лобкин, префект-инспектор – коллежский регистратор Василий Дмитриев и три учителя. В трех классах: богословском, философском и историческом
– учились 25 воспитанников. При семинарии было создано училище, в котором обучались 84 воспитанника, с отделениями: высшим - грамматическим и нижним – русским. Кроме риторики, философии, богословия и языков в семинарии преподавались история, география, математика. Несколько часов в неделю отводилось изучению военного устава и артикулов, а также медицине. В обычных, епархиальных семинариях изучались по желанию французский и немецкий языки, но в армейской изучение их было необходимо "по той причине, что воспитанникам оной, поступающим в полк священниками, иногда случается быть за границей, а на оной весьма часто сии языки необходимы. Греческому также обучаться должны -79- все, а еврейскому только отличные и подающие надежды на поступление в духовную академию для высшего образования и кроме сих желающие обучаться сему языку"{26}. Семинарии была отдана Радзивилловская библиотека (богословская и философская) Императорской Академии наук.
Занятия в семинарии начались 4 июня 1800 года "после предварительного принесения Господу Богу молебствия", о чем обер-священник доложил царю всеподданнейшим рапортом{27}.
Учебный процесс и воспитательная работа с семинаристами находилась под контролем обер-священника, которому преподаватели ежемесячно представляли конспекты пройденного по всем предметам семинарского курса и ведомости об успехах учеников. В этих ведомостях должно было отмечаться поведение каждого ученика с указанием замеченных проступков. Наиболее грубые нарушения дисциплины и правил поведения должны были докладываться в рапортах. По каждому случаю П.Я. Озерецковский принимал решение. Так, в 1801 году префект В. Дмитриев рапортовал обер-священнику: "За буйство и неповиновение начальству наказаны по должности моей два ученика философии Никита Флорисов и Михаил Хитров{28} телесно, а третий, Иван Зернов, заслуживающий подобного наказания, самовольно отлучился из семинарии". На рапорте протоиерей Озерецковский наложил такую резолюцию: "Семинаристов за прописанные пороки надлежало бы всех троих, по силе Высочайшего Повеления, отослать в Военную коллегию для определения в солдаты, но так как двое из них уже наказаны, то объявить, что если они впредь провинятся, то будет поступлено с ними без снисхождения к их незрелости. Зернова же за дерзкое отлучение из семинарии, еще не наказанного, - отослать немедленно... в Военную коллегию. И чтобы впредь в семинарии подобных бесчинств не было, представляется инспектору Дмитриеву иметь неослабное над поступками всех учащих и учащихся смотрение; а потому и должен он - инспектор из семинарии, кроме одного в неделю воскресного дня, и то не более как на 3 часа, никуда отлучаться, под опасением в противном случае отрешения от должности"{29}. Семинарист Зернов, действительно, сразу же был отослан в распоряжение Военной коллегии, но раскаялся в своих поступках и согласно прошению опять был принят в семинарию. Успешно окончив в ней курс, он служил полковым священником.
Подняв престиж военного духовенства, создав систему подготовки кадров для замещения пастырских вакансий в армии и на флоте, протоиерей П.Я. Озерецковский добился также того, чтобы военные священнослужители и их семейства были материально обеспечены на случай выхода в отставку по старости и болезни.
Итак, будучи поставленным вне зависимости от высшей духовной власти, православное военное ведомство при П.Я. Озерецковском, с одной стороны, достигло точки зенита, а с другой ызвано откровенную неприязнь к военным священникам со стороны епархиальных. Более того, представители высшего церковного управления сознавали ненормальность усиления власти обер-священника, а членов Святейшего Синода явно не устраивала сложившаяся ситуация, когда они должны были выслушивать от протоиерея Озерецковского самые неожиданные для них предложения по удостоенным высочайшего утверждения его личным докладам царю.
Исключительное положение обер-священника Озерецковского, которое он занимал в царствование Павла
I, продолжалось недолго. Неожиданная кончина в ночь на 12 марта 1801 года Павла Петровича унесла с собой и те права, которые были предоставлены обер-священнику по управлению военным духовенством. Незадолго до смерти государя отношения Павла Яковлевича со своим дядей ухудшились. После смерти Павла I митрополит Амвросий, обладая правом первоприсутствующего, сделал все для того, чтобы удалить обер-священника армии и флота из Духовной коллегии. Умело используя ситуацию, митрополит, упразднив единоличное управление военным духовенством со стороны обер-священника армии и флота, таким образом восстановил нарушенные права Святейшего Синода и епархиальной власти. Компетенция обер-священника была заключена в строго определенные рамки. Рядом высочайших указов и соответствующих синодальных указаний обер-священнику армии и флота предписывалось, чтобы он впредь без представления Святейшему Синоду никаких перемен по отношению к подведомственному ему духовенству сверх предписанного инструкциями не делал, а равно не предпринимал никаких распоряжений относительно армейской семинарии. Таким образом последний возвратил управление военным духовенством под свой контроль, отменив тем самым предыдущие распоряжения. Снова был восстановлен ранее существовавший (до 1800 г.) порядок назначения, -80- увольнения, а также награждения священнослужителей военного духовенства. Теперь искавшие поступления в военное ведомство священники заявляли о своем стремлении непосредственному епархиальному начальству, которое в свою очередь рекомендовало их на утверждение Святейшего Синода. Нередко и сам Синод, получив просьбы от Военной коллегии о назначении священнослужителей, предписывал епархиальным архиереям направлять достойных пастырей в полки и на флоты.
П.Я. Озерецковский не смог выдержать положения, в котором оказалось его ведомство. Более того, рушились его личные планы: Павел Яковлевич втайне мечтал занять место царского духовника. Однако умершего Исидора Петровича сменил Сергей Федорович Федоров. Вскоре нависли тучи над любимым детищем Павла Яковлевича – армейской духовной семинарией, которая, по мнению обер-прокурора Святейшего Синода А.А. Яковлева, давала обер-священнику доход не меньший, чем хорошая епархия{30}. В результате всех этих событий отец Павел серьезно заболел. 26 апреля 1807 года будущий его преемник на посту обер-священника армии и флота И.С. Державин получил указ его императорского величества из Святейшего Правительствующего Синода о состоянии здоровья синодального члена и кавалера Павла Озерецковского. Указ обязывал протоиерея И. С. Державина до выздоровления протоиерея П. Я. Озерецковского вступить "в должность его по званию обер-священника дела, а также принять дела и семинарию для детей..."{31}.
12 мая 1807 года после двухмесячной тяжелой болезни первый в истории армии и флота обер-священник Павел Яковлевич Озерецковский скончался. "Вестник военного духовенства" по этому поводу писал: "Армейская семинария в лице его потеряла просвещенного и мудрого начальника, а военное духовенство – строгого, но доброго отца, зорко следящего за его поведением и близко к сердцу принимавшего его нужды"{32}.
Следует отметить, что вновь сложившееся управление военным духовенством, устраняя промежуточное вспомогательное участие обер-священника, крайне затруднило деятельность Святейшего Синода, требовало обширной переписки и значительного времени. Синод, осознав это, предоставил шефам полков право прямо обращаться по подобным кадровым вопросам непосредственно к обер-священнику. Бывали случаи, когда обер-священник своей властью определял, переводил, увольнял полковых священников с занимаемых ими мест, устанавливая по своему усмотрению пенсионы. Синод же, в свою очередь, как правило, соглашался и формально утверждал распоряжение обер-священника Более того, для сохранения порядка и однообразия в делах о наложении епитимий на военнослужащих высшая духовная власть обязала преосвященных в случаях поступления к ним требований о наложении церковного наказания на военнослужащих препровождать их обер-священнику, который делал свои заключения и представлял их на рассмотрение Святейшего Синода. Таким образом, позиция, централизации управления полковым и флотским духовенством возобладала лишь на короткое время, а вся последующая история существования православного военно-духовного ведомства России (до 1917 г.) подтвердила целесообразность концентрации усилий в сфере духовно-нравственного воспитания в армии и на флоте в руках обер-священника (впоследствии протопресвитера военного и морского духовенства).
 

Примечания
 

{1} Ставропигиальные монастыри – название семи русских монастырей, бывших некогда по непосредственным управлением самих патриархов: Соловецкий. Новоспасский, Воскресенский, Симонов, Донской, Спасонковлевский и Заиконоспасский.
{2} Конов Ю.Ф. Союз короны и креста. Саранск: Мордовское книжн. изд-во, 1995. С.193.
{3} Там же. С.278.
{4} Амвросий (1742-1817), в миру Андрей Подобедов, проповедник, сын священника. Образование получил в Троице-Сергиевой семинарии: был префектом, а затем ректором Московской духовной академии. Наибольшую известность получила его проповедь по случаю убиения во время чумы архиепископа Московского Амвросия Зертыс-Каменского. Являлся последовательно викарием Московской митрополии, епископом Крутицким, архиепископом Казанским, Санкт-Петербургским, Эстляндским и Выборгским, с 1801 г. – митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский.
{5} Кроме того, были еще два члена Св. Синода, не проживавшие в Санкт-Петербург и потому не присутствовавшие на его заседаниях: престарелый митрополит Московский Платон и сын предпоследнего царя карталинского и кахетинского Ираклия II царевич Антоний, католикос Грузии.
{6} На третий день своего царствования император Павел
I послал .митрополиту Гавриилу Андреевский орден, а на четвертый – Александровский Амвросию и ерхиепископу Псковскому Иннокентию. До тех пор духовенство не получало орденов, и этот шаг стал нововведением. -81-
{7} Русское прошлое // Русский вестник. М.: Изд-во М. Каткова, 1868. Т. 74. С.456.
{8} Неустроев А. Историческое разыскание о русских повременных изданиях и сборниках за 1703-1802 гг. СПб., 1875. С.53.
{9} Консистория духовная – в России с 1744 г. вспомогательный орган епархиального управления при епархиальном архиерее.
{10} Протоиерей, т. е. первый в ряду священников при церкви. Обыкновенно он бывает настоятелем церкви. Звание протоиерея часто жалуется как почетное личное отличие.
{11} Русский биографический словарь. СПб., 1905. С.184.
{12} Ласкеев Ф. Историческая записка об управлении военным и морским духовенством за минувшее столетие (1800-1900 гг.). СПб., 1900. С.7.
{13} Барсов Т. Об управлении русским военным духовенством. СПб., 1879. С.28.
{14} Палица – награда священнослужителям за усердную службу в виде четырехугольного плата, который прикрепляется за один угол к саккосу (верхняя одежда епископа).
{15} Очерки из истории управления военным и морским руководством // Вестник военного духовенства. 1898. С.277.
{16} Камилавка – головной убор лиц священнического сана, принадлежность одежды всех имеющих право ношения рясы монахов, иеродьяконов и иеромонахов. Лицам же белого духовенства (только священникам) дается как награда, причем обязательно фиолетового цвета. Монашествующие носят камилавку черного цвета.
{17} В 1798 г. Павел
I объявил себя покровителем мальтийских рыцарей, став Великим магистром ордена св. Иоанна Иерусалимского, торжественно возложив на себя знаки этого ордена: рыцарскую мантию, корону и крест. В 1817 г. мальтийский орден в России был упразднен.
{18} Очерки из истории управления военным
и морским руководством // Вестник военного духовенства. 1898. С.278.
{19} Невзоров Н. Управление духовенством военного ведомства в России: Очерк. СПб., 1875. С.16.
{20} Барсов Т. Указ. соч. С.53.
{21} РГИА, ф. 806, оп.
{22} Там же, л. 2.
д. 23, л. 52.
{23} Там же.
{24} Там же, д. 162, л. 1.
{25} С 1811 г. армейская семинария из-за ветхости здания Тверского подворья по ходатайству тогдашнего ректора протоиерея Громова располагалась в здании, принадлежавшем купцу Кучерову, на Царскосельском проспекте Нарвской стороны. В 1819 г. ее воспитанники были рассредоточены по отделениям в епархиальных духовных училищах и семинариях, считаясь учениками армейской семинарии и армейского духовного училища.
{26} РГИА, ф. 806, оп. 1, д. 162, л. 3.
{27} Там же, л. 12.
{28} В 1802 г. по требованию Св. Синода оба были определены в медико-хирургическую академию, по окончании которой стали известными врачами.
{29} Очерки из истории управления военным и морским руководством // Вестник военного духовенства. 1898. С.343-344.
{30} Русское прошлое // Русский вестник. М., 1868. Т. 74. С. 464.
{31} РГИА, ф. 806, оп. 1, д. 1237, л. 1.
{32} Очерки из истории управления военным и морским руководством // Вестник военного духовенства. 1898. С.351. -82-



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU