УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Чиняков М.К. Русские войска в «бойне Нивеля». Апрель 1917 г.
 

// Военно-исторический журнал. 2006. №4. С.59-64.
 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

 

«Военно-исторический журнал» все чаще обращается к тематике Первой мировой войны, в том числе к судьбе Русского экспедиционного корпуса, две бригады которого сражались с противником бок о бок с французскими войсками на Западном фронте. В годовщину 90-летия прибытия русских войск во Францию предлагаем читателям ознакомиться с наиболее героическим и трагическим эпизодом в деятельности Русского экспедиционного корпуса во Франции – участии в наступлении союзных войск на Западном фронте под командованием французского дивизионного генерала Р. Нивеля (9 апреля – 5 мая 1917г.).
Это сражение, общие потери сторон в котором составили более 500 тыс. человек, вошло в историю под названием «бойня Нивеля» и привлекло внимание автора статьи, использовавшего при ее подготовке оригинальные французские и российские архивные источники.
Стратегические просчеты французской армии под командованием маршала Ж. Жоффра в кампании 1916 года привели к его отставке и назначению главнокомандующим дивизионного генерала Р. Нивеля. Первые опыты применения танков и измотанность германских армий во Франции и Фландрии укрепили Р. Нивеля в уверенности, что есть хорошая возможность прорвать германскую оборону. Он разработал план наступления и сумел убедить британских коллег в своей правоте. Подготовка к наступлению войск Антанты велась в соответствии с решением Петроградской конференции 1917 года. Переход в наступление определялся в срок с 1 апреля до 1 мая. Последняя дата признавалась предельной всеми союзниками при условии, что метеорологические условия не создадут непреодолимых обстоятельств.
По разработанному плану все союзные войска фронта делились на три группы армий: Северную, Центральную и Резервную (последняя и должна была нанести главный удар). Вдоль линии фронта протяженностью около 800 км были сосредоточены 9 французских и 3 британские армии (90 пехотных и 10 кавалерийских дивизий); у одних только французов было 1,4 млн. человек, 5000 орудий, 1000 самолетов и 200 танков. Германское командование на направлении главного удара располагало двумя армиями (27 пехотных дивизий), 2431 орудием и 640 самолетами{1}.
В ударную группировку войск Антанты в составе 5-й армии под командованием генерала Мазеля входили две русские бригады. Привлечь их к наступлению еще в конце января 1917 года предложил командующий резервной группой армий генерал Ж.-А. Мишле{2}. 1-я особая бригада была включена в состав 7-го корпуса генерала де Базелера (3 марта 1917 г.), в который входили 14, 37 и 41-я французские пехотные дивизии. Боевой участок – вблизи деревень Курси и Луавр – бригада заняла 11-13 марта, сменив полки 152-й бригады 41-й пехотной дивизии. 3-я бригада, входившая в состав 32-го корпуса, была поставлена в армейский резерв (первоначально ее планировали использовать вместе с 1-й бригадой) и находилась западнее Реймса.
По-прежнему русские испытывали недостаток в инженерных войсках, артиллерии. Из ситуации пытались выходить разными путями. Например, силами 1-й особой бригады была сформирована полурота саперов, но этого явно не хватало. Данную проблему пытались разрешить с помощью французов, но последние вместо требуемой саперной роты прислали несколько инструкторов. Отсутствие собственной артиллерии частично восполняли за счет французских орудий и создания своего небольшого подразделения из 12 траншейных 58-мм орудий (батарея появилась на фронте 17 марта){3}.
Накануне наступления, учитывающее последствия Февральской революции в России (создание солдатских комитетов, антивоенные настроения и т.д.) французское и русское командование не могло быть уверенным в предстоявшем участии русских войск в операции. Особенно после того, как вопрос об участии русских войск был поставлен на голосование. "15 апреля в 19 часов в погребке замка Сен-Тьерри прошло первое собрание только что созванных полковых советов. Они поставили на повестку дня главный вопрос: идти в атаку или нет? Что они решат? После трехчасовых дебатов советы проголосовали "за атаку""{4}. Резолюция бригадного делегатского собрания гласила: "Мы, сознательные бойцы свободной России, являясь ее верными сынами, состоящими на военной службе в 1-й особой пехотной бригаде, принимаем на себя -59- обязательство беспрекословно выполнять приказ командования бригады и принять участие в предстоящем наступлении"{5}.
Итак, несмотря на Февральскую революцию и последующую трансформацию сознания солдат (как и офицеров), в целом настроение русских войск было вполне управляемым. Они активно готовились к наступлению: проводили интенсивную боевую подготовку, занимались уточнением расположения немецких войск, разведкой подходов к ним, созданием проходов в проволочных заграждениях, выявлением и уничтожением вражеских огневых точек{6}.
План апрельского наступления для Резервной группы армий генерала Ж.-А. Мишле предусматривал прорыв немецкой линии обороны в течение одного дня. 5-й армии (вместе с 1-й и 3-й русскими особыми бригадами) надлежало действовать на правом фланге группы армий: 7-й корпус (в который входила 1-я бригада) должен был в течение первого дня наступления захватить форт Бримон, находившийся в 3,5 км от линии фронта; 32-й корпус (в который входила 3-я бригада) – высоту 108 (северо-западнее Бримона). 1-я особая бригада должна была захватить селение Курси и укрепленные пункты вокруг него; особенно большое значение придавалось немецким укреплениям восточнее селения.
В первый день наступления французская 74-я пехотная дивизия, наступавшая слева от 1-й бригады, должна была обойти Бримон (находившийся северо-восточнее Курси) с западной стороны (т.е. с левого фланга), в то время как части 1-й особой бригады, захватив Курси, – выйти на Бримон с восточной стороны (с правого фланга){7}.
13 апреля личному составу 1-й особой бригады был зачитан приказ генерала де Базелера: "Храбрые солдаты Первой русской бригады… Вся Россия смотрит на вас издалека, Франция рассчитывает на вас! (…) Ничто не сможет остановить вас. Победа принадлежит тому, кто больше ее желает"{8}.
В 6 ч утра 16 апреля три батальона 1-го полка и 2-й батальон 2-го полка (два других батальона 2-го полка остались в бригадном резерве) при поддержке приданных им артиллерийских частей двинулись в наступление на 4-километровом участке фронта. В атаку на Курси шел 1-й батальон 1-го полка, слева - 2-й батальон, а 3-й батальон атаковал группу немецких укреплений под названием "Свиная голова" ("Tеte de Сochon"). 2-й батальон 2-го полка, действуя на левом фланге, захватывал немецкие траншеи между Курси и Энским каналом. "Дружно, как один человек, превозмогли они самый тяжелый для пехоты момент – выход из окопов. Волны русских атакующих быстро обгоняли французские. Честь русской армии была сохранена…"{9}. В атаку батальоны шли волнами: проходя по 500-600 м, роты останавливались, чтобы дать возможность французской артиллерии уничтожить вражеские укрепления. Этот принцип был эффективно апробирован Нивелем при Вердене.
Первоначально ответный вражеский огонь был слабым, но по мере продвижения атаковавших он стал усиливаться. К полудню первого дня 1-му и 2-му батальонам 1-го полка удалось захватить Курси. При этом 2-й батальон понес самые большие потери в полку – около 76 проц.). Французским частям, атаковавшим Бримон с левого фланга, не удалось продвинуться вперед{10}. Тем временем в ходе наступления на "Свиную голову" 3-й батальон 1-го полка захватил часть укреплений, но при атаке на центральный пункт обороны понес большие потери, поскольку французская артиллерия не смогла разрушить его. Людские потери наступавших становились внушительными, а передовые части между тем оставались без боеприпасов.
16 апреля в течение дня русские войска захватили в плен 635 человек, из них 11 офицеров{11}. Потери 1-й бригады составили 28 офицеров и 50 проц. солдат{12}; среди раненых оказался и Р.Я. Малиновский ("…в первый же день атаки я был ранен разрывной пулей в левую руку с раздроблением кости и очень долго лечился в госпиталях…"{13}).
Хотя наступление развивалось не совсем по плану, союзным войскам 16 апреля к концу дня удалось достичь определенных успехов, и Р. Нивель, скорректировав цели, решил продолжать наступление во чтобы то ни стало. "Без горячей пищи, полуголодные, в промокших насквозь шинелях и сапогах, не имея никакой возможности хоть немного обсушиться и согреться, солдаты еле держались на ногах"{14}, отбивая настойчивые контратаки под Курси. В это время 3-й батальон 2-го полка, наступая северо-западнее Курси на Карре, был встречен мощным пулеметным огнем и был вынужден отступить. Однако немцы не стали долго оборонять Карре и, пользуясь выпавшим густым туманом, 18 апреля оставили укрепление{15}. Задача бригады была выполнена. В ходе наступления она выдвинулась намного дальше, чем французские соседние части, что дало уверенность генералу Мазелю в скором захвате форта Бримона (основная задача армии){16}.
Затем в течение двух ночей (на 19 и 20 апреля) бригаду сменили французской 151-й пехотной дивизией и поставили в армейский резерв. Ю.Н. Данилов указывает, что частые смены - вполне обычная -60- практика у французов{17}. Однако для отвода 1-й особой бригады была и другая причина. После потери почти половины личного состава (в боевом журнале было сказано: "все части понесли серьезные потери"{18}) в соединении упал боевой дух, начались волнения, и, желая не допустить эмоционального взрыва, французы решили вывести русских с передовой. Постепенно бригада сосредоточилась в Парньи, в 8-10 км юго-западнее Реймса. На этом ее участие в апрельских боях 1917 года закончилось.
Принимала участие в наступлении Нивеля и 3-я особая бригада, которая ко времени его начала находилась в армейском резерве. Но поскольку ход наступления постоянно требовал подкреплений (уже в 9 ч. 30 мин Мазель попросил Р. Нивеля придать ему 3-ю особую бригаду, но главнокомандующий отказал), в первый же день наступления (16 апреля) 1-й и 3-й батальоны 6-го особого полка под общим командованием полковника Бромова приняли участие в боях за высоту 108. В 18 ч. 6-й полк пошел в атаку на высоту и, несмотря на тяжелые климатические условия и огонь неприятеля, занял ее. К вечеру немцы выбили атаковавших со всех только что занятых ими позиций, за исключением высоты 108, где держались батальоны 6-го полка{19}.
В тот же день (16 апреля) 2-й батальон 6-го полка и три батальона 5-го полка были направлены в распоряжение 37-й пехотной дивизии генерала Гарнье-Дюплесси (7-й корпус). Однако в пути практически все роты батальонов 5-го полка заблудились и, проплутав всю ночь (некоторые роты потеряли проводников), заняли свои позиции только под утро, а некоторые роты – к полудню 17 апреля{20}. 2-й батальон 6-го полка занял позицию севернее батальонов 5-го полка.
Задача 37-й пехотной дивизии Гарнье-Дюплесси заключалась в захвате укрепленных немцами господствующих в районе высот Мон-Спен и Сапиньёль для последующего наступления на Бримон. Атака дивизии, которая должна была начаться 17 апреля, из-за неподготовленности войск и плохой погоды (сильный ветер, непрекращающиеся дождь и снег) была перенесена на 18, а затем и на 19 апреля. Таким образом, противник имел три дня для подготовки отражения повторного наступления французов, во время которых он иногда предпринимал контратаки. Так, в 20 ч. 18 апреля в ответ на действия двух французских полков немцы предприняли контратаку на участок, занимавшийся батальонами 5-го полка. Нападение было отбито, но полк потерял 200 человек убитыми и ранеными{21}. Вечером того же дня на командный пункт 5-го полка прибыл генерал В.В. Марушевский.
В 15 ч 19 апреля в соответствии с планом началось наступление 5-го полка. 1-й батальон, невзирая на потери и преодолевая ряды колючей проволоки, при поддержке французских частей занял три линии немецких траншей. 3-й батальон 5-го полка (2-й батальон стоял за ним в резерве) действовал не менее геройски и после штыкового боя также выполнил боевую задачу, захватив высоту Мон-Спен. Более того, на обратном склоне он атаковал немецкую батарею, осуществив, по словам французского командования, "блестящую" ("brillante") атаку{22}. Однако 3-й батальон слишком вырвался вперед и оказался без поддержки французов. Немцы чуть было не отрезали его от главных сил. Несмотря на огонь, который не позволил соседним французским частям тронуться из траншей и поддержать части 3-й особой бригады, она взяла возвышенность Мон-Спен, но, "окружаемая с тыла и не поддержанная с флангов, должна была отойти на линию остальных войск"{23}. Батальон получил приказ отступить, что и было исполнено к 17 ч Высота Мон-Спен вновь оказалась в руках противника.
1-му и 2-му батальонам 5-го полка также пришлось отступить. При этом 2-й батальон понес большие потери при переправе через Энский канал. К 19 ч 30 мин оба батальона, преодолевая сильное сопротивление неприятеля с флангов, отступили на исходные позиции. Судя по взятым пленным, 5-й полк преследовали части не менее трех немецких полков{24}.
2-й батальон 6-го полка, атакуя на своем участке юго-восточнее Сапиньёля, с трудом занял первую линию неприятельских окопов, а затем, понеся огромные потери, также отошел на исходные позиции.
В результате части 3-й особой бригады, ослабленные большими потерями, 20 апреля были выведены в тыл. На этом ее участие в апрельском наступлении 1917 года завершилось.
Французские военачальники воздали должное смелости и отваге русских войск. Приказом по 5-й армии от 25 апреля 1917 года генерал Мазель пожаловал 1-й и 2-й особые полки 1-й особой бригады Военным крестом: "Отборная бригада 16 апреля 1917 г. под энергичным командованием своего командира генерала Н.А. Лохвицкого блестяще овладела всеми объектами атаки. Доведя до конца свое усилие, несмотря на тяжелые потери, особенно в офицерском составе, отразила все попытки врага отобрать потерянный им участок"{25}.
По достоинству французское командование оценило заслуги 5-го и 6-го полков 3-й особой бригады. Тот же генерал Мазель приказом по 5-й армии № 174 от 1 мая 1917 года наградил их Военным крестом: "3-я русская особая бригада в составе 5-го и 6-го особых пехотных полков, тщательно подготовленная своим командиром генералом В.В. Марушевским, показала блестящую выдержку в бою. Получив приказание овладеть укрепленным пунктом, вышла в атаку с большой доблестью, преодолев смертоносный огонь противника"{26}.
Это награждение иностранными орденами русских полков стало вторым случаем в Русской армии, после того как в 1813 году по просьбе принца Оранского Александр I даровал одному пехотному и одному егерскому полкам серебряные трубы за освобождение Амстердама. Как считает А.А. Керсновский, "с точки зрения национальной этики мы должны решительно осудить принятие чужестранных знаков отличия: иностранный главнокомандующий не может присваивать себе право награждать русские полки". Генерал А.-Ж.-Э. Гуро мог только сделать нашей Ставке представление к коллективной награде отличившихся русских полков Георгиевскими знаменами, Георгиевскими трубами и знаками за отличие, как это сделал принц Оранский{27}. Однако в приказе по русским войскам от 24 октября 1916 года представителя Ставки ВГК во Франции генерала от кавалерии Я.Г. Жилинского говорилось следующее: "Государь император… высочайше соизволил [согласиться] на принятие и ношение французского Военного креста и нижних чинов 2-го Особого пехотного полка 1-й Особой пехотной бригады. Высочайшее соизволение распространяется и на все последующие случаи награждения французским Военным крестом чинов и отдельных частей Особых пехотных бригад во время нахождения их в составе французских армий"{28}.
Обе бригады также были упомянуты в приказах главнокомандующего французской армией: в приказе от 24 апреля 1917 года о 1-й бригаде и в приказе от 29 апреля 1917 года о 3-й бригаде{29}. О действиях бригад высоко отзывался и П. Пенлеве{30}. Копии этих приказов были переданы начальником Генерального штаба генерал-лейтенантом Ф.Ф. Палицыным в Ставку в Могилев, и генерал от инфантерии М.В. Алексеев по просьбе Р. Нивеля издал соответствующий приказ, в котором говорилось о "подвигах наших братьев, сражающихся на -61- полях далекой Франции, бок о бок с нашими славными союзниками, против общего врага за право, свободу и светлое будущее"{37}.
1-я и 3-я особые бригады понесли серьезные потери, приведенные в табл. 1 и 2 (в числители приведены потери офицеров, в знаменателе – солдат).
По данным сводки, отправленной Ф.Ф. Палицыным в Петроград 24 апреля 1917 года, суммарные потери обеих бригад составили 70 офицеров и 4263 солдата (эти же цифры приводили Н. Валентинов, П. Пети и Ж. Кокфилд){38}. Однако, по данным Кокфилда и М.В. Карханина, потери обеих бригад на май 1917 года составили 5183 человека{39}. Тем не менее в июне 1917 года 1-й генерал-квартирмейстер при Верховном главнокомандующем И.П. Романовский жаловался М.И. Занкевичу, что Н.А. Лохвицкий, несмотря на настойчивые требования ГУГШ, до сих пор не сообщил "определенных и подробных" сведений о потерях{40}.
В итоге будет весьма разумным принять усредненные данные потерь обеих бригад в ходе "бойни Нивеля" 16-19 апреля 1917 года (см. табл. 3) в 5000 человек, что составляет приблизительно 50 проц. их общей численности. При этом в наступлении участвовали немногим свыше 5000 человек 1-й особой бригады{41}.
Огромную убыль в личном составе бригад после наступления Р. Нивеля практически невозможно было пополнить – подкрепления из России не приходили, а маршевые батальоны таяли с каждым днем. К 22 мая 1917 года в шести ротах маршевого батальона 1-й особой бригады было 338 человек, а в семи ротах маршевого батальона 3-й особой бригады – 166 человек{42}. М.В. Марушевский просил для своей бригады подкрепления в 60 офицеров и 2,8 тыс. солдат, Н.А. Лохвицкий – 50 офицеров и 3000 солдат. Сначала Ставка вроде бы согласилась с просьбами отправить подкрепления и отдала ему приказ разработать план отправки солдат и офицеров во Францию, но не раньше июня. Неизвестно, насколько Ставка (в апреле-мае 1917 г. Верховным главнокомандующим был сначала генерал от инфантерии М.В. Алексеев, потом А.А. Брусилов) реально относилась к проекту отправки столь значительных подкреплений на французский фронт, но из-за дальнейших событий (т.е. распада 1-й особой дивизии{*}) она отказалась от этого проекта{43}. Из-за огромных потерь боевой дух в русских войсках начал падать.
Некоторые авторы солдатских воспоминаний обвиняли в больших потерях французскую артиллерию, которая якобы намеренно стреляла по русским войскам либо специально не стреляла по противнику, подставляя русские войска под огонь неразрушенных вражеских укреплений. С классовой позиции подошел Д.У. Лисовенко, сообщавший об одном бое 17 апреля, когда в течение 20 мин "на головы русских солдат посыпались снаряды французской артиллерии". "После боя, – продолжает Лисовенко, – солдаты не без основания ставили перед собой вопрос: "Можно ли объяснить "ошибку" французской артиллерии незнанием того, где проходят занятые русскими войсками линии траншей? Ведь эти окопы были захвачены русской дивизией еще накануне, и французская артиллерия знала об этом. Не связана ли эта "ошибка" с революционными настроениями солдат русской дивизии, которых так боялась французская буржуазия?""{44}. Другой очевидец, Власов, пошел дальше всех и утверждал, что русские войска шли в атаку, имея сзади себя некие "заградотряды": "Позади наших полков стоит много французских частей, непробиваемая стена артиллерии. Попробуй кто не выполнить команду, не подняться в атаку - того расстреляют в спину"{45}.
Желание авторов солдатских мемуаров, изданных в СССР, показать классовую ненависть французской буржуазии к русским революционно настроенным солдатам вполне понятно. Действительно, настоящий огневой вал -62- перед частями особых бригад отсутствовал, о чем, например, пишет лейтенант из частей тяжелой артиллерии 5-й армии{46}, но мемуаристы (не исключено, что и намеренно) упускают из вида, что подобные трагические случаи происходили во время любых войн и сражений, и апрельские бои – не исключение.
Более того, в одной из книг о революционном движении среди французских войск в 1917 году, изданной до выхода в свет книги Д.У. Лисовенко, приводятся многочисленные свидетельства французских офицеров о том, как своя артиллерия во время апрельского наступления 1917 года обстреливала их позиции. Все снаряды французской артиллерии "попадали либо в нашу первую линию, либо в линию наших резервов… Были жертвы… Исправить стрельбу не было возможности. Ни один снаряд не попал дальше нашей первой линии". Один пехотный капитан из 5-й армии пишет другу: "Нас послали против неприятельских позиций, оставшихся невредимыми. Проволочные заграждения были не тронуты, все пулеметы на местах… Некоторые части моего полка были уничтожены нашими же 75-мм орудиями…" "Мой полк расстреливают!" – кричал командир 127-го пехотного полка, когда его батальоны "накрыла" своя же артиллерия. Еще под Верденом происходили такие же случаи, когда французская артиллерия вела огонь по своим же траншеям{47}.
Не выдерживает критики и мнение С. Бантке, утверждавшего, что русское командование решило "выбить из солдатской головы революционную дурь", сформировав из частей особых бригад некую "летучую бригаду", наподобие "батальонов смерти", существовавших на русском фронте. Эту "летучую бригаду" якобы посылали в атаки без предварительной артиллерийской подготовки, "бросая с одного опасного участка фронта на другой"{48}. Источников в подтверждение своей версии С. Бантке не приводит, не говоря уже о том, что не сообщает, в каких боях участвовала эта "летучая бригада" – либо до апреля 1917 года, либо во время апрельского наступления.
Итоги наступления были неутешительны. Надежды Р. Нивеля на прорыв германского фронта не оправдались. Французы потеряли только убитыми и ранеными 180 тыс. человек, англичане – 160 тыс. Потери германской армии составили 163 тыс. человек, из них 29 тыс. пленными. В результате наступления удалось захватить только первую и отчасти вторую линию укреплений, а третья и четвертая оказались неразрушенными{49}. Прямым следствием неудачной апрельской операции было открытое возмущение -63- во французской армии. П. Пенлеве говорил, что "из всех войсковых частей, участвовавших в наступлении, несется сплошной крик негодования"{50}. Один французский солдат, участник апрельского наступления, пишет: "После того, что я видел, теперь я не верю в то, что победу можно одержать на поле боя"{51}. Пацифистские настроения во французском обществе и армии увеличивались день ото дня.
Генерал Р. Нивель был смещен со своего поста и заменен Ф. Петэном, в обязанности которого вменялась задача усмирения французских солдат и восстановления боеспособности армии. Тыл тоже отреагировал на неудачу, поскольку из писем с фронта узнал не только о провале наступления как таковом, но и о масштабах потерь: волна забастовок прошла на военных заводах Франции, в швейной промышленности, на стройках, в крупных городах, в том числе в Париже. Аналитические записки свидетельствуют, что недовольство тыла было даже серьезнее, чем недовольство армии{52}.
Одна из причин провала наступления, наверное, заключалась в том, что в отличие от наступления под Верденом, где штурмовались немецкие позиции, укрепленные на скорую руку, в апреле 1917 года союзникам надо было брать прекрасно оборудованные оборонительные линии противника, заранее подготовленные как раз против прорыва огромными силами на широком фронте, не говоря уже о том, что планы французского командования задолго до наступления стали известны противнику.
Таким образом, несмотря на события Февральской революции 1917 года, во время наступления на французском фронте русские Особые бригады проявили лучшие боевые качества. Наши солдаты зарекомендовали себя умелыми воинами. Попытки немцев сломить их морально-боевой дух не удались. Частые атаки германской пехоты на позиции, занятые русскими, пресекались решительными контратаками. В некоторых случаях вырвавшимся вперед остальных союзных частей русским войскам, оставаясь без поддержки со стороны французов и даже иногда попадая под огонь союзной артиллерии, приходилось отходить, оставляя занятые ценой огромных потерь неприятельские позиции. Однако провал наступления Нивеля в апреле 1917 года доказал, что одного героизма и мужества солдат недостаточно для успешности боевых действий, в первую очередь необходимы высокая слаженность и тесное взаимодействие союзных войск.
 

Примечания
 

{*} Приказом по русским войскам во Франции от 21 мая 1917 г. 1-я и 3-я бригады были сведены в 1-ю особую пехотную дивизию, начальником которой был назначен генерал Н.А. Лохвицкий.
{1} Зайончковский А.М. Первая мировая война 1914-1918. СПб., 2002. С. 635; История Первой мировой войны. М., 1975. С. 334, 335; Petit Р. Histoire des Russes incorpores dans les Armees francaises pendant la Grande Guerre (1914-1918). Nanterre, 1992. Р.14; См. также: Adam R. Histoire des soldats Russes en France. 1915-1920. Les damnes de la guerre. Paris, 1996. Р. 84, 85; Miquel P. Les poilus. Paris, 2000. Р. 311.
{2} Cockfield J.H. With snow on their boots: the tragic odyssey of the Russian Expeditionary Force in France during World War I. N.-Y., 1998. Р. 95.
{3} Данилов Ю.Н. Русские отряды на французском и македонском фронтах. 1916-1918 гг. Париж, 1933. С. 101; Тарусский Е. Легион Чести // Для вас. 1939. № 8(270). С.5.
{4} Petit Р. Op. cit. Р. 15.
{5} Малиновский Р.Я. Солдаты России. М., 1988. С. 234. В голосовании о наступлении Малиновский голосовал "за".
{6} Rychlinski V. Souvenirs d'un officier du Corps Expeditionnaire russe en France (1916) // Revue Historique des Armees. 1965. № 1. Р.123; Карев П.Ф. Нас не укротили. Иваново, 1937. С. 58; Павлов А.Ю. Русские экспедиционные силы во Франции и на Балканах в годы Первой мировой войны (1916-1918). СПб., 1998. С. 43.
{7} Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 2003. Оп. 1. Д. 1215. Л. 28; Возрождение. 1934. № 3146.
{8} Цит. по: Павлов А.Ю. Русские экспедиционные силы… С. 43, 44.
{9} Игнатьев А.А. Пятьдесят лет в строю. М., 1986. С. 639.
{10} РГВИА. Ф. 2003. Оп. 1. Д. 1215. Л. 28; Там же. Ф. 15304. Оп. 3. Д. 17. Л. 183; См. также: Возрождение. 1934. № 3149; Карев П.Ф. Указ. соч. С. 59, 60.
{11} Данилов Ю.Н.Указ. соч. С. 114. По другим данным, в плен попали 800 солдат и 22 офицера (РГВИА. Ф. 15223. Оп. 1. Д. 18. Л. 95).
{12} Данилов Ю.Н. Указ. соч. С. 114; М.В. Карханин приводит те же данные, но, скорее всего, заимствует их у Ю.Н. Данилова. См.: Карханин М.В. Сорок лет тому (1916-1956) // Возрождение. Октябрь 1956. Тетр. 58. С. 48, 49.
{13} Карханин М.В. Указ. соч. С. 48, 49; Данилов Ю.Н. Указ. соч. С.114; Малиновский Родион Яковлевич (автобиография) // Воен.-истор. журнал. 1990. № 4. С.15; Малиновский Р.Я. Указ. соч. С. 236.
{14} Возрождение. 1934. № 3200.
{15} РГВИА. Ф. 2003. Оп. 1. Д. 1215. Л. 28об; Во время боев Н.А. Лохвицкого два раза контузило.
{16} Cockfield J.H. Op. cit. Р. 103.
{17} Данилов Ю.Н. Указ. соч. С. 117.
{18} Цит. по: Adam R. Op. cit. Р. 87.
{19} Ibid. Р. 89; Данилов, подробно описывая действия частей 1-й и 3-й бригад, совершенно не рассказывает о боях за высоту 108. См.: Данилов Ю.Н. Указ. соч. С. 111, 122; По неизвестной причине Кокфилд считает, что 3-я бригада не участвовала в боях до 19 апреля. См.: Cockfield J.H. Op. cit. Р. 103.
{20} Данилов Ю.Н. Указ. соч. С. 119; Cockfield J.H. Op. cit. Р. 98; Adam R. Op. cit. Р. 89.
{21} Данилов Ю.Н. Указ. соч. С. 120.
{22} Petit Р. Op. cit. Р. 17.
{23} РГВИА. Ф. 15234. Оп. 1. Д. 7. Л. 4, 5.
{24} Данилов Ю.Н. Указ. соч. С. 122.
{25} Французские боевые награды русским полкам // Воен.-истор. вестник. Париж, 1971. № 37. С. 32; Русские войска во Франции // Часовой. 1970. № 526(4). С. 20.
{26} Там же. С. 20, 21; Данилов Ю.Н. Указ. соч. С. 125.
{27} Керсновский А.А. История Русской армии. М., 1994. Т. 4. С. 214, 215.
{28} РГВИА. Ф. 15221. Оп. 1. Д. 1. Л. 103 об; Там же. Ф. 15234. Оп. 1. Д. 4. Л. 8.
{29} Там же. Эти строки Ю.Н. Данилова частично цитирует и Р. Адан. См.: Adam R. Op. cit. Р. 91; См. также: Petit Р. Op. cit. Р. 18; Cockfield J.H. Op. cit. Р. 106.
{30} Революционное движение во французской армии 1917 г. М.; Л., 1934. С. 280.
{31} Цит. по: Валентинов Н. Русские войска во Франции и Македонии. Воен.-истор. сб. Труды воен.-истор. комиссии. М., 1920. Вып. IV. С. 7; См. также: РГВИА. Ф. 15234. Оп. 1. Д. 7. Л. 2.
{32} Там же. Д. 33. Л. 10-11; Там же. Д. 17. Л. 183-184.
{33} Adam R. Op. cit. Р. 92.
{34} РГВИА. Ф. 15304. Оп. 3. Д. 17. Л. 7.
{35} Данилов Ю.Н. Указ. соч. С. 123; О потерях полков 3-й бригады Тарусский приводит данные по Данилову. См.: Тарусский Е. Указ. соч. № 10(272). С. 4.
{36} Adam R. Op. cit. Р. 92.
{37} РГВИА. Ф. 15304. Оп. 3. Д. 17. Л. 7.
{38} Там же. Ф. 15234. Оп. 1. Д. 7. Л. 19; Валентинов Н. Указ. соч. С. 14; Petit Р. Op. cit. Р. 18; Cockfield J.H. Op. cit. Р. 105.
{39} Ibid.; Карханин М.В. Указ. соч. С. 49.
{40} РГВИА. Ф. 15234. Оп. 1. Д. 46. Л. 3.
{41} Там же. Ф. 15304. Оп. 3. Д. 17. Л. 183 об., 184; Там же. Ф. 15234. Оп. 1. Д. 33. Л. 10, 11; См. также: Chabanier J. Les brigades russes en France et en Macedonie // Revue Historique des Armees, 1965. № 1. Р. 126.
{42} РГВИА. Ф. 15221. Оп. 1. Д. 3. Л. 147, 149.
{43} Cockfield J.H. Op. cit. Р. 110.
{44} Лисовенко Д.У. Их хотели лишить Родины. М., 1960. С. 76. Похожую точку зрения высказывает и французский журналист Ш. Штебер, утверждая, что русские войска под Бримоном были специально подвергнуты обстрелу французов и германцев. При этом он ссылается на свидетельства русских солдат, с которыми он беседовал лично (Patrie humaine. 23.11.1934).
{45} Городиский Н. Лякуртинская трагедия. Владимир, 1963. С. 78; Власов высказывал также и недовольство в адрес французских артиллеристов. См. там же. С.79, 80.
{46} Революционное движение… С. 280; См. также: Miquel P. Op. cit. Р. 326, 335, 336.
{47} Революционное движение… С. 280, 281, 282; Miquel P. Op. cit. Р. 326; Desagneaux H. Journal de guerre 14-18. Paris, 1971. Р. 66, 76, 78.
{48} Бантке С. Революционное движение во французской армии в 1917 г. / Вопросы гражданской истории. Л., 1935. Вып. 1. С. 173. Похожую точку зрения высказывает и французский репортер Ш. Штебер, утверждая, что русские войска были посланы в наступление Нивеля именно для того, чтобы "уничтожить в них революционные идеи" ("aneantir l'idee revolutionnaire en la noyant dans le sang"). См.: Patrie humaine. 23.11.1934; См. также: Егерев М. Русские солдаты во Франции // Воен.-истор. журнал. 1959. № 9. С. 89.
{49} История Первой мировой войны. С. 338; Зайончковский А.М. Указ. соч. С. 638; По данным военного министра Пенлеве, на май 1917 г. общие потери наступавших составили 96 125 человек (в скобках итогового документа министра было добавлено: "в том числе русские и сенегальцы"). См.: Cockfield J.H. Op. cit. Р. 105.
{50} Facon P., Nicot J. La crise de moral en 1917 dans l'armee et la nation d'apres la commission de controle de Belfort / L'armee et la societe de 1610 a nos jours. Paris, 1979. Р. 284; Революционное движение… С. 79.
{51} Miquel P. Op. cit. Р. 326.
{52} История Первой мировой войны. С. 339; Facon P., Nicot J. Op. cit. Р. 285, 286. -64-



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU